Оглавление
АННОТАЦИЯ
Кроу - бывший ведьмак, который живёт в одиночестве на маленьком острове. Его спокойную жизнь нарушает шторм - и девушка, которую выносит на берег стихия. Незнакомка не только красива, она хранит загадки, которые Кроу не терпится разгадать...
ПРОЛОГ
- Я этого не сделаю! Я не собираюсь выходить замуж! Никогда! Ни за что! Ни за кого!
Уже начиная говорить, Софи подумала, как глупо и наивно звучат её слова – здесь, посреди бушующего океана, когда волны грозили вот-вот отправить на дно весь корабль, а небо так и сверкало вспышками молний.
Она попыталась взять себя в руки и успокоить собственную магию. Мысль о том, что это её ярость могла породить эту бурю, пугала - она вовсе не хотела потопить весь корабль вместе с командой. Просто вернуться туда, в город, где прожила последние годы, где обрела друзей и возможность спокойно жить.
Её квартирка в мастеровом квартале была далеко не такой богатой, как отцовское поместье, и те чары, которые она пускала в ход, чтобы заколдовать безделушки для горожан, тоже не шли ни в какое сравнение с тем, какому колдовству обучали её наставники.
Но она была свободна!
Это стоило дороже любых перспектив, любых надежд, любых драгоценностей и красивых платьев… Ладно, подумала Софи, с последним я возможно погорячилась, но как бы там ни было, ничего из этого не стоило того, чтобы связать свою жизнь едва знакомым с мужчиной, как хотел этого её отец.
Четверо матросов, которые притащили её на этот корабль, продолжали наступать.
Конечно они были наняты её отцом. Поймали её в городе, когда она легкомысленно гуляла по тенистому бульвару, и усыпив надушенным платком доставили на корабль. Софи очнулась уже в море, в запертой комнате, к добру или к худу – им не хватило наглости её связать.
Конечно, это было ошибкой. Она легко расколола дверь магией, которая предназначалась для того чтобы вынимать скелеты их людей. Но что потом?
Кругом был океан. Близилась ночь. И в довершение всего начался шторм. Если до берега ещё и можно было добраться вплавь в ясную погоду, то теперь…
Софи сделала глубокий вдох.
- Ещё шаг, и я брошусь в море!
О, конечно же, они думали, что она шутит! Конечно они считали её наивной избалованной девчонкой, которая просто привыкла получать всё по первому приказу.
Софи прищурилась.
Шаг был сделан.
Без лишних слов она метнула в мужчин цепную молнию – не такую сильную, чтобы убить, но достаточную, чтобы они повалились с ног.
Развернулась и рыбкой бросилась с кормы. Сердце гулко стучало, кругом были волны, и воздух стремительно уходил из лёгких. Внезапно отчётливо она поняла, насколько не хочет умирать, но было поздно.
Всё что могла сделать Софи – это рвануться изо всех сил к поверхности и просто грясти, грясти, грясти…
ГЛАВА 1
Он возвышался посреди почерневшего камня и изумрудной зелени, сверкающий белый маяк на фоне острых пиков Драконьих скал. На название вдохновил зубчатый гребень, прорезавший выветренный ландшафт, он напоминал изогнутую спину спящего дракона, но всё же именно маяк возвышался и царствовал над этими хребтами. Драконы существовали только в старых легендах, и на острове не было других обитателей, кроме гнездящихся среди скал буревестников и круживших над каменными пиками чаек – а ещё, конечно, смотрителя маяка.
Кроу привело на остров совпадение – совпадение, обстоятельства и старая шхуна.
До Драконьих Скал он посвятил всю свою жизнь борьбе за свои идеалы. Будучи ребёнком, практически родившимся в Церкви, воспитанным сёстрами в той же мере, что и собственной матерью, он уже в юности был полон решимости стать Стражем. Он восхищался этими благородными мужчинами и женщинами, которые действовали во имя Света, стремился стать таким же умелым воином и преданным солдатом, как они, и ему было всего двенадцать, когда он принёс свои обеты.
Он отслужил почти два десятилетия, прежде чем пришёл к пониманию, что они заключают в тюрьму невинных по подозрению в ереси, и что его благородное дело стоит на крови и сломанных жизнях. Он никому не помогал и не защищал, как наивно мечтал в детстве. После восстания на Санкристе и резни в Гавани он обнаружил, что был всего лишь усталым солдатом, сбитым с толку и покалеченным изнутри, с руками по локоть испачканными в крови. Когда война закончилась, Кроу понял, что должен покинуть Орден, и это его последняя надежда найти примирение с самим собой.
Но оставить жизнь позади не означало отказаться от связанных с ней воспоминаний. Начать всё сначала, когда всё, что он знал – это служить, оказалось почти невыполнимой задачей. Это заставило его плыть по течению другими разрушительными путями, как будто прошлое осудило и проклинало его. Его нынешнее существование в качестве бывшего Инквизитора наверняка убило бы его, если бы не вмешательство Валенсии. Они оба пережили резню в Гавани, Валенсия знала, через что пришлось пройти Кроу, и знала, что тот уничтожит сам себя в долгосрочной перспективе.
- На острове у Штормового Побережья есть пустой маяк, - сказала ему эта странная женщина – наполовину священница, на треть бардесса и на одну шестую просто убийца - тем бесцеремонным, но убедительным тоном, который она вырабатывала годами. – Принадлежит некоторым дворянам и Вайсханны. Ровенам. Я уверена, ты о них слышал. Им нужен новый смотритель, и срочно. Особых требований нет.
- Что не так со старым смотрителем?
- Он мёртв.
- О.
- Естественные причины, конечно. Парень был очень стар.
Кроу боролся с головной болью, его дрожь была очевидна, как бы сильно он ни сжимал кулаки.
- И ты говоришь мне об этом… почему?
- Потому что ты тоже скоро будешь мёртв, если будешь продолжать в том же духе, - прямо ответила Валенсия. – Тебе не помешала бы некоторая смена обстановки. Свежий взгляд.
- Что заставляет тебе думать, что у меня меньше шансов покончить с собой на острове у демонов на куличках?
- Поддерживать в рабочем состоянии и управлять чем-то настолько важным – это всё ещё способ служить, Кроу. Я почти уверена, что именно это ты пытаешься делать здесь, с поправкой на то, что ты всё ещё занят не тем делом. Это наказание, а не служение, - она что-то задумчиво промурчала. – Такую работу можно даже рассматривать как способ искупить вину, если это то, чего ты действительно хочешь.
Всего неделю спустя Кроу обнаружил, что бросает вызов бурным волнам. Маяк немного напомнил ему Башню, где он служил когда-то. И тот, и другая были большими, одинокими сооружениями, спокойно возвышавшимися над миром. Полными холодной рассудительности, как будто ждали, когда что-то произойдёт. Разница, конечно, заключалась в том, что та, другая Башня превратилась в беспощадную тюрьму и с тех пор утратила своё назначение как сияющий маяк надежды. Кроу молился, чтобы маяк смог вернуть ему эту надежду.
Инструкции, которые дали ему в путь, были столь же просты, сколь и сложны: всегда держать маяк включённым. Для этого он должен был следить за его исправностью. Ему предстояло подрезать фитили, заводить механизмы, проверять уровень топлива, протирать линзы, мыть окна. Он наблюдал, пополнял запасы и чистил оборудование день за днём, пока это не стало рутиной. Всё было именно так, как подразумевалось в названии его должности. Он оказался единоличным хозяином этого острова, единственной властью и хранителем света, и поэтому он должен был убедиться, что этот свет не погаснет. Он должен был поступить правильно.
Первые несколько месяцев стали испытанием. Куда бы Кроу не пошёл, рядом с ним всегда оказывались призраки прошлого. Это были люди, которых он знал, как живые, так и мёртвые, и они появлялись не только в его ночных кошмарах, но и в часы бодрствования. Он замечал их на продуваемом ветрами плато, в маленьких лодках на море, под куполом площадки, где находился фонарь, даже в самых тёмных углах маленького домика, где жил. Он знал, что это были просто галлюцинации, вызванные отказом от Пыли, но долгое время они таились у него за спиной, воскрешая в нём страхи и сожаления, такие же реальные, как бурное море.
Он не мог напиться так сильно, чтобы прогнать призраков прошлого, поэтому вместо этого оставался трезвым. Маяк требовал его внимания в любое время суток, особенно ночью и в плохую погоду. Если бы он поддался своей зависимости, то поставил бы под угрозу жизни других людей, а на его совести уже было слишком много жизней, чтобы позволить подобному случиться снова. В некоторое роде эта работа была идеальной для того, кто прожил такую жизнь, как он.
Кроу подавил зевоту, наблюдая за приближающимися очертаниями лодки с провизией. Она приходила раз в месяц и обеспечивала его не только едой, но и его единственным, пусть и кратким, контактом с другими людьми. Лодочник – молодой парень по имени Лари – по его собственным словам, был кормчим судна снабжения в пятом поколении. Он всегда приходил вовремя, в один и тот же день каждого месяца, и всегда очень стремился угодить. Хотя Кроу оценил его восторженную готовность служить, он также испытывал облегчение, наблюдая, как лодка отчаливает, и зная, что до следующего визита пройдёт целый месяц.
Он никогда не был особенно общительным человеком, и у него было не больше горстки друзей, которыми можно было похвастаться. Он был не совсем тем, кого они назвали бы, если бы их спросили о жизнерадостных людях, с которыми приятно находиться рядом, и он не хотел, чтобы бедный Лари думал, что его хотят пригласить на чай. Кроу всегда было лучше одному. Ему нравилось быть одному. Просто так обстояли дела.
Он стоял на кухне и просматривал доставленные с материка ящики. Скользнул беглым взглядом по газете, сложенной сверху, затем отбросил её в сторону, чтобы открыть доставку. Немного сушёного и солёного мяса, мешок картошки, небольшой пакет овсянки, пара буханок хлеба, коробка чая, банка малинового джема, плюс большой кусок свежего сыра, приготовленного из козьего молока, которое он отгрузил в прошлом месяце. Вероятно, он должен был поблагодарить за это мать или сестру Лари. В этом не было ничего особенного, но этого было более чем достаточно, чтобы продержаться до следующего визита. Кроме того, у него были собственные куры, пять коз и небольшая теплица, где он мог выращивать овощи и зелень, если позволяла погода. Возможно, это была не очень комфортная жизнь, но, по крайней мере, она была стабильной.
Кроу разложил по полкам еду, принёс ведро свежей воды для чая и съел кусок хлеба с джемом. Затем он надел пальто и поплёлся к маяку. Небо быстро приобрело оттенок ртутно-серого, тяжёлые тучи надвигались всё ближе и ближе. Последние лучи солнца растаяли на горизонте, его умирающий свет заливал пейзаж янтарём и золотом, пока не утонул во тьме моря. Определённо, приближался шторм.
Его ночная смена длилась ещё не так долго, когда дождь, наконец, добрался до берега. Сначала он легонько постучал в окна, возвещая о своём прибытии осторожным шуршанием, прежде чем завывающий ветер помог ему набраться силы. Вскоре окна задребезжали, а дождь во всю замолотил по куполообразной крыше. Свет фонаря заливал ночь, и Кроу уставился на чёрные волны, разбивающиеся о скалистый берег внизу. Раз за разом они накатывали на берег и безжалостно пожирали пляж, оставляя в песке глубокие борозды, похожие на следы когтей. Фонарь над ним широким конусом освещал буйные воды, словно рука, протянувшаяся ко всем забытым Создателем судам, которые могли оказаться там в такую ночь, как эта.
Кроу порылся в памяти и остановился на подходящем гимне. «Песнопение Света» было единственной вещью из Церкви, которая у него осталась. Оно укоренилось в самих его костях, единственное, чему когда-либо учили его, и что по-прежнему давало ему некоторое утешение.
«Создатель, хотя на меня надвигается тьма, я приму Свет. Я выдержу шторм. Я выстою. То, что ты создал, никто не сможет разрушить».
… разрушить.
Последнее слово Песнопения в прах разбило его мысли и прозвучало как слабый шёпот. Губы Кроу задержались на нём, когда луч осветил мокрые камни внизу, кончик его языка всё ещё был прикован к последнему слогу, когда его взгляд зацепился за что-то странное, аномалию в темноте. Дрожащими руками он навёл бинокль на скалы и, затаив дыхание, стал ждать, когда вспышка света снова озарит это место. Когда же это произошло, Кроу отпрянул от окна.
- Этого не может быть, - еле слышно прошептал он. – Клянусь создателем, пожалуйста, только не…
Он рывком распахнул дверь и вышел на террасу. Ветер и дождь, хлеставшие его по лицу, немедленно намочили волосы и пальто, но Кроу ухватился за поручень одной рукой и снова навёл бинокль. Свет залил окрестности и подтвердил его подозрения.
Тело, выброшенное на берег. Там, среди камней и водорослей, лежал человек.
ГЛАВА 2
Отбросив любые колебания, Кроу сбежал по лестнице и, спотыкаясь, спустился по крутому склону к берегу, поскользнувшись на мокром камне и илистой почве. Его сердце бешено колотилось в груди, кровь шумела в ушах, когда он спустился по зазубренным камням и вошёл вброд в тёмную воду.
Первая мысль, которая пришла ему в голову, была о русалках. В тот момент это казалось правдоподобным. Буря просто оживила старую легенду и выбросила глубоководного жителя на его остров – потому что кто ещё это мог быть? Кроу не заметил никаких лодок на горизонте, и никто в здравом уме не стал бы плавать в такую погоду. С другой стороны, возможно, этот человек был не в своём уме. Возможно, он вообще уже не был жив. Просто не мог выжить, не после того, как его пронесло по морю в такой шторм. Кроу протянул руку и схватил человека за плечо дрожащими пальцами, его сердце застряло где-то в горле, и он осторожно перевернул утопленника.
Это была девушка. Не русалка, а человек. Кроу упал на колени рядом с ней и быстро оглядел со всех сторон. На ней была светлая накидка поверх дорого дворянского платья, что означало, что она не была ни бродягой, ни морской разбойницей – если только одежда не была украдена, в чём Кроу сильно сомневался. Маяк снова нашёл их и осветил бледное лицо незнакомки. Её тёмные волосы насквозь промокли, скулы были высокими, подбородок маленьким, а носик слегка вздёрнут. Полные алые губы чуть приоткрыты. Её внешность, цвет кожи и волос, выдавал в ней типичную южанку, и в то же время в ней чувствовалось благородное происхождение. Кроу торопливо прижал кончики пальцев к шее девушки, и его любопытство немедленно уступило место тревоге. Он нащупал там пульс, но биение было таким слабым… Почти затихшим.
- Создатель… - выдохнул он. – Создатель, пожалуйста…
Кроу мягко откинул голову девушки назад, зажал ей нос и соединил их губы вместе, несколько раз протолкнул воздух ей в рот, в промежутках бормоча про себя сбивчивую молитву. Он повторял эти действия снова и снова, чувствуя, как подкатывает отчаянье. Наконец, к его счастью, девушка сделала хриплый вздох, сильно закашлялось и несколько раз сплюнула морскую воду, прежде чем снова обмякнуть на камнях.
Кроу не терял времени на раздумья. Он собрался с силами, чтобы противостоять шторму, и сумел наполовину занести, наполовину втащить девушку в дом, где смог получше её рассмотреть. Он предположил, что ей где-то около тридцати, и, судя по её бронзовой коже, она явно была из Эстера. Более того, она действительно должна была быть аристократкой, потому как на её пальце красовался перстень с гербовой печаткой. Кроу обратил внимание на её длинные ресницы, нос с лёгкой горбинкой, на маленькую родинку в уголке её правого глаза… и он никак не мог взять в толк, как такая красивая и явно богатая женщина оказалась выброшена на берег.
Но сейчас он не мог задать этот вопрос. Незнакомка была без сознания и замёрзла, и Кроу не мог оставить её вот так на кровати, мокрую насквозь. Он со вздохом поднялся, поворошил угли в камине и отправился на поиски сменной одежды.
Незнакомка проснулась на следующее утро как раз в тот момент, когда Кроу вошёл с подносом для завтрака. Он остановился в дверях, оставаясь совершенно неподвижным, и наблюдал, как девушка медленно открывает глаза. Она, прищурившись, принялась оглядывать комнату, то и дело моргая от яркого солнечного света, льющегося сквозь занавески. Сначала в замешательстве, затем в тревоге. Потом вдруг незнакомка резко попыталась сесть и поморщилась, её рука тут же потянулась к боку.
- Успокойся, - мягко сказал Кроу, когда беспокойство девушки сменилось страхом. – У тебя, наверное, есть парочка синяков. Всё в порядке.
Она вздрогнула при звуке его голоса, её взгляд внезапно остановился на мужчине, пригвоздив его к полу с захватывающей дух интенсивностью. Её глаза оказались поразительно серыми, яркими и похожими на сталь, на шторм, который привёл её сюда. Она не ответила, только крепко сжала в кулаке ткань простыни, и Кроу пришло в голову, что она, возможно, даже не понимает его языка. Спустя одно долгое, напряжённое мгновение, незнакомка облизала губы, попыталась заговорить, но в конце концов потерпела неудачу. Она откашлялась и предприняла ещё одну попытку.
- Что… - начала она хрипло, - Где я?
Хоть она и сказала всего несколько слов, Кроу отметил, как мелодично звучал её голос, а также тонкий акцент, который заставлял её слегка растягивать гласные, её голос был приятно низким и насыщенным.
- Ты на Острове Драконов, - объяснил Кроу. – Я нашёл тебя выброшенной на берег прошлой ночью. Ты не помнишь?
Незнакомка неохотно откинулась на подушки. Она посмотрела на очертания своих ног под одеялом, осторожно провела руками по груди и незнакомой льняной рубашке, в которую была одета.
- Ах, это… - Кроу протянул руку и застенчиво потёр тыльную сторону шеи, на его щеках проявился румянец. – Это моя рубашка. Я… должен был переодеть тебя во что-нибудь сухое. Я поторопился с этим и не… Я имею в виду, я не был… Эм. Я не хотел проявить неуважение, - он неловко указал на старый комод под окном, тихо проклиная своё жалкое заикание. – Ты найдёшь другую одежду там. Используй её как хочешь.
Незнакомка просто смотрела в пространство, казалось, её не беспокоил тот факт, что её раздели догола, пока она была без сознания.
- Значит, ты спас меня?
- Что ж… Я нашёл тебя и принёс в дом. Если это считается спасением…
Она нахмурилась.
- Остров Дракона, ты говоришь… - серебряные глаза снова отыскали Кроу. – Здесь случайно нет маяка?
- Есть, - Кроу осторожно улыбнулся. – Я отвечаю за него. Меня зовут Кроу Фокстер.
- Значит, вдалеке действительно БЫЛ свет, - задумчиво пробормотала девушка самой себе. – Я была уверена, что у меня галлюцинации, что я уже… - она покачала головой и насторожённо посмотрела на Кроу. Поколебалась, а затем произнесла: - Спасибо за ваше гостеприимство, сэр Кроу Фокстер. Я… Софи.
Как человек, которому в жизни приходилось много выслеживать и допрашивать, Кроу распознал уклончивость в этом ответе, как только он прозвучал. Это должно было его насторожить, и, возможно, так бы и случилось год назад, но он также узнал те оттенки в голосе и взгляде, которые говорили, что у этой девушки есть достаточно веские причины оставаться уклончивой. У того, кого случайно выбросило на скалистый берег неизвестного острова, определённо были основания вести себя осторожно. Пока она не представляла угрозы, это было не дело Кроу - добиваться подробностей, и в любом случае она всё ещё была слаба и пострадала от бури. Кроме того, существовала вероятность, что Софи на самом деле её настоящее имя. Оно ей хорошо подходило. Она выглядела как «Софи».
- Вы, должно быть, проголодались, - Кроу указал на поднос на ночном столике, на котором стояла чашка чая, лежали кусочек тоста и яйцо всмятку. – Это не такое уж роскошное блюдо, но у меня есть собственные цыплята, так что… я полагаю, без завтрака мы не останемся.
Софи посмотрела на него с неопределённым сочетанием веселья и удивления.
- Почему ты делаешь это для меня?
- Как я уже сказал, я отвечаю за маяк, - Кроу недоумённо моргнул, несколько сбитый с толку вопросом, на который, по ему мнению, ответ был очевиден. – Это означает и остров, включая всех, кто на нём оказался. А теперь, - он сделал паузу и потянулся за пододвинул к ней поднос. – Я действительно думаю, что тебе следует поесть, а затем ещё немного отдохнуть. Пожалуйста.
Софи приняла свой завтрак без дальнейших вопросов и протестов, и Кроу с облегчением пронаблюдал, как она съела всю еду.
Софи ела молча. Стараясь не обращать внимания на неожиданно симпатичного мужчину, к дому которого её прибило течением. Она пока что не была готова полностью осознать этот поворот своей судьбы. Всё, о чём ей удавалось думать, это о том, что она всё ещё жива.
Она была жива! После того, как прыгнула в кипящее море с борта корабля!
Сейчас, при свете дня, у неё сердце замирало от одной только мысли о том, что она сделала. Но у Софи были некоторые спорные свойства характера, среди которых – маниакальное желание доказать свою правоту. Она не смирилась бы с тем, что сделал с ней отец, пусть даже ей пришлось бы умереть.
Теперь, когда шторм окончился и она оказалась на этом незнакомом берегу, она ещё не могла понять, чего ждать от этого места. И от этого мужчины – от тёплого, уверенного взгляда которого у неё к животу приливала кровь.
ГЛАВА 3
Когда на следующее утро Кроу спустился с маяка, её уже не было. Кровать была заправлена, хотя и иначе, чем это сделал бы сам Кроу. Простыни были сложены пополам, а не вдоль, и рисунок покрывала был обращён в противоположную сторону. В остальном работа была выполнена аккуратно и свидетельствовала о том, что кто-то потратил время на то, чтобы сделать её должным образом.
Её накидка исчезла, как и туфли, но её красивое синее платье всё ещё висело на стуле перед камином. У Кроу не было причин спешить или волноваться. Он сосредоточился на том, чтобы вернуть немного тепла в своё тело и заварил себе чашку чая. Выпил его, стоя у кухонного окна и глядя на затянутое тучами небо. Затем надел сапоги и вышел на улицу.
Прошло совсем немного времени, прежде чем он заметил невдалеке Софи. Девушка поднялась по склону холма и стояла на гребне за маяком -одинокая фигура, окружённая колыхавшейся на ветру зеленью. Она отвела взгляд от бушующего моря и улыбнулась, когда заметила Кроу. На ней всё ещё была рубашка, в которой она спала, но она также позаимствовала пару поношенных мужских брюк. Девушка слегка дрожала от холода, её волосы беспомощно трепыхались на ветру. Даже в таком виде она была по-настоящему красива, и Кроу внезапно почувствовал себя неопрятным в её присутствии. Почти целый год одиночества заставил его перестать заботиться о жёсткой щетине, спутанных кудрях и залатанных рубашках.
- Я решила устроить небольшую утреннюю прогулку по вашему великолепному острову, - сказала Софи и подошла ближе. – Надеюсь, вы не возражаете.
Её голос больше не был ни хрипловатым, не низким. Он оказался мелодичным и громким, как голос кого-то, кто привык говорить перед толпой, но в то же время оставался мягким, как бархат, и тёплым, как летний бриз. Её акцент стал более выраженным и, возможно, даже более приятным, каждый слог был чётким, как будто она объявляла о чём-то важном и увлекательном. Она произносила слова, как человек, который много говорил и получал от этого удовольствие. Для Кроу она по-прежнему была незнакомкой, но Софи, стоящая перед ним сейчас, казалось, чувствовала себя вполне уверенно.
- Вы вольны гулять, где вам заблагорассудится, - отозвался он и пожал плечами. – Очевидно, что есть пределы тому, как далеко вы можете зайти – если только вам не нравится плавать от материка до материка в шторм.
Софи рассмеялась, в уголках её глаз наметились морщинки.
- Нет, спасибо. Я вчера наплавалась на десять лет вперёд.
- Как ты себя чувствуешь? – спросил Кроу уже другим голосом и невольно чуть шагнул вперёд.
- О, намного лучше. Конечно, как побитая кошка, но я полагаю, что это не худший вариант, учитывая все обстоятельства.
- Звучит и правда неплохо, если хочешь знать моё мнение. Это чудо, что ты там не утонула.
- Да, предполагалось, что моя судьба решилась в тот момент, когда я упала в воду, - тихо сказала Софи и устремила свой ясный взгляд к горизонту. – Но настоящим чудом было то, что вы нашли меня. И что увидев – не дали мне погибнуть на берегу.
Кроу жаждал узнать – откуда Софи, что случилось, кто она такая. Он был глубоко заинтригован и более чем мучился от любопытства, но он также знал, что лучше не совать нос не в своё дело. Софи была подобна волнам, постоянно вздымающемся и опускавшимся, но никогда не останавливавшимся, а Кроу был просто пассажиром, дрейфующим на поверхности. Лучше всего было не двигаться и не раскачивать лодку слишком сильно. Там, в глубине её души, царило смятение, и Кроу стоило только вспомнить собственное прошлое, чтобы понять, что вопросы могут оказаться нежеланными, особенно так скоро.
Сидящая рядом с ним Софи заколебалась.
- Полагаю, у вас нет расчёски? Я бы очень хотела привести себя, в порядок, но… - она замолкла и неопределённо махнула рукой в его сторону.
- Но – что? – Кроу криво улыбнулся. – По-твоему, я не похож на кого-то, кто пользуется расчёской?
- Ты действительно не похож. Без обид, - её глаза задержались на нём с нежностью, и такой же нежной была улыбка. – Но это не значит, что на тебя неприятно смотреть, избавься от этой мысли. Вы, северяне, всегда были немного грубоваты. Это то, что я нахожу в вас таким… очаровательным.
Кроу был рад, что пронизывающий ветер уже окрасил его щёки в розовый цвет.
- Ты говоришь о нас, северянах, так, как будто знаешь нас всех.
- Очевидно, не всех, - тихо сказала Софи.
Они на мгновение задержали взгляды друг на друге, единственное, что их разделяло – холодный ветер и невысказанные вопросы. Наконец Кроу откашлялся и указал на дом.
- Думаю, я смог бы отыскать расчёску где-нибудь в ящике стола, - сказал он. – И пока ты будешь приводить себя в порядок, я приготовлю нам завтрак.
Софи последовала за ним по тропинке, её движения были скованными и осторожными, поза – слегка сутулой, как у человека, который пытается скрыть свою боль. Кроу инстинктивно протянул руку и поддержал её за локоть. Софи замерла на месте и уставилась на свою руку, словно желая отдёрнуть её, но когда Кроу остался твёрд, она медленно расслабилась.
- Звучит заманчиво, - сказала она, и её голос слегка дрогнул. – Я умираю с голоду.
- Кроу, ты знал, что только хранителю и его семье или супруге разрешается входить в маяк? И что это же относится ко всему побережью, на котором маяк стоит? Это практически собственное маленькое королевство, и ты – его король.
После шторма прошло больше недели. Софи всё ещё была просто Софи – но она также была Софи, которая носила вязанные шерстяные свитера Кроу, которая одалживала его грязные сапоги, которая собирала яйца утром и помогала загонять коз обратно в дом вечером. При этом она горько жаловалась на дождь, грязь, ветер и вонь, но, тем не менее, она это делала и делала впечатляюще хорошо.
Вместо того, чтобы обижаться на её ворчание, Кроу нашёл её поведение забавным. Оно только подтверждало, что она действительно принадлежала к высшему свету. То, как она убирала постель, наводило на мысль, что она не всегда делала это сама. То, как она морщила нос, когда ела овсянку, намекало, что она привыкла к гораздо более изысканной кухне. И она грациозно передвигалась по маленькому курятнику Кроу, как будто простое действие по разбрасыванию кукурузы по земле требовало определённой степени изящества.
Более того, Софи не скрывала того факта, что она была начитана, и часто критиковала те скудные книги, которые стояли у Кроу на книжной полке. Большинство из них были книгами по техническому обслуживанию и руководствами по технике безопасности, но она всегда делала небольшую одобрительную паузу, когда случайно натыкалась на классику.
- Я уже читала это, - говорила Софи с видом идеально отточенной скуки, и всё же Кроу находил её несколько часов спустя свернувшейся калачиком в кресле и дочитывающей роман с таким увлечённым