Агентство "Вечность - не вопрос". Лара Ингвар

Оглавление

• АННОТАЦИЯ
• ГЛАВА. Вместо пролога
• ГЛАВА 1
• ГЛАВА 2. Апокалипсис заказывали?
• ГЛАВА 3. Улыбка ангела
• ГЛАВА 4
• ГЛАВА 5
• ГЛАВА 6
• ГЛАВА 7 То самое копье
• ГЛАВА 8
• ГЛАВА 9. В которой все пытаются поймать джина, а он никак не ловится
• ГЛАВА 10. «Dolce vita»
• ГЛАВА 11. Са. Та. На
• ГЛАВА 12. О овцах и волках
• ГЛАВА 13
• ГЛАВА 14
• ГЛАВА 15

АННОТАЦИЯ

Вы хотите жить вечно? Хотите повергнуть врагов в прах, приворожить любимого, или вам необходимо пообщаться с умершим дедушкой, чтобы прояснить неясности в завещании?

   На все эти задачи наши специалисты с легкостью найдут решения. Юридическая поддержка, женская консультация, решение материальных проблем, медиумство, гадание на картах Таро и внутренностях животных, а также корпоративные вечеринки с призванием демонов.

   Агентство работает в соответствии с законодательством. Все права защищены.

   Возможные побочные действия: потеря души, головная боль, недовольство предоставленными услугами, смерть.

   Перед обращением к нам проконсультируйтесь с вашим священником.

ГЛАВА. Вместо пролога.

Эту книгу не стоит читать православным, потому что она несомненно заденет их чувства, ведь главный злодей в этой книге Архангел Михаил. Не стоит читать сатанистам, потому что их повелитель выступает в ней фигурой, не заслуживающей особенного доверия, и уж точно не заслуживающей почтения. Почитателям каких-либо демонов или докторам и мастерам оккультных наук, ведь демоны в ней остаются неоспоримым и бесчестным злом. Ее не стоит читать людям, которые верят в потусторонние силы и людям, которые верят в науку. Первым, потому что никакие проблемы в этой истории не решаются по мановению волшебной палочки, вторым, потому что история эта содержит в себе вопиющее отрицание каких-либо законов физики, химии и просто здравого смысла. Вполне вероятно не стоит ее читать мужчинам, потому что главная героиня думает как женщина, поступает как женщина, в общем является классической русской бабой. И ни в коем случае ее не стоит читать феминисткам, потому что главная героиня думает как женщина, поступает как женщина, в общем является классической русской бабой.

   Кому же, спрашивается, читать эту книгу?

   Тем, что хочет погрузиться в абсолютно невозможный мир, где демоны обитают в человеческих телах, ангелы лечат души и практикуют психоанализ, где у суккуба в распоряжении пара стрип-клубов и кабаре, а джины летают на коврах самолетах по центру Москвы.

   Автор не претендует на достоверность событий, большинство персонажей являются плодом его больной фантазии. Единственный реальный и абсолютно достоверный факт в этой истории – бюрократическая машина любой страны в любой исторический период действительно подпитывается человеческими страданиями и украденным временем.

   Но это секрет.

ГЛАВА 1

Ненавижу октябрь, именно в октябре нас заваливают заказами. С одной стороны – грань между мирами истончается, и потустороннее с легкостью проникает за ее пределы. С другой – у шизофреников наблюдается обострение, а потому они словно перелетные птицы летят в конторы, подобные нашей.

   Я сделала большой глоток кофе и уставилась на своего клиента в упор. Маленькие глазки забегали из стороны в сторону, руки, унизанные перстнями с аметистами с Алиэкспресса нервно дернулись, голос дрогнул им в такт.

   – Нам нужно вызвать самого Сатану.

   Просящий был одет в алую мантию, которая была так популярна у последователей этого культа. С распространением терпимости к любой религии дьяволизм и ангелопоклонство принялось распространятся со скоростью бубонной чумы в 14 веке. Да и не только они, если честно. В необъятной нашей родине полно поклонников Перуна, последователей викканства и веганства, шаманы разного толка, зороастрийцы, любители оборотней и Фури, а также почитатели вампиров. Если культ не включает в себя человеческие жертвоприношения, в России-матушке он разрешен при соблюдении налоговых выплат.

   Я улыбнулась темному отцу Акакию, так он себя называл, и тоном, которым разговаривают с сумасшедшими, произнесла:

   – Наша организация предоставляет ряд услуг, – я ненавидела перечислять их по 15 раз на дню, но моя начальница Инна Хулаева, требовала этого с пеной у рта, – медиумство и возможность поговорить с вашими мертвыми, ясновидение, гадание на картах Таро, рунах и внутренностях животных, помощь в снятии родовых проклятий, а также вызов и изгнание демонов.

   Я не успела перечислить целительство и наведение проклятий, но отец Акакий подскочил, услышав желаемое:

   – Ну, вот же! А вы говорите, что не можете вызвать темного повелителя нашего, - голос его благоговейно сошел до шепота. – Вы же ведьма, одна из лучших в Москве!

   Ведьма. И то правда.

   Но как же я не люблю сатанистов. Почему-то поклоняться Сатане идут самые тупые. Людям невдомек, что демоны, да и ангелы, не предлагают ничего просто так, а уж шестой чин так вообще играет на темнейших человеческих пороках. И несмотря на то, что демоны, ангелы, божки всех видов и форм в нашем мире норма, матчасть народ учить отказывается, вот и появляются общества вроде «Верных темному Лорду». Просящий мне не нравился, и не потому, что был безобразен и попросту нелеп. От него веяло пороком, будто сила его темного лорда давно пустила корни в его душу, опутала, изуродовала саму его сущность.

   Я переплела пальцы, почти все они унизаны кольцами. Камень на указательном начал наливаться алым огнем, видимо выхожу из себя.

   – Да, я один из лучших практиков в Москве. Но вызвать вашего темного повелителя я не могу... В противном случае он вырежет половину вашей группировки просто, чтобы поржать, – добавила я веско, изучая капельку влаги, скользившую между двух подбородков мужчины. Он явно разволновался, кадык на толстой шее дернулся.

   В мирах демонов существует четкая иерархическая пирамида. Есть Верховный – тот же Сатана, отец лжи, ему подчиняются демоны его вида, но послабее. Как и другие демоны они играют на самых низких человеческих пороках, обещают недосягаемое, потворствуют созданию собственных культов. Я могу открыть портал в тот пласт реальности, где обитают эти демоны, поманить своей кровью и вытащить одного из них из небытия. Зачем? Причин множество. Люди мечтают о богатстве, здоровье, молодости, а некоторые просто любят устроить шоу. Демоны разные нужны, демоны разные важны.

   Но верховных демонов я не вызываю, только их слуг. Из тех, кто послабее. Был у меня неприятный инцидент, когда поддавшись на огромные бабки, я вызвала верховного демона Лилит вместо того, чтобы призвать кого-нибудь из мелких сошек. Тогда дело закончилось массовой оргией, участия в которой мне удалось избежать с огромным трудом. Каждая женщина, которая была вовлечена в ту вечеринку, забеременела, и все они уже гуляют с рыжеволосыми детками-демонами во плоти.

   У меня тогда едва не отобрали лицензию практика, а ведь даже никто не умер!

   Мужик замотал головой, будто не веря, что их обожаемый Сатана сотворит с ними такое, и попытался дать, по его мнению, разумные причины, побудившие его ко мне обратиться:

   – В следующую субботу состоится всероссийский съезд "Верных темному Лорду". Я обещал, что мы вызовем самого Лорда, так сказать, во плоти, что бы он принял наши дары. Ваша начальница заверила меня, что вы сможете призвать его.

   Я сделала еще один глоток кофе, представляя, как хорошо бы этот напиток смотрелся разлитым по напудренной мордашке моей начальницы. Конечно, мысли пришлось затолкать подальше, потому, как у таких, как я, они нередко материализуются. После очередного взгляда на пугало в алой мантии, меня посетила идея. Втянув побольше воздуха в легкие и издав при этом скрипящие звуки, я затряслась в кресле. А затем закатила глаза и театральным низким голосом пробасила:

   – ЭТО Я, ТВОЙ ТЕМНЫЙ ВЛАСТЕЛИН! УСЛЫШЬ ЖЕ МОЙ ГЛАС!

   Акакий вперился в меня немигающим взглядом, бросился на пол, согнувшись пополам. Бархатная мантия на его спине сбилась в сторону, открывая волосатую поясницу. Между тем я продолжила, для антуражу пошатывая стол ногой.

   – Ты понимаешь, что у меня, твоего Темного властелина и так полно дел? И я не могу являться по каждому зову, пусть вы и любимые мои дети?

   Акакий затряс головой как собачка-игрушка, которые автолюбители часто ставят на приборную панель. По лицу его растеклось блаженное выражение, он схватил меня за кроссовок и принялся яростно его слюнявить.

   – Поэтому я пришлю на ваш съезд одного и самых моих доверенных демонов. Он примет дары ваши и ответит на вопросы ваши! – я выдернула ногу, закатила глаза, изображая, как меня покидает медиумное состояние.

   Я редко играю в подобные игры, но каждый клиент в нашем деле на счету, и если отсылать всех платежеспособных шизофреников и фанатиков, то можно и без работы остаться. А работа = деньги, мы, ведьмы, вопреки расхожему мнению, их из воздуха не создаем.

   Темный отец Акакий подскочил как ужаленный и ринулся в приемную, чтобы заключить контракт. Инна будет довольна, она ставила камеры в кабинетах каждого из своих сотрудников, поэтому знала, что здесь произошло. Меня ужасно бесила ее манера беспардонно за мной подглядывать, но старую собаку, как говориться, новым трюкам не научишь. А Инна была очень старой собакой…

   Всего нас в конторе "Вечность - не вопрос" работает шестеро. Инна – наш босс и по совместительству темная ведьма. Она продала душу за магические способности и вечную молодость, поэтому, хотя она и выглядит на тридцатник, ей уже давно перевалило за сотню. Она занимается всеми организационными вопросами, а также чернухой. Порчи, привороты и тому подобные нелицеприятные действия входят в арсенал ее способностей. На мой взгляд, Инна находится на наивысшем уровне зла, сочетая в себе по-настоящему мощную темную ведьму и эффективного менеджера, который реально продал душу дьяволу. Инна никого не жалеет, правит своим маленьким королевством железной рукой и больше всего на свете любит деньги. Она пережила Революцию, НЭП, две Мировые войны, перестройку и девяностые, и большой жизненный опыт научил ее, что деньги – единственная защита, которую может обеспечить себе слабая женщина в постоянно меняющимся мире.

   Сеня – наш бледный некротик-невротик, а романтичным языком «маг-некромант» – своеобразная жемчужина нашей небольшой команды. Он умеет общаться со всем, у чего не наблюдается сердцебиение, что не дышит и не источает электромагнитных импульсов и, по попросту говоря, мертво. Ко всему прочему Сеня имеет в своей родословной эльфов, и потому не может лгать. После того как он получил об этом соответствующий сертификат и зарегистрировался в РосМагРеестре, к нему стройным маршем отправились адвокаты. Бывает такое, что живет себе мужик. Богат, красив, снова женат на какой-нибудь дамочке чуть за тридцать, а потом вдруг в свои неполные семьдесят четыре скоропалительно уходит в мир иной. Ну и поскольку умирать он не собирался, то и завещания на движимое и недвижимое за собой не оставил. Вот тут-то и наступает звездный час нашего Сени. Он мужика поднимает из мира мертвых, опрашивает, а затем выдает заключение адвокатам. Клиенты к нему расписаны на месяцы вперед, практически мы с ним вдвоем приносим львиную долю прибыли нашей конторе.

   По демонам специалистов у нас двое: я и Люцик. Родители Люцика поклонялись миру тьмы, пока это не стало мейнстримом, так сказать, отсюда у этого уже взрослого, солидного мужчины такое имя. Когда мать его носила, она пила какое-то экспериментальное зелье из крови все тех же демонов, что бы магия была у младенца в крови, вместе с магией Люцику достались две шишки на лбу, как зримый намек на его происхождение, раздвоенный язык из-за которого он мило шепелявит и аллергия на любые освященные предметы. В целом он очень славный мужик, верный муж, отец троих детей и один из лучших учителей темному искусству в столице России. Внешность бывает обманчива.

   В приемной всегда присутствует одна их наших двух секретарш, Жанна или Снежана, будто штампованные с одной машины по производству секретарей, они хорошо справляются с расписанием и потоком клиентов и варят терпимый кофе, а большего нам и не нужно. Иногда мне кажется, что Жанна и Снежана – это не люди вовсе, а какие-нибудь духи домовые, которым Инна насильно придала человеческую форму, но зарплата у них белая, и работают они по ТК.

   Ну и конечно я. Существо довольно экзотическое, но рядом с остальной нашей компанией блеклое. Ведьма рожденная, как и Люцик, только мои родители этого не хотели и довольно сильно смущались того, какой у них вышел первенец. Уж не знаю, что там и как произошло, но родилась я с длинными почти белыми волосами и золотыми глазами. На моем детском плечике был шрам из трех полос, будто оставленный кем-то из семейства кошачьих. Врачи тут же поставили диагноз «демонизм», но «демонизм» странного толка. В современной медицине выделяется много разных штаммов демонизма и ангелизма у деток, но мой встречается в единственном экземпляре. Я росла, а ни цвет волос, ни глаз не изменились и даже отметины на плече росли одновременно со мной, не стягивая кожу, как делают это обычные шрамы.

   Если раньше, таких как я и Люцик забивали камнями, то сейчас общество относится к нем куда терпимее. В России всегда существовало спокойное отношение к магии, и если в Европе горели костры инквизиции, то у нас государство испокон веков сквозь пальцы смотрит на любое проявление ереси. Так, отругают для профорги, святой водой обрызгают, ну и забудут. А во время Советского Союза нас со светлыми гоняли наравне, так что нам, темным, не обидно было. Мы тогда даже единым фронтом выступали за послабление отношения к любой Религии, и во Второй мировой вместе работали, насылая страшные бураны и обращая солдат в волкодлаков, чтобы в бескрайних лесах врагов рвали на части. Когда же Совок распался, то вместе со строительством храмов, мы тоже подключились и организовали собственную Коалицию, школы открыли, спонсировали исследовательские институты, подружились с политиками на видных местах и даже пару демонов вызвали на нужды отечества, так сказать. Отечество нам за демонов весьма благодарно, а потому, в отличие от всего остального, более цивилизованного мира, не сажает нас в тюрьмы и не рубит головы.

   Но даже если бы не восторжествовавшая толерантность, я в отличие от Люца, в этом мире бы прижилась, потому что внешне не сильно отличаюсь от обычного человека. Надо ли говорить, что это меня вполне устраивает. Метр шестьдесят ростом, волосы белые, будто я днями и ночами вымачиваю их в краске, зрачки желтенькие, но это коричневыми линзами можно поправить или простеньким заклинанием. Красотой я особенной не отличаюсь, формами тоже. Обычно те, в ком есть демонские мутации двигаются как кошки, говорят зазывным голосом или привлекают всеми способами, какими привлекает зло. Я за собой особенных способностей к очарованию к двадцати пяти годам не обнаружила, может еще проснуться. В нашем мире нельзя ни в чем быть уверенным на сто процентов.

   Работа моя заключается в том, чтобы призывать или изгонять демонов, и работа эта довольно травмоопасна. Мне приходится чертить сдерживающие круги, выставлять печати и загонять в них тела мало-мальски плотные и зримые, приманивая демонов из глубин преисподней своей кровью. Кстати преисподняя – это метафора. Мы на самом деле понятия не имеем, с каких уголков нашей мульти вселенной к нам попадают ангелы, демоны и прочие мифические нематериальные сущности, но предпочитаем пользоваться лексическими определениями 19 века. Потому что у всех, кто в этот вопрос пытается слишком глубоко вникнуть формулы научные начертить, кукушка съезжает уже через месяц.

   Зачем я их вызываю? Частенько люди заключают с демонами сделки, те за жалкую плату в виде человеческой души могут одарить здоровьем, талантом, молодостью. Моральная сторона вопроса меня гнетет не сильно, потому что если не я вызову демона, то кто-нибудь другой. Или, упаси силы мироздания, человек догадается сам полезть в интернет за схемами вызова. Скорее всего у него ничего не выйдет, но может и получиться, и потом ищи его останки, разбросанные по всей Москве.

   У меня стопроцентная явка, что для колдунов является нонсенсом. Демоны, как говорит наша начальница, меня любят.

   Помяни черта, то есть ведьму... В мой кабинет вальяжно вошла Инна, мне она всегда напоминала хищную птицу вроде грифона, только окрашенную каким то безумным художником. У Инны крючковатый нос, большие зеленые глаза слегка навыкате, короткие рыжие волосы, стоящие ежиком, и ежедневно разноцветные когти на руках. Потому как ногтями это безобразие язык назвать не поворачивался.

   – Линочка, милочка моя, – меня передернуло от слова "милочка". Голос у Инны вкрадчивый и скрипучий, потому что она много курит. Поэтому же от нее всегда разит сигаретами, чей запах перебивает пресловутую Шанель. Инна оперлась на мой стол, и ее ногти слились с черной лакированной поверхностью. Почему-то люди ожидают увидеть много антуража в кабинете колдуна, что то, вроде хрустальных шаров, разнообразных камней, костей и прочей мишуры. Ожиданиям надо соответствовать, это для имиджа фирмы полезно, вот и в моем кабинете, по сути, маленькой коморке, не было ни единого светлого пятна. Бархатные темные занавески, масса книг с таинственными символами, как будто я не могла найти всю нужную мне информацию в интернете на специализированных сайтах, жезлы и, конечно же, восковые свечи огромных размеров, убирать подтеки от которых мне приходилось собственноручно, потому что домовые с нами не уживаются. Даже мой ноутбук традиционного черного цвета и обклеен изображениями рун. – Я очень довольна тем, что ты разыграла свой маленький спектакль, но ты же могла призвать Сатану! Представляешь, какая расчудесная реклама бы это была для "Вечность - не вопрос".

   – Ага, особенно если б их «Темный Лорд» решил закусить кем-нибудь из своих последователей. Ты знаешь, Инна, демоны – опасные твари, а сильнейшие из них делают все, что им вздумается.

   Инна недовольно покачала головой, но поспорить со мной не могла. Она на своем опыте узнала, что с демонами нужно быть настороже. Историю получения бессмертия и своих способностей ведьма не раскрывала, но судя по тому, с какой тоской смотрела она иногда в пустоту, заплатить ей пришлось дорого.

   Начальница достала тонкую сигарету из пачки с намерением закурить. Однако тут же засунула ее обратно, сжав алые тонкие губы под моим пылким взглядом. Ненавижу вонять табакеркой и терпеть не могу курильщиков. Это у нее легкие могут перекачивать хоть по три пачки беломорканала в день, а я даже от пассивного курения могу раньше времени отправиться на кладбище. Как моя бабуля, скончавшаяся от рака легких. Мой босс фыркнула и затолкала пачку в обширный карман бархатной алой мантии.

   Я уже говорила о том, что у нас есть обязательная униформа? Бархатные мантии, как для мужчин, так и для женщин, исчерченные серебряными звездами. У нас черные, у Инны – алая, потому что она здесь верховная ведьма, ну или потому что черный ей не идет. Когда на улице под минус тридцать и батареи в перестроенном с дореволюционной эпохи здании не справлялись, цены им не было. Но сейчас, несмотря на середину осени, я чувствовала себя как в паровой бочке. Инне казалось, все было нипочем, может она и потеряла потовые железы, обретя бессмертие.

   – Линочка, девочка моя, – она имела право называть меня девочкой, потому что была старше лет на восемьдесят: – с твоей щепетильностью в нашем бизнесе не проживешь. Да и вообще пора тебе переставать строить из себя человечка.

   – Ты что-то имеешь против людей? – задала я ей провокационный вопрос.

   – Как смею я! Люди вообще необыкновенные создания: «И на Марсе будут яблони цвести». Но ты не человек.

   Я поднялась и посмотрела ей в глаза, она такого же небольшого роста, как и я, поэтому задирать голову не пришлось. Некоторых людей только мой не мигающий взгляд доводит до икоты, один знакомый мне сказал "как будто на тебя смотрит тигр и думает с какой стороны начать жрать".

   – Вот сама и доказала. И не надо так на меня пялиться, – только рассмеялась мне в лицо Инна: - ты знаешь что я права, моя хорошая! Ты отказываешься от вызовов верховных демонов, от любых даже самых маленьких жертвоприношений, черт ты даже кошку зарезать не можешь!

   Я сжала кулаки. Не могу, это правда. В нашем бизнесе без жертв обойтись нельзя, я же считаю, что жертва – это всегда ты сам. Поэтому плачу за вызов демонов своей кровью.

   – Если я тебя не устраиваю, найди кого-нибудь другого. Но ни кур, ни голубей не тем более кошек и собак я для тебя мочить не буду. Я плачу свою жертву своей кровью и своей жизнью, чужого меня брать не заставляй.

   – У тебя точно демонизм, а не ангелизм? Хотя чего это я, ангелы не бывают такими щепетильными.

   Нас синхронно передернуло от упоминания ангелов. Если демоны призывают и купаются в темнейших человеческих эмоциях: гордыни, жадности, похоти и прочем, то ангелы предпочитают спекулировать на положительных. Радости, любви, жажде прекрасного. Они наполняют сердца людей миром, за то их и любят. Нас же терпят, потому что мы – ну… темные.

   В комнату как тень скользнул Люцик. Он положил большую ладонь женщине на плечо, отчего та вздрогнула. Уж не знаю, как Люц это делает, но он умеет застать врасплох кого угодно. На бледной морде его образовалась черная щетина, опять он не успел побриться, на своей маленьком Тайоте развозил детей по школам.

   – Инна, отстань от девочки, ей сегодня работать. – Люц и ко мне относился по-отечески, да он, наверное, беспокоился обо мне больше чем мой родной папаша. Эдакий рогатый крестный: – Поступил вызов об активном круге. Символы не местные, я бы взялся, но у Маруси родительское собрание.

   Младшенькая у Люца была совсем неуправляемой, видимо хватила лишних темных генов. Внешне девочка абсолютно нормальная, глазки обычные, рожки не пробиваются, но агрессивна как бесенок. На Западе ей бы выписали таблетки для концентрации внимания и подавления демонских генов, у нас ищут подход к особенному ребенку. Танцы, музыка, если не выйдет, в ход пойдет тяжелая артиллерия – резьба по дереву. Почему-то маленьких демонят это успокаивает.

   – Где круг? – спросила я, радуясь.

   – Остоженка. – «обрадовал» Люц, отталкивая Инну своей массивной фигурой. Не потому, что Люц вредный, просто он мужчина крупный: – Кто-то влез в здание на реконструкции прямо напротив Храма Христа Спасителя.

   Я присвистнула, глаза начальницы заблестели, предвкушая хорошую выручку. Остоженка - самый престижный район Москвы. Никому не было выгодно, чтобы по соседству с элитой московского общества разводились духи, демоны и прочее.

   – Заказ от городской администрации. Он не оплачивается, – взгляд Инны потух, в комнате стало чуть душнее. Начальница терпеть не может правительственные заказы, но только благодаря им нам костят налоги. Люц оперся на черную стену, его бархатная мантия слилась с ней, так, что только бледное лицо с грустными темными глазами и зачатками рогов выступало из мрака.

   Я спросила:

   – А местные священники из храма разве не способны закрыть темный круг? – В голову забрела еще одна мысль: - Блин, я думала на Остоженке все так освящено ангелами, что там, в принципе, нереально беса вызвать. Храм же…

   Люц улыбнулся, усталое лицо все преобразилось, он снова стал тем полным жизни охотником за нечистью, котором был до того, как его утянул на дно болота рутины якорь в виде семейной жизни:

   – Вот здесь то и заключается самое интересное. Там не круг, а какая-то исламская октаграмма с кабалистическими символами. Убитых нет, но не факт, что начертивший ее не вернется с жертвой, чтобы начатое завершить. Энергии в круге прорва, можно верховного демона во плоти вызвать.

   Я передернулась от перспективки столкнуться с демоном во плоти. Хорошо, что это не так просто и быстро, как кажется обывателям. Демоны не сразу обретают плоть, а те, кто становятся материальными, без человеческой жертвы остаются таковыми лишь в пределах круга. Чтобы окончательно вытащить демона в мир, нужно привязать его к человеческой душе, причем человек должен пойти на подобное добровольно.

   Когда Лилит оказалась на земле, она быстро напиталась и стала осязаемой. Но демоница оставалась в пределах круга. На мою удачу она была зациклена на сексе, да и вообще пребывала в радостном состоянии духа, но ее огромные глаза были полны первородного огня, который горел не чтобы греть, а чтобы сжигать. Уговаривать ее вернуться обратно в свое царство мне пришлось ползая на коленях и обещая дать своей дочери ее имя. Слово, данное демонам лучше не нарушать, так что если у меня в будущем родится дочь, имя для нее я уже подобрала.

   – Как получилось, что заказик пошел к тебе, а не ко мне, Люцик? – когти Инны стукнули по полированной поверхности стола.

   – Ко мне лично обратился священник, мой старый знакомый. Как раз ему было поручено закрыть круг, но он не справился. Поэтому попросил меня, ведь когда-то я был лучшим в этом деле. Я отказался еще и потому, что уже не уверен, кто из нас лучший.

   Он бросил взгляд на меня отеческий гордый взгляд и улыбнулся. Мне ничего не оставалось, как пожать плечами и улыбнуться в ответ.

   Инна хлопнула в ладоши, браслеты на ее запястьях звякнули:

   – Так, заканчиваем трогательные сцены, а то старую женщину пробьет на слезу, – по ее сухим глазам и кривой улыбке я поняла, что это был эквивалент "а то меня стошнит". – Линочка, выезжай. Посмотришь, что да как с кругом, по возможности постарайся его сразу закрыть и не дать никому поблизости умереть. Если что-то полезет – ликвидируй. Люц - проинформируй своего друга, что к ним едет наш сотрудник. Все всё поняли?

   Мы с Люцем кивнули.

   – Тогда, товарищи, свободны. Солнце еще высоко, работаем: – Сказала Инна и сама покинула мой кабинет, завершив это странное стихийно организованное совещание. Люц вышел следом за ней, бросив:

   – Я скину тебе адрес, ориентировочно куда ехать и так знаешь.

   Я тут же стянула через голову ненавистный балахон и высунулась из окна, полной грудью вдыхая столичный воздух В отличие от коллег я люблю свет, который жадно впитывается моей кожей, слегка золотя ее.

   Теша себя надеждой, что я смогу тут же дезактивировать круг я взяла с собой несколько необходимых предметов. Соль, большинство демонов не обретших плоть бегут от соли, пучок трав, которые надо поджечь, чтобы провести изгнание. Честно говоря, при горении воняют они так, что помимо демонов изгоняют крыс, тараканов и клопов.

   С собой у меня всегда ритуальный кинжал с большим содержанием серебра, на случай если демон сможет частично материализоваться, благо одного прикосновения этим ножом хватает, что бы в мучениях отправить восвояси слишком оборзевших эмигрантов из ада. Нож я со вздохов убрала поглубже в сумку, остальное и десяток тонких восковых свечей положила под руку. Его я взяла как уступку своей паранойи, на самом деле, если б кто-нибудь вытащил демона и придал ему телесность, все практики Москвы бы почувствовали это. Да к тому же несанкционированный вызов демона требует пару человеческих жертвоприношений, что запрещено женевской конвенцией от 1950 года. Существует лишь пару исключений из этого правила, но тогда практик, вызвавший демона, должен дать свою жизнь в залог, для подпитки демона жизненными силами. Здоровью это не вредит, но ни один практик не станет привязывать к своей душе демона без веской на то причины.

   Вышла из здания я в приподнятом настроении, семь вечера, октябрьское солнышко решило напоследок согреть столицу. Наш офис располагался на метро Бауманская, в в бывшей усадьбе-доме Стахеева, построенной в 18 веке и чудом сохранившемся во время революции. Здесь располагалась точка силы, из которой маги послабее могли черпать энергию для совершения ритуалов. Поглядев на длиннющую череду машин, я в который раз похвалила себя за принятое решение не покупать себе железного коня. Да и маг и автомобиль – не самая лучшая идея. Мы видим свежих покойников, пока те не перешагнули грань, словно живых. Или понимаем, что милая собачка, которая прыгнула под колеса на самом деле буддисткий дух, неизвестно как оказавшийся в центре города. Люцик носит специальные очки, которые блокируют истинное зрение, когда он за рулем, но на такие подвиги он идет ради семьи. Я же пока одна.

   Пепельные волосы я заплела в длинную косу, конец которой болтался в районе лопаток, надела солнечные очки и размеренным, но быстрым шагом потопала в сторону метро. Мне гораздо проще не привлекать к себе внимания, чем тому же Люцу, и это несказанно радовало. Одежда моя также была максимально не примечательной, спортивные ботинки на плоской подошве, плотные черные легинсы, чтобы можно было и через забор перелезть и на корточки сесть, удлиненная куртка темно серого цвета и серый шелковый шарф на шее, покрытый корундовыми рунами. Я сама расписала его, вложив в эти знаки небольшое заклинание. Так называемый отвод глаз - законный способ сделать себя максимально неприметной.

   Московский метрополитен – это отдельный вид искусства. И хотелось бы мне приписать к его созданию магов и магические создания, но нет, только человеческий труд, пот, кровь и слезы. Тем удивительнее созерцать бескрайние подземные галереи с полукруглыми сводами и гранитными колонами, которые ко всему оставались самыми удобными транспортными узлами в столице. Поезд мой подъехал тут же, унеся ближе к центру. Ехать мне предстояло не долго. Даже в переполненном вагоне люди пытались обходить меня стороной. Один энергетический вампирюга пристроился поближе в желании подкрепиться моей энергией, но был тут же безжалостно щелкнут мной по носу. Мужчина смущенно почесал покрасневший нос, хотя я и била его энергетически. Самый мерзкий тип паразитов, который существует за счет того, что высасывает жизненную энергию с близких. А когда от тех ничего не остается, идут в гущу людей и там цепляют столько, сколько могут. Они очень любят большие города, а еще работать на стойках регистрации, в почтовых отделениях и аэропортах. Некоторые не понимают, отчего их всегда тянет поскандалить и довести ближнего своего до истерики, другие понимают прекрасно, как этот вот мужичок. Законом подобное вампирство не ограничивается, очень трудно поймать энергетического вампира во время питания.

   Я выбралась из метро возле Кремля, Люц уже прислал адрес, хотя я бы могла и так найти нужное место. Меня манило туда, словно муху на мед и было удивительно, как остальные люди не замечают столь привлекательного течения магической энергии. Круг действительно находился прямо позади храма Христа спасителя, нужно было пересечь реку через мост, обойти по дуге храм, от которого веет светлой энергией так, что зубы сводит, и я буду на месте.

   Мимо вальяжной походкой прошествовал священник в компании молодого парня, у них в руках были пирожки, великолепно пахнущие мясом, я спросила себя, не идет ли сейчас какой-нибудь православный пост и не нашлась в ответе. Желудок стянуло от запаха, рот начал предательски наполняться слюной.

   – Извините, не подскажете, где вы пирожки покупали? – спросила я священников, один из тех, что постарше и обзавелся уже серьезной проседью в бороде, сказал:

   – Булочная вон там, – он махнул рукой куда-то вправо, где размещались киоски - но уже закрылась.

   Юноша, прервал их беседу, достал из пакета сверток и протянул мне:

   – Мы лишних купили, держите.

   Глаза его были через чур насыщенного синего цвета, темно золотые кудряшки обрамляли миловидное лицо. Видимо ангелизм. Ангелята рождаются в религиозных семьях иногда и методом непорочного зачатия.

   Я взяла пирожок, расцвела в улыбке, мысленно пообещав себе перестать постоянно ругать светлых и сказала:

   – Вот спасибо.

   Парень усмехнулся в ответ, на его щеках появились ямочки:

   – Заходите в дом божий, вам там всегда будут рады.

   При этом слова его звучали слишком привлекательно, голос обволакивал и звенел колокольчиками. Видимо он решил применить на мне немного ангельской магии. Я опустила очки, золото моих глаз встретилось с синевой его. Парень все понял и улыбка его несколько померкла. Я заверила его:

   – Не думаю, что вы будите рады такому прихожанину.

   На мое удивление губы его изогнулись, он подмигнул и сказал:

   – А вы приходите. Господь никому не отказывает в милосердии.

   Это его фраза меня несколько смутила, потому как задела давно никем не тронутую струну моей души. Как относится Бог к таким как я, и что меня ждет за чертой? Попаду ли я под его крыло после смерти, или дорога мне в ад, к тем, кого я призывала из преисподней? А может после смерти нас всех ждет перерождение? Трудные вопросы, и даже факт того, что мы сталкиваемся с сверхъестественным каждый день, ответов на них не дает. Бог ведь не делает ошибок, но почему тогда у Люца на голове шишки? И почему руки мои сводит от тремора, если я не призываю демонов с месяц? Где тот распорядитель, который решил, что мы – темные, а тот парень с голубыми как небо глазами, олицетворение света?

   Я засеменила прочь от мужчин с их высокими разговорами, отрывки которых терзали мне душу, и дабы сосредоточится на чем-нибудь земном, развернула упаковку пирожка и вгрызлась зубами в хлеб. А портал все звал, пел разными голосами, призывая подойти, коснуться линии, что вспыхивает фиолетовым. И мир от этого зова становится чуточку красивей, в нем проступает магия, яркая и многогранная, словно серости его возвращается цвет. Эх, надо было спросить у парня с ангелизмом, чувствует ли он песню портала.

   Солнце неспешно катилось к западу, и мне нужно было поторопиться, прежде чем оно ухнет в районе Воробьевых гор. И ежику известно, что любая нечисть обретает больше силы в темное время суток. Поэтому вызываем мы ночью, а вот изгонять лучше на рассвете или днем.

   Меня тянуло к кругу как на веревочках, поэтому я сама не заметила, как перелезла через покосившуюся железную ограду и влезла в полуразрушенное здание. Оно было на реконструкции, и облезлая алая черепица выглядела еще более ущербно по сравнению со своими сверкающими соседями. Но это было ненадолго, скоро здание сравнится красотой со своими соседями. Впереди, опершись на кирпичную стену, стоял пожилой мужчина с длинной белой бородой, эдакий Гендальф в джинсах.

   – Ангелина Туманова? – произнес он интонацией толи вопросительной толи утвердительной. Голос у него был тихим, но очень запоминающимся, он растягивал слова, так, что хотел вслушиваться в то, что он говорит.

   – Да, это я.

   Он облегченно вздохнул, подойдя ближе я увидела, как по его лбу струится пот, лицо напряжено, выцветшие серые глаза несут в себе мученическую печать. Вот и ответ, на светлых круг действует явно не как песня серены. Скорее они его чувствуют скрежетом метала и воем больного зверя. Хорошо, что Люцик отправил меня на подмогу.

   – Меня называйте отец Кирилл, я очень вас ждал.

   Я подошла еще ближе, но его руки пожимать не стала, не принято у нас, у тех, кто имеет парапсихические способности касаться друг друга.

   – Вам нужна помощь?

   Он издал отрывистый смешок.

   – Просто разберитесь с кругом. Я не стал вызывать вас с утра, думал справлюсь сам. Пытался стереть его, но у меня ничего не вышло. К закату круг стал активен, и мне кажется, из него может выйти нечто чудовищное.

   – Без человеческого жертвоприношения вызов не будет считаться завершенным. Успеем, – легкомысленно ответила я, опьяненная исходившей по ту сторону стены магией. Ответом мне стал стон, от Кирилл оперся на стену, потому как ноги его не держали, и знак это был недобрый.

   – Умоляю... Закройте! Как больно.

   Меня не нужно было просить дважды, я побежала в пустой дверной проем, за которым находился будущий холл. Сейчас это было помещение с серыми стенами и демонтированным полом, где пахло бетоном и затхлостью, а в оконные проемы проходили закатные лучи, освещая круг. Не знаю, что бы увидел обычных человек, но у меня на глазах круг наливался фиолетовым цветом. Он действительно состоял из двух квадратов, расположенных под углом друг к другу и заключенных в окружность, по краям бежали буквы арабской вязи вдолбленные прямо в камень. Кто бы этим не занимался, он подготовился основательно, я не могла просто стереть символы, чтобы разорвать круг, даже если бы мне хватило на это магических сил. Почему Кирилл не предупредил, чтобы я захватила инструменты? Быстро оглядев пространство, я увидела молоток, которыми он пытался разрушить линии, я схватилась за него и принялась изо всех сил долбить по полу, приговаривая заклинания. Поздно…

   Пространство в центре подернулось рябью, словно бетонный пол внезапно обратился в черную воду. В помещении начал дуть сильнейший ветер. Я выхватила пучок трав, подожгла один конец и начала нараспев читать заклинание:

   "Духи, что несут тьму, что населяют другие миры, прочь из мира живых, ибо не время вам здесь быть и не место"

   Я решила начать с базового заклинания на изгнание любой нечисти, потому как не знала к какому виду демонов оно относится.

   Вонючий дым от трав понесся в сторону круга и рассеялся удерживающим куполом, я торжествующие повторяла и повторяла слова, обходя его по часовой стрелке, на секунду пол снова стал каменеть, но тут раздался вопль отца Кирилла, я отвлеклась и замолкла. А пучок трав вспыхнул словно факел и, обжигая мне пальцы, распался пеплом.

   Из центра круга показалась беловолосая макушка, затем голова, широкие плечи и, наконец, из нефтяного круга шагнула на твердый бетон мужская фигура. Кожа у него была как алебастр, волосы - снежный покров, глаза блестели зеленью будто у огромного кота. Одето существо не было, но я старалась не смотреть ему ниже пояса. Меня вообще не заботило, как выглядит конкретно этот демон, беспокоило меня то, что в каждой руке у него было по клинку, наподобие сабель. Пока существо ошарашено глядело на мир вокруг себя и судорожно пыталось вздохнуть, я выхватила ритуальный кинжал из сумки. Отец Кирилл, про которого я ненадолго забыла, издал еще один полу крик, полу стон. Последний крик, предсмертный. И вместе с тем, как он замолк, существо смогло вздохнуть.

   Я встала в боевую стойку, надеясь, что оно не сможет выпить и мою жизненную силу, то, что оно убило священника, я не сомневалась.

   – Ну давай, кинься на меня – приговаривала я, обходя круг. Существо не теряло самообладание, и не выходило за пределы круга, оно словно знало, что освященный клинок загонит его обратно в ад.

   Он смотрел на меня и ласково улыбался, один из самых красивых демонов, которых я видела. Правда опыт подсказывал, что с такой же ласковой улыбкой он меня и разорвет. Может жизненных сил священника хватило, чтобы он не чувствовал голода, но от живой крови они никогда не отказываются. Я резанула кинжалом по ладони, протягивая ее вперед. Я не могла войти в круг, а он не спешил выходить из него. Конечно, он же ждет появления хозяина. Сомневаюсь, что тот, кто его вызвал, оставил бы подобную машину для убийства без должного присмотра.

   Как я и ожидала, действие возымело эффект. Он подлетел ко мне с нечеловеческой скоростью, правая рука моя была вытянута вперед, левая сжимала клинок. Я занесла ее для удара, и нож почти встретился с его кожей, когда он выбил клинок с размаху. Мои глаза расширились от удивления и страха, он не мог стать настолько материальным, чтобы суметь прикоснуться ко мне.

   Между тем существо схватило меня за ладонь и принялось слизывать кровь плоским языком, издавая при этом звуки, похожие на урчание.

   «Черт, черт, черт»,- только и успело пронестись в моей голове. Я собрала последние силы, изумруд на пальце нагрелся и треснул, высвобождая заключенный в нем резерв. Всей этой энергией я толкнула демона, теперь настала его очередь удивляться. Белесые брови поползли вверх. Любой другой бес уже рассыпался бы сотней вопящих кусков, если бы я так его ударила. А этот только отнял морду от моей руки, ткнулся ей мне в лицо, прошептал:

   – Алхаавьив

   Затем лизнул меня прямо в губы. Когда руки его прикоснулись к моей талии, глаза накрыла блаженная темнота. Не знаю, что заставило меня упасть в обморок: ужас от этого его действия или от того, что я потратила все свои душевные силы на его изгнание.

ГЛАВА 2. Апокалипсис заказывали?

– Эй! Девушка, очнитесь, – кто-то не слишком деликатно хлопал меня ладонью по лицу. Ладонь пахла колбасой, и желудок свело голодной судорогой.

   Я нервно вздохнула и широко открыла глаза. Первым что я увидела, оказалось лицо полицейского, сидевшего на корточках около меня. Он встретился со мной взглядом и тут же отпрыгнул. Возможно килограмм десять-пятнадцать назад подобный номер бы удался у него мастерски, но сейчас он шлепнулся на бетонный пол, испачкав форменные брюки. С его круглого лица пропало всякое желание мне помогать.

   – Это еще что за чертовщина!? – воскликнул он. Подозревая, что он имеет ввиду мои глаза, которые имели тенденцию слегка светиться в темноте, я пояснила:

   – Демонизм. – Медленно я приподнялась на локтях, голова болела нещадно. Обвела помещение взглядом, приметила еще одного мужчину, – отец Кирилл мертв? – спросила у него, уже зная ответ на свой вопрос. Вот «повезло» же так вляпаться.

   Полицейский отрывисто кивнул, но не подал мне руки, чтобы помочь подняться. Поизображав черепаху, перевернутую на панцирь, я все-таки встала. В разбитые окна с улицы пробивался свет фонарей. Интересно, сколько я пробыла в отключке? Вообще обидно, что никто из служителей правопорядка не удосужился мне помочь. Скорую вызвать, или хоть под голову что-нибудь подложить. Сумка моя лежала раскрытая, из нее выудили удостоверение практика. Пучок с травами, ритуальный кинжал валялись что где. Конечно служители порядка поступили так не от вредности, а потому что трогать магические предметы, к коим явно причислили и меня, до выяснения обстоятельств законом воспрещалось. Слишком много людей пострадало от того, что прикасалось к нашим свечам, клинкам и безобидным с первого взгляда мешочкам с травами.

   – Откуда вы знаете, что он мертв? – прогремел чей-то голос со стороны дверного проема. Здоровенный рыжий мужик метра два ростом вошел внутрь, чтобы рассмотреть его лицо, пришлось задрать голову и прищуриться. Это рыжеволосое чудовище больше было похоже на преступника, чем на полицейского, но его бледно серые глаза светились интеллектом, а глубокие морщины на переносице свидетельствовали о том, что ему чаще приходилось хмуриться, чем улыбаться. Новый приступ головной боли заставил меня пошатнуться, может быть при падении я ударилась головой, хотя помню, что создание держало меня в руках. Я вдохнула больше воздуха, он немного пах сыростью, но это все равно помогло сосредоточиться. Отрапортовала, помня что люди, с которыми мне предстоит сейчас общаться – «нормалы» и они ничерта не знают о магии:

   – Здесь был активный круг, – я показала на потемневшую печать. – Люцик Васильев попросил меня помочь святому отцу Кириллу его закрыть, прежде чем, то, что внутри высвободится. Они скорее всего раньше работали в паре.

   По лицам полицейский я поняла, что они думают, что светлые и темные – непримиримые враги. Это конечно было правдой, но иногда мы работаем вместе, если требуется прижучить незаконных практиков. В конце концов темные очень заинтересованы в своем имидже, поэтому если кто-то из нас начинает нарушать закон или слетает с катушек, мы прикладываем все силы, чтобы этого человека остановить.

   Полицейский сжал и без того тонкие губы, спросил поставленным голосом:

   – И как успехи?

   Я вздохнула, посмотрела на порез на ладони, кровь уже подсохла и образовала застывшую корочку, завтра будет болеть.

   – Круг был преднамеренно устроен так, чтобы «ожить» на закате, те, кто его чертил, знали, что церковь пошлет кого-нибудь из священников, чтобы закрыть его. Существо внутри, буквально высосало жизненные силы из отца Кирилла. Скорее всего оно напиталось его энергией, поэтому меня трогать не стало.

   Ну как стало… Стало, но не так, как отца Кирилла. Вслух я этого не сказала, служители закона и так оба тяжело вздыхали, а рыжий сжимал и разжимал кулаки. Ну не любят они сверхъестественных преступлений. А тут так и вообще убийца – демон. Официально, преступления не совершались демонами с 1989 г. Я говорила, а сама слышала свой голос будто со стороны. Та темная сила, что была в круге исчезла, теперь он проступал обыкновенным рисунком на полу. Полицейский слушал и кивал косматой головой, круглощекий подобрал мою сумку и неспешно в ней ковырялся. Я могла бы поднять шум о нарушении моих прав, но мне нечего было скрывать, к тому же я была уверена, что они уже осмотрели содержание моей сумочки, пока я была без сознания и теперь просто хотели поиграть у меня на нервах. Высокий наблюдал за моей реакцией, прищурив светлые глаза, в уголках собралось множество морщин, он был не молод:

   – Терпеть не могу ваши магические выкрутасы. Вы можете дать свое профессиональное мнение на счет той штуки, что убила мужчину? А еще сказать, не полезет ли из этого круга орда демонов из преисподней.

   Ага, значит до того, как задавать вопросы, они уже знали, что я была приглашена в качестве помощника. Я прикоснулась к горлу, с разочарованием обнаружив, что шелковый платок с моей шеи попросту исчез, сказала:

   – Как дипломированный специалист я занимаюсь этим делом уже не первый год, – на самом деле в бизнесе я была всего три года, но на этом я внимание полицейских заострять не хотела: – Признаться, я в первый раз встречаюсь с чем-то подобным. Для отца Кирилла именно круг тоже был в новинку, а он куда старше меня. Демон материализовался в рекордно короткий на моей памяти срок, обычно им на то чтобы затвердеть, – слово было забавным, но другого я подобрать не могла: – им требуется дней семь и постоянный присмотр вызвавшего их практика. Я бы на вашем месте обратилась к имамам или раввинам, здесь надписи на арабском и иврите, возможно арамейском я не сильна в такой магии. Но если бы мы говорили об обычном демоне, я бы попыталась отыскать практиков, у которых бы хватило знаний и магических сил для того, чтобы призвать это. Сильных темных порядка десяти в Москве и московской области. Их списки вы можете узнать у главы Коалиции. И нет, больше из этого круга ничего не вылезет, он был создан как одноразовый портал.

   «Это» меня облизало, оно пило мою кровь. Обмен кровью между практиком и демоном – священная часть ритуала. Можем ли мы быть теперь связаны? Своими умозаключениями на этот счет я также пока решила не делиться. Потому что с нашей доблестной полиции станется запереть меня до выяснения обстоятельств.

   Полицейские кивали, толстяк записывал что-то в пошарпанный блокнот после того закончил копошиться в моих вещах. Рыжий решил, наконец, представиться:

    – Меня зовут Максим Геннадьевич, это, – он указал на толстяка: – Игорь Дмитриевич. Мне нужен четкий рассказ о том, что именно вы предпринимали, каким способом пытались сдержать демона. Потом мы здесь все опишем, вы оставите свои контактные данные и будете свободны.

   Словно они поймут, что я делала, даже если я им подробный план распишу… Объяснять нормалам наши ритуалы, это как объяснять слепому особенности картин Джеймса Поллока.

   Он не протягивал мне руки, старался не смотреть в глаза. Я чувствовала исходящий от него липкий запах страха и предрассудков, но профессионализм был для него важнее, и он оставался предельно вежлив. Через пол часа, когда я трижды повторила до мельчайших деталей, что произошло, а также описала демона, поток вопросов иссяк.

   – Я могу идти? – спросила я, не веря в свою удачу. Я не сомневалась, что мои данные уже были пробиты по компьютеру, и полицейские были осведомлены в том, что я законопослушный практик.

   – Да, конечно, вы свободны.

   Им тоже не терпелось от меня избавиться. Сейчас им нужно был все отфотографировать, описать, измерить. Конечно они попытаются приписать старику естественную смерть, от инфаркта к примеру. И только тогда, когда полицейская ведьма подтвердит, что его убил демон, они обратятся в коалицию практиков и снова вызовут меня как свидетеля. Увы, бюрократическая машина действует только так и никак иначе. В другом случае это бы меня очень расстроило, но сейчас это значило, что у меня есть пара дней, чтобы прийти в себя, и самостоятельно попробовать собрать кое-какую информацию об этом демоне.

   Тело отца Кирилла было уложено в пластиковый мешок, вокруг места преступления натянута бледно фиолетовая лента. Так всегда, если преступление предполагаемо противоестественное, лента обязательно фиолетовая. Когда я выходила из здания, я увидела машину скорой, которая уже не могла помочь старику. Никто из врачей не предложил мне помощи, видимо я выглядела лучше, чем чувствовала себя.

   Время оказалось еще раннее, только полдесятого, но темнота уже отвоевала себе небо. За что я люблю Москву, так это за то, что она никогда не позволяет захватить себя в удушливые объятья тьмы, неоновые вывески, фонари, разнообразная иллюминация почти полностью избавляли наш город от многих видов нежити, вампиров, к примеру. Те любили селиться на западе или в Америке в глубинках. Русские села они не жаловали. Потому что на западе к ним относились с благоговением, и флером романтизма. Наш же народ придирчиво кривил носы при виде ходячих трупов. «Упырь, он и в Африке упырь», как любила говорить моя бабушка. У них после Второй мировой один завелся, продержался неделю, потом могилу его откапали и сердечко осиновым колом пробили. Потому что нечего кровушку русскую по ночам сцеживать.

   Демоны древние, неосмысленные, призванные только чтобы убивать также не могли противостоять свету. Это сильно облегчало мне работу, потому как такие, если вырываются из преисподней, практически неуязвимы. Парадокс нашей ситуации по легализации в России призыва демонов заключался в том, что как раз самый жуткий сброд из преисподней народ не выволакивал, развлекаясь с понятными, упорядоченными по чинам в структуру демонами. В той же Чехии практики обязаны владеть огнестрельным оружием, чтобы работать, у нас же достаточно иметь магические способности и базовые знания в управлении холодным оружием.

   Я взяла такси, пробки уже немного рассосались, и поехала в сторону дома.

   Я живу в районе Сокольники совсем близко к парку. Попросив машину остановиться около него, я едва ли не бегом направилась под сень деревьев. Ощущать себя нулем, без единой капли магической энергии очень тяжело, а последний удар по демону так меня ослабил, что я чувствовала себя почти калекой, почти «нормалом». Чтобы восстановиться мне нужна была природа, деревья, земля и, как не странно, чудовищно много глюкозы. Пачку с мармеладными мишками, которые всегда лежат в моей сумке на крайний случай я уничтожила еще в такси. Вместе с тем как я их поглощала, головная боль прекращалась. Видимо, головой я все же ударилась не сильно.

   По пятницам кафе и палатки с закусками в парке работали допоздна, вокруг царила атмосфера веселья. Родители гуляли с детишками, парочки тискались на лавочках, несмотря на то, что уже изрядно похолодало. Листья на деревьях окрасились в сочный желтый или алый, когда начнутся полноценные листопады, природную магию можно будет на ощупь трогать даже в загруженной технологическим прогрессом столице. Я вдохнула воздух и царящую здесь атмосферу полной грудью и сразу почувствовала себя лучше.

   Уверенным шагом я направилась к горящей вывеске "Волшебный кофе и сладости", взяла огромную чашку капучино, орехи в меду и булку. Булка была не для меня, а для того, чтобы дать полакомиться местным духам. По дороге несколько человек бросило на меня любопытные взгляды, я коснулась шеи и вспомнила, что гуляю без отводящего глаза платка. Интересно, спер ли его демон, или он был просто унесен ветром. Если демон виновен в том, что платок пропал, то это плохо. Абсолютно, безгранично плохо. Некоторые демоны Мерезина могут оседлывать ветер и выслеживать по нему добычу. Не то, чтобы я с такими сталкивалась, но читала о них.

   Направлялась я вглубь парка, подальше от толпы, потягивая кофе и разбрасывая кусочки хлеба. Их тут же подбирали птицы, следящие за мной слишком осмысленными для крылатых взглядами.

   Я никогда особенно не общаюсь с духами природы, но отношусь к ним с уважением. На счет уважения у меня, жителя Москвы 21 века, более чем средневековые представления, я пытаюсь уважительно относиться к людям, к миру, к природе и требую для себя такого-же. Для меня фраза «Я тебя уважаю» имеет для меня гораздо большее значение, чем даже «Ты мне нравишься». Самым простым способом показать уважение духам природы испокон веков был хлеб.

   – Я в доме твоем, на твоей земле. – Бубнила себе под нос: – пусть меня гостем, не врагом. Прости, Хранитель земли, совсем пустая. Пожалей, Хранитель земли, дай мне немного сил.

   Птицы хватали хлеб, и с каждым куском, подхваченным пернатыми от земли я становилась на каплю сильнее. Когда людские голоса стихли, и свет электрические огней несколько ослаб, я поняла, что почти дошла до места силы или дома Хранителя. Огромный дуб раскинул свои ветви, огораживая от света фонарей и создавая убежище подле своего ствола, я присела на землю около него, подложив под себя рюкзак, и оперлась об него спиной. Дуб был центром, душой парка. Хранитель, который жил в нем был чем-то вроде местного лешего, мы с ним находились в хороших отношениях, во многом, благодаря тому, что оба любили крепкий кофе. Я налила немного напитка рядом с собой на ствол, дерево благодарно вздохнуло. Естественно я не могла общаться с ним, как умели ведьмы, специализирующиеся на природной магии, но понимала, что ему нравится, а что нет. Дух этот меня жалел и в тяжелые дни делился силами. Правда не только за кофе, но и потому что я раз в месяц занималась уборкой в парке вместе с другими добровольцами. В нашем мире никто ничего не дает просто так. Пожалуй, это первый закон, который должны усвоить «нормалы». Хранитель не поделиться силами, если ты будешь днями напролет пинать пеньки и убивать животных без надобности, духи не услышат, если не поклонишься и не признаешь их силу. Поглядев на перстень с треснувшим изумрудом я вздохнула, починить его уже не удастся, и даже замена камня не поможет, магически кольцо уже ни на что не годно. Я делала этот перстень несколько месяцев, накачивая его энергией, пришлось воспользоваться дорогущим камнем. Было конечно жаль, но эта вещь создавалась на крайний случай, и он произошел. Кто знает, быть может лежать мне рядом с отцом Кириллом, если бы не он.

   Зазвонил мобильный, на рингтон по работе у меня стоит Рахманинов, так сказать, чтобы сразу настроиться на серьезный лад. На экране высветилось «Велыч». Я взяла трубку, размышляя, что же может понадобится от меня знакомому демону. В трубке раздался его металлический голос:

   – Лина, приезжай ко мне. Скорее. Будет интересно. Усвоила?

   – Да. – Ответила я тут же, подвид демонов, к которому относится Велыч, имел специфическую манеру общения: – Вел, зачем? Что случилось? – спросила я, ответом мне послужили гудки.

   Да, очень специфическая манера. Но если Вел меня звал и просил быть как можно скорее, надо быть и желательно сегодня. Этот демон никогда по пустякам не беспокоит. Я поднялась с земли, вылила остатки кофе дубу, прикоснулась к коре в прощальном поцелуе, и направилась к выходу из парка, второй раз за сегодняшний день ловя такси.

   Велыч или Адам Восемь Велиарович, как он значился по документам, был демоном Велиара, единственным видом демонов, нахождению которых на земле наши власти радовались как появлению новых ядерных бомб в своем вооружении. И о тех и о других говорить было не принято, но все мы спим спокойней, зная, что на крайний случай арсенал полон. Дьявольские механики, они двигали развитие медицины, науки и техники. Будь то ядерная физика или био инженерия, велиаровские демоны преуспевали во всем. Еще одним из значительным преимуществом было то, что они реально заключали контракт с государством и отбывали в ад секунда в секунду после его истечения. Такие демоны не стремились к удовольствию или удовлетворению других низменных потребностей, ели только чтобы жить, спали только необходимые им четыре часа в сутки, не имели вредных привычек. А это весомое исключение из правила, потому как если нечистые проникают в наш мир, они пытаются испытать все удовольствия, на которые только способно тело. Единственным удовольствием для велиаровских демонов была радость познания, то есть плата за работу им особенно нужна также не была. Вот и представьте эдакого идеального работника и поймите, почему каждый из них ценится на вес золота. Конечно, светлые периодически потрясают кулаками и обещают нам кары небесные за столь практичный подход к делу, в конкретно в этом вопросе государство предпочитает находиться на темной стороне. Да и не только наше.

   Велыч, как и множество представителей своего вида проживает в здании Москва-сити, другие из его вида селятся в Сколково и других технопарках. Контракт у Вела заключен на 10 лет, первый из которых уже вышел, печалился или радовался он по этому поводу, я не знаю. Свет лился из окон небоскреба, где-то над головой был слышен звук вертолетных лопастей, видимо некоторые бизнесмены предпочитали не тратить время в пробках, добираясь до места назначения прямо по воздуху.

   На лифте я поднялась на девятнадцатый этаж и шагнула в стерильную комнату. Есть еще один пунктик у велиаровских демонов – отсутствие природы, мертвая химическая чистота. Лаборатория у Вела находится здесь же. Демон спал, питался и работал в одном месте, лишь изредка выходя из своей обители, когда ему нужно было отправиться на очередную научную конференцию. Я повесила пальто на одинокую вешалку вымыла руки и обработала их дезинфектором, достала бахилы из плетеной пластиковой корзины, а также надела маску. После чего направилась к Велу на кухню. Потому, как свой кабинет и спальню он считал местом - недоступным для таких жалких смертных, как я.

   Обижаться не приходилось, правила были одинаковыми для всех. Был как-то неприятный случай, когда министр иностранных дел попытался войти к Велу без бахил, тот едва не выбросил его из окна. С тех пор Вела без дела и бахил не беспокоят.

   Кухня у демона тоже больше походила на операционную, холодный голубой цвет, металлические стулья. Чудом на ней примостился серый диван из кож зама, но сомневаюсь, что Вел когда-либо опускался на него. Сам он сидел ко мне спиной, безволосая голова отсвечивала серебряным.

   – Здравствуй Вел, ты хотел чтобы я пришла.

   Он вздрогнул, развернулся ко мне лицом и посмотрел на маня чернотой своих глаз. У Вела узкий, похожий на змеиный нос, симметричное лицо с аккуратным подбородком, отсутствие растительности на теле за ненадобностью. Есть только ресницы, короткие и темные, да аккуратные брови. Телосложение у него также изящное. Тело его не должно нуждаться в большом количестве пищи, но при этом функционировать без особенных физических нагрузок. Обычно демонов всех как один представляют сексуальными мачо красавцами. Велыч и секс – понятия несовместимые. Голос у этого демона всегда имеет одинаковую интонацию, будто разговариваешь с машиной:

   – Ты здесь. Хорошо. Но ты должна была быть на пять минут раньше. Опоздание спишем на человеческий фактор.

   Он задвигал тонкими губами, моргнул перепроверяя свои расчеты, потом кивнул. Его темные раскосые глаза придавали ему сходство с рептилией. Мне пришлось терпеливо ждать, пока он предложит мне присесть. Пусть я и доверяла Велу больше всех остальных демонов, я не рисковала проверять на себе его социальные навыки.

   – Ты можешь сесть.

   Сказал он мне, наконец, и я уселась напротив него. Сам он поднялся, вытащил из шкафов дикое количество разнообразных таблеток, разложил в две баночки, налил два стакана воды, поставил один передо мной, один перед собой с одинаковым расстоянием от края стола, тоже самое сделал с таблетками. Вел не видел смысла в том, чтобы питаться обычной пищей и то, что он поставил передо мной, подпадало под его понятие об угощении. Немножко витаминов, клетчатка, аминокислоты все полезное и сбалансированное. Рассуждения о театре искусстве и красоте природы рядом с ним не проходили, поэтому я продолжала ждать, когда он закончит, медленно начиная терять терпение.

   – Вел, ты меня пригласил, чтобы дать набор витаминов и минералов? – то, что в миске передо мной именно витамины, я не сомневалась. Вел очень ревностно относился к моему здоровью.

   Он наконец-то сел, одетый во все стерильно белое и сказал:

   – Вероятно, через две недели я уйду.

   Я едва не поперхнулась глотком воды. «Уйду» – означало то, что он отправится обратно в преисподнюю, но это было невозможно, поскольку единственным, кто имел право загнать его обратно в ад, была я. Ведь это я была тем практиком, который вытащил его и привязал к своей жизненной силе. Это и являлось основной причиной, по которой демон беспокоился обо мне. Моя смерть могла означать его досрочное отправление по месту прописки. Вел был абсолютно законопослушным, если он говорит о своем уходе, значит на то есть разумные причины. О них я его и спросила:

   – Назови причину.

   Он помолчал, размышляя как объяснить свои мысли человеку, вроде меня:

   – Светлые – так он называл все религиозные группы – планируют призвать на землю ангелов Михаила. Не спрашивай, откуда у меня эта информация, но она достоверна.

   Я кивнула. Вел имел свою информационную сетку, и мне не хотелось интересоваться легальностью путей, которой он добывал сведения.

   – Вызовы одновременно проведут в Иерусалиме, Риме, Мюнхене и в Москве. Они, – он ткнул пальцем в потолок, – считают что нас, темных, здесь стало неприемлемо много. У них, – он снова ткнул пальцем в небо – есть список на уничтожение. Я в него вхожу, ты стоишь под знаком вопроса.

   Горло внезапно пересохло. Священный меч Господень, ангелы Михаила, возможно, скоро придут по мою душу. Я нервно хихикнула, видимо для них, для ангелов, я все же являюсь злом.

   – Неприемлемая реакция. – Удивился Вел, положил руку мне на лоб, измеряя температуру. Кожа у него холодная, и какая-то слишком гладкая, как у земноводного. Он покачал головой, пробормотал что-то вроде «истощена, высокий уровень стресса».

   – Но почему? – спросила я, не веря своим ушам. – Почему ты в этом списке? Ты никого не убиваешь и вообще занимаешься медициной, черт возьми, ты создаешь лекарство от рака!

   Демон покачал лысой головой. Когда мне поступил правительственный заказ на то, чтобы достать из ада велиаровского демона, я согласилась только после того, как узнала, для чего именно. Велыч не был ни злым, ни опасным, он был просто не человеком.

   – Потенциально, то, что я делаю, является злом, Лина – он редко обращался ко мне по имени: – есть вероятности, что лекарство спасет ребенка, который подвергнет мир опасности или какой-нибудь святоша поверит в силу медицины больше чем в Его силу. А может, там не совершают логических умозаключений.

   Вел мягко поднялся со стула. Он подошел ко мне, опустился на колени и произнес, глядя на меня снизу вверх своими нечеловеческими глазами:

   – Если сможешь, пожалуйста. Спаси меня. Я не хочу возвращаться в ту реальность, где являюсь только кодом, – его я прочла то выражение, которого никогда не ожидала на нем увидеть. Это был страх.

ГЛАВА 3. Улыбка ангела.

Я ввалилась домой в третьем часу ночи, стараясь не шаркать ногами, но быстро расслабилась и позволила сделать себе тяжелый вдох. Судя по отсутствию ключей на полке перед дверью, моей соседка не было дома. И это не могло не радовать. Тихой в два часа ночи я быть не умею, а Кат спит очень чутко. Вполне возможно, что она сейчас берет у кого-нибудь интервью, может даже шныряет со съемочной группой по Остоженке, в попытке превратить случайно оброненную фразу какого-нибудь полицейского в статью с заголовком "Демон - убийца в Москве".

   Моя соседка, с которой мы снимаем вместе квартиру уже почти год - репортер известного новостного портала. Когда я искала квартиру, то еще не так хорошо зарабатывала, как сейчас. И переехать в трешку на Сокольниках представлялось мне чем-то за гранью фантастики. У Кат как раз съехала подружка, и она экстренно искала новую соседку. Расстались они в страшном скандале, потому как у Кат присутствуют все замашки застарелого холостяка с любовью к кристальной чистоте и ревностной охраной своего личного пространства, а та девушка была тем еще поросенком. Так что Кат была согласна и на экзотику вроде меня, лишь бы я не воровала ее продукты из холодильника, не водила парней и вовремя выносила мусор. У нас с ней есть договоренность не говорить о работе, но когда у нее горят сроки со сдачей статей, я подкидываю ей материал, она же обязательно указывает название нашей конторы в сносках, что добавляет нам неплохую рекламу.

   Прошмыгнув в свою комнату, даже не включая свет, я тут же скинула одежду и рухнула на кровать. У меня не было сил идти в душ и даже почистить зубы, день был слишком долгий и изматывающий, и спустя несколько секунд я провалилась в глубокий сон.

   "Какая тварь звонит в дверь", пронеслось в моей голове, прежде чем я открыла глаза. Свет слабо пробивался сквозь плотные шторы, я часто задерживаюсь на работе по ночам, поэтому у меня в комнате плотные фиолетовые шторы, не пропускающие его жестокие лучи. Босиком в трусах и футболке с изображением не выспавшейся совы, грозящейся убить за чашку кофе, я протопала к входной двери, придумывая кару для того, кто смеет будить меня с утра пораньше. Мы с совой на моей футболке видимо имели схожее представление об утренних звонках в дверь. Я открыла, не спрашивая, и уставилась в лицо вчерашнего парня, который поделился со мной пирожками около церкви. Гласит старая поговорка, "Что берешь, троицей вернешь", я спросила:

   – Никак за пирожками с мясом пришел?

   Вчерашний ангелок выглядел потрепанным и уставшим, голубые глаза запали, золотисто-каштановые волосы лежали кое-как. Он посмотрел на мои голые ноги, и взгляд его несколько оживился, ангелок не ангелок, а все равно мужчина.

   – Так это вы были тем практиком, который должен был помочь отцу Кириллу изгнать нечистого?

   Вернулись воспоминания о вчерашнем дне, убийстве, демоне и предостережении Вела о том, что грядет суд ангелов Михаила. Ну почему дерьмо всегда валится на меня лопатами? Я глубоко вздохнула, запустила пятерню в спутанные волосы. А ведь день мог быть таким хорошим. Я уверена, что сегодня солнечно, можно было бы прогуляться до университета, подставив лицо последним осенним лучам.

   – И вам доброе утро. – поздоровалась я, решив, что вежливость никогда не бывает лишний – что привело вас к моему дому...

   – Рафаэль, - сказал парень, я не сдержалась и хмыкнула, ну конечно же у него ангельское имя: - меня зовут Рафаэль. Отец Кирилл, он был моим наставником. Можно мне войти? Мне нужно узнать... Как это произошло…

   Обычно я не пускаю незнакомцев в дом, но что-то в этом парне было такое ранимое, такое светлое, а эти добрые синие как вечернее небо глаза... Стоп. Этот засранец опять затуманивает мне мозги своей ангельской магией!

   – Так, – пригрозила я, призывая в себя ту мощь, которая помогала мне иметь дело с демонами, – ты сейчас же прекращаешь пытаться на меня воздействовать, или убирайся вон с моего порога.

   – Простите, – сказал он и сразу перестал казаться таким безобидным. До этого я не замечала, что он выше меня почти на голову, имеет широкие плечи и довольно мощный торс, а черты его лица производят впечатление скорее мужественности, нежели миловидности. Он попытался объясниться:

   – Я делаю это неосознанно, обычно никто не замечает.

   Он честно смотрел мне в глаза, и я ему поверила. Это нас, темных, за несанкционированное использование магии ждут штрафы и тюремный срок, светленькие себя контролировать не обязаны. Я отодвинулась, больше не загораживая своим телом дверной проем, и сказала, на свой страх и риск:

   – Проходите, Рафаэль. Меня зовут Ангелина, но все зовут меня Лина.

   Ангелок небрежно бросил кожаную куртку в прихожей и прошел за мной в гостиную.

   Плюс в чистоплотности Кат заключался в том, что к нам всегда можно было пригласить гостей. Жаль, что ни она, ни я особенно гостей не любили. Поэтому самая большая комната в нашей квартире обычно пустовала, если в ней не оставались отец и мама Кат, когда приезжали к ней из Иркутска или моя младшая сестра, после очередной ссоры с родителями. Все окна в нашей квартире выходили на восток, и если бы не буйная растительность перед окнами, мы бы не могли как следует высыпаться по утрам.

   Не сказать, что наша с Кат квартирка потрясает изысканностью вкуса. Мы обе видим это место как свое очень временное пристанище, потому что она грезит о карьере большого репортера с соответствующим заработком, а я фантазирую, что перееду куда-нибудь в Калининград или в Крым. Непременно туда, где шумит море, а в идеале на пляже можно встретить песок.

   Вся квартирка обставлена мебелью из икеи, в гостиной светло. Серый диван и два таких же кресла обступают журнальный столик из псевдо дуба. Мебель раскладывается на тот случай, если нам нужно уложить родственников поспать. Пара книжных полок заставлена непойми чем. Мы с Кат просто складируем на них то, что планируем когда-нибудь прочитать. Это «когда-нибудь» отодвигается день ото дня, но библиотека становится все более богатой. На небольшой тумбе пылится телевизор, который мы смотрим вместе не чаще раза в месяц. Я вернулась к себе в комнату, и надела спортивные штаны. Вообще я стеснительная и обычно не щеголяю перед незнакомцами в стрингах, но злость и усталость стеснительность притупляют просто великолепно. Оказывается, мой мобильный уже час исходился в беззвучном вопле, я глянула на список пропущенных вызовов и присвистнула. Три звонка от Люца, пять от Инны еще два с неизвестного номера. Я перезвонила в начале Люцу, об ангелке в гостиной я не беспокоилась, Рафаэль подождет пять лишних минут, в конце концов, он поднял меня в девять утра. Неслыханная рань для темного.

   – Алло – зевнул в трубку Люц. Видимо он отрубился после того, как оставил несколько голосовых сообщений. Слушать я их не собираюсь, пусть сам скажет, что от меня хочет.

   – Люц, привет. Ты мне звонил.

   На том конце провода я услышала какое-то шуршание, видимо встает с кровати, и нежный голос его супруги, желающей мне провалиться в преисподнюю.

   – Лина, как ты? Я слышал, что произошло. Всех наших подняли на уши, почти у всех темных вчера опустошился резерв. Идет расследование, ищут практика, который мог это призвать.

   Убийства практиков не было таким уж редким явлением, правда обычно это происходило с экспериментаторами и новичками, плюс с дилетантами, которые не знают элементарных правил безопасности. Но отец Кирилл дилетантом не был, более того – он явно был в этом деле очень и очень давно. А еще он из светлых. К ним относятся с особенным пиететом. Я постаралась ответить правдиво, но так, чтобы не вводить Люца в еще большую панику:

   – Я жива и, если не считать потрепанного внутреннего резерва, в полном порядке. Ты говоришь, оно высосало силы из всех ? Если честно, Люцик, я в жизни не видела ничего подобного. Эта тварь меня напугала, она …

   Я не смога подобрать слов, а Люц не пытался мне подсказать, мы оба знали, что еще обсудим этот случай, и не по телефону. Вместо этого я сказала:

   – Мои соболезнования насчет отца Кирилла. Я помню, ты рассказывал, что вы вместе практиковали. У меня здесь, кстати, сидит его ученик – парень по имени Рафаэль.

   – Значит, ты получила звонок от Инны, с просьбой работать с ним вместе?

   Я едва телефон из рук не выронила.

   – Люц, не пугай меня… Над чем работать? С кем работать?

   Люц замолчал. Он тщательно подбирал слова, чтобы не бесить меня с утра пораньше, но уже было поздно:

   – Понимаешь, вчера, когда открылся круг, удар силы по Москве заставил многих из нас испугаться. Мы собрали экстренное общее совещание: и темные и светлые решили, что то, что вылезло – надо ловить так скоро, как это возможно. Из светлых от охоты отказались все, кроме этого парня. Они боятся участи Кирилла. Из темных – кандидатов тоже не нашлось, так что мы решили, раз ты уже сталкивалась с этой силой и все еще в полном порядке, нужно выбрать для этого дела тебя.

   Я почувствовала, как у меня на щеках играют желваки:

   – Я не буду работать с ангелком! Тем более с эти мальчиком – одуванчиком. Я вообще не соглашалась изображать из себя Ван-Хелсинга. Черт, Люц, эта тварь материальная. Ты понимаешь, материальна! Он меня трогал. – вырвалось у меня признание. О том, что демон меня облизывал, предпочла умолчать. Совсем для репутации погано.

   Люц даже дышать перестал.

   – Я могу вызваться вместо тебя, – сообщил он мгновением позже, когда я уже пожалела о вспышке откровенности.

   Конечно я не дам Люцу подставляться под удар. У него семья, а я … сильно сомневаюсь, что кто-то особенно расстроится, если демон меня сожрет и переварит.

   – Не нужно Люц. Я справлюсь. Ты действительно прав. Один раз встретилась с ним и выжила, второй раз тоже выживу. Тем более мы не знаем, быть может именно мой вид демонизма ему не по вкусу. Но с тебя годное атаме. Я не могу со своими смешными ножиками охотится на агрессивного, материального демона.

   Могла бы, попросила бы огнестрел. Одно дело - протыкать демонов, когда они не многим тверже тумана, другое, когда они уже полностью материальны, и ты не имеешь над ними никакой власти. Да они зассали все в нашей темной коалиции, вот и сделали из меня крайнюю.

   – Касательно Рафаэля. Не дай себя обмануть, этот мальчик-одуванчик, как ты выразилась, на пять лет тебя старше, к тому же он был лучшим учеником Кирилла. Он решил проявить уважение к памяти покойного и отыскать его убийцу. Разве ты не сделаешь того же самого? – вкрадчиво поинтересовался Люцик, он знал, что фраза об уважении имеет для меня практически сакральный смысл, и я не смогу отказаться от этого дела.

   – Ну и задница же ты, Люц, рогатая.

   Я отключилась, решив пока не перезванивать Инне и вышла к ожидающему меня ангелку. На столике перед ним стояла чашка с зеленым чаем и любимые пирожные Кат. Я уже хотела поинтересоваться, с какого черта он лазил по моей кухне, но тут впорхнула Кат и со счастливой улыбкой водрузила перед ним еще и тарелку с горячими бутербродами с колбасой и сыром. Рафаэль тоже ей улыбнулся и она, сказав мне «Доброе утро, Лина» уселась напротив него с выражением полной безмятежности на лице.

   Я никогда не видела Кат в таком состоянии, обычно она походила на черную пантеру перед прыжком. И дело не только в иссиня-черных волосах по пояс, гибкой, тренированной фигуре и черных глазах, но и в агрессивном характере. Она ненавидит незваных гостей, и я ожидала от нее скандала, а не горячих бутербродов. Сейчас же она больше напоминала домашнего котенка, улыбалась, строила глазки, да и вообще неосознанно пододвигалась к парню, в бессознательной попытке хлебнуть благодати. А светлый хорош!

   – Твоя соседка очень любезно предложила мне позавтракать. Спасибо большое, Екатерина.

   Слишком Кат была спокойна, слишком покладиста, Рафаэль явно воздействовал на нее ангельской магией. Но я слышала ее смех, ее словно отпустило напряжение, довлеющие над ней последние несколько месяцев, с тех пор как она рассталась со своим парнем. Если она узнает, что этот приступ спокойствия просто навеян чужой магией, она расстроится. Но амулеты на ней я все же обновлю. Отвлекая Рафаэля от своей соседки, пробурчала:

   – Я так понимаю, ты пришел поговорить о деле.

   Я понимала, что не излучаю профессионализм, в растянутых штанах для йоги и футболке, но видимо я все же имела достаточно серьезный вид, чтобы он отставил в сторону чашку с чаем и заговорил.

   – Я надеялся, что вас поставят в известность, но видимо, немного переоценил ваше начальство.

   Никогда не думала, что ринусь защищать Инну, но сказала:

   – Я отключила звук на телефоне. Плюс в квартире у меня стоит защита от любых магических воздействий. Поэтому докричаться по астралу они до меня не могли.

   Рафаэль кивнул с толикой уважения. Кат посмотрела на меня, на Рафаэля, растянула полные губы в улыбке:

   – Я, пожалуй, пойду умоюсь, а то здесь запахло слишком соблазнительной тайной.

   Она выскользнула из комнаты, все также расточая улыбки. Правило есть правило. Ничего о работе дома. Рафаэль удивленно приподнял брови, я пояснила:

   – Катерина – репортер.

   Я присела рядом, взяла бутерброд и принялась его с жадностью жевать, метаболизм у меня шикарный, так что я могу позволить себе есть что угодно и когда угодно. Тем более зубы я еще с утра так и не почистила, и хоть нам с Рафиком не целоваться, я бы все же не хотела, что б у меня пахло изо рта. И так не самое лучшее впечатление произвожу.

   Мужчина заговорил тише, видимо опасаясь, что завтра в газетах всплывет его имя:

   – Тот демон, что убил отца Кирилла всколыхнул волну такой силы, что каждый практик в округе почувствовал ее. Я и еще несколько братьев как раз молились, когда это произошло, - я едва не фыркнула, манера молиться по пять раз в день меня искренне удивляла: - трое тех, кто послабее, упали в обморок, я тоже почувствовал, как оно опустошило меня, зацепило до самой души. Только сегодня после встречи рассвета и утренней молитвы я смог пополнить свой свет. Мы связались с колдунами и выяснили, что схожий эффект произошел и в ваших рядах. Я слышал, что практик, который был с отцом Кириллом, не пострадал и попросился быть с ним в команде, когда мы начнем охоту на демона. Я думал, что тем практиком был Люцик. Они с наставником часто работали вместе, а это оказались вы.

   Последнее прозвучало с ноткой разочарования. Ну не Ван Хельсинг я, и даже не Блейд или Бафии. Почему все вокруг считают, что охотники на демонов должны быть бой бабами в бронелифчике? Я дожевала бутерброд и уставилась на него.

   – Дай угадаю, я девушка, я мелкая, я молодая.

   Он кивнул и отхлебнул еще чаю. Мне же так хотелось кофе, что зубы сводило.

   – Еще и очень красивая. – Зачем-то добавил он. Взгляд его стал лукавым, он вдруг сосредоточился на моей груди, я не успела надеть лифчик, и вдруг мне стало от этого очень неудобно. И это мне поручили в напарники. Ангелки, они ж должны быть возвышенные, воздушные, а этот туда-же…

   – В глаза мне смотри, Ромео. У тебя вроде как личная трагедия, учитель умер. А еще бешенный демон разгуливает где-то по Остоженке.

   Плечи парня вдруг вжались, он опустил голову. Блин, если он сейчас заплачет, я убегу, я не умею утешать, в моей семье считается, что слезы - это слабость. Но он поднял голову и ослепительно улыбнулся, показав ямочки на щечках, вдруг он стал юным, беззаботным, счастливым и только в глубине его взгляда плескалось горе.

   – Да, ты права, и сейчас главное поймать ту нежить и отправить обратно в ад. Иисус говорил - ударили по правой щеке, подставь левую, но не думаю, что он имел ввиду демонов. Я уже созвонился с полицейскими, они сейчас на месте преступления. Если поторопимся, успеем сегодня еще раз все осмотреть, епархия дала мне разрешение на участие в этом деле и отправила документы в отдел по борьбе с преступностью, который занимается нашим делом. Ваша… коалиция тоже что-то подобное должна была прислать.

   Я сильно сомневалась, что главы нашего совета хотя бы глазки открыли, но кивнула для важности. Вот поэтому светлые нас и обставляют, у них уровень организованности несравнимо выше. Рафаэль же тем временем продолжал говорить:

   – Я подожду в машине, пока вы оденетесь и мы поедем на место убийства.

   – Кто сказал, что я на эту авантюру вообще согласилась?!

   Крикнула я ему в след. Даже послать мне себя не дал к светлой матери … Если он думает, что я сейчас же ринусь в бой, то он глубоко заблуждается. Я еще кофе с утра не выпила, душ принять не успела. Да хотя бы зубы почистить.

   Собиралась я нарочито медленно, приняла душ, привела себя в порядок. Затем вернулась в комнату, надела стрейчевые джинсы, потому что вероятность лазанья по заборам никто не отменял, удлиненную черную майку, а поверх синий свитер с широким воротом. Пальто я взяла с собой, подозревая, что оно мне не понадобится. Глобальное потепление, все дела. В необъятной сумке лежало все, я едва не забыла мобильный, но он задергался, напомнив о себе. Я как заплетала волосы во французскую косу параллельно нажимая "ответ":

   – Линочка, как твое самочувствие? - голос Инны зазвучал как сахарный сироп.

   Я затараторила, потому, как мне было неудобно с сумкой и пальто в одной руке:

   – Все нормально, с ангелком Рафаэлем я встретилась, сейчас едем на место преступления.

   – Вот моя девочка – восторженно проговорила начальница, - не забывай только, что ангелочек то он ангелочек, но лишней информации о нас ему знать не стоит. Помни, «болтун – находка для шпиона». Мне ваша совместная работа, если честно вообще не очень нравится.

   – Мне тоже, Инн. Я ему не доверяю, они очень на нас не похожи.

   – Ты даже не знаешь насколько. Был у меня один ангелок лет тридцать назад, так он когда в оргазме бился крыльями невидимыми хлопал. А потом каялся, что запачкал себя связью с темной ведьмой, и так три года подряд. Хлопал и каялся, хлопал и каялся.

   Ненавижу, когда Инна начинает вспоминает своих многочисленных любовников, а ведь вроде в СССР секса не было... Нажала на отбой, пока начальница еще чего-нибудь не вспомнила.

   У нас, у темных и светлых есть небольшое противостояние, в основном из-за клиентуры. Здоровую конкуренцию никто не отменял. Но также из-за того, что наш стиль работы, а также методы слишком сильно отличались. Светлые собираются вместе и молятся, все в белых одеяниях, хрустящие от своей чистоты, они воскуряют ладан, их свечи благоухают, ангелы отвечают им стройным пением, исцеляют больных, даруют покой мятежным, открывают путь заблудшим. Мы же ползаем по кладбищам и подвалам по колено в грязи и по локоть в крови, жертвуем своими душами и действуем только в одиночку. К нам приходят тогда, когда светлые не пожелали или не смогли ничего сделать. Отчаянные, озлобленные, окончательно заблудившиеся в этом мире. Завидую ли я немного ребятам с ангелизмом? Может и да, но я никогда никому в этом не признаюсь.

   Я выскочила на улицу, погода действительно была солнечной и теплой, октябрь блестел и переливался золотым, прохладный воздух коснулся щек. У подъезда был припаркован рыжий форд, из которого приветливо махнул рукой Рафаэль. Я залезла на переднее сиденье, разместив пальто и сумку на заднем. Приятно было обнаружить, что никаких иконок не болталось перед лобовым стеклом, есть любители везде прилеплять лицо Иисуса и святых со смурными лицами. В субботу пробок не должно было быть, мы тронулись вперед и спокойно поехали в сторону Остоженки. Вел Рафаэль неспешно и уверенно, соблюдая все правила дорожного движения. Я молчала, меня тишина не напрягала, а вот мужчина чувствовал себя неуютно. Кажется, его звук собственного голоса успокаивает.

   – Нам вместе работать некоторое время, может узнаем друг друга получше? – он говорил это и улыбался, его естественный шарм было никак не заглушить, поэтому я, сама того не замечая, немного расслабилась.

   – Спрашивай, – сказала я, глядя на мощную линию его шеи, переходящей в плечи. А он явно проводит время в качалке.

   – Ты занимаешься еще чем-нибудь, помимо магии?

   Я улыбнулась:

   – Учусь в аспирантуре, пишу кандидатскую по истории российских оккультных организаций.

   Его брови поползли вверх, почему-то, то, что я вызываю демонов большинству людей проще понять, чем то, что я хочу получить степень и работать как историк. Если конечно совладаю со стихийными всплесками силы. С тех пор, как я стала работать во «Вечность не вопрос», всплески стали куда реже. Люц объяснял, что у сильных практиков такое часто бывает. Необученные – мы становимся опасны не только для себя, но и для окружающих. Если бы я не начала учиться в свои двадцать с хвостиком, то к тридцати могла бы вызвать демона случайно.

   – Это по настоящему круто, – он притормозил, пропуская бегущую через дорогу девушку, ее уши были прикрыты огромными наушниками, она ни на что не смотрела и шла, как сомнамбула не соизволив дойти пару метров для пешеходного перехода. Мне захотелось догнать ее и дать хорошего пинка, а вот его взгляд все еще оставался наполнен безмятежностью.

   – А ты чем-нибудь занимаешься, кроме того, что повышаешь свой уровень святости групповыми молитвами?

   Он издал низкий типично мужской смешок:

   – Вот уж поверь, я не святой. То, что у меня ангелизм, как ты заметила, не делает меня автоматически хорошим парнем. Но по профессии я психолог, врачую умы и души, так сказать.

   – То есть выясняешь, почему у некоторых дамочек не клеится личная жизнь.

   Я представила, как он сидит в кожаном кресле и слушает чьи-нибудь причитания, о том, что этого кого-то в детстве не любил папочка. Я считала возможность поплакаться психологу роскошью, к которой прибегаешь, когда других забот нет. Рафаэль видимо был другого мнения:

   – Я спасаю людей от отчаянья. Отвожу от грани самоубийства, действуя совместно с психиатром помогаю побороть наркотическую зависимость. Не стоит недооценивать мою работу. – Он стал серьезным, видимо, для него действительно много значила его работа. Я хотела было извиниться, за свою не слишком удачную шутку, но ангелок вдруг спросил, – А с личной жизнью у тебя как?

   Снова здорово, подумала я, и тяжело вздохнула. Можно и выдать ему правду, в конце концов, это не тайна:

   – У меня были серьезные отношения. По крайней мере, я так считала. А мой парень просто хотел экзотики вроде девушки с демонизмом. Больше я на эту тему говорить не буду.

   Мы подъезжали к заброшенному зданию на берегу реки, фиолетовая лента все еще огораживала место преступления, но больше никого не было. Через день или два и ее снимут, а жизнь вернется на круги своя. На стройку вернуться рабочие, которые просто зальют печать новым слоем бетона, а потом в отделанную квартиру въедут какие-нибудь богатые Буратино и знать не будут об убийстве и демонской печати под модным паркетом. Рафаэль парковался возле стройки, а я думала над тем, что не договорила ему.

   Когда Максим меня бросил, довольно жестоко, грубо и со смехом, я пожелала ему боли, такой боли, какую он причинил мне. На следующий день он сломал ногу, затем его мать заболела раком, его отчислили из университета, его лицо покрылось какой-то сыпью, оставляющей шрамы. Он во всем обвинил меня, потому что вдруг вспомнил, что люди с демонизмом даже необученные могут проклясть. Даже в полицию заявление писал. Я сама не знала, было ли его предположение выдумкой или я сама того не ведая стала причиной всех его несчастий. С тех пор я пообещала себе, что никогда не позволю никому ранить себя. И что буду держать себя под таким контролем, какой только возможен. Поэтому то я и устроилась к Инне. Возможность научиться использовать свои способности по максимуму и реализовать себя даже в таком огромном городе как Москва есть не у всех. В начале я подумала податься непосредственно в Коалицию, но ее три главы пугают меня до дрожи в коленках.

   Пока я отстегивала ремень безопасности, Рафаэль обошел машину и открыл передо мной дверь, это было очень галантно и абсолютно не нужно. Еще он зачем-то подал мне руку и я, не видя в этом никакого подвоха ее взяла. От руки к груди пронесся поток теплой энергии, я никогда не трогала никого с ангелизмом, Рафаэль издал судорожный вдох, но руки не убрал и даже попробовал прижать меня к себе, энергия как искрящееся шампанское разошлась по телу, пьяня. Это было приятно, слишком хорошо, поэтому я одернула руку и сердито покачала головой.

   – Вау! – сказал он, – Никогда ничего подобного не чувствовал, мы должны будем еще как-нибудь попробовать.

   От необходимости ответной реплики меня избавил подходящий к нам вчерашний полицейский. Максим Геннадьевич, казался при дневном свете еще рыжее, а может быть, дело было в появившейся на его лице огненной щетине.

   – Ангелина Александровна Туманова и Рафаэль Михайлович Светлов, как раз вас ждем.

   Он был все с тем же блокнотом, что и вчера. Я едва не хихикнула над фамилией Рафаэля, ну, конечно же Светлов. Какая еще может быть фамилия у того, кого само рождение поставило на светлую сторону.

   Мы не стали задавать вопросов и прошли в здание через покосившийся дверной проем. Вчера короб еще был на месте, сегодня он практически отвалился. Время иногда забирает свое слишком быстро.

   Огромного роста мужчина в черном одеянии в черной же шляпе и с густой бородой такого же цвета отошел от края круга, который до этого внимательно изучал. Я себя почувствовала Гулливером на земле великанов. Ну почему все вокруг такие здоровенные? Светящиеся интеллектом теплые карие глаза секунду изучали мое лицо, затем он отвернулся и заговорил.

   – Меня зовут Рав Коган. Я раввин в московской хоральной синагоги. Я здесь, поскольку мне сообщили, что это дело жизни и смерти.

   Руки мужчины были свободны, он ничего не держал, ничего не записывал. Благодаря курсу религиоведения я знала, что ему приходится нарушать правила субботы, когда еврею полагается отдыхать от мирских забот, но это нарушение может быть допустимо, если речь идет об опасности для жизни. Так оно и было, потому что, что вызванный демон действительно может начать убивать направо и налево.

   – Имама мы тоже пригласили для дачи экспертного мнения. Он как раз покинул место преступления, – пробурчал полицейский. А ведь вняли моему предложению о вызове соответствующих специалистов. Вообще такие дела «нормалов» сильно смущают. А как не смутить, когда ничего не понимаешь в деле и даже не способен увидеть половины из того, что видят практики.

   Максим Геннадьевич попросил у меня:

   – Опишите то, что вышло из этого круга.

   – Оно было мужского пола, волосы белые, словно созданы из света, глаза зеленые, как... Такого зеленого цвета не бывает у людей. Жилистый, красивый, высокий, – полицейский записывал, Рафаэль улыбался, слушая мое описание, раввин хмурил кустистые черные брови, я чувствовала себя дурой. Суть то не в красоте, все высшие демоны прекрасны как ангелы. Так, что еще… Образ появился перед глазами. – От него не пахло серой, и тухлым мясом. Чем-то другим, морем будто, солнцем, песком. Запах был приятный. Я не просто так упоминаю это, многие демоны воняют. В каждой руке он держал по изогнутому клинку, когда он меня вчера схватил, то был твердый.

   Улыбка на лице ангелка растеклась еще шире, я вдруг поняла, как мое замечание выглядит двусмысленно и осеклась.

   – В смысле, я разрезала ладонь, чтобы выманить его из круга на запах свежей крови, – я вытянула порезанную руку вперед, – он выбил ритуальный нож у меня из рук.

   Все уставились на рану на моей руке, раввин подошел и наклонился ближе, пронизывая взглядом темных глаз, руки он держал за спиной, не прикасаясь к моей ладони. Он отошел от меня на несколько шагов, вдохнул глубоко, прикрыл тяжелые веки, погружаясь в собственные размышления. Уткнувшись взглядом куда-то в пол, он сказал:

   – То, что вы ищите, это не демон. Это джин. Тоже самое, скорее всего, предположил и имам. Теперь, когда вы мне описали внешность духа, я могу утверждать с уверенностью. Я читал о призывах таких как он, но я уверен, что магия, используемая здесь не еврейская. И наши, как вы называете, практики, никогда бы не стали попытаться подчинить джина. Они… нестабильны. Опасны. Они плохо слушаются и вопреки древним свиткам исполняют только собственные желания.

   Максим Геннадьевич поднял голову от блокнота с записями и спросил:

   – Что такое джин, как загнать его обратно в ад или откуда они там? Какая это магия и почему вы о ней знаете?

   Раввин медленно провел рукой по бороде и заговорил:

   – Насчет последнего вопроса я вам отвечу, что тоже я когда-то был молод и искал истину. Сейчас же я понимаю, что истина заключена в традиции. – Он провел рукой по бороде второй раз: – Согласно одному источнику, Джины, - существа не злые, изначально созданные держать баланс в мире. Одни утверждают, что джины – это первородное пламя, что может как ранить, и так и исцелить и были созданы вместе с ангелами. Другие, будто те порождения мертвых песков, враги всего живого, обманщики и плуты. Наивные призывают их, что бы те исполнили заветное желание, но коварству джинов нет предела. Лишь царь Соломон смог приручить джинов и заставить их послужить своей воле. – Он провел рукой по бороде в третий раз и сказал тихо: – Насчет загнать обратно в ад… А есть ли ад?

   Рафаэль серьезно загрузился, с вежливым лицом переваривая информацию, полицейский все еще записывал речь Рав Когана, видимо я была единственной, кого полученная информация не устраивала.

   – Допустим, это джин. Как его изгнать, вы не знаете, где его искать - тоже. Мне все равно, что там согласно легендам. Он выпил жизненную силу отца Кирилла, даже не касаясь, он цапнул сил со всех практиков в Москве. Вы понимаете, что эта тварь очень опасна?

   Я только начала расходится, но раввин медленно поднял ладонь, и от его спокойного жеста, я замолчала, ведь воздух попросту выбило из легких. За подобную способность любой женатый мужик бы убил… Я быстро смогла вздохнуть, но вот желание спорить пока пропало.

   – Лучше задайте себе вопрос, почему он не тронул вас. – Раздался спокойный голос. Неторопливым и размеренным шагом раввин направился прочь. Он не желал больше смотреть на круг, размышлять о кабалистических символах или вести беседы. Его тяжелая, мощная аура служителя света вызывала стойкое желание куда-нибудь удрать. Хорошо, что хоть имам уже место преступления покинул, а то они втроем с Рафиком своими светлыми эманациями заставили бы меня покрыться аллергической сыпью.

ГЛАВА 4

Адская Кошка

   Мы припарковались у небольшого итальянское кафе под названием "Grazia Bella", где подавали удивительно хороший кофе. На кафе это я набрела, когда нам по всем новостным каналам грозили, что скоро станем мы ходить в лаптях и пить исключительно Иван-чай. Тогда это кафе стало моей отдушиной, моим пристанищем, где я могла попробовать любимые брускетты в последний раз. Но новости кричали, а кофе не кончался, как и бальзамический уксус, оливки, паста и все, без чего немыслима итальянская кухня. И я успокоилась, тревога, что каждый глоток кофе может стать последним, растворилась в повседневных заботах.

   Однако место это любить не перестала и каждый раз, стоило мне оказаться в "Grazia Bella" и услышать извечно играющее здесь итальянское радио, меня окутывало странное щемяще восторженное чувство, и начинало казаться, что все то мне под силу. И джина изловить и конец света предотвратить. Кто же, если не я?

   Рафаэлю интерьер в мягких бежевых тонах также пришелся по вкусу. Он с оглядывался с приятным удивлением, потому что явно считал, что мы «темные» только по подвалам тусуемся и пьем дешевое пиво под «КиШ», а мы, оказывается, и музыку годную слушаем, и от искусства эпохи Возрождения балдеем.

   На беседу я пока настроена не была, не до окончания короткой медитации в обнимку с чашечкой капучино. Облизала следы молочной пенки с губ, открыла глаза. Да, я законченная кофеманка и врежу своему сердцу, но это моя единственная слабость, с которой невозможно бороться. Увы, демонизм не защищает от инфаркта и других болезней, и моя любовь к подобному топливу может мне рано или поздно аукнуться. Практики умирают от инфарктов и инсультов даже чаще, чем нормалы. Когда ты всю жизнь видишь мертвых или призываешь демонов, сердечко и нервы изнашиваются гораздо быстрее.

   Долго придаваться акту любви к кофе Рафаэль мне не дал:

   – Так почему джинн тебя не тронул?

   – Наверное наелся отцом Кириллом, – флегматично ответила. Рафаэль же прицепился к словам раввина, словно в них был заключён какой-то сакральный смысл. Если светлый начнет подозревать меня в сговоре с джином, плодотворным нашему сотрудничеству точно не быть, поэтому решила добавить. – На меня сегодня и кирпич не свалился, а позавчера автобус не задавил. Видишь, какая я везучая. Давай лучше поговорим о том, как нам этого джина и его повелителя искать. Я вообще не секу в исламском оккультизме. А ты?

   Рафи тоже мотнул головой. Хорошо, что на такие случаи существовал «Единый Бестиарий» с официальной страничкой в интернете. Пожалуй единственное полезное, что сделала наша Коалиция за годы своего правления. Я ввела код своего удостоверения практика, потому что некоторые страницы из Бестиария посторонним читать не полагалось и показала телефон Рафаэлю. Разочарованно вздохнули мы синхронно.

   – Что ж… официально заявляю, что по джинам у нас нет ни….

   – Ничего. – Закончил за меня Рафаэль, потому что явно решил, что образованным дамам ругаться не пристало. – К сожалению ни имеется никаких сведений. Только то, что мы уже знаем. Джинны существа по идее невидимые и не материальные, созданы из огня, бывают верные и неверные. Кому и чему верные здесь не указано.

   – Наш неверный, – сказала я Рафаэлю уверенно, он непонимающе изогнул густые брови.

   – Ну не стал бы верный джин разгуливать голышом и людей убивать. Верные, это вроде как в единого бога уверовавшие. Но как уверовать, когда богов этих только по Росреестру 365 штук.

   И вроде не хотелось Рафику со мной соглашаться, потому что он считал своего бога единственным, неповторимым и правильным, но и не соглашаться он не мог, Росреестр же. А я темная ведьма с демонизмом и желтыми зрачками, чего с меня взять?

   Перед нами будто из неоткуда явилась пицца с четырьмя видами сыра, расторопные официанты здесь были сродни призракам, вовремя являющиеся по первому требованию и исчезающие, когда необходимость в них отпадала. Мой невольный напарник по этому делу отпил чай с кусочками фруктов, в который насыпал ложек пять сахара, и уютно сложил друг на друга начинкой два куска пиццы. Видимо утренние бутерброды не заглушили его аппетита, а может я просто давно не обращала внимания на то, сколько едят мужчины. Но, кажется, Максим ел не так. Он ножом и вилкой резал почти все, а еще бы никогда не стал есть корочку. А может и пиццу бы тоже не стал, помнится, у него был пунктик на продукты питания белого цвета.

   – Много написано про лампы или иные предметы, в которые джины заключены. А вот фольклор это, или реально можно джина к лампе или к кольцу привязать, надо узнать. Мне в мечеть ходу нет, – на самом деле есть, но Рафаэлю этого знать не обязательно. У меня в отличие от того же Люца аллергии на освещенные предметы не наблюдается, – а я займусь опросом наших.

   Рафаэль надулся обиженно, он видимо думал, что мы теперь будем с ним неразлучной парочкой, но я была иного мнения на этот счет.

   – То есть ты меня отсылаешь? – с ноткой обиды спросил он и вздохнув. И вопрос этот слишком походил на попытку манипулирования. Не на ту нарвался, манипуляции я чую издалека. Папаня приучил.

   – Я тебя не отсылаю, я предлагаю разделение обязанностей. Ты съездишь в московскую мечеть, поднимешь старые документы в вашей епархии. И не говори, что документации нет, даже мы, темные, ее ведем. Я в это время поинтересуюсь у своих источников, возможно кто-то из практиков сталкивался с чем-то подобным. Фотографии круга у тебя есть, зачем я тебе?

   По правде сказать, мне хотелось ненадолго от него отделаться, и спокойно распланировать с Люцем и Инной дальнейшую работу. Я бы уже давно уехала в офис, если бы светлый не шел за мной по пятам, а затем не предложил вместе пообедать.

   – А среди твоих информаторов есть настоящие демоны? – глаза его засияли от сдерживаемого любопытства.

   Я кивнула, потому что действительно планировала побеседовать с Велычем и еще с одной дамой. Куда более притягательной и харизматичной, но и опасной как адское пламя.

   – Возьми меня с собой, пожалуйста! – восторженно попросил он будто ребенок, который просит отвести в зоопарк.

   – Демоны же, фу фу, гадость гадость. – протянула я: – Вы не должны с ними в контакт вступать, перышки испачкаете.

   Я мало чего знаю о светлых, но у них по поводу демонов вполне определенная политика партии. Хороший демон – изгнанный демон.

   – Мы и с ведьмами в контакт вступать не должны, – лукаво улыбнулся он, а синие глаза налились цветом и поманили меня в даль васильковых полей и безоблачного голубого неба. Пришлось тихонько ущипнуть себя за бедро, чтобы не расплыться в ответной улыбке.

   – Ладно, только никаких крестов и поумерь свой уровень святости.

   Рафаэль удивленно приподнял брови, я пояснила:

   – У большинства наших аллергия на освященные предметы. Может быть и аллергия на тебя.

   – Но ты же в порядке. Ты же ко мне прикасалась.

   – У большинства, но не у всех. Тем более мой вид демонизма отличается от общепринятых, – уклончиво ответила ему я. Не хотелось погружаться в грустную историю, одна одинешенька я на свете, несчастная. С этого станется. И пожалеет и приласкает. Вот и сейчас смотрит, глазками в обрамлении темных ресниц хлопает, ладонь протянул, в бессознательном стремлении защитить. Или в сознательном… Ощетинилась, отклонилась, схватилась за пиццу как за спасательную соломинку, разрывая зрительный контакт. Долго я одна, так долго, что первого попавшегося, кто ко мне с добром потянулся, готова ближе пустить. Невзирая на то, что он находится по другую сторону баррикад. Эх, права была Инна, давно было нужно отыскать себе любовника среди темных. Чтобы никаких лишних чувств, просто обмен магий и радость плоти. Засвербело в груди от понимания, что так не смогу. Рафаэль, к счастью не способный к чтению мыслей, и не знающий о буре чувств, что пробудили его утренние заигрывания, продолжал сыпать вопросами, наблюдая как я вгрызаюсь в несчастное тесто.

   – Это значит прикосновения мои кому-то могут навредить? А что делать, если кому-то некомфортно станет? А что еще мне нужно знать?

   Я задумалась, как бы не выдать лишнюю информацию:

   – Ничего и никого не трогай, следуй моим инструкциям. Станет слишком горячо – сразу уходим.

   Он ухмыльнулся и отсалютовал левой ладонью, в правой был последний кусок пиццы:

   – Так точно, мой капитан. А что значит слишком горячо?

***

Рафаэль высадил рядом с нашей конторой, погода резко испортилась, как бывает осенью, и принялся накрапывать мелкий дождик обещающий превратиться в холодный осенний ливень. Я посеменила к особняку, почти бегом влетела на второй этаж, и в дверях столкнулась нос к носу с Сеней. Тот явно направлялся в сторону туалета, который у нас один на весь этаж. Он почесал стесанное ухо, свидетельство его эльфийских корней, вздохнул страдальчески. Не то, чтобы Сеня меня не любит, я для него слишком живая. Эмоции мои потоком сваливаются на бедного некроманта медиума, сбивают его с ритма чинного общения с мертвыми. Наши кабинеты поэтому и находятся по разные стороны коридора офиса.

   – Привет. Т-тебя там жждут – заикаясь, сообщил он. В своей черной мантии с растрепанными русыми волосами и глазами вылинявшего серого цвета он походил на школьника, которого одели в мантию ради шутки. А ведь ему давно перевалило за сорок.

   – Как дела, Сень? – спросила я, Сеня начинал заикаться, когда был полностью измотан. Велыч, которому я эту ситуацию как-то упомянула вскользь, назвал тогда заикание Сени «западением речевой функции», советовал снизить ему количество рабочих часов, чтобы парня инсульт раньше времени не разбил. Но Инна, на чей адрес от меня поступило предложение пожалеть ценного сотрудника, разок приобняла Сеню и вкрадчиво поинтересовалась, действительно ли он очень устает. От ласки начальницы бедняга заикаться перестал, да и говорить тоже. Было это неделю назад, так что я радовалась тому, что вообще слышу речь некроманта.

   – Я уустал, ввесь день чувствую ккакое-то давление. Оно хххочет смотреть моими ггглазами. Ннно онно слишком жжживое. - Он вздохнул, силясь справиться с заиканием. - Кто-не не вежливый пытается одолжить мое тело.

   Сеня был сильным медиумом, и это вредило его тонкой душевной организации, некоторые просто считали его психом. Я же понимала, что власть, которую он имеет над миром мертвых, забирает у него что-то другое. Осенью Сеня действительно немного слетал с катушек, потому как мир живых и мертвых находится ближе из-за погоды, в Самайн мы вообще делали ставки, сколько некротик сможет удержаться в собственном теле. В прошлом году это тело в итоге заняла какая-то дамочка, которая требовала выяснений отношений со своим бывшим супругом. Судя по тому, как она голосила, супруг ее этот и упокоил:

   – Крепись. Если амулет какой понадобится в Коалиции заказать, дай знать.

   Я помогаю Сене с некоторыми заказами, чтобы он лишний раз не обращался в Коалицию напрямую, потому что одна из ее глав неровно к нему дышат. Впрочем дышит она неровно ко всем, в ком имеется хоть капля эльфийской крови. Фетиш у нее, гештальт незакрытый. Он улыбнулся и собирался идти дальше по коридору, когда вдруг схватил меня за руку с несвойственной для себя силой и уверенностью, заглянув мне в лицо, сказал с неясным акцентом и совсем без заикания:

   – Вот я тебя и нашел.

   Он торжественно улыбнулся. А затем, словно кто-то щелкнул выключателем, и лицо Сени на секунду потеряло всякое выражение. Когда он проморгался, то схватился пальцами за виски.

   – Вот ввидишь, весь день ттакое. Нно теперь вроде отпустило.

   Он пошел дальше по коридору, вопреки стереотипам освещенному не факелами (нас за факелы бы комиссия по пожарной безопасности во всех позах выдрала), а мягким светом ЛЕД ламп. Их Жанна и Снежанна переключали в таинственный красный режим только перед приходом посетителей. А я так и стояла недоуменно пялясь на колышущуюся на его спине мантию. Кому нафиг надо меня искать? Разве что вчерашний джин хочет меня добить и высосать как отца Кирилла, ну тут мы посмотрим кто кого. В смысле добьет. Я не глядя поздоровалась с Жанной и пошла в кабинет начальницы.

   У Инны кабинет был именно таким, каким его ожидают увидеть экзальтированные девицы и клиенты, начитавшиеся псевдо научных статей по оккультизму. В задрапированной черной тканью комнате красовался кроваво красный ковер с изображением пентаграммы, всевозможная символика на стенах, козья голова со светящимися глазами за спиной Инны, множество баночек-скляночек со всевозможной дрянью и "древние" фолианты на полках. Еще у Инны имелся камин, порытый изображением какой-то фрески с грешниками, горящими в аду. Камин этот был бутафорией, как и большинство предметов в ее кабинете. Настоящими оставались колода карт Таро, истертых за почти вековое прикосновение ее наманикюренными пальцами, прядь белых волос под куполом, от которых веяло демонской силой, да так, что колени поджимались от ужаса, а еще черный кот, который следовал за Инной по пятам. Ездил на переднем сиденье в машине, смотрел круглыми зелеными глазами на новых клиентов, присаживался ей на колени, когда она курила очередную сигарету. И был вроде был этот кот обыкновенным и сила от него никакая не исходила, да только на старинных фотографиях, где Инна стоит в обнимку с Хрущевым или принимается в комсомолки раз этак пятнадцать, кот на заднем плане, поклясться готова, тот же самый.

   Хозяйка сидела в кожаном кресле, и взирала на Люца, пристроившегося напротив нее в более скромной копии ее собственного кресла. Я заняла место в другом свободном, была еще лавка вдоль стены, на которой и свернулся в клубок вечный спутник Инны. Мы с этой мохнатой тварью смерили друг друга ненавидящими взглядами. Если бы я и стерпела животное жертвоприношение, то только этого когтистого засранца, который невзлюбил меня с первого взгляда и при каждом удобном случае порывался нагадить у меня за дверью.

   – Привет, Линочка. Как тебе ангелок, Рафаэль?

   Она сразу же задала волнующий ее вопрос, запустив розовые когти в рыжие волосы. Люц молчал, надувшись, они явно о чем-то спорили, прежде чем я вошла.

   – От него может быть толк. В нем есть эта жертвенная покорность светлых, от которой тошнит. Но сейчас она нам на руку, – я хотела сказать что-нибудь более едкое про ангела, но не нашлась что именно, видимо на меня все же распространилось его обаяние. То, что я темная, не значит, что злая. Но если меня Инна поймает на нежных чувствах к светлому, то засмеет.

   – Не вини его, они работают по другим схемам, сама знаешь, – Люц улыбнулся, вспоминая старые времена, когда ему приходилось быть в партнерстве с покойным отцом Кириллом: – Светлые куда меньшие индивидуалисты, чем мы. В этом их сила.

   – Так я и знала, что ты поощряешь их методы, - всплеснула руками Инна.

   – Их стремление работать сообща остается и их главной слабостью, – добавил мой наставник лукаво. Он не собирался рассказывать нам об известных ему секретах светлых. И вполне возможно не из вредности, а потому что дал нерушимую клятву. Мне не хотелось развивать тему противостояния светлых и темных, этим вопросом практики занимаемся не первое столетие и еще не пришли к определенному мнению, так что вряд ли сегодня добьемся существенных результатов. Я решила поговорить о деле:

   – Инна, Люц, вам никогда не приходилось сталкиваться с джиннами?

   Практики примолкли, Инна фыркнула, что можно было расценивать как «нет», Люц почесал жесткую щетину на бледной физиономии:

   – Сам я не сталкивался, но читал когда-то давно. А ты уверена, что это был джин?

   – Нам это сказал раввин, присутствующий консультантом на месте преступления. Имам тоже подтвердил.

   – Обычно они не разбрасываются словами. Тем более, он пришел в субботу.

   Я слышала, как щетина издает противный звук под ногтями Люца, но не хотела мешать его мыслительному процессу.

   – Читал, что они первородный свет, за пределами понятия добра и зла. Но, несмотря на это, они хаосный свет, порождения хаоса. То есть хорошими парнями, как ангелы, они не являются, но по силе им равны, плохими парнями не являются также, потому что не питаются пороками и болью. Умеют ли джинны исполнять любые желания, я не знаю. Я знаю, что в восточных странах детей с джиннизмом сжигали, как только ставили диагноз. Очень уж они были взрослые – взрывоопасные. А последние лет пятьдесят даже сжигать некого, перестали рождаться. Вызывать джиннов там также строжайше запрещено, фактически под страхом смерти. Так что никто не видел настоящего джина уже лет двести.

   – Что значит взрывоопасные? – прицепилась я. Люц пожал плечами,

   – Ну вроде, если их сильно разозлить, то они могут людей живьем сжигать.

   – Брешешь, Люц. – махнула я рукой. – Всем известно, что огонь - чистая стихия, не поддающаяся призыву.

   Тот мотнул рогатой башкой.

   – Там случай был в хрониках описан. Муж взял вторую жену, не спросив у первой дозволения. А у нее как раз джиннизм оказался, вот она и мужа и жену его молодую просто взглядом испепелила. А до этого никаких зачатков магии не проявляла сорок лет. Да и внешне ничем не отличалась, насколько я помню.

   – Помню, не помню. Подними ка эту историю, Люцик. Будь добр. Каждая минута неоплаченного труда нашей Лины бьет по моему бизнесу. Мы должны разобраться с этим изгнанием как можно скорее.

   – Ты хотела сказать с убийством? – скептически изогнула я бровь. Инна помотала головой, подзывая кота.

   – С изгнанием, милая моя. Убийством пусть полиция занимается, им за то зарплату и платят. А я тебе плачу за то, чтобы нехорошие демоны, джины, гули, духи и всякие нелегалы в мире этом надолго не засиживались. А если засиживались, то за строго оговоренную плату. Так что иди, опрашивай Лилушку о том, кто такие джинны и с чем их едят. Ты же к ней намеревалась заглянуть? Инна заключила абсолютно верно. На телепатию ее знание скидывать не стоит. Я имею только одну знакомую, которая находится в мире живых вот уже около трехсот лет.

   Непотопляемая Лилу. Лилитовский демон, суккуб, призванный на землю еще во время царской России, чтобы удовлетворить прихоть кого-то из дворянства. Известная прихоть, нет лучшего партнера по постельным играм, чем суккуб. Когда практик, который ее вызвал, состарился и был близок к смерти, она уговорила его сделать себя покровителем его потомков, и с тех пор его род процветал, а Лилу жила на земле, в Москве. Она была успешной бизнесвумен и владела сетью стрип клубов и баров, которые под разными личинами пережили династию Романовых, революцию, большевистскую партию и лихие девяностые. Клубы эти стояли и в кризис и в голод, пополняя кошелек Лилу и насыщая ее живительной энергией без вреда для смертных. Лилу никому не помогала, не жалела, не вставала ни на чью сторону в бесконечных разборках светлых и темных. Однако для меня могла сделать исключение. В конце концов, я же призвала пол года назад ее темную мать, - Лилит, именно она тогда была клиентом, сделавшим заказ.

   – Идея прекрасная, - продолжала Инна, она считала, что они с Лилу подруги, вот только у демонов не бывает друзей, – И не забудь прихватить ангелка, пусть перышки попачкает. – Хохотнула она мне в догонку.

   – Сегодняшних клиентов я возьму на себя. – Успокоил меня Люц, – нужно как можно скорее разобраться с тем, что такое этот джин, пока никто больше не пострадал.

   Я посмотрела на Инну, она махнула рукой, показывая, что не против этого решения. Люц выглядел куда опаснее меня, со своими рогами и раздвоенным языком, а многим клиентам только этого и было нужно. Люди желали чувства опасности, дорогого аттракциона, недоступного простым смертным. Поэтому никто не будет разочарован. Я поглядела в темные глаза своего наставника и спросила:

   – Ты тоже думаешь, что джин опасен?

   – Согласно легендам некоторые из них по силе равны верховным демонам или ангелам. А теперь представь, что бы сотворил, тот же Вельзевул, обрети он на земле тело и способности.

   – Это был бы апокалипсис. Он бы легко уничтожил население одного двух крупных городов, выкупил бы души жителей третьего, а население четвертого заставил поклоняться себе как Богу – Сказала я и поежилась. Кот Инны, нахохлился, словно понимая наши слова.

   – Передай привет Лилу! - услышала я за закрывающейся дверью голос Инны. Она легкомысленно относилась к таким жутким словам. Наверное, когда тебе переваливает за стольник, начинаешь ко многому относиться легче.

***

Ночь безжалостно отвоевала у дня свои права, накрыв землю бархатными темными крыльями падшего ангела. Именно ночью оживала другая Москва, яркая, развратная, полная пороков. И здесь, в первом баре Лилу на Кузнецком мосту, порок манил отдаться в его сладостные объятья.

   Мы с Рафаэлем стояли в длинной очереди перед баром "Chat des enfers" или «Адская кошка», неоновая вывеска мерцающая на фоне красной кирпичной стены, изображала силуэт обнаженной женщины. Вывеска могла бы казаться пошлой, такой она и была. Но если знать, что самый известный дизайнер Москвы сделал ее только ради позволения поцеловать Лилу ноги, то начинала выглядеть китчевой. Я об этом знала, потому что Лилу не делала секрета из своих побед.

   В субботу сюда не протолкнуться, но парковка, как правило, свободна. Когда люди собираются выпить, они предпочитают оставлять машины дома и брать такси. Фордик Рафаэля сиротливо смотрелся на фоне желтых такси с шашечками, водителей которых манила не похоть, но жажда наживы. Толпа перед баром протягивалась на несколько десятков метров вперед, возбужденная, громогласная, состоящая на удивление в равной пропорции из мужчин и женщин. В начале я решила было потому, что сегодня сама хозяйка заведения должна была дать представление, но в толпе часто звучало загадочное «он», сопровождаемое вздохами и ахами.

   К сожалению, Рафаэлю ничего не удалось узнать в мечети, как только он заикнулся о джинах, его оттуда вытолкали. Пораскинув мозгами мы решили, что отрицательный результат, тоже результат. Оптимист Рафаэль уверял меня, что вряд ли кто-нибудь из мусульман причастен к этому вызову, уж больно они все плевались от одного только упоминания слова «джин». И хотя в словах его была доля логики, полностью я с ним согласиться не могла. Всегда найдется отщепенец, который посчитает, что его желания важнее желаний всех остальных и стоят того, чтобы за них умер какой-нибудь старик. Можно было бы попросить проверить всех людей, которые резко разбогатели, может это они вызвали джина, но чутье подсказывало, что подобный прием также ни к чему не приведет. Если бы практик с силой вызвать джина захотел денег, то обратился бы к демонам Мамоны. Нет… здесь другое.

   Мой спутник поправлял ворот светло голубой рубашки, подчеркивающей цвет его глаз, сверху на нем была кожаная черная куртка, от которой исходил запах новизны.

   – Только не говори, что ты купил ее, когда узнал, что мы идем на встречу к суккубу.

   – Ты же сказала мне поумерить свой уровень святости, – улыбнулся Раф мне.

   Мне стало неловко. Я попросила его одеться, в мало мальски клубном стиле, но не думала, что он воспримет мою просьбу настолько серьезно. Даже волосы уложил назад гелем, но с другой стороны от него действительно больше не разит святошей. Мне пришлось одеть маленькое черное платьице и красные туфли на высоком каблуке, потому как Лилу могла не заговорить со мной, если я буду выглядеть непривлекательно. Я ярко накрасила глаза, распустила по спине прямые пепельные волосы, губы также подвела красным. Все знакомы мне демоны являются заложниками своей сути, поэтому лучше принять их правила игры, тогда есть микроскопический шанс ее выиграть. Хочешь общаться с Велычем, сияй чистотой, с Лилу - выгляди сексуально. Еще бы и чувствовать себя таковой, но пока у меня не выходило.

   Рафаэль поглядывал на меня горящими глазами.

   – Ты бы в таком виде и сама сошла за суккуба.

   Было, конечно, приятно, но от этого платье не становилось более комфортным, а каблуки устойчивыми. На пальцах левой руки у меня красовалось два перстня, правой - еще один. Один из перстней украшал обломанный черный турмалин – вторая его половина болталась на груди у Люца. Если дело запахнет жареным, он нас заберет. А может и нет, у Лилу была своя магия, она буквально пожирала все вокруг, словно плотоядный зверь. Именно поэтому я и не брала дополнительного резерва, все равно сожрет.

   Покачнувшись на стыке брусчатки, где Собянин со своей плиткой, когда она так нужна? Схватила Рафаэля за руку. Наша столь различная магия столкнулась и заструилась по коже, обжигая, наполняя теплом. Он судорожно вздохнул и попытался увеличить контакт, было понятно, что ему это тоже нравилось. Позже я должна буду разобраться с этим феноменом, обычно мы – темные не особенно тащимся, касаясь светлых. История Инны и ее любовника из светлых – не в счет, потому что я осведомлена, что моя начальница тащится по БДСМ. Не сказать, что эта та информация, которую хочешь знать о начальстве, но Инну я как-то застала в середине сессии.

   Интересно, а есть ли парочки среди с людей с полярными проявлениями божественной сути. То есть могут ли люди с демонизмом и ангелизмом быть вместе? А каков, Рафаэль в постели? Тоже хлопает и кается?

   О чем я вообще думаю?!

   Мы уже находились у самого входа в клуб, вытянутого, довольно узкого и темного. А потому мысли у всей толпы разворачивало во вполне определенное направление. Лил распространяла вокруг себя животную похоть, желание, наполняла воздух магическим аналогом афродизиака. Ее пряная и вечно голодная сила выходила за пределы клуба и лилась на улицу запахом сладких духов. Пары, стоящие в очереди обжимались и тянулись друг к другу в нежных поцелуях.

   – Ты знал, что людей, которые катятся к бракоразводному процессу отправляют гулять по субботам вон по тому скверику. – шепнула я Рафаэлю, потому что нужно было занять чем то рот. Губы горели, губы хотели поцелуев, я пыталась думать о науке, фактах, Велыче. Словом обо всем, что бьет по либидо боксерской перчаткой. Ничем не примечательная беседка в окружении пожухлых лип на Рафаэля впечатления не произвела, пока из нее не послышался удовлетворенный стон, – Из-за магии, которую распространяет Лилу, почти у всех пар здесь отношения… улучшаются.

   – Интересно, – ответил напарник, но придвинулся ближе, приобняв меня уже за талию. К счастью наступила наша очередь проходить в обитель Лилу, перед нами нарисовалось два быка в черных футболках с надписью «охрана», они играли перекачанными мышцами, плодами кропотливых трудов в спорт зале, и возможно уколов тестостерона в задницу. Я небрежно достала удостоверение практика из сумочки и показала им.

   – Меня зовут Ангелина Туманова, это Рафаэль Светлов. Для нас зарезервирован столик у сцены.

   Один из мужчин быстро уточнил что-то по гарнитуре, неприметно торчавшей из его уха и, кивнув, пропустил нас во тьму. Лилу держала весь свой обслуживающий персонал в ежовых рукавицах, она не до конца поняла, что крепостное право уже отменено, а Империя распалась, или предпочитала не понимать.

   Естественно, я позвонила в клуб прежде чем мы выехали. Сказать, что Лилу обрадовалась тому, что я собираюсь, наконец, посетить ее заведение, значит, ничего не сказать. Она уже несколько месяцев высылала мне карточки с приглашениями на свои шоу, но я каждый раз придумывала вежливую причину, чтобы не прийти. Лилу объясняла свой порыв со мной сблизиться чувством благодарности за идеально проделанную работу, но я понимала что, что-то здесь было нечисто.

   Бар имел вполне ординарный интерьер, это было первое предприятие суккуба, когда она только обрела свободу. Он подстраивался под лицо эпохи. Во время царской России – это был салон, стилизованный под французский, в котором утром читалась поэзия, а вечером закатывались оргии. Во время советской власти здесь танцевали целомудренные танцы и пели песни, прославляющие Красную Армию, впрочем – это не отменяло оргий по ночам для избранного узкого круга посетителей. Сейчас здесь была сцена, на которой исполнялись танцы, далекие от целомудрия, барная стойка из цельного бруска дерева как в британском пабе и с десяток круглых столиков, где официанты топлес разносили крепкие напитки. Во все времена «Адская кошка» одевалась только в красные цвета. Красный - любимый цвет Лилу. Бар-кабаре ломился, переполненный ярко одетыми мужчинами и женщинами, пришедшими сюда с вполне определенными целями. Им хотелось зрелища, им хотелось почувствовать себя желанными. Им хотелось взглянуть друг на друга под тем острым соусом, что источала Лилу и ей подобные.

   Суккубы водятся не только в России, в иных странах власти тоже закрывают глаза на демонов секса. В Амстердаме на знаменитом квартале красных фонарей трудится с десяток суккубов и инкубов, составляя туристическое сердце города. Конечно пользоваться услугами демонов секса там можно по строго оговоренному регламенту и с пенсионными и страховыми взносами. Дело в том, что суккуб может «залюбить» до смерти, если будет несколько раз близок с одним и тем же человеком. Не говоря уже про угрозу для бессмертной души. Дети Лилит действительно питаются энергией чистого желания. Поэтому в законодательстве тех стран, где по какой-то причине много суккубов или полукровок – введены строжайшие законы на их питание. Хорошо только, что размножаются они не очень активно. Есть еще вариант питания от групп людей, что вполне разрешено законом. Когда демоница выходит на сцену, то берет по капле от каждого, кто находится в зале, что гораздо гуманней. Все знают, что на представлении их жрут за их же деньги, но людям все равно. Это равносильно привычке курить, ты знаешь, что сигарета тебя убивает, но тебе как-то пофигу, пока густой дым вылетает у тебя изо рта. Потом, конечно приходит раскаяние, но длиться оно ровно до следующего позыва покурить.

   Мы присели за дожидающийся нас свободный столик около сцены, к нам тут же подбежал официант, расписанный занятным узором. Приглядевшись к вязи я поняла, что это защитные знаки, чтобы удержать Лилу от питания от официантов. Двигался официант слишком быстро, поэтому не успела разглядеть составляющую заклинания. Мне бы могло пригодиться на случай, если придется иметь дело с демонами ее рода. Я заказала бокал красного вина, Рафаэль – колу. Он удивительно приподнял брови, когда мне принесли заказ, и я сделала глоток. Ну конечно же он считает, что пить на работе – моветон, вот, еле сдерживается, чтобы не упрекнуть меня. Я улыбнулась, предлагая чокнуться бокалами. Я уже несколько месяцев не выбиралась никуда развлечься, осенью всегда очень много работы. Тепло от вина разливалось внутри, позволяя отпустить тревогу. Помимо того, что по городу бродит джин, у нас через пару недель запланирован локальный апокалипсис, который я, возможно, не переживу. Нужно будет выставить ангелка и попытаться вызнать у Лилу, знает ли она что-то о грядущем вызове.

   Подсветка отключилась, отрывая меня от размышлений. Свечи, горящие на столах эффектно погасли в один миг, и мы оказались в кромешной тьме. Липкий суеверных страх схватил за горло, люди не любят темноту, зная, что оттуда может выйти то, что оборвет наши никчемные и такие короткие жизни. Но именно этим тьма и привлекает. Волевым решением я не позволила напугать себя, зная, что это всего лишь уловка Лилу, чтобы спровоцировать зрителей на более яркие эмоции. Зверь не прыгал из темноты, демоны не выбирались из углов, напротив со стороны сцены стала разноситься тихая мелодия, наигранная на гитаре. Играл ее кто-то, кто знал, как прикасаться к инструменту, я живо представила крепкие пальцы мужчины, шершавые от частого прикосновения к струнам. И вдруг мне показалось, что эти пальцы отпустили гриф и коснулись моей спины у позвоночника. Хм… никак в труппе Лилу талантливый новичок.

   Никто не смел доставать мобильные телефоны, чтобы снимать происходящее. Лилу испытывала неприязнь к технике, и любой, кто пытался заснять ее на камеру, терял возможность когда-либо снова посмотреть ее представление или зайти хоть в один из ее клубов. Вместе с музыкой между столами потекла магия, я осторожно отгородилась от нее, но это было нелегко, магия суккуба как воздух, или ядовитый газ, не вдохнуть очень тяжело.

   Глубокий мужской голос смешался с музыкой, заполняя зал словами. Представление начиналось:

   – И создал Бог Адама, первого человека на земле из глины. И стало Адаму одиноко, и взмолился он, «Боже да ниспошли мне женщину». И тогда бог взял пламя и создал он женщину, и имя ей было Лилит.

   Вдруг свет показался на сцене одним бледным кругом, выделяющим обнаженную фигуру, укрытую темно рыжими волосами. Женщина подняла голову, теплые карие глаза посмотрели на зрителей, обещая любовь. Она улыбнулась, от чего на нежных щеках показались ямочки. Лилу выглядела невинно и соблазнительно, кожа ее казалась бархатной и даже я задалась вопросом, какова она на ощупь. А мужская половина зала судорожно вздохнула, даже Рафаэль смотрел на нее во все глаза и подался вперед. Я не стала останавливать, интересно, насколько сильно на ангелков действует магия суккуба. Заиграла та же мелодия и Лилу начала двигаться по сцене, отдаваясь музыке, обещая также отдаться мужчине. Она была одета в закрытый купальник телесного цвета, что создавал иллюзию наготы, у нее была сочная, большая грудь, осиная талия и широкие, может слишком широкие для моды этого столетия бедра. Она улыбалась алыми полными губами, поднимала руки к потолку, словно купаясь в божественной милости, лишь немного извивалась в такт музыке, но от переполнившего мужчин жара в зале стало на несколько градусов теплее.

   – Где же ты, муж мой, Адам, где же ты супруг мой? Приди и войди в покои мои, – Засмеялась она, обращаясь к каждому мужчине в этом зале. Обещая подарить все наслаждение мира, умоляя одарить ее лаской. Голос ее бил наотмашь низким контральто. Официанты вывели из зала одного из зрителей, обычного, не мучающего себя диетами и спортом мужчину в линялых джинсах и фиолетовой рубашке, он улыбался во все лицо, когда его подвели к Лилу, оказалось что они одного с ним роста. Когда они встали рядом, такие разительно отличающиеся друг от друга не могло возникнуть сомнений, кого из них слепили из глины, а кого создали из живого пламени.

   Тот же мужской голос заговорил вновь.

   – Но не смогли они быть вместе, ведь Лилит мечтала быть равной мужу, а он хотел себе слугу и рабыню.

   Едва не касавшаяся устами губ мужчины секунду назад Лилу вдруг оттолкнула его и сказала:

   – Пусть буду я порождением ночи, пусть стану демоном, пожирающим души, но никому не позволю подчинить меня! Слышишь?!

   – Да будет так. – Раздался тот же голос, только теперь он был не спокоен и не добр, а полон гнева.

   Свечи на наших столах вдруг вспыхнули, на секунду отвлекая внимание. Когда мы снова посмотрели на сцену, то Лилу висела в воздухе в полете, ее смех отражался от стен и становился почти громогласным, она хлестала вокруг себя черным кожистым хвостом заостренным кончиком рассекая воздух. Не полная ее демоническая форма, но довольно впечатляющая. Мужчины, которые до этого исходили слюной и приближались к сцене, отпрянули, их овеял первобытный болезненный страх.

   – И буду я приходить к каждому из вас в ночи, исполнения ваши самые сокровенные желания, даря наслаждение, которое не способны вам дать смертные Евы и вести вас во тьму!

   Звук ее смеха многократно усилился благодаря динамикам и показалось, что он звучит ото всюду. Рафаэль потянулся к рубашке, за которой явно прятался крест, но я положила свою ладонь на него, привлекая внимание. Качнула головой, давая ему понять, что смена облика – тоже часть представления.

   Свет на сцене вновь погас, а когда зажегся, Лилу улыбалась ангельской улыбкой и держала под руки двух мужчин, того зрителя, что играл Адама и другого – обладателя гипнотического голоса, высокого, темноволосого мужчину с такими же как у нее лучистыми карими глазами. Скульптурные черты его лица заставили бы обзавидоваться любую модель. Весь его вид словно предлагал нечто порочное. Полные, красиво очерченные губы, наводили на мысли о развязных поцелуях. Мужчина улыбнулся, взгляд его прожигал насквозь. На мгновение мне показалось, что оба демона уставились на меня, умоляя утолить их голод. Только показалось, они так смотрят на всех.

   – Надеюсь, вам понравится в Адской кошке, ведь только тут ваши фантазии станут реальностью. – Сказали они с мужчиной синхронно, теперь и женская часть испустила полу всхлип полу стон. То, что передо мной стоял сын Лилу, я не сомневалась, он нес в себе отпечаток ее черт, пусть и доведенных до абсолютной мужественности, сомневалась я только в том, не издала ли я тот же вздох, что и остальная женская аудитория…

***

Когда представление закончилось, и на сцену вышли следующие артисты, танцующие столь страстное танго, что оно больше напоминало секс на паркете, к нам подошел официант и поманил за сцену.

   Под завистливые взгляды мы последовали за ним. Кулисы, выполненные из тяжелого бархата, укрывали готовящихся к номеру артистов, а также инвентарь. За сценой чувствовался яркий запах пыли, грима и болезненного ожидания. Я цеплялась за эти образы, чтобы отвлечься от пьянящей магии Лилу и ее сына, которая тянула меня в гримерку-кабинет демоницы. На двери гримерки светилась пятиконечная звезда, как если бы она выступала на Бродвее. Стоило нам переступить порог, запах кулис сменился ароматом цветов, плавящегося воска и чего-то пряного, названия чему я бы постеснялась подбирать.

   Она возлежала на алой кушетке в окружении роз, преподнесённых бесчисленным количеством поклонников, полная поглощенной только что энергии и оттого довольная как сытая кошка. Ее сын сидел в кресле у зеркала, вытянув длинные ноги в узких черных брюках. Торс его был обнажен, и даже беглого взгляда хватило, чтобы осознать, туда лучше не смотреть. А то приснится. Я неловко замялась на входе, переводя взгляд с одной на другого и размышляя, кто из них представляет меньшую угрозу, с кем первым начать разговор, но вмешался Рафаэль. Полный искреннего восторга, он заговорил:

   ¬- Никогда не видел ничего более удивительного, я даже не смог зааплодировать, потому как не осознавал, где находятся мои руки. Ваша представление…

   Он взирал на демоницу круглыми глазами, как смотрят на произведение искусства, действительно в золотой комнате, возлегающая на алой кушетке в стиле Людовика Короля Солнца в окружении роз и мерцании свечей она походила на воплощенную фантазию талантливого живописца. До тех пор пока не открыла рот и не произнесла томно:

   – Ооо, не сомневаюсь, твои руки хотели потянуться к вполне определенному месту.

   Лилу хихикнула, Рафаэль покраснел. Она не пыталась его соблазнить, а била наотмашь своей порочностью. Волосы скользнули прочь, открывая округлое тело, она лениво потянулась, отчего круглая грудь со стоящими сосками обрисовалась во всей своей красе. Мужчина у ее ног на представление внимание не обращал, если это его матушка… то зря я грешу на свою. Мне пришлось сделать шаг вперед и загородить собой Рафаэля. Секунду я размышляла, что сказать Лилу, и решила начать с комплиментов. Помнится, Лилитовские демоны падки на лесть:

   – Лилу, представление действительно лучшее из того, что я когда-либо видела. Если бы знала, насколько ты прекрасна, то давно бы посетила «Адскую кошку».

   Она повернулась на бок от чего обозначился идеальный изгиб длиной талии. Ее взгляд лениво блуждал по фигуре Рафаэля, сын ее таким же взглядом смотрел на меня. Либо она раскусила нотку лжи в лести, либо они не наелись.

   – Меня зовут Алехандро. – подал голос молчащий до этого брюнет. Я поплотнее закуталась в свою магию, мужчина усмехнулся, он видел мои попытки противостоять ему, но они его только забавляли. Сконцентрировав внимание на ямочке у него на подбородке, потому в глаза ему смотреть сил у меня не было, я сказала:

   – Если не возражаешь, не мог бы ты нас оставить наедине со своей матерью. Мы пришли поговорить о деле.

   Лилу взмахнула рукой, отметая мое предложение как отмахиваются от назойливых мух:

   – У нас с Алехандро нет друг от друга секретов.

   Повинуясь ее взгляду мужчина поднялся и пройдя близко, близко от меня, так, что я практически смогла почувствовать запах его кожи подошел к ней и опустился на полу возле кушетки. Она потрепала его по темным волосам, выглядели они ровесниками, но только сын может смотреть на мать с такой детской вселенской любовью во взгляде, а мать на него столь покровительственно, не сомневаясь в своей власти. Рафаэль кашлянул:

   – Так вот, нам нужна информация.

   – Я не соглашалась с тобой говорить, ангел. – Последнее слово Лилу выплюнула, быстро она раскусила Рафаэля, увидев в нем ангельские гены, – я потерплю тебя, но говорить буду только с Линой. Я так и не отблагодарила тебя за вызов моей темной матери. Триста лет не видеть прародительницу, не слышать ее голос. Это так мучительно для меня. Если я попрошу, ты позовешь ее еще раз?

   Я помотала головой. Ну уж нет. Бывает такое в жизни, ты откусываешь слишком большой кусок пирога, и пирог вроде вкусный и ты давишься, пытаешься затолкнуть его в свою глотку, на глазах выступают слезы и становится больно дышать. Ну вот это со мной произошло во время вызова Лилит. Она распространяет вокруг себя такие флюиды, что мне тогда только строгий моральный комплекс не дал отдаться первому встречному. Хорошо, что там не было этого Алехандро, тут бы и святая не устояла. Видимо, часть мыслей мужчина прочел на моем лице, он улыбнулся, а мне захотелось хихикнуть и выскочить из помещения и пусть делают с Рафаэлем, что считают нужным. Тряхнула головой, приказала себе думать о работе.

   Рафик дернулся, ему, видимо, было не легче. Я с силой взяла его за руку. Демоны они демоны и есть. Они не те существа, от которых дождешься вежливости, и явно не те, кто будет щадить твои чувства.

   – Ты знаешь что-нибудь о джинах?

   Лилу лениво гладила волосы сына. В этом жесте было столько чистой материнской любви, что я смогла зацепиться за него взглядом, огораживаясь от пронизывающей воздух их совместной силы. Лилу поняла мою уловку и руку убрала:

   – Я встречала их род в нескольких мирах.

   – Ты расскажешь мне, то, что знаешь?

   – Нет. Просто так не расскажу.

   – Даже в качестве благодарности за вызов твоей темной матери?

   – В качестве благодарности за вызов моей темной матери я всегда рада видеть тебя на своих представлениях. Многие смертные готовы душу отдать за мое внимение.

   – Я – не многие смертные.

   – Это я уже заметила.

   Именно так велась классическая беседа с демоном, мы с Лил знали правила игры, она никогда не даст ничего просто так, я никогда не сделаю и половину из того, что она просит. Глаза Лил сияли темным огнем, ей эта игра очень нравилась.

   – Ты дашь мне энергию.

   Поскольку я знала, каким именно образом суккубы получают энергию, я покачала головой.

   – Невозможно, я люблю мужчин.

   Лилу торжественно улыбнулась:

   – Дай энергию Алехандро.

   Он перевел взгляд на меня, такой, будто я была игрушкой, или дорогой машиной, которую мамочка подарила ему на день рождение.

   Вот к чему все это велось, вот к чему были все эти приглашения и игра в благодарность. Сыну Лилу нужна была сила, а из меня ее можно было выкачать тонны, она сама это видела, когда я призывала в круг Лилит. Странно было, что практики были не осведомлены о потомке Лилу, интересно, где она скрывала его все это время? Получеловек-полудемон, он был красив как грех, интересно, обладал ли он хоть толикой человеческих эмоций. Потому что Лилу, как бы хорошо не прикидывалась, на большинство человеческих эмоций не способна. Рафаэль, стоявший по левую руку от меня, весь напрягся. Он благоразумно молчал, я же благоразумием никогда не отличалась:

   – Вы хотите слишком много за информацию, ценность которой я не знаю. Так что идите в задницу с подобными предложениями.

   Алехандро рассмеялся и его смех бархатом пробежался по моей коже, захотелось сесть, так как стоять казалось слишком тяжело, я крепче вцепилась в твердость руки Рафаэля, как в последний спасательный якорь. А мне не твердость руки была нужна, а другая твердость. Сейчас, здесь. Тпрууу, гормоны. Думай о Велыче, Лина, думай о Велыче. Велыч в нижнем белье, лежит на постели, предлагает чокнуться пластиковыми стаканчиками и перейти к тому самому после того, как обольет санетайзером. Все, полегчало.

   – Вы зря так упрямитесь, Лина. Многие женщины готовы отдать последнее, чтобы я от них питался.

   Полные его губы изогнулись в нежной улыбке. Он поднялся и текучим движением направился ко мне, Лилу поманила к себе Рафаэля. Мы замерли как кролики перед удавами, ведь сколько бы силы в тебе не было, инстинкт размножения подчинить нельзя.

   – Я так понимаю, сегодня вы нам ничего не скажите.

   – Зачем говорить, если можно делать. – Произнесла Лилу, приближаясь к Рафаэлю и прикасаясь губами к его щеке, он посмотрел на меня расширившимися глазами, я все еще не отпускала его руки. Алехандро поднес ладонь к моему лицу и провел пальцами по скулам, черт, это было хорошо, слишком хорошо.

   – Слишком горячо, Рафаэль. Слишком горячо.

   Пробормотала я, вспоминая наш утренний разговор. А Лилу уже оттеснила его прочь, повела за собой, нашептывая что-то на ухо. В этой комнате была еще одна дверь, за которой они и собирались скрыться и оставить нам кушетку и комнату, наполненную свечами. Дьявол! Опасен не факт кормления, а то, что близость с суккубом или инкубом в случае с Алехандро подобна наркотику. Попробовав один раз, не вернуться за добавкой практически невозможно. Губы Алехандро приблизились к моему лицу, он мягко, но уверено обхватил меня за талию:

   – Я тебе потом расскажу все, что ты хочешь, обещаю. Но в начале ты меня хорошенько накормишь, я такой голодный. Смотрю на тебя и чувствую голод и губы жжет, как хотел бы я охладить их о твою кожу.

   Дыхание его было теплым, моя правая рука уже лежала на его плече, мне хотелось приблизить его к себе еще. Но громом раздались слова Рафаэля, зашумевшие нечеловеческой волей:

   – В начале сотворил Бог небо и землю. Земля же была безвидна и пуста, и тьма над бездною, и Дух Божий носился над водою. И сказал Бог: да будет свет. И стал свет. И увидел Бог свет, что он хорош, и отделил Бог свет от тьмы. И назвал Бог свет днем, а тьму ночью. И был вечер, и было утро: день один.

   Вокруг ангела заклубилось голубое сияние, волосы у меня на голове встали дыбом от ощущения этой ледяной силы, силы света, той, какую я никогда не видела, о которой слышала из рассказов уцелевших темных. Светлые редко обращаются к собственной магии, только в моменты опасности для жизни они осеняют себя крестным знаменем и начинают месить нас как говно лопатой. Судя по тому, что ко мне вернулась способность к изысканным метафорам, магия Алехандро выветрилась. Лилу и ее сын зашипели и отскочили от нас, стали видны их истинные лица, кожа их истончилась и потемнела, рты широко раскрылись в зверином оскале, мать и сын забились в противоположную часть комнаты, Лилу взвыла. Ее ухоженные маленькие ноготки превратились в черные когти, Алехандро закрыл глаза руками и весь съежился. Я тронула Рафаэля за плечо, понимая, что может и не так плохо иметь в партнерах ангелка.

   – Уходим отсюда, пока они не пришли в себя.

   Через кулисы мы выскочили на сцену, срывая представление. Почти обнаженная женщина, которая пела веселую песню о морском дьяволе, испуганно отскочила от нас, когда мы, громыхая, слетели в зал. Под удивленные охи и ахи толпы мы протиснулись мимо столов, едва не снесли официанта, несущего поднос с коктейлями.

   Мы выскочили из клуба почти бегом и плюхнулись в машину. Рафаэль ударил по газам и помчался от «Chat des enfers» так быстро, как только мог. Он давил на газ так, как будто боялся погони, но я то знала, что погони не будет. Я также знала, что сегодняшний инцидент скорее всего только улучшит наши с Лилу отношения. Ты всегда больше уважаешь то, что не дает себя сожрать. Адреналин клокотал в крови, вызывая безудержное веселье, Рафаэль подхватил мой смех и его чистый голос еще звенел от магии. Мы хохотали, пока он вез меня домой.

   – Неужели общение с демонами всегда так проходит?

   Я кивнула, вглядываясь в его профиль, не точеный и напоминающий о картинах эпохи Возрождения как профиль Алехандро, но оттого куда более приятный глазу.

   – Это еще был не самый худший вариант. Ну пожевали бы нас, под утро домой отпустили. – пошутила я.

   Рафаэль скривился от обрисованной перспективы, шутку не оценив.

   – И ты бы позволила сделать с собой такое?

   Я хотела сказать, что не позволила бы. А потом вспомнила лучистые золотые глаза, слова, которые хотела услышать, и меня потянуло обратно. Видимо успел зацепить крюком своих когтей мою душу, поганец.

   – Если бы подобное случилось, я бы себя не простила.

   – Я думал, что у вас, темных «это» нормально. – Как бы невзначай сказал мой спутник, ведя машину по пустому Ленинградскому проспекту. Пустому по меркам Москвы, в час пик здесь не протолкнуться, а так поток шел быстро и деловито. Задержавшиеся в офисах работяги отправлялись по домам, а может не в офисах, а в торговых центрах, отдаваясь греху стяжательства.

   – «Это», это что?

   – Сделки скреплять подобным образом. Ты же и вино на работе пьешь, ругаешься, кто знает, что ты еще…

   Я бросила на него недовольный взгляд, ну конечно же, их, светлых, учат, что мы все поголовно козлов под хвосты целуем, непотребствами всякими занимаемся и вообще ведем себя развратно и грешно. Еще один моралист на мою голову, мало мне папочки, потрясающего распятьем каждый раз, когда меня видит. Образ родителя заиграл в сознании, поэтому я огрызнулась:

   – У нас, темных, существует одно чудесное правило. Не твое собачье дело, как я живу.

   Повисло гнетущее молчание. А затем Рафаэль пробормотал слова извинения, потому что понял, что обидел меня. Но сказанного не воротишь, он ведь и намеки свои рассыпал и за руки хватал с вполне определенной целью. Раз темная, значит шлюха. Значит на разок можно попользоваться, а потом можно будет и приличную себе отыскать. Плавали, знаем. И неловко стало и за коленки свои голые и за макияж на лице.

   – Лилу еще позвонит, теперь, когда мы дали отпор, мы заслужили право быть личностями, а не пищей. Завтра после обеда съездим к еще одному моему знакомому демону, – в том, что Велыч знает хоть что-то о джине я сомневалась, но хотелось мне показать Рафаэлю, что демоны – это не только о похоти и разврате, это и о науке тоже.

   – После обеда потому что все темные активны в это время? – мило поинтересовался Рафаэль, лишний раз напомнив мне, что мы стоим по разные стороны баррикад.

   – После обеда, потому что днем я занята. – Резко бросила я, выпрыгивая из машины, как только та остановилась возле подъезда. Не хотелось мне больше оставаться в тесном пространстве с ангелком. Потому что обидно, и потому что телу все равно на обиду и злость. Гомоны, разбереженные встречей с полудемоном Алехандро гнали бешенными конями, и сомневаюсь, что этой ночью мне приснится что-то приличное.

   Дверь закрылась с громким хлопком, бабульки-полуночницы, восседающие перед домом в любое время суток загомонили, осуждая мой внешний вид и то, что приличные девушки так поздно домой не возвращаются.

   – Приличные бабки тоже по ночам на улицах не сидят, – беззлобно высказала я двум старушкам-подружкам. Забавно, что именно такие вот поборники морали в прошлом куролесили не по детски. Под их возмущенное клокотание зашла домой. Как же надоело то, что все вокруг хотят поучить меня жить.

ГЛАВА 5

Повелитель мух.

   Традиционный ритуал с раздеванием на ходу к постели был бесцеремонно прерван звонком мобильного.

   – Линочка, привет. – Сиропом в мои уши полился голос Инны: – Как прошло у Лилу? Ты уже познакомилась с ее сыном?

   При упоминании сыночка демоницы мои зубы сжались. Вот предупреждать нужно о подобных знакомствах. Я кратко описала произошедшее, добавив, что уже час ночи, и я бы не отказалась забраться под одеяло. Инна промурлыкала:

   – Видишь ли, милая, сегодняшний вызов не удался у Люца. А клиент требует деньги обратно, если демон не явится.

   – Дай угадаю, деньги не малые.

   Инна явно сейчас выкуривала очередную сигарету, злобно кривя рот, я почти могла почувствовать, как душный, тяжелый дым проникает в мои легкие :

   – Пожалуйста, Линочка, ты же не бросишь товарища в беде ... Я оплачу транспорт и за внеурочку добавлю. – В голосе Инны была такая мольба, словно она уже спустила оплату.

   Я снова застегнула платье, набросила пальто и загремела ключами. Кат что-то недовольно пробурчала из-за дверей закрытой комнаты, видимо я ее разбудила своими отходами, приходами. Вместо туфель на каблуке я надела кожаные ботильоны по лодыжку и прихватив набор для вызова направилась к ожидающему такси. Интересно, я когда-нибудь высплюсь?

***

Ехать пришлось довольно долго, даже выбраться за пределы старой Москвы и двинуться в сторону Балашихи. Вдали виднелись однотипные бетонные многоэтажки, в таких домах в большинстве своем живут работяги, приехавшие в Москву за лучшей жизнью, которой манит столица. Нижняя прослойка среднего класса люди, променявшие свой комфорт на возможность радужного будущего для своих детей. Когда я представляла, что мне придется двадцать лет платить кредит за однокомнатную квартиру в Балашихе в таком вот бетонном монстре, то вздрагивала. Нет уж, лучше убраться в тихую провинцию, куда-нибудь к теплому морю или на Волгу. Болтать вечерами с русалками, пить крафтовое в пабах у оборотней или свести тесную дружбу с каким-нибудь длинноволосым колдуном в татуировках и завести с ним семью. Но этот шумный, пропитанный металлом, слезами и смехом город пока держит меня. Он вцепился острыми черными когтями прямо в сердце и не отпускает. А стоит мне отъехать, как зовут обратно сны где я гуляю на Чистых прудах, темная, тягучая как нефть гладь Москвы-реки, где ни то, что русалки не водятся, даже рыба тощая, уродливая, несъедобная, но потрясающе живучая, как потомственные москвичи.

   Конечно может быть, что это и не первопрестольная зовет меня воем, а Инна наложила аркан на сердце и привязала к месту. С нее станется.

   Вызов демона – самая дорогостоящая услуга в "Вечность - не вопрос", понятно, почему клиент так ратовал за исполнение своего контракта. Мы, как правило, возвращаем только половину суммы, если вызов не удается, и лишь специально оговоренный пункт в контракте ставит нас завершить дело до конца при любых обстоятельствах. И внесение этого пункта этот стоит дорого. Контракт составляется так потому, что душевные силы практика тратятся на вызов вне зависимости от того, придет демон или нет. Те люди, которые вызывают демонов ради забавы, редко оставляют пометку в «страховании вызова», видимо здесь человек желал заключить сделку. А к демонам на заключение идут только отчаянные, потому что любой человек подспудно понимает, во что ему обойдется сделка с нечистыми.

   Такси остановилось возле безликого подъезда. У А. Блока есть стихотворение, «Ночь, улица, фонарь, аптека». Здесь скорее был подправленный современными реалиями пейзаж «Ночь, улица, фонарь, и магазин Пятерочка». Сейчас почти везде именно так, иногда в квартале присутствует аптека, иногда магазин с вино-водочными изделиями. Люца было видно издалека. В черной шляпе с полями, что закрывала зачатки рогов, он замер в неярком свете фонаря, от чего тень его казалась огромной и какой-то уродливой. Будто тот демон, чью кровь пила мать Люца во время беременности, остался обитать в человеческом теле и хоть так пытался показаться миру.

   – Доброй ночи Люц. Расскажешь, что произошло?

   Лучше обсудить детали вдали от клиента, многие люди думают, что практики или колдуны, как они нас называют, должны знать все условия дела без каких-либо объяснений. Как-то раз клиентка, чтобы проверить мой уровень колдовского мастерства, поинтересовалась, какая оценка у нее была в школе по математики за десятый класс. Поскольку она была той еще идиоткой, я сказала «трояк» и попала в точку. Иногда можно и без магии ответить на кое-какие вопросы.

   – Женщина хочет, чтобы ее излечил кто-нибудь из демонов. Готова душу продать. Времени осталось мало, она умирает...

   Я вздохнула, есть болезни, от которых не могут спасти врачи. Тогда люди обращаются к Богу, но если и он отказывает, они идут к нам. То, что женщина готова поставить на кон свою душу, доказывало, как она хотела жить. Пошла бы я на сделку с дьяволом, осознай, что жить мне осталось совсем немного? Что в моем теле начались необратимые процессы, обещающие мне медленную, мучительную смерть? Ответа на этот вопрос знать не хотелось. По крайней мере женщина ставила на кон свою душу, были и такие, кто пытался продать души родственников. Даже детей.

   Мы с Люцем поднялись на лифте на седьмой этаж. С тихим стоном отворилась не запертая на ключ дверь, и мы оказались в коридоре. Донельзя типичном, с грязно-розовыми обоями, шкафом купе из дсп, из тех, что были в моде лет десять назад и стали показателями дурного вкуса сегодня. В нос ударил запах лекарств и близящейся смерти. Пройдя по не сильно освещенному коридору, мы оказались в гостиной. Вся мебель была сдвинута в сторону, на полу красовалась вычерченная опытной рукой Люца перевернутая пентаграмма. В углу на кресле сидела женщина.

   Есть мнение о том, что страдания украшают, но это не так. Вот и она, довольно молодая, всего 35 лет от роду, по виду вовсе не была красива. Крашеные в светлый блонд волосы, отрасли темными корнями, местами выпали, глаза потухли, у них залегли тени, щеки ввалились и когда она повернула голову, то я поняла, что жить ей осталось совсем недолго. В позе и выражении ее лица сквозили злость на весь мир и какая-то отчужденность:

   – Вы приехали ему помочь? – спросила она тихим голосом, кивнув в сторону Люца: – Или тоже будите здесь без толку пыхтеть? – она окинула меня взглядом с ног для головы, и в выцветших голубых глазах появилось новое чувство – зависть. Я почувствовала, как все ее существо дернулось, потянулось в желании захватить чужую жизненную энергию. Конечно же, у нее не вышло, но ощущение осталось, будто в меня грязью кинули. Я не хотела знать имени женщины, мне хотелось осуществить вызов и уехать домой, а там принять долгий, горячий душ.

   – Да, меня зовут Лина Александровна. – полным именем я на работе не представлялась, я его вообще не любила, потому что тупее идеи назвать меня ангельским именем при поставленном диагнозе «демонизм» мои родители придумать не могли. – У меня стопроцентная явка, демон придет.

   Она кивнула, не слишком то поверив моим словам. Когда болеешь, трудно верить в чудо.

   Я пошла вокруг пентаграммы против часовой стрелки, наклоняясь, чтобы расставить свежие восковые свечи в ее углах. Годились любые, но у меня остались только белые, потому что в магазине, где я их заказываю была акция, что ж... нож был у меня в руке, я нанесла крошечный порез на своей ладони, чувствуя, как капелька крови оживляет круг и он наполняется энергией моей жизни. Белый голубь, сидящий в клетке, безмятежно клевал корм, он сегодня проживет еще один день, благодаря тому, что я не убиваю животных. Люц не был таким щепетильным, и покрытая кровью тушка другого пернатого валялась в углу. Слова, произносимые мной, всегда были разными. Можно сколько угодно читать на латыни, но если ты не понимаешь смысла сказанного, и в крови твоей нет силы, то и домового не призовешь. Мы, практики, предпочитаем не разглашать этот секрет, школьники нынче слишком любопытные и что только не творят в перерывах между уроками:

   – Я призываю демона в этот круг, того, что имеет способность исцелять болезнь, того, кто может продлить жизнь. Сталью призываю, кровью заклинаю, именем своим зову тебя, силой души маню тебя. Раскройтесь врата в мир иной, в мир древних богов, в мир за гранью смерти. Приди же и исполни волю мою! – Не сказать, чтобы голос мой обладал какой-то гипнотической силой, но вот и Люц и безымянная женщина подались вперед, привороженные происходящим. Я выдавила побольше крови из пореза, и сбросила ее в круг. Свечи вспыхнули, в комнате запахло ладаном, миррой, так, как если бы мы были в церкви, пол дрогнул, материя с шипением впускала временного обитателя подлунного мира.

   Женщина сдавленно всхлипнула, она впервые видела подобное явление. Не отвлекаясь на посторонние звуки, я накачивала силой круг, жизненной силой, той, что заставляла сердце биться, а кровь течь по венам. При безадресном вызове, прийти должен тот, кто умеет лечить, а лечить из демонов умели вельзевуловцы. На этих козлах безрогих вообще все псевдо чудеса, в