Отбор по драконовым законам, или Случайная невеста 2. Лора Олеева

Оглавление

• АННОТАЦИЯ
• ЧАСТЬ четвертая. И кровь, и любовь
• ГЛАВА 47. Птичка, сидящая на иве — наивняк
• ГЛАВА 48. Свободу попугаям!
• ГЛАВА 49. Ехали медведи на велосипеде, а за ними кот…
• ГЛАВА 50. Или что-то случилось, или одно из двух
• ГЛАВА 51. Я ужас, летящий на крыльях ночи. Я Черный Плащ!
• ГЛАВА 52. Трагедия в двух частях
• ГЛАВА 53. Народу во дворце — что семян в огурце!
• ГЛАВА 54. Мебель тоже имеет право голоса
• ГЛАВА 55. Явление героя. Или антигероя
• ГЛАВА 56. Тайное всегда становится явным
• ГЛАВА 57. Допрос с пристрастием или со страстью
• ЧАСТЬ пятая. Поди туда, не знаю куда
• ГЛАВА 58. Когда квартирный вопрос не портит
• ГЛАВА 59. Покой нам только снится
• ГЛАВА 60. Налево пойдешь — коня потеряешь, направо пойдешь…
• ГЛАВА 61. За изобретение ставлю «пять», а по предмету — «неуд»
• ГЛАВА 62. Здесь водятся тигры
• ГЛАВА 63. Спасение утопающих не всегда в руках утопающих
• ГЛАВА 64. Иногда даже из двух зол нет выбора
• ГЛАВА 65. А иногда выбора больше, чем два зла
• ГЛАВА 66. Погоня, погоня, погоня в горячей крови!
• ГЛАВА 67. Ложечку за папу, ложечку за тетю…
• ГЛАВА 68. Ночь нежна
• ГЛАВА 69. Финита ля комедия
• ЧАСТЬ шестая. Свет в конце туннеля
• ГЛАВА 70. Как хороши, как свежи были розы!
• ГЛАВА 71. Ах какое блаженство, знать, что я совершенство!
• ГЛАВА 72. А судьи кто?
• ГЛАВА 73. Немало клятв безумных ты даешь в пылу любви, немало обещаний…
• ГЛАВА 74. Я вам пишу, чего же боле?
• ГЛАВА 75. Семейные неприятности
• ГЛАВА 76. Семейные посиделки
• ГЛАВА 77. Господи! Как скучно мы живем!
• ГЛАВА 78. Пусть плещет вино, я пью — все мне мало
• ГЛАВА 79. Я утром должен быть уверен, что с вами днем увижусь я
• ГЛАВА 80. Какие приключения может найти любопытная попа… данка
• ГЛАВА 81. Гром. И молния
• ГЛАВА 82. Коготок увяз — всей птичке пропасть
• ГЛАВА 83. Иголка в стоге сена
• ГЛАВА 84. Враг моего врага — мой друг
• ГЛАВА 85. Вдали обещанная встреча, рука, зовущая вдали
• ГЛАВА 86. И снова этот деловой тон
• ГЛАВА 87. Дело ясное, что дело темное
• ГЛАВА 88. Встать, суд идет!
• ГЛАВА 89. А ну-ка песню нам пропой, свободы ветер!
• ЧАСТЬ седьмая. Синица в руках или дракон в небе?
• ГЛАВА 90. Home, sweet home
• ГЛАВА 91. Истина где-то рядом
• ГЛАВА 92. Истинная удача
• ЭПИЛОГ

АННОТАЦИЯ

Заговоры множатся, тайны прибавляются, борьба становится все более жесткой, а интриги смертельными. Однако Ива должна дойти до конца отбора невест и помочь дойти своим подругам. Ей было бы легче, если бы принц не оказывал ей знаки внимания, и это не разрывало ей сердце. Ведь у них нет будущего: иномирянка ни при каких условиях не может стать женой будущего короля с наследственной кровью драконов.

   Заключительная часть истории

ЧАСТЬ четвертая. И кровь, и любовь

ГЛАВА 47. Птичка, сидящая на иве — наивняк

Россия. Ива

   — Думаю, что вот этот оттенок помады под названием «Улыбка утра» очень даже подойдет, если у вашей подруги бледная кожа.

   — Очень красивый. А этот карандаш для подводки не слишком отличается по тону?

   — Нет, то, что надо.

   — А где у вас тут прозрачный лак для ногтей?

   — Есть с блесками, есть просто прозрачный. Какой хотите?

   — Давайте и такой, и такой. По три флакончика каждый. И еще…

   Корзинка Ивы постепенно наполнялась и тяжелела. В нее летели лаки, туши, контурные карандаши и разные другие мелочи, которые так радуют девочек и кажутся совершенным расточительством мальчикам. Все это Ива планировала подарить новым подругам. Не забыла и себя любимую: купила флакончик духов и еще одни новые на пробу. Духи пахли, как утро в Анарамарии, когда бежишь среди цветущих кустов, а они стряхивают на тебя душистые капли росы, и между веток плывут ароматы просыпающихся пионов. Стоп! Опять она об этом думает!

   Родной мир после Анарамарии показался Иве серым и тусклым. Возможно, потому что на фоне буйства цветов в том мире (которые словно соревновались в пышности и яркости цветения) в родном городе Ивы дворники заканчивали вычищать накопившийся после зимы мусор, газон только-только зазеленел, и на клумбах начали прорезываться первоцветы. Город еще колебался на грани смены времен года, и холод прятался за серыми летящими тучами, омрачавшими неуверенно голубое небо. Весна там и весна здесь походили друг на друга, как цветная фотография на черно-белую.

   Вчерашний день Ива честно посвятила ничегониделанью. Валялась на диване перед телевизором, просматривала новости последних дней, проверяла социальные сети. Как ни странно, но мир продолжил жить и без Ивы, напрочь забыв о существовании блудной дочери. Но Ива не особо расстроилась из-за этого. Как и из-за гневных писем от начальства, обиженного внезапным и незапланированным отпуском своей рабын… то есть подчиненной. Однако ни угроза увольнения, ни упреки в неблагодарности работнице, «в которую компания вложила столько времени, сил и труда», не возымели того эффекта, на который был, видимо, расчет. Ива полюбовалась в он-лайн банке красивой цифрой на своем счету, заказала доставку домой суши-роллов и пиццы и отпраздновала увольнение с работы обжорством. Мысль о возвращении в офис казалась сейчас насилием над личностью.

   Зато первый полноценный день отпуска должен был ознаменоваться активным шоппингом и посещением родительницы.

   Торговый центр располагался у входа в метро. Высился бетонной скалой с яркими светящимися билбордами. Ива, одетая в легкую курточку — погода изменилась, и на улице стало тепло — прогулялась до него, ностальгически оглядывая родные улицы и невольно сравнивая их с миром драконов. Тряхнула головой, выкидывая из мыслей и его, и одного конкретного дракона, настроилась на удовольствие от покупок. Влилась вместе с толпой в стеклянные двери.

   Магазины зазывали покупателей яркими витринами, скидочными ярлычками и стройными рядами вешалок с модной одеждой, но Ива на приманки не поддалась, кидаться деньгами не захотела и пошла строго туда, куда влекла ее нужда.

   Выйдя из магазина косметики, она отправилась искать спортивную обувь. Лично примерила несколько моделей, нашла самую удобную и озадачила продавщицу:

   — Мне нужны такие же кроссовки розового, голубого и бежевого цветов. Вот этих размеров… — в ход пошла мерка, которую Ива срисовала в Анарамарии с ног подруг и вырезала затем ножницами. — По две штуки каждая.

   — Вы хотите купить шесть пар кроссовок? — восхитилась и чуть ужаснулась продавщица.

   — Пожалуй, семь, даже восемь, — задумчиво сказала Ива, оглядывая полки.

   Свалив на ошарашенную продавщицу работу по подборке обуви, она нашла и себе новенькую пару нежно-зеленых кроссовок. Они выглядели изящно, чем-то напоминая женские туфли и одновременно являясь удобной и эргономичной обувью. Поколебавшись, Ива взяла и бежевые тоже.

   Выходила она из магазина, с трудом удерживая в руках три огромных пакета, набитых коробками. Спустилась вниз по эскалатору на этаж ниже и…

   — О! Кого я вижу!

   Пакеты чуть не выпали у девушки из рук.

   Павел был почти таким же, каким его помнила Ива — холеным, дорого и модно одетым и с тем самодовольством на лице, которое она когда-то ошибочно приняла за выражение уверенности сильного мужчины. За три года, что они не виделись, мужчина слегка раздобрел, но был тем же красавцем, который однажды поразил сердце молоденькой и неопытной девочки. Но с тех пор Ива повзрослела и смогла простить себя ту — глупышку, верящую в сказки со счастливым концом.

   — Ивка, ты что тут делаешь? — спросил Павел, оглядывая пакеты в руках Ивы.

   — Здравствуй, Паша, — как можно спокойней сказала Ива, чувствуя, как от щек отливает кровь. Тут же добавила: — До свиданья, Паша.

   Уже развернулась, чтобы уйти, когда почувствовала, как мужчина хватается за пакеты в ее правой руке, словно пытаясь их вырвать.

   — Ты что? — возмутилась девушка.

   — Пойдем кофейку попьем, — заявил Павел. — Малыш, это же судьба — наша встреча.

   Ива дернула пакеты, но Павел, конечно же, не отпустил. Он всегда действовал так, как хотел или считал правильным. Не особо интересуясь ее мнением на этот счет.

   — Это не судьба, а глупая случайность, — прошипела Ива. — И я всегда ненавидела, когда ты меня так звал.

   — Ну неужели у тебя нет получаса времени, малыш? — словно не слыша Иву, сказал Павел и потащил ее за собой на другой эскалатор — едущий наверх.

   Ива честно побрыкалась пару минут, но благоразумно решила, что устраивать бесплатное представление для скучающих продавщиц бижутерии и сладостей, стоящих за прилавками вдоль эскалатора, глупо. Ладно, от нее не убудет помучиться с четверть часа.

   Павел, разыгрывая из себя джентльмена, перехватил у Ивы ручку и других пакетов. Галантность? Да черта с два! Это была скорее предосторожность с его стороны: теперь Ива точно не убежала бы, роняя тапки, от пленившего ее покупки кавалера.

   Он всегда поступал так. Она что-то говорила, а он смотрел на нее, и Ива понимала, что Павел ничегошеньки не слышит. Или слышит, но не принимает в расчет ее мнение и желание, собираясь все равно поступить по-своему. Он был ее первым мужчиной, не имея возможности сравнить с другими, Ива возвела его в ранг полубога и считала всю ту дичь, что творил Павел, нормальной.

   — Мама, почему ты меня не остановила тогда? — с горечью спрашивала Ива у матери, когда все закончилось, и она вернулась домой с израненным сердцем.

   — Ивочка, — ласково сказала мама, накрывая своей рукой руку дочери, — а разве ты бы меня послушала, девочка? Я осторожно намекала тебе, рассказывала примеры из жизни других, но ты была слепа и глуха. Влюбленность заставляет нас совершать глупые поступки. Да я и сама пример этого. Как я могла отговаривать тебя совершить свой собственный? Ты получила жестокий опыт, и у меня сердце плакало, когда я видела твое замкнутое лицо и потухший взгляд. Но пойми, Ивочка, человек должен сам захотеть спасти себя, насильно его не спасти. Иначе в мире не было бы такого огромного количества женщин, живущих с мужьями, которые бьют их и издеваются над ними. Если бы я надавила на тебя, ты бы возненавидела меня, замкнулась. А я должна была оставить тебе дом, где тебя любят, с человеком, что всегда ждет тебя и никогда не будет давить или упрекать. Твой дом, Ивочка.

   И Ива, обливаясь слезами, признала тогда мудрость матери. Пусть у Ивы никогда не было отца, но у нее была самая лучшая в мире бабушка и самая лучшая и мудрая в мире мать.

   Нет, мама права, Ива ведь видела все, что творил Павел, но не хотела верить собственным глазам, ушам и разуму. Сердце твердило ей, что жених любит ее, и она старалась всеми силами завоевать его одобрение.

   «Короткие юбки носят только проститутки». Да, Паша прав. И Ива начинала в двадцать лет одеваться, как монашка.

   «Слово «пожалуйста» говорят только попрошайки. Нормальный мужик сказал: «Сделай!», — и ты делаешь!» О, как это мужественно! Наверное.

   «Твоя подруга нарочно восстанавливает тебя против меня. Завидует». И Ива начинала встречаться с подругой втихаря. Врала, что ходила не на встречу с подругой, а ездила в библиотеку писать курсовую. Но лицо выдавало Иву. Происходил очередной скандал. Проще было ни с кем не общаться, чем жить в состоянии лжи и постоянного стресса.

   Ива сама не заметила, как оказалась опутана крепкой паутиной круглосуточного надзора и тотального контроля. Павел проверял ее телефон, соцсети, она должна была отчитываться, где и с кем была. И все это было под соусом заботы о ней. Ведь мир так опасен, а он как будущий муж должен быть той каменной стеной, за которой Иве будет комфортно и безопасно жить. Стена. Или даже клетка. Пусть и золотая.

   Отец Павла владел сетью бензозаправок и, разумеется, обеспечивал сына всем. Новая квартира в элитном ЖК, дорогая машина, лопающаяся от денег банковская карточка. Вначале Иву приводили в ступор поступки Павла.

   Выбросить в урну мелочь, которую ему дали на сдачу? Демонстративно разбить старый айфон после покупки нового? Спокойно выбросить из окна машины мусор со словами, что он просто облагодетельствовал дворника, дав ему работу, иначе того бы уволили с работы? Все эти мелочи коробили Иву, но ей казалось, что это ерунда, просто поза, а Павел однажды изменится, повзрослеет. Какая глупость!

   Они собрались поехать в ресторан. Павел ждал в машине Иву, но, когда увидел ее, сказал, что она слишком открыто одета. Потребовал переодеться. Ива заартачилась. И тогда Павел заявил, что они никуда не едут. Отменил бронь в ресторане, сам позвонил Ивиной матери и сказал, что празднование отменяется. Как же Ива тогда рыдала, как болело у нее сердце! Павел потом извинялся, притащил домой огромный букет цветов, повез ее на следующий день в парк аттракционов. Говорил, что слишком печется о ней, что не может спокойно смотреть, как другие мужчины бросают на Иву заинтересованные взгляды. Ну да, он, наверное, был прав, а она своим упрямством испортила день и любимому мужчине, и себе. Не оценила его.

   «Всегда делай так, как я говорю тебе, малыш. Я ведь люблю тебя больше всего на свете». И Ива ругала себя за неблагодарность.

   Он заставил ее жить в состоянии неуверенности в правильности собственных мыслей, решений и поступков. Ива не хотела ссориться, ругаться — это ведь неправильно, любящие друг друга люди должны уступать. Только вот уступать все время приходилось ей.

   Мелочи копились, и рос внутренний протест и желание взбунтоваться. Павел, как ловкий манипулятор, улавливал ее настроение, поэтому иногда отпускал поводок. Но это была лишь иллюзия свободы, потому что потом шел жесткий откат, и все возвращалось на круги своя.

   Потом, когда Ива проанализировала их отношения на трезвую голову, она поняла, что и особой заботы не было, была лишь их видимость и красивые жесты.

   Она заболела перед запланированной поездкой в Казань. Ох как же тогда ругался Павел. Словно она сделала это нарочно! Ушел, раздраженный, на целый день из дома. Иве пришлось самой на подгибающихся ногах и с температурой идти в аптеку за лекарством. Все дни Ивиной болезни Павел бурчал, что она испортила ему запланированный отдых. Он так старался, организовывая дорогую гостиницу, экскурсии с персональным гидом и много всего другого. А она… В первый раз Ива поняла, как заблуждалась насчет жениха. Вспомнила, как ухаживала за ним, когда он болел зимой. Разочарование, как черная дыра, разрасталось в ее душе, засасывая и слепую веру в избранника, и уверенность в его любви.

   После этого Ива еще продолжала жить некоторое время с Павлом. И даже готовиться к их свадьбе — обсуждать ресторан, свадебное путешествие. Чисто по инерции, но уже приглядываясь внимательно к его поступками и словам, взвешивая их на чаше непредвзятого мнения. И вот эта чаша, вернее на самом деле чашка, стала последней каплей.

ГЛАВА 48. Свободу попугаям!

Россия. Ива

   Чашка была красивая: с тонкими вафельного вида стенками, с золотыми ободком и ручкой, с изящной птичкой-логотипом на донышке. Она единственная осталась от подаренного бабушке на свадьбу чайного сервиза.

   — Мы свадьбу в квартире праздновали, — рассказывала бабушка, с улыбкой поглаживая ручку чашки, — в этой. Все столы сдвинули, табуреток у соседей по дому набрали. А подарки в комнату, где ты спишь сейчас, клали. Некуда больше было. И дети там играли. И что выдумали хулиганы — стали с коробки на коробку прыгать. Весь сервиз расколошматили. Только эта чашка и осталась.

   Бабушка пила из чашки чай не всегда, а только в выходные. Ива частенько видела, как та сидела у окна, смотрела задумчиво в окно или перебирала старые пожелтевшие фотокарточки и пила чай из этой чашки.

   Переезжая в дом Павла, Ива взяла именно эту чашку, словно тонкую и хрупкую ниточку, якорную цепь, соединяющую ее с надежным пристанищем, от которого она только собиралась отплыть в неизвестные дали.

   Ива рассказала Павлу и про эту чашку, и про то, что она дорога ей как память о любимой бабушке. Просила не трогать, не доставать из шкафа. А однажды, вернувшись домой, обнаружила в мусорном ведре осколки.

   — Ну малыш, — развел руками Павел, — я тут в телефоне копался. Мне надо было симку куда-нибудь положить, чтобы не потерять. Случайно задел и уронил. Ну что ты расстроилась? Кондовая советская посуда. Хочешь, завтра поедем в магазин, и я тебе любую самую дорогую куплю?

   Он искренне не понимал. А когда Ива начала кричать, назвал ее истеричной дурой, не ценящей хорошего отношения, и ушел из дома, хлопнув дверью.

   На следующий день Ива в отсутствие Павла собрала вещи и ушла из чужого дома.

   Он ее караулил. Хватал за руки при встрече. Умолял, проклинал, давил на совесть, пытался задаривать цветами, но Ива проявила твердость. Она всячески пыталась избавиться от чувства вины: это же она его бросила, такого замечательного мальчика, почти мужа. А потом прочитала в соцсетях, как Павел писал кому-то: мол, подумаешь, девушка бросила! Нечего из-за дырки переживать. И тут давящий на сердце камень вдруг испарился. Да, наверняка Павел писал это в озлоблении, неискренне, но эти его слова и ранили Иву, и помогли ей. Кровь, хлеставшая из душевных ран, свернулась. Иве стало легко-легко. Чувство опустошения, но и свободы.

   — Как поживаешь, малыш? — спросил Павел, вальяжно развалившись на стуле в кофейне, куда он силком притащил Иву.

   Жестом хозяина подозвал официантку, снисходительно осведомился у Ивы, хочет ли она есть, получил категорический отказ и, уже не спрашивая девушку, заказал два кофе и чизкейк.

   — Я помню, ты чизкейки любила, — сказал он, внимательно поглядев на Иву и явно ожидая благодарного лобызания руки.

   — Давно разлюбила, — процедила Ива. — Что ты хотел, Паша? Скажи мне, и я уйду.

   — Ты меня в соцсетях заблокировала, Ивка, а я хотел с тобой встретиться. Даже маман твоей звонил, но она наотрез отказалась сообщать твой новый адрес.

   Ива почувствовала, как бледнеет от гнева.

   — Не смей лезть к моей маме! — отчеканила она и отпила горячий кофе. Поморщилась, обжегшись.

   — Так я не лез бы, малыш, — ласково сказал Павел и накрыл своей рукой руку Ивы, — если бы ты с радаров не пропала.

   — Ну вот твое желание и исполнилось, — сказала девушка, выдергивая руку. — Говори!

   Но Павел многозначительно молчал и медленно пил кофе.

   Боже! А ведь когда-то давно Ива была на седьмом небе от счастья, когда сидела за одним столиком с этим человеком. И ее не смущало даже, что он решал за нее все, вплоть до выбора еды и напитков.

   — Меня отец сделал замом, — небрежно бросил Павел, и Ива постаралась не расплыться в ехидной улыбке.

   Когда-то Павел кричал, что он не собирается быть папенькиным сыночком. Что всего в жизни добьется сам. Что сделает бизнес с нуля и переплюнет отца.

   Правда, «бизнес с нуля» подразумевал то, что он брал у отца большую сумму на очередной старт-ап, а когда тот с треском проваливался, не расстраивался и продолжал «поиски себя». Ива тогда слепо верила в талант жениха и утешала бедного, искренне веря в то, что у него все однажды получится. Что ж, кажется, Павел наконец взялся за ум, а точнее — решил, что самостоятельность и креативность не его стезя, и вернулся под крыло папочки.

   — Поздравляю, — равнодушно бросила она.

   — Дачку тут себе прикупил в коттеджном поселке, — продолжил хвастаться мужчина. — Дом построил. С бильярдной на третьем этаже, с сауной и бассейном.

   — Круто! — с тоской бросив взгляд по сторонам, выдавила из себя Ива.

   — Пора семьей обзаводиться, — закончил Павел.

   — Так обзаводись, — пожала плечами Ива.

   — А ты мне помоги в этом, малыш, — снова поймал руку Ивы Павел, но не отпустил, когда девушка дернулась.

   — В смысле?

   — Давай попробуем снова, Ивка, — прямо сказал Павел. — Ведь ты меня любила.

   — Любила, — нехотя призналась девушка, — любила-любила, да перелюбила.

   — Брось! Нам же хорошо было вместе. Ну вспомни, малыш!

   Теперь голос Павла звучал вкрадчиво. Он принялся поглаживать пальцем запястье Ивы, и девушка вздрогнула. Но не от физического томления, а от ужаса снова вернуться в прошлое. Некстати вспомнила, как Павел уговаривал ее однажды сделать татуировку на интимном месте: «Вход только для…» Ей было тогда одновременно и смешно, и противно, и страшно. И она еле отбилась от его настойчивых уговоров. Как, как она тогда не разглядела в этом мужчине жуткого собственника, ревнивца и эгоиста?

   — Паша, что было, то сплыло, — решительно сказала Ива, думая, как ей сбежать.

   — А я тебя все еще люблю, малыш, — продолжил изливаться Павел, по-прежнему держа Иву за руку мертвой хваткой. — Не переставал ни минутки. Сколько баб у меня было… — Ива поморщилась, — но ты лучше всех! Увидел тебя сейчас и понял: ничего не прошло! Какая же ты красивая! Ни чуточки не изменилась. Даже еще красивей стала.

   Ива хмуро посмотрела на мужчину. Думает ее обдурить, как тогда, когда она плыла от любого его ласкового слова?

   — Паша, все кончено, — снова попыталась она втолковать бывшему жениху. — У меня другая жизнь. И вообще я послезавтра уезжаю.

   — Куда?

   — На юг, — брякнула Ива. — В горы.

   Это была чистая правда за тем маленьким отличием, что и юг, и горы находились немного в другой вселенной.

   — У тебя кто-то есть? — прямо спросил Павел.

   Ива смутилась, хотела соврать, но лишь поджала губы и честно сказала:

   — Пока нет.

   По расплывшейся на лице Павла довольной улыбке и по его ставшему сразу острым взгляду она сразу поняла, что сделала ошибку — мужчина явно принял это на свой счет: мол, до сих пор по нему сохнет! — и вспыхнула.

   — Короче, — твердо сказал Павел, отпуская наконец Ивину руку, — я сейчас зайду в туалет. А ты пока пирожное доедай! — приказал он, даже не обращая внимания на то, что Ива и пальцем не притронулась к принесенному чизкейку. — А потом мы поедем мою дачу смотреть.

   — Какая дача, Паша?! — ахнула Ива.

   — Тебе понравится, малыш. Там в спальне я зеркальный потолок сделал. Ты оценишь.

   И, кивнув Иве, Павел с обычным для него уверенным видом направился в туалет.

   Девушка дождалась, пока за ним закроется дверь, после чего схватила пакеты и опрометью бросилась к выходу.

   Ива бежала домой так, словно за ней гналась стая диких собак. Едва не сшибая прохожих и перебегая дорогу в неположенном месте. Пакеты колотили ее по ногам, а ремешок сумки то и дело соскальзывал с плеча. Девушка оглядывалась, боясь увидеть, что Павел преследует ее. Вот же блин! Это свидание на Земле, третье по счету за последнее время, по «кринжовости» превосходило все предыдущие.

   Сейчас Павел не оказывал на Иву то гипнотизирующее впечатление, какое оказывал когда-то, но все же его давление было сильным. Ни раньше, ни сейчас он просто не слышал слова «нет». Ива тогда, несколько лет назад, просто скрылась от него. Отчасти и переезд в квартиру тети Фаи был результатом этого бегством.

   — Мам, я к тебе завтра заеду днем.

   — Конечно, Ивочка, как сможешь, так и приезжай.

   Голос матери разлился теплом в душе. Ива нажала на отбой и выглянула в окно. Вот черт! А ведь Павел добился своего: заставил ее снова прятаться от него — Ива даже боится сегодня и носа показать из дома.

   Над крышами разливался нежно-изумрудный вечер. Лимонная долька луны всплывала над вершинами деревьев. Ива кинула взгляд вниз и вздрогнула. Ей показалось, что в тени липы стоит какой-то мужчина и пристально смотрит прямо на нее. Ива спряталась за занавеской, чувствуя, как заколотилось сердце. Наверное, это просто совпадение, шепнула она себе. Или нет?

ГЛАВА 49. Ехали медведи на велосипеде, а за ними кот…

Россия. Ива

   — Какое дурацкое совпадение! — жаловалась Ива матери. — Надо же было нам столкнуться! Как, как так получилось?

   — Земля круглая, Ивочка, — задумчиво сказала мать. — Рано или поздно, но судьба столкнула бы вас. Главное, что ты не собираешься снова…

   — Упаси боже! — мать улыбнулась ужасу в Ивином голосе. — Вот почему я не видела и не замечала того, что ты разгадала в Павле с самого начала, а?

   — Со стороны всегда видней, детка.

   — Он же относился ко мне как к вещи. Всегда плевал на мои желания. В каждой мелочи, в каждой чертовой мелочи показывал, что ему на меня плевать. На мои чувства, на мои просьбы. Он важен, а я — нет. Его слова, мысли и желания имеют значение. А мои — блажь и бабская глупость.

   — Ивочка, ты приняла вашу встречу близко к сердцу, — заметила мать. — Неужели Павел все еще имеет для тебя значение?

   — Нет, что ты! — вздрогнула Ива. — Я давно его разлюбила. Да я видеть его не могу. Я вообще не понимаю, что на него нашло сегодня. Не может же он в самом деле думать, что у нас что-то… Да я не уверена даже, что он меня любил.

   — А вот тут ты не права, — возразила мать. — Павел любил тебя. По-своему…

   Ива фыркнула.

   — Как вещь.

   — Очень может быть. Он жуткий собственник. Думаю, он до сих пор не оправился от того, что ты бросила его. Ты для него незакрытый гештальт. Насчет любви… Думаю, Павел действительно любил тебя. Возможно, и до сих пор любит. По-своему. Но счастлива ты с ним не была. И не будешь.

   Ива отпила чая и грустно посмотрела на куколку в руках матери. Маме очень понравился и аромат трав, и немного странная и непривычная одежда куколки. Но расспрашивать Иву, где она пропадала последние полторы недели, почему вернулась такой загорелой и откуда сувенир, не стала. Мамочка! Она всегда была чуткой и тактичной.

   Ива потянулась к свежеиспеченным ватрушкам. Ее любимым. Их часто пекла бабушка, а сейчас и мама. Вкус детства. Ива выбрала ватрушку поаппетитней и откусила.

   — Любовь, получается, не всегда делает счастливой, — заметила она, жуя. — Я ведь любила Павла, а он меня.

   — Это очень сложно, Ивочка…

   Мать неуверенно крутила в руках куколку.

   — У тебя ведь тоже не получилось с отцом, да, мама? — спросила вдруг девушка. — Ты мне никогда о нем не рассказывала. Просто сказала, что не сложилось, и все.

   — Не сложилось, — подтвердила со вздохом мать. — Не знаю даже почему.

   — Вы поссорились?

   — Нет.

   Ива бросила вопрошающий взгляд на мать. Раньше та всегда обходила эту тему, и Ива из деликатности прекращала расспросы. Но узнать хотелось — кто же откажется услышать правду о своих родителях?

   — Если тебе неприятно об этом говорить, то и не надо, — сказала она, сгорая от любопытства.

   Мать улыбнулась, немного грустно и примирительно.

   — Да особо и рассказывать-то нечего, — развела она руками. — Мы познакомились с твоим отцом случайно на какой-то выставке. Он сразу поразил меня. Такой высокий, красивый. Нездешний.

   — Он был иностранцем?

   — Говорил он по-русски чисто, если ты об этом. Но я говорила в фигуральном плане.

   — А как его звали?

   — Сильвио.

   — Итальянец?

   — Не знаю, детка. Ты на него не очень похожа, Ивочка. Пошла в меня. Но глаза… Глаза у тебя совсем отцовские…

   Ива смутилась. Мать впервые делилась с ней такими личными подробностями. Хотя это ведь касалось и ее, Ивы?

   — И… что было потом?

   — Сильвио красиво ухаживал. Был намного старше меня. Показался очень интересным человеком. Я сильно увлеклась. Мы… стали близки. А однажды он спросил меня, соглашусь ли я уехать с ним на его родину.

   — Ты отказалась?

   — Нет, Ивочка, но растерялась. Хотя, наверное, я готова была уехать с ним хоть на край света, так сильно любила.

   — А что он?

   — Сильвио сказал, что будет ждать моего решения столько, сколько потребуется. А потом…

   — Что потом?

   — А потом просто исчез. А я ничего толком не знала ни о его семье, ни о его работе. Поэтому даже не понимала, где его искать.

   — Но как же так?

   Мать развела руками.

   — Вот так я была наивна и глупа.

   — Ну что ты! Тебе не в чем себя винить.

   Мать опустила глаза и продолжила теребить в руках сувенир. То наматывала на палец конец нитяного пояса куколки, то разматывала. Ива ласково погладила мать по руке.

   — Прости, что завела этот разговор.

   — Это ты прости, Ивочка. Что не удержала твоего отца.

   — Как ты можешь так говорить? Он подлец, что бросил тебя!

   — Когда Сильвио исчез, я узнала, что в положении. И, разумеется, решила оставить ребенка себе. Дедушка тогда был еще жив, хотя и очень болен. Он и бабушка поддержали меня.

   — Получается, что я испортила тебе жизнь? — улыбнулась Ива. — Ведь если бы не я, ты бы вышла замуж?

   — Какие глупости, детка, — засмеялась мать. — Я ни секунды в жизни не пожалела о своем решении. Ты для меня бесценный подарок и память о дорогом человеке. А что касается брака… Честно говоря, я, возможно, все равно не вышла бы замуж, даже не будь тебя.

   — Почему?

   — Я ни разу не встретила мужчину, хоть сколько-нибудь похожего на Сильвио.

   — Это нечестно, мам, — укорила ее Ива. — А кто говорил мне забыть про принца из сказки и обратить внимание на реальных мужчин?

   — Вот такая я непоследовательная, — развела руками мать. — Хочу своей дочери иной судьбы.

   — Значит, я вся в тебя, — поцеловала ее в щеку Ива.

   — Кого-то встретила, Ивочка? — проницательно взглянула на нее мать. Ива порозовела. Потом покачала головой. Потом вздохнула и кивнула. — Что-то не так? С ним?

   — У него есть невеста, мам, — закусила губу Ива. — И он на ней собирается жениться. И вообще… Я ему не ровня.

   — Что за глупости! — возмутилась мама. — Он что, принц Монако?

   Ива едва не подавилась чаем. Откашлялась и рассмеялась. Ох мама! Прямо в точку попала!

   — Нет, не Монако, — успокоившись, сказала она. — Ладно, мам, я со всем разберусь.

   — Бедная, бедная моя доченька, — обняла ее мать. — Что ж так нам с тобой не везет?

   — Ничего, мам, — утешила ее Ива, — будет и на нашей улице праздник.

   — Когда на ней перевернется грузовик с принцами?

   Ива засмеялась.

   Из подъезда она выходила веселая и довольная. Впереди еще было полдня. Ива планировала посвятить их чтению, просмотру фильмов и неторопливым сборам. Брен обещал зайти за ней поздно вечером, и девушка была уверена, что слово свое принц сдержит. Она порозовела при мысли, что снова увидится с ним. И вот что…

   — Малыш!

   Павел резко открыл водительскую дверь внедорожника и перегородил Иве путь.

   — Ты? — Ива оторопела, затем нахмурилась. — Снова случайная встреча?

   — Привет! Нет, не случайная, — ничуть не смутился Павел. — Вчера — да. А сегодня я решил, что ты обязательно перед поездкой заедешь к маме.

   — И ты меня караулил?

   — Так ты же не сказала мне своего адреса. Что мне оставалось делать?

   — Что тебе надо, Паша? — устало вздохнула Ива.

   Тревожно оглянулась. Но чего ей бояться? Среди оживленного двора, полного играющих детей и присматривающих за ними родителей. Средь бела дня. Нет, это настоящая паранойя.

   — Извини, — неожиданно сказал ее бывший жених, и у Ивы удивленно приподнялись брови. — Я наседал на тебя вчера. Был неправ.

   — Проехали, — растерянно сказала девушка: он что, правда извиняется?

   — Давай я подвезу тебя до дома, — предложил Павел.

   — Я сама доеду.

   — Ну малыш, я же правда хочу загладить свою вину.

   Девушка заколебалась. Покосилась на блестящий внедорожник. Павел заметил ее колебания и умоляюще сказал:

   — Ну пожалуйста, Ива.

   — Ты научился говорить «пожалуйста»? — еще больше удивилась Ива.

   — Я много чему научился, — сказал Павел, распахивая перед ней дверцу со стороны пассажирского сиденья. — Просто сядь. Пожалуйста, — снова с нажимом произнес он.

   Ива решилась. Не лучше ли согласиться, чем устраивать сцену на людях. Она вздохнула и взобралась по ступенькам на сиденье. Павел захлопнул за ней дверь. Машина тронулась.

   — Ты правда уезжаешь завтра? — спросил мужчина, когда они вырулили на широкую улицу.

   — Да.

   — А я подумал, что ты приехала с юга. У тебя лицо загорелое.

   Ива смутилась. Ну до чего наблюдательный.

   — Я ездила по работе, — строго сказала она.

   — Одна?

   — Одна.

   — Ну не сердись, малыш. Мы же просто разговариваем.

   — Паша, мы обо всем поговорили три года назад. О чем нам сейчас говорить?

   — Ну вот давай и поговорим о том, чем ты занималась эти три года без меня.

   Ива помотала головой и отвернулась к окну. До чего упрямый! И снова ее не слышит. Вчерашнее признание в любви и предложение начать отношения заново смутили Иву, но у нее ни на секунду не мелькнула мысль ответить Павлу согласием. Снова в кабалу? Ни за что! И до дома она ему не разрешит ее отвозить. Еще не хватало, чтобы он узнал, где она живет. Что она будет тогда делать? Господи! Ива же теперь богата, как Крез. Может спокойно вернуть квартиру тете Фае, а себе купить в другом месте. И даже в другом городе. И маму уговорить уехать с ней.

   — О чем задумалась, малыш?

   «Как от тебя избавиться», — хотелось ляпнуть Иве, но она лишь упрямо сжала зубы.

   Дома проносились мимо. Вот светофор переключился, и машина сорвалась с места. Стоп!

   — Паша! Это же не та дорога. Кажется, — забеспокоилась Ива. — Куда мы едем?

   — Как куда? — невозмутимо ответил мужчина. — Я же сказал тебе вчера: едем смотреть мою дачу. Нашу дачу.

   Он резко перестроился, подрезав машину в правом ряду, которая недовольно загудела, и свернул на эстакаду, ведущую к выездной магистрали. Ива лишь беспомощно посмотрела на Павла. Он что, серьезно похищает ее? Это просто невозможно!

ГЛАВА 50. Или что-то случилось, или одно из двух

Анарамария. Бреннен

   Разве это возможно? Кто бы мог серьезно подумать, что такое случится? Когда портал за спиной Ивы сомкнулся, снова превращаясь в оплетенную плющом стену, принц испытал чувство потери. Кажется, он привязался к девушке больше, чем хотелось бы. А может, просто у Бреннена слишком давно не было женщин? Сколько дамочек пытались нырнуть в постель вдовца после смерти Линоры? Но все получали от ворот поворот. Какая-то брезгливость всегда останавливала Бреннена от легкой победы, от краткого мига наслаждения, после которого останется лишь чувство неловкости. И еще Авелина. Это была еще одна веская причина. Что почувствует девочка, когда до нее дойдут слухи о том, что ее отец, забыв ее мать, развлекается на стороне? Это могло бы разрушить хрупкие отношения между ним и дочерью.

   А тут… Кажется, он начинает влюбляться, как мальчишка, усмехнулся Бреннен. Ладно, до конца отбора осталось еще два тура, а дальше… А дальше все пойдет по плану, сказал он себе. Две клятвы, данные умершим, держали его. Наверное, он был дурак, что дал их, потому что выполнение обеих казалось совершенно невозможным, даже гибельным. Как бы орал и бушевал дядя, узнай он об этом. Но что теперь говорить? Тогда Бреннен не мог поступить иначе. Умершие порой имеют над нами не меньшую власть, чем живые. И предать их будет преступлением.

   — Ваше высочество, нас поджарят, — беспокоился виконт Леримиан.

   Когда секретаря обуревало волнение, он начинал нервно крутить на пальце кольцо, то снимать его, то надевать, словно оно мешало ему. Принц понаблюдал, как бирюза перстня мелькает у него перед глазами, и с нажимом сказал:

   — Не посмеют. Реформы будут проходить медленно, постепенно захватывая земли Раундала. Но введение прогрессивного налога назрело.

   — Так поджарят же, ваше высочество, — снова жалобно возразил виконт. — Аристократы взбунтуются.

   — Усмирим, — усмехнулся Бреннен. — Но перед этим проведем подготовку. Заручимся поддержкой класса предпринимателей и ремесленников. Проведем масштабную пиар-компанию.

   — Что, простите, ваше высочество? — ужаснулся секретарь, услышав незнакомое слово.

   — Похвалим себя так, что потом они готовы будут нас поддержать. Общество развивается, ваша милость, изменения неизбежны. Пытаться сдержать волну невозможно, но можно зато оседлать ее и полететь на ее гребне.

   Секретарь смотрел на Бреннена с недоумением и ужасом. Принц вздохнул и махнул рукой.

   — Пока вы свободны. И, Антуан, пожалуйста, подготовьте статистику по тем пунктам, которые я отметил.

   Виконт вышел с поклоном.

   Уже лет тридцать прошло с той поры, как Бреннен оказался обладателем необычного артефакта, способного открывать порталы в другой мир. Запрещенного артефакта, ведь проход между мирами исстари считался преступлением. Но соблазн — великая вещь. И Бреннен не смог от него отказаться.

   Новый мир, в который он шагнул, оказался совсем иным. Лучше или хуже? Ни то, ни другое! Кое-что принц с удовольствием бы позаимствовал и внедрил в своем родном мире. Однако резкие изменения не только вредны, они просто-напросто опасны. Общество должно быть к ним готово…

   — Ваше высочество! — после стука заглянул к нему секретарь. — К вам ее сиятельство маркиза Фантавари. Проводить ее в Янтарный кабинет?

   — Нет, я приму ее здесь, — чуть поколебавшись, решил принц.

   Маркиза, затянутая в платье кофейного цвета, отороченное золотым шитьем и кружевами цвета слоновой кости, вошла, как всегда, с гордо вздернутым подбородком.

   — Ваше сиятельство!

   — Ваше высочество!

   — Садитесь, прошу вас! Чем обязан?

   Обер-гофмайстерина поджала губы. Значит, разговор не из приятных. Бреннен встал и прошелся по кабинету. В раскрытое окно долетал женский смех. Солнце блестело на струях фонтана за зеленой изгородью. Бреннен взглянул на солнечные часы, расположенные как раз под окнами, и грустно вздохнул — до встречи с Ивой было еще много часов.

   Со вчерашнего дня Бреннена не покидала тревога, и он не мог найти ей объяснения. Но его мысли, словно упрямая стрелка компаса, обращались к Иве, а душа терзалась. Вечером Бреннен не выдержал и перешагнул в другой мир.

   Дворик Ивы дышал прохладными весенними сумерками. Уютно горели окна дома. Принц нашел окно Ивы и вздрогнул от неожиданности — ему показалось, что девушка смотрит прямо на него. Он шагнул за дерево, понадеявшись, что краткого мига Иве не хватило, чтобы узнать соглядатая. Главное, он убедился, что с ней все в порядке. Успокоенный, принц вернулся в Анарамарию. С Ивой же, и правда, все в порядке?

   — По дворцу поползли слухи, ваше высочество, — с места в карьер взяла маркиза.

   — Да? И какие на этот раз? — усмехнулся Бреннен, поворачиваясь к собеседнице. — О том, что вторая жена барона Ципелиана имеет потайной люк в спальне, в который лазит ее любовник, стоит законному мужу шагнуть за порог?

   — О вас, — сухо сообщила маркиза.

   — Даже так? И что говорят?

   — Рассказывают о некой вашей поездке на водопад, где вы решили составить компанию трем конкурсанткам.

   — И что в этом такого? — приподнял бровь принц в надменном удивлении. Кажется, этот жест всегда удавался ему лучше других.

   — Конечно, ничего такого, ваше высочество, — хмыкнула маркиза, проницательно поглядев на Бреннена. — Правда, говорят, что вы уделяли особое внимание лишь одной из конкурсанток, а именно виконтессе де Пуатье.

   — Маркиза! — попытался разыграть возмущение принц. — Вы обвиняете меня в том, что я развлекаю своих потенциальных невест?

   Маркиза издала горлом ряд звуков, которые кроме недоверия выражали еще целый диапазон других чувств.

   — Спрошу прямо, ваше высочество. Мне не хотелось бы попасть в глупое положение. Могу я сделать смелый вывод, что эта девушка и есть ваша избранница?

   — Нет! — резко, слишком резко ответил принц.

   — Вы еще не решили, — по-своему истолковала его ответ маркиза. Кивнула — как клюнула носом, побуравила принца взглядом, о чем-то размышляя, и встала со вздохом. — Что ж. Не буду вас больше отрывать от работы, ваше высочество.

   И поплыла из кабинета, оставив принца в недоумении. Это что вообще было?

   — Его светлость герцог Кабрийский! — заскочил секретарь, едва не столкнувшись с обер-гофмайстериной в дверях.

   — Грхм-грх!

   — Прошу прощения! — покраснел виконт.

   Старый дракон ворвался в кабинет, подобно вихрю. Раздраженным движением захлопнул дверь. Прошел к окну и хрястнул створкой, закрывая и его. Выхватил из кармана часы — так что даже подкладка выдернулась белым язычком, и открыл их. Бреннен с тревогой наблюдал за дядей. Артефакт, создающий невидимый полог тишины — а дело-то серьезное!

   — Что случилось?

   Герцог стукнул по столу кулаком, так что чернильница подскочила и опрокинулась — к счастью, она была закрыта крышкой, а потом разразился бранью.

   — Дядя! — с укором сказал Бреннен, поднимая опрокинувшуюся чернильницу. — Если вы избрали мой кабинет для погрома и отведения души, то я только рад. Однако…

   — Сильверий Макратай сбежал из тюрьмы! — рявкнул герцог и снова хрястнул кулаком по столу.

   — Кто? — чисто машинально переспросил принц, снова так же машинально придавая чернильнице стоячее положение.

   — Тот самый, Брен! Де Драгонус, — язвительно произнес герцог, но Бреннен не стал на него обижаться: новость поразила и его.

   — Но как? Он же…

   — Да, именно! Был в секретной тюрьме. Вернее, она была секретной до того момента, когда та девчонка, виконтесса де Пуатье, громогласно не произнесла ее название на экзамене.

   — Но виконтесса же…

   — Да, она не знала этого сама, — опять перебил племянника герцог. — Я проверил ее артефактом правдивости.

   — Тогда как?..

   — Откуда я знаю?!

   Герцог заметался по кабинету, явно испытывая желание что-нибудь покрушить.

   — Я помню, дядя, — осторожно сказал принц, — вы подозревали, что сторонники де Драгонуса могут попытаться устроить побег. Но он же сидел в магически защищенной камере… Ладно, ее можно открыть! На нем же были магические кандалы! Кажется, артефактор давал голову на отсечение, что их-то разомкнуть невозможно.

   — Да не знаю я, Брен! — воскликнул герцог. — Мне вообще сообщили только что, а герцог сбежал уже несколько дней назад. Эти шкуры боялись мне доложить и пытались найти беглеца сами. Увы, голова артефактора мне уже неподсудна, поскольку он давно мертв, но вот другим стоит побеспокоиться о сохранности своих.

   — Не нашли?

   — Да где там! — прорычал герцог.

   — Надо решить, что делать. Ну, помимо поисков, разумеется.

   — Но как не вовремя! — застонал старый дракон. — Именно сейчас, когда твой отец одной ногой в могиле!

   — Дядя!..

   — Да, я прямолинеен. Давай ты не будешь просить меня подслащивать пилюлю, — огрызнулся он.

   — Не буду, — усмехнулся Бреннен. — Но вы правы: момент неудачный. Любая передача власти — это всегда шаткий момент, которым могут воспользоваться любые авантюристы.

   — Вот и я о том же.

   — Думаю, что нам надо…

   И тут Бреннен запнулся. Сердце вдруг пронзил такой невыносимый страх, словно он падал вниз с обрыва и остановить это падение могли только острые камни внизу. Ива! С ней что-то случилось! Ее ужас, ее отчаянье отразились в сердце принца, как будто он на миг соединился с ней этим органом. Ее душа посылала в пространство мольбу о помощи.

   — Что?

   — Мне надо срочно уйти, дядя, — стараясь не выдавать своих эмоций, сказал Бреннен.

   — Ты с ума сошел, Брен?

   У герцога от возмущения округлились глаза. Но принц не колебался ни секунды.

   — Дядя! Прошу поверить мне, — уже вставая из-за стола, сказал принц. — Я понимаю все серьезность ситуации с де Драгонусом, но у меня прямо сейчас возникло неотложное дело. Это вопрос жизни и смерти.

   Герцог продолжал испепелять его взглядом, но Бреннен уже спешил вон из кабинета. Объяснения подождут. А сейчас ему надо было изо всех сил спешить! Портал из дворца не открыть! Вот же гадство!

   — Ваше высочество! — обступили принца три девушки, стоило принцу сбежать со ступенек.

   Уже знакомая блондинка присела в реверансе и блеснула обольстительной улыбкой. Брюнетка и пухленькая подружка смиренно держались у нее за спиной.

   — Прошу прощения, дамы, но я очень спешу! — нервно сказал принц.

   — Я только хотела поблагодарить вас, ваше высочество, — залепетала виконтесса Фингрим, готовясь вцепиться в руку Бреннена, — за все, что вы…

   Принц решительно отступил в сторону.

   — Ваша благодарность принята, ваша милость, — скороговоркой сказал он, — а сейчас прошу простить меня.

   И припустил кратчайшей дорожкой к выходу из парка. Ива откуда-то из другой вселенной продолжала посылать сигналы о бедствии. Но как? Почему? Он разберется с этим, обещал себе Брен. Он обязательно выяснит, что за чертовщина творится, но сейчас ему надо было найти ее и спасти. Во что бы то ни стало!

ГЛАВА 51. Я ужас, летящий на крыльях ночи. Я Черный Плащ!

Россия. Ива

   Ну что за чертовщина!

   — Паша, ты серьезно? — принужденно рассмеялась Ива. — Или это такая дурацкая шутка?

   — Ивка, ну ты ведь любишь меня, признай!

   Поразительная самоуверенность! Сказать, что это не так? Когда они гонят по трассе со скоростью 130 километров в час?

   — Паша, остановись! Давай все спокойно обсудим!

   Пусть только остановится! А там Ива побежит от этого ненормального куда глаза глядят — хоть в лес, хоть в чистое поле. У него же явно крыша поехала. Ива посмотрела на мужчину, и у нее по спине пробежал холодок. Павел летел, превышая скорость, резко перестраивался, «играя в шашечки», не обращая внимания на возмущенно гудящие машины, и глаза у него лихорадочно блестели. А вдруг он чего-нибудь нюхнул или кольнул, пришло девушке в голову.

   — Приедем на место и там все обсудим, — сказал ей Павел. — Ты понимаешь, Ивка, я три года был без тебя. Ждал, когда ты вернешься. Да я когда других баб трахал, тебя представлял. Твои глаза, твое лицо. В какой-то момент смирился, постарался тебя забыть. А вчера увидел и в ту же секунду понял: ты моя! Никому не отдам!

   Ива нервно сглотнула, когда Павел снова перестроился, едва не задев бампер другой машины. Нет, лучше с ним сейчас не разговаривать! Он же точно псих!

   «Ивочка, мне иногда кажется, что твой Павел одержим тобой, — сказала однажды ей мама. — И если это так, то обряд экзорцизма будет для него очень болезненным».

   Как в воду глядела! Ива ругала себя за то, что села в машину. Вот же дура! Нет, ну не убьет же он ее, в конце концов! Хотя один черт знает, что у него в голове.

   — … Вспомни, как нам хорошо было. Я же все для тебя делал, малыш!..

   — Паша, мне надо с понедельника на работу. Я уехать должна, — робко попыталась возразить девушка.

   — Зачем тебя работа, Ивка? Я тебя всем обеспечу. Я и раньше говорил: бросай универ. Ты работать все равно не будешь!

   Снова-здорово! Как и раньше, он даже не пытался ее услышать. Их разговор всегда напоминал слепого с глухим. И так всегда будет, что бы Павел ни обещал, что бы ни врал.

   Мужчина на ходу положил Иве на колено пальцы, слегка сжал ногу, и девушка вздрогнула. Хотела возмущенно смахнуть ненавистную руку, но испугалась последствий: завяжется потасовка, Павел потеряет управление машиной и угробит ведь, идиот, и себя, и ее. А мама этого не переживет! Господи, как же страшно! Держится за руль одной рукой и гонит, как бешеный.

   Сейчас почему-то в памяти возник Брен. Вот с ним было легко и комфортно общаться, да просто находиться рядом. Даже злиться на Брена, даже ругаться с ним было приятно и забавно. И уж точно не страшно. Полумифический дракон из другой вселенной казался Иве сейчас в тысячу раз безобиднее и безопаснее спятившего бывшего жениха. Вот бы принц, как в сказке, сейчас пришел и спас ее. Бреннен! Пожалуйста, приди и помоги, взмолилась она. О чем ты думаешь, Ива, тут же хмыкнул голос разума. Не существует рыцарей в белых плащах. Да и в черных тоже. Никто не придет тебя выручать, никто не спасет. Спасение утопающих — дело рук самих утопающих!

   Мелькали указатели, съезды с шоссе, незнакомые поселки и дачи, бензоколонки. Павел иногда отпускал Ивино колено, а затем снова возвращал руку назад, поглаживал и стискивал его. Ива сжала зубы, пытаясь удержать рвущиеся наружу ругательства. Только не сейчас, только пусть это безумная гонка закончится!

   И она закончилась. Машина съехала с трассы на узкую дорожку, промчалась через лес и поле. Впереди показался коттеджный поселок, окруженный трехметровой каменной стеной. Ива собралась выпрыгнуть из машины, когда они подъедут к будке охранника, но шлагбаум открылся заранее, и машина лишь слегка сбавила ход. Девушка дернула за ручку, но дверь не открылась. Блокировка, чтоб ее!

   — Подожди, малыш, — сказал Павел с усмешкой. — Мы уже на месте.

   Он проехал по безлюдной улице, где дома были окружены такими же глухими каменными заборами. Ива вертела головой, пытаясь понять, к кому можно обратиться за помощью. Сделала вывод — ни к кому.

   Ворота раздвинулись, и машина въехала внутрь участка. Остановилась под навесом. Ива с надеждой посмотрела на закрывающиеся ворота и снова подергала ручку. Павел дождался, пока ворота закроются, вышел и, неторопливо обойдя машину, открыл дверь со стороны Ивы.

   — Выходи, Ивка, приехали!

   — Паша! Немедленно отвези меня назад! — рассердилась девушка, сразу передумав выходить из машины.

   — Ты так и будешь в машине сидеть?

   — Если ты не отвезешь меня сам, я пешком уйду!

   — А через забор тоже перелезешь?

   — Паша! Ну что ты творишь? Это же уголовка! Ты человека похитил!

   — Не человека, а свою невесту. Малыш, хватит ломать комедию. Я же знаю, что ты этого хочешь, просто притворяешься. Мне тебя умолять?

   Тон Павла стал агрессивным. Ива вспомнила, как тот, выходя из себя, начинал все громить вокруг. Однажды расшвырял ее косметику по полу. Испуганная Ива смотрела, как любимый мужчина каблуком давит ее помаду и тени, слушала, как жалко хрупают пластиковые коробочки, бледнела и не знала, что делать. А все было из-за того, что она задержалась допоздна у подруги. На следующий день жених повез ее в магазин и купил целый пакет новой косметики. Извинялся, повел в ресторан. Но разве от этого ей стало легче? Господи, неужели тот кошмар возвращается?

   — Выходи! — почти прорычал мужчина и выдернул Иву за руку из машины.

   Потащил по дорожке к дому. По ступенькам ко входу в дом. Здесь Павел притиснул ее к закрытой двери. Ива пискнула, попыталась отпихнуть бывшего жениха, но тот держал ее намертво.

   — Малыш, я так соскучился, — зашептал он Иве на ухо. — Пойдем, я покажу тебе спальню.

   — Паша, прекрати! — умоляла Ива, приходя все в больший ужас.

   Вот влипла! Он же полностью слетел с катушек!

   — Не притворяйся! Я знаю, что тебе нравится. Тебе всегда нравилось, когда я тебя заставлял.

   — Не нравилось! — закричала Ива. — Я просто любила тебя и терпела.

   — Вот ты и призналась, что любишь меня.

   — Раньше любила! Все давно закончилось, Паша!

   — Завтра позвонишь на свою работу и скажешь, что ты с нее уходишь, — словно не слыша, продолжал говорить Павел. Его руки пробрались под куртку и стали лезть под кофточку. Иву передернуло, и она стала сильней вырываться.

   — Помогите! — закричала она в отчаянье, продолжая отбиваться.

   — Ну прекрати, малыш! Ты же знаешь, что все будет так, как я хочу.

   — Но я не хочу!

   — И снова врешь!

   Рука Павла наконец забралась Иве под одежду и крепко сжала грудь, а другой рукой он попытался приподнять юбку.

   — Нет! Не хочу! Помогите!

   Вдруг Ива замерла, потому прямо рядом с ними раздался звук трескающегося шифера. Павел остановился.

   — Что за черт?..

   Каскад звуков усилился. Удивленный Павел на секунду выпустил из рук Иву, чем она не преминула воспользоваться — выскользнула из ловушки и отскочила на метр. Оперлась о стену, потому что ноги подгибались. Да и бежать, по сути, было некуда.

   Звуки прекратились так же внезапно, как начались. Зато воздух заколебался, и повеяло жаром. А затем прямо перед крыльцом на дорожке прочертилась огненная рамка, и сердце Ивы забилось в догадке.

   — Что за?.. — снова ругнулся Павел.

   Воздух внутри арки загустел, и прямо из пустоты вперед шагнул Брен. Принц был одет в строгое серое пальто до колен и жемчужно-серый шарф, небрежно закинутый за спину.

   — Ива! — сказал он, обращая на девушку встревоженный взгляд серых глаз.

   — Ты что еще за конь в пальто? — прохрипел удивленный Павел, обретая дар речи.

   — Я за Ивой! — строго сказал Брен. — И, кажется, очень вовремя.

   — Брен! — вскрикнула Ива и рванула к нему с крыльца, но на последней ступеньке ее перехватил за руку Павел. — Отпусти!

   — Отпустите девушку! — приказал принц, и его взгляд опасно сверкнул.

   — А ты что за хрен с горы? Какого черта делаешь на моем участке? Пошел вон, пока я полицию не вызвал! — заорал Павел.

   — Да пусти же меня! — продолжила сражаться за свободу Ива. Ее курточка опасно затрещала.

   — Немедленно выпустите Иву! — приказал Бреннен.

   — А то что? Ивка, это твой мужик?

   — Тебе что за дело? Пусти же!

   Павел выпустил ее из рук, и Ива тут же полетела в сторону, но не упала, потому что ее успел подхватить Бреннен.

   — Все в порядке? — спросил он, и девушка увидела, что глаза принца просто полыхают беспокойством и гневом.

   Она кивнула и всхлипнула.

   — Ах ты сука! — злобно выкрикнул Павел. — Врала же, что у тебя никого нет!

   Он стремительно рванул вперед и занес кулак, собираясь ударить соперника в лицо. Тот успел уклониться и сам нанес ответный удар. Павел отлетел и рухнул на дорожку. Ива вскрикнула.

   — Прошу прощения, Ива, — сказал Бреннен, тяжело дыша. На его щеках ходуном ходили желваки. Он с отвращением посмотрел на свой кулак, разжал пальцы. — Уходим!

   Ива испуганно кивнула.

   — Никуда ты не пойдешь с моей женщиной!

   Павел уже вскочил с земли и снова бросился в атаку.

   — Я не твоя женщина! — возмутилась Ива и спряталась за спину принца. — Ты меня вообще похитил и силком сюда привез!

   Вдруг между Павлом и Бренненом прямо из земли вспыхнула стена пламени, отрезая мужчин друг от друга.

   — Что за черт! Ивка, иди сюда! — крикнул разозленный Павел, отскакивая назад. Постарался обойти пламя сбоку, но огненная стена опередила его и тоже шагнула в сторону, снова воздвигаясь непреодолимой преградой. — Сука! — злобно крикнул бывший жених. — Иди сюда, шалава! А не то пожалеешь, когда сам до тебя доберусь!

   — Испепелить гада? — холодно поинтересовался у девушки Бреннен, но Ива повисла у него на руке.

   — Не надо, Бреннен! Прошу вас! Оставьте дурака!

   — Слышал, что сказала девушка? — возвысил голос принц. — Она тебя просит помиловать.

   Павел разразился длинной матерной тирадой и поведал, что он сделает с Ивой, когда та наконец попадет в его руки. Лицо дракона затвердело. Он поднял руку, и камни перстней опасно блеснули в свете солнца. Ива ужаснулась. Повисла на шее мужчины и забормотала.

   — Бреннен, миленький! То есть ваше высочество! Не надо! — и не найдя еще одного аргумента, разрыдалась прямо в шарф принца, пахнущий знакомым ей парфюмом.

   — Только ради Ивы, — презрительно бросил дракон и взмахнул рукой.

   Ива испуганно вскрикнула. Но с Павлом ничего не произошло. Зато в доме за его спиной огонь вспыхнул одновременно в каждой комнате. Причем с такой силой, что на втором этаже пламя сразу выметнуло из окна. Огненным языком взвилась занавеска, разбрызгивая искры в разные стороны. Павел закричал и схватился за голову.

   — Уходим! — приказал Бреннен, подхватил с земли упавшую сумочку девушки и потащил Иву прочь.

   Сзади слышались крики Павла, который метался вокруг горящего дома.

   Они дошли до забора, и принц резко взмахнул рукой. Ива увидела уже знакомые бегущие струйки пламени, бодро уничтожающие кирпич. В проходе показалась Ивина кухня. Бреннен просто втолкнул девушку внутрь. Уже перешагивая через порожек из остатков забора, Ива вскрикнула — воздух сотрясся от взрыва, бабахнуло так, что у нее заложило уши. Девушка оглянулась, но Бреннен уже стоял внутри, а через секунду портал закрылся.

   — Павел? — испуганно прошептала Ива.

   — Жив гаденыш, — процедил принц.

   — А что там взорвалось?

   — Кажется, машина, — пожал плечами дракон. — Или газ в доме. Но ваш жених жив и здоров.

   — Какой к черту жених? — возмутилась Ива. — Я этого придурка три года не видела. И еще триста тридцать три не захочу видеть.

   — А через триста тридцать три? — поинтересовался Бреннен, приподнимая бровь.

   — Вы издеваетесь? — горестно всплеснула руками Ива.

   И тут ее мягко ударило в грудь. Весь пережитый ужас и стыд навалились на девушку, заставив покачнуться. Лицо исказилось, и слезы снова полились из глаз ручьем.

   — Мамочки! — всхлипнула Ива, закрывая лицо руками.

   И тут же почувствовала, как Бреннен обнял ее и прижал к себе.

ГЛАВА 52. Трагедия в двух частях

Россия. Ива

   Принц прижимал к себе Иву, и она плакала, не в силах остановиться. Потом все ее тело стала сотрясать дрожь, ноги подогнулись, и Ива осела бы на пол, если бы Бреннен не подхватил ее. Быстро продел руку под колени девушки, обхватил за талию и понес. Ива начала приходить в себя, только когда увидела, что стоит в ванной, а Бреннен раздевает ее.

   — Вы что? — возмутилась она.

   — Вам надо принять душ или ванну, — невозмутимо сказал принц и стащил наконец курточку с Ивы. Наклонился и стал снимать ботинки. — С остальным, я полагаю, вы справитесь без меня, — сухо добавил он, поднялся и удалился, прикрыв за собой дверь.

    Ива дрожащими руками закрыла дверь на задвижку и стянула с себя одежду. Потом включила теплый душ, забралась под него и стала яростно смывать с себя косметику, от которой щипало глаза. После чего снова заплакала.

   Поплакав минут десять, переключила душевую лейку на кран и стала набирать ванну. Легла в теплой воде, пытаясь успокоиться. Дрожь уже начала проходить, но внутреннее напряжение не отпускало. Они ведь могли разбиться насмерть! Удар, короткий ужас, а затем кровавая лепешка из железа и человеческой плоти. Господи! А что бы с ней было, не появись Бреннен так своевременно? Что бы сделал Павел? Об этом было даже противно думать. Мысли ходили кругами, словно потерявшиеся в лесу дети, аукали, наталкивались на страшные предположения, пугались, звали мамку. Ива была в таком раздрае, что не способна была не то что вывести их из дремучей чащи, но даже просто собрать в кучу.

   Она вылезла из ванной только через час, в махровом халате и полотенце, намотанном на голову. Прошла мимо двери в кухню, остановилась и осуждающе цокнула.

   Принц сидел на табуретке и преспокойно ел Ивин йогурт.

   — Что, опять? — возмутилась девушка. — Это уже входит у вас в привычку?

   Взяв из холодильника последний остающийся йогурт, села напротив принца и стала осуждающе помешивать ложкой розовую массу.

   — Не хотите сначала одеться? — поинтересовался тот.

   — К тому моменту мой холодильник явно опустеет, — парировала Ива. — А у меня от переживаний упал сахар в крови. Надо срочно восстанавливать.

   — Это, кажется, только у диабетиков бывает, — неуверенно заметил Бреннен.

   — Не знаю у кого, но кажется, у меня вообще упало все. Безумная слабость. И есть хочу. А вы пожираете мою последнюю надежду прийти в себя. И вообще, вас не учили в вашем королевском детском саду, что брать без спроса не хорошо?

   — Учили, — вздохнул Бреннен, — но я…

   Звонок в дверь заставил Иву вздрогнуть. Она побледнела.

   — Не бойтесь! — тут же стал серьезным принц. Обхватил руку девушки и крепко пожал. От его рук разливалось тепло, так что Ива снова смогла дышать. — Это не ваш… преследователь. Не полиция. Это просто доставка еды.

   — Какой еды? — изумилась Ива.

   — Будем поднимать вам то, что у вас там упало в крови, — улыбнулся Бреннен, вставая.

   Ива прошмыгнула в спальню и из-за двери подслушала, как принц разговаривает с курьером и расплачивается. Успокоенно выдохнула и пошла переодеваться.

   На кухне витали ароматы запеченного мяса, овощей, явно приготовленных на гриле. Брен терпеливо ожидал Иву.

   — Совсем другое дело! — весело сказала девушка, беззастенчиво заглядывая в разные судки с салатами и закусками. — М-м-м… Баклажанчики обожаю!

   — Позвольте за вами поухаживать, — галантно сказал принц и стал раскладывать по тарелкам горячее.

   Ива почувствовала, как с исчезающим голодом отступают и пугающие воспоминания.

   — Брен! — задала она мучающий ее вопрос. — А как вы узнали, где я? И вообще, почему пришли?

   Принц смутился.

   — Если честно, сам толком не понимаю. Какое-то восьмое чувство подсказало мне, что с вами что-то не так…

   — Восьмое? — удивилась Ива. — Мне всегда казалось, что у людей шесть чувств. Или даже пять.

   — У людей, возможно, — парировал Брен. — У нас семь.

   Ива почувствовала, как у нее по спине пробежал холодок. Господи, она все время забывает, что Брен не человек. И даже не простой маг. Он потомок драконов. Но как трудно в это поверить!

   — Брен, а вы можете?.. — запнулась она.

   — Что, Ива?

   — Ну, превращаться в настоящего дракона, то есть в огромного огнедышащего ящера? Простите, если…

   — Ничего. Нет, увы, — развел руками мужчина. — Эту способность утратили мои предки. Нам осталось лишь долголетие, огненная магия и кое-какие другие способности.

   — А… сколько вам лет? — выпалила Ива и покраснела. Какой бестактный вопрос! Мама бы ее за него укорила.

   — Сто два, — спокойно ответил Бреннен и тут же рассмеялся: — Я дракон в самом расцвете сил.

   Ива широко раскрыла глаза от удивления.

   — А-а… А-а…

   — Смелее, Ива.

   — Вы правда живете по двести-триста лет?

   — До четырехсот.

   — Обалдеть!

   — Понимаю ваше удивление.

   — Но тогда вам нужна жена-драконица!

   — Почему? Мы женимся по традиции на обычных девушках, но желательно, чтобы у них были предки-драконы. Наша кровь слабеет, мы должны поддерживать ее.

   — И… и вы женитесь каждые сто лет заново? Поэтому и ваша жена умерла? От старости? Хотя что за ерунда! Она бы не могла тогда родить Авелину. Или Авелина… Сколько девочке лет?

   — Двенадцать.

   — Тогда…

   — Нет-нет, Ива! Все не так. Моя жена умерла от болезни. Увы, но от этого не застрахован никто: ни дракон, ни человек. Хотя некоторые болезни над нами не властны. А супруга дракона получает такую же длинную жизнь, как и он. Но есть нюанс.

   — Какой?

   — Даже не знаю, как вам сказать. Это немного неприлично.

   Ива порозовела.

   — Насколько? — прошептала она смущенно.

   — Ладно, — серьезно сказал Брен. — Скажу, как есть. Супруга дракона, разделяющая с ним ложе, не стареет.

   — Ложе, в смысле… — покраснела Ива. — Я поняла. А если они перестают, то…

   — Да, — сухо сказал принц.

   Ива молча доела салат, не решаясь поднять глаза на Бреннена.

   — Как-то это… — с неловкостью сказала она.

   — Да, — так же сухо сказал мужчина.

   — Прошу прощения за то, что подняла этот разговор…

   — Вы тут ни при чем, Ива, — сказал Бреннен. В его голосе Ива уловила грусть, даже боль. — Совсем ни при чем, — повторил он.

   Встал с табуретки и отошел к окну. Девушка смотрела на обтянутую рубашкой спину мужчины.

   — Я… — тихо произнесла она и смешалась.

   — Мои родители поженились после такого же отбора, как сейчас, — глухо начал говорить принц, и Ива замерла, боясь спугнуть его неосторожным словом. — Но беда в том, что мать… встретила на отборе другого мужчину. И полюбила его. Это был мой дядя.

   — Герцог Кабрийский? — ахнула Ива.

   — Да, именно. Но мой отец тоже полюбил мать. Мне не рассказывали всех подробностей этой истории. В итоге родители поженились. Появился на свет я. Но мать не смогла полюбить отца. Они отдалялись друг от друга. Не знаю, возможно, отец заподозрил в чем-то дядю, потому что их отношения стали сугубо официальными. А мама…

   — Что?

   — Я видел, как она старела, Ива, — с затаенной болью сказал принц, поворачиваясь к девушке. — И я понимал почему. Но что я мог сделать? Она не хотела с ним…

   — Заниматься любовью? — осторожно подсказала Ива.

   — Да, — глухо сказал Бреннен. — Мать старела и умирала у меня на глазах, а я ничего-ничего не мог сделать. Отец… может, он и пытался ее образумить. Но она сама отвергала его. Не знаю, а вдруг она просто не хотела жить? Или не хотела жить так?

   Ива не выдержала. Подошла к Бреннену и заглянула в его глаза. В них стояла беспросветная грусть. И вина.

   — Вы тут ни в чем не виноваты, Брен! — горячо сказала она. — Зачем вы берете вину на себя?

   — Я знаю, что ни в чем не виноват. Но от этого мне не легче.

   Ива взяла мужчину за руку и пожала ее.

   — Мне так вас жалко! Вы даже не представляете как!

   — Я это чувствую, — серьезно сказал принц. — Но мне неловко, что я вывалил это на вас. Сказать по правде, вы первый человек, с которым я откровенничаю на эту тему.

   — Господи, Брен! — ужаснулась Ива. — Вы все это держали в себе много лет?

   — Да. Но почему я рассказал вам? — удивился принц. — Я не должен был. Какое-то помутнение нашло.

   — Это эффект случайного попутчика, — попыталась успокоить его Ива. — Людям, которые лишь на время появляются в нашей жизни, а затем бесследно и навсегда исчезают, мы рассказываем порой то, что ни за что не сказали бы близкому человеку.

   Брен бросил на Иву странный взгляд, который она не смогла понять.

   — Думаете, дело в этом? — наконец спросил он. — Возможно. Это бы объяснило, но…

   — Что но?

   — Уже поздно, Ива, — мягко намекнул принц. — А вам еще надо собраться.

   — Да! — всполошилась девушка. — Вы абсолютно правы. Простите меня за все!

   — За что?

   — Ну что вам пришлось вытаскивать меня из передряги. Приходить за мной. Я ведь знаю, как вы заняты.

   — Ради своих друзей я готов пойти на край света, — серьезно сказал Брен и поцеловал Иве руку. — Но вы собирайтесь! Нам надо уже возвращаться в Анарамарию.

   Он выпустил ее руку, и смущенная девушка побежала собирать вещи. На коже горел отпечаток губ принца. Ива невольно поднесла руку к лицу и прижала тыльной частью к щеке. Опомнилась и покраснела. Господи, Ива, соберись! Ну соберись же! Анарамария! Отбор! Ты наемный работник!

   Ива тряхнула головой, и полотенце соскочило с влажных волос. Так! Сушиться! Одеваться! Укладывать вещи! И важно ничего не забыть!

   Ива перекладывала купленные кроссовки и косметику в легкие матерчатые сумки и размышляла над рассказом Брена. Как все непросто в драконьем королевстве! Оказывается, в сказках так же много трагедий, как и в жизни. Кто бы мог подумать!

ГЛАВА 53. Народу во дворце — что семян в огурце!

Анарамария. Ива. Следующий день

   — Это вам не сказка из ваших дурацких романов! Во что бы то ни стало, ваше сиятельство! Вы меня поняли?

   Лающий мужской голос говорил с раздражением и даже подбулькивал от злости.

   — Вы же понимаете, ваше сиятельство, что это зависит не от меня?

   Ледяной женский голос, в котором, тем не менее, тоже звенело раздражение, Ива узнала сразу — это была Амелия. И, пожалуй, впервые подруга говорила с такой страстью. Ледяной страстью, хоть это и было оксюмороном.

   — Да хоть из панталон выпрыгивайте, ваше сиятельство, но вы обязаны очаровать принца. Вы знаете, чего мне стоило протолкнуть вас на отбор?

   — Перезаложить матушкино поместье во второй раз? Продать последние фамильные драгоценности, которые должны были перейти ко мне с сестрами?

   — Да как ты смеешь, девчонка? — мужской голос теперь перешел в змеиное шипение. — Не выиграешь, пеняй на себя! Без приданого тебя возьмет за себя разве что сын лавочника.

   — Ну он, может, хоть кормить будет. И не заставит по десятому разу перешивать дешевое белье, которое скрывают шелковые платья. И зимой не надо будет спать в обнимку с сестрами, потому что на дрова не хватило денег. Зато у графа Ле Нуарабль новый скакун, да, папа?

   Ива прижала в ужасе руки к щекам, таким звонким и пронзительным стало молчание.

   Сегодня после завтрака она вышла с утра погулять в парке. Вчера поздно вечером всем одиннадцати конкурсанткам прислали записки, в которых сообщили, что начало следующего тура откладывается на два дня. В первый момент Ива испытала сожаление: знай она это заранее, могла бы побыть на Земле на два дня больше. И с мамой бы еще пообщалась. А потом Ива вспомнила Павла и воздала искреннюю благодарность тому, что находилась с бывшим женихом в разных мирах.

   Утром подруги чуть не задушили ее в объятьях от радости. Примеряли кроссовки, пищали от радости, разглядывая флакончики с лаком, проходили мастер-класс по маникюру. Утренние сборы у обер-гофмайстерины были отменены в связи с выходными днями, а позавтракав творожной запеканкой с фруктами и воздушным суфле, Ива пришла к окончательному выводу, что отдых в Анарамарии ничуть не хуже, если не лучше отдыха на Земле.

   Подруги договорились встретиться после обеда и разбрелись каждая по своим делам. Ива вышла в сад, вдохнула напоенный свежестью воздух, коснулась рукой глянцевитого листа магнолии, погрузила нос в золотистую чашечку цветка с умопомрачительным ароматом и счастливо улыбнулась. Анарамария прекрасна! Жизнь прекрасна! Что бы не случилось потом. И пусть в Ивиной сказке не будет счастливого конца, но зато есть счастливая середина. И разве все существование человека — это не нынешний миг?

   Ива продолжила гулять, держа в руках книгу с рыцарским романом местного разлива, одолженный Лурианой. Как хорошо, что умение читать местный алфавит передалось Иве с умением говорить и понимать иномирский язык.

   Девушка уже достигла конца аллеи, когда услышала явно не предназначавшийся ей разговор. Первой мыслью было уйти, но затем любопытство пересилило. Потом Ива подумала, что надо показаться спорящим, чтобы не быть застигнутой врасплох. А через минуту ей стало так неловко, что она просто замерла на месте, не решаясь ни уйти, ни выйти из своего укрытия.

   — Если ты вернешься домой, не став женой принца, девчонка, я с тобой разберусь! — раздался полный бешенства мужской голос после нескольких секунд гнетущей тишины, а затем тяжелые удаляющиеся шаги захрустели по песку дорожки.

   Ива помедлила секунду, а затем вышла из аллеи.

   Амелия с бледным искаженным лицом смотрела вслед грузному мужчине в серебристом камзоле, который шел по аллее, злобно вдавливая трость в землю и прихрамывая.

   — Мели, я слышала конец вашего разговора. Случайно, — покаянно сказала Ива, осторожно подходя к подруге.

   Амелия резко развернулась и полоснула девушку взглядом подозрительно блестящих глаз. Одинокая слеза прочертила дорожку по ее щеке, а затем графиня отвернулась. Ива снова застыла, не зная, что делать: убежать, обнять, молчать или говорить.

   — Ничего, дорогая, — напряженным голосом наконец проговорила Амелия, все еще не поворачиваясь к подруге. — Я понимаю, что вы не нарочно.

   — Я не знаю, что сказать, — произнесла Ива, страдая вместе с подругой. — У меня нет слов. Я даже не подозревала…

   — Что отец графини Ле Нуарабль — скот, который всю жизнь третировал жену и дочерей? Обращался с ними хуже, чем с лошадьми с конюшни? — прерывающимся голосом продолжила за нее Амелия.

   — Я даже не подозревала, как вам важен выигрыш в отборе, — предложила Ива свой вариант окончания фразы.

   — Мне было тринадцать лет, Ива! — резко развернулась к ней Амелия. Ее лицо пылало такой ненавистью, что Ива даже испугалась. — Мне было тринадцать, когда я впервые осмелилась подать голос. Защищая мать и младших сестер.

   — И что? — пугаясь, спросила Ива.

   — А вот что!

   Амелия обвиняющим жестом указала на тоненькую ниточку шрамика под правым глазом, который Ива заприметила еще во время их первого знакомства в Голубом зале.

   — Он?..

   — Ударил по лицу, — у Амелии подергивались губы. — На руке был перстень. Кровь хлестала ручьем. Он приказал сказать, что я сама поранила себя ножничками для шитья. Зажило через месяц. Но только лицо.

   У Ивы потекли из глаз слезы. Она всхлипнула и обняла подругу, крепко прижав к себе, гладя по напряженной спине.

   — Ненавижу, — шептала Амелия. — Ненавижу! И никогда не прощу! Я сделаю все, что угодно, только не вернусь домой. И еще сестренки. Я должна забрать их. Я не знаю, что делать, Ива. Я не смогу победить в отборе. Но и вернуться назад не могу. Я совсем одна. Я отчаялась.

   И Амелия разразилась рыданиями, горестными, рвущимися из глубины души.

   — Мы обязательно что-нибудь придумаем, Мели, — шептала, заливаясь слезами, Ива. — Мы что-нибудь придумаем.

   — Ничего не придумаешь. Ничего не сделаешь…

   Девушкам потребовалось не менее получаса, чтобы окончательно успокоиться, высморкаться, умыть заплаканные лица в струях фонтана и прийти в себя.

   — Прошу прощения, ваша милость, — наконец сказала Амелия, снова принимая обычный невозмутимый вид, — что на вас все это выплеснула.

   — За что вы извиняетесь? — грустно улыбнулась Ива. — В каждой семье, в каждой, Мели, есть свои тайны и скелеты в шкафу.

   Иве невольно вспомнились недавние откровения принца, и жалость к этому, по сути, одинокому человеку, который тащил на своих плечах так много, снова коснулась ее сердца.

   — Ладно, я пока не сложила оружие, — с оптимизмом сказала Амелия. — Буду биться до последнего, да-да, ваша милость. Не за сердце принца… Тут я, кажется, уже опоздала…

   Ива покраснела и возмутилась.

   — Мели!..

   — А вы знаете, Ива, какие сплетни курсируют по дворцу? Ваша часовая прогулка с его высочеством у водопада, а также галантное лобызание ручки не остались незамеченными. И пусть бы только мной, я-то нема, как изголовье кровати, но там были и другие гуляющие. И уж они-то все успели подметить и, как вы понимаете, распространить повсюду новость о том, что самый завидный холостяк королевства скоро может стать не таким уж холостым, а следовательно, не таким уж завидным.

   — Неужели сплетничают? — с досадой цокнула языком Ива. — И ведь без всякого серьезного повода!

   — Когда найдут серьезный повод, ваша милость, — заметила, вставая со скамейки, графиня, — то вас так изваляют в… отходах человеческой жизнедеятельности, что отмываться еще долго будете. Это же двор, сиречь рассадник сплетен.

   — А то я не понимаю, Мели, — поджала губы Ива. — Но что же теперь, и носа из комнаты не показывать?

   — Вот еще! Какие-нибудь другие сплетни пустят. Но пойдемте-ка, ваша милость, и поищем Аллею богов. Я на схеме такую видела. Целая галерея из скульптур языческих богов и героев. Интересно будет взглянуть. Только бы на егермейстера не нарваться! — добавила она.

   — Вы сглазили, Мели, — спокойно произнесла Ива. — Прошу вас, не поворачивайте головы. И давайте ускорим шаг!

   — О господи! Заговорит ведь до смерти! — нервно сказала Амелия и рванула вперед в аллею из стриженного самшита. Ива припустила за ней.

ГЛАВА 54. Мебель тоже имеет право голоса

Анарамария. Ива

   — Дамы, дамы! Вы так загоните нас до смерти!..

   Шаги за спинами девушек убыстрились.

   — Вы что-то слышали, Ива? — громко вопросила графиня, еще больше убыстряя бег.

   — Это ветер шумит в кустах, — не менее громко ответила Ива, не отставая от подруги.

   — Смилуйтесь! Постойте!

   Рауль продрался через кусты и выскочил прямо перед носом Ивы и Амелии.

   — Ваша милость! — воскликнула Ива. — Любите же вы баловать меня нечаянными встречами.

   — Ваше сиятельство, — поклонился запыхавшийся барон. — Ваша милость! Наша встреча, виконтесса, не была бы такой нечаянной, не избегай вы меня.

   — Я вас избегаю, ваша милость? — искренне удивилась Ива.

   — Но вы не ответили на мое письмо.

   — Какое письмо?

   — Которое я вам имел смелость послать сегодня утром.

   — Хм. До завтрака никакого письма я не получала. А после завтрака я сразу отправилась на прогулку.

   — Видимо, вы с ним разминулись.

   Иве очень хотелось добавить, что она так же охотно разминулась бы и с адресантом этого письма, но вместо этого натянула на лицо улыбку дежурной вежливости.

   — Позвольте нам с графом составить вам компанию, — жалобно проговорил барон. — Куда бы вы ни направлялись с ее сиятельством.

   Ива и Амелия вопросительно посмотрели на высокого молодого человека, который преспокойно дожидался окончания переговоров, видимо, полностью положившись на барона и его дипломатические способности. Светлые волосы незнакомца были тщательно завиты. Лицо с правильными чертами лица сияло любезностью.

   — Это мой знакомый, Анри Кувэлер, — представил егермейстер молодого человека. Затем девушек.

   Граф почтительно поклонился. Подруги присели в книксене.

   — Его сиятельство слышал из моих уст столько восхвалений вашей красоте и уму, дамы, что не отставал от меня, пока я не пообещал представить его вам.

   — Зачем же столько трудов? — прохладно сказала Ива: почему-то с первой секунды она испытала подспудную неприязнь к новому знакомцу. Вопросительно взглянула на подругу, надеясь, что та найдет способ выкрутиться из ситуации. Но Амелия лишь пожала плечами.

   — Мы разрешим вам составить нам компанию, барон, — строго произнесла она, — но лишь при одном условии…

   — Скажите, графиня, где живет тот великан, чью голову я должен положить к вашим ногам как трофей…

   — …что вы не будете так многословны и ни за что, ни при каком раскладе не будете нас заваливать легендами.

   — Хм. А куда мы направляемся? — нахмурился Рауль.

   — На Аллею богов, — лукаво улыбаясь, сказала Амелия.

   — Вы требуете от меня невозможного, ваше сиятельство! — возмутился Рауль. — Без ножа режете!

   — Разве?

   — Ну конечно! Вы лишаете меня главного конкурентного преимущества! Это же одно из моих достоинств — умение красиво и забавно говорить! Которое, кстати, высоко ценит его высочество.

   — А другими достоинствами вы не можете похвастаться? — ехидно заметила Амелия.

   — Других достоинств, ваше сиятельство, у меня в избытке, — холодно заметил егермейстер. — Странно, что вы их не заметили. Возможно, что-то с вашим зрением…

   — Я не ношу с собой повсюду микроскоп, ваша милость, — парировала Амелия.

   Ива не выдержала и засмеялась.

   — Все! Все! — сказала она. — Иначе мы сейчас поссоримся. Короче, приглушите сияние ваших талантов, барон, иначе мы ослепнем.

   — Я готов всемерно служить защитной стеной между вами и этим краснобаем, — впервые подал голос граф, вмешиваясь, и предложил Иве руку.

   — Ах даже так! — возмутился Рауль.

   Барон попытался было пристроиться с другой стороны, предложив руку Амелии, но поскольку подруги даже не подумали расцепить руки, а ширина тропинки не вмещала четверых, то егермейстер оказался не у дел. Рауль осуждающе посмотрел на Иву, Амелию, потом поплелся в хвосте.

   — Я очень рад, ваша милость, — сразу же пошел в атаку блондин, глядя на Иву сверху вниз, — что небольшая отсрочка позволила вам вдоволь насладиться отдыхом, а нам встретиться.

   Ива покосилась на гладко бритую щеку кавалера. На скуле виднелось розовое пятно, похожее на след от ожога.

   — А из-за чего вообще начало третьего тура перенесли? — спросила Амелия, бросив взгляд через плечо на егермейстера.

   — А-а, ваше сиятельство! — уязвленно сказал тот. — Вот когда понадобился барон де Алендир! Вы знаете пословицу про колодец, в который чревато плевать?

   — Ну что вы, ваша милость, — ласково сказала Амелия, отставая от подруги и беря под локоть Рауля. — Разве я в вас… то есть на вас плевала?

   — А почему я ощутил на минуту наплевательское отношение к своей персоне? — пробормотал егермейстер.

   — Как я могла плюнуть в вас или на вас? Вы же не простой колодец, вы кладезь самых разнообразных ценных сведений.

   — Хитро метете хвостом, госпожа лиса, — обиженно произнес барон.

   Амелия засмеялась.

   — А что же мне еще остается делать, если лиса изображена на гербе Ле Нуараблей? А на вашем гербе, ваша милость?

   — Зайчик, — хмуро сказал барон, и Ива, не выдержав, прыснула. Амелия присоединилась к ней. — И зря смеетесь, дамы. Заяц был добавлен на наш герб в знак отменных охотничьих талантов. Мой дедушка был егермейстером при его величестве Эжвене де Драгонуме всю свою жизнь. Мой отец служил его высочеству. И мне по наследству досталась эта должность.

    — Вы полны всяческих талантов, дорогой барон, — сладко пропела Амелия. — Но, может, все же поведаете нам, почему отбор отложили на два дня?

   Она ласково улыбнулась и похлопала ресницами. Легонько погладила рукав камзола Рауля.

   — Я не знаю настоящей причины, — чуть поколебавшись, сдался барон. — Скажу лишь, что его высочество и его светлость герцог Кабрийский спешно отбыли куда-то, не поставив в известность никого даже из ближнего окружения. Но полагаю, что завтра вечером или, в крайнем случае, послезавтра утром они вернутся в летнюю резиденцию.

   — Значит, вы осиротели, ваша милость? — улыбнулась Амелия.

   — Не больше вас, ваше сиятельство! — отпарировал барон.

   Ива улыбнулась. Слушать перепалку этих двоих было забавно и смешно. Было заметно, что они делали это не со злости и явно получали удовольствие от словесных дуэлей. Спешно мазали уколы мазью веселого добродушия и снова смело бросались в бой.

   Граф Анри же принялся за Иву. Стал рассказывать о светской жизни столицы и явно пытался очаровать свою визави. Говорил с нарочитой небрежностью, словно возвышая себя над другими. Ива внимательно слушала, пытаясь вникнуть в характер нового неожиданного знакомого.

   Он не был острословом, как Рауль, но и стеснительным Ива его бы не назвала. Подавая руку Иве, чтобы перейти по плоским камешкам — оригинальной переправе через пока еще не высохший от жары ручеек — он дольше, чем надо, задержал ее руку в своей, а потом быстрым движением большого пальца погладил запястье. Ива вспыхнула в душе, но постаралась не выдать лицом свое замешательство. А граф, как ни в чем не бывало, продолжил рассказ о конфузе на торжественном обеде, устроенном по случаю рождения внука маркиза Зиверата.

   Да, будь на месте Ивы впечатлительная неопытная девочка, вроде Лурианы, на нее могли бы подействовать и манеры, и светский лоск графа, и его заигрывания. Десять лет назад и сама Ива, возможно, поплыла бы от такого ухаживания. Но сейчас девушка лишь с холодным удивлением пыталась понять, какую игру затеял этот блестящий красавец, явно не привыкший к отказам противоположного пола.

   — Я жду! — заявил барон, когда компания закончила рассматривать стоящие среди зацветающих розовых и белых олеандров скульптуры. Ива невольно отметила, что нагие модели не были в чести у анарамарийских резчиков по камню, и порадовалась этому.

   — Чего вы ждете, ваша милость? — проворчала Амелия, покидая Аллею богов. На обратном пути домой она тоже продолжила опираться на руку егермейстера.

   — Похвалы, конечно, ваше сиятельство. С моих скованных благородным молчанием уст не сорвалась ни одна даже самая крохотная легенда или притча. Даже намека, даже полнамека на какую-нибудь интересную историю, кладезем которых, по вашему собственному — да-да! — признанию, я являюсь.

   — Вы энциклопедия мифов и легенд, — снисходительно признала Амелия и признательно улыбнулась молодому человеку. — Вы молчали как… как…

   — Я внимаю.

   — Как рыба.

   — Как прозаично.

   — Как могила?

   — Как трагично.

   — Как старый сундук на чердаке! Так вас устроит, ваша милость? — рассердилась Амелия.

   — Вы слышали, виконтесса! — жалобно воззвал к Иве Рауль. — Меня сравнили со старым башмаком!

   — С сундуком, ваша милость! — поправила Амелия. — Да хоть с чем угодно! Со шкафом, лавкой, кроватью…

   — Только не с кроватью, — заметил с улыбкой граф, снисходя до вмешательства в спор.

   — Почему? — удивилась Ива. — Вы отказываете этому предмету в умении молчать, ваше сиятельство?

   — Забыли «Сказку по чародея и кровать», ваша милость? — продолжил улыбаться Анри.

   Иве невольно пришло в голову, что улыбка у него довольно двусмысленная и глумливая.

   — Что за сказка? — машинально сорвалось у нее с губ, и она тут же застонала, поняв, что открыла ящик Пандоры. — О нет!

   — О да! Вы сами предложили! — рассмеявшись, развел руками барон.

   — Я что-то припоминаю, Ива, — задумчиво сказала Амелия. — Кажется, сказка такая. Жил-был пожилой чародей. И у него была молодая красивая жена, которую он страшно ревновал. Что было дальше, ваша милость?

   — А дальше, ваше сиятельство, — с большим удовольствием перехватил эстафетную палочку егермейстер, — вынужден был он отправиться в путешествие и оставить жену одну. Конечно, в доме еще жили садовник и кухарка, но — вот беда! — были они старыми и глуховатыми. А горничная жены была всегда заодно со своей госпожой.

   — И что же чародей сделал? — с любопытством поинтересовалась Ива.

   — Да кое-что сделал, — усмехнулся Рауль. — Уехал он, а когда вернулся, жена встретила его радостная. Накрыла на стол, а ночью пошли супруги в спальню. Легли в постель, и вдруг спрашивает чародей: «Скажи мне, нижняя правая ножка кровати, что ты видела, пока меня дома не было?» — «Видела я, господин мой, — отвечает ножка, — только женские башмаки». Вздрогнула жена чародея. А тот снова спрашивает: «А ты что видела, верхняя правая ножка кровати?» — «Видела я, как воск со свечи, которую забыли потушить, на пол капал». Побледнела жена чародея. «А ты что видела, левая верхняя ножка?» — «Видела я чулки и другое нижнее белье, которое упало на пол». Задрожала жена чародея. «А ты что видела, нижняя левая ножка?» — «Видела я мужские сапоги, которые сбрасывали рядом со мной на пол». Помертвела жена чародея, того и гляди, в обморок упадет. «А ты что видело, изголовье кровати?» — спросил чародей. Не стала тут дожидаться жена чародея, что изголовье кровати поведает, вскрикнула и бросилась бежать…

   — А чем сказка-то кончилась? — не выдержала Ива.

   На лице Рауля расплылась довольная улыбка. Он торжественно покачал головой из стороны в сторону и сделал жест, как будто запирает уста на ключ.

   Уже показалось крыльцо их крыла. У клумбы с цветущими пионами стояла компания из четырех девушек и троих молодых людей. Ива узнала Анет, неизменно сопровождающих ее графиню де Пилрой и баронессу Ле Райрак. Рыженькая Милента скромно стояла рядом с ними, но внимание молодых людей было явно сосредоточенно на блистательной красавице-блондинке.

   — Если вы обещаете завтра прийти на встречу в парк, я обязательно расскажу вам конец сказки, — торопливо шепнул егермейстер.

   — Это шантаж, барон! — ахнула Ива.

   — Обойдемся, — ледяным тоном сказала Амелия, отпуская руку егермейстера. — А насчет завтрашней встречи подумаем.

   — Благодарим за приятную прогулку, — по-светски официально поблагодарила кавалеров Ива, с упреком покачивая головой.

   — Завтра и окончание сказки, и мы сами с графом в полном вашем распоряжении, — рассмеялся Рауль.

   Амелия лишь хмыкнула. Распрощавшись, девушки отправились к себе. Приближалось время обеда, перед которым они собирались переодеться. Проходя мимо соперниц, Ива и Амелия сухо кивнули.

   — Так чем закончилась сказка? — не выдержала Ива, когда они вошли внутрь дворца.

   — Ничем хорошим, — пробурчала Амелия. — Небось, превратил жену в ковер и приказал служанке выбивать из него пыль каждый день. Или в ослицу и отправил работать на мельницу. Сначала заставляют такую бедняжку выходить замуж за старого ревнивца, а потом удивляются, когда она ищет кусочек счастья на стороне.

   — Знаете, Мели, — подколола ее Ива, — в свете этой сказки ваше недавнее обещание молчать, как изголовье кровати, звучит сомнительно.

   — Ну тогда я буду молчать, как луна, — сказала графиня. — Буду такой же загадочной и молчаливой.

   Она изобразила лицом, как это будет выглядеть, послала воздушный поцелуй подруге и распрощалась с ней до обеда на площадке второго этажа.

ГЛАВА 55. Явление героя. Или антигероя

Анарамария. Ива

   Вечер распрощался с миром, отпылав всеми красками, и в мир на бархатных лапах прокралась ночь. Она бродила между деревьями сада, как черная пантера со звездной шкурой, дышала загадочно и пряно прямо в лицо, щурила золотой глаз луны на девушку и мурлыкала за спиной.

   На соседнем балконе горел светильник, и Луриана, ритмично размахивая пером, что-то тихо бормотала себе под нос. Потом начинала стремительно чиркать по бумаге, резко прерывалась, вскакивала, металась по балкону, снова замирала, уставившись в сад.

   Ива понаблюдала за поэтическими терзаниями подруги и вернулась от греха подальше в комнату. Там было тихо, никто не мельтешил перед глазами. Разобранную постель пересекала серебряная река лунного света, и Ива рухнула в нее. Полежала, послушала пение соловья, потом зажгла светильник и стала перечитывать письмо от принца, пришедшее с посыльным вечером.

   Брен писал коротко, но каждая строка его письма дышала симпатией и дружеской заботливостью. Ну или так хотелось думать Иве. Принц извинялся, что ему пришлось оставить Иву, едва доведя ее до входа в крыло конкурсанток. А также за то, что не смог навестить на следующий день.

   «…Неотложные дела вынуждают меня покинуть на время летнюю королевскую резиденцию. Мне очень жаль, Ива. Я уезжаю с сердцем, полным беспокойства за Вас. Вы же поделитесь со мной, если с Вами произойдет какая-нибудь неприятность? О серьезной беде я даже не хочу думать. По приезде, наверное, сразу же начнется третий этап отбора. Понятия не имею, что придумал герцог (дражайший дядюшка самым наглым образом избегает ответов на мои вопросы), но хочу надеяться, что у вас найдется время на личную встречу. Мы ведь не успели обо всем договорить, не так ли?..»

    Ива порадовалась тому, что в комнате нет свидетелей, и никто не видел ее загоревшееся румянцем смущения лицо. Опасно! Ох как опасно! Если бы Брен продолжал общаться с ней в рамках строгого официала, если бы он поливал ее холодом и равнодушием, если бы он… Но ведь нет же! Зачем принц был так мил с Ивой? Или Брен даже не сознает, что делает? Какие надежды невольно подает каждым ласковым словом, каждым поступком, который говорит о его интересе к ней лично, а не как к наперснице Лурианы, каждым прикосновением, каждым взглядом… Ежики небесные!

   Ива застонала и рухнула в подушки. Ткань наволочки приятно охлаждала горящее лицо. Но сердце охладить ничего не могло. Безнадежно! Это было абсолютно безнадежно! Даже… даже если бы они не были разделены мирами, даже если бы принц не заявил с самого начала совершенно твердо и не повторил потом несколько раз, что его избранница Луриана, даже если бы… Этих «если бы» было так много, что Ива тонула в них, захлебывалась и не смела всплыть на поверхность к живительной надежде.

   Немного успокоившись, девушка убрала письмо в ящик и закрыла на замок. Обошла с подсвечником комнату, освещая каждый угол. Когда Брен вчера провожал ее от портала во дворец, он рассказал, что приказал забить досками второй потайной ход, который шел, как оказалось, в соседнюю комнату. Комната пустовала, потому что его прежняя обитательница срезалась еще на первом туре и отбыла из дворца. Кто мог знать о потайном ходе, принц не ведал и очень удивился этому факту. Конечно, у Ивы не было доказательств, что соперницы проникли именно через него, но лучше перестраховаться. В этом вопросе и Брен, и Ива оказались единодушны. Подобный второй ход закрыли и в комнате Лурианы, оставив лишь сообщение между комнатами подруг. Так что теперь к Иве вряд ли кто мог проникнуть. Разве что взлетев, как птичка, на балкон.

   Ива потушила лампу и улеглась в постель. Цикады трещали, не умолкая, а соловей в саду снова запел, да так томительно нежно, что сердце Ивы опять застонало. Ну и пусть! — решила она, немного пострадав. Да, пусть она влюблена. Пусть им никогда не быть вместе. Но разве Иве не выпал немыслимый шанс — попасть в чудесный мир Анарамарии и встретить в нем не абы кого, а целого принца драконов (хоть Брен и не мог превращаться в огнедышащего ящера — прямо скажем, в домашнем хозяйстве вещь не особо полезная). Пусть у них будет всего несколько недель, а затем Ива вернется навсегда в свой мир, оставив сказку позади. Пусть! Но сколько женщин не испытают в жизни и этого!

   Душа, завернувшись в грусть, как в плащ, отправилась путешествовать по миру снов. Там Ива бродила по каким-то садам, говорила с кем-то, чему-то ужасалась, чем-то восхищалась, а потом…

   А потом Ива вздрогнула, еще не открывая глаз, но явно ощущая в комнате присутствие постороннего. Вынырнула из сна, торопливо стряхивая с рук яркие брызги волшебных видений. Да! Она совершенно отчетливо слышала чье-то дыхание рядом с собой. Резко уселась на постели, вглядываясь в темноту.

   — Вы кто? — испуганно вскрикнула, увидев темную высокую фигуру, зависшую над ней. Резко отскочила к противоположной стороне кровати.

   — Умоляю, не пугайтесь! — раздался знакомый голос, но девушка от страха никак не могла сообразить, что за мужчина проник к ней ночью в спальню.

   — Как вы сюда прошли? — воскликнула Ива.

   Стремительно вскочила с постели и накинула на ночную рубашку домашний халат. Попыталась застегнуть пуговицы, но пальцы от волнения дрожали, и Ива просто завязала пояс.

   — Через балкон, — спокойно объяснил мужчина.

   — Но как? — изумилась Ива, параллельно пытаясь понять, с кем разговаривает: гость стоял спиной к свету, и девушка видела лишь силуэт. Возмущенно спросила: — Вы сошли с ума?

   — Возможно. Вы так поразили меня, Ива, что я полночи бродил под вашими окнами. А потом не выдержал и решил принести вам букет цветов.

   Гость кивнул на лежащие на подзеркальном столике цветы.

   — Вы точно сошли с ума, — уже уверенно сказала Ива.

   Сердце постепенно успокаивалось. Кажется, убивать и грабить не будут. Уже легче.

   — А кто бы не сошел, увидев вас? — вкрадчиво поинтересовался гость, начиная двигаться вокруг кровати, чтобы приблизиться к Иве.

   Лунный свет упал на его лицо.

   — Граф Кувэлер!

   — У ваших ног, — сказал мужчина и поклонился.

   — Это неслыханно! — начала закипать Ива. — Покиньте немедленно мою комнату. И не смейте приближаться ко мне!

   — Покину, виконтесса, покину, — успокоительно сказал граф, останавливаясь. — Я всего лишь хотел занести вам маленький знак моего восхищения. Но не удержался от соблазна — взглянуть на ваш прекрасный лик. Словно сама богиня красоты Лифира покоилась на ложе из лилий и ландышей…

   Ива покраснела. Скрестила руки на груди.

   — Вы понимаете, как неприлично себя ведете? Уходите сейчас же!

   — Через дверь?

   — О нет! — вовремя спохватилась девушка. — Там гвардейцы на выходе из крыла. Возвращайтесь тем путем, каким сюда пришли!

   — Уйду! — словно колеблясь, пообещал граф. — Но раз уж я разбудил вас…

   — …то услышите много неприятного!

   — …то попрошу лишь об одном одолжении.

   — С какой стати?

   — Я прошу лишь позволить мне поцеловать вашу руку, — с улыбкой сказал граф.

   Ива нахмурилась. Кажется, невинная просьба. Но что еще можно ждать от ненормального, который ночью лазит в окна девушек с букетом цветов? Нет, в крайнем случае, Ива может закричать, но совершенно не хочется, чтобы сюда прибежали и застали ее в такой компрометирующей ситуации.

   — Давайте вы завтра поцелуете мою руку? — попробовала поторговаться Ива.

   — Нет, ваша милость, — снова улыбнулся граф. — Ну же, виконтесса, это такая малость.

   — После этого вы сразу уйдете?

   — Слово благородного человека, — приложил руку к груди граф.

   Ива еще немного поколебалась, потом со вздохом протянула руку ночному гостю. Анри приложился к ней. Ива вздрогнула, ощутив прикосновение сильных пальцев к своему запястью. Какое-то нехорошее предчувствие овладело ею. Она собралась было выдернуть руку, как граф чем-то щелкнул, и на запястье девушки оказался браслет, тускло вспыхнувший в лунном свете. Ива вскрикнула и отскочила. Попыталась сорвать с руки украшение.

   — Не пытайтесь, ваша милость, — снова принялся говорить вкрадчиво граф. — Браслет магический. Его может снять лишь тот, кто надел.

   — Но зачем? — испуганно прошептала Ива, уже понимая, что попала в новую беду.

   Она открыла было рот, чтобы закричать, уже не думая о последствиях. Но граф вдруг щелкнул пальцем и жестко сказал:

   — Молчать! Вы будете говорить лишь тогда, когда я скажу! — и Ива послушно закрыла рот. — А сейчас вы будете делать то, виконтесса, что прикажу.

   И Ива снова послушно кивнула. В голове воцарились легкость и пустота. Страх отлетел и рассыпался холодными искорками вдалеке. Ну да, она должна делать то, что говорит граф. Это же совершенно очевидно. И вообще, зачем что-то решать самой? Мучиться над принятием решения? Подчиняться и быть послушным исполнителем чужой воли — вот в чем счастье и удовольствие.

   — Я все сделаю, — охотно сказала девушка.

   Граф усмехнулся.

   — Разумеется, — сказал он.

   По краю сознания Ивы скользнула мысль, что все же у графа крайне неприятная улыбка, но эта мысль лишь мелькнула крохотной рыбкой и снова нырнула куда-то в невидимую глубь.

   — Снимите домашний халат, Ива, — начал жестко командовать граф. — Так, умница. А теперь и ночную рубашку. Я хочу, чтобы вы полностью разделись.

   Ива колебалась лишь пару секунд. Раздеться перед чужим мужчиной? Это же стыдно? Но и этот стыд быстро потонул в глубине сознания. Раз граф приказывает, значит она должна подчиниться. Как же иначе? И ночнушка скользнула вниз на пол. Ива отвела глаза, чтобы не смотреть, как мужчина разглядывает ее. Стыд накатывал волнами, но эти волны разбивались о стену уверенности в правильности собственного поведения. Разве это не прерогатива графа решать за нее, что делать?

   — А теперь ложитесь в постель! — так же жестко приказал граф.

   Ива спокойно наблюдала, как мужчина ходит по спальне и разбрасывает ее одежду по сторонам: халат был небрежно уронен на пуфик, ночная сорочка легла на пол у изножья кровати. Затем ночной гость зажег лампу и сделал странное: подошел к балкону и поводил светильником из стороны в сторону. Но Ива пропустила мимо себя эту мысль, как и другие, дав им утонуть в пучине равнодушия. Граф вернулся в комнату, неторопливо снял с себя камзол, сапоги и брюки и так же разбросал их по комнате. Потом лег в кровать к Иве.

   — Все будет хорошо, виконтесса, обещаю вам.

   Ива послушно кивнула. Конечно, хорошо! А как же иначе? Раз Анри так говорит.

   — Подарите поцелуй, Ива? — сказал граф, приподнимая лицо девушки за подбородок. — Какая вы послушная! А вчера прямо излучали огонь своеволия и упрямства. Но он ведь горит где-то у вас в глубине, не так ли? Но вы мне нравитесь и такой ласковой куколкой. Ну-ка поцелуйте меня! — жестко приказал мужчина.

   И Ива без возражений потянулась к нему.

ГЛАВА 56. Тайное всегда становится явным

Анарамария. Бреннен

   Брен потянулся к бокалу. Вино показалось кислым, и он поморщился.

   — Очень даже разделяю твои чувства, мой дорогой племянник, — язвительно сказал герцог, сидящий напротив в кресле.

   Спешное передвижение порталами до маленького городка на окраине Анарамарии, путешествие инкогнито, отсутствие сна, а также многочасовое разбирательство обстоятельств бегства государственного преступника сделали герцога излишне желчным. И теперь он выплескивал свое раздражение по любому поводу. Направо и налево. Подчиненные были на грани нервного срыва. Принц недалек от желания послать старого дракона лесом. И горами тоже.

   — Вы так ведете себя, дядя, словно я виновен в побеге этого бунтовщика.

   — Да не виноват ты. Хотя… Женись ты после прошлого отбора, не было бы нынешнего. Не будь отбора, девчонка не проговорилась бы. Не проговорись она…

   — О как вы повернули! Правду говорят: змей хоть в узел завяжется, а укусить сумеет.

   — Ну как не вовремя! — снова раздраженно сказал герцог, проигнорировав иносказательный упрек.

   Комната в замке была запущена донельзя: на потолке виднелась паутина, шкаф трещал от втиснутых в него кое-как папок с бумагами, а другие просто громоздились на подоконнике и, судя по пожелтевшим краешкам торчащих листов, валялись там очень давно. Начальник тюрьмы, уступив кресло герцогу, а второй стул принцу, стоял в уголке, и скорбь, разлитая на его лице, почти достигала вселенской.

   — Трое стражников оглушены, пятеро ничего не помнят. Камера открыта. Арестант исчез загадочным образом, — сухо резюмировал герцог. — Я насчитал не менее пяти артефактов, которые должны были применить для осуществления подобного побега.

   — Да, преданные изменнику люди явно все эти годы не отчаивались спасти своего лидера, — обронил начальник тюрьмы и тут же испуганно втянул довольно внушительный живот под грозным взглядом герцога, который тот на него бросил.

   — Выйдите! — коротко приказал глава государственной безопасности, и начальник тюрьмы, еще больше вжав свой комок нервов, торопливо покинул собственный кабинет, из которого его так бесцеремонно выставили.

   — Что такое, дядя? — лениво поинтересовался принц. — Вы что-то хотите поведать мне?

   — Эта комната здесь единственная защищена магически от подслушивания, — поморщился герцог.

   — Понятно, — коротко сказал Бреннен. Демонстративно расслабленную позу он менять не стал, но весь подобрался.

   В небольшое, забранное решеткой окно вливалась ночь. Тюрьма стояла на скале, и отсюда открывался вид на тонущую во мраке долину. Половинку луны то и дело закрывали бегущие облачка.

   — Ты не все знаешь, — поморщился герцог.

   — Да неужели? — с иронией осведомился принц. — Может, потому что вы годами не допускали меня к своим делам, дядя?

   — Радуйся, — последовал язвительный ответ. — Такой миг настал.

   — Предлагаю за него выпить! — так же язвительно сказал Бреннен и отсалютовал бокалом с недопитым вином.

   — Прекрати паясничать, — проворчал герцог, помолчал и наконец признался: — Не было никакого восстания. И никакого заговора.

   — Что-о-о?

   Бреннен чуть не выронил бокал из рук, торопливо пристроил его на подоконнике среди папок с бумагами и хмуро уставился на дядю.

   — Не было, — нехотя подтвердил тот.

   — А что было?

   — Меня вызвал твой отец. Передал мне арестованного его гвардейцами Макратая. Через преданных мне людей я узнал следующее: герцог пришел поговорить с его величеством. Наедине. Через некоторое время из закрытой комнаты раздались гневные крики. А затем Эжвен приказал схватить Макратая. Причину этого не объяснил. А просто приказал пустить слух, что тот изменник и хотел захватить власть.

   — Постойте, дядя! — оторопел Бреннен. — Но было же расследование. Были аресты. Публичные порки. Десяток якобы сообщников поместили в заключение…

   — А-а! Ну, пришлось, — пожал плечами герцог. — Было у меня на примете несколько проворовавшихся чиновников и вконец обнаглевших от вседозволенности местных правителей. Я к ним все подбирался, а тут и повод сыскался удобный.

   — Потрясающе! — покачал головой Бреннен.

   М-да, судебная система Анарамарии явно нуждалась в реорганизации. Оборотная сторона абсолютизма. Но готов ли он так сразу все порушить? В конце концов, у него впереди не менее двухсот лет правления, в течение которых можно приготовить страну к реформам и начать их постепенно вводить.

   — Я не знаю, что там был за разговор, но своему брату я всегда был предан, — жестко сказал герцог. — Как буду предан и тебе, Брен, когда ты сядешь на трон. И если, по мнению твоего отца, была опасность переворота, то не мне это оспаривать.

   — То есть сами вы даже не пытались поговорить с де Драгонусом? — задумчиво поинтересовался принц.

   — На него было наложено заклятие молчания, — кивнул герцог.

   — И теперь отец при смерти, а мы не знаем, с чем имеем дело, — подытожил Бреннен.

   — Будем разбираться, — буркнул герцог. — Только уже вместе.

   — А какой другой вариант? — развел руками принц. — Во-первых, я предлагаю…

   Он запнулся, ощутив толчок в сердце. Ива! Что-то случилось! В прошлый раз он ощутил ее страх, почти панический, а сейчас девушкой владело отчаянье, такое жгучее, что Бреннен вздрогнул. Когда, почему, каким образом между ними установилась такая тесная душевная связь, принц понять не мог. Странное последствие магической клятвы, заключенной в начале знакомства? Но разве принц не делал это уже тысячи раз? Разве не принимал присягу своих гвардейцев? Разве не давал брачную клятву Линоре? Но никогда раньше не было подобного эффекта.

   — Дядя! — решительно вскочил на ноги Бреннен. — Мне надо срочно вернуться в летнюю королевскую резиденцию.

   — Зачем? — цепко взглянул на него герцог Кабрийский. — Ты полагаешь, что беглец может быть там?

   — Понятия не имею, где Макратай, — искренне сказал принц, — но на отборе что-то случилось.

   — Откуда ты это взял? — на вытянувшемся лице герцога было недоумение и недоверие. — Брен! Если ты опять пытаешься отвертеться…

   — Да не пытаюсь я, дядя! Я говорю правду.

   — Ладно! Я еду с тобой! Все равно я уже пустил своих агентов на поиск. Здесь мы уже ничего не узнаем. А отбор надо завершить. Я буду не я, если не женю тебя в этот раз!

   Последнее герцог уже процедил, вставая. Брен про себя усмехнулся. Не тот орешек выбрал, дядюшка. Как бы зубы не обломать.

   Три магических портала после двух часов бешеной скачки по ночной дороге были той последней каплей, что переполнила чашу раздражительности герцога. Бреннен же погрузился в угрюмость. Что там опять произошло? Просто поразительно, как эта девица умудряется попадать в разные неприятности. Это талант какой-то! Ну ладно, ладно, по большей части виноват был отбор и творящиеся вокруг него безобразия. Но Ива и сама словно притягивала к себе несчастья.

   Подъезжая к летней резиденции, Бреннен вдруг понял, что он не столько сердится на девушку, сколько вне себя от беспокойства. Пусть только с Ивой все будет хорошо, взмолился он. Пусть только будет жива и невредима! Все остальное неважно! Если ее кто-то посмел обидеть, он сотрет этого кого-то в порошок! Испепелит на месте! Ну будь он Бреннер Раундал де Драгонум! А он точно им был.

   Летняя резиденция тонула в темноте, и лишь крыло конкурсанток горело редкими огнями. Бреннен бросил тревожный взгляд на ярко освещенные окна комнаты Ивы и почти взлетел по лестнице. Гвардейцы, охраняющие вход в крыло, молча расступились перед ним и возмущенно сопящим сзади герцогом.

   — Мне еще бабских разборок не хватало, — проворчал он.

   — Можете идти к себе, дядя, — коротко бросил Бреннен, не оборачиваясь.

   — Ну уж нет! — желчно бросил герцог. — Сам развел этот курятник, сам и буду расхлебывать.

   Принц лишь усмехнулся.

   — Ваше высочество! Ваша светлость! — навстречу им торопилась обер-гофмайстерина. — С приездом!

   — Что случилось? — перешел сразу к делу Бреннен.

   — Дело щекотливое, — замялась маркиза, — но может обождать и до утра.

   — Не может, — отрезал принц. — Рассказывайте!

   Даже сейчас, ночью, обер-гофмайстерина была затянута в рюмку, а шея была замотана в жемчужные бусы. Черная мушка над губой казалась знаком беды.

   Коридор был пуст, но принц готов был держать пари, что многие девушки сейчас не спали, а прятались за дверьми, прислушиваясь к шуму и разговорам в коридоре.

   — Одну из конкурсанток, — сухо пояснила маркиза, понижая голос, — застали с любовником.

   — Кто?

   — Виконтесса Ивета де Пуатье, — прошептала маркиза.

   Бреннен почувствовал, как бледнеет.

   — Но как?

   — Улики неоспоримы, — слова обер-гофмайстерины доносились до Бреннена сквозь шум в голове. — Девушка должна будет покинуть отбор.

   — Где она?

   — Разбор происшествия можно отложить и на утро. Хотя и так все очевидно, — заметила маркиза.

   — Где она? — рявкнул Бреннен.

   — В своей комнате под арестом. Но, ваше высочество…

   Бреннен сжал кулаки. Ревность вдруг овладела им с такой силой, что захотелось дать пламени вырваться и пожрать целое крыло дворца. Но как? Почему?

   — Идем в вашу комнату! — рявкнул он и первым зашагал к апартаментам маркизы.

   Недовольно хмыкнувший герцог и скривившаяся, как от лимона, обер-гофмайстерина последовали за ним.

ГЛАВА 57. Допрос с пристрастием или со страстью

Анарамария. Бреннен

   Лимонный свет лампы действовал Бреннену на нервы. Глаза от бессонной ночи резало. Не в силах сидеть спокойно на месте, он метался по залу. Увидел, что герцог косится на него с любопытством, взял себя в руки и уселся в кресло, скрестив руки на груди.

   — …Меня разбудили среди ночи, — сухо передавала факты маркиза Фантавари, — сказали, что видели, как по веревочной лестнице в комнату виконтессы де Пуатье залез мужчина.

   — И кто у нас такой наблюдательный? — поинтересовался герцог.

   — Боюсь, что я обещала оставить это в тайне, — отразила атаку маркиза. — По словам свидетеля, мужчина влез на третий этаж…

   — Какой ловкач! — язвительно заметил принц.

   — Грхм-ргхр! — перебитая маркиза издала звук недовольства, но Бреннену сейчас меньше всего было дела до чувств обер-гофмайстерины. — Позволите продолжать, ваше высочество? — Бреннен кивнул. — Итак, на балконе мужчина сразу был заключен в объятия ожидавшей его девушкой. Затем они прошли в спальню.

   — И сколько там пробыли? — ревность продолжала распалять Бреннена.

   — Понятия не имею, — отрезала маркиза, — но когда тайный свидетель пришел ко мне…

   — Это была одна из конкурсанток? — задал в свой черед вопрос и герцог.

   — Да, — сдалась маркиза, но по ее глазам и поджатым губам было ясно, что имени она не выдаст. — Пока меня разбудили, пока я оделась, пока взяла с собой гвардейцев, я полагаю, прошло достаточно времени. Мы подошли к двери, я открыла замок, и гвардейцы ворвались в спальню.

   — И что вы там обнаружили?

   — Мы увидели мужчину, который уже перебрасывал ногу через перила. К сожалению, задержать его не удалось. Он так ловко соскользнул по лестнице вниз и побежал по парку, что даже не удалось увидеть его лица. Впрочем, камзол, сапоги и… прошу за подробности… брюки беглеца так и остались на месте. На подзеркальном столике лежал букет цветов с запиской… м-м… крайне откровенного любовного содержания.

   — А… виконтесса де Пуатье? — Брен с огромным трудом заставил себя произнести имя.

   — Девушка, — с заминкой сказала маркиза, — была полностью обнажена. Различные предметы туалета валялись разбросанные по комнате, так, словно…

   — Достаточно, маркиза! — жестко сказал герцог. — Полагаю, этого достаточно. Разумеется, мы не требовали от конкурсанток невинности, но подобное поведение оскорбляет и его высочество, и сами стены дворца. Завтра виконтесса де Пуатье будет с позором изгнана с отбора и отправлена домой. А я еще и пошлю ее родным письмо со своими комментариями.

   — Дядя! — решившись, сказал Брен. — Я все же прошу разрешения поговорить с девушкой.

   — Зачем, Брен? — удивился герцог. — А, впрочем, как знаешь! В конце концов, оскорбление нанесено, в основном, тебе, так что тебе с ней и разбираться. А я пошел спать. Завтра после завтрака в Голубом зале будет объявлен третий тур отбора. И попрошу до этого времени не будить меня и не беспокоить. Разве что на страну начнется нашествие диких драконов.

   Герцог Кабрийский распрощался и вышел усталой походкой человека, отработавшего без перерыва три смены на заводе.

   — Вас проводить, ваше высочество, до комнаты виконтессы? — поинтересовалась маркиза, но Брен лишь отмахнулся.

   У дверей Ивы стоял гвардеец, который вытянулся при виде принца.

   — Ваше высочество! Открыто, — пояснил он, когда принц собрался постучаться.

   — Свободны! — коротко приказал принц.

   В глазах подчиненного читался намек на любопытство и удивление, но оба чувства были подавлены, а стражник отсалютовал и удалился. Бреннен замер перед прикрытой дверью.

   Ива сидела с ногами в кресле, сжавшись в комочек, и от ее вида у принца защемило сердце.

   — Ива!

   Девушка не ответила и даже не пошевелилась. Бреннен нахмурился. Подошел поближе. Лицо девушки, бледное и осунувшееся, было похоже на лицо мертвеца. Глаза смотрели без всякого выражения в одну точку. На столике рядом с ней стоял недопитый бокал вина, и принца вдруг пронзило страшное подозрение. Но ведь у иномирянки ниоткуда не мог взяться яд?..

   — Ива! — со страхом коснулся он плеча девушки, ужаснувшись догадке.

   — Не трогайте меня! — прошептала Ива, оживая, и слезы полились у нее из глаз. — Не трогайте! — она обхватила себя за плечи и еще глубже закуталась в плед.

   Принц с облечением выдохнул — жива!

   — Я пришел не ругать вас, — заявил он, стараясь не показывать гнева. — Ваши сердечные склонности — это, в конце концов, ваше личное дело… Но вы ведь знали, черт побери, что стоит на кону!

   Тут он остановился, чтобы не дать прорваться раздражению.

   — И вы поверили? — тихо спросила Ива, и в ее голосе прозвучала такая горькая обида и такая обреченность, что принц передумал говорить то, что собирался.

   — В смысле? — удивился он.

   — Идите к черту! — с чувством сказала Ива и нервно смахнула слезы со щек. — Я думала, что хоть вы… А вы!..

   Она вскочила с кресла и пошатнулась.

   — Ива!

   Бреннен успел поймать девушку, прежде чем она упала.

   — Уходите! — процедила Ива, пытаясь выпутаться из спутывающего ее пледа и объятий принца, но это ей не удавалось.

   — Ива! Да посмотрите же на меня!

   — Зачем?

   — Затем!

   — Что вам надо, ваше высочество?

   Под глазами девушки были синяки, а веки покраснели — она явно долго плакала. Взгляд был потухший.

   — Ива! — взмолился Бреннен. — Из ваших слов я делаю вывод, что… вы не считаете себя виноватой?

   «Ну придумай же оправдание, — вдруг мысленно взмолился принц. — Придумай что-то, во что я могу поверить!» Хотя нет, лучше сразу узнать самое плохое и не отдаться самообману.

   Девушка горько усмехнулась. Снова забилась, стараясь высвободиться из его рук, но Бреннен не позволил. Нет! Долой обман! Сейчас ему нужна была правда, хоть горькая, хоть со вкусом яда.

   — Вы ведете себя… — с упреком сказала девушка, — как… как… он!

   И тут она всхлипнула, ноги у нее подкосились, и Ива опустилась на пол, продолжая плакать.

   — Хочу домой! — прорывалось сквозь рыдания. — Как мне надоели ваши интриги! Магические штучки! Обман! Предательство! Подло! Как подло! А вы!.. Как вы только могли поверить!

   Бреннен пришел в ужас. Он поверил в ее невиновность тут же, едва Ива начала плакать.

   — Вы ошибаетесь, Ива! — сказал он твердо. — Я вам верю. Просто хочу услышать объяснение.

   Принц приподнял девушку за подмышки и попытался усадить на кровать, но Ива отскочила от нее, как от заразы.

   — Ни за что туда не сяду! И не лягу! Лучше на полу спать буду!

   — Господи! Да расскажите мне наконец, что здесь произошло. Что за мужчина от вас убегал. Все объясните.

   — Зачем? Вы же наверняка считаете, что я… О боже!

   И она снова заплакала.

   Бреннен не выносил слез. В такой момент он терялся, не зная, что предпринять. Начинал сердиться и просто уходил. Поэтому Линора никогда не прибегала к этому оружию, предпочитая достигать договоренностей методом спокойного обсуждения. За это Брен всегда уважал жену.

   Но сейчас гнева не было. Вернее, если гнев и был, то не на Иву. Бреннен присел на пол рядом с девушкой. Взял ее осторожно за руку. Пальцы были холодны, как лед.

   — Ива, пожалуйста!.. Пожалуйста, — Бреннен постарался вложить в это слово как можно больше убедительности и теплоты, — расскажи мне, что произошло.

   — Зачем?

   Кажется, они пошли по второму кругу.

   — Затем, что я поклялся, что никому не дам вас в обиду, — серьезно сказал Бреннен. — И вот я уезжаю, оставляя вас в безопасности… как я думал, а потом… а потом узнаю, что тут происходит что-то непонятное. Пожалуйста, доверьтесь мне. Неужели вы не поняли, что вы мне… что я вам друг?

   С языка у Бреннена чуть не сорвалось иное, но он вовремя остановился. И понял, что повел разговор правильно, потому что Ива перестала плакать и стала прислушиваться к его словам.

   — Вы точно верите мне? — чуть с запинкой сказала она.

   — Безусловно! — твердо сказал Бреннен, стараясь подавить ревность.

   — Ладно.

   Девушка молчала не меньше минуты, но принц не стал торопить ее.

   — Вчера на прогулке к нам с Амелией подошел Рауль…

   Ива рассказывала сухо и деловито. Перешла к рассказу о том, как проснулась и увидела незнакомца.

   — …и он попросил поцеловать руку. Сказал, что уйдет. Дал слово благородного человека. Я, дура, поверила. Не захотела поднимать скандал. А он… — тут голос девушки задрожал, и принц похолодел в предчувствии чего-то ужасного. — Он вдруг надел мне на запястье браслет. Я пыталась сорвать его, но у меня не получилось. А потом… а потом… Господи!

   — Что, Ива?

   — А потом я поняла, что сделаю все, что он мне прикажет. И я не только не могла ничего возразить, не только не могла бороться, но даже не хотела этого. Это был такой ужас, Брен! Кошмар, приснившийся наяву…

   Девушка снова закрыла лицо руками.

   — Ива, — принц снова почувствовал, что гнев начинает клокотать в нем, подобно вулкану, а ужас леденить кровь, — этот скот вас…

   — Нет! — девушка так резко и горячо возразила, что у принца отлегло от сердца. — Но он заставил меня раздеться. И лечь в постель. Господи! Я была абсолютно беспомощна! И готова на все. Прикажи он мне сброситься с балкона, сделала бы, не задумавшись. Чудовищно!

   Ива снова спрятала лицо в руках. Бреннен обнял ее за плечи и прижал к себе. Он и сам дышал так, словно бежал в гору. Сейчас он узнает все подробности, а потом пойдет и выдернет Рауля из постели. Если он узнает, что егермейстер замешан в заговоре… «Развею в прах!» — решил он про себя.

   — Что было дальше, Ива? Я понимаю, как вам трудно мне открываться, но прошу вас, найдите в себе силы!

   — Потом он разделся до белья. И вещи мои и свои разбросал по комнате… — девушка рассказывала дрожащим голосом, вздрагивая и явно переживая тот кошмар заново. — А в конце он подал какой-то сигнал своим сообщникам лампой, потому что вскоре в коридоре раздались шаги. Тогда граф сорвал с меня браслет и бросился на балкон.

   — Это все? — напряженно спросил Брен.

   — Нет, — глухо сказала Ива и отвернулась. — Еще он заставил себя поцеловать.

   — Ему не жить! — выплюнул Брен. — Когда я найду этого подонка…

   Он невольно сжал девушку сильнее.

   — Брен! — Ива подняла на принца измученные глаза. — Вы мне верите?

   — Ну а как иначе?

   — А сначала не поверили, — укорила она его.

   Принц снова нашел в пледе холодную руку Ивы и бережно поднес к губам.

   — За это прошу меня простить, — искренне сказал он. — Вы сможете?

   — Я постараюсь.

   Бреннен осторожно поцеловал девушку в волосы. Она вздохнула с облегчением и положила голову ему на плечо. Говорить не хотелось. Бреннен ощущал себя выздоравливающим после опасной и мучительной болезни. Гроза прошла, молния, сверкнув, ударила мимо. Да, впереди ожидало расследование этого заговора, и он будет не он, если не найдет всех организаторов и исполнителей этого представления. И уже сейчас ему было ясно, что в деле замешана одна из конкурсанток. Именно она рассказала маркизе, что видела обнимающихся на балконе Иву и ее любовника. И если это ложь… Нет! Это точно ложь! И тогда…

   — А что это был за браслет? — вдруг спросила девушка.

   — А вот по этому поводу у меня есть целая куча вопросов к графу Феррону, — заметил принц.

   — К кому?

   — К придворному артефактору. Браслет, подавляющий волю, был изобретен им давно.

   — А зачем его изобрели?

   — Для транспортировки буйных сумасшедших. И особо опасных преступников. Короче, порой надо было препроводить человека до места лечения или заключения без лишних эксцессов. Но потом от эксперимента отказались. Всего должно было остаться несколько опытных образцов. И вот теперь графу Феррону придется дать мне исчерпывающие объяснения.

   Бреннен прищурился. О да! Он прикажет артефактору прибыть во дворец незамедлительно. И сам будет присутствовать при его допросе у герцога. Это же черт знает что! Опасный артефакт применили, причем на Иве! Бреннен снова содрогнулся при мысли, что граф мог что-то сделать с девушкой. Они ведь правда могли ее убить! Бреннен мысленно застонал от одного этого предположения.

   Ива снова всхлипнула, но уже явно успокаиваясь, и вздохнула.

   — Я не могу больше находиться в этой комнате, Брен, — сказала она.

   Слава богу! Принц боялся, что она потребует срочно отпустить ее домой. По-хорошему, так бы и надо было сделать, раз началась такая грязная игра. Но… но тогда иномирянка исчезнет из его жизни? А Бреннен не был готов отпустить ее. Пока. Эгоистично? Да! Но если принять меры безопасности…

   — Разумеется, Ива, — сказал он. — С этой минуты я переведу и вас, и Луриану в покои в моем крыле. Они находятся под круглосуточной охраной гвардейцев. И под окнами ваших покоев тоже выставлю охрану.

   — А это не будет выглядеть так, словно…

   — А это мне абсолютно безразлично, — отрезал Бреннен. — Пусть говорят, что хотят, и сплетничают, сколько угодно.

   — О! До вас тоже дошли сплетни о нас с вами?

   — Да.

   — Мели… графиню Амелию Ле Нуарабль я прошу тоже поселить с нами. Ради безопасности.

   — Как скажете, Ива. Это все ваши подруги? А то у меня не так много свободных спален.

   — То есть на гарем вы не рассчитывали? — хихикнула девушка.

   — Увы, — усмехнулся Бреннен. — Ни гарема, ни даже покоев для фаворитки у меня нет.

   — Что так?

   — За неимением оной. Есть лишь спальня моей бывшей жены и еще пара свободных, где останавливались ее родственники.

   — Боже! Вы же не хотите поселить нас там? Что скажет Авелина?

   — С Линой надо будет поговорить, — недовольно цокнул языком принц: проблемы нарастали, как снежный ком.

   — Позвольте это сделать мне, — попросила Ива. — Утром. Хотя… — она посмотрела на розовеющие стены комнаты. — Утро уже настает.

   Бреннен поднялся и подал руку девушке.

   — Собирайтесь! Переезжаете немедленно. Не хочу больше никаких сюрпризов.

   Порозовевшее от первых рассветных лучей личико девушки теперь выглядело не таким грустным, как вначале. Ива явно приходила в себя.

   Раздался осторожный стук, а затем стеновая панель отодвинулась, и из нее выглянула Луриана в домашнем халате. Испуганно пискнула, увидев принца, и спряталась, выставив лишь голову.

   — Ваше высочество! — робко произнесла она, не решаясь выходить.

   — Как кстати! — заметил принц. — Ваше сиятельство, позаботьтесь о Иве. Помогите ей собраться. И соберитесь сами. Вы и графиня Ле Нуарабль переезжаете в мое крыло.

   — Ой! Это точно нужно?

   — Для вашей безопасности! — коротко отрезал принц. — Через час я пришлю слуг.

   Луриана присела в книксене, но ее глаза были обращены на Иву. Хорошая девушка и добрая, с теплотой подумал Бреннен. Он не ошибся с графиней. Правда, все так изменилось за последнее время. Но время подумать еще есть.

   Солнце, вспыхнув яркой золотой птицей, взлетело над горами. Оно обещало прекрасный день. Дарило надежду и проливало свет в усталую душу принца. Безумная ночь отступала, унося с собой и тяжесть из сердца. Утро улыбалось Бреннену.

   Конец четвертой части

ЧАСТЬ пятая. Поди туда, не знаю куда

ГЛАВА 58. Когда квартирный вопрос не портит

Анарамария. Ива

   Нервы у Ивы были на пределе, а силы на исходе. Вместо того чтобы собирать вещи, она и Луриана проболтали почти час. Ива коротко пересказала треволнения ночи. Если до прихода принца ей казалось, что она никому и ни за что не расскажет о произошедшем, то теперь вторичный пересказ дался ей гораздо легче. Вылив на Бреннена свой ужас и пережив происшествие заново, затем Ива успокоилась. Оказывается, облегчать душу действительно полезно. Почему-то Ива была уверена, что принц просто выкинет ее за шкирку из дворца, узнав о мифическом грехопадении. Еще бы — буквально недавно он спасал ее от бывшего жениха, как настоящий рыцарь без страха и упрека, бросался на копья, а тут вдруг узнает, что Ива просто шлю… женщина низкой социальной ответственности, приглашающая себе по ночам в спальню едва знакомого мужчину.

   Нет, все оказалось иначе. Милый Бреннен. Он почти сразу поверил Иве: она увидела это по его глазам. Если вначале они метали молнии, то потом взгляд принца снова стал заботливым и теплым. Ох! Ну почему на Земле не было двойника Бреннена! А может, он есть? Пусть Иве только скажут, где его искать, а уж она расстарается и найдет его!

   Луриана получила сильно сокращенный вариант инцидента, но даже он напугал ее и заставил переживать.

   — Бедная Ива! — восклицала поэтесса и то бросалась обнимать подругу, то кутала ее в плед, то пыталась кормить засахаренными орешками, словом совершала ненужные суетливые действия, которыми, тем не менее, пыталась выказать всю степень своего сочувствия и любви.

   Поэтому, когда пришел слуга, подругам пришлось срочно собирать самые необходимые вещи, предоставив закончить сборы служанке.

   — А нас точно не ведут в тюрьму? — шепнула Луриана, косясь на гвардейцев.

   Один из них шел впереди, открывал перед ними двери и снова возглавлял процессию, а второй замыкал оную.

   — Очень хочется на это надеяться, — пробормотала Ива, — но не могу ничего обещать.

   — Ну и пусть, — храбро сказала Луриана, — даже если в тюрьму, то я с вами, Ива, — за что удостоилась признательного взгляда подруги.

   Но нет, пройдя по извилистому коридору, девушки попали в другое крыло — это было ясно по тому, как изменился вид из окон. Затем спустились по широкой лестнице — беломраморной, покрытой голубым ковром. Ива оглядывалась по сторонам, замечая и статуи, и стены сплошь в позолоченных светильниках. На втором этаже гвардеец снова отворил перед заробевшими девушками высокие белые с травяным рисунком и позолотой двери, и за ними оказался просторный зал с диванами, креслами и большим балконом, где тоже можно было присесть и отдохнуть.

   — Что это? — шепотом спросила Ива.

   — Полагаю, что здесь ожидают аудиенции гости его высочества, — так же тихо ответила Луриана. — Но в такую рань никого нет.

   Справа и слева от противоположных входу дверей стояли по стойке смирно другие два гвардейца. Они лишь скосили глаза на проходящих мимо девушек, но не тронулись с места.

   За дверью оказался широкий коридор, в который выходили разные двери. Из одной из них сразу же вышел принц.

   Бреннен явно успел уже принять ванну, потому что его волосы были влажными, а на плечи капала вода, и выглядел бодрым.

   — Дамы! — склонил он голову перед присевшими в реверансе девушками. — Позвольте мне провести краткую экскурсию.

   И принц пошел по коридору, показывая на разные двери.

   — Тут столовая. Это Янтарный кабинет для официальных визитов. Следующая дверь — приемная, где работает мой секретарь, виконт Леримиан, милейший человек. Вход в мой кабинет, где я работаю, из этой приемной. Вы всегда можете обратиться к виконту, если у вас будут какие-нибудь вопросы… Здесь моя спальня. Вон та дверь ведет в комнату герцогини Вальштейн. А одна спальня между ними и две напротив пустуют. Собственно, в этом крыле больше никого нет, потому что мой секретарь, егермейстер и другие придворные живут на третьем этаже.

   — И какие комнаты вы предназначили нам, ваше высочество? — спросила Ива, и ее сердце забилось.

   Ответ принца многое бы прояснил. Хотя…

   — Как вы думаете, ваша милость, — не дрогнув и мускулом на лице, сказал принц, — спальня моей покойной жены вас могла бы устроить?

   Ива вспыхнула и оглянулась на Луриану. Но графиня не казалась обиженной или даже удивленной.

   — А не лучше будет, если там поселится ее сиятельство? — с намеком спросила Ива принца, делая большие глаза.

   — Я бы не хотела, — испуганно проблеяла графиня, косясь на принца.

   — Дамы! — уже чуть с нетерпением сказал принц. — Выбирайте сами! Три комнаты в полном вашем распоряжении. Графине Ле Нуарабль, а также маркизе Фантавари уже переданы письменные извещения о вашем переезде. Вам надо еще устроиться, позавтракать. После завтрака герцог сделает объявление о следующем третьем туре отбора.

   — Надеюсь, он не начнется прямо сегодня? — жалобно спросила Луриана. — Ива так устала. И не спала всю ночь.

   — Нет-нет, разумеется, сегодня вам надо будет хорошенько отдохнуть. А мне и герцогу есть, о чем поговорить. Так что прошу прощения, меня ждут дела.

   — Брен! То есть ваше высочество! — с неловкостью поправилась Ива. — Перед тем как заняться распределением комнат, я хотела бы поговорить с ее светлостью. Авелина уже встала?

   — Через полчаса фрейлина ее разбудит, — сказал Бреннен. — Я попрошу позвать вас.

   И принц торопливо скрылся в одной из комнат. Девушки, переглянувшись, вошли в спальню покойной принцессы. Огляделись.

   Безусловно, убранство этого крыла сильно отличалось от крыла для конкурсанток. Выкрашенный в традиционно голубой цвет потолок был украшен изображением драконов и цветов. Рисунки изящно переходили один в другой и замысловато переплетались, краски были яркими, но не смотрелись аляповато. Мебель светлого дерева с инкрустацией выглядела легкой и не загромождала комнату.

   — Вот это кровать! — восхитилась Луриана и погладила рукой гладкое дерево изножья с изящной резьбой. И тут же побежала на балкон любоваться видом на парк.

   Ива с любопытством обходила комнату и разглядывала мебель и аксессуары. Все мелочи говорили о вкусе ее хозяйки или того, кто обставлял апартаменты. В комнате явно никто не жил уже много лет, но пыли не было, а занавеси нежно-золотистого цвета и покрывало на кровати не пахли затхлостью. Комнату явно регулярно убирали. Над диваном висел портрет маленькой золотоволосой девочки с попугаем, и Ива узнала в позирующей Авелину. На подзеркальном столике в вазе стояла одинокая и уже чуть подвянувшая роза.

   Стук в дверь заставил Иву выбежать из ванной, которую она выбрала объектом для следующего изучения, а Луриану с балкона, откуда она любовалась парком.

   — Ваша милость! Ваше сиятельство! — чопорно произнесла баронесса Ватарини. — Моя воспитанница уже встала и может принять вас для разговора.

   — Благодарю вас!

   Ива многозначительно посмотрела на подругу и пошла вслед за фрейлиной.

   Комната Авелины, как и спальня покойной принцессы, выходила на юго-восток. Утреннее солнце окрашивало белые обои в радостные золотистые цвета, а по ярко-малиновым тюльпанам бегали солнечные зайчики от покачивающихся хрустальных висюлек люстры.

   — Ваша милость! — чуть удивленно, но радостно вскинулась Авелина.

   Она уже была одета в голубое платье с белыми кружевами на рукавах три четверти. Русые волосы были собраны сзади и перехвачены белым бантом. Девочка присела в книксене, и Ива отдала ей приветствие.

   — Я хочу с вами поговорить, ваша светлость, — сказала она, тоже невольно улыбаясь.

   Герцогиня присела в кресло и указала на второе свободное у столика. Баронесса Ватарини оглянулась, размышляя, как поступить: третьего кресла у столика не было.

   — Ваша милость! — ласково обратилась к ней Ива. — Мне бы хотелось переговорить с ее светлостью наедине.

   Баронесса выпрямилась, как от удара.

   — Это моя воспитанница, — оскорбленно проговорила она. — И я не могу никому позволить вести с ней тайные беседы.

   Ива вздохнула. Времени оставалось мало, и действовать приходилось быстро, хоть и жестко.

   — Ваша милость, — твердо произнесла она. — Наш разговор с ее светлостью подразумевает приватность. Я, конечно, могу сейчас пойти к его высочеству, он позовет вас и подтвердит правомочность моей просьбы. Но это займет время, а его, я полагаю, и у вас, и у меня не так уж много. Я буду очень признательна, если вы просто поверите мне на слово.

   И Ива присовокупила улыбку — дружелюбную, вежливую, но показывающую непоколебимость ее намеренья.

   В глазах баронессы мелькнул гнев и затаенная мысль. Ива не знала, дошли ли до фрейлины слухи об их с принцем якобы романе, но даже если и так, сейчас ей было это безразлично. И даже на руку.

   — Хорошо, я пойду и уточню это у его высочества, — сдалась фрейлина и сухо добавила: — У вас есть десять минут, ваша милость. Потом у ее светлости по расписанию завтрак и занятия географией и алгеброй.

   Ива увидела, как Авелина состроила скорбную мордочку, и едва не рассмеялась.

   — Надеюсь, что нам хватит этого времени, — поблагодарила она фрейлину поклоном. — А потом я отдам ее светлость на растерзание дробям и географическим атласам.

   Баронесса выплыла из комнаты, демонстрируя неодобрение каждой клеточкой выпрямленной спины.

   — О чем пойдет речь? — с волнением спросила Авелина, едва за наставницей закрылась дверь. — Я больше ничего не натворила, честное слово, ваша милость! Я вела себя примерно! Я даже не просила папу купить мне игрушек взамен тех, что отобрали.

   Девочка показала на большой стеклянный шкаф в углу. Он был полностью пуст, за исключением одной пышно одетой куклы, сидящей на нижней полке.

   — Ну, папа сам подарил мне одну, — проследив взгляд Ивы, пояснила девочка.

   — Это замечательно, ваша светлость, но я хотела поговорить с вами о другом.

   Ива присела в кресло и замялась — тема была крайне щепетильной.

   — Со мной тут случилась одна неприятность, — собравшись с духом, начала девушка издалека.

   — Какая?

   — Этой ночью на меня было покушение.

   — Какой ужас! Вас хотели убить?

   — Не убить, но точно погубить.

   — Я не понимаю, ваша милость.

   Ива заколебалась. Рассказывать подробности девочке было нельзя. Но и врать тоже.

   — Скажу честно, ваша светлость, — сказала она с чувством, — мне очень тяжело это вспоминать и еще тяжелее пересказывать. Вы меня понимаете?

   — Понимаю, — чуть поколебавшись, сказала девочка. — Вы плакали, ваша милость? У вас глаза покрасневшие.

   — Полночи, — призналась Ива. — Но сейчас я уже немного успокоилась. Однако проблема в том, что я не могу оставаться жить в той комнате, где на меня напали.

   — В крыле конкурсанток?

   — Да. Там мне и двум моим подругам оставаться опасно. И его высочество предложил нам пожить до конца отбора в этом крыле.

   — На этом этаже?

   Ива увидела, как глаза девочки вспыхнули радостью, и ей стало немного легче.

   — Да, ваша милость, — невольно улыбнувшись, сказала Ива. — Моих подруг вы знаете. Это графиня Ле Клер и графиня Ле Нуарабль. Они работали со мной на празднике.

   — Помню, — подтвердила Авелина.

   — Но поскольку на этом этаже вы хозяйка, я не могу не спросить у вас позволения, — закончила Ива. — Примете нас в свои соседки?

   — Вообще-то, — возразила девочка, — решает все папа.

   — Но мне лично, — с нажимом сказала Ива, — важно ваше согласие.

   — А если я откажу?

   — Тогда я попрошу его высочество найти нам другое безопасное место во дворце, — твердо сказала Ива, внезапно приняв это решение.

   — Нет-нет, конечно, оставайтесь! — тут же ответила девочка. — Может, вы будете со мной обедать? — жалобно попросила она. — Или ужинать? С баронессой Ватарини ужасно скучно. Вчера за обедом она заставила меня повторять таблицу умножения.

   Ива засмеялась.

   — Это не зависит от меня, ваша светлость, но я попрошу об этом обер-гофмайстерину и вашего отца.

   — Прекрасно! — просияла девочка и захлопала в ладоши.

   — Но есть еще одно затруднение, — стала серьезной Ива.

   — Какое, ваша милость?

   — На этаже только три свободные спальни, и нас тоже трое. Вы должны распределить, кто из нас где поселится.

   Кажется, до Авелины дошла суть проблемы, потому что ее лицо дрогнуло, а губы скорбно выгнулись.

   — То есть… то есть, ваша милость, кто-то займет комнату мамы? — закончила она шепотом.

   Ива кивнула, с сочувствием глядя на девочку. Ей очень хотелось избавить маленькую герцогиню от такого трудного решения. Хотелось обнять ее, но…

   — А если я не соглашусь? — снова спросила девочка.

   — Тогда будем думать, что делать, — снова твердо сказала Ива.

   — Останутся две комнаты, — стала размышлять вслух девочка, — и одной из вас придется жить в другом месте. Но вы же хотели вместе…

   — Да, мы очень сдружились, — честно призналась Ива.

   — А у меня совсем нет подруг, — пожаловалась девочка.

   — Вы знаете, ваша светлость, у меня в детстве тоже было мало подруг, — вздохнула Ива. — И еще меня дразнили и даже травили.

   — Ядом? — испугалась Авелина.

   — Нет, я говорила иносказательно. Преследовали, высмеивали, делали гадости.

   — Это ужасно.

   — Я смогла это пережить, — снова улыбнулась Ива, — и даже не озлобилась на людей. Но вы правы, я очень привязалась к моим новым подругам. И, кажется, они ко мне. Возможно, мы все трое были одиноки, пока не нашли друг друга.

   Губы Ивы задрожали, и она отвернулась. Нервы ни к черту, посетовала она сама себе и смахнула слезинку с щеки.

   Авелина вдруг порывисто вскочила с кресла и обняла Иву.

   — Виконтесса, миленькая, не плачьте! А то я и сама сейчас расплачусь.

   Ива рассмеялась сквозь слезы и, обняв девочку, посадила ее к себе на колени. Погладила по голове. Какая же она одинокая и несчастная, снова пришло ей в голову.

   — Я не буду! — пообещала она, продолжая прижимать к себе девочку и ощущая, как душа наполняется нежностью и жалостью. — Сегодня объявят третий тур отбора, и я должна показать твердость и силу воли.

   — Оставайтесь! — шепнула ей девочка, даже не думая освобождаться от объятий. — И я… я разрешаю вам поселиться в комнате мамы. Раз так получилось. Только вам!

   — Спасибо, милая! — искренне поблагодарила ее Ива. — Я понимаю, чего вам стоило это решение. Обещаю, что буду бережно обращаться со всеми вещами в ее комнате.

   Дверь внезапно открылась, и на пороге возникла фрейлина. Ее лицо вытянулось, когда она увидела трогательную сцену.

   — Спасибо, ваша светлость! — повторила Ива уже более официальным тоном.

   Авелина нехотя спрыгнула с ее колен. Вызывающе посмотрела на баронессу Ватарини. Та продолжала смотреть пронизывающе на Иву, но девушка не смутилась — ничего плохого она не сделала.

   — Ваша милость! — не выдержав, заявила фрейлина. — Ее светлость поручили мне. И этой девочке нужна твердая рука. Именно так было мне заявлено, когда меня нанимали. Предыдущая воспитательница была слишком мягкой. Это привело к распущенности.

   — Этой девочке нужна любовь, — грустно возразила тихим голосом Ива, — но я не буду с вами спорить и, тем более, вмешиваться в ваш способ воспитания. Благодарю за аудиенцию, ваша светлость.

   Ива поклонилась и вышла из спальни, испытывая щемящую грусть. Стоит ли просить принца, чтобы они обедали вместе с герцогиней? С одной стороны, это, может, скрасит Авелине трапезы и развлечет. А с другой стороны, как бы девочка не привязалась к ним. Потом Ива исчезнет навсегда из ее жизни и… Но ведь Луриана останется! Вот! Надо постепенно налаживать между ним связь и дружбу. Тогда да — она попросит Бреннена о совместных обедах. И пусть баронесса хоть лопнет от злости!

   В коридоре, сопровождаемая гвардейцем, уже шла Амелия. Лицо подруги источало острое любопытство и полное недоумение. При виде Ивы ее глаза вспыхнули и тут же сузились.

   — Пойдемте, ваше сиятельство! — обреченно произнесла Ива. Судя по всему, спавшая на втором этаже графиня была не в курсе ночного происшествия. И теперь Иве предстояло в третий раз повторить рассказ. Господи, какое беспокойное утро!

ГЛАВА 59. Покой нам только снится

Анарамария. Ива

   — Дамы, я понимаю, что у вас была беспокойная ночь! — провозгласил герцог Кабрийский, прошивая строй конкурсанток прокурорским взглядом.

   Одиннадцать оставшихся девушек волновались. Иву, у которой на почве нервного стресса полностью пропал аппетит, так что она не пошла на завтрак, слегка шатало. Она видела, что принц бросает на нее обеспокоенные взгляды и готов в любой момент прийти на помощь. Это придавало сил. Моральных. Но не физических. Главное пережить этот час, думала девушка, а потом она ляжет спать в новой уже приготовленной для нее постели. И будет спать столько, сколько ей потребуется. Так приказал ей Бреннен. Он даже предложил пропустить официальную часть, сказавшись больной, но Ива не хотела позволить врагам торжествовать.

   А враги у нее были. Это точно. Когда подруги появились в Голубом зале, блондинка с двумя приспешницами сделали такие удивленные лица, что Иве сразу стало ясно, что Анет не могла не участвовать в заговоре. Кроме, разве что, рыженькой Ле Круа — она бросила на Иву тайком сочувственный взгляд, прикрываясь веером. Зато виконтесса Папилье совершенно спокойно подошла к Иве и громогласно пожелала доброго утра. Девушка ответила той же любезностью. Подруги виконтессы нехотя должны были присоединиться к приветствию.

   Окончательное разделение на партии сказалось и при построении в ряд. Ива с подругами оказались на одном конце цепочки, а Анет и ее свита на противоположном. Папилье и три ее товарки заняли центральную позицию, сохраняя, таким образом, столь необходимый сейчас всем нейтралитет.

   — Во избежание распространения слухов, — строго продолжил герцог, — я сам донесу до вас суть произошедшего ночью инцидента… — девушки зашептались. Кто-то повернул голову в сторону Ивы, но она, сразу побледнев, уставилась на картину осеннего пейзажа за спиной герцога, боясь даже дышать. — Итак, сегодня на ее милость виконтессу де Пуатье было совершено покушение… — ахи и взволнованные возгласы. Амелия нашарила руку Ивы и крепко сжала. — Я не полномочен раскрывать детали этого преступления, потому что расследование продолжается. Скажу лишь одно — все причастные будут найдены и преданы суду… — мертвая тишина была ответом герцогу. — Попрошу не обсуждать это происшествие. На этом все!

   Ива не выдержала и бросила взгляд в сторону Анет. В устремленных на нее глазах виконтессы Фингрим стояла ледяная ненависть. Ива презрительно поджала губы и отвернулась. Пусть герцог расследует происшествие, но лично у Ивы не было сомнений в том, что к заговору против нее приложила руку противная блондинка.

   — И я, и его высочество отсутствовали пару дней. А виконтессе де Пуатье необходим отдых. Поэтому следующий тур отбора начнется завтра утром. Предоставляю слово ее сиятельству, — спокойно закончил герцог и слегка поклонился в сторону обер-гофмайстерины.

   — Грхр-хр! — маркиза Фантарини открыла папку и пробежала глазами по листку. Ива увидела, как ее брови удивленно приподнялись, а родинка над губой задрожала, словно тоже фраппированная прочитанным. Впрочем, обер-гофмайстерина вскоре пришла в себя и начала сухо излагать суть задания: — Дамы, завтра собрание в моих апартаментах отменяется, а завтрак перенесен на семь утра. Сразу после завтрака через магический портал вы перейдете на опушку леса Кутруацль. Через лес проложен маршрут. Вы легко найдете дорогу по развешанным на деревьях указателям. На пути вас будет ждать несколько несложных заданий, которые вы должны будете решить. Ваша цель — дойти до конца маршрута, выполнив задания.

   — Мы пойдем по одиночке? — чуть испуганно спросила графиня Бужмаре, высокая худощавая брюнетка.

   — Нет, — отрезала маркиза. — Это снова командная работа. Разбейтесь на три группы.

   Девушки так слаженно шагнули к своим лидерам, что Ива не могла не улыбнуться. Виконтессы Папилье и Фингрим, а также она сама вмиг оказались окруженными преданными последователями.

   — Дамы! — сказал герцог. — Это задание сложное. Снова потребуется ваше умение работать в команде, сообразительность и преданность товарищам и общему делу. Однако… — конкурсантки напряженно ожидали. — Однако в следующий тур пройдут не все, а лишь те, кто первыми придут к финишу. А также вторыми. Опоздавшая команда выбывает.

   Ива и Амелия тревожно переглянулись.

   — Бойня, — шепнула Амелия.

   — Кровавая, — подтвердила Ива.

   — Я боюсь, — пролепетала Луриана и крепко сжала Ивин локоть.

   — Ваш страх ничего не изменит, — вздохнула Ива. — Хотим мы этого или нет, но завтра у нас будет бег с препятствиями по пересеченной местности.

   — Советую сегодня хорошенько отдохнуть, дамы, — продолжила обер-гофмайстерина. — Завтра до вечера вам придется много ходить и, возможно, даже бегать по лесу. Испытание закончится вечером.

   — А если мы потеряемся в лесу? — робко поинтересовалась пухленькая Ле Райрак.

   — У вас на одежде приколоты броши, — пояснил герцог. — Если до урочного часа кто-то из конкурсанток не дойдет до финального места сбора, мы отыщем вас в лесу по ним.

   Раздалась пара вздохов облегчения, но другие девушки продолжали потрясенно молчать. Идея бегать по лесу с утра до вечера, отгадывая загадки и пытаясь обойти других соперниц, никого не радовала.

   — Игра на выживание, — шепнула Амелия.

   — И как бы не оказалось, что без правил, — кивнула Ива.

   — А сказаться больной нельзя? Ногу там, скажем, подвернуть? — жалобно предположила Луриана, но подруги только бросили на нее красноречивые взгляды.

   — Если у вас возникнут дополнительные вопросы, вы всегда можете обратиться к маркизе Фантавари, — жизнерадостно сказал герцог, умывая руки.

   — Грхрм-гхр!

   Девушки обреченно поклонились и неторопливо направилась на выход.

   — Я спать, — устало сказала Ива. — Если смогу, конечно.

   Но в крыле принца ее ожидал седенький старичок в фиолетовом сюртуке.

   — Меня зовут виконт Керуа, — поклонился он девушкам. — Его высочество попросил передать вам это, ваша милость, — и он протянул Иве склянку с желтоватой жидкостью.

   — Что это? — с тревогой поинтересовалась Ива.

   — Это снотворное и успокаивающее в одном флаконе, — улыбнулся виконт. — Я имею честь быть лейб-медиком его высочества и их светлостей и главой лекарского корпуса.

   Ива поболтала флакон. Ей страшно не хотелось пить непроверенное и незнакомое лекарство.

   — У лекарства нет побочных эффектов, — заметил ее колебания лекарь. — Вы просто проспите несколько часов и встанете бодрая и отдохнувшая.

   — Из чего оно? — неуверенно спросила Ива.

   Виконт улыбнулся.

   — Даже если я перечислю все ингредиенты, вам это ничего не скажет, ваша милость. Выпейте полфлакона. Если не подействует, можете допить его целиком.

   — Хорошо, — покорно сказала Ива.

   У порога спальни она распрощалась с подругами.

   Задернутые гардины раздувал легкий ветерок. Стрекот цикад убаюкивал. На столике стоял накрытый завтрак. Фрукты и пирожные были под хрустальными колпаками, а горячее и закуски под серебряными. В изогнутом графине в оранжевом соке плавали кубики льда. Ива присела в кресло и взяла лежащую на подносе записку.

   «Моя милая Ива! Я понимаю, какое потрясение Вы испытали сегодня, но прошу Вас найти в себе силы и поесть. Вам жизненно необходимо подкрепиться. Тем более что обед Вы наверняка проспите. Мой лекарь виконт Керуа принесет Вам лекарство. Можете так же смело выпить его, как если бы получили его из моих рук. В этих покоях абсолютно безопасно. Открыть магический замок можете только Вы и я. Потайных ходов здесь нет, под окнами я на всякий случай расставил гвардейцев, хоть надо быть абсолютным безумцем, чтобы посягнуть на постояльцев моего крыла. Хорошенько выспитесь! Никто не посмеет Вас побеспокоить. Когда встанете, потяните за золотой шнурок справа от двери, и к Вам придет служанка. Искренне Ваш, принц Бреннер Раундал де Драгонум»

   Ива поразилась тому, что Брен впервые подписался полностью. Почему-то фраза о том, что принц может открыть магический замок, взволновала Иву. Она спрятала письмо в папку к другим его письмам, которую захватила из прежней комнаты, а затем принялась за поздний завтрак. И если вначале девушка буквально заставляла себя глотать, то потом воздушный омлет со стручками и беконом, слоеные рулетики с местной брынзой, сладкие улитки и рогалики с абрикосовым джемом увлекли ее. Воистину аппетит приходит во время еды! Ива смела горячее, запивая его ледяным соком из графина, без стеснения умяла закуски и перешла к сладкому с чаем. Почувствовала себя наполненным пирожком и отодвинула пустую тарелку. Поколебалась буквально секунду, затем вылила в бокал целый флакон и опрокинула в горло. Поморщилась и запила соком.

   Затем сбросила с себя одежду и нырнула в прохладную и фантастически мягкую постель. Подушки ластились к щеке, а одеяло приняло новую гостью в ласковые объятия. В голове шумело. Действие лекарства? Милый, милый Брен! Он обо всем позаботился. Несмотря на то, что дел у него явно невпроворот. Даже нашел время написать ей записку. Ива выдохнула от удовольствия. Все-таки жизнь хороша! И комната хороша. И еда хороша. И…

   Ива уже спала.

ГЛАВА 60. Налево пойдешь — коня потеряешь, направо пойдешь…

Анарамария. Ива

   — Погода хороша! — застенчиво сказала Луриана, протягивая руку Иве и помогая той выбраться из экипажа.

   Утро перевалило за девять часов. Ранняя побудка, нервный завтрак, глядящая на Иву и ее подруг волком Анет, бледная Луриана, роняющая вилки и ложки из рук. Потом полчаса на окончательные сборы, и вот девушки уже расселись по каретам. Солнце сегодня скрывалось за растянувшимися серой пеленой облаками, было не жарко, но душно.

   — Да ну? — скептически осведомилась Амелия, спрыгивая вслед за подругами. Чуть попрыгала на месте, не обращая внимания на удивленные взгляды других конкурсанток, и шепнула: — Ива, ваши кроссовцы просто прелесть. Жутко удобные. Ноги прямо как в домашних тапочках. Но как бы не было дождя.

   — Кроссовки, — машинально поправила Ива и нервно оглянулась. — Будем надеяться, что хоть эта неприятность нас сегодня минует.

   От замка девушек везли в трех экипажах, не смешивая команды. «Предупредительно и разумно!» — обменялись взглядами Ива и Амелия. Через десять минут неторопливой езды экипажи остановились у одинокой скалы.

   — Дамы! — возвестил герцог, который сегодня сам возглавлял конкурсанток. — Прошу в портал! Окончательные инструкции вы получите уже по ту сторону.

   Он подошел к скале и приложил к ней руку. Под его ладонью вспыхнул огонь, который стал алыми трещинами расползаться по неровной каменной поверхности. Куски скалы вспыхнули, раскалились и исчезли, а в неровном проеме показался зеленый лес.

   Герцог первым шагнул внутрь, и девушки последовали за ним. Ива с подругами перешли портал последними.

   На лесной поляне царило оживление. Слева стояли столы с легкими закусками и напитками. Справа на другом столе лежали похожие на рюкзаки мешки. В глубине стояла палатка, над которой реял флаг с лекарским знаком — растения, обвивающие чашу. С одной стороны, все правильно: лекари должны быть наготове, а с другой стороны…

   — Тут не хватает только конторы гробовщиков, — мрачно сказала Амелия, в очередной раз угадав мысли подруги.

   — Легкая прогулка, говорили они, — нервно улыбнулась Ива, — среди аллигаторов и анаконд.

   — Что за анаконды? — испуганно поинтересовалась Луриана.

   — Кажется, все в сборе! — громко произнес герцог, привлекая внимание озадаченных конкурсанток, на чьих лицах были написаны отнюдь не радужные чувства. — Итак, если кто-то плохо позавтракал, то у него есть шанс перекусить. Там дальше за кустами оборудовано место для удовлетворения других потребностей. На столе лежат мешки с провизией — еды и питья вам должно хватить до вечера, когда все закончится. Ваша цель пройти по трем разным маршрутам и попутно разгадать три загадки. Именно они должны указать вам верное направление…

   Герцог показал рукой, и девушки увидели нарисованные на деревьях стрелки. Они то ли отражали солнечный свет, то ли светились сами, указывая три разных направления: направо, налево и вперед.

   — Все три маршрута одинаковой длины, одинаковой сложности рельефа, да и загадки идентичные, — продолжил пояснять герцог. — Вы вольны выбирать любой. Надеюсь, не подеретесь, — усмехнулся он.

   Анет, Ива и Папилье мрачно переглянулись. Ну да, не передеремся, усмехнулась про себя Ива.

   — То есть мы идем параллельными дорогами, и просто все дело в том, кто придет первым, кто вторым, а кто третьим? — уточнила Агелита у герцога.

   — Не совсем, — поправил тот. — Три пути в итоге сойдутся, и там будет еще одна… м-м… сложность. Вернее, три одинаковых для каждой из команд. Когда вы разделаетесь с последней задачей, то получите некий… м-м… трофей, взяв который, продолжите идти дальше. И останется последний отрезок пути. Выигрывает команда, которая придет первой и второй. Третья уже проиграет. Но ей все равно надо будет дойти до конца, потому что только там вас ожидает портал назад во дворец. Результаты третьего тура я оглашу завтра, как обычно. Стартовать будете через полчаса, — закончил герцог, указывая на часы, стоящие под дубом. — Дамы, используйте разумно остающееся время. Ровно в десять начнется отсчет.

   — Ваши милости! — обратилась к соперницам виконтесса Папилье, едва герцог отошел. — Давайте мирно выберем пути. Не хотелось бы затевать склоку. Мне безразлично, по какой дороге идти, если они идентичны, но давайте кинем жребий.

   Анес презрительно искривила губы.

   — Что вы предлагаете, ваша милость? — спросила она, игнорируя Иву.

   — Вот три булыжника, — сказала Агелита, поднимая с земли голубой, черный и серый камни. — Давайте положим их куда-то и будем тянуть, не глядя.

   — Хорошее предложение, — согласилась Ива. — Голубой будет означать путь налево, черный направо, а серый прямо.

   Анет ничего не сказала, и Ива сочла это за молчаливое согласие. Камни Агелита положила в маленький мешок и потрясла его.

   — Ваша милость! — предложила она мешочек первой блондинке.

   Анет покопалась и достала серый камень.

   — Мы идем прямо, — сказала она и уронила камень на землю.

   — Ива! — предложила Агелита, и девушка, опустив руку в мешочек, вытащила черный.

   — Направо! — прокомментировала она.

   — Черный — знак неудачи! — ухмыльнулась Анет и, коротко кивнув Агелите, отошла к своей команде.

   Ива грустно улыбнулась и пожала руку виконтессе Папилье.

   — Как бы ни сложились обстоятельства, ваша милость, — сказала Агелита, — я за честную борьбу. И надеюсь остаться вашей подругой.

   — Взаимно, — коротко ответила Ива.

   — Что вы делали? — с любопытством спросила ее Луриана, когда девушка подошла к подругам.

   — Делила шкуру неубитого медведя. Потом расскажу эту сказку, — махнула она рукой, увидев удивление поэтессы. — Дорога, судя по всему, длинная, будет время рассказать.

   Вокруг суетились слуги, предлагая девушкам еду и напитки. Трое молодых лекарей обошли всех конкурсанток, уточняя, хорошо ли они себя чувствуют и не нужны ли им укрепляющие настойки. М-да, организация мероприятия была на высоте. Может, и само состязание окажется не таким уж сложным? Просто приятная прогулка по лесу, обремененная интересными квестами?

   — Пора! — провозгласил герцог, и многочисленные слуги отхлынули от девушек.

   Ива встряхнула мешок на спине. Он был не тяжелым, а еда и питье им явно понадобятся в пути.

   Небо, обтянутое серым маревом, не давало солнцу пролиться жаром на землю, но воздух казался напитанным влагой.

   — Прошу встать около каждой из стрелок! — продолжал командовать герцог.

   Луриана и Амелия послушно направились к стрелке, указывающей направление направо. Ива собралась было уже пойти за ними, как Агелита схватила ее за рукав.

   — Ваша милость! — торопливо шепнула она. — Будьте осторожны! Я буквально пять минут назад услышала, как виконтесса Фингрим с подругами обсуждали, что устроили вам ловушку на пути. При моем приближении они замолчали, но я боюсь, что вас ждет какая-то каверза.

   — Но как это возможно? — удивилась Ива.

   — Понятия не имею, но держите ухо востро!

   Агелита коротко кивнула и прошла к ожидающей ее команде. Сегодня она снова была одета в белоснежное платье. В отличие от Ивы, которая попросила служанку найти что-нибудь немаркое и без корсета. Скакать на жаре целый день в сбруе ей совершенно не улыбалось. А вот от кринолина ее, похоже, не мог избавить даже олимпийский марафон.

   — Вперед! — скомандовал герцог и ударил в маленький гонг, висящий на дереве. — Удачи вам, дамы!

   Хоровая благодарность в ответ была не слишком искренней.

   Амелия первая пошла по едва виднеющейся тропе. Дорожка не была утоптана, но кто-то явно позаботился о том, чтобы оттащить поваленные деревья, расчистить от завалов веток, найти пологие спуски, ведь местность была, хоть и не гористой, но все же холмистой. Стрелочки на деревьях не давали им сбиться с пути, жизнерадостно сияя теплым светом. На светло-коричневой земле сновали огромные черные муравьи. Гигантские же, в рост человека, муравейники действительно виднелись кое-где в прорехе стройных шоколадного цвета кедров.

   — Как хорошо, Ива, что вы не ходили вчера на ужин, — сказала Луриана. — Анет просто излучала ненависть и злобу.

   — О да! — согласилась Амелия. — Она попыталась неудачно пошутить на ваш счет, но я ей быстро заткнула рот. А потом Агелита попросила не портить атмосферу за столом. Но вам повезло, что ужин — он же и обед — вам принесли в комнату.

   — Я вчера только и делала, что спала и ела, — сказала Ива. — Но зато сегодня я сгоню весь набранный за день жир.

   — Как бы вообще в щепку не превратиться, — заметила Амелия. — Мы идем уже час, а дорога все не кончается. Где же обещанные загадки?

   — Кажется, вселенная вняла вашей просьбе, Мели, — с упреком заметила Ива.

   Девушки вышли на широкую поляну. Протоптанная в траве дорожка вела прямо в центр. Там в почву были вбиты три колышка с деревянными указателями. Девушки с опаской подошли.

   На всех трех дощечках были нарисованные стрелки, которые указывали в разные стороны. Согласно одной стрелке, надо было двинуться дальше в сторону оврага, согласно другой — углубиться в заросли орешника, а третья стрелка вообще указывала на рощицу местных лиственниц.

   — Кажется, нам предлагается выбрать один путь? — озадаченно спросила Ива.

   — Скорее, найти среди трех правильный.

   Амелия обошла три таблички и посмотрела на стрелки.

   — Надо просто отойти и поискать следующие стрелки, — предложила Луриана.

   — Давайте попробуем!

   Девушки разошлись в три разные стороны.

   — Тут есть стрелка! — крикнула Амелия из зарослей.

   — И у меня, — ответно крикнула Луриана.

   — Так не пойдет, дамы, — резюмировала Ива. — Это только мое предположение, но, возможно, такие фальшивые стрелки есть на двух других неправильных маршрутах. И бог знает, как далеко они заводят. Чтобы потом оказаться тупиком. Мы не можем бегать весь день по лесу.

   — Лес Кутруацль, — согласилась Амелия, — один из самых обширных в Раундале. Мы тут неделю, если что, пробегаем.

   — Нам не дадут заблудиться, — робко предположила Луриана. — Найдут по брошам-драконам. Не дадут же?

   — Заблудиться не позволят, а вот проиграть отбор — за милую душу! — твердо сказала Амелия. — Дамы! Думаем. Ищем решение загадки.

   Девушки подошли и стали изучать таблички.

   — Тут какие-то слова с обратной стороны, — воскликнула Луриана.

   — Точно! — согласилась Ива. — На моей написано «Ловкость. Единодушие». А на вашей, Лури?

   — «Находчивость. Активность». Что бы это значило?

   — На третьей табличке тоже слова, — сказала Амелия. — «Верность. Отзывчивость». Какой превосходный набор качеств! — съязвила она.

   — Нам надо среди них выбирать? — задумалась Ива. — Может, какие-то качества больше подходят победителям, чем другие?

   — А по мне так они все необходимы, — не согласилась Амелия. — Чем находчивость хуже верности? Или единодушия? Они все нужны, чтобы добиться победы в команде.

   — Тогда что же нам выбрать? — недоумевала Ива. — Если нам нужны все эти качества, то как же понять, какая табличка…

   — Все нужны… — пробормотала Луриана. — Дамы, подождите секунду… Кажется, я что-то нащупала…

   Поэтесса замолчала и стала ходить вокруг указателей кругами, бормоча себе под нос. Ива и Амелия с удовольствием отступили в сторону.

   — Все три надписи нужны… — продолжала шептать Луриана. — А что в них общего? Ага. Может, так? Нет, так не получается. А если… Тоже нет! Ну конечно!

   — Что? — в один голос закричали Амелия и Ива.

   — Секунду! — подняла руку поэтесса. — Так! Ну да, все правильно! Нам идти вон туда! — и девушка уверенно показала в сторону орешника.

   — Но как вы?..

   — Это же как акростих, — горя оживлением, объяснила Луриана. — Недаром первые буквы здесь выделены. «Ловкость. Единодушие». ЛЕ. «Находчивость. Активность». НА. «Верность. Отзывчивость» — это ВО.

   — «НАЛЕВО»! — воскликнула Амелия. — Луриана, вы умница!

   И графиня чуть не задушила поэтессу в объятиях.

   — Загадка, может, и несложная, — заметила Ива, — но поломать голову нам все же пришлось.

   — Главное ее не сломать, — проворчала Амелия, снова устремляясь в путь. — И еще эти мерзавки нам какую-то каверзу приготовили. Жаль, что Агелита не дослушала до конца.

   Ива лишь развела руками.

ГЛАВА 61. За изобретение ставлю «пять», а по предмету — «неуд»

Анарамария. Бреннен

   — Понятия не имею, как так получилось, — развел руками граф Феррон.

   Разговор проходил в кабинете герцога Кабрийского. Сам глава государственной безопасности сидел в кресле у открытого окна и делал вид, что разбирает бумаги, тогда как допросную функцию добровольно взял на себя Бреннен. Правда это не мешало графу Феррону постоянно нервно оглядываться на герцога, несмотря на то что выглядел тот невозмутимым и обманчиво расслабленным.

   — Хорошо, давайте еще раз по порядку, Жаввель, — любезно сказал принц. — Вы не знаете, как опасный артефакт попал в руки постороннего?

   Граф достал платок и нервно промокнул лоб, к которому прилипли светлые и уже редеющие пряди.

   — Н-не понимаю, ваше высочество, — растерянно произнес он. — После того как вы сообщили мне о том, что браслет, подавляющий волю, то есть экспериментальный образец номер 3197, был использован гражданским лицом, я покинул лес Кутруацль, предоставив заканчивать подготовку помощникам, и переместился в столицу. Поехал в лабораторию…

   — Врете! — неожиданно прервал его герцог, и граф едва не подпрыгнул на месте. — Я приказал своим агентам следовать за вами. И от портала в пригороде Лирраки вы поехали ни в какую ни в лабораторию, а направились к себе домой. Дальше, согласно отчету… — герцог перелистнул страницу, лежащую перед ним, прочитал: — «Из дома граф Феррон выбежал буквально через несколько минут в сильном волнении. Снова сел в экипаж и поехал назад к порталу». Так было дело? — и герцог вонзил в графа свой фирменный взгляд.

   Артефактор побледнел.

   — П-п-понимаете, ваша светлость, я действительно взял браслет к себе домой, собираясь его испытать на…

   — Выносить артефакты из лаборатории строжайше запрещено, — продолжил принц. — И вы это знали.

   — Знал, — еще сильнее побледнел артефактор. — Но моя прабабушка… Понимаете, ваше высочество, в последний год она страдала деменцией, и болезнь прогрессировала. Отдать родного человека в сумасшедший дом нам не пришло и в голову, но даже круглосуточная сиделка перестала с ней справляться. Поэтому я и решил использовать браслет, раз уж он оказался ненужным…

   — Без согласования со мной или с герцогом? — хмыкнул принц. — Но об этом поговорим позже. Кто знал, что браслет у вас?

   — Только мои родные, — снова развел руками граф Феррон.

   — То есть кто-то снял его с руки вашей прабабушки?

   — Нет, — тут граф Феррон еще больше погрустнел.

   — Почему я должен тащить все из вас клещами?