Благословение Темного бога. Виктория Серебрянская

Оглавление

• АННОТАЦИЯ
• ГЛАВА 1
• ГЛАВА 2
• ГЛАВА 3
• ГЛАВА 4
• ГЛАВА 5
• ГЛАВА 6
• ГЛАВА 7
• ГЛАВА 8
• ГЛАВА 9
• ГЛАВА 10
• ГЛАВА 11
• ГЛАВА 12
• ГЛАВА 13
• ГЛАВА 14
• ГЛАВА 15
• ЭПИЛОГ

АННОТАЦИЯ

Я должна была стать женой принца, а стала изгоем и отступницей. Должна была жить в шикарном дворце, но обитаю в землянке на краю Великой Пустоши, а единственный мой спутник и друг – песчаный волк. Мне пришлось бежать почти накануне свадьбы, спасая не только свою жизнь, но и тайну, которую я получила не иначе как в нагрузку к проклятому, ненужному дару. А теперь у меня нет другого выхода, кроме как существовать в ожидании того, кто освободит меня от этого груза...

ГЛАВА 1

— Ххаш! Да что же это сегодня такое?

   Выругавшись от бессилия, я нервно сунула в костер еще одну охапку хвороста. Сегодня все было не так. Даже абсолютно сухой хворост не хотел разгораться. Хилый костерок шипел и плевался искрами, несмотря на то, что я уже успела плеснуть в него немного алхимического зелья, которое способно гореть даже на поверхности воды. Но сейчас не помогал даже этот чудо-состав. Огонь будто боялся разгораться и подниматься выше, жался к земле, прятался за камнями, которыми я обложила очаг для собственного удобства. Такого не случалось даже поздней осенью, когда гиблые туманы Пустоши будто живые проникали в мельчайшие трещинки и все напитывали мертвой, плохой влагой.

    — Как ты думаешь, дружок, — задумчиво обратилась я к Серому, спокойно лежавшему у огня справа от меня, — что на этот раз? Пробуждение особо мощного темного источника? Или какая-то тварь пытается пробиться в наш мир?

   В ответ Серый, песчаный волк, которого я подобрала совсем крохой пять лет назад, с трудом отбив у огромного стервятника, беспокойно дернул ухом. Покосился на меня умным желтым глазом и снова уставился туда, где за неровной цепочкой холмов начиналась она, Великая Пустошь. Коварное пространство, абсолютно мертвая земля на две недели пути, в которой, впрочем, водились такие твари, что редкий маг мог выстоять против них в одиночку. Там что-то происходило. Я это чувствовала всей кожей, всей своей сущностью чернокнижника. От этого ощущения противно сосало под ложечкой.

   Вздохнув, я потрепала Серого по ушам:

    — После ужина нужно обязательно заговорить наконечники. И хотя бы часть накопителей зарядить. Присмотришь за мной, если снова выложусь до донышка? — Волк неодобрительно покосился на меня и слегка шевельнул хвостом. Несведущий человек мог бы принять это за проявление собачьего дружелюбия, но я знала, Серый таким образом выражал мне свое согласие присмотреть за мной и неодобрение оттого, что снова собираюсь магичить на пределе сил. Я вздохнула: — Знаю, дружок, все знаю. Но есть такое ощущение, что нам с тобой нужно быть во всеоружии. Ты понимаешь, о чем я, — многозначительно добавила я и сама уставилась в темнеющий в холмах проход, напрямую ведущий от моего скромного жилища к самой кромке смертельно опасных земель.

   Ночная тьма в компании седых щупалец тумана уже осторожно пробиралась вперед, все укрывая собой, захватывая все больше и больше пространства на площадке перед пещерой, в которой я обитала последние пять с половиной лет. Дорого бы я сейчас отдала за умение слышать ушами и видеть глазами Серого. Волкам доступно больше, чем самому умелому магу. Никакие заклинания не заменят инстинкты и волчье чутье. А я к тому же самоучка, никаких учебных заведений не кончала и у магов в учениках не ходила. Что вычитала в книгах, то и мое. И все-таки, что же на Пустоши такое сейчас происходит? Отчего у меня периодически по коже нервно маршируют мурашки?

   В который уже раз за сегодняшний вечер я внимательно вгляделась в ведущий к Пустоши проход между двумя довольно высокими холмами. Песчаники, совершенно лысые со стороны Пустоши, и покрытые чахлой растительностью со стороны моего бивака, были густо оплетены чернокнижными заклинаниями, и обычно я не опасалась незваных гостей. Но сегодня мое собственно смутное беспокойство подогревалось тревогой волка, заставляя раз за разом вглядываться в наползающую ночную тьму и бесконечно проверяя охранные сети. Магия молчала. Глаза не видели опасности. А тревожность не утихала.

   Смирившись с тем, что нормального костра у меня сегодня не будет, я пристроила нанизанных на прутья шешунов над огнем. Эти небольшие и шустрые пустынные крыски обладали невероятно вкусным мясом. Но их было очень трудно поймать. Даже имея помощь Серого, я далеко не всегда могла полакомиться этим деликатесом. А сегодня нам повезло: возвращаясь после полудня с ярмарки, я наткнулась на целое поселение этих зверьков и не раздумывая применила охранные чары, надеясь, что не все шешуны разбегутся и я успею кого-то изловить. Так и вышло: троих подбила из подобия пращи я, еще пятерых успел задушить Серый. Так что у нас сегодня был пир: шешуны, свежий хлеб вместо лепешек собственного приготовления и немного зелени и ранних осенних овощей. Порцию Серого я уже заботливо положила ему сбоку от костра. Но волк, хоть его влажный, подвижный нос без конца дергался, впитывая запахи, к угощению не притронулся, ожидая, когда к трапезе приступлю и я. У нас давно уже так было заведено: вместе ели, вместе спали, вместе сражались.

   Деревня находилась всего в паре часов пешего хода от меня и границы мертвых земель. Даже странно, что простые люди поселились так близко от Пустоши. Но даже несмотря на краткость пути, ходить на ярмарку я не любила. Местные давно уже знали, кто я и какой магией обладаю. Но терпели. Я была своего рода последней преградой между селением и тварями тьмы, обитающими в Пустоши. Меня сторонились, посылая в спину обережные заклятья. Как же, чернокнижница! Проклятая магиня! Но при этом ссориться со мной никто не хотел: мало ли, придется через Пустошь путешествовать. Или опять проснется Темный источник в холмах и придется идти ко мне на поклон, чтобы его запечатать. Увы, с Темной магией справиться могли лишь чернокнижники. Проклятая братия, по слухам, якшавшаяся с демонами. К этой братии вот уже шестой год принадлежала и я. За что меня местные и не любили. Не любили, но и не гнали. Терпели как неизбежное, необходимое зло. И продавали мне хлеб, муку, соль, травы, которые я не могла добыть сама, одежду, оружие и обувь. Продавали, а потом плевали вслед в надежде, что я и вся черная магия за компанию сгинем и больше никогда не появимся на горизонте.

   Проверив степень готовности шешунов, я повернула импровизированный вертел над огнем и разгребла угли. Ужин был уже почти готов. Набрав в небольшой горшочек воды и бросив туда горсть сухих ягод, я пристроила его среди углей. Пока мясо поспеет, пока поем, чай уже и настоится. Ягодник для меня был роскошью по той причине, что в землях, прилегающих к Пустоши, ягод почти не было. Мне приходилось их покупать в деревне. А туда я старалась лишний раз не соваться. Чтобы поменьше слушать злобное шипение в спину. Хотя сегодня гвоздем программы была отнюдь не я.

   Сегодня идти в деревню особенно не хотелось. Да и ярмарка была какой-то на диво скучной. Не слышно было привычного гомона толпы и зазывал. Люди говорили тихо, почти шептали друг другу на ухо. И даже купцы не расхваливали свой товар, угрюмо и молча ожидая у лотков покупателей. Будто пауки в центре паутины.

   Мне нужны были наконечники для стрел, которые можно было заговорить. Иначе я бы в деревню сегодня не сунулась. Лучше бы грызла лепешки и заваривала собственноручно добытые травы, чем смотреть на угрюмые лица и ежиться от летящих в спину обережных знаков. Но близилась осень. Пора караванов и путешествий сумасшедших магов, все еще мечтающих отыскать Затерянные земли драконов. И я надеялась, что кто-то из них наймет меня в проводники, чтобы я могла заработать немного золота и обновить плащ и сапоги. А в Пустоши без стрел, несущих в себе заряд темной магии, делать нечего. Особенно если пойдет караван. Чем больше живых сбиваются в группу, чтобы пересечь Пустошь, тем больше шансов, что они привлекут к себе внимание тех существ, которые любят полакомиться человечинкой.

   Искомое я нашла быстро. Просто знала, где искать. Но приобретя мешочек хороших наконечников гномьей работы и отсчитывая за них монеты, я нечаянно стала свидетелем очень странного диалога. Ко второму купцу, торгующему в палатке оружием, приблизился мужчина в одежде наемника. Видимо, охранник каравана, и быстро что-то зашептал тому на ухо. Селяне наверняка бы ничего не услышали. Но наемник не учел, что я маг. Подслушать ничего не стоило.

    — Господин Карс, если вы еще не отказались от намерений посетить орочьи станы по ту сторону Великой Пустоши, нужно нанимать мага. Причем сильного мага, знакомого с темными силами. Боюсь, без его защиты Пустошь мы не пройдем.

   Собеседник наемника бросил быстрый пронзительный взгляд в мою сторону, но я продолжала сосредоточенно складывать монетки в столбики, отсчитывая необходимую оплату. Напарник купца, который обслуживал меня, едва заметно качнул головой. Неужели не распознали во мне темного мага? Или считают, что я не могла услышать их слова?

   Купец, которого наемник назвал господином Карсом, отвернулся и сквозь зубы процедил собеседнику:

    — Осень еще только-только приближается. Все опасные твари днем прячутся от палящего солнца. Мы и без мага успеем проскочить. Так что не болтай ерунды, Виннел, и меньше слушай местных. Они все тут поголовно верят в Черного Дракона и в то, что его можно убить. Обойдемся без мага. Ни к чему привлекать к себе лишнее внимание и тратить кучу золота, ища того, чьи услуги точно не понадобятся.

   Наемник осуждающе качнул головой:

    — Зря вы так, господин Карс. Лучше бы послушались меня, а то потом пожалеете. Да только уже будет поздно. Мое чутье боевого мага еще никогда меня не подводило. Без защиты Пустошь мы не пройдем…

   Дальше подслушивать и тянуть время я уже не могла. Это выглядело бы слишком подозрительно. И так купцы скоро узнают, кому продали наконечники стрел. Поэтому я молча пододвинула золото напарнику Карса, забрала покупку и покинула шатер. Интересно, что же так напугало наемника, опытного, судя по всему, боевого мага, что он просит нанять для охраны чернокнижника?

***

Утро для меня началось с холода, сырости, ломоты во всем теле и невыносимой головной боли. Вчера после ужина я, как и планировала, занялась сначала наконечниками, а потом остатки резерва сцедила в два накопителя. Но снова не рассчитала и отрубилась там, где магичила. Хорошо, что со мной это случилось уже далеко не в первый раз и я, уже наученная горьким опытом, предусмотрительно колдовала в пещере, завалив вход в нее зачарованными камнями. Так было безопаснее всего, ведь сейчас я была беспомощнее младенца. Зато глаз радовали разложенные поблизости на плоском камне наконечники, источающие тусклое сияние магии тьмы, и два накопителя там же, на краешке, едва заметно светящиеся багровым. Они были полны. И это радовало. А силы – это пустяк. Я прислушалась к себе: резерв снова был полон. Ночь исправно наполняла меня силой тьмы. Сейчас встану, немного разомнусь, выпью укрепляющий отвар трав, что приготовила себе с вечера, поем и буду как новенький золотой.

   Кое-как выпутавшись из старенького плаща, я наткнулась на внимательный взгляд желтых глаз: Серый лежал, тесно прижавшись ко мне с того боку, где плащ грел меня меньше всего. На душе потеплело, и я улыбнулась волку:

    — Ясного денечка, дружок! У нас все хорошо? Идем разминаться, завтракать и в Пустошь! Попробуем разведать, что там творится.

   Волк, в отличие от меня, вскочил на ноги легко. Едва услышал слова про прогулку в Пустошь. Я же вставала с трудом. Мышцы сопротивлялись подобному обращению, суставы скрипели как у столетней Ишры, зарабатывающей на жизнь тем, что гадала всем желающим на диковинном стеклянном шаре: хрупкий предмет размером с головку новорожденного покоился на позеленевшей от времени изящной металлической подставке в виде оплетающей шар экзотической лозы. Я точно знала, что в человеческом королевстве такая не росла. Потому что нашла описание точно такой в одной из книг, по которым постигала чернокнижную премудрость. И там говорилось, что эта лоза росла только в Землях драконов. Ишра с гордостью говорила, что нашла этот шар, будучи еще девчонкой, при переходе через Пустошь. Местные при этом с жалостью смотрели на старуху, считая, что она выжила из ума. А я не спешила разубеждать крестьян в том, что все их байки про жестокого Черного дракона, скорее всего, правда, а не сказки.

   Первые движения отозвались в теле такой болью, что хотелось заорать на всю Пустошь и замереть на месте в ожидании, пока тело не восстановится само, естественным путем. Но я не могла позволить себе такой роскоши. Уверенности в том, что караванщики придут меня нанимать, не было. Но если все-таки боевой маг добьется своего, выглядеть перед купцами древней развалиной не хотелось. А потому, кусая губы до крови и глотая беззвучные слезы, шипя сквозь зубы от боли, я прямо в пещере принялась делать подсмотренный в одной из книг комплекс на разогрев и растяжку тела.

   Из пещеры я выходила почти человеком. Некоторая скованность движений еще имелась. Но вряд ли бы ее заметил тот, кто не был со мной знаком. Деревянно шагая, я добралась до очага и разгребла угли. Отвар был еще горячим и я, морщась от кислой горечи сбора, выпила его до дна. А потом быстро разделила остатки вчерашнего пиршества, выделив Серому его порцию мяса, принялась торопливо жевать, стремясь заесть отвратительный привкус лечебного сбора. К тому моменту, когда последний кусочек жаркого и последняя краюшка хлеба были мной проглочены, от последствий вчерашнего неуемного колдовства остались лишь неприятные воспоминания.

   Они появились, когда я уже собиралась нырнуть в проход между холмами, ведущий к краю Великой Пустоши. Сначала тоненько тренькнула единственная сигналка, оставленная мной на тропе, ведущей в деревню. Людей, в отличие от мерзких обитателей Пустоши, я не боялась. Что бы селяне ни задумали, с ними справиться несложно. А потому я не видела необходимости тратить энергию на оплетение пространства между мной и деревней таким же количеством заклинаний, которое красовалось между Пустошью и моим домом. Потом Серый, уже забежавший вперед меня, вдруг остановился и развернулся к Пустоши хвостом, пристально глядя на начало тропы, ведущей в деревню. А потом уже появились и они…

    — Ясного дня, уважаемый… — начал тот, кого на ярмарке боевой маг называл «господин Карс». Начал и запнулся, расширившимися глазами глядя мне в лицо.

   Я усмехнулась. Всегда приятно удивить ближнего своего. Однако, неужели местные не предупредили их, к кому они идут в гости?

    — Бесконечного и удачливого, господа, — отозвалась, возвращаясь на поляну перед пещерой, служившей мне домом. — Что вас привело ко мне?

   Их было пятеро: два купца-компаньона, продавших вчера мне наконечники для стрел, одетых в простые, но пошитые из дорогих тканей дорожные одежды. И трое боевых магов в привычной этой братии коже. С ног до головы увешанных накопителями. Я чуть прищурилась: все накопители оказались под завязку полны и зловеще светились. А к аурам охранников было подвешено несколько заготовленных заранее и весьма неприятных сюрпризов. Моя усмешка медленно перетекла в стервозную ухмылку, но съязвить, как собиралась, я не успела. Купец Карс уже достаточно пришел в себя и осторожно заговорил:

    — Меня зовут Витар Карс, я купец, веду караван в орочьи земли. Это, — он кивнул на того, кто вчера меня обслуживал, — мой младший брат Бутак. Мы планировали успеть проскочить Пустошь до наступления настоящей осени и, соответственно, появления опасных тварей. Но вчера нам стало известно, что в Пустоши появилась очень большая опасность. И без чернокнижника, умеющего сражаться с темными порождениями, мы Пустошь не пересечем. Местные посоветовали идти по этой тропинке, мол она выведет к жилищу темного мага. Вы не подскажите, госпожа, — закончил Карс растерянно, — где мы свернули не туда? Как найти мага?

   Серый шумно вздохнул на всю поляну. Как бы без слов говоря: «Ну, начинается!» И обреченно уселся у моих ног. Волк был прав: каждый раз повторялось одно и то же. Даже если местные и говорили о колдунье, искали все равно мага, мужчину. Никто не хотел верить, что молодая тощая девчонка с обветренным лицом и чернокнижник – это одна и та же персона.

   Обычно я тратила на убеждения не менее получаса времени, получая извращенное удовольствие от процесса. Но сегодня тратить время впустую не хотелось. Сосущее чувство, предупреждающее о грядущих неприятностях, никуда не делось. Хоть и уменьшилось с наступлением дня и уже не так досаждало мне, как вчера вечером. А потому я молча вызвала на ладони темный огонь, продемонстрировала всем желающим посмотреть, а потом швырнула влево, на склон песчаного холма.

   Темная энергия разрушения, встретившись с камнем, едва выступающим над песчаником, взорвалась. И осыпала не ожидающих от меня такой прыти купцов целым фонтаном песка, мелкого каменного крошева и мусора из уже пожухшей травы. Даже боевые маги не успели среагировать и поднять щит. Когда рассеялось облако пыли, вызванной взрывом, на щеке предводителя боевых магов красовалась длинная кровавая черта от слишком острого осколка камня.

   Прокашлявшись и отряхнув запыленную одежду, старший Карс буркнул себе под нос грязное ругательство из арсенала пиратов, я только подняла бровь, услышав его, и проворчал:

    — Впечатляюще, леди! Вы наняты!..

   Я засмеялась в ответ, чувствуя, как мгновенно улучшается настроение, как меня по самую макушку заливает предчувствием чего-то… очень хорошего для меня и язвительно отрезала:

    — Не так быстро, господа! Я своего согласия еще не давала! Для начала озвучьте условия найма, а я потом решу: подходит мне или нет.

   После секундной заминки купцы ошарашенно переглянулись. Не нужно было быть менталистом, чтобы угадать их мысли: девка совсем зарвалась и сложить себе цену не может. Даже наемники как-то странно на меня поглядывали, и я могла их понять. Чернокнижников было мало. Выживали обычно сильнейшие. Те, кто послабее, погибали в схватках с потусторонними тварями или, реже, были захвачены врасплох и убиты ненавидящими нас людьми. А тут слабая девица пытается диктовать свои условия. Вот только они не знали того, что знаю я.

   Чернокнижниками не рождались. Тайным знаниям не учили в магических школах. Более того, магия сама по себе не имела оттенка. Цвет ей придавала сила мага, его предрасположенность к управлению теми или иными явлениями. Я вот вообще родилась без магии. На свою беду. Это инициация, будь она проклята, выжгла, проложила путь для магии в моем теле. Тот, кто меня выбрал, придал оттенок моим заклинаниям, мотивируя это тем, что так я гарантированно выживу и не брошу все ради семьи и детей. А все, что знаю и умею, почерпнула из прочитанных книг.

   Карс-старший уже дожил до седых висков и, видимо, был удачливым дельцом, умеющим быстро принимать правильные решения. Он откашлялся и осторожно протянул:

    — Условия стандартные для наемников: десять золотых за все время перехода по Пустоши плюс еда из общего котла и право на ночлег в повозке.

   Я хмыкнула. Условия действительно были стандартными. Для наемников. А я – темный маг с немаленьким потенциалом. Караваны и путников через Пустошь я сопровождала уже больше четырех лет, знала там каждую тропку, каждое безопасное место. И, что немаловажно, спокойно сама могла отбиться от большинства тварей, обитающих в Пустоши. Опасность для меня, и то условную, представляли лишь те существа, которые попадали в наш мир через разломы в пространстве. И предугадать их появление не мог никто.

    — Не спорю, условия стандартные. Но вы же не обычного боевого мага нанимаете? — вкрадчиво поинтересовалась я. — Если бы вы были уверенны, что обойдетесь наемными боевиками, то сейчас вас здесь бы не было.

   Витар Карс скривился, будто кто-то положил ему на язык гнилушку. Но даже открыть рта для ответа не успел: встрял один из боевиков:

    — Леди, — он вдруг склонил голову и опустился передо мной на колено, — вчера нам стало известно, что по некоторым признакам врата в Земли драконов вот-вот готовы раскрыться. Мы с побратимами готовы к любым неприятностям, — голос его дрогнул, — но что может прорваться в наш мир из проклятых земель?

   Наемник поднял голову и выпрямился. Встретившись с ним взглядом, я вдруг поняла: он узнал меня. Он знает, кто стоит перед ним! Отсюда и такая почтительная форма приветствия, на которую с неудовольствием смотрят купцы.

   Меня охватили странные и очень противоречивые чувства. С одной стороны, робкая надежда, что скоро все завершится и я наконец буду свободна. Что смогу покинуть опостылевшую земляную нору и смогу попытаться если не вернуться домой, то хотя бы попробовать устроить свою жизнь получше. С другой стороны, тщеславие просто распирало от счастья, что несостоявшуюся королеву еще не все забыли. Ну и гордость требовала доказать, что я – самое лучшее, что могло случиться в жизни братьев, что я сумею защитить их от любой темной опасности.

   Я хмыкнула:

    — Земли драконов – это не врата в темный мир, но почему много веков назад они закрылись, никто не знает. Возможно, вы и правы, я вам понадоблюсь. А возможно, и нет. В любом случае следует учитывать вот что: магическая волна от открытия этих земель будет такой, что вполне вероятно пространство не выдержит…

    — … и будут открыты множественные темные источники, — понимающе закончил за меня боевик. Я кивнула.

   Карс-старший неприязненно дернул уголком рта, но сумел сохранить ровный и деловой тон:

    — Вы меня убедили. Без чернокнижника пытаться сейчас пересечь Пустошь опасно. Сколько вы хотите за то, чтобы сопроводить наш караван туда и обратно?

   Чем дальше мы общались, тем больше купец мне становился неприятен. Чем-то Карс-старший напоминал мне моего несостоявшегося свекра. Не властностью, нет. С такой властностью и надменностью, которыми обладал король Рутгерт, нужно только родиться и впитать их с молоком матери. Даже восьмилетняя муштра не спасет. Но я проглотила неприязненные чувства и желание взвинтить цену так, чтобы купцы ушли ни с чем. Что-то внутри меня настойчиво шептало, что мое время уже почти пришло.

    — Пятнадцать золотых за все время, еда, ночлег и кое-что из того, что я укажу. — Поймав озадаченный взгляд купца, дернула уголком рта, обозначая усмешку: — не бойтесь, покупки не превысят пару золотых. Это травы и кое-что еще, что может понадобиться в Пустоши, но не имеет смысла покупать заранее.

   В глазах купца что-то мелькнуло. Что-то странное, настораживающее. Но это случилось так быстро, что я не успела рассмотреть, что именно. Карс уже склонил голову, соглашаясь с названными условиями:

    — Хорошо. Пусть будет пятнадцать золотых. Вы можете пройти на ярмарку с Виннелом прямо сейчас и отобрать необходимые товары, он расплатится.

   Сочтя на этом свою миссию завершенной и не дожидаясь моего согласия, видимо, совершенно не сомневался в нем, старший Карс слегка кивнул головой, повернулся и пошел обратно. Его младший брат задержался не дольше, чем на пару мгновений, бросил на меня какой-то непонятный, отчаянный взгляд, но промолчал.

    — Ну что, Серый? — я привычно потрепала волка по ушам, присев рядом с ним и заглядывая в янтарные волчьи глаза: — Со мной пойдешь? Или побежишь по своим делам? Учти, уходим мы надолго. Печенкой чую, что цель братцев – отнюдь не торговля с орками. А значит, вряд ли мы отделаемся месяцем в Пустоши – две недели туда, две обратно. Еще и открытие Драконьих земель…

   Я задумчиво прищурилась на по-осеннему синеющее небо, рассеянно перебирая шерсть на загривке Серого. Волк доверчиво прижался к моему плечу лобастой башкой и прикрыл, наслаждаясь лаской, глаза. Откуда Карсы знают про это? Что-то я сомневаюсь, что кто-то из местных с ними откровенничал. Слишком селяне напуганы для подобных откровений, я это вчера сама видела. Скорее поверю, что это Карсы и напугали местных. Если так, то купцы сюда точно приехали не просто так. Жаль, что настоящими планами своей поездки они добровольно со мной не поделятся. У меня вырвался из груди вздох. Как же все сложно! Как добывать информацию? Как узнать, это то, что я жду или нет? Хоть к гадалке идти!

    Гадалка!.. Я улыбнулась внезапно озарившей меня идее. А не заглянуть ли мне за новостями и очередным предсказанием к Ишре? Заодно попрощаюсь со старухой. Она всегда была ко мне добра. Жаль будет, если, вернувшись, уже не застану ее среди живых… Решено. Зайду к Ишре. Может, хоть раз за все время предскажет мне что-то дельное вместо фантомного жениха с черными как смоль кудрями и пронзительно синими глазами верхом на невиданной твари.

   Приняв решение, я пустилась в путь. И шла настолько быстро, подгоняемая собственными мыслями, что в конце тропы, уже на околице деревни, нагнала Карсов и их охрану. Идущий замыкающим наемник то ли что-то услышал, то ли почувствовал мое приближение. Оглянулся, одарил внимательным взглядом, а потом отвернулся и толкнул идущего впереди. Таким образом информация о том, что я иду у них за спинами, дошла до Виннела. Старший наемников отступил на обочину тропы и, пропустив своих подчиненных, дождался, пока мы поравняемся:

    — Леди. — Он снова почтительно склонил передо мной голову. — Куда идем?

   Я невольно дернула уголком рта. Такая предупредительность со стороны боевого мага грела мне душу. И в то же время могла создать кучу неприятностей и для меня, и для него.

    — Виннел, мне приятно, что обо мне еще кто-то помнит, — скользнула внимательным взглядом по темному, будто выдубленному лицу наемника, украшенному на подбородке коротким рваным шрамом, — но ты же понимаешь, что я уже давно не имею права на подобные почести?

   Боевой маг скупо кивнул. А потом с неожиданной неприязнью добавил:

    — Но вы их заслуживаете гораздо больше, чем та, которая носит корону сейчас! Она пустая и никчемная кукла! Ничем не интересующаяся, никого не замечающая! А вы!.. — Он оборвал себя на полуслове. И я неожиданно вспомнила…

   …Накануне моего семнадцатилетия королевский дворец обняла настоящая злая зима. На королевский парк будто ледяной демон дохнул: деревья, кусты, клумбы, дорожки и фонтаны покрылись искрящейся коркой льда. Стекла во дворце разрисовало морозными узорами так, что сквозь них ничего не было видно. Холод стоял такой, что отопительные артефакты во дворце не справлялись. И впервые за семь лет моего здесь пребывания слуги растопили камины по всему дворцу. Хотя придворные не очень-то в этом и нуждались. Почти все они были сильными магами и вполне способны были согреть себя сами. Заклинания и чары для этого были у каждого свои. А самые слабые маги использовали амулеты и артефакты, подпитывая их собственной силой. Фактически, огонь во дворце развели ради меня и королевы, моей будущей свекрови. Во всем дворце только мы с ней не были магами и не могли себя согреть сами.

   Молодой маг продержался до прихода лекарей. А я, хоть и окоченела до костей, не уходила до тех пор, пока главный среди лекарей, обладающий целительской магией личный лекарь короля не остановил боевику кровотечение. После этого пострадавшего забрали в целительское крыло. А у лекаря в глазах было настоящее, не формальное, требуемое этикетом уважение, когда он рекомендовал мне принять горячую ванну, чтобы согреться, бокал теплого вина с пряностями и медом, чтобы предотвратить простуду накануне моих именин…

    — Значит, Виннел… — Я внимательно посмотрела на наемника. Лекари хорошо поработали над ним. На месте жуткой раны не осталось даже крохотного шрамика. И тем удивительнее был рубец на подбородке. — А это украшение ты заработал уже после того, как покинул дворец? И почему ушел, если не секрет? Обычно такие должности не оставляют добровольно.

ГЛАВА 2

Виннел машинально потер подбородок с так заинтересовавшей меня отметиной и вздохнул:

    — Никто не станет тратить магию и силы на то, чтобы привести в порядок лицо какого-то боевика, рискнувшего пойти против своей королевы. — «Королевы» он выплюнул с таким видом, будто это было не обозначение высшего в стране титула, а нечто особо омерзительное и грязное. — Вот из-за происшествия, приведшего к возникновению этой отметины, я и покинул дворец. Нет желания защищать тех, кто этой защиты недостоин, — жестко добавил он таким тоном, что стало понятно: больше мне из него не вытянуть ничего.

   Впрочем, я не особо расстроилась. У нас впереди длинный совместный путь. По опыту знаю, в Пустоши, когда даже самым опытным и храбрым становится страшно от одной мысли о возможном знакомстве с ее обитателями, всем хочется хоть капельку человеческого тепла и участия. Хочется хоть с кем-то поделиться наболевшим, тем, что мучит и тревожит душу. Будет у нас еще время поговорить и облегчить совесть. А пока за разговором мы незаметно пришли к ветхому домишке старой Ишры.

   Остановившись у лавки булочника, располагавшейся через два дома и напротив от домика Ишры, я рукой придержала Виннела:

    — Посиди здесь. У мастера Оойта можно купить ягодник к булочке или травяной настой. Чтоб скоротать время. А со мной тебе нельзя.

   Виннел уже открыл рот, чтоб возразить, но сник под моим взглядом. А я покачала головой:

    — Спасибо. Мне очень приятна твоя забота и желание защищать. Но, во-первых, я иду попрощаться перед долгой дорогой со своим единственным в этом селении другом. А во-вторых, чем быстрее ты привыкнешь к тому, что отныне не ты меня, а я тебя буду защищать, тем будет лучше для всех. Я не хочу, чтобы ты погиб по глупости. Не прощу себе твою смерть.

   Забавно было видеть вытянувшееся от изумления лицо боевика с выпученными глазами. Но у меня не было времени на то, чтобы просто так стоять и ждать, пока Виннел переварит услышанное. Время поджимало. Да и привыкла я к тому, что до первой опасности ко мне никогда и никто не прислушивается. Что и не удивительно: боевым магам, рослым и мощным мужикам, сложно поверить, что в Пустоши они целиком и полностью зависят от тощей девицы-недомерка, от того, успеет ли она вовремя прочитать заклинание и сплести свою сеть. Впрочем, я уже давно научилась в Пустоши постоянно носить с собой заготовки чернокнижных заклинаний, подвешенных к ауре, и целые гроздья заряженных под завязку накопителей. Благо, в Пустоши, с ее многочисленными Темными источниками, проблем с восстановлением резерва или зарядкой накопителей не было. Для меня. Светлым магам энергии постоянно не хватало. Вспомнив об этом факте, я, ожидая, пока мастер Оойт лично отсчитает мне сдачу за сдобный калач, обернулась к боевику:

    — Эй, Виннел! — Маг поднял на меня все еще ошарашенные глаза. — Скажи своим, чтобы по максимуму запаслись накопителями. В Пустоши у вас будет проблема с пополнением резервов.

   Отвернувшись к пекарю и сгребая со стойки мелочь, я даже вздрогнула, услышав хмурый вопрос:

    — Ведешь, значит, очередных безумцев в Земли драконов?

   Косо посмотрев на пекаря, но не заметив ни ненависти, ни злости в его глазах, пожала плечами:

    — Мне сказали, что караван идет в земли орков и наняли на все время, пока будут там торговать. — Я не обязана была перед кем-то отчитываться, но и ругаться перед дорогой, рискуя схлопотать очередное проклятие, не стоило. Хотя странно вообще, что мастер Оойт заговорил на эту тему. Ему-то не все равно, куда и кого ведет про́клятая всеми чернокнижница? — А почему вы об этом заговорили вообще, мастер Оойт?

   Пекарь суетливо принял оплату у стоящего за мной селянина и положил на прилавок буханку, а потом смахнул упавшие крошки. На меня мастер Оойт смотреть избегал. Но, поняв, что без ответа я уходить не собираюсь, тяжко вздохнул:

    — Мы не любим тебя, Лил, и опасаемся твоей магии. Это правда. Но также и правда то, что за все годы, что ты живешь рядом с нами, мы не потеряли ни одного человека, ни одна скотина не стала жертвой тварей черной магии. С тобой безопасно. И потерять тебя не хотелось бы…

   Я остолбенела. Это что же такого знают селяне и не знаю я? Однако задать вопрос пекарю уже не получалось. Мастер Оойт, чтобы прервать тягостный диалог, попросту юркнул в подсобное помещение, выпихнув вместо себя к прилавку жену: дородную и краснощекую бабищу с руками толще, чем мое бедро. При одном взгляде на ее физиономию становилось понятно, что у этой дамы не то что ответы, снега среди лютой зимы не допросишься. Поморщившись, я забрала свою покупку и, краем взгляда отметив, что Виннел последовал моему совету, направилась к домику старой Ишты.

   Старуха была одна. И обрадовалась мне, как родной, едва я переступила порог скрипучего покосившегося домика. Засуетилась, ставя на стол чашки и наливая в них свежий, еще горячий травяной взвар. А в мою чашку еще и добавляя большую ложку меда:

    — Лил, девочка! — Ишта украдкой утерла уголком завязанного под подбородком платка слезящиеся глаза. — Ты пришла! Не забываешь про старуху!..

   Выложив на стол калач и кое-какие прихваченные из дому травы, которые я собирала в Пустоши, присела к столу и усмехнулась:

    — Разве можно забыть единственного человека, который относится к тебе как к родной?

   Ишта скорбно опустила уголки губ, присаживаясь напротив меня:

    — Можно, девочка, еще и как можно.

   Старуха умолкла и больше ничего не добавила, отвернувшись и молча уставившись в пыльное стекло, за которым ветер качал сухой бурьян в небольшом огородике у дома. Раньше, насколько я помню, у Ишты всегда до первых морозов под окном пышно цвели цветы. Странно было видеть такое запустение. Я окинула внимательным взглядом сухую, сгорбленную фигурку в засаленной теплой безрукавке и поняла одну вещь: Ишта сдала, и очень сильно. Годы наконец взяли свое. Кажется, я очень правильно сделала, что пришла к ней попрощаться перед дорогой. Скорее всего, по возвращении я застану дом заколоченным. А Ишта уйдет к предкам в иной, лучший мир. Подавив тяжелый вздох, я про себя решила, что обойдусь и без предсказания. Незачем отбирать ради прихоти у старухи последние силы. Но Ишта решила иначе.

    — Это ты хорошо придумала, девочка, что зашла проститься со старухой перед отъездом. — Ишта, отвернувшись от окна, улыбнулась мне дрожащей беззубой улыбкой. — А то я не дождусь тебя. Мой земной путь уже почти завершился, мне пора. — От этих слов в груди тоскливо сжалось сердце. — А ты послушай старуху, — Ишта дотянулась и сжала мои пальцы сухонькой сморщенной рукой, — будешь уезжать – забирай с собой все, что имеет для тебя ценность! Оставляй только то, что не жалко потерять, или что уже не нужно.

   Я вытаращилась на Ишту в немом изумлении. Но старуха будто уснула с открытыми глазами и продолжать свои странные советы не собиралась.

   Посидев еще некоторое время и покосившись на быстро тянущееся к полудню солнце, я вздохнула и решила, что заскочу к Иште еще разок на обратном пути. Но стоило мне только шевельнуться, как старуха чужим, гулким и пустым голосом вдруг проговорила:

    — Избавление близко. И твое, и мое. Не упусти свой шанс на счастье, девочка. Не все то уголь, что черное, не все то золото, что блестит…

***

Раннее утро еще не до конца разогнало ночную тьму. Низкое темное небо, казалось, давило на голову. Ощущение было не очень приятным и очень хотелось поежиться, втянуть голову в плечи, в надежде стать меньше ростом. А вдруг давление уменьшится?

   В косых лучах едва показавшегося из-за горизонта солнца с губ срывались облачка густого пара при дыхании. Руки, сжимавшие поводья, даже в перчатках застывали до состояния льда. По утрам в Пустоши было даже летом довольно холодно, а уже осень, еще немного, и по утрам песчаники будут седыми от прихватившего их первого морозца, а лошадям нечего будет здесь есть. Именно поэтому все, кто рисковал пересекать Пустошь, ездили исключительно на варнах – огромных пустынных ящерах, способных не напрягаясь нести на спине до пяти человек. Или тащить за собой тяжелогруженую повозку. Впрочем, запрягали варнов редко. Из-за длинных, волочащихся по земле хвостов. Наедь на такой колесом от телеги, и неприятности со взбесившимся от боли ящером обеспечены. В такие момент варн способен затоптать насмерть, наверное, и дракона. А потому куда проще взять больше неприхотливых в быту и дороге ящеров и навьючить груз непосредственно на них. К тому же у варнов имелась разновидность собственной магии: ящеры не были холоднокровными в прямом смысле этого слова. Потомки тварей темного мира, они согревали себя огнем, живущим внутри них. А при опасности могли им и плюнуть.

    — Лед… — Неслышно поравнявшийся со мной Виннел наткнулся на мой взгляд и послушно исправился: — Лил, разве это нормально: в это время года такая холодина? Осень ведь только-только заглядывает в окошко…

   Вчера я долго бодалась с упрямым боевиком, пытаясь заставить его забыть о моем несостоявшемся принятии титула и короны. И научить его обращаться ко мне так, как в последнее время ко мне обращались все. По имени. Причем не том длинном и аристократическом, которое звучало в стенах дворца, а том, которым меня нарекли от рождения: Лилла.

   Насмешливо покосившись на Виннела, я безмятежно улыбнулась навстречу все разгорающемуся дню:

    — Нормально. Потерпи еще часик, и согреешься. А в полдень будешь с тоской вспоминать эти часы.

   Боевик недоверчиво моргнул:

    — Неужели будет настолько жарко?

   Я кивнула. Потрепала равномерно бегущего подо мной ящера по холке и с недоверчивым любопытством посмотрела на боевика:

    — Ты впервые оказался в Пустоши?

   Он отрицательно мотнул головой. А потом, сердито дернув поводьями, ибо его варн все время норовил свернуть с тропы в барханы, цыкнул языком и пожаловался:

    — Упрямая сволочь! Не везет мне на ездовых ящеров! Во время практик в академии я уже и первым выбирал себе ящера, и последним забирал того, что оставляли, но результат неизменно был одним: я всю дорогу мучился с упрямой животиной, постоянно норовящей сделать все по-своему. Или, еще хуже, улечься на отдых прямо посреди тропы!

   Я невольно расхохоталась. Воздух Пустоши, так пугавшей обитателей нашего королевства, меня пьянил. В нем разливалась какая-то особая сила, в Пустоши я никогда не ощущала недостатка в магической энергии и очень редко уставала. В отличие от тех, кого раз за разом проводила сквозь мертвые пески.

    — В Пустоши всегда выживает только сильнейший, — я бросила на боевика веселый взгляд. — Ты же с академическим образованием в отличие от меня, Виннел, странно, что сам не догадался!

   Лицо боевика сделалось до того удивленным, что даже мой варн повернул голову, посмотрел на него и весело фыркнул, хотя ящеры от рождения лишены эмоций.

    — Меня испытывали?.. — несмело предположил он.

   Я кивнула. Боевик как-то раздраженно дернул головой. Мол, ну и дела. На этом наша бессмысленная беседа прервалась.

   Некоторое время мы ехали молча. Солнце все выше поднималось над горизонтом, уже даже оторвавшись от земли. Прозрачный воздух, пронизанный золотыми лучами, буквально звенел от холода и от восторга перед началом нового дня. Наши ящеры бодро перебирали лапами, все дальше унося нас от селения. Караван выехал рано, едва только рассвело и стало достаточно светло для того, чтобы варны и их седоки не переломали себе шеи. Пока поднялось солнце, мы преодолели неплохой отрывок пути. Но я не обманывалась: дальше скорость передвижения замедлится. И из-за того, что светлые маги начнут испытывать недостаток магической энергии и, как следствие, постоянную усталость, и из-за того, что плотная в начале дороги тропа постепенно исчезнет под слоем песка. Идти и ориентироваться станет намного сложнее. Поддавшись мимолетному любопытству, я спросила:

    — Виннел, хоть кто-то из твоих людей в Пустоши раньше был? Не считая практики в академии?

   Боевик покачал головой:

    — Нет, не приходилось. Мы с парнями вообще впервые забрались так далеко от столицы. Все больше по центру королевства раньше крутились. И лишь однажды забрались на крайний юг, сопровождая караван на побережье. А что?

   Я невольно вздохнула:

    — Тяжело нам с вами придется. Проинструктируй парней, чтобы экономили силы. И это касается не только магии, но и обычной физической силы. И от каравана без особой нужды не удаляйтесь. Светлым в компании легче выдержать давление Пустоши.

   Виннел ошарашенно заморгал, осмысливая услышанное. А потом озадаченно задал наименее важный, как мне казалось, вопрос:

    — А как же охота? Мы же без мяса останемся…

   Боевики во всех мирах и под всеми лунами одинаковые. Я тяжело вздохнула, уже предвкушая реакцию на мои слова:

    — Мяса и я с Серым добыть могу, мне это не сложно…

   Договаривать я не стала. На лице боевика отразился такой священный ужас, что я невольно отвернулась, чтобы скрыть свое отвращение. И именно это спасло и наши жизни, и караван в конечном итоге.

   Они появились справа, из глубоких теней у высокого бархана. Такие же мягкие и стелющиеся по земле, как и тьма, что их породила. Но при всей своей кажущейся бесформенности смертоносные даже для варнов.

    — Шшейвры! — рявкнула и, привстав в седле, издала низкий специфический свист, которому училась не один месяц.

   Этот свист особой тональности активировал целый пласт особой энергии. С одной стороны, он почти парализовывал варнов и не давал им взбеситься, сбросить с себя и затоптать седоков, умчаться в Пустошь, бросив караван на произвол судьбы. С другой стороны, он невидимой плетью бил по телам шшейвров, заставляя их беситься словно от боли, и обнаруживать присутствие даже тех, кто еще прятался по укрытиям в ожидании добычи. Единственное неудобство такого хорошего во всех отношениях приема – свист действовал только в Пустоши, вдали от человеческого жилья.

   Наш случай не стал исключением. Я засекла четырех шшейвров. Но стоило прозвучать в воздухе затейливой трели, как тени у подножия песчаного холма буквально вскипели.

   Раздумывать было некогда. В отличие от готовящихся к бою светлых магов, я точно знала две вещи: шшейвры никогда не атаковали после восхода солнца. Они попросту впадали в спячку на протяжении всего светового дня. Сейчас что-то было не так. И второе, такую огромную стаю, а эти твари обычно охотились по три – пять особей, совсем близко от деревни оставлять нельзя. Ххаш! Да даже одного шшейвра нельзя оставлять живым у себя за спиной! Он способен за ночь разорить небольшой городок, а уж деревенька у границы с Пустошью ему и вовсе на один зуб!

   Решение было принято мгновенно. Я хорошо осознавала, чем мне придется заплатить за такой ход, но выбора не было. У меня просто не было права оставлять деревню, столько лет меня кормившую и несмотря ни на что давшую приют, на растерзание порождениям Темного мира. А потому, стиснув зубы, я выудила самый большой из своих накопителей, торопливо засунула его между кожей и широким браслетом, в котором прятались метательные дротики, и принялась выплетать заклинание, нервно поглядывая то на подчиненных Виннела, судорожно пытающихся справиться с ящерами и прикрыть собой караван, то на шшейвров, все ближе подкрадывающихся к нам.

   Бедняге Виннелу снова не повезло с ящером. Я нервно дернула уголком рта, когда заметила, как упрямая скотина под предводителем наемников упорно отказывалась даже сдвинуться со своего места рядом со мной и сделала зарубку на памяти просветить боевика по поводу причин такого странного, с его точки зрения, поведения варна. Сейчас на это просто не было времени. Мне нужно было успеть до того, как боевики спустят свои заклинания.

   Наконец, плетение, получившее красивое название Пустынной розы, было готово. У меня уже подрагивали от напряжения и усталости пальцы, когда на вытянутой руке разгорелся жуткий черно-багровый огонь. Накопитель уже пуст. Плохо. Времени достать второй нет. Напрягая все силы, вкладывая почти половину остатка от моего резерва, я снова свистнула, заставив шшейвров яростно зареветь и взвиться в воздух, когда их коснулась магия, вложенная мной в звук. В тот момент, когда все без исключения темные туши в фонтанах взрытого их лапами песка оказались в воздухе, я спустила жадно ревущий огонь с руки. И, без сил оседая в седле, успела заметить, как ясное и чистое утро вдруг потемнело от того, что большая стая порождений Темного мира вдруг оказалась охвачена беззвучно ревущем пламенем.

   Караван будто парализовало. И меня это устраивало. Справившись с первой волной дурноты, я дрожащими пальцами выудила второй накопитель и стиснула его в кулаке, с вялым любопытством рассматривая потрясенные лица купцов, караванщиков и наемников. В такие моменты сразу видно, кто бывал в Пустоши и наблюдал работу чернокнижников, а для кого это первый опыт.

   Накопитель стремительно пустел. По венам живительной влагой струилась моя собственная магия, которую я предусмотрительно сцеживала в накопители. Плохо дело. Первый же день пути минус два накопителя и куча простых людей и магов, не знающих, что их ждет впереди. Нужно будет на первой же стоянке растолковать им это в манере, свойственной всем чернокнижникам: безжалостно и цинично, зато доходчиво. Я давно уже поняла, что если жалеть гордость и самолюбие людей, то в итоге получаешь горы трупов.

    — Лил!.. — испуганный полушепот-полувопль Виннела сбил с полета мысли и дальнейших планов. Я с неудовольствием покосилась на боевика, но он предпочел этого не заметить: — Т… Ты как? Зачем лезла вперед, если есть целый отряд боев…

   Я скривилась. Начинается. И жестко оборвала:

    — Затем. Во-первых, я просто потрясена глупостью дипломированных боевиков! Виннел, ты что, не знаешь, кто такие шшейвры? Не знаешь, чем они опасны?

   Виннел обиженно дернул плечом:

    — Знаю. Но мы убивали таких на практике!

    — Ослабленных, в единичном экземпляре и под контролем преподавателей?

    — Мы сами искали их! — вскинулся Виннел, впрочем, молчаливо соглашаясь с тем, что их страховали магистры из академии.

   Я только головой покачала:

    — Если хорошенько попросишь, то я расскажу вам, чем опасны шшейвры в частности и твари Темного мира вообще. А пока тебе достаточно знать, что я чувствую ответственность за деревню, в которой жила. И бросать ее без защиты на растерзание тварям не собираюсь. Понятно?

   Виннел обиженно поджал губы. Но все впечатление от его демарша испортил жирный лепесток черной сажи, медленно спланировавший от пожарища ему на нос. Боевик скривился от отвращения и остервенело смахнул с лица гарь. Я фыркнула:

    — Давай, займись делом, пока я корчусь от слабости. Организуй всех, двигаемся дальше. Нужно успеть пройти до полудня как можно больше.

   Виннел выпрямился в седле, до побеления кожи стискивая поводья, и наградил меня долгим, пристальным взглядом:

    — Что сталось с той милой красавицей, которая беспокоилась обо всех? Даже о тех, кто того недостоин? Боялась обидеть вскользь брошенным словом, тщательно подбирала интонации…

   Теперь пришла моя очередь кривиться. Виннел нашел что вспомнить! Отвернувшись и наблюдая, как медленно оседает на мертвый песок копоть, оставшаяся от сожжения шшейвров, я огрызнулась:

    — Она получила темный дар и стала проклятой чернокнижницей!

   Боевик промолчал в ответ. Я подумала было, что он устыдился своих слов. Но когда повернула голову, оказалось, что Виннела попросту рядом нет. Он покинул меня так тихо, что я даже восхитилась невольно: это какая же обида и злость владели наемником, что он, вопреки всем своим словам, что ему не везет с варнами, смог заставить ящера двигаться без слов!

   Вскоре караван двинулся дальше. Магия из накопителя восстановила мои силы в достаточной степени, чтобы я не вывалилась от слабости из седла. Но недостаточно для того, чтобы рваться на подвиги. А потому я предоставила руководство движением каравана Виннелу, лишь зорко наблюдая за его действиями и командами со спины своего ящера. Боевику явно не хватало опыта работы в Пустоши, кажется, это теперь понимали и братья-купцы. Они странно смотрели на меня, будто у меня на плечах выросло сразу две лишние головы. Но даже не пытались приблизиться во время движения. Впрочем, это не отменяло того, что избежать расспросов во время стоянки мне не удастся. Но я и сама планировала хорошенько с ними «побеседовать», так что предстоящее не пугало. Но превентивно портило настроение. Первая совместная ночевка явно легкой и приятной не будет.

   Как я и предсказывала Виннелу, постепенно солнце набирало силу и поднималось все выше, сначала согревая, а потом и накаливая жаром песок. После стычки с шшейврами караван сумел проделать еще очень приличный отрезок пути, удаляясь все дальше от места побоища и от деревни. Варны довольно бодро бежали вперед, будто разделали желание магов и купцов оказаться как можно дальше от почерневшего от сажи и копоти песка. И остановились только тогда, когда поднявшееся в самый зенит солнце начало нещадно печь головы даже через головные уборы. А на дороге перед мордами бегущих ящеров начало танцевать мутное марево. Но, несмотря на задержку, мы успели добраться до группы холмов, в тени которых я всегда останавливалась переждать полуденный зной.

   Пять лет назад я случайно обнаружила секрет группы холмов, стоящих особняком в метрах десяти от едва заметной дороги. В тот раз я сопровождала очередного искателя приключений, вознамерившегося разгадать секрет Пустоши и закрытых Земель драконов. Мы ехали налегке, вдвоем, поклажу вез на себе третий варн. И ничто не предвещало опасности. Даже я, успевшая уже хорошо познакомиться с норовом Пустоши, не видела никаких признаков, и внезапно налетевший на нас песчаный вихрь оказался и для меня неприятным сюрпризом. Тогда тоже солнце уже стояло в зените и основательно прокалило песок. Ветер, гнавший раскаленную взвесь, был настолько горячим, что я всерьез опасалась дышать. Опасность потерять варнов была настолько реальной и настолько опасно было оставаться пешим пусть и в самом начале пути, что я вопреки всем собственным принципам решила укрыться в непроверенном месте: среди видневшихся сквозь смертельную дымку холмов в стороне от дороги.

   Доверять свою жизнь Пустоши было опасно. Но меня успокаивало то, что варны сами рвались в сторону облюбованных мной холмов. А значит, явной опасности там не было, и животные намеревались там переждать бурю. Но реальность превзошла все мои ожидания. Едва свернув за крайний холм, я чуть не свалилась со своего ящера: под прикрытием дальнего, самого большого песчаника, спасавшего и укрывавшего от ревущего ветра, стояли… развалины дома. Покатая крыша, усыпанная толстым слоем нанесенного на нее песка, толстые каменные столбы, ее поддерживающие, и две стены, вот и все, что осталось от жилья. Но нам с магом и этого хватило. Случайно ли или так было задумано, но развалины стояли уцелевшими стенами так, что горячий ветер бил в них. А если учесть еще и холмы, окружавшие странное место как часовые, то не удивительно, что мы с магом переждали бурю почти с комфортом и без потерь.

   С тех пор каждый раз, когда меня нанимали провести кого-то сквозь Пустошь, я обязательно наведывалась сюда. Годы шли. Ветра дули и носили песок. Ночь рассыпала по Пустоши кристаллы мороза и инея. Но развалины оставались такими же, какими я их увидела в первый раз. Будто они были зачарованы от воздействия непогоды и времени. Но почему тогда дом все же рассыпался? Ответа на этот вопрос у меня не было.

   Виннел, едущий рядом со мной впереди каравана с той минуты, как я объявила, что на привал мы остановимся в холмах, длинно присвистнул, едва, обогнув крайний холм, увидел открывшуюся ему картину. А потом внимательно посмотрел на меня:

    — Уверена, что здесь безопасно?

   В ответ я пожала плечами:

    — За восемь лет, что я останавливаюсь здесь на привал, никогда ничего не случалось.

    — Ясно. Но ты же не будешь против, если я расставлю охранки?

    Я опять пожала плечами:

    — Если больше некуда деть магию – ставь.

   Боевику мой ответ пришелся не по вкусу. Но и спорить со мной он не стал. Видимо, побоище с шшейврами его убедило, что я далеко не глупая девчонка и знаю, что делаю.

   Между песчаниками, несмотря на то что крыши над головой не было, все равно было ощутимо прохладней, а солнце не так беспощадно жгло. Я давно уже обратила на это внимание и давно приняла как данность то, что развалины среди песчаных холмов не собираются открывать передо мной свои тайны. А секреты здесь были. И в достаточном количестве. Уже одно то, что разрушенный дом неизвестное количество времени сохраняет свое состояние и не разрушается дальше под действием ветров, влаги и холодов, много кое-чего стоило.

   Варнов расседлывать не стали. Все равно дневной отдых будет коротким, только-только переждать самый зной. Да и седла не особо мешали ящерам, отошедшим под защиту дома и песчаника, и тесно улегшимся в их тени. Вот еще одна странность: у меня не было собственного ездового ящера, я всегда довольствовалась тем, что мне представляли путешественники. Но каждый раз варны, будто и до этого бывавшие в этих холмах, без понуканий и указаний отходили и устраивались на отдых в одном и том же месте.

   Не дожидаясь пока караванщики и боевики опомнятся, я юркнула между двух холмов. Отхожего места здесь не было. А облегчатся у всех на виду я как-то не приучена. Это мужик спиной повернулся и уже обеспечил себе уединение. А мне приходилось выкручиваться.

   Удивительно, но, когда я, облегчившись и оправив одежду, вернулась обратно, все, как стояли перед развалинами, глазея на них, так и продолжали стоять. Будто зачарованные. Я вздохнула. Как малые дети, ей-богу! И как они собирались без чернокнижника пересечь Пустошь?

    — Если кому-то нужно облегчиться, — заговорила ровным голосом, привлекая к себе внимание, — это туда. — Я ткнула пальцем в проход, из которого только вышла. — Остальные не стойте просто так. Проходите под крышу и устраивайтесь на отдых. Она выдержит, честное слово, не завалится нам на голову. А там прохладней всего и можно хорошо отдохнуть. Не тратьте время зря. Через четыре часа двинемся дальше и будем ехать до темноты. Так что отдыхайте, пока есть такая возможность.

   Первым очнулся Карс-старший. Окинул меня задумчивым взглядом:

    — Начинаю понимать, что без вас, леди, мы долго бы не протянули в Пустоши. Взять вот хотя бы это убежище. Я бы никогда не додумался сюда свернуть.

   С этими словами он решительно направился к развалинам и не задумываясь пересек невидимую границу, на которой раньше стояла стена. Сейчас ее можно было определить, только натянув между двумя мощными, из цельного камня столбами, которые все еще поддерживали крышу, веревку. Все, что было на земле, под ногами, давным-давно было погребено толстым слоем песка.

   Караван напряженно следил за своим старшим. Будто мне они не доверяли и ждали, что с Карсом вот-вот случится какая-то беда. Я фыркнула. Охота стоять столбами – пусть стоят. Я им не нянька. А мне нужно хотя бы попытаться подремать. В схватке с шшейврами я потеряла неоправданно много энергии, нужно восстановиться хотя бы самой. О накопителях подумаю ночью. С этими мыслями я прошла следом за Карсом, отошла на привычное место у восточного столба и легла на ровный сухой песок. Усталость мгновенно сковала измученное тело, и я заснула, кажется, еще до того, как закрыла глаза.

ГЛАВА 3

Солнце уже задумчиво касалось одним краем горизонта, как бы примеряясь к тому, чтобы нырнуть на него. Караван после дневного привала, не останавливаясь, двигался уже пятый час и на меня все чаще украдкой поглядывали и караванщики, и боевики. С непривычки мужчины устали, я это знала. Все уставали просто безумно в первые дни дороги через пустошь. Как будто бы мертвая земля тянула из людей силы, забирая свою дань за проход через нее. Мне обычно дорога давалась намного легче. Но сегодня, несмотря на дневной сон, вымоталась и я. Виновата в этом была стычка с шшейврами. Ну ничего. Придет ночь, и я полностью восстановлюсь. А если повезет, то и хотя бы один накопитель будет заряжен. Главное, успеть до темноты добраться до нужного места. И я снова натянула поводья, понукая своего варна бежать быстрей.

   Мой маневр не остался незамеченным, и буквально спустя несколько секунд со мной поравнялся Виннел:

    — Лил, долго еще мы будем ехать? Солнце уже садится, люди устали… — поведал он мне очевидную истину.

   Я с трудом удержалась от того, чтобы не поморщиться. Слишком уж явно в голосе командира наемников слышалась снисходительность. Мол, деточка никак не наиграется и не понимает, что надвигается ночь. А с ней и опасность. Судорожно сжав в кулаке поводья и глядя строго перед собой, сдержанно поинтересовалась:

    — И что ты предлагаешь? Остановиться прямо здесь? На дороге?

   Виннелу хватило здравого смысла хоть немного смутиться, но ядовитой шпильки в моих словах он не заметил:

    — Нет… Съехать немного в сторону… Лил, я бы понял тебя, — с жаром заговорил он, — если бы впереди где-то виднелись еще одни развалины, наподобие тех, в которые ты привела нас сегодня в полдень. Но впереди лишь песок! Так какой смысл издеваться над людьми и животными?

   На этот раз я не утерпела. Развернулась к боевику всем корпусом и пристально посмотрела в глаза:

    — Ты сегодня днем видел развалины до того, как я вас подвела к ним? Нет. Так что заставляет тебя сейчас думать, что я гоню варнов вперед из чистого упрямства?

   На этот раз Виннел промолчал. Видимо, аргументы закончились. Да и мне уже некогда было спорить с ним дальше. Начинался последний, самый трудный на сегодня отрезок пути: спуск вниз, в своеобразную лощину, если только так можно сказать, про пустыню, укрытую толстым слоем песка. Из-за него спуск всегда был сопряжен с некоторой опасностью: варны могли поскользнуться и покалечить своих седоков. Сами ящеры были достаточно верткими, чтобы не угробиться на сложном отрезке пути.

   Я всегда оставляла спуск на закуску. После большого нервного и физического напряжения дальше ехать всем тяжело. Куда проще остановиться на ночлег, переждать отвратительную дрожь в руках и ногах, поделиться с товарищем возмущением на противную бабу-чернокнижницу, возомнившую себя невесть кем. Вот и сейчас, выслушав мои наставления, почти каждый из караванщиков и магов наградил меня тяжелым, давящим взглядом. Только мне было плевать. Я уже контролировала спуск первых варнов. И как ни странно, в первой тройке вызвался спускаться Виннел. Неужели так доверяет? Кстати, он был из тех немногочисленных мужчин, которые, заглянув вниз с крутого обрыва, понимающе хмыкнули и не пытались прожечь взглядом мне спину.

   Я спускалась последней. Уже в сгустившихся сумерках. Убедившись, что все благополучно достигли подножья спуска. Устало прикидывая, что сейчас еще нужно будет руководить разбивкой временного лагеря. Почему-то все, как один путешественники, спустившись в долину, вместо того чтобы располагаться на ночлег, нетерпеливо ожидали, пока я присоединюсь к ним. И только после того, как я отдавала приказ, начинали обустраивать ночлег и готовить ужин.

   Длинные фиолетовые тени ложились под ноги моему варну, тянулись ко мне, будто желая обнять. День был долгим и сложным. Одна стычка с порождениями темного мира чего стоила. А потом я еще и охотилась в компании Серого, догнавшего караван, пока я спала. Вяленое мясо следовало поберечь. На окраинах Пустоши можно было вполне успешно охотиться, но ближе к ее центру нас ждали лишь твари и мертвый песок. Так что провизию следовало расходовать разумно.

    — Лил, — озабоченно позвал меня Виннел, едва только лапы моего варна коснулись ровной поверхности, завершив трудный спуск, — я забыл у тебя спросить про огонь. Топлива нет, а ты добыла свежее мясо…

   Не заботясь о том, как это выглядит со стороны, я перекинула ногу через шею варна и не слишком грациозно скатилась на песок. Уставшее тело плохо слушалось, но я заставила себя распрямиться и посмотреть в лицо Виннелу. Он устал не меньше, а может быть и больше, чем я, но нашел в себе силы на организацию стоянки.

    — Обычно я в Пустоши использую алхимические составы. — Голос неприятно хрипел и хотелось пить. — Магию лучше использовать только в крайних случаях. Даже я никогда заранее не могу предсказать, кого из тварей нижнего мира привлечет магический всплеск. А состав есть в багаже, берешь две части из бочонка и часть из кожаного мешка. Смешивать непосредственно на том месте, где собрался разводить огонь. — Боевик кивнул, мол, понял, и повернулся уже уйти, когда я его тихо позвала: — Виннел, извини, что вызверилась на тебя. Ты этого не заслуживал. А состав смешивай только тогда, когда уже будешь готовить мясо. Его следует экономить, дальше будет только хуже и трудней.

   Командир наемников замер на месте. А потом его лицо вдруг разгладилось, как по мановению руки. И я вдруг подумала, что этот маг еще совсем нестарый, скорее молодой. И вряд ли намного старше меня.

    — Я тебя понял, Лил, — улыбнулся в ответ Виннел, сбивая меня с мысли, делая вид, что никаких извинений с моей стороны и не было, но улыбаясь так, будто я только что подарила ему целый мир. — Отдыхай. Твоя работа на сегодня закончена, с биваком и ужином мы разберемся сами.

   Я только вздохнула. Пустошь — не то место, где охранные контуры боевых магов сработают так, как было задумано. Здесь нет людей, от которых они охраняют. Во всяком случае живых. А от мертвых, если вдруг случится прорыв и они выберутся сквозь брешь в наш мир, такая охранка не спасет. И значит, мне придется дождаться, пока все не угомонятся, а потом поставить свой, темный контур, и запечатать его на крови. Чтобы можно было спокойно отключится и не переживать, что какой-нибудь слишком голодный «гость» подзакусит караванщиком, варном или наемником пока я буду отдыхать и восстанавливаться. Как же я ошибалась.

   Он появился, когда наш нехитрый ужин был уже готов и холодный ночной ветер уносил далеко в сторону аппетитный запах жаркого. Я сидела чуть в стороне от всех, спиной к спуску, и лениво наблюдала, как Виннел с товарищами делили мясо на всех, щурилась на выкатившуюся на небосвод полную луну. Сегодня был пик полнолуния. И только по этой причине я надеялась не только восстановиться самой, но и зарядить хотя бы один накопитель, ведь всем известно: в полнолуние самый сильный темный эфир и лучше всего удаются чернокнижные заклинания.

   Наверное, я непозволительно расслабилась, понадеялась на бдительность целого отряда опытных боевых магов. Или просто слишком сильно растратила резерв. А потому просто оцепенела, когда совсем рядом со мной, почти над ухом, прозвучало вкрадчивое:

    — Доброй ночи! Примите к своему костру усталого путника, и боги за вашу доброту воздадут вам стократ…

   Пока я, застыв статуей в храме светлых богов, пыталась анализировать незнакомый, богато звучащий и располагающий к себе голос и что в нем таится, парни Виннела среагировали на ура. Боевик мог по праву гордиться своей командой: наемники в один миг окружили меня и незнакомца, отгораживая собственными спинами караван, а на кончиках пальцев у всех уже мерцали искры готовых боевых заклинаний. Уверена, что жизнь незнакомцу спасло лишь то, что он стоял у меня за спиной. Боевые маги попросту опасались вместе с пришельцем поразить и меня.

    — Ну что вы, право слово, — добродушно усмехнулся у меня за спиной незнакомец, — я не опасен. Даже ваша леди чувствует это! Не стоит зря тратить резерв и заклинания в Пустоши, никогда заранее не угадаешь, где они потом могут потребоваться.

   Это были мои слова. Почти дословно я говорила боевикам то же самое. Неудивительно, что наемники заколебались, вопросительно поглядывая на меня. А я…

   Я только сейчас ощутила темное колдовство, зловонным шлейфом тянущееся от незнакомца за моей спиной. Ощутила, мгновенно подобралась и… начала заваливаться набок. Дурацкий прием, грязный, я знаю. Но он не раз и не два спасал мне и тем, за кого я отвечала жизнь. Вот и сейчас все сработало, как и было задумано. В рядах боевиков началась легкая сумятица, а незнакомец склонился ко мне с явным намерением поддержать. И он точно никак не ожидал, что хрупкая девушка, неожиданно прекратит свое падение, извернется самым дурацким способом и двумя ногами ударит его в грудь. Одновременно с физическим ударом посылая сырой заряд темной магии…

   Надвигающаяся ночь мгновенно превратилась в хаос. Равнодушное темное небо, усеянное холодными крупными звездами, для меня почему-то поменялось местами с покрытой толстым слоем песка землей. А потом все снова перекувыркнулось. И я обнаружила, что лежу, упираясь макушкой в чьего-то удивленно таращащегося на меня варна. Между прочим, неплохо так лежу. Хотелось закрыть глаза, да так и остаться здесь. Но где-то там был странный незнакомец. И боевики, даже не догадывающиеся о том, насколько опасен незваный гость.

   Показав любопытному варну язык, я рывком вскочила на ноги. Жаль, что Серый снова умчался на ночь в Пустошь, его помощь сейчас была бы очень кстати. Но придется справляться как-то самой. Нужно добыть из багажа накопитель до того, как голова закружится от слабости и недостатка энергии. А потом идти разбираться с гостем, свалившимся из ниоткуда на наши головы. Пока я не могла даже предположить, кто скрывается за обличьем вышедшего к вечернему костру мужчины. Высшая нечисть? Или… Или кто-то из хозяев тех тварей, которые постоянно пытаются просочиться через бреши в наш мир? Так или иначе, а люди в караване без меня находятся в смертельной опасности. Мне стоит поторопиться.

   Я сделала рывок в сторону темневшей сбоку поклажи, ожидая ощутить тошнотворное головокружение и готовясь бороться с заплетающимися от слабости ногами, и замерла.

   Слабости не было. Тело идеально слушалось малейших команд и просто звенело от пронизывающей, пропитывающей его насквозь энергии.

   Шокировано уронив руку с зажатым в ней, полностью заряженным накопителем, я поискала глазами незнакомца. Кто он такой? Как так получилось, что я не только не потратила силу, но и наоборот откуда-то вытянула демонову бездну темной магии, так что хватило полностью заполнить резерв и под завязку заполнить накопитель?

   Незнакомца нигде видно не было, зато боевики Виннела полукругом стояли в недвусмысленных позах у подножия холмов, с которых мы спустились. Не поняла. Они что?..

   Я сорвалась в забег быстрее, чем подумала, что я делаю. Перемахнула в прыжке через чье-то оказавшееся на пути седло. И, растолкав наемников, протиснулась вперед. В голове было пусто. Вперед меня толкали инстинкты и какое-то странное, неясное чувство. Будто этот незнакомец то ли что-то мне был должен, то ли у него была моя вещь, которую следовало вернуть. В любом случае следовало поторопиться, успеть до того, как боевики атакуют. Ибо в груди почему-то теснилось странное чувство, что наемникам незнакомца не одолеть.

   Незнакомец неподвижно лежал на спине головой к песчанику, нелепо повернув ее в сторону, будто силился что-то разглядеть на холме. В свете пылающей в чьих-то руках головни было видно, что он либо без чувств, либо мертв. Слишком уж он был неподвижен. Не раздумывая, я бросилась к нему.

    — Лил? — потрясенно охнул за спиной не замеченный мной ранее Виннел. — Ты в порядке? Сильно пострадала?

   Я отмахнулась:

    — Да цела я! Подумаешь, полетала! Нужно с пришлым разобраться, я, кажется, его убила…

   Ответом мне была тишина. Только варны в отдалении глухо что-то ворчали да потрескивала в руках наемника головня. Я склонилась над неподвижным мужчиной, всмотрелась в застывшие, будто восковая маска, черты и осторожно приложила к его шее пальцы там, где сбоку у людей билась жилка. Пульс был. Но слабый.

    — Вряд ли ночью, в Пустоши, в одиночку будет шляться обычный человек, — вдруг раздался голос старшего из купцов Карсов. — А значит, не о чем переживать. Считайте, леди, вы превентивно избавили караван от опасности. Я вам должен. И с лихвой оплачу ваши услуги по возращению. Прошу прощения за то, что так недоверчиво отнесся к вам в самом начале.

    — Господин Карс прав, — отозвался кто-то из боевиков. — Не думаю, что здесь есть причины для беспокойства. Незваные гости даже в обычном мире никому не нужны, а уж в Пустоши…

    — Помолчи, — спокойно прервала я болтуна. — Боги никогда и ничего не посылают просто так. Раз этот незнакомец целым и невредимым прошел Пустошь, чтобы сегодня выйти к нашему костру, значит, это кому-нибудь нужно.

    — Кому? — неожиданно злобно поинтересовался Виннел. — Нам точно нет!

   Злость в голосе боевика неожиданно больно стегнула меня по спине. Я замерла, словно пережидая боль. А потом упругим движением распрямилась и нашла глазами наемника:

    — Может быть, этот незнакомец нужен мне? Или послужит безопасности каравана, когда мы будем проходить самый опасный отрезок пути? Если ты, Виннел, не видишь практической пользы, это не означает, что ее нет!

   Ожидаемо, боевик оскорбился. А я впервые задумалась над тем, что послужило причиной подобной обидчивости. Очень уж было похоже, что наемник меня ревновал. Но разве такое возможно? Это же глупость! Какой нормальный маг в здравом уме добровольно свяжется с чернокнижницей, проклятой прислугой Темного бога? Нет, это совершенно невозможно и лежит далеко за гранью здравого смысла! Но тогда почему Виннел смотрит на меня так обвиняюще? Будто я лишила его мечты?

   Пока мы с Виннелом «обменивались мнениями», незнакомец пришел в себя и одним гибким, бескостным движением поднялся на ноги. Я едва от него не отшатнулась. С трудом заставила себя стоять на месте, слишком уж внезапным, неожиданным оказалось движение.

   Пришлый оказался высокого роста. Наверное, даже выше Виннела, а ведь в боевики не берут хлюпиков. Запрокинув голову, я с немым изумлением уставилась на него: то ли блики от затухающего костра делали черты лица незнакомца хищными, таящими в себе смертельную опасность, то ли он сам по себе был ой как непрост. Темные, неразличимого в свете костра оттенка глаза опасно сверкнули, когда мужчина, небрежно тряхнув распущенными по плечам темными кудрями, склонился передо мной в ироничном поклоне:

    — Леди…

   Ему только придворной шляпы, украшенной плюмажем, в руке не хватало для достоверности картины, и я на мгновение мысленно перенеслась на десять лет назад. В королевский дворец. Сколько таких вот щеголей за день склонялись в поклоне перед будущей принцессой? Я никогда не считала. Но воспоминания сыграли со мной очень плохую шутку: глядя на склоненную передо мной фигуру, я едва не протянула незнакомцу руку для поцелуя. Тем самым жестом, который восемь лет вбивали в меня дворцовые преподаватели этикета. В последний момент опомнилась. Стиснула зубы, сжала в кулак кисть. Прикрикнула на себя мысленно. И… Задала идиотский вопрос:

    — Поднимитесь. Что вас к нам привело, лорд?.. Или магистр?

   Боевики и ухом не повели в мою сторону, видимо, Виннел уже успел просветить своих товарищей по поводу моей личности. Зато братья Карсы таращились на меня с удивлением и некоторой брезгливостью. Но мне было не до разгадывания загадок их поведения. Пришлый распрямился, весело усмехнулся, сверкнув в улыбке жемчугом идеальных зубов, и, будто не замечая странностей моего поведения, удовлетворенно склонил голову к плечу:

    — В моем случае будет верно любое обращение! Позвольте представиться: Арлиан де Эйран!

   Приставка «де» перед именем рода и признание в том, что незнакомец не только маг, но и аристократ, мгновенно произвели на братьев-купцов нужное впечатление. Карсы забыли про то, как неодобрительно только что смотрели на меня, и залебезили перед аристократом:

    — Приветствуем, лорд де Эйран! Ах, как хорошо, что вы не пострадали! Иногда маги бывают совершенно невыносимы! — выпалил младший из братьев, Бутак. И мгновенно прикусил язык, получив увесистый тычок от старшего брата. Его лицо приняло такое выражение, будто он собирался пернуть в храме, но из последних сил сдерживался, в надежде не оскандалится.

   Ну да. Лорд только что сам сказал, что он тоже маг, а караванщики сразу же его оскорбляют, называя невыносимым. Я поперхнулась смешком. Который, к счастью, никто не услышал за торжественными и витиеватыми извинениями Витара Карса. Свою речь купец завершил церемонным приглашением для незваного гостя разделить кров и еду.

   Я едва не крякнула от досады. А скрип зубов наемников не услышал только глухой. Старший из братьев Карс только что нарушил самую главную заповедь безопасности: никогда не принимать в Пустоши решения самостоятельно! А уж приглашать кого-то к костру без одобрения магов…

   Если Карс-старший в попытке загладить прокол младшего брата наплевал сознательно или невольно на безопасность, то лорд де Эйран дураком точно не был. Коротко кивнув купцу головой в знак благодарности, он ехидно усмехнулся:

    — Благодарю за щедрое приглашение! Но принять его не могу. — У братьев Карс дружно и одномоментно вытянулись лица. — Пока ваши маги не одобрят мою кандидатуру! Вы ведь для того их и нанимали, не так ли? — вкрадчиво добавил он. — Чтобы они заботились о безопасности каравана?

   Костер уже едва мерцал. К тому же, Витар Карс стоял к нему спиной, а потому его лицо было плохо видно. Но мне показалось, что от злости у купца на скулах заалели алые пятна и заиграли желваки. Мне пришлось вонзить ногти себе в ладони, чтобы не фыркнуть. Что, Карс, неприятно, когда тебя, как нашкодившего котенка тычут носом в собственные ошибки? А не надо их допускать!

   Братья-купцы молча проглотили обиду и уставились на меня в ожидании, когда я озвучу свое решение. Но это было не так удивительно, как то, что все наемники поголовно тоже в упор смотрели на меня. То есть, они сейчас перед чужаком признают меня главной? Ну и дела!

   Время неумолимо шло. В лагере становилось все темнее из-за медленно умирающего огня. Из темноты доносилось сопение и пофыркивание еще не уснувших варнов, а незнакомец терпеливо ждал. И ночной ветерок игриво шевелил его спутанные волосы. Осознав, что и дальше молчать уже просто неприлично, я неловко прочистила горло, про себя обещая наемникам показать, «где обитают ночные твари». Это же надо! Возложить на девчонку, единственную женщину в караване, ответственность за принятие или непринятие незнакомца. Ведь если я сейчас объявлю его опасным и откажу в гостеприимстве, то лорду придется взять своего варна и уйти в ночь…

   В этот момент меня просто оглушило пониманием простой истины: я не слышала, как незнакомец спустился с обрыва! Но даже с учетом того, что в лагере гомонили караванщики и боевики, я не могла ничего не услышать! Невозможно спуститься с обрыва бесшумно! Разве что спорхнуть вниз на крыльях…

   Подозрительность вцепилась мне в сердце ледяными скрюченными когтями. Я прищурилась:

    — Лорд де Эйран, как так вышло, что вы путешествуете в одиночку? И где ваш варн?

   Аристократ, будто только этого вопроса и ожидал, добродушно усмехнулся:

    — Варн остался наверху, я его стреножил. Просто побоялся спускаться с такой животиной вниз в темноте. Я и сам-то с трудом спустился, в какой-то момент думал, что сверну себе шею где-то на полдороги. А в одиночку я рискнул пуститься в путь только потому, что местные мне сказали об ушедшем на рассвете караване. Прикинув время, я рассчитывал еще к обеду вас нагнать. Но задержался в одном месте, пережидая странную бурю: ветер гонял какой-то непонятный и загадочный черный прах, похожий на жирную сажу. Из-за этого облака впереди ничего не было видно. Дa и дышалось с трудом. Пока дождался, чтобы ветер все это безобразие рассеял, думал, что уже сегодня вас и не догоню, что придется ночевать одному в Пустоши…

   Лорд картинно передернул плечами, демонстрируя свое отношение к такой перспективе. А я всей кожей, всем своим чернокнижным нутром ощутила: врет. Лорд нахально лгал мне прямо в глаза. Но странное дело: угрозы, исходящей от него, опасности для каравана я не ощущала. Опять же, стычка с де Эйраном каким-то немыслимым образом под завязку наполнила мой резерв. Я пристально уставилась в глаза аристократу: лорд, кто же ты такой?

   Пауза снова затягивалась. И тогда я решилась. И грубо скомандовала:

    — Покажите мне вашу магию, лорд де Эйран!

   Кто-то из боевиков охнул. Виннел и двое его товарищей рядом с ним подобрались, готовые в любую секунду спустить заклинания. А незнакомец…

   Де Эйрана моя просьба не удивила. И не оскорбила, судя по тому, что аристократ, не обращая внимания на то, что ему указывает простолюдинка, молча вытянул вперед руку с раскрытой вверх ладонью. В следующее мгновение на мужской ладони вспыхнул огонек. Хотя нет, «огонек» - это не совсем точное определение для пламени, высотой примерно в локоть. Светлого пламени. Такой огонь зажигают жрецы в храмовых чашах. Чистое и ясное, будто солнечные лучи, оно хорошо осветило лицо мужчины.

   Боевики пораженно охнули, и я могла их понять. Огонь высотой в локоть — это почти уровень архимага. Самый сильный из наемников, скорее всего, мог зажечь огонь размером не более яблока, это начальный уровень магистра. Я хмыкнула, удовлетворенно кивнула и сдержанно поблагодарила:

    — Спасибо. Мы будем рады разделить с вами кров и хлеб.

   Традиционная формула гостеприимства развеяла напряжение. Все расслабились, караванщики первыми потянулись к затухающему костру. Кто-то плеснул в него капельку алхимического зелья, чтобы вокруг стало светлей. И я поморщилась. Глупая растрата ресурсов. Поесть можно и в темноте. Но караванщикам скорее всего любопытно посмотреть на нашего гостя. И им невдомек, что позднее за их любопытство, возможно, придется расплатиться отсутствием горячей пищи и холодом ночью, когда зелье закончится, а отсутствие хвороста в Пустоши не позволит разжечь огонь.

   Караванщики засуетились, выделяя пришлому его порцию ужина и освобождая для лорда место, а ко мне подошел озабоченный Виннел:

    — Этот… лорд, — чувствовалось, что наемник вместо титула хотел сказать кое-то погрубее, но сдержался, — так и не сказал, что он делает один в Пустоши и куда направляется.

    — Не сказал, — я согласно кивнула, прищуренными глазами наблюдая за тем, как лорд с врожденным изяществом аристократа принимает порцию мяса и благодарит Бутака Карса.

    — Тогда почему ты позволила ему остаться? — удивился Виннел. — Из-за его светлой магии?

   Я помедлила с ответом, прикидывая, насколько могу довериться Виннелу. Свою приверженность кодексу чести тот давно доказал. Но вот в остальном… Вспомнив поведение наемника сегодняшним днем, я решила, что доверие — это роскошь, а бывший дворцовый маг-боевик, увы, его пока не заслужил. Но я как-то не ожидала, что от принятого решения мне самой станет физически плохо. Поморщившись, я отвернулась и вгляделась в ночь:

    — Не только. Хотя его резерв впечатляет и в случае чего он будет хорошим подспорьем твоей команде. Я разрешила ему остаться главным образом из-за того, что не смогу себе простить, если он погибнет в Пустоши из-за принятого мной решения. Я почти уверена, что он дойдет с нами лишь до определенной точки.

   Из лагеря доносились звуки принятия пищи и веселые разговоры, кажется, лорд развлекал караванщиков какими-то байками. Странный он все-таки. Виннел у меня за спиной молчал, заставляя меня напрягаться в ожидании своей реакции. Но когда он все-таки заговорил, я тут же пожалела, что у наемника вообще есть право голоса:

    — Лил, скажи, тебе не надоела такая жизнь? Ты же умница и красавица! Так почему ты живешь в какой-то дыре практически на краю Пустоши и постоянно рискуешь своей жизнью?

   Мне захотелось завыть на всю Пустошь. Так, чтобы все порождения темного мира в испуге бросились назад, домой. Я все-таки не ошиблась. За этот длинный день Виннел не только увидел во мне женщину, но и решил меня присвоить?.. Стало как-то… неприятно. Несмотря на признание наемником моих достоинств, он слепо, как и другие мужчины, загонял меня в нужные ему рамки. Совершенно выпустив из виду то, что я уже не та девчонка, которую он знал пять лет назад. Что у меня уже есть магия. Темная магия. А значит, что я точно не буду покорно сидеть дома, рожать и нянчить детей, и ожидать, когда супруг соизволит ко мне снизойти. И он не первый, кто совершал подобную ошибку. Наверное, поэтому я ответила куда резче, чем следовало в подобной ситуации:

    — Надоело! Может, женишься на мне и увезешь меня к себе в дом?

   Я развернулась к наемнику лицом слишком резко, чем и застала его врасплох. Виннел растерянно смотрел на меня:

    — Жениться? Но… маги ведь не женятся… да и ты…

   Он не смог выговорить «чернокнижница». А мне стало противно.

    — Вот именно, Виннел, «да и я»! Советую не забывать об этом!

   Шагнув к наемнику, я сердито похлопала того по плечу, а потом решительно потопала в лагерь. Нужно поужинать. Что бы там ни придумали себе караванщики или наемники, а энергия мне нужна. Хоть на душе и было мерзко. Что ж в этот раз все так… наперекосяк?

   В тот момент, когда я, приняв от одного из погонщиков свою порцию, устраивалась у затухающего очага чуть в сторонке от всех, из темноты бесшумно выскользнула гибкая тень. Лорд де Эйран, сидевший напротив меня, сразу напрягся. Но у меня не было ни сил, ни желания пускаться в какие-то объяснения. Поэтому я, глядя лорду в глаза через пляшущие на облитом зельем песке язычки огня, опустила руку и потрепала Серого по ушам. В глазах лорда застыло потрясение.

   После того как с ужином было покончено, а посуда была отчищенная от остатков жира и пищи, все принялись устраиваться на ночлег. Все еще дующийся на меня Виннел в стороне тихо распределял очередность дежурства среди боевиков. Старший Карст с поклонами приглашал пришлого лорда на ночлег к нему с братом в повозку. Я же привычно отошла в сторону от всех и расположилась прямо на песке, по обыкновению закутавшись в плащ и прижавшись к теплому боку волка.

   Серый не возражал. Привык, да и ему со мной было теплее. Я знала, что вполне могу доверить свою безопасность другу, что он предупредит, если какой-то дурак вздумает помешать чернокнижнице подпитываться от темного эфира. Мы с ним всегда так ночевали в переходах по Пустоши. Но в этот раз что-то было не так. Серый негромко заворчал, когда я в третий раз за короткое время сменила позу и нечаянно придавила ногой волку хвост. Выпростав из-под плаща руку и лаской прося прощения у волка за свою неловкость, я задумалась, что сейчас не так. Что не дает мне отключится после долгого и трудного дня? И наткнулась на пристальный взгляд стоящего у повозки Карсов лорда.

   На мгновение у меня возникло очень странное ощущение: мир вокруг будто умер. Исчез лагерь с караванщиками и наемниками, и быстро остывающая Пустошь. Остался только пристальный взгляд напротив, будто канатом притягивающий меня к себе. Пронзающий меня насквозь, вытаскивающий наружу все мои тайны и секреты, выворачивающий наизнанку. Но странное дело, не приносящий боли. Как будто… все так и должно быть.

   А потом Серый, которому надоело странное состояние его хозяйки и подруги, вдруг взял и чувствительно прикусил зубами мои зависшие в воздухе пальцы. Мол, гладь дальше, чего застыла? И наваждение рассыпалось темной пылью. Лорд моргнул, отвернулся и забрался в повозку. А я, продолжая почесывать Серого за ухом, с досадой крякнула. Кто же ты такой, лорд? Куда идешь? И почему твое светлое пламя имело черную сердцевину? В этом я была абсолютно уверена, мои глаза меня не обманули. Но почему это заметила лишь я? Вопросы все множились, но на них не было ни одного ответа. И это было плохо. Хотя я странным образом была уверена в том, что не пожалею, разрешив пришлому присоединится к каравану.

ГЛАВА 4

— Это совершенно нестрашно, Лилиан, — щебетала королева Фиолидия, поправляя, наверное, уже в тысячный раз складки на моем церемониальном балахоне, — вот увидишь! Я тоже очень нервничала перед обрядом! Но на самом деле это пустая формальность: нужно лишь при свидетелях подтвердить то, что у тебя нет ни капли магического дара и ты станешь достойной супругой моему сыну! Всего-то и нужно, что при свидетелях подойти к Определяющему артефакту и прикоснуться к нему!

   Сообразив, почему я решила раздать свои «сокровища», которые так тщательно берегла все восемь лет, камеристка успокоилась и с благодарностью приняла безделушку. Точно так же, как и все остальные. И выходя из комнаты, чтобы отправиться в храм, когда пришло время, я была абсолютно уверена, что у этих простых женщин останется самое светлое воспоминание обо мне.

   Прошлое нечасто приходило ко мне во сне. Раз или два раза в год. И никогда не тревожило меня в то время, когда я находилась в Пустоши. Наверное, потому что любое воспоминание, даже самое светлое, выжимало из меня все соки. Оставляло морально и физически опустошенной. Обессилевшей. А в Пустоши это смерти подобно.

   Я проснулась задолго до рассвета. Полежала, прислушиваясь к тихим звукам спящего лагеря, а потом перевернулась на спину и уставилась на яркие звезды, горящие в холодной темноте ночи. Простейшая диагностика, которой я научилась, едва взяв в руки первую книгу по темной науке, показала, что мой резерв полон. Вот только сил даже просто подняться на ноги не было. Впрочем, как и всегда после того, как просыпалась память прошлого.

   Изучив звездное небо, я вздохнула и заставила себя встать. Больше всего я ненавижу Пустошь за то, что здесь негде уединиться даже для того, чтобы справить нужду. Мне, зачастую единственной женщине в караванах, приходилось идти на разные ухищрения, чтобы не попасться никому на глаза. В естественной надобности нет ничего унизительного, но присесть на глазах у толпы мужиков со спущенными штанами… Брр-р-р!..

   Привычно скользнув в темноте за спины подозрительно косящихся на меня варнов, я проделала все необходимое. В том числе и протерла лицо небольшой, специально для этих целей припасенной тряпочкой. В Пустоши большая проблема с водой, и умывание — это роскошь. А потому я уже давно приучила себя протирать кожу влажной тканью. Вроде и умылась, и драгоценной влаги потратила чуть.

   «Умывание» взбодрило. Холодный ночной воздух, скользнув по влажной коже, слизнул остатки сонливости и навязчивых ночных сновидений. Оценив едва розовеющую на востоке полоску просыпающегося солнца, я решила, что караванщикам можно дать еще немного времени на сон. Потом, пока кто-то будет заниматься завтраком, остальные подготовят груз и животных к дневному переходу. А я в это время схожу с лордом де Эйраном за его варном.

   Лорд меня беспокоил. Несмотря на то что я сама же и разрешила ему остаться в караване, каким-то шестым чувством все равно ощущала, что с ним что-то не так. Да и в караван я его пригласила лишь потому, что свято чтила завет чернокнижников: «Держи своих друзей как можно ближе к себе. А врагов – еще ближе». Я опасалась лорда, хоть и сама себе не могла объяснить почему. И собиралась не спускать с него глаз на всем пути следования каравана.

   Тихое, предостерегающее рычание Серого раздалось сразу же, как только я приблизилась к спящим на песке фигурам. И одновременно передо мной, словно соткавшись из ночной тьмы, вдруг выросла мужская фигура!

   Отреагировала я мгновенно. Даже не успев толком подумать. Физически все еще испытывая слабость после пробуждения памяти, я тем не менее имела полный резерв. Рука сама собой взмахнула в воздухе, и в того, кто преградил мне путь, полетело чернокнижное заклинание «путы ночи». Совершенно не годящееся в качестве оружия, это плетение очень хорошо обездвиживало даже таких же, как и я чернокнижников, отнимая у них возможность колдовать. И каково же было мое изумление, когда заклинание растворилось в полете!

   Я замешкалась, шокированная произошедшим, всего на какое-то мгновение. Но даже этого оказалось достаточно, чтобы мои руки оказались в плену. А мой рот зажала чужая, сильная и горячая ладонь. Ночь прошептала мне в лицо бархатистым голосом лорда де Эйрана:

    — Леди, не стоит тратить на меня резерв. Это всего лишь я! И я не опасен!

   Сердце кувыркнулось в груди. Мне даже пришлось задержать на некоторое время дыхание, чтобы справиться с чувством страха. А укротив свои чувства, гневно прошипела:

    — Вы с ума сошли, лорд? Или вам жить надоело? Если второе, то какой смысл напрашиваться в караван, да еще и таким оригинальным способом? Ехали бы сразу в Пустошь, ваше желание быстро бы исполнилось!

    — Злючка, — добродушно выдохнул в ответ мне прямо в ухо лорд. И, нисколько не смущаясь, попросил: — Отзови своего волка, я не хочу ему вредить! Но если он на меня нападет…

   Я закатила глаза, благо в темноте лорд де Эйран этого точно не мог увидеть, и тихо свистнула Серому, давая понять, что нужно молчать и наблюдать. Волчий рык мгновенно стих. А я сердито проворчала себе под нос:

    — Отпустите! И в следующий раз не советую вот так преграждать мне путь!

   Горячие пальцы послушно разжались, освобождая мои запястья. И я невольно их потерла. Не столько от боли, сколько в попытке стереть чужое прикосновение к коже. Слишком редко случалось так, что ко мне прикасались вот так, по доброй воле, а не мимолетно задевали в толпе. Ощущения были непривычными и будоражащими. Но лорд, странным образом заметивший в темноте мой жест, расценил его по-своему:

    — Я причинил вам боль? — встревоженно спросил, уже снова протягивая жадные руки, чтобы схватить меня. Я в последний момент успела спрятать кисти за спину совершенно дурацким, детским жестом. И в голосе лорда послышалось огорчение: — Извините, я не хотел! Позвольте посмотреть и помочь?

   Я отказалась, покачав в ответ головой. И мой голос прозвучал неожиданно хрипло:

    — Все в порядке. Не стоит беспокойства. — И чтобы отвлечь де Эйрана от моих рук, спросила в свою очередь: — Почему вы не спите? Впереди длинный день.

    — А вы? — Лорд, хоть и прекратил свои попытки схватить меня за руки, отодвигаться не спешил. — Неужели успели отдохнуть и восстановиться?

   Я заколебалась, пытаясь в предрассветном сумраке рассмотреть глаза аристократа. Говорить про свой восполнившийся резерв или нет? А вдруг он этого не планировал? Или и того хуже: оскорбится, что его энергию присвоила чернокнижница? Вообще, я не понимала, как стало возможным то, что резерв темного мага, проклятого чернокнижника восполнился от резерва светлого мага. Но была абсолютно уверена в том, что именно де Эйран сыграл для меня роль батарейки.

   Неожиданно сбоку зашевелилась какая-то тень на земле, избавляя меня от необходимости что-то отвечать пришлому лорду. Мы оба подобрались. А тень, оказавшаяся спавшим на земле человеком, вдруг легко вскочила и хриплым со сна голосом Виннела строго спросила:

    — Лил? Что произошло? Лорд тебя обидел?

   Я закатила глаза, придумывая достойный ответ, чтобы погасить неуместную ревность наемника. Но лорд все решил сам:

    — Немного. Я нечаянно причинил леди боль, но уже…

   Остаток фразы де Эйрана растворился в тающей ночи. А сам лорд, не издав ни звука, вдруг взлетел, будто подброшенный землей. Я не сразу сообразила, что происходит. Лишь когда Виннел, издав невнятный звук, бросился вперед, а лорд ловко уклонился от атаки боевого мага, я сообразила, что наемник, не дослушав до конца, что говорит лорд, бросился на мою защиту.

   Благие намерения всегда приводят в темный мир. Де Эйран хотел предотвратить бесполезный расход моего резерва. Виннел хотел защитить от лорда. А в итоге подняли по тревоге весь лагерь. Потому что отброшенный де Эйраном боевик, описав короткую дугу в воздухе, врезался в единственную в караване повозку. Повозка устояла под напором боевого мага. Но пошатнулась. А удар изрядно напугал ночевавших в ней братьев-купцов и кого-то из приближенных к ним караванщиков. Спустя всего несколько секунд на месте нашего ночлега воцарился хаос.

   Я не удержалась от судорожного вздоха и едкой реплики в сторону пришлого лорда:

    — Смотрите, что вы натворили! Не пробовали сначала думать, а потом магичить?

   Против всех ожиданий, лорд не смутился. И огрызаться в ответ не стал. Смущенно почесал нос:

    — Мда-а-а… Как-то неловко вышло. Но если бы я сначала думал, а потом действовал, меня бы уже давно не было бы в живых!

    — Самонадеянное заявление. — Я злилась, не зная, что теперь предпринять и как смотреть купцам в глаза. Лорда в караване оставили по моему согласию.

    — Да ладно вам! — отмахнулся де Эйран, будто бы почувствовав тот раздрай, что кипел внутри меня. — Сейчас все поправим. А перед хозяевами каравана я сам извинюсь. В конце концов, виноват я, по моей вине был прерван их отдых.

   И он действительно исправил. От удивления при виде используемых лордом заклинаний я даже рот приоткрыла. В королевстве, где на тысячу жителей приходится в лучшем случае один не одаренный магическими талантами человек, сложно поразить кого-то бытовыми плетениями. Наоборот, их модификаций и улучшений столько, что жизни не хватит все их собрать и изучить. Но пришлый лорд отличился и в этом.

   За десять лет самостоятельной жизни в качестве чернокнижницы я насмотрелась на разное. Но никогда не видела, чтобы бытовыми заклинаниями можно было заморозить или остановить время. А де Эйран это сделал. В немом потрясении я наблюдала, как он переходил от группы к группе, снимал действие заклинания, извинялся и объяснял ситуацию, а потом шел дальше. Так повторялось снова и снова. Караванщики и боевики в смятении смотрели ему вслед, а он методично обходил всех. И после беседы с пришлым аристократом люди успокаивались и принимались за повседневные дела. Тем более что рассвет уже разгорелся на востоке розовым пламенем, возвещая приход нового дня.

   Возле братьев Карс де Эйран задержался чуть дольше. И в принципе это было понятно: хозяева каравана заслуживают чуть больше подробностей чем простой люд. Однако мне не понравился какой-то масленный, пренебрежительно-расчетливый взгляд младшего Карса в мою сторону, в то время, когда де Эйран продолжал что-то им говорить.

   Последним из замороженных оставался Виннел. И вот с ним метод де Эйрана дал осечку. То есть, лорд привычно снял заморозку и принялся что-то спокойно объяснять боевику, а тот кивал в знак того, что слушает, и слышит. И вдруг, когда де Эйран уже собирался покинуть наемника, тот вдруг размахнулся и со всей силы съездил пришлому лорду кулаком в челюсть.

   Серый, все это время спокойно сидевший у того места, где мы с ним спали, вскочил. Посмотрел сначала на недобро глядящего на набычившегося Виннела лорда, потом перевел умный взгляд на меня. А у меня даже ноги подкосились от напряжения. Неужели я ошиблась, разрешив пришлому остаться при караване? Неужели теперь покоя не будет никому из-за моего решения?

   Опустившись на песок и обняв подошедшего волка за шею, в неверном свете разгорающегося дня я взволнованно наблюдала за боевиком и лордом, решая: вмешаться или нет? Но к счастью, мужчины разобрались без меня. Лорд де Эйран в отличие от Виннела устоял на ногах. Потрогав челюсть, как-то неприятно усмехнулся, мельком глянул в мою сторону и что-то сказал наемнику. Виннела заметно перекосило. Но бросаться на аристократа он больше не стал. Сплюнул на песок, бросил в мою сторону нечитаемый взгляд, а потом развернулся и ушел куда-то к варнам. Де Эйран же через весь лагерь направился ко мне.

   Смотреть на лорда, сидя на песке, было невежливо. Даже с учетом того, что я теперь маг, следовательно, выше всех социальных условностей. К тому же, я подсознательно опасалась, что де Эйран как аристократ до мозга костей обязательно придет леди на помощь, чем еще больше разозлит Виннела. Боевика не было видно. Но я не сомневалась в том, что он исподтишка наблюдает за пришлым. А новые склоки в караване ни к чему хорошему не приведут.

    — Ну вот, — улыбнулся мне, подходя поближе, лорд де Эйран, — все проблемы улажены. Не стоило переживать. Леди, я до завтрака хочу сходить за своим варном, не составите мне компанию?

   Пропустив мимо ушей любезное приглашение, я приподняла одну бровь, глядя прямо в темные глаза мужчины:

    — Все? Вы уверены?

   Но лорд даже не смутился:

    — Командир наемников вас ревнует. Вы это знаете? — Я только скривилась в ответ. Де Эйран понимающе хмыкнул: — Понятно. Извините, что спровоцировал скандал. Впредь постараюсь быть аккуратнее. Так что, составите мне компанию?

   Слова про аккуратность прозвучали довольно двусмысленно. Но лорд смотрел открыто. Ни в лице его, ни в глазах не было даже намека на пошлость или непристойность, и я мысленно надавала себе затрещин. Если я так буду и дальше реагировать на тех, кого должна провести через Пустошь, то очень быстро потеряю не только подопечных, но и репутацию. А в моем случае это смерти подобно. И так сложно убедить заказчиков в том, что худющая засушенная девица — профессионал. Но велеть себе не думать гораздо проще, чем это осуществить. Нехорошие мысли упрямо лезли в голову, совесть настойчиво напоминала, что виной всему этому бедламу я. Выход оставался один — отвлечься, чем-то себя занять. И я согласно склонила голову:

    — Идемте. Посмотрим, там ли оставленный вами варн. Или им уже кто-то подзакусил.

   Де Эйран едва слышно хмыкнул. Будто бы хотел сказать: «Да что бы ты в этом понимала, девчонка!» Но я сделала вид, что не расслышала. И в свою очередь свистнула Серого. Оставаться совсем уж наедине с пришлым лордом я почему-то опасалась. Интуиция молчала, не предупреждая об опасности. Но в груди все равно тяжело ворочалось какое-то странное чувство. Я опасаюсь злить Виннела? Неужели? Да нет, этого не может быть. Я просто слишком долго была одна. Вот и одичала слегка. С живыми мне теперь некомфортно. Убедив себя в этом, я подхватила с песка плащ, в который заворачивалась ночью, и зашагала вслед уже взбирающемуся на песчаный холм лорду.

   Подъем на довольно крутой холм по песку — то еще удовольствие. Тем более что лорд задал неожиданно быстрый темп. Так что мы не то, что не разговаривали в дороге, я вообще, к своему стыду, несмотря на всю свою подготовку, догнала де Эйрана уже наверху. И то, лорд любезно остановился на виду у расположившегося внизу лагеря, и подождал, пока я восстановлю дыхание.

   Мы не сказали друг другу ни слова с того момента, как покинули стоянку. И я уже собиралась съязвить по поводу якобы оставленного де Эйраном наверху варна, когда осмотрелась по сторонам. И застыла, снова забыв про то, что нужно дышать.

   Обзор сверху был намного лучше. Я хорошо видела уже проснувшийся у подножия песчаника лагерь, копошащийся и настраивающийся на новый день и новый переход, порозовевшую в лучах просыпающегося солнца, лениво выбрасывающего из-за горизонта первые лучики, Пустошь, еще сероватое, не выгоревшее от жары небо, сонное и сердитое на весь мир, еще окрашенный в цвета ночи его западный край. И немыслимым образом сложившиеся в надпись темные тучи. Я вздрогнула всем телом, когда разобрала их затейливую вязь…

   «Ты обещала!» По позвоночнику вниз скользнула ледяная капелька, отколовшаяся от той глыбы ужаса, которая в этот миг сковала мое сердце и душу. Воздух в легких закончился, а я забыла, как это: дышать. Неужели?..

    — Что с вами, леди? — Я вздрогнула. — Вам плохо?

   Простые слова. Практически ничего незначащие. Но именно они разбили колдовское наваждение. Нервно сморгнув, я с облегчением заметила, что никаких рун на западном краю неба нет. Да и тучи уже почти развеялись. Природа готовилась приветствовать новый день. Но я ни секунды не сомневалась в том, что мне не примерещилось. Я точно знала: надпись была. Мой покровитель напоминал мне о долге, будь он трижды проклят и всеми забыт. Нехотя отвернувшись, посмотрела на участливо склонившегося ко мне де Эйрана:

    — Все в порядке. Иногда так бывает.

   Лорд нахмурился:

    — Вы — Видящая?

   От нелепости обвинения я поперхнулась глотком вкусного утреннего воздуха, еще не пропитанного пылью и зноем:

    — Что за глупости? Где вы видели чернокнижников, обладающих способностью к ясновидению? Или… — Я сделала вид, что эта мысль только что пришла мне в голову, и насмешливо протянула, с расчетом оскорбить: — Или вам нянюшка в детстве сказочек перечитала? Так вы, — я окинула лорда намеренно оскорбительным взглядом, — вроде бы уже достаточно большой мальчик, чтобы разобраться, где правда, а где ложь! — Вот что я творю?

   Лицо де Эйрана окаменело. А у меня что-то трусливо дрогнуло в груди. Я добилась того, чего хотела: аристократ оскорбился. И теперь явно будет держаться подальше от меня. Вот только на душе почему-то стало гадко. Но в следующее мгновение оказалось, что я недооценила аристократа и слишком рано списала его со счетов:

    — Язык, как у пустотной гадюки, — ледяным тоном процедил де Эйран, в упор глядя на меня. — Яд с него льется рекой. Смотрите не отравитесь сами, леди, если запамятовали, то противоядия от этого яда нет.

   Усилием воли я заставила губы раздвинуться в презрительной усмешке, хоть по спине и пробежал предательский холодок:

    — Благодарю за предупреждение и заботу, лорд. Но вы сами запамятовали: я — чернокнижница! Если что, — небрежно добавила, словно это для меня в порядке вещей, — я смогу договориться со Смертью. В отличие от вас.

   Ни один мускул не дрогнул в аристократическом лице. Мы смотрели друг на друга не больше мгновения. Но оно почему-то показалось мне вечностью. А потом лорд надменно распрямился и с высоты своего роста процедил:

    — Ну-ну.

   И так это прозвучало, что я занервничала. Что де Эйран хотел этим сказать? Он что-то знает? Или… Или видел руны на небе? Меня прошиб холодный пот. Но я отвесила себе воображаемую затрещину. Не мог де Эйран видеть послание Темного Бога! Оно предназначалось мне! А де Эйран — светлый! И все же какой-то крохотный червячок сомнения грыз изнутри. Что-то с этим лордом было не так. И я уже начинала жалеть, что позволила магу присоединиться к каравану. Никогда не отличалась кровожадностью, но в этой ситуации почему-то отчаянно захотелось, чтобы пришлый лорд сгинул без следа.

   Пауза затягивалась. Я нервничала под мужским взглядом. Но усилием воли держала рот на замке. Это он начал эту странную игру. Ему и заканчивать. Однако лорд не торопился. Вдоволь наглядевшись на меня, де Эйран отвернулся и тихо свистнул. Повинуясь зову, откуда-то из-за моей спины, рядом с пришлым лордом бесшумно возникла исполинская зверюга. Я от изумления позабыла обо всем, уставившись на черного как ночь в Пустоши варна!..

    — Черный?! — сорвалось удивленное с моих губ. — Но… Разве варны бывают такой масти? Насколько я знаю, эти существа имеют все оттенки песочного цвета. Чтобы было удобно маскироваться среди песков…

   Злость, раздражение, надменность мгновенно слетели с пришлого лорда. Со всевозрастающим удивлением я наблюдала, как он радостно улыбнулся, потянулся и любовно похлопал черную бестию по основанию шеи: черный варн оказался намного крупнее своих песочных сородичей, и де Эйран, обладая немалым ростом, не дотягивался до его головы.

   Зверь, настороженно глянув на меня янтарным глазом с характерным для этих существ вертикальным зрачком, шумно фыркнул и потянулся к хозяину за лаской, склонив вниз лобастую башку, украшенную острым черным гребнем и шипами, на которых играли розоватые блики восхода. А я с удивлением поняла, что это не варн. Огромные ящерицы, на которых я привыкла пересекать Пустошь, обладали толстой, практически дубленой кожей с сильно заниженной чувствительностью. Тело черной бестии, тихо урчащей от удовольствия под руками хозяина, было покрыто крупной, блестящей в свете восходящего солнца чешуей.

   Намиловавшись с черной зверюгой и значительно успокоившись, де Эйран наконец отозвался. Уже без прежней злости:

    — Саника — варн. Просто не из этих мест. Другая порода, скажем так.

   Я не нашлась что возразить. Тем более что, услышав свое имя, зверюга подняла голову и снова уставилась на меня странным янтарным глазом, в котором мне чудился разум. И насмешка. Это настолько выбило меня из равновесия, что я безропотно поплелась в лагерь, когда де Эйран позвал:

    — Идемте. День разгорается, а внизу, кажется, уже готов завтрак!

   Де Эйран со своим зверем первым шагнул на тропу, ведущую вниз. Я немного отстала, пропуская странную пару. На крутом спуске иначе было нельзя: если я споткнусь и потеряю равновесие, идя вплотную за де Эйраном, то возникнет риск покалечиться для всех троих. Ибо вероятность того, что на крутом спуске меня поймают, равнялась практически нулю. Но соблюдаемая дистанция неожиданно принесла мне негаданный сюрприз: сзади было очень хорошо видно, с какой ловкостью и грацией спускается по крутой тропе огромная и, казалось бы, неповоротливая зверюга. И я озадачилась: лорд явно солгал в вечер своего появления. Зачем было оставлять наверху черную бестию и говорить, что ездовой варн в темноте переломает себе на спуске все конечности, если зверь двигается с такой невероятной ловкостью и грацией?

   По закону подлости первым, на кого мы наткнулись, спустившись в лагерь, был Виннел. Ненавидящий, пропитанный ревностью взгляд боевика полоснул по мне и пришлому лорду не хуже огненного фаера. Но мне было не до наемника. Меня снова мучила загадка де Эйрана. Кто же этот пришлый лорд? Какую цель он преследует? И не с его ли появлением в караване связано бесцеремонное напоминание Темного Бога о долге?

ГЛАВА 5

Хорошо, что моей основной обязанностью не являлся лагерь и завтрак для мужчин. После всего увиденного я была крайне рассеянной и почти ничего не замечала по сторонам. Даже не поняла, что мне сунули в руки в качестве завтрака. Жевала, не ощущая вкуса и запаха, а в голове бесконечным мутным водоворотом крутились мысли по поводу полученного предупреждения, пришлого лорда и его зверя. Что бы Де Эйран ни говорил, а черная зверюга, на спину которой он вскочил так же легко, как я на ступеньку храма в праздничное утро, была варном в той же степени, в которой я являлась королевой.

   Бивак разобрали без моего участия. Навьючили грузы на наших мелких варнов различных оттенков песочного цвета, ездовым животным пристроили на спины седла, и караван выстроился, нетерпеливо поглядывая на меня. Пришлось встряхнуться. Именно мне надлежало прокладывать путь, показывать дорогу и обеспечивать безопасность. Дальше витать в своих мыслях возможности не было. И все же, возглавив караван и пристально вглядываясь в подернутый дымкой горизонт, я нет-нет и возвращалась мыслями к пришлому лорду.

    — Лил, — я вздрогнула, выныривая из своих мыслей и неприязненно уставилась на незаметно подобравшегося ко мне Виннела, — прости меня!

   Боевик больше ничего не добавил. И у меня от удивления поползли вверх брови. Перепады настроения наемника начинали пугать. То он скандалил, то нарывался на драку, то с самым смиренным видом начинал умолять о прощении. Если Виннел всегда такой, то я сочувствую его супруге. Такой характер выдержать — нужно быть кроткой святой, отличающейся неимоверным терпением.

   Не дождавшись от меня хотя бы какой-то реакции, боевой маг вздохнул:

    — Злишься. Имеешь право, я понимаю. Сам не знаю, что со мной такое: но когда я вижу этого пришлого лорда любезничающим с тобой, готов удавить его голыми руками!

   Я поперхнулась нервным смешком. Ничего себе признание! Только таких разборок мне и не хватало! Да и купцы вряд ли обрадуются, если начальник их охраны позабудет про долг и начнет устраивать личную жизнь.

   Виннел нетерпеливо смотрел на меня, жесткой рукой заставляя своего варна бежать ноздря в ноздрю с моим варном и жадно ожидая моей реакции. И я уже открыла было рот, чтобы уверить боевика в том, что я не злюсь и не обижаюсь, но внезапно налетевший откуда-то сбоку при полном штиле порыв ветра бросил в лицо щедрую горсть песка и заставил закашляться. А когда я прочистила глаза и рот от песчаного мусора, рядом с нами неожиданно возник де Эйран на своем исполинском ящере:

    — Леди Лил, — лорд поморщился, мое короткое имя ему явно царапало горло и доставляло неудобство с непривычки, видимо, в окружении лорда простолюдинов не было. Но де Эйран все равно быстро взял в себя руки и спокойно спросил: — Леди Лил, не понимаю, как вы определяете, безопасна ли дорога или нет, поэтому вынужден просить разрешения поохотиться у вас. Купец Карс сказал, что без вашего разрешения нельзя отделяться от каравана, а я бы поохотился. Не привык, знаете ли, — небрежно обронил он, — даром есть свой хлеб, поэтому хочу отработать свою плату за проезд в караване охотой. Что скажете?

   Первым моим порывом было поморщиться. Что-то в манере обращения де Эйрана вызывало у меня отторжение. Но он был прав: за безопасность участников отвечала именно я. Карс ему не соврал, когда говорил про разрешение отделяться. А потому пришлось отмахиваться от личной неприязни и заниматься делом: вздохнув, я окинула взглядом горизонт и глубоко вздохнула, пробуя на вкус воздух Пустоши… И до предела распахнула глаза:

    — Тревога! — рявкнула я на выдохе и натянула поводья своего варна так, чтобы несчастное животное почти встало на задние лапы. — Чегуары на подходе! Готовьте огонь!

   Я нервно оглянулась по сторонам в поисках Серого. Чегуары — небольшие существа, размером чуть покрупнее кошки, были опасны тем, что охотились очень большими стаями: от сотни особей. Сам по себе чегуар был не особо грозен. Магической защиты нет, брони нет, не ядовит. Вся опасность — полная пасть мелких, длинных и острых как иголка зубов. Обычно чегуары охотились, быстро наскакивая на свою жертву и вырывая из еще живого тела куски плоти. Одного чегуара было легко убить. Двух тоже. Да даже от десятка можно было отбиться и не слишком сильно пострадать. Но когда их сотни и сотни, чегуары разрывают свою жертву в считаные секунды, оставляя только окровавленные кости. А если стая слишком голодна, то чегуары способны даже окровавленный песок сожрать. И песчаный волк для них не противник.

   Спустя всего полторы минуты, показавшихся для меня вечностью, я сумела найти Серого и пристроить его в самом конце каравана под защитой магов и караванщиков, остановить нервничающих варнов и выстроить плотным прямоугольником за спиной боевиков, проинструктировать купцов и тех, кто точно не сможет участвовать в битве против чегуаров, подготовить накопители и занять свое место в центре переднего фланга. Рядом с Виннелом и…

    — Лорд де Эйран, что вы здесь позабыли? — сквозь зубы поинтересовалась я, опасаясь сорваться на ор. — Здесь место для боевых магов и…

    — Я не боевой, но все же маг с немалым опытом, — спокойно перебили меня. — И я в совершенстве владею огненной стихией, моя помощь вам не помешает!

   Лорд был спокоен и собран, и уже явно готовил какое-то заковыристое плетение. И мне оставалось лишь яростно скрипнуть зубами. Гнать человека, умеющего обращаться с огнем, когда на нас надвигается стая голодных чегуаров — форменный идиотизм! А я им никогда не страдала.

   Виннелу тоже не пришлось по вкусу присутствие лорда. Но боевик точно так же, как и я промолчал. Просто Пустошь впереди внезапно стала стремительно темнеть и закипать, будто забытая в котелке над огнем похлебка — в поле зрения появилась стая.

    — Сколько же их тут…— выдохнул потрясенно кто-то у меня за спиной. — Никогда не видел таких огромных стай! Их тут, наверное, тысячи!..

   У меня по спине пробежал озноб. Пространство впереди стремительно окрашивалось в серо-коричневый — цвет тел чегуаров. Под ложечкой противно засосало. С такой огромной стаей мы можем и не справиться…

    — Лил, — озабоченно позвал меня Виннел, — ты сможешь поделиться резервом? Я могу использовать заклинание «Стена огня», но оно очень затратное, я не уверен, что, даже если мы образуем цепь, этой энергии хватит.

    — Я могу поделиться, — вдруг раздался очень спокойный голос.

   Мы с Виннелом растерянно уставились на пришлого лорда. Я вообще как-то уже успела позабыть о том, что еще минуту назад собиралась спровадить лорда в обоз. Де Эйран твердо встретил наши с боевиком взгляды:

    — Что? Я думаю, что гораздо разумнее использовать мой резерв в борьбе с этой гадостью, чем выкачивать энергию из чернокнижницы. Вы уверены в том, что за этой стаей не следуют Падальщики или еще какая-нибудь дрянь? С чегуарами мы можем справиться одним огнем, но за ними могут следовать те, против которых огонь, да и любая другая стихия окажутся бессильны. И потребуются знания и умения темного мага, чтобы спасти наши шкуры.

   Виннел скривился:

    — Лил, как бы мне ни было неприятно это признавать, но лорд прав. Твой резерв стоит поберечь.

   Бросив еще один взгляд на неуклонно приближающуюся и все увеличивающуюся в размерах стаю, я судорожно вздохнула. Гордость и профессионализм требовали отправить лорда к пассажирам и караванщикам. Но разум нашептывал, что пришлый лорд прав. И за огромной стаей живых хищников вполне могут следовать те, кто уже потерял право зваться живыми.

    — Тогда не медлите, — скрепя сердце дала согласие я, — времени на выплетание заклинания все меньше!

   Стоять и смотреть, как работают другие, оказалось неимоверно сложно. Я едва не приплясывала от нетерпения на спине своего варна, нервно натягивая поводья. Приходилось прикладывать колоссальные усилия, чтобы просто молчать. Не командовать. Не подгонять. Не спрашивать без конца: «Ну когда же?..» А просто сидеть на спине у варна и терпеливо ждать. Впрочем, не одна я была такая нетерпеливая. Сеть строили Виннел, де Эйран, и еще трое боевых магов. Остальные только наблюдали, нервно поглядывая на все приближающуюся и увеличивающуюся в размерах стаю чегуаров.

    — Боги, сколько же их там!.. — кто-то нервно выдохнул позади меня. — Никогда не видел, чтобы чегуары сбивались в такие огромные стаи! Такое ощущение, что ими руководит какая-то сильная и разумная особь…

   Я не стала оборачиваться, чтобы посмотреть, кто там высказал подобное дурацкое предположение. Общеизвестно, что чегуары — обыкновенные звери и обладают разумом на уровне других подобных хищников. То есть, скорее руководствуются инстинктами…

    — Смотрите! — воскликнул один из тех боевиков, на чью долю выпало наблюдение.

   Оторвав взгляд от почти готового заклинания, я нехотя посмотрела туда, куда боевой маг протягивал руку. И застыла от удивления. Чегуары, будто почувствовав, что их поджидает огненная ловушка, вдруг начали в определенной точке отодвигаться друг от друга, не замедляя, впрочем, бега в сторону каравана. Лишь разделяясь на два клина, чтобы пропустить заклинание мимо себя с наименьшими потерями. Как бы беря нас в клещи.

    — Невероятно, — невольно выдохнула, наблюдая, как перегруппировываются звери. — Они действуют, будто действительно разумны и понимают, что мы для них готовим!

    — Их это не спасет, — хмуро отозвался лорд де Эйран, поглядывая то на меня, то на приближающуюся двумя клиньями стаю, и не забывая исправно отдавать магическую энергию из своего резерва, позволяя Виннелу вплетать поток в заклинание. — «Стена огня» слишком мощное заклинание. Оно накроет Пустошь на многие мили вокруг. Небольшая брешь не спасет этих тварей, не волнуйтесь, Лил.

   Пришлый лорд впервые опустил при обращении ко мне привычное ему и обязательное в его кругах обращение «леди». И меня это неожиданно царапнуло. Почему де Эйран так поступил? Опасность слишком велика, и кто-то из нас все же погибнет? Или я добилась своего, и лорд больше не видит во мне ту, к которой требуется обращаться с уважением?

    — Готово! — устало выдохнул в этот миг Виннел, отвлекая меня от неуместных мыслей. — Спускаю…

   Вместе с последним словом с его пальцев сорвалась сверкающее от напитавшей его магии плетение, в воздухе разворачиваясь сначала в прозрачную стену, а затем в загоревшуюся огнем. Через миг навстречу чегуарам с ревом неслась огромная, плотная стена из бушующего огня. А спустя еще пару мгновений воздух наполнился вонью горящей шерсти и плоти, полным боли ревом погибающих хищников. И чем дальше продвигалась стена, тем сильнее воняло, и тем глуше были звуки.

   Я чернокнижница. И мне приходилось проводить кровавые ритуалы с обязательным принесением жертвы своему покровителю. Но бессмысленная гибель сотен и сотен живых существ заставила содрогнуться даже меня. Содрогнуться, с головой нырнуть в свой дар, в попытке избавиться от непрошенной жалости, и посмотреть на происходящее другими глазами. Глазами темного мага, владеющего запретными, проклятыми знаниями… И надо сказать, приступ неуместной жалости настиг меня как нельзя более вовремя.

    — Быть такого не может, — невольно выдохнула, вглядываясь в прожигаемую огнем Пустошь.

    — Что такое?

   На мой локоть легла чья-то уверенная рука, но я не обратила на это особого внимания, полностью захваченная увиденной картиной:

    — Перейди на магическое зрение, — посоветовала, разглядывая все сильнее проступающее среди огненных языков плетение, и даже не оглянувшись на того, кто со мной заговорил. — Смотри в темном спектре. Видишь?

    — Вижу, — буркнули мне в ответ. И сразу же тихо восхитились: Великие боги! Я даже не представлял, что такое возможно! Так просто, и так элегантно! Всего лишь петля подчинения на коллективный разум, и вот уже тысячная стая чегуаров к твоим услугам! И рассказать об этом открытии будет некому, ибо живых свидетелей подобной встречи точно не будет!

   Я тоже была восхищена простотой и изяществом решения. Однако, мое восхищение не отменяло того, что по какой-то непонятной причине некто задался целью, не дать нашему каравану достичь конца пути. Или не конца. Но чего-то мы точно не должны были достичь…

   Целых десять минут бушевал вызванный мощным заклинанием огонь, сжигая все бежавших из-за горизонта хищников. В нормальном состоянии чегуары уже давным-давно обратились бы в бегство, ибо огонь был их природным врагом. Как и всякие дикие звери, они его боялись. Но захваченные петлей магического подчинения, звери утратили страх перед смертью и отважно мчались прямо в огонь. А когда все наконец закончилось, я окинула чернеющую от пепла и гари Пустошь, морща нос от отвратительной вони паленой плоти, и скомандовала привал:

    — Дальше не пойдем сегодня. Ночью должен подняться ветер и хотя бы частично смести пепел и гарь. Если идти сегодня, то или мы, или варны задохнемся от витающего в воздухе пепла и вони.

   Со мной никто не спорил, хоть и прошли мы сегодня совсем мало. Люди измучились попытками удержать на месте сходящих с ума варнов, задыхались от вони, да и настроение было на нуле. В таком состоянии продолжать путь было по меньшей мере глупо.

    Немного посовещавшись с Виннелом и де Эйраном, караван все-таки отвели на лигу назад. Совсем уж на границе с гарищем никому не хотелось располагаться на отдых. А потом караванщики молча, без своих обычных перекличек и прибауточек развернули лагерь и соорудили перекусить из припасов. Поохотиться сегодня мы не успели. А сейчас не имело смысла: огонь явно распугал все живое на много лиг вокруг.

   На чахлом костерке, ради которого снова пришлось пожертвовать алхимическим зельем, вскипятили воду и заварили травяной настой. Грея руки о бока своей кружки, я задумчиво осматривала лица присутствующих. Люди были напуганы и озабочены. Но караванщики — не маги, и они не могли знать того, что знала я. Переведя взгляд на лицо лорда де Эйрана, задумалась: стоит ли поднимать тему при всех? Или лучше отвести пришлого лорда в сторонку и допросить со всей тщательностью? Но ведь не факт, что виноват в наших бедах именно он! Солгать могли и караванщики. Я нашла взглядом братьев. Старший Карс выглядел злым, но, кажется, события его не удивили. Он? Или я опять ошибаюсь?

    — Лил, что вас тревожит?

   На локоть знакомо легла чужая рука. Вынырнув из размышлений, я посмотрела на собственный локоть. А потом на того, кому принадлежала лежащая на нем рука. Де Эйран. Пришлый лорд смотрел пытливо. Но в его взгляде не было ни капли презрения и высокомерия. И я решилась:

    — Кто вы, лорд? Какова настоящая цель вашего пути? Пожалуйста, не унижайте меня ложью! Согласитесь, я имею право узнать правду в свете того, что сегодня произошло.

   В лице де Эйрана не дрогнул ни один мускул. И выражение глаз не изменилось. Но у меня почему-то возникло ощущение, что лорд будто застыл на краткое мгновение. Как будто ментально общался с кем-то. Но разве такое возможно?

    — Я никогда не стал бы вам лгать, Лил, — спокойно ответил де Эйран в конце концов. — Мог бы промолчать. Или недоговорить. Или увести разговор в сторону. Но лгать бы не стал. Любая ложь рано или поздно возводит непреодолимые преграды между двумя. А мне, наоборот, хотелось бы узнать вас поближе.

   Если честно, то я опешила. Нет, то, что меня оповестили о намерениях, не удивляло. В среде аристократов как раз и не принято было делать что-либо исподтишка. Меня удивил сам факт интереса к, казалось бы, простолюдинке. А то, что де Эйрана не было при дворе в мою бытность невестой, это точно. Как будущая королева, я обязана была знать аристократические рода своей страны. И де Эйранов в генеалогическом справочнике королевства действительно не было. Разве что, это неосновная фамилия.

   Пристально вглядевшись в темные глаза лорда, я кивнула, принимая его слова о лжи, но все-таки не смогла промолчать до конца:

    — Не понимаю, чем сиятельного лорда могла заинтересовать простая чернокнижница. Но в любом случае скрывать мне от вас нечего. Изучайте. Задавайте вопросы. — И чуть поколебавшись в попытке взвесить принятое решение, веско добавила: — А рассказ о себе можете начать с настоящего имени рода.

   Вот теперь мне удалось если не удивить, то хотя бы лишить невозмутимости пришлого лорда. Темные глаза де Эйрана на мгновение расширились, в них мелькнули какие-то странные искры. На краткий миг мне даже показалось, что зрачок дрогнул, будто бы в попытке изменить форму. Но, скорее всего, мне просто показалось.

   За то время, пока я разглядывала глаза лорда, он успел взять себя в руки. И сейчас мягко хохотнул:

    — Настоящее имя рода? Лил, помилуйте…

    — Вы обещали не лгать, — с укором перебила его я. — Не можете назвать — так и скажите.

   Улыбка пропала с породистого, аристократического лица. Темные глаза смотрели серьезно, но не зло. А я вдруг подумала, что мужчины красивее де Эйрана мне встречать еще не приходилось. И это было удивительно. При дворе бывало много красавчиков и просто симпатичных аристократов, смазливых охотников за титулами и состояниями, но ни один из них никогда не задел ни единой струны в моей душе. Я всегда тонко чувствовала их гнилое нутро и старалась держать их на расстоянии. И вот, пожалуйста. Спустя столько лет на краю мира мой интерес возбудил странный, прямо-таки скажем подозрительный лорд…

   Де Эйран печально усмехнулся и слегка покачал головой:

    — Обещал, правда. И нарушать свое слово не собираюсь. Простите, Лил, но я не могу сейчас назвать свое полное имя рода. Де Эйран — настоящее, не поддельное имя рода, но далеко не полное. Всего лишь часть. И не самая главная.

   Я кивнула, принимая ответ. И аккуратно подтолкнула к дальнейшим откровениям:

    — Отправляясь в дальний и опасный путь, иногда целесообразнее скрыть свой род хотя бы на время…

   Де Эйран весело хмыкнул в ответ. Но потом посмурнел:

    — Вы даже не догадываетесь, Лил, насколько вы правы насчет дальнего и опасного пути. — Он пристально вгляделся в мое лицо и вдруг тихо попросил: — Я могу попросить у вас клятву о неразглашении цели моего пути?

   У меня даже лицо непроизвольно вытянулось. Вот так новости! Это куда же собрался досточтимый лорд, что ему требуется сохранение информации в тайне?

    — Только не говорите, что вы из тех авантюристов, что ищут по старым архивам свитки и все пытаются открыть земли драконов! — не подумав, выпалила я.

   В глазах де Эйрана что-то дрогнуло, но он беспечно хмыкнул:

    — Не скажу.

   Я расслабилась. Раз лорд не будет пытаться проникнуть в проклятые земли, то остальное меня не касается. Главное, чтобы не навлек беду на караван. И я с легким сердцем произнесла стандартную формулу, клянясь в том, что унесу тайну о цели пути лорда с собою в могилу.

   Последние звуки клятвы еще звенели в воздухе, когда де Эйран тихо пробормотал несколько слов и взмахнул рукой, будто кого-то отгоняя от нас. И мне вдруг показалось, что я в один момент оглохла: и без того тихие и невыразительные звуки обожженной Пустоши умерли. Негромкие разговоры караванщиков будто растворились в пространстве. Мы словно остались с де Эйраном вдвоем. И я ошеломленно моргнула:

    — Клятва. Полог тишины. Кто же вы такой и куда собираетесь, лорд де Эйран? Что-то мне уже заранее страшно.

   Я хотела пошутить. Но застыла с отвисшей челюстью, когда лорд заговорил:

    — Я не авантюрист. И мне нет нужды перерывать старые архивы в поисках каких-то мифических ритуалов, якобы призванных открыть врата в проклятые земли драконов. Потому что я точно знаю, как в них попасть. Они открываются при соблюдении некоторых условий один раз в двадцать лет. И сейчас я еду туда, чтобы проконтролировать целостность некоторых запоров и заграждений. — Я забыла, как нужно дышать, потрясенно глядя на лорда. А тот грустно усмехнулся и буквально добил меня: — Обычно я не присоединяюсь к караванам. В состоянии самостоятельно пересечь Пустошь и не попасть в неприятности. Если не заметили, Лил, то я очень сильный маг. Но в этот раз пришлось вам навязаться. Дело в том, — темные глаза снова пристально, хищно впились в мое лицо, стараясь не пропустить ни единого проявления эмоций, — что у меня есть все основания полагать, что караванщики, нанявшие вас, вовсе и не караванщики. И орочьи земли им нужны не больше, чем мне женское платье.

   По спине пробежал неприятный холодок гадкого предчувствия. И мне пришлось сделать глубокий вдох, чтобы взять себя в руки, хотя даже он не избавил меня от неприятной дрожи в конечностях. Во что же я влипла?

   Сглотнув, подняла глаза на лорда и тихо спросила:

    — Карсы будут пытаться проникнуть в драконьи земли?

   Де Эйран с сожалением вздохнул:

    — Скорее всего, да. У меня есть неоспоримые доказательства, что старший Карс добыл описание одного древнего ритуала на крови, призванного открывать любые двери и любые запоры.

    — Жертва? — спокойно говорить удавалось с трудом, такая буря эмоций бушевала во мне, поэтому я сократила вопрос до одного слова. Но лорд меня понял.

    — И не одна. Возможно, все эти несчастные, которым Карсы так щедро заплатили, обратно живыми уже не вернутся, встретив свой конец на жертвенном алтаре во имя грязных целей жадных до наживы, насквозь прогнивших людей.

   Мне поплохело. Зато теперь я точно знала, что мое время пришло. Пришло время для подарка от Темного Бога.

***

Наверное, я никогда не узнаю, в какой момент все пошло кувырком. На площади перед храмом, в котором мне предстояло сегодня пройти испытание, а завтра сочетаться браком с принцем и будущим королем, было многолюдно и шумно. Но стоило мне выйти из кареты и ступить босыми ногами на ледяные камни, устилающие собой площадь, как шум стих, а все звуки будто умерли. Казалось, не только люди затаили дыхание, наблюдая, как их будущая королева шаг за шагом идет к огромным ступеням навстречу своим испытаниям, птицы перестали хлопать крыльями и петь, а вода в городском фонтане будто застыла. Тогда мне казалось, что это все придавало торжественности и весомости обряду, через который мне предстояло пройти. Спустя годы я уже думала, что природа в тот миг затихла, пытаясь подать мне знак, скорбя заранее о моей судьбе.

    — Поздно, — мрачно сообщили мне. — Отныне ты — Темная! Чернокнижница, если быть точным. И несешь в себе частичку моей тьмы…

ГЛАВА 6

— Лил!.. Лил, проснись, это всего лишь сон!

   Обеспокоенный голос тормошил и звал меня обратно. А прошлое, как и всегда, цеплялось за сознание острыми крючьями, не отпуская, рвя на части, причиняя как можно больше боли. Я знала, боль — это дань, которую мой Темный Покровитель брал за преподнесенный мне подарок. Подарок ненужный, нежеланный, подарок, который я с радостью бы вернула назад. В обмен на свою прошлую, счастливую жизнь.

    — Девочка, да что ж это такое! — ворчливый и встревоженный одновременно голос согревал и притягивал. Чьи-то сильные и горячие руки подхватили и прижали к груди, такой же невообразимо горячей, как и руки. И я невольно потянулась к этому теплу, чтобы поскорее избавиться от остатков влияния тьмы. — Очнись! Лил, это всего лишь сон! Просыпайся!..

   Тормошили меня нещадно, безжалостно. И я заставила себя разлепить губы ради того, чтобы эта безжалостная тряска прекратилась:

    — Уже, — едва слышно шепнула, зарываясь носом в чужую одежду, в попытках подобраться поближе к чужому теплу.

    — Хвала Чеймасу, — облегченно выдохнул мне в ухо лорд де Эйран. — Ну ты меня и напугала! Что с тобой было?

   Наверное, в обычном своем состоянии я вряд ли бы доверилась пришлому почти незнакомцу. Но прошлое накатывало с такой силой и с такой интенсивностью, что я не справлялась. Чувствовала себя слабой и раздавленной. Как насекомое на тропинке, на которое только что наступил чей-то сапог. Отчаянно хотелось если не поделиться своей ношей с кем-то, то хотя бы пожаловаться, выговориться, сбросить часть тяжести со своей измученной души. И я тихо выдохнула, все так же пряча лицо на груди у лорда:

    — Это прошлое. Раньше оно нечасто меня настигало. Один-два раза в год и всегда только тогда, когда я дома. В Пустоши сны никогда не приходили. Но в этот раз уже второй сон подряд… И я ощущаю себя разбитой, полностью обессиленной…

   Я жаловалась бездумно. Не заботясь о том, поймут меня или нет. Говорила просто ради того, чтобы выговориться. И как-то совершенно не ожидала, что лорд вдруг отстранит меня от своей такой теплой груди и обеспокоенно вопьется пристальным взглядом в лицо:

    — Эти сны тянут из тебя силы? Лил, твой резерв более, чем наполовину пуст!

   Резерв пуст? Думать было сложно, мысли в голове путались. Я равнодушно пожала плечами:

    — Не думаю, что это из-за кошмара. Скорее, сны не дают мне восстановиться. Я же как чернокнижник, наибольшую подпитку получаю ночью…

    — Плохо. — В слабом свете равнодушно глядящих на нас звезд де Эйран нахмурился. Но позволил мне снова приникнуть к его груди, чтобы погреться. Более того, над чем-то задумавшись, лорд крепче обхватил меня, сильней прижимая к своему мускулистому телу. — Ты мерзнешь, — как бы между прочим заметил он. — Раньше такое бывало?

   Я вздохнула в ответ и потерлась щекой о то место, где размеренно билось аристократическое сердце:

    — Да. После каждого такого кошмара.

    — И как ты справлялась?

    — Обнимала Серого и укрывалась плащом с головой, ожидая, пока взойдет солнце. Потом слабость уже ощущалась не так сильно. Значит, это было из-за того, что опустошался резерв? — неожиданно дошло до меня.

   И внезапно я сообразила, что сны о прошлом никогда не приходили ко мне просто так. Всегда их приходу предшествовало какое-то событие: зачистка и закрытие Темного источника, слитие энергии в накопители, или что-то в этом же роде, столь же опустошительное. То есть, они приходили только тогда, когда я была ослаблена, а значит, не имела сил сопротивляться.

    — Не уверен, — пробормотал де Эйран в ответ, почему-то прижимаясь горячими губами к моему лбу. — Но можем проверить.

    — Как?

   От любопытства я даже от дремы на теплой груди очнулась и отстранилась, чтобы заглянуть лорду в лицо.

    — Очень просто. — Темные глаза де Эйрана сверкнули в темноте отраженным светом звезд, он усмехался. — Я наполню твой резерв и посмотрим, что будет. Согласна?

   Магического образования в академическом смысле этого слова я не получала. А потому многие нюансы мне были недоступны. То есть, я хорошо владела своим чернокнижным ремеслом благодаря схрону с книгами, изученному от корки до корки. Но вот может ли один маг пополнить резерв другого, я не знала. И невольно выдала свою неосведомленность, потрясенно уставившись на де Эйрана:

    — То есть как, наполнишь?.. — шокировано вырвалось у меня. — Вот так просто?..

   Лорд улыбнулся шире, в темноте хищно сверкнули его белые зубы:

    — Вообще-то, для этого существует специальный ритуал. И он требует определенной подготовки. Но в нашем с тобой случае можно поступить гораздо проще.

   Не знаю, что в словах де Эйрана меня насторожило, но я нахмурилась. Если есть обряд, требующий подготовки, то как его можно обойти? И не будет ли эта хитрость иметь опасных и далекоидущих последствий для нас обоих?..

    — Соглашайся, — вдруг провокационно шепнул мне в лицо незаметно склонившийся ко мне лорд, вырывая меня из сумбурных, испуганных размышлений. — Ты точно ничего не потеряешь. Наоборот, приобретешь. А, возможно, тебе даже понравится…

   Шепот пришлого лорда шелковой пуховкой скользнул по моему лицу и задел почему-то губы. Вроде бы и ничего такого, но кровь в моем теле мгновенно отозвалась, забурлила в жилах, запела. Оцепенев от этой странной, невозможной, какой-то нереальной реакции тела, я пропустила момент, когда де Эйран сменил положение. И осознала, что происходит, неожиданно обнаружив одну руку лорда на своей талии, крепко прижимающей меня к сильному торсу аристократа, а вторую — у себя на затылке. То ли удерживающей мою голову, то ли бережно массирующей затылок. В следующий миг сухие и горячие губы лорда накрыли мой рот…

   В моей жизни уже случались поцелуи. С будущим предполагаемым супругом, сорванные украдкой каким-то нахальным придворным, слишком явно планирующим после моей свадьбы манипулировать мной, с пьяными посетителями таверн, не распознавших в худющей девчонке опасного мага. Но сколько бы ни было их раньше, они все оставляли меня в лучшем случае равнодушной. Или бесили неимоверно, заставляя сплетать какое-нибудь заклинание из чистой тьмы, чтобы проучить нахала на всю оставшуюся жизнь. Или заставляли меня в отвращении тереть после них губы почти до крови в попытке смыть отвратительный привкус. И только сейчас, впервые за всю не такую уж и длинную жизнь, одно-единственное, первое касание, заставило меня провалиться в эмоции и ощущения с головой, забыть обо всем, что происходит вокруг, с головой погрузиться в неизведанный, пугающий, но такой притягательный омут…

   Я не знаю, что меня ошеломило больше: неведомые ранее пьянящие ощущения, заставляющие от каждого движения губ де Эйрана кружиться мою несчастную головушку и победно петь в жилах кровь. Или горячий поток тьмы, лавиной хлынувший в мое тело. А может быть, я утонула и захлебнулась и в том, и в другом. Мне было так хорошо, так тепло, так покойно, что я малодушно позволила себе расслабленно погрузиться в тот яростный водоворот, что создал для меня незнакомый, но такой близкий, понятный и почти родной мужчина, что я сама не заметила, как мое сознание уплыло куда-то туда, где не было ни боли, ни страха, ни опасности, ни одиночества…

   Утро не принесло с собой ничего кардинально нового. Я проснулась, укутанная до бровей в собственный плащ, под боком у неодобрительно глядящего на меня Серого. Заглянув в полные укоризны янтарные волчьи глаза, я неожиданно даже для самой себя усмехнулась и показала волку язык:

    — А вот! — Очень умно, я знаю. Но настроение было чуть-чуть пошалить. — Не будешь в другой раз бросать свою хозяйку без присмотра! Чтоб не пришлось всяким пришлым лордам выполнять твои обязанности!

   Серый тряхнул головой и будто в смущении отвел взгляд в сторону. А я застыла на месте, опираясь на локоть, готовая вскочить на ноги. Собственные слова будто открыли некий запор и в голову хлынули воспоминания о вчерашнем дне. И ночи. Рука сама собой поднялась, пальцы аккуратно мазнули по губам. Кажется, я сошла с ума! Ничем иным, кроме сумасшествия, объяснить мое вчерашнее поведение у меня не получалось.

   Спокойно думать о том, что вчера пришлось пережить, у меня не выходило. Сердце сбивалось на какой-то странный, рваный ритм, дыхание прерывалось, а щеки заливала краска. И у меня никак не выходило взять себя в руки, спокойно, отстраненно проанализировать, что все-таки случилось. А потому, избегая укоризненного взгляда янтарных глаз, я вскочила на ноги, чуть не отдавив Серому хвост и вызвав у волка осуждающее ворчание, свернула плащ и отправилась на утреннюю аудиенцию с природой, пока не проснулся остальной караван.

   За ночь ветер смел большую часть гари. А остальную смешал с мелким песком. Задумчиво осмотрев распростершуюся перед глазами Пустошь, я пришла к выводу, что продолжать путь уже неопасно. Вот только после вчерашнего разговора с лордом де