Как выжить среди светлых, если ты тёмный: руководство для новичков. Виктория Ленц

Оглавление

• АННОТАЦИЯ
• ГЛАВА 1: Тёмные? Нет, спасибо!
• ГЛАВА 2: Не «Я» в зеркалах
• ГЛАВА 3: Добрый дядя с тёмным прошлым
• ГЛАВА 4: Светлая кожа, тёмные воспоминания
• ГЛАВА 5: Тяжесть маски
• ГЛАВА 6: Ренора — «день, в который встречаются первые лучи солнца»
• ГЛАВА 7: Тёмные тоже против!
• ГЛАВА 8: Встречающие
• ГЛАВА 9: Зло пожаловать в Академию Света
• ГЛАВА 10: Первые пары светлых для тёмных
• ГЛАВА 11: Астерия — «день, в котором на лепестках цветка, уже почти увядающего, но всё ещё цветущего, встречаются холод и жара»
• ГЛАВА 12: Декан
• ГЛАВА 13: Териус — «день с тенью загадочного цвета»
• ГЛАВА 14: Светлый магазин тёмного лорда
• ГЛАВА 15: Полутёмный полусветлый
• ГЛАВА 16: Ночью приходят только плохие мысли
• ГЛАВА 17: Ночь не тихая
• ГЛАВА 18: Допрос на Фарию («День ярких красок»)
• ГЛАВА 19: Книга
• ГЛАВА 20: Ночью в парке
• ГЛАВА 21: Кактус
• ГЛАВА 22: Декан
• ГЛАВА 23: Дракон и Гном
• ГЛАВА 24: Маска сорвана
• ГЛАВА 25: Сделка
• ГЛАВА 26: Выходной не по расписанию
• ГЛАВА 27: Пропажа
• ГЛАВА 28: Всё тайное не становится явным
• ГЛАВА 29: Под-академье
• ГЛАВА 30: Декан на мою голову!
• ГЛАВА 31: После занятий
• ГЛАВА 32: Тренировки задаром
• ГЛАВА 33: Лилиса — «день, омытый дождём»
• ГЛАВА 34: После занятий
• ГЛАВА 35: Ожидание
• ГЛАВА 36: Заговор
• ГЛАВА 37: Тайное становится явным
• ГЛАВА 38: Схватка
• ГЛАВА 39: Битва
• ЭПИЛОГ

АННОТАЦИЯ

   — Нет, и ещё раз нет! Никуда я не поеду! — выкрикнула я и со всей силы хлопнула ладонью по столу.

   Только вот совсем отказаться от обмена между академиями Света и Тьмы не получилось, и теперь мне повелели встречать темных в "родных" стенах. Одиннадцать тёмных, может, всё обойдётся? Только как сложно претворяться светлой, когда ты на самом деле дочь бежавшего много лет назад опального темного вельможи...

   … особенно когда один за другим начинают пропадать темные студенты, приехавшие по обмену.

ГЛАВА 1: Тёмные? Нет, спасибо!

   — Нет, и ещё раз нет! — прокричала я, размахивая руками.

   Ректор вздрогнул, но тут же поправил очки и, похоже, решил не замечать моей вспышки.

   — Но почему же? — поинтересовался он, широко разведя руками. — Вы ведь наша лучшая студентка, Ханариэль. Умница, звезда курса! У вас самые высокие оценки за последние десять лет. Почему вы так противитесь?

   — Никуда я не поеду! — выкрикнула я и со всей силы хлопнула ладонью по столу.

   Грохот эхом разнёсся по просторному кабинету ректора. Ой. Наверное, не стоило. Он пожилой и уважаемый человек, а я тут перед ним драму разыгрываю, как какая-то обиженная девчонка. Но справиться с собой я не могла — ярость и паника нарастали.

   За моей спиной откашлялась декан — Розанария Делла Тейра де Креонель, дама строгая, но справедливая. Я краем глаза скосила взгляд на неё. Она опасно сверкнула очками. Эти массивные круглые стёкла на её смуглом треугольном лице всегда придавали ей почти хищный вид, особенно в сочетании с короткими огненно-рыжими волосами и острыми ушами, торчащими чуть вперёд. Но в этот момент её взгляд говорил ясно: «Я тебя понимаю и поддерживаю, но не спорь, прошу».

   С громким выдохом я плюхнулась обратно в кресло. От страха и раздражения моя рука автоматически потянулась теребить край формы.

   Ректор, напротив, выглядел удивительно спокойным. Он взялся за свои длинные завитые усы и начал медленно накручивать их на палец, словно это должно было помочь ему найти выход из ситуации. Гладко выбритый подбородок делал его лицо каким-то слишком мягким, но я знала, что это обманчиво.

   — Я не поеду к тёмным, — наконец твёрдо проговорила я, встретив его взгляд.

   — Это почему же? — спросил он уже без удивления, скорее с добродушной настойчивостью, словно пытался вразумить упрямую ученицу.

   Я не ответила. Мой мозг лихорадочно искал оправдание. Настоящее, правдоподобное. Настолько правдоподобное, чтобы ни у кого не осталось сомнений.

   Декан подошла ближе и возвысилась надо мной. Я украдкой взглянула на неё и быстро покачала головой — всего один раз. Она поймёт. Розанария всегда понимала. Её тёплая ладонь легла мне на плечо. Сжала слишком сильно, чтобы это можно было назвать поддержкой. Но я терпела. Я всегда терпела.

   — Она боится, — вдруг сказала декан.

   Я резко повернула голову к ней. Её взгляд был суровым, но в уголке губ мелькала лёгкая улыбка. Ох уж эти её игры. Она знала, что говорила не то, что я чувствую, но прекрасно понимала, что это лучшее объяснение для ректора.

   — Сами подумайте, — добавила Розанария, глядя на него. — Ханариэль — наша звезда. Самая лучшая студентка светлой академии магии во всём Солнечном королевстве. Самая светлая, самая талантливая. Вы действительно думаете, что ей легко отправиться в земли тьмы? Среди тёмных? Да она, наверное, ночами спать не будет от страха.

   Я быстро подхватила её мысль. — Да! — прошептала я с дрожью в голосе, глядя куда-то мимо ректора. — Я не могу, господин ректор. Я не…

   Я замолчала, изображая, будто боюсь договорить. Лёгкое заклинание тут же сделало мою кожу чуть бледнее. Казалось, что я побледнела от волнения. Я обвила себя руками, словно защищаясь от невидимой угрозы.

   Ректор посмотрел на меня с явным сочувствием. Сработало. Его взгляд смягчился, и он опустился в своё кресло.

   — Ханариэль… — сказал он тихо. — Если вы действительно так боитесь, мы не можем вас заставлять. Но… что же нам делать с программой обмена?

   Он вздохнул и в очередной раз потеребил свои усы. Я могла бы подыграть — заплакать, всхлипнуть. Но вместо этого просто опустила голову, продолжая теребить край своей формы. Пусть думает, что мне стыдно за свой страх.

   Внутри же я ликовала. Он не будет настаивать. Он почти сдался.

   — Хорошо! — ректор хлопнул в ладоши, и я выдохнула.

   Но он не замолчал.

   — Тогда вы, Ханариэль, будете встречать делегацию Академии Тьмы в наших стенах! Да, они могут вас пугать, но вы будете в родных стенах! Их приедет, сколько?

   — Десять и декан, — вставила Розанария.

   — Одиннадцать, — одобрительно кивнул ректор. — Одиннадцать не так уж и страшно, верно?

   Нестрашно? Я чуть не рассмеялась. Если эти десять тёмных приедут сюда, мне придётся с ними пересекаться. Видеть их. Встречать. Сопровождать повсюду! И надеяться, что никто не почувствует правду… Моя магия была сильна, маска — совершенна. Но быть настолько близко к тёмным, зная, кто я на самом деле… Это был риск. Огромный риск.

   Но я не могла возразить. Только кивнула и изобразила слабую улыбку. Мне бы не дали второго шанса отказаться. Одиннадцать тёмных ведь лучше, чем целая академия? Да.

   — Как скажете, господин ректор, — произнесла я тихо, всем видом показывая смирение.

   — А сопровождать нашу группу будет Розанария, — добавил ректор, кивнув декану. — Она сможет наладить контакт с тёмными студентами в Академии Тьмы, пока мы принимаем гостей.

   Декан слегка склонила голову, но её взгляд был направлен на меня. В нём читался вызов: «Лучше?». Я ответила слабым кивком. Демоны, лишили меня и декана! Меня как Розанария никто не понимал, хотя она не знала правды. Всей правды, если точнее: она догадывалась, что со мной что-то не так.

   Внутри же я проклинала всё на свете. Тот, кто придумал обмен между академиями, заслуживал всего самого худшего. Теперь мне предстояло продумать каждую деталь, каждое слово, чтобы не дать тёмным ни малейшего шанса заподозрить, кто я такая. Впереди был долгий год.

ГЛАВА 2: Не «Я» в зеркалах

   Мы вышли из кабинета ректора, и Розанария похлопала меня по спине. Её жест показался неожиданно тёплым, почти утешительным. Наверное, она действительно считала, что этот компромисс — лучшее решение. Я же была не так уверена. Декан пошла собирать вещи для своей поездки, а я осталась на месте, переваривая произошедшее.

   Кто бы мог подумать, что простое «нет» обернётся таким поворотом событий? Изначально всё казалось просто: твёрдо сказать, что не поеду, и на этом закрыть вопрос. Но теперь я должна была встречать этих тёмных здесь, в Академии Света. Это меняло всё.

   Я медленно побрела к общежитию, стараясь перевести дыхание. На улице стояла солнечная погода — как обычно, светлый мир блистал своими красками, от чего у меня всегда начинала болеть голова. Я любила сумрак и прохладу. Но, конечно, признавать это было нельзя. Я не любила умиротворённость этого мира, мне пришлось привыкнуть.

   Внутри меня всё кипело от злости и раздражения. Краснеть по указке я не умела, а вот парочку заклинаний, чтобы казалось, будто я покраснела от смущения, — это всегда пожалуйста. Да и моя светлая кожа была не настоящей. В какой-то степени её можно было назвать иллюзией, но магия, которую применял мой отец, была настолько сильна, что её уже и иллюзией не назовёшь. Светлая кожа буквально стала моей второй кожей за последние шестнадцать лет.

   Мне было шесть, когда отец впервые наложил на меня это заклинание. Мы оказались в светлых землях после его «предательства», после его падения. Его подставили. Моя мама не смогла бежать вместе с нами. Отец сделал всё, чтобы скрыть нашу природу, и я продолжила это дело с упорством, которым могла бы гордиться. С тех пор моя жизнь была сплошным планированием и расчётом. Каждый шаг, каждая эмоция, каждое слово были продуманы до мелочей. Поначалу отец направлял меня, обучал. Теперь я справляюсь сама. Светлые очень глупые в большинстве своём, наивные.

   Жить среди светлых оказалось не так уж сложно, если всё заранее продумать. В конце концов, светлые всегда были слишком прямолинейны. Их честность и наивность порой раздражали, но чаще всего помогали. Главное — вовремя притвориться смущённой или радостной, улыбнуться в ответ или показать лёгкую обиду. Это не требовало от меня больших усилий. Никто и никогда не заподозрил, что за маской светлой лучшей студентки скрывается тёмная сущность. Как и не подозревали они моего отца — «добродушного владельца цветочной лавки».

   Сейчас же всё могло измениться. Обмен с Академией Тьмы казался глупой затеей, пока это не касалось меня лично. Но теперь десять тёмных студентов будут здесь, в светлой академии. Десять пар глаз, возможно, более наблюдательных, чем мне хотелось бы. И декан. Наверное, он ещё наблюдательнее своих учеников. Любой из них вполне мог почувствовать то, что светлые не замечали вовсе. Оставалось надеяться, что они будут слишком заняты адаптацией, чтобы обращать внимание на какую-то там «звезду курса». Даже если мне лично их встречать.

   Я вошла в свою комнату и захлопнула дверь. Её звонкий стук эхом отозвался в тишине. Моя комната была маленькой, но уютной. Строгий порядок — всё на своих местах. Учебники, свитки, пергаменты. На тумбочке стоял небольшой кристалл, испускающий мягкий золотистый свет. Ещё одна мелочь, которую я всегда держала на виду. Светлый декор, светлая атмосфера. Всё идеально.

   Сняв верхний слой формы, я бросила его на кровать и посмотрела на себя в зеркало. Бледное лицо, светлые волосы, светлая кожа. Всё это было настолько привычным, что порой я забывала, кто я на самом деле. Но иллюзия была необходима. В этом мире любая мелочь могла стать доказательством моей истинной сущности, а значит, конца моей жизни. Ведь дочь того самого советника, которого приговорили к смертной казни за предательство, не могла надеяться на снисхождение. Если кто-то из светлых узнает правду, меня уничтожат. Если кто-то из тёмных поймёт, кто я… исход будет ещё хуже.

   Я посмотрела в зеркало ещё раз и сделала глубокий вдох. Впереди был долгий год. Сложный год. И я должна была сделать всё, чтобы никто ничего не заподозрил.

   Абсолютно никто.

ГЛАВА 3: Добрый дядя с тёмным прошлым

   К концу недели мне удалось привести мысли в порядок. Я разработала чёткий план: всё, как обычно, должно быть идеально. Никаких подозрений. У меня оставалось время, чтобы всё ещё раз продумать и убедиться, что тёмные студенты ничего обо мне не узнают. Пусть их внимание останется на светящихся канделябрах, вкусных пирогах в столовой или новой программе по светлой магии.

   В выходные я, как обычно, отправилась домой. Наша академия находилась всего в получасе верхом от города, поэтому каждую неделю я позволяла себе этот маленький ритуал. Дом был единственным местом, где я могла быть чуть менее настороженной.

   Наш дом стоял на окраине города Аргелан. На первый взгляд, он выглядел, как и все остальные дома в Светлом королевстве: небольшой, но уютный, с аккуратно ухоженным садиком. На фасаде дома висела резная вывеска: «Лепестки и Листья», а из окон всегда струился тонкий сладкий аромат цветов и трав. Магазин моего отца славился на весь Аргелан. Все знали, что здесь можно найти редчайшие растения и чудодейственные настойки.

   Сад перед домом был настоящим произведением искусства: яркие клумбы с вьющимися розами, лавандовые кусты, осыпанные мелкими фиолетовыми цветками, и даже редкий лунный жасмин, который раскрывался только ночью. Каменная дорожка, выложенная светлыми плитами, вела к крыльцу. У порога стоял он — мой отец.

   Его новая внешность идеально вписывалась в светлый мир. Высокий, худощавый, с прямой осанкой и длинными серебристыми волосами, которые он всегда убирал в тугой хвост. Его лицо было светлым и добродушным, со слегка заострёнными чертами, а глаза — небесно-голубыми. Он выглядел настолько искренне и приветливо, что даже случайный прохожий, не зная его лично, наверняка проникся бы к нему доверием.

   — Хана, моя радость, — улыбнулся он, когда я спешилась и подошла к крыльцу. Его голос был мягким, с лёгкой ноткой песенного акцента, характерного для эльфов.

   — Папа, — я улыбнулась в ответ и позволила себе обнять его.

   Никто, кто видел его сейчас, не мог бы поверить, что когда-то он был другим. Очень другим. Легендарный советник одного из самых жестоких правителей в истории Таргхена — Тёмного королевства. Одного из трёх, что были в землях Тьмы. В светлых всего одно — Солнечное. Само название этой земли звучало грубо, как шипение ветра над острыми скалами. Родные мои голые скалы... В те времена моего отца звали совсем иначе: Даранар Тирин Кайр-шим, правая рука короля Разар-шана, известного своей кровожадностью и беспощадностью.

   Но тот Даранар исчез много лет назад. Сейчас здесь стоял просто добрый дядя, ухаживающий за цветами. В его мягком голосе не было и следа того холодного расчёта, которым он руководил армиями. Его простая белая рубашка и тёмно-зелёный фартук с пятнами от трав казались настолько обыденными, что я и сама иногда поражалась, как хорошо он играет эту роль. «Дядя Феларис». А я его единственная дочь — Ханариэль Феларис.

   Мы вошли в дом. Внутри всё было так же, как всегда: уютно и пропитано запахом сушёных трав. У стены стоял широкий деревянный стол, заваленный горшками, пучками трав и флаконами с настойками. Светлая мебель, льняные занавески на окнах, множество полочек с книгами и старинными светлыми амулетами — всё это создавалось для того, чтобы ни у кого не возникло сомнений, что здесь живёт примерный светлый эльф. Очень добродушный дядя Феларис.

   — Как прошла неделя? — спросил отец, разливая чай из керамического чайника. Его движения были плавными, как у истинного мастера.

   — Всё хорошо, — соврала я. — Учёба, как обычно.

   Он посмотрел на меня пристально, но не стал задавать лишних вопросов. Мы оба знали правила. Чем меньше мы говорили о том, что действительно имеет значение, тем безопаснее.

   Я отпила чай, наслаждаясь его лёгким травяным вкусом. В такие моменты я ощущала себя одновременно защищённой и уязвимой. Этот дом, этот человек были единственными, кто знал мою настоящую сущность. А значит, любая ошибка могла стоить нам обоим жизни.

   Въезд тёмным в Светлое королевство уже столетие был запрещён. Пересечение границы каралось немедленной казнью, без суда и следствия. Светлые блюли свои законы с фанатичной строгостью, особенно когда дело касалось тех, кого они считали врагами. Но остаться в Тёмных землях для нас было ещё менее возможным.

   Отца приговорили к пыткам и казни за предательство, и хоть приговор ещё не успели привести в исполнение, семья осуждённого редко доживала до официальной казни. Толпа — вот кто вершил судьбу тех, кого считали предателями. В те дни в Таргхене всё было просто: если тебя объявили врагом, твоя участь — быть растерзанным. На площадь уводили всех — жену, детей, даже дальних родственников. Никого не жалели.

   Отец знал, что у нас нет времени. В ту же ночь, когда был вынесен приговор, он собрал меня, мать и всё, что можно было унести. Впервые я увидела страх в его глазах — этот сильный и всегда расчётливый человек, который не боялся гнева самого короля, теперь выглядел растерянным. Я помню, как он уговаривал мать, как обещал, что в Светлом королевстве нас никто не найдёт.

   Мама не убежала. Не успела. Я никогда не забуду её крик.

   Но правда была в том, что никто из нас не верил, что это получится.

   Мы покинули Тёмные земли под покровом ночи. Наш путь пролегал через леса, болота, реки. Я до сих пор не знаю, как ему удалось провести нас через границу. Магия, связи, удача — наверное, всё вместе. Но я помню, как мы оказались по ту сторону. Светлая земля. Она показалась мне холодной, бездушной, чужой.

   С тех пор мы прожили здесь шестнадцать лет. Многое изменилось. Отец, правая рука короля Разара, стал совсем другим. Теперь он был светлым эльфом, добрым и приветливым. Настолько, что никто бы и не поверил, кем он был раньше. А меня научили носить светлую кожу.

   Эта кожа стала моим щитом и моим проклятием. С неё всё началось, и, вероятно, ею же всё однажды закончится...

   Мда. Впервые дома у меня настолько мрачное настроение.

ГЛАВА 4: Светлая кожа, тёмные воспоминания

   — Шани, что случилось? — наконец настоял отец, нарушив полчаса напряжённого молчания за чаем.

   Я резко посмотрела на него, почувствовав, как во мне поднимается раздражение.

   — Хана, — прошипела я. — Меня зовут Хана.

   — Шани, — мягко повторил он, словно не слышал, — здесь кроме нас никого нет.

   — Но могли быть! — Я вскочила из-за стола, едва не опрокинув чашку. — Из-за твоей беспечности погибла мама!

   Горло сжалось, и я, сдерживая слёзы, вылетела из комнаты, хлопнув дверью так, что в шкафу зазвенела посуда. Звук отозвался где-то глубоко внутри, болью в груди. Я поднялась по скрипучей лестнице на второй этаж, на самый чердак, где находилась моя детская комната.

   Там всё оставалось таким же, каким я запомнила. Стены, оклеенные выцветшими обоями с цветами. Небольшая кровать с пледом, который пахнул старой магией, даже спустя годы. И книжная полка, на которой, казалось, пыль оседала век за веком.

   Я захлопнула дверь и привалилась к ней спиной. Слёзы предательски застилали глаза.

   Мама…

   Мне вспомнился тот день, когда всё изменилось. Её крики никогда не покидали моих кошмаров: она просто не успела следом за нами, её схватили. Она всего лишь не успела. Потайной ход вывел меня и отца из дворца, потом мы крались до границы как преступники. Впрочем. Отца объявили именно предателем и преступником.

   Мы были ещё в Тёмных землях, но совсем рядом с переходом. Я помню, как отец торопливо шептал заклинания, склонившись надо мной. Его руки были холодными, а взгляд — решительным и отчаянным одновременно. Он был искусным магом, но ещё более отличным зельеваром. Он первым наложил кожу на меня. Это было странное, пугающее ощущение — словно ты надеваешь что-то не своё, но вдруг понимаешь, что это становится частью тебя.

   После этого всё стало проще. Нас перестали замечать. Мы стали такими же, как светлые.

   Я села на кровать, сжавшись в комок.

   Отец был прав: нас спасла его магия. Но он не понимал, что я чувствовала, каждый раз надевая эту ложь на себя.

   Официальные порталы между Светлыми и Тёмными землями уничтожили сто лет назад. Тогда казалось, что это решение положит конец войне, сделает мир более безопасным. Граница, или как её называли по обе стороны — Грань, стала непреодолимой стеной.

   Но это было не так.

   Грань, каким бы мощным ни было заклинание, удерживавшее её, не была идеальной. Она требовала постоянного поддержания магией, словно древнее, умирающее заклятие. И иногда в этой Грани появлялись бреши. Они были непредсказуемыми и опасными. Сквозь них могли пробиваться остатки Тьмы, искажающие реальность. Иногда в Светлых землях начинали пропадать целые деревни, а в Тёмных — возникать миражи светлого мира.

   Но для нас брешь стала спасением.

   Отец долго искал место, где Грань была достаточно слабой. Я помню, как он изучал древние карты, читал рукописи, разговаривал с кем-то шёпотом в уголке таверн. Он рисковал каждый раз, когда покидал наше укрытие, но знал, что другого выхода у нас не было.

   Когда он нашёл брешь, мы не колебались. Это был наш единственный шанс.

   Я помню, как мы стояли перед ней. Брешь казалась чёрной трещиной в воздухе, внутри которой полыхал хаос. Свет и Тьма смешивались, создавая мозаичный вихрь. Она гудела, как рёв бурной реки, и этот звук пробирал до костей.

   — Это наш путь, — сказал отец. Его голос звучал спокойно, хотя руки дрожали.

   Он держал меня за руку. Его пальцы были ледяными. Он боялся, как и я, но скрывал это. Мне было шесть лет.

   — Быстрее, — сказал отец. — Брешь может закрыться в любой момент.

   Мы вошли в неё, и мир перевернулся.

   Было ощущение, что нас разрывает на части, а потом вновь собирает. Цвета, звуки, запахи смешались в одно, я не понимала, где верх, а где низ. Но вдруг всё стихло.

   Когда мы очнулись, вокруг нас была тишина. Светлый лес простирался до горизонт, а воздух был пропитан свежестью. Грань осталась позади.

   Мы оказались в Светлых землях.

ГЛАВА 5: Тяжесть маски

   Я лежала на кровати лицом вниз, чувствуя, как одеяло давит на плечи. В дверь постучали.

   — Хана? — тихо позвал отец.

   Я не ответила, но он всё равно вошёл. Мягко, почти бесшумно. Постоял немного у порога, словно давая мне время. Потом сел рядом на край кровати.

   — Ну что? — наконец заговорил он, — ты ещё злишься на меня?

   Я повернула голову, чтобы посмотреть на него. Его лицо казалось усталым, но в глазах светилась тёплая улыбка.

   — Пап… — я помолчала. — Все светлые такие глупые, да?

   Он усмехнулся и покачал головой.

   — Они не глупые. Они наивные и доверчивые, — поправил он.

   — А тёмные?

   — Иногда бывают ничем не лучше, — ответил он, усмехнувшись уже шире.

   Я тоже улыбнулась, но мысль, которая крутилась у меня в голове последние дни, не давала покоя.

   — Ты слышал, что Грань хотят открыть? Впервые за сто лет?

   Отец медленно кивнул, скрестив руки на груди.

   — Да. Это большой шаг. Возможно, у меня даже бизнес пойдёт лучше, — добавил он с лукавой улыбкой. — Будут покупать не только мои красивые цветы, но и хищные, мои любимые.

   — Пап! — возмутилась я, но тоже не смогла удержаться от улыбки.

   Он был таким… простым и лёгким, когда дело не касалось наших тайн. Этот светлый образ ему действительно шёл, как хорошо сшитая маска.

   Но в этот момент мне было не до шуток.

   — В нашу академию приедет одиннадцать тёмных, — сказала я, уже серьёзно. — Как думаешь, они смогут понять, что я только ношу светлую кожу?

   Отец посмотрел на меня внимательно. Его улыбка исчезла, взгляд стал сосредоточенным.

   — Всё зависит от них, — сказал он медленно. — И от тебя.

   — Но ты ведь сам говорил, что настоящие тёмные чувствуют друг друга. Они могут… увидеть это, почувствовать мою магию?

   Он молчал.

   — Пап, скажи что-нибудь!

   — Хана, — наконец заговорил он, — твоя маска совершенна. Мы работали над этим долгие годы. Никто из светлых не смог тебя раскрыть, и никто из тёмных тоже не должен.

   — Но если…

   — Если что-то пойдёт не так, — перебил он, — ты должна помнить главное: ты не обязана быть идеальной. Ты должна быть осторожной. Но если кто-то заподозрит… ты найдёшь способ выйти из ситуации. Ты моя дочь, а это значит, что ты сильная.

   Я смотрела на него, стараясь найти в его словах уверенность. Он улыбнулся, но эта улыбка была немного грустной.

   — И если что-то пойдёт совсем не так, — добавил он тихо, — я всегда буду рядом. И мои плотоядные цветочки.

   Эти слова немного успокоили меня, но тревога всё равно осталась где-то глубоко внутри. Одиннадцать тёмных: десять студентов и декан. Одиннадцать пар глаз. Сможет ли хотя бы один из них увидеть за моей светлой маской настоящую меня?..

ГЛАВА 6: Ренора — «день, в который встречаются первые лучи солнца»

   Я особенно тщательно разглядывала себя в зеркале своей комнаты в общежитии, почти как мастер, готовящийся к выставке. Если бы я умела смеяться над собой, наверное, я бы уже посмеялась. Но я же не какая-нибудь светлая дурочка, чтобы терять время на это. Разглядывала себя, как если бы кто-то мог усомниться в моей идеальной оболочке.

   Потом, не торопясь, надела клетчатые чулки, потому что, конечно, форму академии никто не отменял. Зелёную юбку, пиджак — всё, как полагается. Впрочем, рубашку можно было носить любую пастельного светлого тона, но я придерживалась классической белой — как «лучшая» ученица, иначе как? Старшие курсы могли позволить себе зелёный галстук, младшим же оставалась только зелёная бабочка-бант.

   Я заплела свои золотые волосы в тугие косы, поправила их, как будто тут что-то и вправду можно было поправить, и убрала в шишку. Всё. Идеальная студентка была готова встречать тёмных. Ну, не думаю, что они меня раскроют, да и кто вообще посмеет?

   Я стояла на входе в академию, и, если честно, была собой довольно довольна. Всё было, как по учебнику: идеальная форма, золотые волосы, острые эльфийские уши, взгляд — уверенный и скрытно издевательский. Тёмные, по идее, должны были уже здесь быть. Ну а светлым не удастся меня поймать, в любом случае. Всё продумано. Я, как «лучшая» ученица, не позволю им обнаружить мои маленькие слабости.

   Светлый пейзаж раскрывался передо мной, как вырезка из старинной карты, где каждый элемент был на своём месте. Мягкий утренний свет, как будто специально разлит по этим землям, играл на зелени трав и серебристых озёрах. На горизонте виднелся белый замок — величественное строение с высокими башнями и причудливыми шпилями, будто вырезанное из мрамора. Он не сиял ярко, скорее, его поверхность отдавала лёгким оттенком молочного, словно он вырос из тумана, который с ним не расставался.

   Перед замком был откидной мост через ров. Мост старинный, но идеально сохранившийся, с решётками и каменными арками, которые в зеркале воды создавали ощущение, будто время в этом месте застыло. Ров, спокойный и не особенно глубокий, отражал замок, будто не решая, сдержать ли свою красоту или раствориться в этой тихой идиллии. Весь этот пейзаж был как сон, в котором всё идеально выверено и спокойно. В нём не было ни тени тревоги, ни того, что могло бы нарушить тишину. Всё здесь было создано для того, чтобы вдохновлять на величие… или запутывать в своих совершенствах.

   — Тёмные опаздывают, — пробурчал профессор Барэлль, появляясь рядом со мной. Его слова звучали как привычная мелодия недовольства, но на этот раз они обрели особую злорадную ноту. Его взгляд скользил по полупустому мосту, а лицо выражало неудовлетворение, которое, похоже, он испытывал от всего, что его окружало. Мужчина второй сотни лет, и хоть его возраст для эльфа ещё далёк от старости, его характер вполне способен затмить горечь вековых опытов. Он просто вредный, и вот сейчас я как никогда разделяла его злорадство.

   — Дай им время, — ответил ректор, появляясь на мосту. — Грань не так легко преодолеть, столько лет… Первый портал, всё же.

   Я отвела взгляд от ректора, внимательно следя за мостом. Тёмных всё не было видно…

ГЛАВА 7: Тёмные тоже против!

   *Неделю назад в академии Тьмы*

   В академии Тьмы царила необычная тишина, но ненадолго. Преподаватели начали спорить, и, как всегда, всё пошло по знакомому сценарию. Никакой разницы между словом «обсуждение» и «драка» здесь не было. Всё началось с того, что обсуждали, кого из преподавателей отправят на обмен по договору мира. Как обычно, никто не хотел идти. Но кто-то должен был.

   Спокойная атмосфера обсуждения сразу же растворилась в воздухе, а преподаватели, как обычно, начали превращаться в агрессивных магов, готовых к драке. Споры, шёпоты и угрозы переросли в настоящую потасовку.

   — Да кто ты такой, чтобы решать, кого отправлять?! — рявкнул преподаватель по боевой магии, сжимая в руке железный посох. Он был высоким и крепким, и его глаза горели яростью.

   — Что ты, Фарий? Думаешь, твои «прыжки» и «удары на месте» спасут нас? — ответил магистр проклятий, смахивая с рукава пепел от сгоревшего… целого стула. Он сделал шаг вперёд, нацелив глаза на Фария. У алхимика всегда была некая хитрость в движениях, словно он заранее готовил какое-то заклинание, которое могло заставить противника заплатить за свою агрессию.

   Преподаватель по гаданиям как-то незаметно подкрался сзади и ткнул своим древним жезлом в живот Фария, запуская магический шок, заставив его подскочить. Это вызвало смех, но смех был недолгим. В ответ Фарий оттолкнул гадателя, и тот, в свою очередь, призвал своим заклинанием пустую пыльцу, которая моментально превратилась в ядовитую туманную массу.

   Всё превратилось в настоящую бурю: заклинания летели в воздухе, и маги пытались использовать всё, что могли. Огонь, лёд, молнии — всё это вспыхивало в воздухе, освещая помещение. Кто-то пытался скрыться за колоннами, кто-то ломал столы в поисках укрытия.

   — Да отправьте вы Летар-йэра, его не жалко! — раздался крик из кучамалы. Мужчина с яростным выражением лица, с такими же зубами, как у дикой кошки, обрушил на всех свою ненависть, не сдерживаясь.

   И в этот момент магистр тёмной магии, Астерион Летар-йэр, до того мирно сидевший в углу с книжкой и носом в ней, подавился, едва не уронив ни книжку, ни свои круглые очки. Он с трудом пытался отдышаться, его глаза расширились от удивления. А вот как он пытался держать лицо — было видно, что всё его естество просто не готово к такой публичной атаке.

   — Чего? — он поднял брови, но уже не мог скрыть своего беспокойства. Летар-йэр всегда был тёмным эльфом, которого не оставляли в покое. Он же был самым молодым преподавателем и самым молодым деканом в истории академии Тьмы. Он же был её самым лучшим выпускником столетия.

   В ответ лишь усиленно раздался смех и новые проклятия, пока вокруг не начала формироваться круговорот из обвинений и угроз.

   И да. Его было «совершенно не жалко». В течение дня список студентов пополнили ещё десять таких же неудачников…

ГЛАВА 8: Встречающие

   Наконец, на другом конце моста появились студенты Академии Тьмы. Впереди них шёл мужчина среднего роста — чуть выше меня. Чёрная мантия, круглые очки на носу… Но внимание привлекало вовсе не это. Его волосы были светлыми.

   Мне даже показалось, что это какая-то ошибка. Я постаралась сохранить лицо, не выдать удивления, но взгляд буквально прилип к мужчине. Он шёл не торопясь, а значит, у меня было время убедиться, что это не иллюзия. Он действительно был блондином.

   Среди тёмных блондинов просто не бывает!

   Я пыталась сосредоточиться на остальных, но мысли всё равно возвращались к декану. Блондин. Как это вообще возможно? Тёмные никогда не бывают светловолосыми. Это просто исключено!

   В остальном же декан и его студенты выглядели вполне ожидаемо. Они ничем не отличались от моего детского воспоминания — тёмные, с их характерной кожей и слегка притуплёнными оттенками цветов. Мне было всего шесть лет, когда я последний раз видела тёмных, но даже тогда я знала: блондинов среди них нет. Из-за должности моего отца я успела побывать во всех трёх королевствах тёмных, так что я видела много нелюдей и не только.

   У светлых, конечно, встречались самые разные оттенки кожи: от бледной, как та, что носила я, до насыщенно-коричневой у драконов из южных земель. Но у тёмных всегда была эта… странная «отсутствующая» яркость. Их кожа могла быть графитовой, чёрной, фиолетовой или коричневой, но ей всегда не хватало тёплых, живых тонов. Она словно притупляла весь спектр, делая его менее насыщенным.

   Например, девушка, что шла за деканом, имела смуглую, почти чёрную кожу, будто её окатили ведром чернил, но лишённую блеска и глубины. У неё были заострённые ушки и глаза, светящиеся оранжевым. Она выглядела выше декана на две головы, и её чёрные волосы, хоть и идеально уложенные, всё равно казались «приглушёнными».

   С другой стороны от декана шли близнецы. Не поймёшь — мальчики это, девочки, или один из каждого. Их короткие чёрные волосы были подстрижены «ёжиком», глаза — чёрные, а кожа имела бледно-серый оттенок. Хотя. Один в бриджах, вторая в юбке.

   Их форма почти повторяла нашу, только была чёрной с тёмно-синим. Галстуки отличались по цвету, и это явно значило что-то важное. Например, рыжеволосая девушка, чьи огненные глаза сверкали высокомерием, носила зелёный галстук. У близнецов — синие. У шатенки с каре — алый. Только почему их десять? Должно быть одиннадцать!

   Я успела рассмотреть далеко не всех, когда они подошли ближе. Рыжая перехватила мой взгляд и презрительно фыркнула, закатив глаза так театрально, что я едва сдержалась от смешка.

   — Ну, я тоже здесь быть не хочу, — пробормотала я себе под нос.

   — Здравствуйте, — неожиданно заговорил кто-то, выйдя вперёд. Его голос прозвучал несколько… слишком уж низко, но так уверенно — будто он очень хотел и давно планировал заговорить первым.

   Я чуть не вздрогнула, только сейчас заметив его среди остальных. Гном! Каштановые вьющиеся волосы, аккуратная бородка, всё та же форма, что и у других, но зелёный галстук явно ставил его в один ряд с рыжеволосой девушкой.

   На вид он казался самым дружелюбным из всей группы. Декан, в свою очередь, был совершенно отстранён. Он потерянно озирался по сторонам и постоянно поправлял свои очки. Остальные студенты открыто демонстрировали нежелание быть здесь, и было ясно: их сюда отправили по принуждению.

   Но договор есть договор. Обмен академиями состоялся, нравится им это или нет.

   Мне — точно не нравится!

ГЛАВА 9: Зло пожаловать в Академию Света

   Я без особого интереса, но с натянутой вежливой улыбкой провожала тёмных до общежития. Их декана тут же увёл наш ректор. Мне же досталась «приятная» обязанность — разобраться с десятью тёмными студентами, которых раскидали по оставшимся свободным комнатам на разных этажах. После первого курса остались, в этом году в академии недобор.

   Когда очередь дошла до последней, рыжей, я уже была порядком вымотана. Ей отвели комнату на самом верхнем этаже. Как только мы туда поднялись, она оглядела всё с таким видом, будто я предложила ей жить в конюшне.

   — Великолепно, — произнесла она, голос её капал сарказмом.

   Её презрительный взгляд прошёлся по мне сверху вниз. А потом она, демонстративно фыркнув, смерила меня с высоты своего внушительного роста. Своим жестом она будто говорила: «Ты же и сама знаешь, что ничуть не лучше этого захудалого чердака».

   В ответ я продолжала держать всё ту же пустую, ничего не выражающую улыбку. Пусть видит, что её выходки не цепляют. Кажется, она тут считала себя центром мироздания.

   — Если что-то потребуется, двери общежития закрываются в десять вечера. Постарайся не заблудиться, — сообщила я всё так же ровно и безразлично. — Я через час вернусь, пойдём на пары все вместе.

   Она только слегка качнула головой, будто бы мне делали одолжение, и молча захлопнула дверь перед моим носом.

   — Ну и отлично, — сказала я, разворачиваясь.

   Я взглянула на список студентов, переданный мне перед заселением. Десять имён, каждое вписано аккуратным почерком, но от этого не менее раздражающих.

   Сверху списка значилось имя их декана, Астерион Летар-йэр, который уже отправился обсуждать что-то важное с нашим ректором, а за ним шли остальные. «Йэр» — значит, ничего из себя он не представляет, горожанин, средний класс.

   Имена дальше мало мне что говорили. Таких фамилий я не знала: или новая знать, или ничего не значившие раньше мещане.

   - Дралинна Вортель-йэр — комната 6Е, значит, та девушка с корнями орков. Болотного оттенка волосы и огромная мускулатура, с которой лучше не шутить. Глупа.

   - Неррайн Шаркольд-тэр и Серрайн Шаркольд-тэр — 6К, хм, им даже две комнаты не дали. Близнецы, одинаково раздражающие. «Тэр», значит, чуть получше, но всё равно из «беститульной» семьи. Приколисты, неоригинальны.

   - Лирна Марквелл-йэр — 6Ч, оборотень. У неё шерсть на шее, видимо, неудачница, раз не может даже до конца контролировать форму человека.

   - Тарин Арлок-йэр — 7Щ, черноглазый парень с короткими волосами, который выглядел так, будто собирается стащить что-нибудь уже в первый день. Бедный, ему бы для начала получше питаться, а то кости гремят.

   - Рекваэль Рдас-йэр — 8Л, хмурая дама круглых форм, с таким видом, будто общежитие — это темница. От неё магией совсем не фонит, очень слабая.

   - Моркад Луртор-йэр — 9К, верзила с каштановыми волосами и бородой. Вроде, тихий. Магический уровень тоже минимальный.

   - Иллир Т’Вейр-тэр — 9М, тот самый гном с графитовой кожей и каштановой бородкой. Я его не заметила, пока он не оказался передо мной. Про него пока сложно что-то сказать.

   - И, наконец, Шайла Шесса Шайрин-шим — та самая рыжая, которая буквально выжигала всё вокруг своим презрением. Особенно меня.

   Надо же, «шим»… В целом, тогда она имела право презирать всю остальную компанию. Что она среди них забыла, видно, что в Академию Света по обмену отправили каких-то неудачников. И её. «Шим», значит, она дворянка, как и я. Как мой отец… Был. Для тёмных «шим» — это князь, выше только принц и сам король. «Шэн» — герцог, «льэр» — граф, «лрэн» — барон. «Тэр» — для горожан повиднее. «Йэр» вообще для всех, кто остался.

   Я вздохнула, пробегая глазами по списку. Всё это напоминало какую-то издевательскую шутку.

   — Ну что ж, — пробормотала я себе под нос. — Добро пожаловать, тьма.

ГЛАВА 10: Первые пары светлых для тёмных

   Собрать всех тёмных обратно оказалось задачей, которую я бы не пожелала даже своему врагу. Семеро из них ждали меня внизу, как я и велела, выглядя так, будто вынуждены терпеть моё существование исключительно из вежливости… или по приказу декана. Близнецы, конечно, потерялись на лестнице, и я нашла их, спорящих о том, кто из них виноват. Оба фыркнули в ответ на мои замечания, но, к счастью, подчинились и спустились вниз.

   Шайла, как и следовало ожидать, выбилась из общего ряда. Она всё ещё находилась у себя в комнате, хотя прошло достаточно времени, чтобы даже ленивый дракон успел спуститься с горы. Но не эта ядовитая ящерица!

   Я постучала.

   — Шайла, у нас время. — Никакой реакции.

   Постучала громче.

   — Шайла!

   Ответом была тишина, нарушаемая лишь скрипом половиц за дверью.

   — Отлично, — пробормотала я себе под нос. — Ты этого хотела.

   Пришлось действовать магией. Несложное заклинание выбило замок, мои амулеты даже не нагрелись, и дверь распахнулась с резким хлопком.

   Внутри комнаты, как ни странно, царил почти идеальный порядок, но главной достопримечательностью была сама Шайла, которая сидела на кровати и лениво чесала свои рыжие патлы.

   — Ты серьёзно? — спросила я, глядя на неё в полном недоумении.

   Она даже не удосужилась моргнуть. Просто подняла одну бровь, выражая презрение, будто это я здесь нарушила её личное пространство и потревожила её важные дела.

   — Ты понимаешь, что мы ждём только тебя? — продолжила я, стараясь сохранить в голосе хотя бы видимость терпения.

   Шайла наклонила голову набок, словно только сейчас заметила меня, и небрежно бросила:

   — Ну так жди.

   — Я тебя жду с магией, — напомнила я, указав на дверь, которая теперь висела на одной петле.

   Шайла усмехнулась и продолжила расчёсывать волосы, как будто никакой двери никогда и не существовало.

   Мда.

   — Я ректору доложу, — пробурчала я, выходя из комнаты.

   — Докладывай, — бросила Шайла, не отрываясь от своего занятия, будто ей совершенно наплевать.

   — Поскорее бы тебя обратно отдали, — заметила я вполголоса.

   Но вместо привычного презрительного фырканья Шайла вдруг подскочила, едва не уронив щётку из рук.

   — То есть… в смысле меня отправят обратно?! — Голос её дрогнул, выдавая неподдельное беспокойство.

   Я пожала плечами, стараясь скрыть свою неожиданную заинтересованность. Скорее всего, нет — договор мирного обмена, как и все академические обязательства, был чем-то священным. Но почему её так это зацепило?

   Шайла стояла передо мной, явно ожидая ответа, а я пыталась разгадать эту внезапную перемену. Она ведь «шим». Возможно, её в тёмных землях пытались выдать замуж, а она сбежала сюда, чтобы оттянуть неизбежное? Или вовсе избежать? Так всё равно сосватают, она — дворянка высшего сорта.

   Шайла замерла, её взгляд на мгновение стал каким-то отстранённым, а потом она снова выпрямилась, одёрнула мантию и фыркнула:

   — Пошли уже, чего встала.

   Но в её тоне слышалась не столько привычная надменность, сколько попытка спрятать беспокойство. Страх. Занятно, как занятно. Зато у меня появился отличный рычаг давления на неё.

   Мы всё-таки успели на первую пару, только потому, что без нас её не начинали. Когда мы вошли, профессор Ман Зарелль добродушно улыбнулся, словно ничего не случилось. Он был полным мужчиной средних лет, с такими забавными кудрявыми и редкими усиками, что при первом знакомстве его трудно было воспринимать всерьёз.

   Зарелль преподавал историю, один из немногих предметов, по которым тёмным будут ставить настоящие оценки. Потому что такие дисциплины им по зубам: записать лекцию, выучить и пересказать. История как раз подходила под это описание идеально. Далее: астрология, алхимия, растениеводство. Но светлая магия, особенно целительство, для тёмных была вне досягаемости. Всем известно, что лечить они физически не умеют, а если пробуют, то результат бывает скорее устрашающим, чем полезным.

   Я, к слову, тоже не могла преуспевать в целительстве, но у меня было одно маленькое преимущество. Мой папа, будучи не только талантливым тёмным эльфом, но и мужчиной с изобретательным умом, собрал для меня целую коллекцию артефактов. Они умели понемногу накапливать светлую магию, вытягивая её из окружающего пространства и, скажем честно, из всех, кто находился рядом. Сама я такой магией не владела, зато могла пользоваться её запасами, которые создавались благодаря этим артефактам. Я ведь не просто так лучшая ученица курса и академии. Мне оставалось только зубрить все заклинания, все штрихи плетений, все знаки и руны, движения и пасы руками — с идеальной техникой, выучить которую мне по силам, я расходовала светлую магию артефактов, став «звездой» Академии Света.

   Во время пары я периодически бросала взгляд на Шайлу. Она сидела в своём углу, притихшая, но с таким выражением лица, будто съела тухлую мышь. Может, подкинуть ей водорослей в столовой на обед? Кажется, она из драконов, может, змей: их от такого потом мутит. Я кусочек медной чешуи на тыльной стороне её шеи рассмотрела. Всего на мгновение: она спешно накрыла его рукой, потёрла, и чешуя исчезла. Значит, свою форму она плохо контролирует, раз такое случается. Ха, неудачница!

***

   Следующая пара была по стихиям. Тема, которая мне всегда была в какой-то степени интересна, но рискованна. Я никогда не использовала свой огонь: он был тёмный и внешне отличался от светлого. Тёмные маги могли манипулировать мёртвым огнём, что гораздо опаснее. Мёртвый огонь уничтожал всё на своём пути, он, может, не раскалялся до синевы светлого, но и его тёмные красные были опасны. Мой огонь убивал, он не мог созидать.

   Итак, я снова прибегла к помощи амулетов отца. Для огня у меня была маленькая бутылочка с пеплом — я носила её на ремешке, скрытом под юбкой. Амулет как бы подпитывал меня светлой магией, аккуратно наполняя мою силу без каких-либо внешних проявлений. Всё должно было быть идеально незаметно.

   Тёмным разрешили использовать их мёртвый огонь, и мы вышли на площадку, расположенную на улице во внутреннем парке академии — прямоугольное пространство, окружённое каменной оградой, с каменными мишенями, куда нужно было кидать огонь. Вроде таких ваз, в которые мы огненные шары закидывали. Как я и ожидала, сразу было видно, кто способен, а кто нет.

   Дралинна не смогла вызвать огонь. Она выглядела недовольной, но сдалась и получила первый «неуд».

   Близнецы Шаркольд-тэр выдали феерическую сцену: один поджёг волосы другого, что вызвало смех и хихиканье у тех, кто не вовлечён в процесс. Ну, когда двух балбесов наделяют одинаковыми силами — это ожидаемо. И лицами. Я до сих пор путала, кто из них девочка. Ещё два «неуда».

   Лирна, на удивление, хоть и выглядела последней шерстяной неудачницей, смогла немного уговорить свою магию. Она сосредоточенно стояла, не отрывая взгляда от мишени, и хотя огонь не был ярким и мощным, по крайней мере, он летел в цель. Ей поставили «хорошо».

   Тарин просто отлынивал — стоял в тени и уклонялся от занятия. В какой-то момент он даже устроился поудобнее, прилёг на газоне. Судя по всему, Тарин думал, что если не будет двигаться, его не заметят. Получил «неуд».

   Рекваэль очень старалась, но её магии было мало. Я видела, как она сжалась, пытаясь вызвать хоть какую-то искру, но ничем не увенчалась. «Неуд».

   Моркад сдался быстро. Он поднял руки, и когда огонь не возник, то просто махнул и отошёл в сторону. Я верно сразу заметила: в нём очень мало магии вообще, и мёртвый огонь его не слушался.

   Иллир, на удивление, вызвал огонь, но его огонь был странным — он не горел в нужной форме, а вместо этого потух и превратился в магму. Кажется, у него очень сильная предрасположенность к земле, так бывает. Обычно стихии более или менее равны, но когда предрасположенность к одной особенно сильна — не даются три другие стихии. Но это не было нормально, и профессор де Лорнэ — пожилая дама в строгих очках и с седыми волосами — строго наказала его, как и всех, у кого магия не поддавалась контролю. В её глазах не было ни капли сострадания к этим неудачам. «Неуд», хотя Иллир так красиво закинул аж шесть шаров из магмы в цель.

   И только Шайла стояла в стороне, не двигаясь, не пытаясь ничего создать. Она просто смотрела на нас с выражением, которое можно было бы расценить как презрение и раводушие. Казалось, она ждала, что кто-то скажет что-то или заставит её делать что-то. Всё её тело выражало лишь одно: «Мне плевать».

   Я фыркнула и не стала тратить время на слова. Гонять её? Нет уж, спасибо. Пусть стоит там, где хочет, с этим своим королевским видом. Заняться мне было чем! Быть звездой класса.

   Мои волосы были идеально уложены, но я всё же их поправила, как бы случайно, а на самом деле притягивая к себе взгляды, и двинулась в центр. Но я, в отличие от Шайлы, не собиралась показывать миру своё пренебрежение. Сухое презрение не делает тебя королевой, а делает жалкой отщепенкой, стоящей в стороне. Я же всегда улыбалась, мягко, снисходительно, но очень располагающе к себе.

   Меня обожали. А я обожала быть центром внимания, особенно насмехаясь над глупостью светлых.

   Как только я сосредоточилась, огонь вырвался из моего артефакта. Я едва коснулась стихии, и она откликнулась мгновенно, мягко, с чувством. Я не переживала за результат — я знала, что всё будет идеально. Огонь подлетел к мишени и мягко коснулся её, сворачиваясь внутри. Кто-то из моих однокурсников начал аплодировать. Лирна тоже, она стояла рядом, её я видела краем глаза.

   — Великолепно! — расхваливала меня профессор. — Как всегда, на высоте! Новенькие, посмотрите на Ханариэль и поучитесь!

   И да, это была не просто «отличная» оценка. Это был тот уровень, когда «отлично» превращается в нечто большее. Что-то вроде «великолепно с плюсом». Приятно было снова подтвердить, что я не только выполняю задачи лучше всех, но и делаю это с лёгкостью. Тёмная. В светлой коже.

   Я снова поймала взгляд Шайлы — она продолжала стоять в стороне, не предпринимая даже попытки что-то сделать. Ей поставили «неуд». Интересно, а если пошутить?..

   Я хмыкнула.

   — Шайла, если вы будете плохо учиться, — шёпотом сказала я только ей, проходя мимо, — то вас тоже обратно отправят.

   Как ни странно, никакой реакции я не добилась.

ГЛАВА 11: Астерия — «день, в котором на лепестках цветка, уже почти увядающего, но всё ещё цветущего, встречаются холод и жара»

   Мне всегда нравились названия дней в королевстве Солнца. Ренора, Луина, Астерия, Лилиса — итого восемь дней в неделе. Возможно, я могла бы по пальцам пересчитать, что именно мне нравилось у светлых, названия дней в этом списке среди первых. Особенно их значения… У них всё было аккуратно и по порядку, всё было связано с природой и временем. Смыслом. Ах да, к чему я это всё…

   Первые дни с тёмными прошли более-менее мирно. Даже несмотря на весь этот их холодный, пренебрежительный взгляд, в целом всё было спокойно. Они старались не привлекать лишнего внимания, и это было вполне удобно. А вот беда ударила в мой любимый день — на Астерию.

   Лирна не пришла на первую пару.

   — Наверное, заблудилась, — бурчала я, скрывая раздражение.

   Согласитесь, где-то в глубине души я не ожидала от тёмных такой ответственности. Я, конечно, второй день не собирала их у общежития — они мне обещали, что сами дорогу запомнили. Шайла приходила, как и обещала. И вот я подумала, что Лирна, наверное, тоже сама дорогу найдёт. А вот она как-то пропала. Прямо в мой любимый день — на Астерию.

   Когда на вторую пару она тоже не дошла, я решила отправиться за ней. Меня даже легко отпустили и похвалили за инициативу. Сначала я прошла по коридору. Убедилась, что она нигде не блуждает. Подошла к её комнате — постучала — тишина. Дверь заперта. Странно. Я сначала подумала, может, она просто ушла, а я её не заметила. Постучала снова. Потом, когда снова не открыли, слегка раздражённая, я использовала заклинание и выбила дверь.

   В комнате было пусто.

   Но я замерла на пороге: оставшиеся следы были ужасающими, что я не могла поверить глазам. Повсюду глубокие следы когтей, как будто кто-то на самом деле пытался вырваться или был очень сильно напуган. Лирна? Она оборотень, но мы не слышали звуков борьбы ночью. Книги и личные вещи лежали в беспорядке, их перевернули, но явно не в поисках чего-то. Окно открыто. Шторы порваны.

   — Кто?…

   Стоять на пороге я не стала, а развернулась и убежала кричать ректора. Пусть ответственные за академию разбираются, я всего лишь студентка!

***

   Лирну не нашли спустя три дня. Все её вещи так и остались в комнате, но сама она исчезла, как в воду канула. Молва разнеслась по академии мгновенно, и с каждым новым днём слухи становились всё более странными и запутанными. Кто-то говорил, что она просто сбежала. Другие утверждали, что с ней случилось что-то ужасное, но никто не знал, что именно. Всё это было настолько… странно. И жутко.

   Тёмные сбились в стаю, и теперь, куда бы я ни пошла, всегда видела их вместе. Даже Шайла не отставала. Удивительно, но факт. Она больше не задиралась, как раньше, а ходила с остальными, стараясь не отставать. Это было… слегка пугающе. Могу я сказать, что мне не хватало её высокомерия? Конечно, нет.

   На исходе второй недели пропала Дралинна. Тот же этаж — третий, второе крыло, Лирна жила недалеко от неё. Это было странно. Она не просто исчезла — Дралинна исчезла, как и Лирна, без следа. Но в отличие от Лирны, её никто не видел выходящей из комнаты, и её пропажа вскоре стала темой для обсуждения во всей академии. Она вошла вечером, не вышла утром. Соседи ничего не слышали. Понять, почему это произошло, было невозможно. Она как будто растворилась в воздухе, как если бы её и не было здесь вовсе.

   Слухи поползли по академии гораздо быстрее. Были те, кто говорил, что на самом деле её выкрали и кинули обратно через Грань. Потому что тёмные — в Академии Света? Позор! Были те, кто утверждал, что Дралинна «самовольно» покинула академию. Но самый ужасный слух был о том, что с тёмными кто-то разобрался. Что кто-то их забирал. Не великодушный мститель, который просто отвозил их к порталу и возвращал «домой», а хладнокровный убийца, который тихонько избавлялся от тел. Я старалась слухи не слушать. Ректор отказывался связаться с Академией Тьмы, потому что вдруг найдутся — такой позор... Мда.

   Тёмные стали более настороженными. Ректор, вроде, начал предпринимать шаги, чтобы провести расследование. Но властям не сообщили. Профессора? Да что они могут найти. Мне было очевидно, что никто из светлых не знал, как правильно с этим справиться. Они даже не понимали, что на самом деле происходит. И, если честно, я сомневалась, что они вообще смогут понять. Мне должно было быть плевать.

   Шайла стала ещё более угрюмой, чем обычно. Сосредоточенной. Она не отставала от остальных, ходила везде с ними и молчала, как все. Близнецы что-то обсуждали между собой, а Рекваэль, кажется, была готова в любой момент впасть в панику, если не поддержать её на словах.

   Я старалась не показывать своей обеспокоенности. Но, как бы я ни пыталась скрыться от всего этого, с каждым новым исчезновением становилось всё сложнее поддерживать уверенность, что в академии всё в порядке. Того и гляди и меня разоблачат. «В придачу».

   — Может, вам что-нибудь нужно? — спросила я, изящно поднимая бровь. Чисто из вежливости, конечно. Меня их судьбы мало волновали, моя шкура важнее.

   Ответа не последовало. Они просто молча стояли, не двигаясь, глаза опущены, как будто каждый из них был поглощён собственными мыслями. Тишина стала почти осязаемой. Я привыкла, что тёмные — молчаливые, но сейчас это молчание было каким-то другим. Они будто избегали контакта, не желали отвечать, а может, просто не видели смысла.

   Шайла стояла немного в стороне, её рыжие волосы слегка развевались от лёгкого ветерка, но она даже не посмотрела в мою сторону. Я могла бы опять поиграть с ними, спросить что-то ещё, но, по сути, мне было всё равно. Что они решат, какая разница?

   Вздохнув, я обвела взглядом остальных. Все, как и ожидалось, выглядели потерянными. Может, исчезновение Дралинны так на них подействовало, что они теперь не могли даже собраться в кучку и нормально отвечать.

   — Ладно, — наконец сказала я, развернувшись к ним спиной. — Не хотите говорить — не надо. Я всё равно не обязана помогать.

   Я пошла дальше, ощущая, как в воздухе остаётся их молчание. Словно плотный туман.

ГЛАВА 12: Декан

   — Ханариэль! — вдруг окликнул меня знакомый голос, когда я спускалась по лестнице. Я остановилась и оглянулась.

   Передо мной стоял Астерион Летар-йэр, декан тёмных. Я его едва видела за эти две недели. Всё это время он предпочитал держаться в тени, а когда появилась возможность, повесил на меня ответственность за десятерых студентов и с удовольствием избавился от этой ноши. Уже восьмерых... восьмерых студентов. Он мне сразу не понравился. Но теперь он стоял передо мной с улыбкой на лице и вежливым видом. Бесит.

   — Ханариэль, не могу не поблагодарить вас, — начал он, слегка наклоняя голову в жесте уважения. — Я действительно ценю вашу помощь с моими студентами. Это не простая задача, а вы, похоже, не только справляетесь, но и стараетесь их поддерживать.

   Я тихо фыркнула, стараясь скрыть раздражение. Вполне возможно, что он просто искал кого-то, кто бы взял на себя роль няни для его студентов, но в этот момент мне было всё равно. Я просто слушала.

   — Пожалуйста, конечно, — я вежливо кивнула, — но я же не ради похвалы это делаю. Просто.

   Летар-йэр снова улыбнулся, и его улыбка была более тёплой. Он, что, поверил?! Мда, вот тебе и «тёмные умнее светлых». Впрочем, «ещё один тёмный неудачник, намного глупее и доверчивее светлых». Я попробовала его обойти, но он шагнул на моём пути.

   — Это по-настоящему достойно уважения, Ханариэль, — сказал он, словно в этом было что-то личное. — Тем более, что для вас это наверняка не просто. Не каждый мог бы взять такую ответственность.

   Всё-таки, декан тёмных. А такой наивный дурак. Жаль тёмных, такой не защитит. Правда, помогать я не собираюсь, чем их меньше — тем меньше шанс, что меня разоблачат. Снова попробовала пройти мимо декана — и он снова встал на моём пути!

   — Конечно, — ответила я, снова не проявляя особого энтузиазма. — Надеюсь, пропавших студенток скоро найдут.

   Он немного поклонился, и его взгляд стал серьёзным, несмотря на прежнюю улыбку.

   — Я уверен, что всё будет хорошо. Ещё раз благодарю вас за то, что помогаете моим студентам. Надеюсь, что с этим мы оба справимся.

   — Извините, я спешу, — немного невежливо заметила я и попробовала пройти дальше в третий раз.

   — Конечно, конечно! — декан тёмных смешно замахал руками в качестве извинения. — Не смею вас больше задерживать.

   Мне совершенно не понравился его взгляд. Он смотрел мне в спину до самого конца лестницы, пока я не свернула за угол.

ГЛАВА 13: Териус — «день с тенью загадочного цвета»

   Пожалуй, сегодня был единственный день, название которого я совершенно не понимала. Но это долгожданный выходной, поэтому я направлялась навестить отца.

   — Ханариэль! — снова окликнул меня знакомый голос, когда я почти вышла за ворота академии.

   Я остановилась, неохотно оборачиваясь. Конечно же, это был декан тёмных, Астерион Летар-йэр. Боги, да что ему от меня нужно?!

   — Сегодня выходной, занятий не будет, — буркнула я, надеясь, что это хотя бы поможет быстрее отделаться от него.

   — Я знаю, — улыбнулся он, будто и не замечая моего раздражения. — Мне сказали, что вы в город собираетесь.

   Я кивнула, но не могла понять, кто мог его предупредить. Впрочем, я объявила всем тёмным, чтобы они сидели в академии. Пару раз объясняла им, что для их безопасности лучше не выходить из стен, особенно если всего лишь что-то нужно купить. Я принесу, мол, я в город. Их цвет кожи выделяется, и в городе это может быть опасно.

   Видимо, после исчезновения двоих они стали покладистыми. Даже Шайла спорить не стала, или ей просто не хотелось выходить из комнаты.

   — Да, собираюсь, — ответила я, не намереваясь тратить больше времени на эти ненужные разговоры. — Вам что-то нужно?

   — На самом деле, да, — сказал он, и его лицо приняло серьёзное выражение. — Я не знаю города и не хотел бы отправляться туда один. Могу ли я составить вам компанию?

   Я смотрела на него с недоумением, пытаясь понять, что он вообще от меня хочет. Со мной? Пойти?..

   — Зачем? — спросила я, чуть не фыркнув. Но удержалась.

   А кто будет за студентами следить?! Мда. Ладно, если сегодня похитят третьего, это не на моей совести. Я у ректора расписалась, что ухожу к папе на весь день.

   Летар-йэр, казалось, не обратил внимания на мой сарказм огромными буквами посреди лба и стоял, ожидая ответа. Видимо, для него это не так важно. Может, это он сам от студентов избавляется?

   — Я не хотел бы нарушать ваши планы, — сказал Летар-йэр с улыбкой, — просто у меня действительно нет другой возможности, и я обещаю не доставлять неудобств.

   Я вздохнула, смирившись с его настойчивостью. Впрочем, чем он мог мне помешать? Придётся взять его с собой и быстрее закончить это.

   — Ладно, пойдёмте, — сказала я, решив не создавать лишних проблем. — Но запомните, я вас в городе оставлю. Как только войдём внутрь.

   Летар-йэр кивнул, довольный тем, что я согласилась. Вроде бы он не такой уж и сложный в общении, хотя и не менее странный. Надо будет посмотреть, чем этот выходной закончится.

   Дорога заняла меньше часа, хотя я изначально припустила, стараясь идти быстрее. Декан не отставал, что меня раздражало. Как только я ускоряла шаг, он тоже ускорялся. Я продолжала молчать, но это не останавливало его. Он был будто неудержим, какой-то неиссякаемый источник вопросов и комментариев. Зануда.

   — Как вам погода в этих краях? — спросил он, чуть не догнав меня. Я даже не взглянула на него.

   — Нормальная, — буркнула я. — Может быть, чуть жарковато.

   — Да, жара бывает особенно в последние месяцы. А вы привыкли к такому климату? – Он поправил свои глупые очки в непонятно какой раз. Неужели нельзя починить душки, чтобы они не спадали с носа?!

   — Ну да, привыкла, — я не замедлила шаг, намеренно отворачиваясь. Это была очередная попытка избежать разговора.

   Но Летар-йэр всё не унимался.

   — А как насчёт занятий в академии? Я слышал, что у вас довольно интенсивная программа. — Он слегка хихикнул, словно что-то припомнив. — Наверное, трудно совмещать свои занятия и приглядывать за нами, право, я очень благодарен вам за то, что вы делаете для моих студентов.

   Я пожалела, что вообще взяла его с собой. Теперь он был как преследователь, и я не могла уйти от его вопросов. Но я не могла и не ответить, потому что это было бы слишком очевидно.

   — Всё нормально, — ответила я, продолжая идти, делая вид, что мне абсолютно не интересно, о чём он говорит. — Занятия обычные, никаких проблем.

   Он кивнул, словно что-то обдумывая, а затем произнёс:

   — А что вы думаете об искусстве? Я всегда считал, что искусство, особенно у светлых, — это важная часть жизни. Мне интересно, как вы относитесь к этому.

   Я едва удержалась от того, чтобы не фыркнуть. Искусство? Серьёзно? Время, потраченное на пустые обсуждения картин, мне никогда не казалось полезным. В моей жизни не было места для таких бессмысленных размышлений.

   — Я не фанат искусства, если честно, — сказала я, снова ускоряя шаг. — Мне больше интересны практичные вещи.

   Он засмеялся. Это был мягкий смех, непринуждённый. Хм. Ладно, хотя бы смех у него хороший, в остальном — Летар-йэр сплошная потеря времени.

   — Я понимаю, — сказал он, но не отставал. — Хотя, я думаю, что немного искусства в жизни каждого человека не помешает.

   Я усмехнулась себе под нос, мысленно не соглашаясь. Мало кто в академии может позволить себе роскошь искусства, особенно когда на кону стоят более важные вещи — магия, знания, выживание... Мда, настроение у меня было дрянь. Поэтому я не собиралась тратить время на размышления об абстракциях.

   Но вдруг его голос изменился. Он заговорил с таким явным интересом, что я не могла игнорировать его. В его голосе вдруг… появился цвет? Он перестал говорить ради того, чтобы разговорить меня.

   — Я давно пытался найти одну книгу, — сказал он с явным энтузиазмом. — Мне сказали, что она могла быть в городе. Вам, должно быть, не знакомо название «История плетения тёмных артефактов»?

   Это было как удар молнией. Я резко остановилась. Сердце пропустило удар, а мысли замелькали, как вихрь. Это была та книга. Моя любимая книга. И она-то совершенно не могла интересовать кого-то вроде Летар-йэра! Он ведь, ну. Зануда. А это книга об оружии!

   Но я быстро взяла себя в руки. Декан продолжал говорить, ничего не подозревая, а я решила не выдавать своей реакции. Я сделала вид, что запнулась о ветку.

   — В последней революции, — продолжал декан, — не осталось ни одной копии. Говорят, в светлых землях могли заваляться какие-то экземпляры. Я давно пытаюсь найти хотя бы одну.

   «В последней революции» — это когда папу объявили предателем, а короля — тираном. Когда я потеряла маму, а король — голову. Когда мы с отцом бежали. Но цепляет меня это ненадолго, ведь у меня была эта книга. Это была книга об оружии, о попытках тёмных создать невероятные клинки, соединяя светлую сталь с тёмными орнаментами и плетениями, клинки невероятной силы. Я обожала эту книгу. Жаль, что автор в итоге так и не написал, что у них получилось.

   — И почему вам так важна эта книга? — наконец спросила я, стараясь, чтобы в моём голосе не звучало ни подозрения, ни волнения.

   Я посмотрела на декана, и он явно удивился, что я стала с ним говорить. Значит, до этого понимал, что я хочу, чтобы он заткнулся. Но не затыкался, видимо, выбирая неловкий разговор неловкому молчанию.

   — Вы посмотрите, — улыбнулся декан и кивнул куда-то вперёд. — Кажется, мы пришли. Благодарю, Ханариэль.

   Мы, и правда, внезапно оказались перед городскими воротами. Летар-йэр поспешил войти и скрылся из моего вида в толпе.

   — Сегодня ярмарка, — задумчиво пробормотала я, вспоминая, почему на главную площадь стекалось столько народу.

ГЛАВА 14: Светлый магазин тёмного лорда

   Я открыла дверь, и меня сразу окутал уютный аромат: смесь свежих цветов и трав, которые всегда заставляли забыть обо всём на свете. Невысокие стеллажи, заставленные горшками с растениями, едва оставляли проходы. На подоконниках стояли аккуратные ряды пёстрых цветов — от алых роз до нежно-сиреневых орхидей. В углу, рядом с витражным окном, стоял небольшой столик с чайником и двумя чашками — отцовский неизменный уголок для встреч с покупателями и гостями.

   Папа поднял голову, заметив меня, и улыбнулся так тепло, как только он умел. Уже через минуту он налил мне чай, поставив передо мной чашку. Я сделала глоток и тут же скривилась — конечно, это был местный травяной сбор, а не тёмный чай, который я так любила. Впрочем, я его с детства едва помню, отец не рисковал даже запахом.

   — Пап, у тёмных точно не бывает светлых волос? — спросила я, опуская чашку на стол.

   — Нет, конечно, — ответил он с тем спокойствием, которое раздражало своей уверенностью.

   — Точно-точно? — переспросила я. — У тёмных декан блондин. Те, что по обмену приехали.

   Папа усмехнулся, чуть покачал головой и сделал глоток чая.