Милость Баст. Елизавета Соболянская

Оглавление

• АННОТАЦИЯ
• ПРОЛОГ
• ГЛАВА 1
• ГЛАВА 2
• ГЛАВА 3
• ГЛАВА 4
• ГЛАВА 5
• ГЛАВА 6
• ГЛАВА 7
• ГЛАВА 8
• ГЛАВА 9
• ГЛАВА 10
• ГЛАВА 11
• ГЛАВА 12
• ГЛАВА 13
• ГЛАВА 14
• ГЛАВА 15
• ГЛАВА 16
• ГЛАВА 17
• ГЛАВА 18
• ГЛАВА 19
• ГЛАВА 20
• ГЛАВА 21
• ГЛАВА 22
• ГЛАВА 23
• ГЛАВА 24
• ГЛАВА 25
• ГЛАВА 26
• ГЛАВА 27
• ГЛАВА 28
• ГЛАВА 29
• ГЛАВА 30
• ГЛАВА 31
• ГЛАВА 32
• ГЛАВА 33
• ГЛАВА 34
• ГЛАВА 35
• ГЛАВА 36
• ГЛАВА 37
• ГЛАВА 38
• ГЛАВА 40
• ЭПИЛОГ

АННОТАЦИЯ

Когда ты студентка, живущая в чужом городе, то с радостью хватаешься за любую работу. Даже если это должность официантки в “котокафе”, и твой вечер наполнен чисткой лотков, мытьем полов и болтовней с пушистыми “подобрышами” окрестных помоек.

   Но что ты будешь делать, угодив в другой мир с парочкой самых отъявленных хулиганов из “котовьего стада”? Чем заниматься и как жить, особенно на планете, полной кошек?

ПРОЛОГ

Питер прекрасный город, если вам есть где жить, что есть и во что одеться. Если же нет — низкое серое небо, сырость и пронзительный ветер с Невы способны испортить самое прекрасное настроение. Впрочем, старшекурснице психфака педагогического университете имени Герцена полагалось знать, как можно исправить себе настроение.

   Пряча руки в карманы куртки и немного ругая себя за то, что забыла зонт, Настя добежала до задней двери в кафе, нажала кнопку, потопталась, приплясывая, ожидая, пока ей откроют, и наконец скользнула в уютное тепло кафе:

   — Привет, девочки, вы как? — она помахала рукой кухонным.

   — Привет, Ненастье, — хмуро отозвалась повариха Лидия Сергеевна, — опять дождь!

   — Ничего нового! — добавила второй повар Катерина.

   — Иди скорее, там уже ждут! — поторопила Настю посудомойка Глафира — такая же студентка, но крупная, с простоватым лицом. В зал ее владелец кафе не выпускал, но за мытье посуды Глаша получала столько же, сколько Настя за суету в зале с подносами и котиками, но все равно завидовала.

   Впрочем, Настя-Ненастье считала, что ей повезло. Кошек она обожала, но держать их в крохотной комнате общежития не разрешалось, а в кафе можно было прийти до начала смены и сколько угодно возиться с хвостатыми, вычесывая им колтуны, прочищая уши и подстригая когти. Также в заботы официантки входили мисочки с водой и едой, лотки, игрушки и присмотр за посетителями — не дай Бог кого-то поцарапают или попытаются украсть. Да-да, уже были случаи, когда приличного вида дамочки совали полюбившегося котика в сумку и пытались вынести за пределы кафе! И Настю, и Андрея — хозяина заведения — это ужасно злило.

   Хочешь себе уличного котика — подбери на помойке. Вылечи, вычеши, откорми… Случалось, на визит очередного подобрыша к ветеринару уходило не десять и не двадцать тысяч, а гости кафе, восхитившись каким-нибудь полубританцем, так и норовили утащить полюбившегося котика, как игрушку!

   Еще хуже было, когда в котокафе пытались кота или кошку подбросить. С улицы. Больное животное способно заразить всю стаю, так что за этим и Настя, и Андрей следили особенно строго. И все равно минимум раз в месяц приходилось приглашать в кафе ветеринара — выводить ушного клеща или блох, глистовать всю компанию после “подкидыша”, а то и прививать от чего-нибудь смертельно опасного.

   В общем, повесив мокрую куртку на вешалку и вымыв руки, Настя рванула навстречу котам.

   Обнять, погладить, проверить и вымыть миски, насыпать корм, налить воду, собрать котячьи игрушки, внимательно изучить — все целые и чистые? Не пора ли стирать? Потом девушка занялась лотками, сменила наполнитель, отмыла решетки, смела рассыпанные гранулы и перетряхнула те, что остались на месте. Снова вымыла руки, надела красивый фартук и наколку и пошла открывать двери — первые посетители уже толпились у двери.

   Готовили в кафе просто и безопасно для кошек. Условно безопасно, конечно, но острых пряностей не использовали, рыба всегда была безупречно свежей, а на отдельной витринке красовались лакомства и угощение для кошек, которые можно было купить, чтобы побаловать приглянувшегося красавца.

   Больше всего вкусностей доставалось необъятному Венику. Вообще, этого огромного персидского кота звали Вениамин. Его прежняя хозяйка сама принесла котика в кафе, заливаясь слезами — ее отправляли в хоспис, потому что она уже не могла существовать без обезболивания. Родственникам кот был не нужен, а сам Веник, сидя целыми днями в маленькой “однушке” на пятом этаже с полными мисками корма, превратился в огромное ленивое существо с надменным взглядом.

   Веника Андрей взял, но поначалу Насте пришлось хорошенько вычесать кота и несколько дней кормить пастой для выведения шерсти. Потом его посадили на строгую диету — низкокалорийный корм в ограниченном количестве. Для соблюдения норм Веника засунули в витрину, и он вальяжно там возлежал, приманивая посетителей.

   В зал выпустили, когда кот “дохудел” до положенных ему возрастом и габаритами девяти килограмм. И Веник тут же научился очаровывать посетителей, выпрашивая себе дополнительную вкусняшку. Поэтому его приходилось запирать в витрине практически через день.

   Взглянув на график питания и веса, Настя погладила пушистого по макушке:

   — Живи пока, но еще сто грамм, и ты опять неделю сидишь в витрине!

   Веник сразу отвернулся — угроз он не любил.

   Зато к ногам Насти подошли Шкода и Октавия — две очаровательные черные красотки, выловленные ею из Невы.

   Она бежала на лекции, когда обратила внимание на парня с черным шевелящимся пакетом. Тот шел, небрежно им помахивая, а потом одним движением закинул в воду. По счастью, в том месте когда-то был причал, и пакет угодил на ступени. Холодная волна не успела “слизнуть” угощение — Настя дробью ссыпалась вниз, руками разорвала плотный пластик и выловила пару подрощенных черных котят. Вода успела набраться в пакет, а может, она там уже была, поэтому малышки были мокрые, тощие и несчастные. Настя сгребла малышню за пазуху и просидела все лекции в куртке. Потом позвонила Андрею и поехала в ветеринарку. Кошечек осмотрели и вынесли вердикт: “чистые, домашние, вот вам витамины и прививки, остальное в норме”.

   Неделя карантина в отдельном боксе, и стая пополнилась на два хвоста. Освоившись, черные красотки стали проказить, за что и получили свои прозвища, а Настю почитали то ли мамой, то ли еще каким высшим существом, поэтому всюду ходили за ней и шипели на тех, кому не нравилась расторопная официантка.

   Посетителей с утра было немного, но побегать пришлось. Кофе и пирожные, кофе и сэндвич с тунцом, кофе и суп-пюре…

   Настя неутомимо бегала туда-сюда с подносами, зная, что сейчас посетители выпьют кофе, и до полудня наступит затишье. Потом потянутся на обед, и снова будет пауза до вечера, когда она успеет сама перекусить, послушать лекции в записи и полистать на телефоне таблицы, сброшенные в чат группы старостой.

   Но только она устроилась в уголке и открыла телефон, как у двери звякнул колокольчик, впуская кругленького, румяного мужчину в обтягивающем живот свитере и потертых джинсах. Он, приплясывая, прошел с столику в самом центре, сел, с улыбкой огляделся и, заметив Настю, улыбнулся еще шире:

   — Девушка, можно мне латте? И расстегайчик с семгой!

   Настя встала, спрятала телефон в карман и подошла ближе, удивляясь тому, что все кошки куда-то пропали. Только Шкода и Октавия шли рядом с ней, но шли странно — словно увидели что-то опасное, почти крались.

   — Латте большой или средний?

   — Большой, голубушка, конечно, большой! — жизнерадостно скалился толстячок. — И расстегайчик с рыбкой!

   — Пять минут, — Настя развернулась и потопала на кухню, чувствуя пристальный взгляд в спину.

   Кофе и расстегай она подала, оглядела пустой зал и решила, что заслужила передышку.

   — Глаша, присмотри, пожалуйста, я выйду! — сказала она девчонке-посудомойке, накинула куртку, взяла сумку и через кухню вышла на задний двор.

   Вообще, сюда выходили курить, но Настя не курила — она смотрела на серый квадрат питерского неба и мечтала. Иногда прихватывала с собой чашку кофе или пирожок, но сейчас ей захотелось просто выйти и смыть прохладным дождем странную гадливость, которая охватила ее от присутствия жизнерадостного толстячка.

   Дворик оправдал ее ожидания — метнул в лицо пригоршню холодных капель, растрепал волосы. Настя накинула капюшон и глубоко вдохнула сырой воздух. Хо-ро-шо!

   Постояв немного, девушка с сожалением повернулась к двери, открыла ее, пересекла тамбур, открыла вторую дверь, миновала духоту кухни и заглянула в зал, отодвинув Глафиру. Толстячок все еще пил свой кофе, а напротив него за столом сидела мрачная черноволосая женщина в черном пальто. Настя мимолетно поморщилась — у двери стояли вешалки для верхней одежды и стойка для зонтов, погодные условия обязывали, да и грязь незачем таскать…

   Что-то упруго толкнулось в грудь, отбрасывая ее назад. Над ухом тоненько закричала Глафира, два гибких кошачьих тела мелькнули перед глазами, закрывая потолок, и все накрыла тьма…

   Новости города Санкт-Петербурга

   Сегодня на Васильевском острове прогремел взрыв.

   Разрушен зал котокафе “Кошкин Дом”. Пострадали девять человек, в том числе прохожие. Официантка Анастасия Романова погибла на месте, работница кухни Глафира Прокопчук доставлена в тяжелом состоянии в больницу. Еще пять человек отделались травмами разной степени тяжести.

   По непроверенным данным виновен в произошедшем гражданин Сидорчук А.М. Таким образом он решил свести счеты с неверной возлюбленной и пронес на теле около трех килограмм взрывчатки в тротиловом эквиваленте. Следствие продолжается…

ГЛАВА 1

Настя открыла глаза и уставилась в звездное небо. Крупные яркие звезды подмигивали ей, словно она уснула в стогу в деревне. Только ведь сейчас осень, она в Питере, на работе и… В память ворвалась дурацкая улыбка толстячка и грохот, с которым потолок внезапно ударил по ногам.

   Рядом раздались какие-то звуки, и черный нос ткнулся в щеку, побуждая пошевелиться.

   — Шкода? — Настя чуть скосила глаза и увидела знакомую черную морду.

   Кошка радостно ткнула ее носом еще раз и уселась рядом вылизывать лапы.

   — Я что, в обморок упала? Где все? — Настя со стоном повернула на бок тяжелое и неповоротливое почему-то тело. В лицо тут же ткнулась Октавия. Потерлась усатой мордочкой, муркнула что-то успокаивающее, и Настя наконец поняла, что лежит на чем-то твердом и неровном, а рядом высятся… колонны? Она что, спряталась в колоннаде Исаакия и уснула? Сколько же она вчера выпила? И где? И почему так пахнет горелым?

   Кое-как поднявшись, девушка убедилась, что действительно лежит на открытой площадке, окруженной уходящими ввысь каменными столбами непривычной формы. Круглое основание расширялось внизу, как цветок тюльпана, и сужалось наверху, под изящной капителью из каких-то незнакомых узоров и цветов. Поверх колонн горел странный синеватый огонь. Ряд этих каменных столбов заканчивался возле статуи.

   Сначала Анастасия решила, что перед ней женщина — каменное одеяние мягко облегало женственную фигуру, одна рука держала музыкальный инструмент, другая — что-то вроде мясницкого ножа. На груди висело непонятное украшение, а голова… Вместо лица красовалась морда кошки! Огромная, черная, с красивым сине-золотым покрывалом, сквозь которое торчали уши!

   — Баст! — от удивления Настя произнесла это вслух.

   — Ты узнала меня, дитя другого мира? — зазвучал в голове незнакомый голос с мурлыкающими интонациями. — Значит, мои младшие дети не зря привели тебя сюда. Ты достойна спасения!

   Настя вздрогнула, и огляделась — Шкода и Октавия застыли, словно статуэтки, и не отводили взгляда от статуи.

   — Вот только твой зверь… — в голосе прорезалось сожаление, — его нет. Поэтому тебе будет непросто в этом мире…

   Тут Шкода встала на четыре лапы и поклонилась, согнув передние. Октавия повторила за ней с короткой заминкой.

   — Мои младшие дети просят за тебя, — в голосе появилась задумчивость. — Дать зверя я тебе не могу, у тебя нет необходимого для его появления уголка души. Ты слишком взрослая!

   Кошки дружно замяукали, снова припадая на лапки.

   — Но я могу дать тебе…

   Воздух напряженно задрожал, волосы на голове Насти встали дыбом, а потом тяжело упали на плечи.

   — Вот! — в незнакомом голосе появилось удовлетворение. — Теперь ты единственная в этом мире понимающая моих младших детей в человеческом облике!

   Настя пошатнулась, не понимая, что происходит. Шкода и Октавия выпрямились и замяукали, а Настя… Настя вдруг поняла, что означает это мяуканье!

   — Благодарим тебя, Великая Госпожа! Благодарим!

   — Много вкусных мышей тебе, о Великая!

   Девушка вздрогнула и поежилась, потому что налетел вдруг холодный ветер, толкнулся в лицо, словно выпроваживая. Две черные кошки повернулись и побежали прочь от статуи, не забывая ткнуть девушку мордами в лодыжку:

   — Идем!

   — Идем-идем скорее!

   — Великой Госпоже стало скучно!

   Пришлось уходить. Голова у Насти гудела, в ней толкалось множество вопросов, но ветер гнал прочь, и девушка шла и шла — до самой рощи, окружающей ту самую колоннаду со статуей.

   — Тут можно отдохнуть! — мурлыкнула Шкода, и Настя упала на груду листьев под раскидистым деревом.

   В этом мире была осень, но, по счастью, пока сухая. Натянув капюшон и застегнув куртку, девушка прижала к себе потрепанную сумку и сказала кошкам:

   — Может, мне кто-нибудь что-нибудь объяснит?

   Шкода и Октавия забрались к ней на колени, согревая своими телами, и, тихонько мурлыкая, начали рассказ, похожий на удивительную сказку.

   Давным-давно на Землю заглянула богиня из другого мира. Ее звали Баст, и была она женщиной с головой кошки. Во всяком случае, именно такой ее увидели люди, в землях которых появилась Баст.

   Она появилась не одна — с богиней-кошкой пришли ее “младшие дети” — кошки разных размеров. Люди, испуганные явлением огромной и странной женщины с головой невиданного зверя, принесли ей дары — речную рыбу, молоко и мясо. Богиня насытилась, залечила раны и задержалась в новом для себя мире, чтобы собраться с силами и вернуться в родной мир. Тем временем ее “младшие дети” расплодились в новом мире, и когда настало время возвращаться, многие остались на Земле.

   — Но мы не теряли связи с нашей праматерью, — мурлыкала Шкода, — самые верные могут один раз попросить ее о помощи. Ты была добра к нам, в тебе чувствовалась кровь Пресветлой, поэтому в минуту смертельной опасности мы воззвали к праматери, и она забрала нас к себе вместе с тобой!

   — Спасибо, — Настю немного успокоило мурчание кошек, но вопросов оставалось еще много. — Что это за мир, и кто тут живет? Можно ли вернуться обратно?

   — Этот мир похож и не похож на Землю, — ответила уже Октавия. — Здесь живут люди, только особенные люди…

   — Какие же? — Насте казалось, что она угодила в сон. Разговаривать с кошками… Смешно, наверное, но других источников информации тут не было.

   — У каждого из них за плечом стоит тень богини… — так же таинственно продолжала Октавия, и Настя ощутила вдруг страх.

   — Фу, перестань пугать девочку! — заявила вдруг Шкода. — Эта мелкая зануда хочет сказать, что все, кто здесь живет, имеют второй облик. Все они коты!

   — А… вы здесь можете стать людьми? — поперхнулась вопросом Настя.

   — Нет, к счастью! — фыркнула кошка. — Мы родились в другом мире, и у нас есть лишь один облик — младших детей Баст. Но тебе праматерь даровала возможность слышать и понимать всех котов и кошек в любом облике, это редчайший дар!

   — Дар — это хорошо, — пробормотала Настя, все еще ощущая себя во сне, — но как мне вернуться на Землю?

   — Никак, — с ноткой грусти сказала Шкода, а Октавия молча повесила нос. — Праматерь не любит Землю и не желает туда заглядывать, а без помощи богини переход между мирами невозможен!

   Вот тут Настю и прорвало! Она стиснула кошек и зарыдала, поливая слезами черные шкурки. Затихла перед рассветом. Измученная душа упала в сон, как в обморок. Тогда кошки выбрались из объятий девушки, торопливо слизали с гладких боков соль, и Шкода сказала Октавии:

   — Присмотри за Настей, я сбегаю посмотрю, что и кто есть рядом. Раз есть святилище, значит, есть жилье и другие коты.

   Октавия муркнула и прижалась к холодной щеке девушки: оставаться без человека в мире, полном крупных котов, кошкам тоже не хотелось.

ГЛАВА 2

Вернулась Шкода не скоро. Настя успела поспать, замерзнуть, проснуться и побродить по маленькой роще, окружающей святилище. На колоннаду Октавия ее не пустила, коротко сказав:

   — Нельзя.

   Девушка побродила по роще, нашла в сумке забытый шоколадный батончик и съела. Захотелось пить, но где взять воду? Октавия принюхалась и привела Настю к луже:

   — Вода чистая, тут нет бензина, а в рощу возле святилища практически никто не заходит, — сказала она и с удовольствием напилась.

   Пришлось пить и Насте.

   Утолив жажду, она еще побродила среди деревьев, но ничего интересного не нашла. Лес как лес. Да и отходить от места “стоянки” Настя опасалась — ждала Шкоду.

   Чернохвостая красотка вскоре вернулась. Попила воды, умылась и рассказала, что неподалеку от святилища есть поселение котов.

   — Большие коты, красивые, — сладко зажмурилась Шкода, — много сильных самцов и детенышей!

   Настя передернула плечами.

   Она не просто так пошла в свое время на факультет психологии — ей хотелось избавиться от собственных страхов, и одним из них был страх перед мужчинами. Терапия и учеба дали свои плоды — она не шарахалась от мужчин, могла ездить в общественном транспорте и делать покупки у мужчин-продавцов, но близко к себе мужчин не подпускала.

   Хозяин кафе, в которое она пришла устраиваться по объявлению, сумел стать ей другом, потому что был немолод, счастливо женат и больше всего на свете любил своих дочерей и кошек. Симпатичную официантку он зачислил в категорию “дети” и относился к ней именно так.

   — А самки немолодые есть? — спросила Настя у Шкоды.

   — Есть, но мало, — кошка явно недоумевала, зачем девушке пожилые женщины.

   — Старушки бывают добрыми, и они спокойнее, чем самцы, — объяснила Настя, старательно подражая стилю речи ее мурлыкающих компаньонок. — Я здесь чужая, никого не знаю.

   — Самец может дать защиту, — фыркнула Октавия.

   — И потребует за это меня, — покачала головой Настя. — Не хочу!

   — Что ж, идем! Я покажу тебе старую самку.

   Они вышли из рощи, спустились с холма и двинулись к другой роще. Только подойдя ближе, Настя поняла, что это не роща, а сады — множество фруктовых деревьев окружало крепкие дома из камня.

   — Пещеры здесь хорошие, — говорила Шкода, — большие, теплые! И мяса много!

   Тут кошка так облизнулась, что Настя невольно прижала руку к булькнувшему животу. Маленький батончик и вода из лужи не самый лучший завтрак!

   Между тем пожелтевшие листья скрывали, оказывается, не только “каменные пещеры”, но и солидный земляной вал, ограждающий деревню. Кошки его легко бы перемахнули, взобравшись по шершавым глинистым стенам, а Насте пришлось тащиться к воротам. И, конечно, там стояла стража. Два паренька в слишком просторных шлемах и кирасах, с копьями в руках.

   Увидев Настю, они замерли и сильно потянули носами:

   — Кто ты? — звонким голосом спросил один из них, наставляя на девушку копье.

   — Кто твой зверь? — шмыгнул носом второй.

   — Я иду из святилища Баст, — мягким тоном ответила Настя, старательно не замечая остро блестящего наконечника. — Вот мои звери.

   Она указала рукой на Шкоду и Октавию, засевших на валу.

   — Какие мелкие кошки! — удивился один.

   — Таких не бывает! — добавил второй.

   — Это вас самих не бывает! — фыркнула Шкода.

   — Здесь действительно не пахнет такими, как мы, — примирительно промурчала Октавия.

   — Стой здесь! — сказал звонкоголосый и закричал: — Дядька Шамат! Дядька Шамат!

   Из прикрытой валом караулки вышел крупный полуседой мужчина в потертом кожаном жилете, надетом поверх грубого свитера домашней вязки. Увидев Настю, он сильно потянул носом, нахмурился и подошел ближе:

   — Кто ты?

   — Я человек из другого мира, — спокойным тоном сказала Настя, — Баст перенесла меня сюда, одарив своей милостью.

   — Ты странная, — продолжая принюхиваться, сказал мужчина, — и пахнешь странно. Железом, гарью, чем-то незнакомым… Кто твои спутники?

   Настя посмотрела на Шкоду и Октавию и сказала:

   — Кошки. Шкода и Октавия. Они молили Баст спасти меня, и богиня услышала их.

   — Весьма сильные звери, — с уважением покосился на кошек Шамат, — хоть и мелкие.

   Настя промолчала.

   — Так чего ты хочешь, путница?

   — Я здесь одна, не имею зверя и защиты. Прошу убежища и постараюсь быть полезной.

   Старший стражник, больше похожий на “дядьку”, при мальчишках неловко почесал в затылке:

   — Я такое сам решить не могу… Погоди, позову старейшин… А ну, Амлик, сбегай до дядьки Урса!

   Звонкоголосый положил копье, стянул шлем и рванул в селение, практически неслышно топча дорогу мягкими сапогами.

   Настя поняла, что ждать придется неизвестно сколько, поэтому присела на корточки, прислонившись к валу, а Шкода и Октавия тотчас забрались к девушке на колени, позволяя ей занять дрожащие руки.

   Вероятно, Амлик был очень убедительным, потому что через короткое время к воротам повалили мальчишки, девчонки, а там и старики подтянулись.

   Все глазели на Настю, но еще больше принюхивались. Девушка почувствовала себя неловко, хотелось укрыться от взглядов, а лучше помыться и лечь спать, но приходилось сидеть и утешать себя тем, что с ней хотя бы кошки.

   Шкода уткнулась девушке в плечо и мурлыкала на ухо:

   — Вот, смотри, этот старик в длинной одежде и есть глава поселка. Не смотри, что седой совсем, кот у него крепкий и сильный. Зубы не стерлись, когти не затупились. Жена у него молодая, и котенок недавно родился.

   Настя подняла голову и уставилась на высокого сильного мужчину с абсолютно седыми волосами. Он совсем не был стариком, лет сорок, может, сорок пять, как ей показалось. Его одежда действительно была длинной, но напоминала не хламиду старика, а мантию учителя.

   — Доброго дня, — Настя немного неловко встала, удерживая кошек на руках.

   Шкода и Октавия потянулись к мужчине носами и тут же отпрянули.

   — Сильный самец.

   — Очень сильный!

   — У тебя нет зверя, ты пахнешь не так, как жители нашего мира, и твои спутники не имеют человеческой ипостаси… Кто ты? — спросил мужчина с уверенностью имеющего право задавать вопросы.

   — Я девушка из другого мира. Настя. Меня привела сюда Баст по молитве моих подруг, — Настя погладила кошек, подхватив их одной рукой. — У меня нет зверя, я просто человек. Прошу покровительства и защиты, в ответ постараюсь быть полезной.

   Здоровенный мужик склонился ниже, ткнулся носом девушке в макушку. Настя вздрогнула. Ее затопил дикий страх и желание немедля вывернуться и бежать. С трудом девушка заставила себя оставаться на месте, с тоской понимая, что все стоящие рядом ощутили ее ужас.

   — Сколько тебе лет? — спросил мужчина.

   — Двадцать, — ответила она дрожащим голосом.

   — Не бойся, — сказал мужчина, — детей мы не обижаем, — подумал и, хмыкнув, сказал: — Принимаю тебя в свой дом, Настя. Моя жена давно мечтает о дочке…

   Где-то позади раздался разочарованный стон, но возразить старейшине никто не посмел.

   Настю, как ребенка, взяли за руку и повели в селение.

ГЛАВА 3

От усталости и шока девушка не особенно смотрела по сторонам. Ее вели куда-то в самый центр поселения, а ноги уже подкашивались, хотелось закрыть глаза и вообще упасть и уснуть.

   Держась из последних сил, Настя поздоровалась с высокой красивой женщиной в коричневом платье, села на лавку и отключилась в тепле.

   Очнулась она в незнакомом месте. Тихо, полутемно, откуда-то доносятся голоса. Настя потянулась и поняла, что лежит в одежде на чем-то довольно твердом. Руки и ноги затекли, спина ныла, но в голове прояснилось. Она медленно села, повела плечами, не замечая того, что ткань ее куртки довольно громко шуршит.

   — Проснулась? — раздался приятный женский голос за занавеской из грубой ткани. — Показать тебе отхожее место?

   — Да! — Настя быстро вскочила и отдернула занавес.

   Оказывается, на улице успело стемнеть. В доме горели лампы, пахнущие маслом и железом. За столом сидел знакомый старейшина и держал на руках младенца. Рядом сидели Шкода и Октавия, позволяя малышу себя гладить. Женщина в коричневом платье стояла рядом с Настей и с интересом принюхивалась.

   — Идем, — поманила она и вывела девушку из уютной кухни. — Меня Млава зовут.

   По счастью, туалет оказался не на улице, а в крытом дворе и был устроен вполне удобно.

   Когда Настя вышла, Млава снова улыбнулась и спросила:

   — Помыться хочешь? Ты сильно пахнешь другим миром, чихать хочется.

   — Хочу! Переодеться только не во что… — призналась Настя.

   — Ты маленькая совсем, я тебе свое детское платье дам. Приберегала для дочери, но Слав смеется, что у него только сыновья рождаются.

   — Слав?

   — Мой муж, Межеслав. Он на меже родился, так и назвали. Давай я тебя отведу в мыльню и одежду принесу. Мыло и травы там есть.

   — Травы? — удивилась Настя.

   — Травы, уничтожающие запах тела. Все, имеющие зверя, очень чувствительны к запахам, — пояснила Млава, и Настя покраснела, понимая, каким испытанием она стала для приютившего ее дома.

   Мыльня оказалась обычной баней, только веник не березовый, а травяной, и рядом с мылом лежал перевязанный оборкой пучок травы, похожий на мочалку. Девушка аккуратно сняла всю свою одежду, простирнула белье и носки, а потом повесила сохнуть возле печи. Если что — она его и влажное наденет, потому что натягивать грубую шерсть или лен на голое тело не хотелось совсем. А вот футболку, джинсы, куртку и кроссовки просто замочила в тазу, собираясь постирать позже — голова чесалась уже невыносимо!

   С наслаждением смывая пот, усталость и стресс, Настя плескалась очень долго. Даже квадратный кусок мыла стерла наполовину, вымывая из волос ошметки непонятно чего. Напоследок хорошенько потерлась “мочалкой” из трав и окатилась чистой водой, а потом робко выглянула в предбанник.

   На скамье лежало красивое платье из красно-коричневой шерсти с цветочной вышивкой на рукавах и возле горла. Рядом лежала стопка чего-то белого, а на полу — полусапожки из коричневой кожи. Настя на цыпочках подобралась к одежде и увидела простыню, висящую на гвоздике, а рядом — полотенце. Закутавшись, девушка принялась перебирать обновки. Белое, точнее, кремовое оказалось короткой сорочкой с завязками и тонкими вязаными чулками с продернутыми нитками-завязками.

   Настя со вздохом их натянула, жалея, что здесь нет ее любимых гетр. Сорочка, очевидно, была бельем — довольно тонкая и мягкая, но все же грубее, чем девушка привыкла. Хорошо, что белье успело подсохнуть на выступе печи!

   Платье показалось широким и непривычным, но других вариантов не было. Под платьем лежал плетеный кожаный поясок, а рядом с ним коричневая атласная лента. Настя покрутила ее в руках, выловила в сумочке расческу и привела волосы в порядок, хотя после мытья одним только мылом это было непросто.

   Наконец, утомившись от усилий, девушка присела на скамью, набираясь смелости вернуться в дом. Туда, где есть мужчина. Огромный мужчина. Он, правда, назвал ее дочерью, но…

   Подышав и повторив упражнения на расслабление, девушка решительно вышла из бани в крытый двор. Там никого не было. Немного постояв, подышав прохладным воздухом с запахом дыма, сена и мокрого дерева, Настя двинулась к дому.

   В кухне все так же горели лампы, только поменьше. Малыш возился в колыбельке, Млава сидела за прялкой, а ее муж — с книгой. Увидев это, Настя вздохнула с облегчением — все же здесь есть письменность, образование, значит, все не так плохо?

   Стоило ей появиться, как хозяин дома и его жена непроизвольно потянули носами и довольно улыбнулись:

   — Ты пахнешь гораздо лучше, — сказала Млава, — и платье тебе к лицу. Хочешь есть?

   — Хочу! — не стала чиниться девушка.

   Ее усадили за стол с краю, и она увидела, что Шкода и Октавия дремлют на лавке, явно сытые и довольные.

   Кормили здесь кашей с мясом, причем мяса было чуть больше, чем крупы. Едва одолев половину миски, Настя поняла, что ее тянет в сон. Слав хмыкнул и сказал жене:

   — Укладывай свою девочку, а то с лавки свалится.

   Млава потянула Настю за занавеску. Там на сундуке уже лежало свернутое вдвое одеяло вместо матраса, сверху — простынка, подушка и еще одно одеяло.

   — Пока так, завтра тебе матрасик сошьем, ложись!

   Настя, помявшись, стянула платье и нырнула под одеяло в одной сорочке. Повозилась и уснула, почувствовав, что поверх одеяла легли два теплых тела:

   — Спи! — муркнула Шкода, а Октавия просто затарахтела, и Настя провалилась в сон.

ГЛАВА 4

Утром девушку разбудили кошки. Они нагло топтались по ней, тыкались носами в уши, щекотали вибриссами лицо и нудно повторяли:

   — Вставай, вставай, еду проспишь!

   Настя встала и чуть не вывалилась из-за занавески в одной сорочке. Потом сообразила, натянула платье, пригладила волосы и выбежала в уборную — умыться. Вернулась уже бодрая, когда Млава ставила на стол кружки:

   — Садись скорее, Слав уже поел и в школу ушел. Сказал, чтобы ты к нему пришла, как проснешься.

   Настя села на лавку и с аппетитом принялась за яичницу с кусочками мяса и овощей. Запивали все травяным отваром, собирая соус ноздреватым хлебом. Когда девушка насытилась, Млава показала ей шайку для мытья посуды, а сама стала одевать сына для выхода на улицу — просто сунула в меховой мешок и натянула на голову шапочку. Потом сама надела длинный овчинный жилет, накинула на голову шаль и красиво подвязала ее так, что концы падали на грудь, прикрывая шею от ветра.

   Настя быстро перемыла тарелки и кружки и получила от хозяйки большой теплый платок:

   — Накинь на плечи, твои вещички я с утра свежей водой залила, потом постираешь.

   Закутавшись, Настя вышла вслед за Млавой на улицу. Осенний денек разгулялся, но ветер был холодным. На широком вытоптанном пространстве перед каменным зданием мальчишки играли в какую-то игру. Женщина с ребенком на руках прошла мимо подростков и зашла в тот самый каменный дом. Настя последовала за ней.

   Это было что-то вроде общественного административного здания — одна половина предназначалась для собраний, танцев и встреч, во второй размещались школа и кабинет старейшины.

   Туда попаданку и привели.

   Небольшая квадратная комната. Вдоль одной стены стояли шкафы с книгами, вдоль другой — с бумагами. У окна — письменный стол. Слав, увидев жену, тотчас встал, подошел к ней, потерся носом о нос, заглянул в конверт к малышу и тоже потерся. Потом Млава и малыш ушли, а Настя осталась. Ей предложили стул и начали расспрашивать о ее мире, немного рассказывая об этом.

   Шкода оказалась права — все жители этого селения, да и всех других, были оборотнями. Поэтому Настя, не имеющая второй ипостаси, вызывала у котов столько удивления. Еще больше их изумляли маленькие кошки, пришедшие с ней. Оказывается, именно такие кошечки украшали барельефы в храмах Баст, но прежде их считали фантазией древних художников, потому что таких кошек в этом мире просто не было! Самыми мелкими тут считались камышовые коты, а домашних кошек не было совсем. Да и зачем тигру, леопарду или рыси домашняя кошка? Мыши и так разбегались из домов и амбаров, стоило туда заглянуть хозяину или хозяйке дома.

   Выяснив, что вернуться в свой мир девушка не может — во всяком случае, ее спутницы ее не обнадежили, — Слав начал выяснять, что же Настя умеет.

   Как объяснить, кто такие психологи, человеку (ладно, оборотню), который не представляет, что это такое?

   Настя кое-как сумела растолковать, что она училась на “лекаря душ”, но не доучилась. Слав вроде бы понял, но тут же подсунул ей книгу — читать-то умеет ли?

   Оказалось, что на местном языке Настя умеет и читать, и писать. И говорит, конечно, совсем не по-русски.

   Еще в процессе разговора девушка выяснила, что оборотни живут дольше людей, поэтому ее двадцать лет тут считаются практически детством. Не младенец, но полусамостоятельное существо, вроде школьника лет пятнадцати.

   Разбираясь с различными дисциплинами, которые преподавались в этой школе, девушка удивлялась — здесь серьезно учили математике, географии, разбирали основы законодательства и геральдики. А вот литературе, родному языку и истории уделяли мало времени и сил.

   Впрочем, вскоре выяснилось, что школа предназначалась больше для мальчиков. Здесь считалось, что мужчины в молодости должны путешествовать, торговать или воевать, а когда “нагуляются по свету”, могут строить дома, пасти скот, пахать землю или заниматься ремеслом. Отсюда и выбор дисциплин.

   Женщины, напротив, должны сидеть дома, воспитывать детей, рассказывать им сказки, петь песни и через них объяснять устройство мира, его историю и прочее. Поэтому девочки школу посещали, пока хотели. Их учили читать, писать, считать — и на этом все, обязательный курс заканчивался.

   Настя приуныла:

   — Неужели у вас женщины не желают учиться?

   — Почему не желают? — добродушно ответил Слав. — Есть такие, что весь курс наук прошли и, как парни, из дома уехали. Есть у нас и воительницы, и торговки знаменитые, и путешественницы. Немного, правда. Женщинам страшнее покидать дом, да и меньше у нас женщин.

   Девушка вздрогнула, и кот это заметил:

   — Не дрожи! Ты по нашим меркам еще дитя. Да и потом, когда подрастешь, не опасайся. Наши звери участвуют в выборе пары, а у тебя зверя нет.

   — Так у вас бывают истинные пары? — Настя вспомнила несколько дорам с подобным сюжетом.

   — Что? — нахмурился Слав. — Что такое истинные пары?

   — Это… безусловное принятие и человека, и зверя, так что больше никто не нужен, — постаралась объяснить девушка.

   Мужчина пожал плечами:

   — Любовь или есть, или нет. Кому-то везет, и зверь с человеком находятся в гармонии, кому-то не очень. Все разные.

   — А разводы у вас есть? — задала животрепещущий вопрос Настя.

   — Разводы есть, но это редкое явление, — сказал Слав. — Если кот здоров, он никогда не оставит кошку и котят. Так же и кошки берегут свое логово. К тому же мы не ограничиваем молодежь, — тут Слав лукаво улыбнулся, — за деревней есть лесок, куда парни зовут девушек на прогулку. Если девушка соглашается, значит, ее кошечка созрела и хочет погулять. Но это не имеет значения, пока нет котят.

   — Значит, брак заключается, когда появляются котята? — поморщилась девушка.

   Несколько ее одногруппниц вышли замуж “по залету” и потом долго принимали упреки от мужей и свекровей, мол, “пузом затолкали в ЗАГС”. Потому отношение к браку, вызванному беременностью, было у Насти неприятное.

   — Нет, брак заключают, когда двое хотят быть вместе всегда, — Слав разговаривал с ней, как с маленькой девочкой, должно быть, она и правда для него была младенцем. — А котята дело наживное. У нас всегда известно, кто отец ребенка, поэтому отказаться от отцовства не получится.

   Настя поняла — коты же ориентируются на запах! Котята поначалу пахнут матерью, но и запах отца присутствует. Никаких подкидышей и незаконнорожденных детей. Все всегда знают, чей малыш. Осиротевший котенок здесь чаще остается в роду матери, особенно если это кошечка. Но бывают разные ситуации, и в таком случае место жительства определяет совет старейшин. Поскольку Слав как раз старейшина, он своей властью и забрал Настю в свою семью.

ГЛАВА 5

Они еще немного потолковали о традициях и обычаях котов, но девушка уже откровенно устала, и Слав предложил ей пойти домой — пообедать и отдохнуть. Прихватив книгу по географии этого мира, Настя вышла из школы и застыла.

   Подростки, которые играли на площадке перед школой, разбежались в стороны, а один лежал на земле, тяжело дышал, и его выгибало, словно в эпилепсии.

   Слав, вышедший на улицу вслед за Настей, нахмурился:

   — Байрид? Как-то рано он…

   — Что с ним? — глубоко дыша, спросила Настя, стараясь не сорваться в панику.

   — Первый оборот. Наши котята рождаются детьми и оборачиваются лет в пятнадцать-двадцать, в зависимости от клана. А Байриду только тринадцать стукнуло! Как бы он не застрял!

   Пока Слав говорил, на мальчишке треснула одежда, и с земли поднялся некрупный пятнистый кот, чем-то похожий на леопарда. Он рыкнул, скорее растерянно, чем грозно. Слав ответил ему так, что у Насти волоски на теле встали дыбом. Маленький кот тут же плюхнулся на живот и опустил голову.

   — А теперь давай обратно! — потребовал Слав.

   Леопард покрутил головой, встал на лапы, потоптался на месте, но так и остался котом.

   — Эх, вот этого я и боялся, — вздохнул Межеслав. — Идем, отведу тебя к матери. Сдерживай инстинкты! — строго сказал он и повернулся к Насте: — Сама до дома дойдешь?

   — Дойду! — девушка ничего не поняла, но мешать старейшине делать его работу не стала. Да и дом Межеслава был виден от школы. Так что Настя пошла к Млаве, и та сразу усадила ее есть, ворча, что Слав совсем девочку замучил, даже лицо заострилось.

   Слопав приличную порцию каши с мясом, Настя рассказала хозяйке дома о сцене возле школы и спросила, чего же так опасается Слав.

   Млава присела на лавку, вздохнула и рассказала. Дети оборотней принимают зверя в подростковом возрасте. До этого задача родителей показать им, как хорошо и замечательно быть человеком. Научить подавлять звериные инстинкты и радоваться человеческим делам. Потому что зверь — он грубее, проще и больше нравится подросткам в период буйства гормонов.

   Если оборот произошел в старшем возрасте, человек легче подавляет зверя и возвращает облик. Но чем младше человек, тем легче он поддается и может навсегда остаться зверем.

   — Сложность в том, что убеждать зверя стать человеком приходится человеку, — вздохнула Млава, — а зверь его не понимает. Если же рядом звери, детеныш и не думает об обороте. Чем дольше ребенок находится в зверином теле, тем сложнее ему обернуться. В итоге наступает день, когда в нем не остается ничего человеческого, и он уходит в лес, становится дикарем.

   — Дикарем? У вас есть обычные крупные кошки, не оборотни? — удивилась Настя.

   Она полагала, что такое количество хищников и так достаточная нагрузка на местных травоядных.

   — Есть. Потомки не оборотов. Их мало, они избегают селений, но в глухих местах могут на тебя напасть. Ты ведь не имеешь зверя, значит, добыча.

   — Ох, мне, кажется, лучше не выходить за стены!

   — Так будет безопаснее, — серьезно предупредила Млава.

   Межеслав вернулся только к ужину. Устало сел за стол, взял у жены из рук малыша и уткнулся в его мягкую макушку.

   — Как там Байрид? — спросила его жена, выставляя на стол тарелки.

   — Не может обернуться. Поел вареного мяса, но видно, что с трудом, — вздохнул Слав.

   Настя молчала. После обеда они с Млавой готовили ужин, прибирали в доме, играли с шустрым младенцем и выясняли, что Настя умеет: готовить, шить и вообще делать по хозяйству, так что говорить девушке не хотелось.

   После еды все немного посидели в общей комнате, а потом разошлись.

   Насте не спалось. Она крутилась на своей постели и думала о том, что ее знания в этом мире практически бесполезны. Что такого она может сделать, чего не могут сделать местные? Устройства лазерной пушки она не знает, торговец из нее никакой, и даже просто выйти замуж и рожать детей она не сможет — у нее нет зверя!

   В самый пик самокопания, когда слезы уже подбирались к глазам и в носу щипало, в щеку девушки вдруг ткнулся мокрый нос:

   — Чего лежишь? — спросила Шкода.

   — Переживаю, — шепотом ответила Настя.

   — Некогда переживать! Там котенок застрял! Иди за мной!

   Девушка вскочила, думая, что обычный котенок застрял в каком-нибудь заборе или на дереве, но все оказалось не так.

   Шкода привела ее к дому, помогла советами перебраться через забор и отвела в небольшой пристрой, из которого доносилось басовитое, но жалобное мурчание.

   — Вот! — Шкода тронула лапкой дверь, закрытую на засов. — Здесь котенок. Поговори с ним!

   — Котенок? — наверное, она слишком устала и перенервничала, а может, просто доверилась Шкоде, но Настя, не рассуждая, открыла дверь и замерла — напротив двери сидел знакомый ей леопард!

   — Шкода… — попятилась девушка.

   — Что “Шкода”? — удивилась кошка. — Человеческий котенок, застрял. Говори с ним, ты же психолог! Он нервничает, поэтому не слышит человеческий зов. Зов Баст все затмевает, а этот дурачок дуреет!

   Кот не пытался кинуться, поэтому Настя решилась сделать шаг вперед, но дверь оставила открытой.

   — Здравствуй! — дрожащим голосом сказала она. — Тебя зовут Байрид? Я видела тебя сегодня на площади. Меня зовут Настя. Старейшина взял меня в свою семью. У меня совсем нет зверя. Только две вот такие кошки рядом!

   Октавия неслышно появилась из-за спины и села рядом со Шкодой.

   — Знаешь, я родилась совсем в другом мире, у нас никто из людей не оборачивается, зато есть много замечательных вещей…

   Настя говорила до утра. Она охрипла и с трудом ворочала языком, а леопард все сидел в углу и иногда хрипло подвывал:

   — Помогите! Помогите!

   К рассвету девушка перестала вслушиваться в его крики, просто запела колыбельную и, кажется, сама задремала.

   В какой-то момент раздался звук шагов и грохот разбившейся посудины. Настя вздрогнула, выпрямилась и оглянулась на звук. Статная женщина лет тридцати на вид недоверчиво и счастливо смотрела в угол комнаты, не обращая внимания на разбитую миску с едой.

   Девушка перевела взгляд туда и увидела голого подростка, лежащего на полу в позе эмбриона.

   — А, получилось-таки, — вяло обрадовалась Настя. Попыталась встать, но у нее не получилось: — Простите, что пришла к вам без приглашения. Мои кошки сказали, что котенку требуется помощь!

   Шкода и Октавия, дремлющие рядом, как сторожа, медленно встали и потянулись, разминая лапы.

   — Сынок! — женщина все же бросилась внутрь мимо Насти и принялась тискать парнишку, который только проснулся и смущенно прятался, утыкаясь в ее передник.

   — Ма-а-а-а-ам, — наконец промямлил он, — отпусти! Где моя одежда?

   Настя к этому времени развернулась к двери и с долей сожаления смотрела на рассыпанное жаркое. Поесть она бы сейчас точно не отказалась! А еще лучше — выпить кофе! Вот только встать бы!

   Настю вздернули вверх и тщательно обнюхали:

   — Так ты та девочка без зверя, что удочерил старейшина? — женщина не церемонилась, но держала Настю аккуратно. — Как тебе удалось вернуть моего сына?

   — Я с ним просто разговаривала, а еще я психолог, умею успокаивать людей.

   — Моя семья в долгу перед тобой! — объявила женщина и прижала Настю к необъятной груди.

   — Ох, вот бы кофе! — вслух помечтала девушка.

   — Кофе? Ты грызешь эти зерна? Я думала, их едят только мужчины, побывавшие в походах. Не понимаю, как можно есть эту дрянь, но у нас осталось немного после приезда брата мужа. Я могу тебе отдать!

   — Буду очень рада такому подарку! — пробормотала Настя, с ужасом осознавая, что у нее нет местных денег, и она вообще не знает, что здесь в ходу! Неужели натуральное хозяйство и обмен?

   Ее наконец поставили на землю и потащили в дом.

ГЛАВА 6

У Байрида оказалась большая семья. Увидев хозяйку дома в растрепанных чувствах, мужчины кинулись к ней с утешением, но та быстро велела одному из сыновей отнести в пристрой одежду и, подтолкнув Настю вперед, заявила, что эта девочка спасла Бая и убедила его обернуться.

   Настя опять промямлила извинения, но на ее слова и внимания не обратили — ей просто поклонились — низко, но с достоинством — и пригласили к столу.

   Девушку усадили подле хозяина дома — крупного, широкоплечего мужчины с желто-карими глазами, и поставили перед нею огромную миску, почти таз, с жарким. Как ни хотелось Насте разогнать сонную одурь горячей едой, однако она не смогла одолеть и треть угощения. Остальные мужчины семьи ели с завидным аппетитом, но все время смотрели на Настю.

   Когда завтрак подходил к концу, пришел смущенный Байрид. Его шумно поздравили с возвращением, выдали новую миску с едой, а потом его мать тихонько попросила Настю прийти к ним еще раз, потому что молодым оборотням нужно оборачиваться часто, и что если Бай снова застрянет?

   — Да я у старейшины Межеслава живу, — пожала плечами Настя, — надо будет — приду.

   Все успокоились и разошлись после завтрака по своим делам. Бай засобирался в школу, и тут в дверях появился Межеслав. Он хмурил брови и тянул носом, словно кого-то искал. Увидев Настю за столом, нахмурился еще сильнее, но ничего сказать не успел — заметил своего ученика.

   — Бай! Ты обернулся!

   — Айя Настя помогла мне! — сказал парень, краснея ушами.

   Слав взглянул на девушку, и та невольно смутилась:

   — Мои кошки сказали, котенок застрял, я думала, в заборе…

   — Старейшина, — хозяин дома встал со своего места и обменялся с Межеславом рукопожатием. — Благословляем богиню, что привела эту девочку в наш дом. Я бы попросил вашу дочь несколько дней присмотреть за Байридом, сами знаете, еще с месяц оборот будет опасным.

   — Присмотрит, — кивнул Слав и протянул Насте руку: — Тебе пора домой!

   Девушка встала и молча пошла за опекуном. Он крепко взял ее за руку и привел к Млаве. Та сидела с заплаканным лицом и качала плачущего малыша. Увидев Настю, ахнула, вскочила, заметалась, не зная, что сказать.

   Насте стало стыдно — похоже, ее потеряли. Так и оказалось. Млава встала утром к малышу и заметила, что девушки нет. Разбудила мужа и отправила на поиски, а сама села рыдать, думая, чем же она обидела желанную девочку.

   Пришлось Насте успокаивать кормящую маму, утешать и объяснять, что она не пыталась сбежать, а пошла на помощь застрявшему котенку.

   Услышав, что Байрид сумел обернуться, Млава даже растерялась:

   — Как же так? Он до ночи котом просидел! Такие почти не возвращаются.

   Настя поежилась, обхватив себя за плечи — осень все же. Спасать котенка она вышла в своей куртке поверх ночной рубашки, выданной Млавой, и промерзла довольно сильно. Горячая еда ей помогла, но стресс и незнакомая обстановка повлияли на ее иммунитет, а может, тут просто вирусы другие…

   В общем, пока Слав объяснял жене, что Настя сумела уговорить и успокоить парня, девушка громко чихнула. Млава тут же всполошилась — передала младенца мужу и потащила Настю в баню — греться. Усадила, как ребенка, в лохань и принялась поливать какими-то травяными отварами, которые заваривала тут же, в большом ковше. Настя устало подремывала, понимая, что жестокая простуда неизбежна, но Млава после травяных отваров успокоилась, пару раз окатила девушку чем-то горьким и вручила мыло:

   — Мойся и приходи в дом, я тебе пока теплую одежду принесу. Осень, а ты как бродяжка одета!

   Настя быстро вымылась, не забывая мочалку, отбивающую запахи, натянула то, что лежало на лавке, и почти как зомби пришла в дом.

   — Ложись, а то упадешь сейчас! Травки уже действуют! Давай-ка я тебе помогу плащ снять!

   Это Настя уже слышала сквозь сон. Она устроилась в своем закутке, свернулась калачиком и уснула. Ей не мешал ни звонкий голос младенца, ни хлопоты Млавы по хозяйству, ни уход и приход старейшины. Проснулась девушка только на следующее утро и без малейших признаков простуды. Только тело немного затекло от долгого сна, и в туалет хотелось нестерпимо.

   — Проснулась? — Млава встретила Настю довольной улыбкой. — Иди, смой с себя запах болезни, поешь и беги в школу. Слав ждет. Сегодня день девочек.

   — День девочек?

   — Девочки ходят в школу не каждый день, только тогда, когда идут полезные для них уроки. В остальное время их учат дома. Хозяйке уютного логова надо много знать.

   Настя быстро сбегала в баню, облилась чуть теплой водой и бросила мокрую от пота сорочку в большую корзину с бельем, потом, одевшись потеплее, схватила пирожок и побежала в школу.

   Ее заметили, едва она вышла за ворота. Многие поворачивались, смотрели вслед, шептались. В школе тоже оглядывались и принюхивались. А потом из толпы появился смущенный Байрид и поклонился:

   — Спасибо, айя Настя, — сказал он. — Мои родители приглашают вас сегодня вечером к нам на ужин, брат принес пару добрых индюков.

   Парень смотрел с надеждой и легким страхом, и Настя поняла, что он боится снова застрять в теле кота.

   — Я приду, — пообещала она, — никогда не пробовала дикой индюшатины!

   Парень раздулся от гордости, а девушка побыстрее прошла в кабинет Слава.

   К ее удивлению, там были другие мужчины — еще четверо. Они выглядели постарше Межеслава и одеты были в меховые жилеты и теплые шапки.

   — Вот и Настя! — сказал Слав. — Заходи, айя. Познакомься с нашими старейшинами. Они услышали о том, как ты помогла Байриду, и хотят с тобой поговорить.

   Пока Слав говорил, мужчины, сидящие на табуретах, принюхивались к девушке.

   — Действительно нет зверя, — сказал один.

   — Хрупкая и юная, — добавил второй.

   — Но Бай смог обернуться. Сегодня к нему пойдешь? — спросил он вдруг.

   — Пойду, — кивнула Настя, — Бай пригласил на ужин, сказал, брат индюка раздобыл.

   Старик по-доброму рассмеялся и сказал:

   — Байрид мой внук. Я благодарен тебе, айя. Мы теряем немало детей, застревающих в звере. Скажи, ты сможешь помочь другим?

   Настя задумалась и честно ответила:

   — Я не знаю, старейшина. Меня учили помогать людям забывать страхи или разбираться в себе, но я не успела закончить обучение. Если смогу — помогу. Если нет — значит нет.

   — Честный ответ дороже золота, — сказал дед Байрида. — Иди, айя, познакомься с девочками, мы кое-что обсудим.

ГЛАВА 7

Настя ушла. Занятия тут проходили не в классе, а в большом зале. Дети сидели на ковриках и подушках, брошенных прямо на пол, за маленькими столиками, запас которых стопкой стоял у стены.

   Учителем был молодой мужчина. Увидев Настю, он указал ей на стопку столиков и подушек:

   — Берите что хотите, айя, садитесь ближе. Сегодня мы изучаем изящное искусство стихосложения.

   Настя выбрала подушку и столик, села и стала слушать. В принципе, то, что рассказывал учитель, она проходила в школе на уроках литературы и немного в институте на лекциях по риторике. Ритм и музыка стиха, красочные сравнения, эпитеты…

   Мальчишки зевали, девочки слушали, но без особого интереса. Учитель понял, что все сидящие на подушках слишком молоды для сложных конструкций, и стал спрашивать про колыбельные, которые им пели матери. Песен оказалось немало, и вот на примере этих простых текстов учитель смог затолкать в головы учеников немного премудрости.

   Даже Настя слушала с интересом. Правда, она больше смотрела на учеников и отмечала в них непривычные взгляду движения, манеры, пластику.

   Привычка все систематизировать сыграла с ней шутку — девушка знаками попросила у девочки, сидящей за соседним столиком, лист бумаги и карандаш и принялась делать пометки.

   Кажется, вот эта хищная пластика наблюдается только у старших — значит, они уже прошли оборот? Малыши угловаты и неловки, как все быстрорастущие дети. А вот те, кто постарше, обладают интересными повадками — прикрывают глаза, словно солнечный свет для них слишком ярок, принюхиваются и порой ежатся, словно их погладили против шерсти.

   Через час учитель отпустил всех размяться на улице, и уже там Настю обступили и недоверчиво обнюхали:

   — И правда нет зверя, так странно! — чуть не хором сказали девочки.

   Парни промолчали, но явно были такого же мнения. Впрочем, надолго их Настя не заинтересовала — к школе подошли Шкода и Октавия, и весь интерес молодых оборотней переключился на прежде невиданных маленьких кошек.

   После перерыва занятия продолжились. Чистописание, счет, основы законодательства. Вот последнее Настю интересовало особенно, так что она, выслушав правила заключения торговых сделок первого порядка, подошла к учителю после занятия и спросила, где можно взять книги.

   Оказалось, тут же, в школе, есть библиотека. Правда, выносить из нее книги нельзя, зато можно было сидеть там и читать сколько душе угодно. Насте отчаянно хотелось пойти туда и взяться за свод законов, но учеников отпустили на обед.

   Млава сидела у дома, присматривая за малышом, который играл в небольшой загородке, похожей на корзинку.

   — Настя, — улыбнулась женщина, — сейчас Слав придет, обедать будем. А пока посмотри за Тьером, я на стол накрою.

   Девушка села на скамью, нагретую солнцем, и сквозь полуопущенные ресницы стала наблюдать за ребенком и думать.

   Сегодня в школе она еще острее увидела разницу между детьми-оборотнями и подростками, уже совершившими оборот. Первых воспринимают как младенцев. Они могут быть вполне рослыми, разумными и даже сильными, но пока в тебе нет зверя — ты дитя. Как только зверь появляется в самом тощем мальчишке — он взрослый, и спрос с него, как со взрослого.

   Ее здесь считают ребенком — зверя-то нет, да и молода она для долгоживущих. Пройдет три-пять лет, к ней привыкнут, поймут, что она взрослая, и… что будет дальше? Зверя у нее нет и не будет.

   Слав говорил, что кошки ищут пару по запаху, но никакой истинности, о которой пишут в романах, тут нет. Только любовь. Но кто полюбит неполноценную? Возможно, найдется мужчина, для которого связь с необычной девушкой будет интересна как экзотика, но разве она согласится быть временной любовницей или забавной игрушкой?

   Настя тяжело вздохнула — интересно, тут есть монастыри или какие-то убежища для женщин, не желающих выходить замуж? В храме Баст они никого не встретили, но вдруг там есть должность жрицы? Хотя наверняка у богини-кошки в жрицах ходят женщины-кошки…

   Внезапно на лицо легла тень. Девушка встрепенулась и открыла глаза. Перед манежем стоял Слав и, улыбаясь, протягивал сыну руки.

   От этой сцены стало еще горше.

   Там, в Питере, Настя еще не задумывалась о детях, может, потому что в ближайшем окружении их не было? А здесь в каждом доме есть малыш, и она невольно задумалась о том, что у нее тоже могут быть дети. Или не могут? Что, если она несовместима с оборотнями?

   — Почему от тебя пахнет горечью? — мягко спросил Межеслав, прижимая к себе сына.

   — Задумалась о детях, — честно сказала Настя. — Что, если я вообще несовместима с вами? Или мои дети родятся без зверя?

   — Баст милостива, — серьезно сказал Слав, — я не слышал ни одного упоминания о детях, родившихся без зверя. Случалось, взрослые теряли зверя во время несчастного случая, войны или болезни, и такие люди поначалу пугают, но если с ними часто общаться, понимаешь, что они становятся похожими на детей до оборота. Более хрупкие, уязвимые, слабые — и только.

   — Но я не ребенок, — буркнула Настя, — а по вашим законам всегда буду считаться младенцем!

   — Это так, — задумался Межеслав, — но разве тебе сейчас плохо?

   — Сейчас — нет, — признала девушка, — только как все будет дальше?

   — Пока что тебе все равно нужно учиться и узнавать наш мир, как ребенку, поэтому наша с Млавой опека тебе не повредит и не помешает. А потом… опеку можно передать другому лицу, если это выгодно для опекаемого. Например, мальчишек иногда отправляют к учителю и передают ему опеку. Девочкам случается расти в доме тетушки или бабушки, и, конечно, опека в этом случае тоже передается.

   — А брак? Разве ребенок может выйти замуж?

   Слав усмехнулся:

   — На самом деле может, но только в одном случае… Когда ребенок готовится стать мамой или папой!

   Настя покраснела и прикусила язык.

   Получается, замуж она может выйти только беременная, а вот получится ли у нее понести от оборотня — вопрос!

   — Пойдем обедать, — добродушно сказал оборотень, тетешкая малыша, — Млава уже заждалась, наверное.

ГЛАВА 8

Млава действительно успела накрыть на стол, поправить прическу и даже сменить кухонный передник на нарядный, вышитый. Она встретила мужа и сына улыбкой и теплым объятием, так что Настю кольнула иголочка зависти — ее так уже не обнимут. Родители остались на Земле. Но тут к ее ногам прижались Шкода и Октавия, и стало легче. Все же кусочек родного мира остался с ней.

   Ели оборотни довольно простую еду — мясо, овощи, почти без пряностей и соли. Настя заговорила с Млавой про готовку, и выяснилось, что южные пряности в этих краях дороги, да и качество не очень, поэтому обходятся душистыми травками и корешками. А соль оборотни предпочитают грудой складывать в лесу, а потом охотиться на травоядных, пришедших на лизунец.

   Пока женщины болтали о готовке, Слав покормил ребенка тушеными овощами из своей тарелки, а потом поел сам, довольно поглядывая на жену. Кажется, ему нравилась женская болтовня за столом.

   Потом мужчина взял малыша и ушел с ним во двор — то ли кормить животных, то ли что-то мастерить. Настя и Млава убрали со стола и пошли в огород. В принципе, все овощи были уже убраны, оставались только какие-то незнакомые Насте корнеплоды и капуста. Но даже осенью в огороде хватало работы — надо было укрыть нежные кустики и какие-то торчащие палки, сгрести сухие листья и побитую ночными заморозками траву в костер.

   Девушка работала граблями и продолжала думать. Она выросла в маленьком городке, и простой быт ее не пугал. У родителей был маленький домик за городом с участком земли, так что и эта часть жизни была если не привычной, то знакомой, но все же чем она будет здесь заниматься? Нельзя же всю жизнь сидеть на шее у Слава? А исключительно домашний труд девушку не привлекал.

   Под довольно грустные размышления Насти они закончили чистку огорода, засыпали чадящий костер землей и вернулись в дом.

   Пока отмывали руки, прибирали волосы, меняли малышу Тьеру штанишки и прочее, прибежал мальчишка с длинной черной челкой:

   — Ай Слав, айя Млава, айя Настя, родители ждут вас на ужин!

   Млава всплеснула руками — совсем забыла, что Настю пригласили отметить первый оборот в семье Байрида. Молодая женщина заволновалась, хотела лезть в сундук за праздничными нарядами, но Слав обнял ее и сказал, что она прекрасна всегда, и в доме молодого оборотня наверняка все голодные и ждут гостей, чтобы скорее поесть, ведь наверняка весь день готовили, старались! Млава вспыхнула от удовольствия, успокоилась и, натянув на сынишку теплую курточку и штанишки, объявила, что она готова.

   Их действительно ждали за празднично накрытым столом. Смущенный Байрид сидел рядом с родителями, а увидев Настю, первым кинулся к ней и начал обнюхивать. Взрослые засмеялись, Шкода и Октавия обфыркали наглого оборотня, и тот в смущении отступил.

   Гостей усадили за стол, причем Настю — рядом с виновником праздника. После короткого благодарного тоста от отца Байрида все набросились на еду. Настя тоже проголодалась, поэтому ела с большим удовольствием. Вскоре гости стали беседовать друг с другом, и к девушке склонился отец Байрида:

   — Избранная Баст, — шепнул он, — моему сыну нужен еще один оборот. Сможешь помочь ему?

   — Я побуду рядом, — ответила Настя, контролируя плеснувший страх, — только давайте не здесь!

   — Пристрой свободен, — ответил мужчина и пихнул сына.

   Тот быстро вытер рот рукавом и повел Настю в знакомую комнатушку. Там парень, смущаясь, отошел в дальний угол.

   — Я не смотрю, раздевайся, — поняла его заминку Настя и добавила: — Жалко будет портить такую красивую одежду. Твоя матушка отличная мастерица.

   — Да, раньше она шила на продажу, но теперь нас много, так что едва успевает нам рубашки шить, — невнятно ответил парень, и вскоре за спиной Насти раздался тяжелый плюх.

   Огромный кот сначала порычал на собственную одежду, висящую на гвоздях, потом развернулся к Насте. Девушке было непросто преодолеть животный ужас перед крупным зверем. Накануне она была сонная, а теперь все воспринимала очень остро. Кот замотал головой, фыркнул, потоптался на месте и улегся, жмуря желтые глаза. Настя выдохнула — так зверь выглядел не настолько страшно. Сглотнув, девушка начала напевать песню про кота:

   — Жил да был черный кот за углом…

   Зверь дернул ушами и прислушался. Ко второму куплету он вдруг упал на спину и начал ловить лапами что-то невидимое, а к третьему перевернулся опять на живот и выгнулся с легким хрустом. Девушка поспешно отвернулась.

   — Спасибо, айя! — чуть задыхающимся голосом произнес Байрид.

   — Я пойду, одевайся, — сказала Настя, не поворачиваясь, и вышла из комнаты.

   Пир продолжался еще долго.

   Когда смущенный парень вернулся к столу, его родственники снова очень обрадовались, и Настю завалили мелкими подарками — сладостями, куклами, варежками, шапками, носками — в общем, разной полезной и приятной мелочевкой, которую женщины могли отыскать в своих запасах. Но лучший подарок сделал старейшина — дед или прадед Байрида. Он вручил Насте ключи от библиотеки! От эмоций девушка чуть не расплакалась, и Слав тут же сказал, что им пора домой.

ГЛАВА 9

В доме Настя быстро вымыла руки, помогла Млаве переодеть Тьера и ушла к себе. Корзина с гостинцами осталась стоять на лавке — у нее не было сил разбирать ее.

   Сон был неглубоким. Насте вновь привиделось святилище под открытым небом. Колонны, украшенные цветами лотоса и папирусом, чаши огня, мозаика с играющими в воде рыбами и кувшинами молока. Статуя с кошачьей головой. На этот раз Настя осматривалась, замечая детали — одежду из тонкого льна на статуе, сложный головной убор, золотые серьги и множество золотых амулетов в виде кошек и рыбок, нанизанных на браслеты Баст.

   — Ты недовольна, дитя? — во сне статуя кошки вдруг сошла с постамента и села рядом, распушив черный каменный хвост.

   — Я благодарна за спасение, — серьезно ответила Настя, склоняя голову и заодно пряча лицо от пронизывающего изумрудного взора. — Я вышла к людям, они добры ко мне, но… Для местных я вечный котенок.

   — Разве тебе плохо в семье Межеслава? — в голосе богини-кошки слышалось мурчание.

   — Неплохо, — вынуждена была признать девушка, — они добры ко мне, но в моем мире я была уже взрослой и самостоятельной, училась, работала, готовилась стать специалистом… Здесь жизнь совсем другая, и такие, как я, не нужны. Да еще это совершеннолетие!

   Богиня рассмеялась. Кажется, она беззастенчиво копалась у Насти в голове.

   — Во-о-от чего ты боишься, — мурлыкнула она и подняла подбородок девушки когтем. — Не надо трусить. Раз мои маленькие помощники сумели перенести тебя сюда, значит, в тебе есть крохотная капля их крови. А кровь всегда отзывается на призыв. Найдешь достойного самца — будут котята. Только не спеши. Так ли плохо быть котенком? Есть шанс изменить свою жизнь!

   Проснулась Настя довольно резко — Шкода и Октавия, две гулены, вернулись к ней под одеяло после ночной прогулки. Они лениво болтали о том, что видели в лесу, потом одновременно зевнули и уснули, свернувшись клубком. По мнению Насти, это было однозначным признаком похолодания. Но какая тут зима? Выпадает ли снег? Чем вообще оборотни занимаются зимой?

   Эти вопросы девушка задала за завтраком Млаве. Та улыбнулась и рассказала, что здесь, на берегу крупной реки, зима довольно суровая. Бывают сильные ветра, снегопады и морозы. Поэтому здесь разводят скот, а земледелием занимаются мало. В долинах, расположенных южнее, зимой снега не бывает совсем, вот там даже оборотни пашут землю и ухаживают за деревьями, потому что животным там слишком жарко.

   — С нашими козами, овцами и коровами и зимой хлопот хватает, — заверила девушку Млава. — Скоро начнем шерсть стричь, мыть, чесать и войлок валять. Еще зимой будем весеннюю шерсть прясть. Весной да летом не до нее было, окоты да огороды, — плавно рассказывала Млава, собирая на стол.

   — Я ни прясть, ни чесать, ни валять не умею, — честно сказала Настя, — да и учиться не хочу. Мастерства не достигну и материал попорчу.

   — А шить умеешь? Узоры вышивать?

   — Вышивать немного умею, — призналась девушка, — шить на руках не пробовала, у нас машинки специальные были. Вязать вот умею. Носки. Бабушка научила. И пару узоров знаю, чтобы шапки вязать или шарфы.

   Млава одобрительно погладила Настю по голове:

   — Скоро посиделки начнутся, покажешь свое мастерство. А пока ешь и в школу беги.

   Настя поела и отправилась в школу, чувствуя себя крайне неловко — она, конечно, помогала Млаве по дому, но не знала, где что лежит, готовить в дровяной печи уметь надо, воду носить — вообще смешно. Ведро, которое Млава приносила одной рукой, девушка даже поднять не могла. Вот разве что посуду помыть да пол подмести, и Настя это делала, а больше…

   Даже стирка здесь была мучением — тяжелые натуральные ткани намокали плохо, и тереть их нужно было с усилием. Грубое мыло — не гель для стирки. Пока пену взобьешь — взопреешь. Так что стирала Настя только свое белье и берегла земные вещи как зеницу ока.

   Занятия в этот день предполагались “мужские”, так что Настя пробралась тихой мышкой в класс, села в углу и слушала. На обед не пошла — отправилась сразу в библиотеку и взялась за учебники географии.

   Этот мир совсем не походил на Землю. Карты были грубоватые, условные, но все же ничего общего с Землей очертания континентов не имели. В учебнике довольно просто объяснялось мироустройство, и, прочитав его весь, Настя села на пол, закрыв глаза, чтобы разложить в голове то, что узнала.

   Итак, этот мир был довольно древним.

   Во всяком случае, оборотни считали, что храму Баст, стоящему в роще, больше десяти тысяч лет. Кто его построил и когда — неизвестно.

   Раньше неподалеку от храма находился большой торговый город, но примерно пять тысяч лет назад в этих краях случилась небывалая череда катастроф.

   В учебнике туманно говорилось о святотатцах, посягнувших на серьги Баст. Богиня разгневалась и отправила на поиски украшений свои “детей”.

   Город был разрушен, реки изменили русла, некоторые холмы оказались стертыми с лица земли. Местность рядом с храмом опустела, и долгое время здесь никто не селился. Потом оборотни осмелели, и здесь стали появляться деревушки скотоводов, практически кочевников. Постепенно они продвигались вдоль большой реки — тут на заливных лугах хватало травы для животных, а в лесах водилась дичь, и постепенно достигли храма.

   Ничего ужасного с поселенцами не случилось, и вот уже больше двух тысяч лет эти края оставались малонаселенными. Просто за минувшие годы линии развития сместились к более спокойным местам, и эта местность считалась чем-то вроде отдаленной сибирской заимки — люди живут и даже иногда в город ездят, но живут иначе, да и в целом отличаются.

   Однако жили тут сытно и спокойно.

   Да, власть тут тоже была — и весьма серьезная. Бумаги, правда, выдавали старейшины деревни, так что проблем с легализацией у Насти не наблюдалось.

   В принципе, угоди она в какую-нибудь деревеньку староверов, где жили примерно так же — без телевизоров, различной техники и устройств, наверное, ощущала бы себя так же. Только вот амулет связи смущал — в этом мире есть магия? Богиня точно есть. Оборотни есть. Но Настя ни разу не видела, чтобы кто-то махал руками, читал заклинания или варил зелья. Впрочем, что она вообще знает о жизни этих котолюдей? Очень мало!

ГЛАВА 10

Просидев за книгами и размышлениями до темноты, девушка решила, что у нее накопились вопросы к Межеславу, да и ужинать уже пора. Поднявшись, Настя вышла из библиотеки, заперла за собой дверь и тихонько двинулась к выходу из школы. Две кошки неслышно появились из тени.

   — Шкода! Октавия! Напугали! Что вы тут делаете?

   — Бережем, — серьезно ответила Шкода.

   — Никто не знает, что ты нас понимаешь, — добавила Октавия, — а мы понимаем людскую речь.

   — Вы… что-то подслушали? — шепотом спросила девушка, останавливаясь.

   — Старосты ругались, — ответила Шкода.

   — Долго ругались! — подтвердила Октавия.

   — Почему ругались?

   — Из-за тебя, — Шкода огляделась и боднула Настю головой: — Идем быстрее! У Слава поговорим!

   До дома Межеслава Настя почти бежала. Почему-то стало вдруг жутко, и темные улицы, лишь кое-где подсвеченные огоньками в окнах домов, стали казаться пугающими.

   Дом встретил ее теплом, запахами еды и свежего дерева. Оказалось, Слав плел ивовую корзинку, но, увидев Настю, отложил рукоделие:

   — Я уже хотел идти вытаскивать тебя из библиотеки, — сказал он, откладывая недоплетенный круг.

   — Прошу прощения, — повинилась Настя, — увлеклась и не заметила, как стемнело.

   — Мой руки и за стол! — ласково поторопила Млава.

   Оборотница тетешкала ребенка и выглядела очень счастливой. Настя быстро умылась и чинно села на свое место. Еда, как всегда, была сытной и не слишком горячей. Пока девушка убирала со стола и мыла посуду, Млава купала Тьера у печи, Слав взялся доплетать корзину, и Настя сочла момент подходящим, чтобы задать свои вопросы.

   Старейшина нахмурился, когда девушка стала спрашивать его о мироустройстве, королевской семье и своде законов. Однако отвечал. Когда вопросы закончились, Слав спросил:

   — Тебе у нас плохо?

   — Что? Нет! Просто… — Настя замялась, не зная, как объяснить. — Я себя чувствую бесполезной и ненужной. Я привыкла быть взрослой в своем мире. Отвечать за себя. Кормить себя. Здесь же я ничего не умею и даже при большом старании не достигну высот. Я слабая, и некоторым вещам учиться мне поздно. Плюс у меня нет такого обоняния и зрения, как у вас. Я не смогу, как Млава, по запаху определять готовность блюда, носить тяжести или долго прясть. А быть вечно слабым ребенком не хочу!

   Слав задумался, потом сказал:

   — Знаешь, много столетий назад у некоторых кланов был обычай топить слабых котят. Наши звериные половины чувствуют слабость даже в младенце. Так вот, спустя несколько сотен лет клан стал славиться удивительным здоровьем, крепостью тела и… недалекостью. Среди крепких телом редко бывают нежные души, горячие сердца или мудрые головы. В итоге один из древних королей призвал клан на войну, а противник, зная их особенность, заманил их в ловушку. Все мужчины погибли, а женщины растворились в других кланах. Не всегда быть слабым — это плохо!

   Настя вздохнула.

   Как психолог, она прекрасно понимала все выверты своего сознания. После огромного, прекрасного Петербурга жизнь в деревне была тише, спокойнее, размереннее и… пугала своей простотой. Она не успела устать от шума и ритма большого города. Вот если бы она была бабулькой, а так… Пятьдесят лет полоть грядки? Мыть посуду? Нянчить котенка, которого она уже с трудом поднимала?

   — Я просто не вижу, чем я могу вам помочь, чтобы не стать нахлебницей! — тихо сказала девушка. — Для меня непривычна такая жизнь. Я пытаюсь, но…

   — Я подумаю над этим, — сказал Слав, и Настя была ему благодарна даже за эти слова. Мужчина не пытался ее уверить, что дело женщины сидеть за спиной мужчины и заниматься домом. Не давил, не упрекал, не пытался “поставить на место”. Только за это молодого старейшину стоило поблагодарить.

   Между тем Млава закончила купать Тьера, завернула его в пеленку и вручила отцу. Слав с радостным видом взял ребенка на руки и тихонько заурчал, как большой кот. Под этот звук у малыша начали закрываться глаза, и он быстро уснул. Млава же взялась учить Настю прясть, объясняя попутно, что на прялке закреплена кудель из весенней длинноворсовой шерсти.

   — Она уже мытая, чесаная, готовая, смотри, как надо!

   Тонкие пальцы оборотницы ловко вытянули из кудели тонкую ниточку, словно из карамели, направили на колесо, и дальше — вж-ж-ж-ж-ж, загудела прялка, и ниточка заскользила, наматываясь на веретено.

   — Хорошая пряха за день успевает с целой овцы шерсть спрясть, — объясняла Насте Млава, не прерывая своей работы, — а еще у нас козы есть пуховые, но там надо ниточку тонко-тонко прясть и лучше на шелк сразу накручивать. Еще Тинта и Блая разводят кроликов, из их шерсти получаются самые тонкие и нежные ниточки — для детской одежды.

   Под болтовню хозяйки дома Настя кое-как освоила прядение грубой и толстой нитки из овечьей шерсти. Пальцы болели, голова шла кругом, наконец Слав встал, чтобы переложить Тьера в колыбель и напомнил Млаве, что пора уже отдыхать. В ответ оборотница многообещающе улыбнулась, быстро задвинула прялку в угол и сказала, что сходит в баню освежиться. Стоило ей скрыться за дверью, как Слав начал выбирать в сундуке чистую рубашку и полотенце. Сообразив, к чему идет дело, Настя юркнула к себе за занавеску, переоделась в ночную рубашку и легла в кровать. Шкода и Октавия тут же к ней присоединились. А едва стукнула дверь, возвещая уход Слава, как кошки тут же сели столбиками:

   — Слушай! — заговорила Шкода. — Старейшины ругались, потому что один из них отправил весточку в столицу о том, что у них появилась женщина, способная уговорить котенка вернуться в человеческий облик!

   Настя села:

   — Что?

   — То! — шикнула на нее Октавия. — Оказывается, это действительно проблема, и в больших городах она стоит остро. Там недооборот случается у одного из двух-трех сотен, и это проблема. В городе дичи нет, охота на котов запрещена, представляешь, какие бывают последствия? Старейшины шептались, что некоторые семьи держат необернувшихся детей в клетках или усыпляют их навсегда!

   Настя похолодела.

   — Значит, старейшина отправил весть — и?

   — Остальные на него ругались, но все по-разному, — ответила Шкода. — Одни говорили, что ты случайно помогла Байриду, и, пока нет доказательств, что ты можешь это делать, нельзя беспокоить столицу. Могут быть неприятности. Другие говорили, что теперь тебя переманят в столицу, и деревня потеряет милость богини. Надо тебя быстрее с кем-нибудь свести, чтобы ты здесь осталась вместе с мужем.

   Девушка поежилась. Такой ситуации она откровенно опасалась.

   — Еще были такие, которые хотели тебя спрятать и объявить того старейшину выжившим из ума дураком, — хихикнула Октавия.

   Настя опять испуганно поежилась — быть секретом деревни ей хотелось еще меньше, чем замужней пленницей.

   — Правда, твой Слав предложил кое-что дельное, — довольно муркнула Октавия.

   — Да-да, очень мудрый самец! — покивала Шкода.

   — И что он предложил? — насторожилась Настя. Все же кошачьи представления о “дельном” могли сильно отличаться от ее.

   — Он предложил построить тебе отдельное логово, — хором выпалили сестрички.

   — Логово?

   — Дом! — перевела Шкода.

   — Да, он сказал, что все равно скоро все узнают, что у нас можно вернуть детей, и будут привозить их сюда. От этого деревне будет большая польза. Надо только построить тебе дом с удобным местом для котов и трактир, в котором будут жить родственники за плату. Коты сюда будут приезжать отовсюду, даже с Юга, и женщины будут продавать теплую одежду, а мужчины — мясо и рыбу.

   — Какой дельный план! — расслабилась Настя.

   — Конечно, эти стариканы начали кричать и возмущаться, но Слав дал им прокричаться, а потом сказал, что если они откажутся это делать, он выстроит все сам и будет получать всю прибыль, а также редкие столичные товары, которые повезут в деревню столичные гости, а они останутся в дураках!

   Шкода умудрялась хихикать, даже мурлыкая.

   — Так и сказал? — восхитилась Настя.

   Она видела старост совсем коротко, но заметила, что один из них носит золотые украшения, другой явно гордится красиво расшитым меховым жилетом, а третий любит вкусно поесть. Межеслав виртуозно надавил на слабости этих людей и, видимо, добился своего — иначе почему он сегодня был таким довольным? И в баню за Млавой пошел, насвистывая.

   — А сколько весть идет отсюда до столицы? — встрепенулась девушка, представляя себе что-то вроде старинной почты — всадника с сумкой через плечо или ямщика в санях, груженных посылками.

   — Так амулет же! — дернула ушами Шкода.

   — Амулет! Я про него забыла совсем! — стукнула себя по лбу девушка. — Значит, в столице обо мне уже знают. Так, что там было на карте… А как тут вообще ездят? Боже, чем я занималась? Надо было не учебники читать, а вокруг смотреть!

   — Ездят на лошадях, — сказала Шкода, — ты же видела в деревне всадников.

   — Видела, но значения не придала, — Настя взъерошила растрепанные волосы, пытаясь высчитать, как быстро сюда доберутся из столицы.

   — Только рядом с амулетом связи еще и телепорт есть, — сказала вдруг Октавия.

   — Телепорт?

   — Комнатка такая. Я видела, как туда заносят шкуры, мешки с шерстью, мясные туши, потом закрывают, а потом комната пустая остается.

   — А живые туда тоже заходили? — Настю затрясло от волнения.

   — Не видела, — честно сказала кошка.

   — Надеюсь, этот телепорт только для товаров годится, — Настя от волнения чуть не вскочила с кровати.

   — Завтра все узнаешь! Спи! — шикнула на нее Шкода.

   Успокоиться не было никакой возможности — голова пухла от мыслей: что если это правда случайность? Что если она не справится? Что…. Темнота навалилась подушкой, и Настя не услышала, как тихонько скрипнула дверь, сообщая о приходе Слава и Млавы.

ГЛАВА 11

Утром Межеслав отвел Настю в школу, попросил никуда не выходить из здания, сказав, что в обед за ней зайдет. Настя успела удивиться просьбе, потом вспомнила рассказ кошек и поняла — молодой старейшина не хотел рисковать. Другие старейшины тоже могли вести свою игру.

   Она тихо просидела в углу класса, слушая “женские” предметы, потом Слав вывел ее на обед, а потом девушка до вечера сидела в библиотеке, изучая свод законов. Шкода и Октавия сменялись возле нее, принося новости.

   Оказывается, у Слава была делянка на окраине деревни и запас бревен для строительства. Кошки невнятно пробормотали что-то про хитрых котов, всегда имеющих запасную лежку. В общем, Слав позвал свою родню и семью Байрида и объявил им, что нужно построить домик для “знахарки”, которая помогает детям сохранить разум.

   Поначалу оборотни удивились — зачем котенку покидать логово приемных родителей, но Слав скупо напомнил, что дети, застрявшие в обороте, совсем дикие, а у него самого котенок растет. Безопаснее будет выстроить специальный домик на окраине, а потом хорошо бы устроить трактир. Сейчас-то приезжих принимают в доме старейшин или кто-то к себе домой зовет, но если приезжающих станет больше, и жить они будут подолгу, разумнее иметь для чужаков отдельный дом.

   С этим все согласились, и теперь на участке Слава кипела небольшая стройка.

   Чтобы не мучиться с проектом, решили строить обычный деревенский дом из трех частей — одна часть для Насти, вторая для животного, а третья для пришедшего в себя подростка, которому еще надо понаблюдать за оборотом.

   Для безопасности три части расположили углом, закрыв их все четвертым квадратом — крытым двором. Собственно, примерно так тут строили все дома, что позволяло хранить припасы прямо в крытом дворе, не особенно тратя материалы на строительство сараев.

   Дед Байрида предложил тут же построить и амбар с ледником для мяса — одичавших котов надо будет кормить, не самой же хрупкой девице охотиться? Лучше уж охотники от каждой туши по кусочку отрезать будут — и знахарке на прокорм, и котятам, если привезут. Слав идею одобрил и сказал, что надо тогда уж и баньку ставить сразу — все равно детей потом мыть надо.

   В общем, стройка кипела, но Насте про нее не говорили. Вечером Слав зашел за ней в библиотеку и повел домой. Вот тогда Настя и спросила его про амулет и поездки.

   Старейшина одобрительно ей улыбнулся:

   — Ты быстро осваиваешься. Да, по приказу короля в каждой деревне размером больше трех домов должен быть амулет связи со столицей, школа или учитель, больница или целитель, а в более крупных поселениях и телепорт. Все это работает на кристаллах, которые мы называем “очи Баст”.

   — Очи Баст?

   — Зеленые камушки, которые в изобилии встречаются в Рудных горах, — ответил Слав. — Очень давно рудокопы заметили, что, если распилить камушек пополам и постучать по одному — второй начнет вибрировать. Потом научились подбирать камни, выкладывать ими рамки и передавать сообщения. Через несколько лет стали отправлять письма, пакеты. Сама понимаешь, даже примитивная связь очень улучшила жизнь отдаленных провинций. Лет через триста король распорядился оборудовать пунктами королевской связи все города, и со временем все ее оценили. Для нас телепорт хороший способ продавать шерсть и мясо, не тратя недели на поездки на ярмарку или в столицу.

   — А люди через телепорт могут проходить? — сразу спросила Настя.

   — Не всегда, — честно ответил Слав. — Для этого нужен специальный, не грузовой телепорт. У него более дорогая и тяжелая рама, которая компенсирует разницу температур, например. Шерсти или мясу все равно, сколько в комнате градусов, а для нежных товаров используют телепорты для живых объектов.

   — А здесь какой телепорт? — прямо спросила Настя.

   — У нас торговый. За дорогими и хрупкими товарами мы ездим в село покрупнее. Оттуда есть телепорт, которым можно добраться в ближайший город, а оттуда через два-три телепорта в столицу. Ты хочешь уехать?

   — Нет, — мотнула головой Настя.

   Она не зря просидела еще один день за сводом законов. Да, женщины здесь во многом были равны в правах с мужчинами, а вот дети… Да, опеку можно передать. При этом ее можно забрать насильно. Если королевский инспектор выяснит, что за детьми плохо смотрят, по закону опека переходит королевской семье! А там не добренькая тетя-королева, а такой же суровый мужчина-инспектор будет решать, куда сунуть бесхозного сироту и будет ли от него польза государству.

   Вот об этом она Славу и напомнила. Чтобы он скорее оформил бумаги и был готов к тому, что шустрые коты из столицы пожелают захапать такую редкость, как Настя, себе.

   Конечно, при желании старейшина тоже может устроить ей неприятную и тяжелую жизнь, но Настя решила рискнуть и остаться в деревне. Слав ее хотя бы слышал и понимал, что она не ребенок. А будет ли к ней так внимателен другой кот?

   Тут они как раз дошли до дома, и разговор прервался. Пока они мыли руки, тетешкали Тьера и садились за стол, Млава поделилась с ними своими новостями — в табунах начали осеннюю стрижку овец и коз, скоро для всех будет много работы. Слав улыбнулся жене, приобнял, поцеловал руки, попросил беречь себя.

   Насте было интересно — как все это проходит в деревне, и Млава пообещала взять ее с собой. Потом все поели, помыли посуду, и, недолго покрутившись возле прялки, девушка легла спать.

   Подняли ее рано. Млава накормила всех на завтрак остатками ужина, потом тепло оделась сама, укутала Тьера, даже Насте дала дополнительно большой шерстяной платок, пояснив:

   — Ветрено там!

   После чего Слав поцеловал жену и торопливо ушел, а женщины не спеша потопали в другую сторону — к реке. У реки стоял длинный сарай, куда они и зашли. В сарае располагались столы для стрижки, над которыми стояли мужчины с ножницами в руках. Мальчишки приводили к столам овец из специального загона, стригаль водружал овцу на стол и начинал работать огромными ножницами. Часть шерсти сбрасывалась в одну сторону, часть в другую. Потом стригаль отпускал овцу за спину, и животина шла по коридору вслед за товарками в теплый сарай, к кормушкам и поилкам.

   — А почему шерсть в разные корзины? — шепотом спросила у Млавы Настя.

   — На животе и у хвоста шерсть грязная и короткая, ее лучше на войлок пустить или на дешевое сукно. А на боках и лопатках шерсть чище и длиннее, ее легче прясть. Самая нежная шерсть на горле — ее прядут на вышивку, — объясняла оборотница.

   Она легко пронесла Тьера в конец сарая, туда, где собрались женщины. Оказывается, пока мужчины стригли овец, женщины не сидели без дела. Опытная пожилая кошка разбирала шерсть из каждой корзины и говорила:

   — Это на войлок, это прясть, это на вышивку, это на ковер…

   Ее помощницы — две красивые молодые женщины, очень на нее похожие, расставляли корзины с шерстью на разных полках, остальные сидели, выбирали из шерсти мусор и болтали.

   Настю тоже усадили в уголок, поставили перед ней корзинку с шерстью, мешок для чистой шерсти и горшок для мусора и показали, как правильно перебирать шерсть. Девушка занялась делом, слушая разговоры. Оказывается, овечье стадо было общественным и в то же время — частным. Им занимались пастухи, а остальные жители приходили помогать на время стрижки и окота овец. При этом каждый мог овец покупать, продавать, резать, потому что у каждого жителя селения было несколько овец. Их дарили на праздники, давали в приданое или обменивали на товары.

   Также было общественное стадо коз и коров.

   В селении животных не держали — сараи располагались за стенами деревни. Утром и вечером проезжала телега, развозя владельцам коров и коз молоко, а вот обрабатывали его хозяйки сами. Кто просто молоко пил, кто сливочки снимал, кто масло сбивал — тут кому что нравилось.

   На животных стояли клейма, а на крынках висели деревянные бирки, таким образом путаницы не было. Если кто-то хотел развести больше коров или овец, животные все равно жили в общественных сараях, просто хозяин приходил и помогал чистить навоз, раздавать корм или доить. Пастухам и работницам молочной фермы платили хозяева животных — деньгами или, скажем, зерном, полотном, овощами — тем, что пастухи себе добыть не могли, ежедневно занимаясь стадом.

   Настя слушала с интересом — шерсть лежала в мешках и корзинах с бирками — каждая семья обрабатывала свою шерсть, а если сама не могла, то продавала ее по невысокой цене необработанную. Еще были семьи, в которых не было женщин, тогда мужчины просили женщин обработать материал за плату и говорили, что хотят из этой шерсти получить — войлок, ткань для пошива одежды или просто нитки.

   Женщины довольно быстро делали свою работу, малыши возились в отгороженном углу, а дети постарше либо помогали выбирать из шерсти колючки, либо носили корзинки туда-сюда.

   Млава сидела рядом с Настей и шепотом ей все объясняла. Еще сказала, что Славу принадлежит сразу тридцать овец и пять молочных коз — он опасался, что у жены пропадет молоко, и прикупил молодых козочек в соседней деревне больше года назад. Еще в стаде ходят три пуховые козы — их не стригут, а чешут, а потом из легкого и теплого пуха вяжут платки, шали и детские жилетки.

   — Иногда мы шерсть меняем на хлопок и лен. На Юге, где их выращивают, тоже бывают холодные зимы, так что пряденая тонкая шерсть туда уходит хорошо. Взамен мы получаем льняные или хлопковые нитки, ткани, иногда, очень редко — шелк, чаще шелковые ленты или нитки для вышивки.

   Под болтовню и разговоры работали до обеда. Раздался сильный звук удара — оказывается, повариха молотила в медный таз, приглашая всех на обед.

   Первыми за стол сели стригали — их работа в этот день была самой тяжелой. Перед каждым поставили миску с мясом, положили каждому пару сырных лепешек, и по всему столу стояли кувшины с кисленьким ягодным компотом. Мужчины поели и разлеглись на лавках — подремать.

   Тогда к столу подошли женщины. Им выдали миски поменьше, и мяса каждой досталось тоже меньше. Зато лепешки были с изюмом, а в компот повариха добавила пару ложек меда. После еды Насте тоже захотелось свернуться калачиком и подремать, но пришлось вместе с женщинами помочь убрать со стола и помыть посуду. Потом все вернулись к шерсти, мужчины встали и снова начали стричь овец, а женщины перебирать шерсть. И так до вечера.

   Однако ужин был другим — мужчин накормили, и они ушли. Другие мужчины, постарше, и подростки понесли сбившимся в овчарне овцам какой-то особый корм — не траву, а какие-то ошметки зерна, да еще запаренные. Женщины поели и… взяли в больших мисках еду домой — для тех, кто остался дома. Настю это так изумило. Она осторожно спросила Млаву, и та ей объяснила, что в селении существует “общественный амбар”. Там хранят до отправки в столицу налоги — мясо, шерсть, шкуры, иногда рога зверей, ткани и все, что производят в деревне.

   Старейшины каждый год собирают налогов чуть больше — чтобы оставалось на содержание школы, дома старейшин и разные срочности вроде починки ограды. Так вот, продукты для приготовления еды во время таких вот общих работ тоже берут из амбара. Готовит обычно кто-то из опытных женщин, кто в силах. Иногда стригали или работники просят назначить поварихой кого-то конкретно. Это почетная должность, похвала умению женщины готовить.

   Настя только вздохнула — такими котлами готовить мясо она точно не умела!

ГЛАВА 12

Стрижка овец длилась целую неделю, так что Настя втянулась в работу и даже забыла про школу и библиотеку — просто так уставала, что вечером едва хватало сил помыться.

   Когда стрижка шерсти завершилась, Млава устроила день мытья и стирки, а потом долго обсуждала с мужем, что им нужно обновить в хозяйстве, что можно отдать в качестве налога, а что продать. Вот тут Настя и поняла, что быть хозяйкой деревенского дома не так уж просто.

   Потому что после короткой передышки Млава сообщила, что шерсть привезли, и ее надо мыть, сушить и складывать на хранение в короба и мешки. Мытье шерсти оказалось делом непростым, но Млава не дала приемной дочери перетруждаться — велела раскладывать уже отмытую на решета и выносить в предбанник. А когда вся шерсть была перемыта, а баня просушена — решета занесли обратно и расставили на полках, на печи и даже на полу — с трех десятков овец получилось около тридцати килограмм шерсти, и это считалось очень успешной стрижкой.

   Настя очень надеялась передохнуть от всей этой возни с шерстью, но на следующий день после занятий в школе Млава потянула ее вычесывать кроликов.

   К счастью, с кроликами управились за два дня, но, собрав пух в корзинку, хозяйка радостно сообщила, что через шесть-восемь недель их снова можно будет чесать. А весной наступит время коз…

   Настя с трудом удержала лицо. Она-то думала, оборотница только еду готовит, чистоту поддерживает и за ребенком следит, а тут еще и одежда, и налоги…

   Впрочем, пух особенно не чистили и не мыли — кролики содержались в сухих клетках, их предварительно отряхивали от соломинок и соринок, так что Млава пряла прямо из короба, разгоняя колесо своей прялки до невиданной скорости.

   — Так лучше, — объясняла она Насте, — когда колесо жужжит, нитка пуховая получается долгая и ровная, не надо на хлопковую или льняную накручивать. А вообще у меня шелк есть, чтобы прочное что-то вязать. Вот смотри!

   Млава достала свои богатства, и весь вечер они смеялись и шептались, перебирая мотки ниток под довольным взглядом Слава. Мужчина играл с Тьером и даже сам его покормил жидкой кашей и поменял штанишки, давая жене возможность похвастаться рукоделием.

   Срочные осенние работы закончились, и Настя снова стала ходить в школу и в библиотеку. Шкода и Октавия докладывали ей, как идет стройка, и вообще приносили новости. Дом был вчерне готов, но Слав настаивал на хорошем утеплении и непременной бане — кошки очень чистоплотны, и Настя от них не отставала.

   Стройка задерживалась, потому что неподалеку на общественной земле начали возводить трактир.

   Управлять им собирался один из старейшин, вернее, именно ему совет поручил заниматься трактиром, нанимать людей, закупать продукты и все необходимое с отчислением дохода в казну деревни за помощь при строительстве и аренду земли. И этот хитрый старикашка все время пытался увести со стройки обученных людей, утащить материалы и даже пару секций забора лично унес!

   Тогда Слав устроил публичный разговор и объяснил главное — если у Насти не будет удобного места для работы с подростками, в трактире некому будет жить. Старейшина скуксился, но забор вернул и стройке больше не мешал.

   Между тем становилось все холоднее. Для Насти достали из сундука тяжелое войлочное пальто, украшенное мехом на воротнике и рукавах. Правда, назвали это просто другим словом, но Настя порой переводила местные названия на русский. Байрид уже спокойно бегал и котом, и человеком, иногда притаскивая к дому Слава придушенных уток или гусей — в благодарность. Млава хихикала, но готовить добычу не спешила — говорила, что зимой утка будет слаще, и отдавала птицу мужу, чтобы он сунул ее в коптильню.

   Вечерами женщины пряли, а Слав играл с Тьером и рассказывал сказки — об этом его попросила Настя. Она абсолютно не знала местного фольклора, поэтому плохо понимала шутки, и вообще “культурный код” оборотней был для нее новинкой. В ответ, правда, приходилось рассказывать сказки Земли и вообще делиться тем, как она жила в Петербурге. Поначалу эти рассказы расстраивали Настю, но потом она привыкла. Баст ведь точно сказала — назад дороги нет!

   Так прошло еще несколько недель, и наконец в один из солнечных дней Слав зашел за Настей в обед и повел ее не к Млаве, а на окраину деревни. У девушки сердце замерло в предвкушении — она специально не ходила на тот конец, чтобы не смущать строителей, и теперь очень волновалась.

   — Я знаю, что ты уже привыкла жить у нас, — улыбнулся старейшина, — но мне показалось, для тебя важно иметь свой дом… Поэтому я постарался его для тебя построить.

   От переизбытка чувств девушка только кивнула, потом сообразила и сказала негромко:

   — Я поражена. Еще никто и никогда для меня такого не делал.

   — Ты стала подругой для Млавы, — серьезно ответил Слав, — это очень много. Ей… тяжело у нас. Я встретил ее во время путешествия и уговорил приехать в нашу деревню. Она, как и ты, видела города, высокие дома и разных людей. Ей порой здесь скучно. А ты стала глотком свежего воздуха.

   Девушка улыбнулась. Что-то такое она давно подозревала — очень уж много необычных и редких вещиц лежало в рукодельном коробе Млавы!

   Они шли вдоль высокого забора, собранного из тонких острых кольев. Настя обратила на него внимание и спросила Слава, почему тут строят в основном такие заборы? Оказалось — кошки любопытны и лезут всюду, но в деревне не было мелких кошачьих кроме Шкоды и Октавии, а крупное животное такие колья сломает, заодно поранившись.

   Вскоре в заборе нашлась калитка, и Межеслав с улыбкой вручил Насте ключ:

   — Открывай!

   Девушка с волнением вставила большой кованый ключ в затейливо украшенную скважину, дважды повернула и потянула калитку на себя. Шкода и Октавия тут же ринулись внутрь, делясь восторгами и недовольством:

   — Сколько места!

   — Фу, как пахнет смолой!

   — М-м-м-м-м, какое логово!

   — А где тут можно поточить когти?

   Девушка улыбнулась и сказала:

   — По традиции моего мира в новый дом первыми должны войти кошки.

   Слав только улыбнулся и предложил осмотреть все помещения.

   Просторный квадратный крытый двор был пока практически пуст — тут стояло несколько скамей, и в одну из стен были вбиты штыри, похожие на вешалки. Настя уже знала, что на них вешали одежду, чтобы ее отряхнуть от снега или влаги, перед тем как занести в дом.

   Во двор выходило три двери. Слав показал на ту, что вела налево:

   — Это выход в огород и путь в баню. Сама понимаешь, мыльню рядом с домом ставить нежелательно.

   Настя кивнула — пожаров среди деревянных строений боялись.

   — Это, — палец указал прямо, — вход в гостевую часть. Из нее можно попасть в самую прочную часть дома, ту, в которой можно будет держать зверя.

   Теперь девушка поняла, почему эта дверь такая широкая — чтобы можно было пронести клетку.

   Третья дверь — самая обычная, и вела она в ее часть дома.

   Сначала Настя заглянула в гостевую — тут было просто: стол у окна, выходящего в огород, лавки вдоль стен и широкая дверь в соседнее помещение. Дверь оказалась хитрой — мало того, что сама она была из какого-то очень прочного дерева на металлической раме и обвешана замками и запорами — за дверью опускалась решетка! То есть можно было открыть дверь и разговаривать со зверем, не боясь, что он на тебя кинется.

   — Ох, как замечательно! — обрадовалась Настя. Ее очень пугала необходимость находиться рядом с огромным, сильным и диким зверем.

   — Я видел подобные устройства в столице, когда ездил туда, — сказал Слав, — вот и заказал такое же в столице.

   — Для меня? — не поверила Настя.

   — Котенок, — с некоторой укоризной сказал Межеслав, — ты забываешь, что ты драгоценность моего рода. Как я могу не думать о твоей безопасности?

   Настя сглотнула внезапно набежавшие слезы.

   Это было странно — там, на Земле, у нее тоже были родители, она их помнила, скучала, но этот оборотень стал ей кем-то вроде доброго дядюшки, терпеливого, понимающего, готового прийти на помощь и окружить заботой. Можно было подумать, что Слав блюдет выгоду своей семьи, но Настя видела, что к нему тянутся и другие коты. Мальчишки из школы, парни из стражи, взрослые мужчины, чувствующие разумность и доброту молодого старейшины. Ведь не зря же Межеслава выбрали в столь юном возрасте на эту должность!

   Сама комната для зверя была пуста — окон в ней тоже не было, но имелась пара топчанов. Настя удивилась, и Слав объяснил ей, что некоторые коты — львы, пантеры, и леопарды — любят отдыхать на деревьях. Да и добычу порой караулят там же. Так что полки помогут им успокоиться.

   Осмотрев “рабочую” часть дома, Настя и Слав перешли в жилую. Тут все было, как в доме у Слава — добротная свежепобеленная печь, большой стол и скамьи возле него. Уголок с рукомойником, уголок с вешалкой для верхней одежды и обуви, кухонный угол у зева печи, проход в комнату — просторную и теплую, с большой кроватью, огромным сундуком и красивыми окнами, выходящими в палисадник.

   — А… откуда мебель? — Настя ткнула пальцем в заправленную кровать.

   — Саму кровать Редан сделал, он у нас лучший по мебели, — сказал Слав. — Сундук дед Борей сколотил, он сундуками добрыми промышляет. Полки Лихан повесил, а все обзаведение женщины принесли. У нас принято на новоселье делать подарки, вот, считай, тебе гостинцы от всей деревни.

   Вот тут Настя растерялась и выпалила:

   — Я же еще ничего не сделала! Только Байриду помогла!

   — Ты подарила женщинам надежду на то, что их дети остануться живыми, — серьезно сказал Слав.

ГЛАВА 13

Ночевать в новом доме Настя не осталась — ей вдруг стало страшно. Дом казался пустым, холодным и необжитым, хотя Слав сказал, что печник уже топил печь, и он сам специально с утра подкинул несколько поленьев, пока женщины наводили окончательную красоту.

   Млава страшно обрадовалась тому, что Настя и Слав пришли вместе. Сразу захлопотала с ужином и, пока девушка напевала Тьеру местную детскую песенку, заставила едой весь стол. Даже Слав удивился:

   — Милая, у нас праздник? — спросил он с подозрением.

   — Я просто волновалась, — потупилась в ответ Млава.

   Настя улыбнулась и успокоила добрую оборотницу:

   — Я пока переезжать не буду. Вот привезут мне работу — тогда да. А пока… если не выгоните, с вами поживу.

   Млава расцвела улыбкой и тут же предложила после еды снова послушать сказки.

   Еще неделю-другую Настя вела тихую деревенскую жизнь. Ходила в школу, читала книги, слушала сказки, вязала носки. Оказывается, тут не был известен способ вязки на четырех спицах, так что она сумела Млаву удивить, как и кумушек, которые прослышали про новую вязку.

   А потом в деревню приехала крытая телега, а с ней два десятка всадников.

   Оказалось, кое-кто в столице все же прочел послание, и слухи поползли. Но мало кто поверил. А вот один купец решился привезти застрявшую в обороте единственную дочь. Крупную пуму загнали в клетку, поставили клетку в повозку и отправились от телепорта к телепорту.

   Поскольку в селении возле храма не было деликатного телепорта, пришлось им больше суток ехать верхом с фургоном по еще не замерзшей окончательно осенней грязи. Но отец — невысокий крепкого сложения оборотень — готов был на любые усилия, только бы его девочка к нему вернулась.

   Вся деревня сразу всполошилась — Настю отыскали в библиотеке, Слав сам вышел и переговорил с купцом, а потом помог охранникам затащить клетку в Настин дом и открыть ее так, чтобы кошка перебралась в новое логово.

   Потом мужчины опустили решетку и отправились в трактир, а Настя занялась делом — для начала затопила печь и с сожалением обшарила скромные припасы на полках. В доме она не жила, так что тут и посуды не было, и еды тоже. А время к ужину, скоро есть захочется!

   К счастью, у ворот собрались любопытные, так что Настя вышла и попросила одного из мальчишек сбегать к Млаве и обрисовать проблему.

   Не успела печь разгореться, как в калитку постучали. Настя вышла и увидела целую процессию. Ее жалобу слышали все любопытные, так что ее моментально снабдили чашками, мисками, горшками для готовки и прочей посудой. Гордый своей миссией гонец тащил закутанный горшок с мясной кашей, а за ним бежал еще один парнишка, прижимая к груди стопку теплых лепешек.

   Далеко любопытных котов девушка не пустила, но им хватило злобного рыка зверя, слышного даже через две двери.

   Убедившись в том, что ужин у нее будет, и в доме скоро станет тепло, Настя решилась пойти взглянуть на кошку. Та затаилась в темной комнате, но девушка не пыталась подходить к решетке близко — знала, что это не поможет. Вместо этого Настя взялась за тряпку — в пустом доме накопилось изрядно пыли, так что она обмахивала мебель, протирала пол и напевала, разговаривала с кошкой, спрашивала, как ее зовут, какие ей нравятся цветы, есть ли своя комната в доме и любит ли она читать? В общем, просто болтала, и… как ей показалось, кошка слушала. А это уже было неплохо.

   Свой ужин Настя принесла к решетке и поделилась с пумой рецептом лепешек с сыром.

   Потом пришел Слав и пропихнул через прутья несколько кусков мяса с ледника и кожаное ведро с водой. Кошка, недовольно подвывая, утащила мясо в темноту и, кажется, на полку, воду чуть не разлила, но полакала. Вставала проблема с туалетом — но и тут Слав все предусмотрел: показал, где потянуть веревку, чтобы открылся почти лоток с опилками и глиной.

   — Пусть пока открытый стоит, а потом, как не нужен будет, за домом можно будет вытащить и почистить.

   — Как так? — изумилась Настя, и ей показали что-то вроде ящика гигантского комода, который выдвигался и задвигался снаружи. Такая конструкция попаданке даже в голову не пришла!

   В общем, пуму покормили, напоили и оставили лоток, но Насте нужно было вернуть человека, а значит, действовать нужно было совсем по-другому. Пользуясь приходом Слава, она спросила у оборотня, как зовут девочку, сколько ей лет, есть ли родственники? Потом попросила мужчину сходить к самому купцу и пригласить его прийти.

   — Мне бы с отцом поговорить — что девочке нравилось, что она любила.

   — Зачем тебе это? С Байридом ты быстро справилась без разговоров, — напомнил Слав.

   — Байрид всего сутки обернуться не мог, а эта девочка уже неделю кошкой живет, а то и больше! — фыркнула Настя. — Зови купца!

   Староста больше не спорил и действительно привел купца, одетого слегка небрежно — он успел сходить с дороги в баню и теперь кутался в просторный плащ прямо поверх нижней рубахи и портов. Назвался Аликантом. На Настю он ожидаемо смотрел недоверчиво, но как опытный торговец — молчал и претензий не высказывал.

   К дочери девушка его не пустила. Предложила чаю и принялась спрашивать про семью, про девочку — вообще обо всем, она ведь даже имени пумы не знала.

   Оказывается, звали девочку Спатилла, купец был южанином, а там такие имена в ходу. Дома ее звали Илла, и любила она, как всякая юная кошка, украшения, сладости и звенящие подвески для кос.

   — Так вы ее наряды привезли? Хоть парочку? Когда в таверну пойдете, пришлите мне кого-нибудь с ее любимым платьем и подвесками. Да не мне! Я буду вашу девочку возвращать. Даже если и надену что-нибудь, потом отдам. Это Илле вашей нужно, а не мне!

   В общем, примерно через час купец с большим трудом ушел, а Настя допила чай и пошла взглянуть на “кису”.

   Кошки — ночные животные. В темное время суток они максимально активны, и Настя решила этим воспользоваться. Вскоре прибежал посыльный от купца и передал увесистый короб, в котором нашлось красивое платье из шелка, штанишки-шаровары, длинный кафтан без рукавов из шелка на шелковой же подкладке и целая пригоршня различных бусиков, браслетиков, подвесок, сережек и прочих девичьих радостей. Похоже, купец дочь действительно любил и баловал, поскольку большая часть украшений была выполнена из каменной крошки, но попадались висюльки из бисера и жемчуга.

   С этим коробом Настя пришла в “гостевую” часть дома и принялась все вынимать, разглядывать и причитать: “Ах, какая красота”, “Вот если бы Илла тут была, она бы примерила, а теперь мне придется”, “Раз Илла теперь кошка, ей ведь не нужны подвески?”.

   Кошка, сначала сидевшая в засаде тихо, вскоре начала возмущенно порыкивать. Настя поддала жару, побрякивая подвесками и браслетами. В итоге кошка ударила по решетке так, что та затряслась, и девушка с трудом удержалась, чтобы не отпрянуть.

   — Хочешь? — кокетливо улыбнувшись, она потрясла налобным обручем с подвесками. — На лапу такое не налезет!

   Кошка снова зарычала, а Настя от нее отмахнулась:

   — Нравится платье? Ну так возвращайся в девушку и носи! А то на тряпочки порву!

   Настя с угрозой ухватила платье за ворот и потянула так, что ткань затрещала. Кошка заметалась, жалобно захныкала, цепляя здоровенными когтями решетку, но… вернуться не получилось. Кажется, девушка слишком долго ходила на четырех лапах.

   — Не прокатило, — вздохнула Настя и уселась на коврик перед решеткой. — Давай тогда разговаривать!

   До рассвета она разговаривала с пумой, как с подружкой. Рассказывала об обработке шерсти, о Байриде, о малыше Тьере и святилище Баст. Когда кошка протяжно зевнула, Настя зевнула тоже и сказала:

   — Ладно, я ухожу и блестяшки твои забираю. Захочешь надеть — возвращай девушку!

   Сразу лечь в постель не получилось — сначала пришлось бежать в остывшую баню, растопленную Славом, потом подбрасывать дрова в печь, чтобы прогреть остывший дом, и только потом Настя смогла рухнуть в кровать, кутаясь в холодное одеяло.

   Поспать по-человечески ей не дали — купец вскочил с утра пораньше и, когда ему надоело нарезать круги у дома знахарки, начал долбиться в калитку.

   Сонная и злая Настя вышла, накинув теплый платок поверх ночной рубашки, и наорала на нервного папашу.

   — Я вам не богиня — по щелчку детей возвращать! Илла стала меня слушать, понимать человеческую речь! Это уже прогресс! Я с ней всю ночь сидела, язык болит от болтовни, а вы мне спать не даете! Вам дочь нужна или кошка?

   Прокричавшись, Настя ушла в дом, стукнув калиткой.

   Ошеломленный купец стоял как памятник самому себе, не зная, что делать. На его счастье, по улице прошла Млава с ребенком в одной руке и корзиной в другой. Толкнулась в калитку, обрадовалась, что Настя ее не закрыла, и вошла внутрь. Аликант сунулся было следом, но оборотница строго на него посмотрела:

   — Вас разве приглашали, милейший?

   — Так дочь у меня тут…

   — В трактире ждите, если все будет хорошо, позовут. Вы же своими делами сами занимаетесь, никому нос совать не позволяете? Так зачем сами лезете?

   Купец сник и ушел в трактир. Там сочувствующий старейшина налил ему настойки на кошачьей мяте, и взволнованный отец напился в зюзю, рассказывая всем желающим, как он переживает за свою девочку.

ГЛАВА 14

Между тем Млава, обнаружив злую, как осенняя муха, Настю, спросила, что произошло, а узнав, что ее приемной дочери не дали поспать после бессонной ночи, рассердилась так, что чуть не пошла трепать купца. Настя с трудом ее отговорила от воспитательных мер, для надежности жалобно сообщив, что ужина не было и завтрака еще тоже.

   Млава тотчас переключилась в режим заботливой матери и отправила растрепанную девушку умываться.

   — Я тут тебе вкусненького собрала, а то Слав нервничал весь вечер и порывался к тебе бежать — решетку проверять. Вдруг не рассчитал?

   — Решетка надежная, — махнула рукой зевающая Настя, — но девочка долго кошкой пробыла, пытается вернуться, но не получается.

   — Пытается? — Млава чуть миску из рук не выронила.

   — Ну да. Сначала она просто рычала и реагировала на все, как животное. А к утру уже видно стало, что слушает, да и вела себя иначе. Пыталась вернуться, но кошка не дает. Мучить девочку не хочется, но надо как-то так сделать, чтобы кошке стало неуютно…

   Млава побледнела, и Настя бросилась к ней:

   — Что такое?

   Оборотница села на лавку и немного посидела, прислонясь к стене. Потом все же рассказала:

   — Я в молодости много где бывала, видела, как необорот пытались лечить, поджигая клетки. Кололи животных копьями, травили ядами… В общем, мало кто после таких процедур выживал, а кое-кто, даже вернувшись, сходил с ума от боли и страха…

   — Млава, — Настя смотрела на женщину укоризненно, — ты меня уже почти три месяца знаешь! Разве я показалась тебе жестокой или глупой? “Неуютно” не значит несовместимо с жизнью! Мучить животное я не собираюсь! А вот сыграть на инстинктах — это можно попробовать. Просто у каждого человека свои реакции… Кстати, ты не знаешь, пумы любят воду?

   — Некоторые любят, некоторые нет, — вздохнула молодая женщина. На ее лицо постепенно возвращались краски. — Прости, я тогда очень испугалась, когда увидела это все, потому и сейчас подурнело!

   Настя еще немного посидела с оборотницей, а потом все же сбежала в баню — умываться, одеваться и думать. Вода. Жаль, тут нет брызгалок, чтобы достать кошку в любом углу ее логова. Огнем пугать тем более нельзя, но как-то же надо заставить животное отступить?

   Когда девушка вернулась в дом, там все уже наладилось. Тьер играл берестяными стаканчиками, сидя на полу, в печке трещал огонь, на столе красовались тарелки с пирогами, кашей и творогом.

   — Я тебе поесть принесла, — Млава улыбалась почти как раньше. — Вся деревня гудит, обсуждают, получится у тебя или нет.

   Настя вздохнула и взялась за ложку.

   Утолив первый голод, стала объяснять:

   — Девушка откликается, но я не знаю, как сделать кошке некомфортно, чтобы при этом человеку было хорошо?

   Шкода мазнула щекой по ноге Насти и муркнула:

   — Включи эту свою дурацкую музыку! От нее у приличной кошки голова трещит, а ты всегда ей радовалась!

   Октавия сестру поддержала:

   — Точно-точно! Как заблямкает из колонок — хуже, чем толпа детей, желающих за хвост поймать!

   — Млава, а у вас в деревне музыканты есть?

   — Музыканты? — изумилась оборотница, потом задумалась: — Крох, Пилен и Сом на праздниках играют. Еще Калина и Летка умеют на свирелях дудеть.

   — А можешь их всех ко мне вечером позвать? Кошки же шум не любят?

   — Не любят, — подтвердила Млава. — Так ты хочешь вечерку устроить?

   — А пусть будет вечерка! — решила Настя. — Надо купца спросить, есть ли у него сладости южные с собой? Такие, как его дочь любит? И музыканта. Охраны много, кто-то их музыку знает…

   Воодушевленная Млава оставила Тьера с Настей и помчалась сначала в трактир, потом по соседям, приглашая подростков на вечерку к знахарке. Купец нашел и коробок со сладостями, и пару охранников-музыкантов.

   Вечером шумная толпа гостей ввалилась в “гостевую” часть дома. Смешливые девчонки и парни под руководством Млавы быстро расставили сладости на столике напротив решетки. Лапой дотянуться было нельзя, а вот рукой…

   Воды кошке дали, а вот мясо Настя решила приберечь. Если ничего не выйдет — принесет мясо утром. А пока…

   Музыканты расположились на лавке напротив и обсуждали репертуар, настраивая инструменты. Подростки шушукались. Кошка забилась в угол, и ее не было видно в дверном проеме. Настя присматривала за всем, особенно за тем, чтобы соблазнительные сушеные фрукты,