Зима, изменившая нас. Мелисса Дефи

Оглавление

• АННОТАЦИЯ
• ГЛАВА 1
• ГЛАВА 2
• ГЛАВА 3
• ГЛАВА 4
• ГЛАВА 5
• ГЛАВА 6
• ГЛАВА 7
• ГЛАВА 8
• ГЛАВА 9
• ГЛАВА 10
• ГЛАВА 11
• ГЛАВА 12
• ГЛАВА 13
• ГЛАВА 14
• ГЛАВА 15
• ГЛАВА 16
• ГЛАВА 17
• ГЛАВА 18
• ГЛАВА 19
• ГЛАВА 20

АННОТАЦИЯ

В Серебряном лесу не бывает гостей. Особенно чешуйчатых. Точнее раньше никогда не было. Теперь же прямо поперек дороги разлегся мой враг. Враг моей семьи и даже страны. Кажется он умирает. Добить и облегчить мучения бедолаги? Или просто пройти мимо? Нет, на это я пойти не могу. Значит спасти. Вот только чем мне грозит это спасение?

ГЛАВА 1

МАЯ

   В промерзшем хвойном лесу, у самого начала вековой топи, лежал мужчина. Черная россыпь волос смешалась с белым снегом, глаза были плотно сомкнуты. На светлой коже живота и груди растаяли снежинки. Или это блестел пот?

   — Мая, ты его знаешь? — каркнул белый ворон с черным пятнышком на пузе, вырывая меня из минутного созерцания. — Это кто-то из столицы?

   — Кажется, нет, — неуверенно откликнулась я, в сотый раз за день поправляя съехавшую на лоб колючую шапку. С утра, когда мы отправлялись за дровами, здесь никого не было. Зимой лес спал, и никого крупнее сов тут не встречалось. Теперь же, когда мы возвращались довольные, усталые, с полными санями, наш путь преградило неизвестно откуда взявшееся полуголое тело. И вопросов было больше, чем ответов.

   — Ловушка? — озвучил мои подозрения Круш.

   — Проверь, — коротко кивнула я, и ворон послушно поднялся ввысь к сосновым веткам. Мое же внимание вернулось к столь странной причине нашей остановки. Мужчина лежал прямо посреди той колеи, которую мы проложили утром. Ни сапогов, ни тулупа рядом не было видно. Подозрительно? Очень. Однако если это все-таки не ловушка, то у несчастного слишком мало шансов выжить. «Нужно торопиться», – подталкивало к решительным действиям сердце. «Первым делом стоит вернуться к саням», – остерегала рассудительная часть сознания. Где-то там, под хворостом, лежал ржавый топор с зеленой ручкой — с ним будет спокойнее. Кивнув своим мыслям, я отступила назад к лошади, пропуская неодобрительное фырканье Карамельки мимо ушей. Ее можно было понять, у меня и у самой уже щипало щеки от холода.

   К незнакомцу мы вернулись одновременно. Круш с коротким отчетом о разведке, я со своим единственным оружием.

   — Никого в округе нет, — с облегчением доложил ворон, складывая белые крылья. — Никого, кроме этого полуголого безумца. Как он попал сюда?

   — Не знаю. — Взгляд невольно еще раз проскользил по сторонам, в глубину леса с одной стороны и непроходимые кусты с другой. Ни души. Как всегда. Ближайшая деревня была за сто верст. Зимой ни на болоте, ни в лесу никого не бывало. Только наша троица: изгнанная ведьма, говорящий ворон и необычайно смышленая лошадь.

   — Почему нет следов? — Зимой снегу все равно что укрывать: лес, болото и даже река — все покрылось одинаково белоснежной скатертью. — Метель утихла еще прошлой ночью. Он же как-то дошел сюда? Ну не по воздуху же он перемещался? — Неожиданная мысль заставила поднять голову вверх. Вековые сосны стояли непотревоженными, ветки не обломались, снежные шапки там же, где были утром. Значит, все же не по небу.

   — Магия? — выдвинул самое логичное предположение ворон.

   — Может и так. — Эта версия мне нравилась больше всего. Магов в нашем краю было много, большинство обучались в столице, а потом уже разъезжались по разным уголкам королевства. — Может, он просто случайно перепутал артефакты или заклинания — вот его и выбросило к краю мира, — додумывала я легенду, откладывая топор чуть поодаль и опускаясь на колени рядом с незнакомцем, чтобы попытаться разбудить. Сковывающий тело страх за свою жизнь немного отступил, его место тут же заняло беспокойство за чужую.

   — А вот это ты зря! — тут же послышалось предостережение. — Нам лучше убираться отсюда, подобру-поздорову.

   — И оставить его тут умирать? — поразилась я бессердечности пернатого спутника.

   — Да он и так уже не жилец. Сколько он так пролежал голой спиной на снегу? — белый клюв бесстыдно пытался заглушить мою совесть. Его хозяин перелетел на ветку ближайшего дерева и с недовольством взирал на то, как я пытаюсь привести в чувства бедолагу. — Я тебе так скажу: хорошо будет, если за ним никто не придет. А если все-таки придет, то одинокой девушке, вроде тебя, безопаснее переждать в хижине и не вмешиваться.

   Согласиться с вороном – означало заранее сложить руки и проиграть. Нет, меня воспитывали не так. Несчастный все еще дышал, а значит смерть его пока не сцапала. Вот только как бы сильно я ни теребила мужчину за плечи, он не реагировал. Глаза были прикрыты, широкий рот расслаблен, длинные пальцы на руках – тоже. Грудь еле вздымалась. Незнакомец как будто бы спал. А мое сердце сжималось от безысходности. Круш был прав, у горе-мага почти не было шансов выжить.

   — Да не очнется он! — продолжал настаивать ворон. Круш был приставлен ко мне ныне погибшей ведьмой, моей бабкой, и должен был следить, чтобы я не влипала ни в какие истории. К слову, у него это выходило из рук вон плохо.

   — Мы не можем его так оставить, — не соглашалась сдаваться я. — Смотри! Губы залиты красным, даже не посинели. Он пролежал тут совсем немного! И еще этот пот, разве можно потеть на таком холоде? — Я стянула зубами с запястий толстые, неудобные, но такие теплые варежки. Руку тут же закололо на морозе. Я потянулась к мокрому лбу, чтобы проверить температуру, а затем быстро вернуть пальцы в вязаный кокон. Горячий, даже слишком. Люди такими горячими не бывают. Не успела я додумать, как от места прикосновения по телу мужчины прошла едва заметная серебристая рябь, вырисовывая нечто, напоминающее чешую.

   — Ты подумай, — рассуждал в это время пернатый, пропустив самое главное. — За весь прошлый год в этот лес ни разу не ступала человеческая нога, ну, кроме твоей, разумеется.

   — А это и не человек, — перебила я, спешно поднимаясь и отходя на несколько шагов назад, туда, где лежал топор. На лесной дороге лежал враг. Враг моей семьи, моей страны.

   — Дракон? — ахнул догадливый друг и слетел с ветки ближе ко мне, словно пытаясь прикрыть крылом. — Так далеко от границы?

   Драконья империя начиналась по ту сторону Молийных гор. Столетиями наши страны воевали. Крылатые чудища жгли наши деревни, истребляли посевы, скот, даже похищали женщин. Сколько воинов полегло в битвах, защищая наши края, подсчитать никто уже не мог. Но имена всех героев, сумевших победить дракона, остались увековечены в камне на главной площади столицы. Список насчитывал больше тысячи имен и пополнялся последний раз еще до моего рождения. После двадцати лет тишины наступило шаткое перемирие. С тех пор крылатые не пересекали границу. Хотя этот все-таки пересек.

   — Убей его, — недолго думая, выдал Круш. — Возьми топор и убей.

   — Что? — в ступоре переспросила я. Такого совета уж точно не ожидала.

   — Это же дракон! Огнедышащая тварь! — Подстрекатель в нетерпении начал расхаживать из стороны в сторону, оставляя треугольные бороздки на снегу. — Будь он в сознании, точно бы тебя убил.

   — Ты этого не знаешь. Мы больше не воюем, — замотала я головой. Такое злодеяние мне еще не приходилось совершать.

   — Да? А что же он тогда делает так далеко от своих земель? Уж часом не за тобой ли прилетел? — родились вороньи опасения.

   — Не выдумывай. Зачем я драконам? — отмахнулась я от нездоровой идеи.

   — Ладно, не хочешь убивать, тогда оттащи его в сторону и поехали отсюда, — шикнул Круш, будто он не ворон, а дворовой кот. — Рядом с ним оставаться опасно.

   «Оставаться опасно», – мысленно согласилась я. Еще опаснее – помогать. Но разве можно бросить умирающего в лесу? Ответ пришел сразу. Конечно нельзя. А если это дракон? Если дракон — можно. Так бы поступил дядя. Я сделала еще два шага назад к лошади и остановилась. Нет, дядя бы согласился с Крушем. Убил бы и окончил мучения того, кто не должен здесь лежать. Ведь если он очнется, то сожжет мой лес или, того хуже, долетит до деревень. Я оглянулась направо, к ближайшему сугробу, куда предусмотрительно отложила топор. Слева же остался лежать дракон.

   — Нет, нет, нет! — замотал клювом из стороны в сторону мой единственный говорящий друг. — Ну что ты удумала? — Вопрос не требовал ответа. Круш слишком хорошо меня знал. — Ты надорвешься, пока будешь затаскивать его на сани, а он издохнет еще до того, как мы доедем до дома. А если он все же очнется, то сожжет твое чересчур доброе сердце, — сыпались сверху пророчества, пока я пыталась хоть чуть-чуть передвинуть спящее тело, держась за голые пятки. Зато Карамелька одобрительно фыркнула сзади. Или мне так только хотелось думать.

   — Может быть, — пыхтела я.

   — Может быть? — изумленно переспросил ворон, похоже уверовавший, что я сошла с ума.

   — Может быть, он умрет, а может быть, он убьет меня, когда очнется. Но это мой лес, — пришлось остановиться и поправить непослушную шапку, которая снова съехала на нос. — И в моем лесу случилась беда. Я не пройду мимо. И уж точно, я не стану убивать безоружного!

   На это ворон не нашелся с ответом. Но все равно остался прав — незнакомец оказался тяжелым. Почти неподъемным. За этот год в изгнании я научилась делать многое: и дрова колоть, и печь топить, и крышу латать. Смогу и дракона дотащить. Подбадривала я себя мысленно, передвигая тело по чуть-чуть. Тишина продержалась недолго.

   — Ну кто так тела ворочает?! — нетерпеливый Круш сменил вектор своего ворчунства. — Разложи рядом лошадиную попону, перекати на нее пострадавшего, а уже потом тащи его в сани! — Я со вздохом прикрыла глаза, пытаясь потушить раздражение. Если не считать тон, совет был хорошим. Вот уж не думала, что когда-нибудь ворон будет обучать меня, как затащить в свой дом мужчину, тем более незнакомого. И уж точно не думала, что это будет дракон.

ГЛАВА 2

АЛ

   Сначала заныла грудь, затем закололи пятки. Постепенно боль возвращалась во все тело. Сложно было поверить в то, что я еще жив. Но в противном случае — откуда быть ломоте в пояснице?

   Запах мяты проник в нос, наполняя легкие и неся свежесть в мою затуманенную голову. Что-то мокрое и прохладное коснулось правого плеча, снимая жар, затем это же коснулось левого, словно кто-то очищал кожу от застарелой гари. Девичий голос беззаботно напевал незнакомую мелодию. Я чувствовал запах, слышал голос, но увидеть ничего не мог. Перед глазами была лишь муть, словно меня опустили на дно заросшего тиной болота.

   — Где я? — прозвучал хрип, отдаленно напоминающий мой голос.

   — Ты в безопасности, — прервалась песнь. — И постепенно идешь на поправку.

   — Значит, все-таки не умер. — И вновь сознание уплыло. Тишина. Ни запаха мяты, ни боли, ни мыслей. Времени тоже не было. Мог пройти час, а мог — год. Не знаю. Когда я открыл глаза, рядом уже никого не было. Зато зрение вернулось, а с ним и память. Меня отравили. Замудренный яд смог разорвать суть на две части, отделить незримой стеной дракона и человека. И ни один лекарь империи не в силах был помочь. Я медленно, неделя за неделей, сгорал от собственной магии, наблюдая, как сереет лицо отца. Спустя десять дней безутешные глаза матери уже не сдерживали слез. И все же я каким-то образом выжил. Кто-то спас меня. Последнее воспоминание — светлый потолок спальни и веснушчатое лицо друга. Сколько времени после этого прошло?

   Бревенчатые стены комнаты точно не были частью дворца. Через маленькое квадратное окошко, пробивались солнечные лучи, подсказывая, что сейчас день. К выложенной темным брусом стене был приставлен столик с медным тазом и хлопковым полотенцем. Там же в разнобой стояли пузырьки, видимо, с травяными настойками, такими поят нянечки маленьких детей. Одинокий стул примыкал к кровати, полосатая простыня накрывала мое тело. А на груди кулон с красным и синим камнями. Мерцание сразу выдало артефакт. Может, это дом одного из шаманов? Драконья магия так не мерцает.

   — Ты так усердно заботишься об этом чешуйчатом проходимце, — послышался переполненный раздражением мужской голос. — Переводишь на него наши припасы. Прогреваешь еще одну комнату, чтобы дракону было комфортно. Что на это сказали бы твои предки?

   — Мои предки от меня отвернулись, — донесся звонкий ответ. — Почему меня должно заботить, что они… — речь прервал скрип открывающейся двери. Карие глаза встретились с моими, и девушка замерла, так и не войдя в комнату. Кажется, несколько мгновений она даже не дышала, прикрываясь глиняным кувшином, который, видимо, предназначался для меня.

   — Очнулся? — возник короткий вопрос испуганного олененка. Я осторожно кивнул. — Буянить будешь?

   — А надо?

   — Нет, — девушка замотала головой так, что рыжие кончики волос коснулись точеного подбородка, а вода в кувшине чуть не выпрыгнула наружу. — Ты всю человечинку ешь? — последовал неожиданный вопрос. — Или только невинных дев?

   — Я бы предпочел курятину, — впал я в замешательство, окончательно переставая что-либо понимать. Это ж куда я попал, раз тут людей едят? То же замешательство отразилось и на девичьем лице. Похоже ответ ее не удовлетворил. — Людей никогда не пробовал, — осторожно добавил я, не желая при самом первом знакомстве оскорбить здешние обычаи. Услышав последнее, человечка глубоко вдохнула, словно успокаивая себя. Затем кивнула своим мыслям и решительно вошла в комнату.

   — Лучше и не начинать. — С высказыванием невозможно было не согласится. Пушистые тапки на ногах делали шаги вошедшей практически беззвучными. Бесформенная одежда скрывала силуэт, а волосы чуть короче плеч на непокрытой голове окончательно сбивали с толку. Я не мог угадать даже страну, в которой выросла эта особа, с порога обращающаяся к принцу на “ты” и предлагающая “человечинку” на завтрак.

   — Тогда слушай внимательно, пока твое сознание снова не уплыло. — Незнакомка решительно поставила кувшин рядом с медным тазом, а затем вернулась ко входу и плотно прикрыла дверь от того, кто подслушивал во втором помещении. — Кулон на тебе. — Изящный палец указал мне на грудь. — Это единственное средство, которое помогло справиться с хворью. Не знаю, что это, но отпускать тебя из рук смерти оно не хотело.

   — Спасибо…

   — Не перебивай, — отрезала незнакомка, прислонившись спиной к столу и, видимо, не желая подходить ближе. — Кулон – непростой артефакт. Он использует твою собственную магию. Пока он на тебе, ты не сможешь колдовать. Пока камень полностью не посветлеет, болезнь не отступит, — поясняла рыжеволосая девушка, так похожая на олененка. — Если попытаешься снять, то снова провалишься в беспамятство. А я сочту это твоим выбором и не стану помогать второй раз. — Мерцающий бордовым и черничным кулон продолжал мигать, будто повторяя предостережение.

   — И скоро он посветлеет?

   — Не знаю, — пожала плечами незнакомка, отчего шерстяной платок съехал с плеч. — Первый раз использую такую сложную магию. Да и способ этот раньше применялся только к людям. Могу лишь сказать, что ты тут уже две недели, в самом начале кулон был черным.

   Значит, не меньше месяца. Никогда еще так долго не восстанавливался, но ведь главное, что жив. Месяц без магии как-нибудь проживу.

   — Ты сообщишь моей семье, что я очнулся? — Мама наверняка себе места от беспокойства не находит. К тому же, если все дело просто в кулоне, и мне не нужен лекарь, я могу переждать эти недели во дворце.

   — Сам сообщишь, когда поправишься. Почты тут не бывает, — отрицательно покачала головой незнакомка. — Тебе придется пробыть здесь до полного восстановления, а затем добраться до ближайших поселений на своих двоих, — озвучила нехитрый план девушка, а затем, нахмурившись, добавила: — Желательно, чтобы это все-таки были ноги, а не крылья.

   — Но я не могу жить здесь месяц! — воскликнул я. Месяц — это пять недель. Уже потеряно две, — велся в голове неутешительный подсчет. А еще до этого я провалялся в агонии черт знает сколько. Все договоренности с гномами пойдут прахом. Кого заботит, что сын императора при смерти? Я даже не наследник. А Ильдар и носа не сунет в бумаги. Еще эта встреча с королем Мирии! Получается, она на следующей неделе. Мы только-только наладили контакт. От этого зависит открытие границ между нашими странами. Я должен там быть! А морские ведьмы? Без меня отец точно с ними не разберется. Просто руки не дойдут. А они ведь девушек похищают, только их океаний бог знает для чего.

   — Меня это тоже не радует, уж поверь, — прямо заявила незнакомка. — Я не лекарь, и другого способа у меня нет. Травы тебе не помогли. Если ты знаешь, что делать — вперед. — Девичья ладонь решительно указала на дверь. — Будет гораздо лучше для всех, если ты покинешь этот дом сегодня!

   Вот так сразу меня и остудили. Способа не было. Ни у одного лекаря империи его не было. Уж они искали, долго, пока их принц сгорал изнутри. Я положил руку на грудь – холодная, практически как у человека. Зверь внутри не откликался, похоже кулон действовал и на него.

   — Нужно вернуться! — повторил я. — Слишком многое от этого зависит!

   — От мертвого уже ничего зависеть не будет, — бесстрастно пожала плечами девушка.

   — Дело в кулоне? Так? — уточнил я. И незнакомка кивнула. — Значит, я могу вернуться сейчас.

   — Без магии? Без денег? — Брови девушки осуждающе поползли вверх. — И с моим кулоном?

   — Если ты поможешь мне вернуться — тебе щедро заплатят.

   — Я помогла тебе выжить, — олененок скрестила руки на груди в защитном жесте. — Большего не жди.

   Зубы сжались сильнее, чем обычно. В голове закружились самые разные варианты развития событий. Даже без магии я мог бы обезвредить девушку и мужчину за стеной, взять все, что может пригодиться в походе, и уйти. Вот только сколько их там еще может стоять снаружи?

   — Кулон лишь подпитывается твоей силой, — уточнила незнакомка, словно прочитав мои мысли. — Заклинание мое, держится на семейной магии. Если ты навредишь мне, моему кровному родственнику или просто попытаешься уйти слишком далеко от меня — оно перестанет работать.

   Наш мир населяет множество магических существ. Но лишь у одних есть кровная магия. Та, кого я окрестил олененком, на самом деле — ведьма. Такую лучше не злить. Но, как подсказывает опыт, с ведьмами всегда можно договориться.

   — Как твое имя, кстати?

   — Что значит имя? — этого вопроса я ожидал меньше всего.

   — Ну, как к тебе обращаться? — без особого стеснения уточнила незнакомка. — Не звать же мне тебя: чешуйчатый проходимец? — Рыжая голова наклонилась на бок, словно изучая неведомое.

   — Я Ал, — коротко представился я, с трудом соображая. Как можно не знать, кого лечишь? А если девушка, и правда, не знает, стоит ли говорить, кто перед ней? — А ты кто?

   — Мая, — с подозрением стрельнула глазами олененок, а затем добавила: — Я травница. Ты в моем доме и в моем лесу.

   — А как я сюда попал?

   — Мне это тоже интересно. — Спина травницы все-таки оторвалась от стола, и та присела на самый краешек стула у кровати, будто опасаясь моего тепла. — Я нашла тебя у начала топи, совсем недалеко отсюда. Ты лежал без сознания, в одних штанах, и больше никого рядом не было. Как ты там оказался?

   — В лесу? — недоумевал я. — У топи? — От попытки напрячь память в голове зашумело, но не прояснилось. — Ничего не понимаю.

   — Не понимаешь или не хочешь говорить? — сузились полные подозрений карие глаза. И когда наш разговор превратился в допрос?

   — Последнее воспоминание было в моей спальне, — ответил я, смотря прямо в лицо травнице. — Как я оказался в лесу, не знаю.

   Мгновение Мая напряженно молчала, а затем появился следующий вопрос.

   — Ты враг мне? — И снова глаза, как у олененка заприметившего охотника. В опасности ли она, вот что на самом деле волновало травницу, даже дыхание задержала в ожидании ответа.

   — Ты спасла мне жизнь, я твой должник и уж точно не враг, — произнес последние слова как можно мягче, одновременно пытаясь разложить в голове всю скромную информацию по полочкам. Это что же получается? Каким-то неведомым образом я оказался в лесу, рядом с незнакомой человечкой. При этом спасительница – даже не лекарь, и откровенно боится. Чего ведьме бояться? В ближайший месяц она точно могущественнее меня. Все эти разрозненные кусочки плохо складывались в единую картину. Должно было быть что-то. Причина, почему я оказался именно здесь, именно с ней, именно сейчас.

   Пока я соображал, Мая молча встала со скрипучего стула и ушла за дверь, чтобы тут же вернуться с миской в руках. Горячий пар струился от поверхности блюда и разносил по комнате приятный аромат специй. Рот тут же наполнился вязкой слюной.

   — Несмотря на то, что ты был без сознания, бульон ты глотал охотно, — сказала девушка. — Мне иногда казалось, что ты меня слышишь. Я тебе пела, и ты ел, — на этих словах она запнулась и даже немного покраснела. — Неважно. Теперь ты уже можешь есть сам. На обед попробуем что-то более твердое, а пока кушай это. — Мая опустила миску рядом с тазом и кувшином на столе.

   — Спасибо. — Мне опять приходилось лишь удивляться, как стремительно тон диалога сменился с допроса на заботу. Мая будто сама еще не решила, стоит ли мне помогать. Впрочем, винить травницу за сомнения не приходилось. Около дома человечки, которая живет в какой-то глуши, появляется почти мертвый дракон. Ситуация была более чем странной. — Я у тебя в долгу и точно не стану вредить той, кто спасла мою жизнь, — повторил на всякий случай.

   — Да уж, было бы славно, — буркнула себе под нос травница. — Тебе надо поесть, — Решив, что для первого знакомства слов достаточно, она кивнула точеным подбородком в сторону миски и, не проронив больше ни звука, вышла прочь.

   Я снова остался один. На столе остывал бульон, а в животе была ноющая пустота. Не только от голода. Дракон внутри молчал. Я как будто лишился половины себя. Вторая сущность не ворочалась внутри, не подсказывала. Я все еще знал, что он там, но достучаться не мог. Ну хотя бы теперь огонь не сжигает меня живьем. Стать первым в своем роду, кто умудрился сгореть заживо — было бы забавно. С членами императорской семьи случалось всякое, но такого еще не бывало. Я уже представлял, как внуки Ильдара водят мимо семейных портретов своих детей и рассказывают о дяде отца, который в прямом смысле выгорел изнутри.

   Немного пошатываясь, я добрел до стола, поднес ложку ко рту и по привычке принюхался. Человечкам доверять нельзя. В моих краях это знал каждый. Но если человечка спасла мою жизнь тогда, когда уже никто не мог? То кому, как не ей, верить?

   После еды, если так можно назвать жидкость с ароматом мяса, на меня снова накатила туманная сонливость. Перед глазами плыли образы матери и отца, младшего брата и его новой жены. Брат. Причастен ли он к моему отравлению, или его тесть действовал в одиночку? Поймали ли преступника, или Буйнару удалось бежать? Сможет ли отец самостоятельно удержать вектор нашего правления? Мы много работали, чтобы помириться с людьми и эльфами. Два года назад открыли границы, начали торговать. Конечно, нашлись несогласные. Похоже Буйнар тайно возглавил тех, кто противился переменам. Я предполагал разное. Но отравление от рук члена семьи предугадать не смог. Что ж, это не первое покушение. Я снова выжил. И вернусь еще сильнее.

   В следующий раз Мая заглянула в комнату только через несколько часов. Теперь она входила с осторожным стуком, видимо проверяя, не сплю ли я. Девушка принесла отвар, от которого шел мягкий пар, и сухари на блюдце.

   — Попробуй это съесть. — Взгляд хозяйки дома проскользил по опустевшей миске. — Я принесла тебе несколько льняных рубашек, они безразмерные, должны подойти. — Мая с едва видимым удовлетворением забрала опустевшую посуду со стола и уже было направилась прочь из комнаты.

   — Я не успел поблагодарить тебя, — началась заготовленная речь с благодарностями, останавливая торопящуюся снова скрыться за дверью ведьму. — Тебе, наверняка, было очень тяжело ухаживать тут за мной. — Получив лишь неопределенный кивок, я продолжил: — Спасибо, что спасла мою жизнь. Я щедро отплачу тебе, как только доберусь до дома. — О том, кто я такой, предусмотрительно решил промолчать. В некоторых концах света были бы рады использовать мою кровную связь с императором. А потому стоило сначала во всем разобраться. — Отплачу тебе и всем тем, кто помогал.

   — Я одна, — лишь вполоборота обернулась травница и тут же закусила губу, словно пожалев о сказанном.

   — А как же мужчина за дверью? — не поверил я.

   — Мужчина? — девичьи брови почти встретились на переносице и тут же снова разошлись. — А, это мой ворон.

   — Ворон? — Неужели человеческая речь могла мне померещиться…

   — Да, птица отличается умом и сообразительностью, а также вредностью и жадностью. — От упоминания о питомце лицо девушки чуть смягчилось. — Тебе еще придется к нему привыкнуть. А что до оплаты, — вернулась к теме разговора травница. — Есть только один способ, как ты сможешь отплатить. — Долг за спасенную жизнь может быть оплачен только спасенной жизнью. Я это понимал и приготовился услышать о чудище, которое надо победить, или враге, которого нужно обезвредить. Однако, Мая смогла меня удивить. — Ты пустишь все силы на то, чтобы поскорее поправиться. Будешь послушно есть, не нагружать лишний раз тело, а затем уйдешь из моего леса и никогда о нем не вспомнишь и никому, — сложно бы было упустить выразительный акцент на последнем слове, — никому о нем не расскажешь.

   — Но этого мало! — Жизнь дракона стоила дорого. Я мог дать ей гораздо больше. Мог подарить корабль, замок или даже титул. Мог выкупить для нее хранилище у гномов и заполнить его золотом. Мая точно не знала кто я, иначе бы запросила хоть что-то весомое. Будет недопустимо с моей стороны воспользоваться ее неведением.

   — Мало? — хмыкнула в ответ молодая ведьма. — А ты попробуй справиться хотя бы с этим. — Она будто заранее не верила, что я смогу с этим справиться. Не успел родиться ответ, как девушка уже покинула комнату, оставляя меня наедине с возражениями и вопросами. То что травница меня боялась, но все равно спасла — это я уже понял. Но последняя реплика породила еще десяток вопросов. Мая опасается, что люди узнают о ее помощи? Или что кто-то вообще узнает об этом месте? В какой стране находится ее лес? Если он такой тайный, то как меня могло сюда занести?

   В голове снова пронеслось последнее воспоминание: шершавый потолок своей спальни, лицо Джеффа и его невесты. Кажется, они пытались меня спасти. Джефф был моим лучшим другом уже много лет. Наследному принцу не положено заводить друзей, никому нельзя доверять. Но Джеффу я доверял. Веселый и простой медный дракон никогда не питал интереса к власти и правлению. Этот задира умудрился забыть о том, что я член императорской семьи, через час после нашего знакомства и больше никогда об этом не вспоминал. Рядом с ним я регулярно дрался с чудовищами, защищал оскорбленную честь и почти не вспоминал о том, какой груз лежит на плечах. Он обладал уникальным талантом втягивать меня в авантюры, из которых сам же потом и вытаскивал. А еще мы смеялись, так много и часто, что потом болели щеки.

   Джефф был единственным, кто остался таким же, когда все изменилось. Когда наследным принцем стал мой брат, а я превратился в его озлобленную тень. В мире драконов трон достается тому, кто смог продлить линию отца. А для этого нужно отыскать свою истинную — девушку, которую признает и полюбит драконья сущность. По рассказам отца, это происходит мгновенно. Кровь закипает в жилах, каждая частичка тела чувствует родную душу и тянется к ней. Только от истинной связи могут родиться новые драконята. Ильдар встретил свою три года назад. А я прошел через все унизительные ритуалы сватовства, но сердце так и не потеплело. Тогда от меня отвернулись буквально все. Учителя, которые столько лет надеялись стать новыми советниками при будущем императоре. Брат, который видел теперь во мне лишь незначительную помеху на пути к трону. Даже отец, не справившийся с разочарованием. Но не Джефф. Друг пробрался ночью в мои покои и позвал в дозор на границах нашей Колыбели. Мы ушли в дикие горы на долгих три месяца и вернулись оттуда мужчинами.

   Позже оказалось, что младший брат, хоть и рад был бы восседать на троне, но управлять страной не желал. Отец уже не мог тянуть все в одиночку. Мы разделили это бремя на двоих, оставив Ильдару ту свободу, о которой он так мечтал. Наш союз принес процветание империи, мы наладили отношение с большинством стран. Открыли границы и торговые пути для гномов и оборотней. Даже отношения с людскими государствами, и те пошли на лад. В мире почти не осталось мест, где дракону были бы не рады. Разве что Сумеречное королевство, расположенное за Молийными горами. Но и там уже давно нет войны.

   Джефф же постепенно дослужился до звания первого меча империи и тоже получил ношу себе по силам. А совсем недавно медный дракон встретил свою истинную, человечку. Конечно же ему не могла достаться обыкновенная драконица. Нет, он заполучил знойную ведьму, способную менять обличия. Напряжение и силу их связи можно было ощутить, просто оказавшись рядом. И куда эта парочка авантюристов могла меня закинуть? Уголки губ сами собой поползли вверх, ведь ответ был одновременно и слишком прост, и сложен. Чтобы спасти, медный дракон закинул бы меня и на край света. И это, как видно, ему удалось.

   Что ж, раз я жив, нужно выбираться. Вот только придётся это делать вместе с кулоном и магией заключенной в нем. Проверять слова травницы о действии артефакта не хотелось. Во-первых, я и так только что был на грани смерти, а потому держался за жизнь всеми доступными способами. Во-вторых, скрытых причин держать меня тут у девушки не было. Лесные ведьмы – народ не простой, но в целом не злой. Они редко помогают чужакам, и еще реже доверяют им. Мне же теперь очень нужно уговорить Маю отправиться со мной в империю, в чужую для нее страну. Задача непростая, но только такие у меня и бывают. Для начала нужно выяснить, чем дорожит травница, ради чего она готова рискнуть и сорваться в дальнюю дорогу. Вряд ли это будут деньги, но что-то же должно быть?

ГЛАВА 3

МАЯ

   Шатающаяся табуретка стояла на столе, отодвинутом к самому дальнему углу. А я, ведьма-неумеха, карабкалась на самодельную стремянку.

   — Стой! Не надо! — перепугано каркал со спинки кресла-качалки ворон. — Ее там нет!

   — В доме была последняя чайная ложка! И ту стащил, — ворчала я, лезя под потолок. С утра Круш подозрительно тихо спускался с одной из балок, подпирающих стены. Где-то тут должен был быть один из его тайников.

   — Да не трогал я ложечку, — отрицал очевидное воришка. — Может, завалилась куда-то?

   — Завалилась, — кивнула я, отряхивая паутину с рукава. — В один наглый клюв.

   Круш таскал все, что блестело. И я уже год задавалась вопросом: на кой черт? Ну вот зачем ему на той неделе понадобилась крышка от открытой банки варенья? А месяц назад я не досчиталась кристаллов на защитном ожерелье бабушки. Мне не особенно было жалко, я все равно не умела им пользоваться. Но ворону-то они зачем?

   Это сейчас я ворчала, плевалась и лезла из-за ворона под потолок. А год назад пернатый сторож показался мне подарком судьбы. Тогда я появилась на пороге этого дома, словно перепуганный и потерянный котенок. Круш знал, как заботиться о животных, как растопить печь, что нужно заготовить, чтобы не умереть зимой от голода или холода. Он даже показал, где моя предшественница прятала гримуар. Нет, магии я опасалась и практически не пользовалась. Но кроме ведьмовских знаний, там оказалось много рецептов: лекарственных и кулинарных. Так, днем за днем, вместе с белокрылым наставником и бабушкиными знаниями, оставленными на потемневших от времени страницах, я постигала азы жизни травницы. Постепенно глухой лес стал самым любимым местом на свете. В особенности я ценила его тишину и беззаботность. Здесь ничего и никогда не случалось, и это было прекрасно. Не знаю, сколько событий за это время произошло в столице, да и не хочу знать. А здесь самое масштабное происшествие – это рухнувший в осенний ураган ясень. К слову, тогда ни одна белка не пострадала. Ах да, я забыла о еще одном загадочном событии…

   — Вы домового изгоняете? — неожиданно послышалось драконье предположение, и тут же табуретка подо мной подкосилась. А я получила все шансы сломать шею. Ал был быстрее. Дракон почти молниеносно оказался у стола, одной рукой возвращая равновесие моей импровизированной “стремянке”, а другой удерживая меня от падения.

   — Явился, — ворчливо провозгласил белый ворон, пока я медленно осознавала, что все-таки не рухнула на пол, который теперь казался таким далеким, а ложечка не такой уж и нужной в хозяйстве вещью. — Тебе что, в комнате не сидится?

   — А у тебя что, есть запасной клюв? — ответил ему в тон Ал, осторожно убирая руку от моего бедра, но все так же придерживая подо мной мебель.

   — Мне он не понадобится, чешуйчатый. Ты без магии, а значит меня не достанешь! — огрызнулся Круш, растопыривая перья в разные стороны. — Ты учти, я за тобой слежу. Только замыслишь что-нибудь дурное, глаза тебе повыковыриваю! — прозвучало, конечно, грозно, но я знала своего друга — все, максимум, обернется парочкой несущественных царапин.

   — Вот как раз в этот момент без клюва и останешься, пернатый, — не остался в долгу дракон.

   “Интересно, осознает ли гость, как глупо их спор звучит со стороны?”, – думала я, вытягивая нос как можно выше.

   — Нашла! — Тайник оказался богатый, хоть и ужасно пыльный. Тут хранились и неизвестно откуда взятые монеты Сумеречного королевства, и наконечник гномьей стрелы, и маленький пузырек с какой-то коричневой жидкостью. — Круш! А ну-ка лети сюда.

   — Что-то не хочется, — опасливо взмахнул крылом ворон, предчувствуя расплату.

   — Что тут делают застёжки для Карамельки? — внутри закипал гнев. Я месяц их искала. Закрепляла утепленный лошадиный плащ кое-как, а тот вечно сваливался в самый неподходящий для этого момент.

   — Какие застежки? — прикидывался пнем пернатый. — А-а-а, те, что для попоны? — играючи протянул ворон, будто только сейчас поняв, о чем шла речь. — Да ты и без них хорошо справлялась.

   — А ну, иди сюда! — Ворон вспорхнул и удалился за печку еще до того, как я успела спуститься и вырвать пяток белоснежных перьев из хвоста. — Круш! — Ал изящно подставил мне руку для того, чтобы я слезла с шаткой конструкции. Сама не поняла, почему воспользовалась помощью. Такой привычный жест, будто в столицу вернулась. Даже невольно складки на юбке поправила. И за вороном в пыль и сажу лезть как-то расхотелось.

   — Давай зажарим его на ужин? — весело сверкнул чернильными глазами гость.

   — И с кем я тогда разговаривать буду? — устало вздохнула я, все еще не понимая, как умудрилась растерять запал к членовредительству.

   — Я отличный собеседник, — заверил Ал. Его лицо уже не выглядело мертвенно-бледным, и это не должно было меня радовать, но все же радовало.

   — Это еще проверить надо. И вообще, — я вернулась к раковине, с которой и начались поиски того, чем можно насыпать сахар. — Ты скоро смотаешься, а мы останемся.

   И только теперь я поняла, что в попытке достать ворона и щелкнуть его по клюву за воровство, ложечку так и не принесла.

   — Может, лучше я залезу? — участливо предложил гость, видя, как я вновь подбираю подол юбки, чтобы забраться на стол.

   — Шею свернуть захотел? — раздалось из-за печки предостережение. — То, что ты стоишь на двух ногах, еще не значит, что здоров. Точно навернешься. А эта жалостливая потом же опять назначит себя ответственной и станет тебя выхаживать.

   — Тогда, может, поддержать? — изменил свое предложение дракон.

   — Вот этого уж точно не нужно! — кинуло меня в жар. Догадываюсь, за что он собирался меня поддерживать.

   — Да я просто помощь предлагаю! — раздалось оскорбленно сзади, пока я снова покоряла шаткую вершину.

   — Не мешаться под ногами и свалить в комнату — вот лучшая помощь, — не унимался ворон.

   — Не воровать столовую утварь! — раздраженно рявкнула я с верхотуры. — Вот лучшая помощь! — Круш все-таки вспомнил о том, что он вообще-то прячется от расправы, и наконец смолк.

   — Запах у вас тут такой, — Ал повел носом, придерживая все-таки табуретку, чтобы та не шаталась. — Родной, что ли.

   — Вот уж не надо, — фыркнула я. — Что может быть общего у пещеры дракона и моего бревенчатого домика? — фраза еще не до конца вылетела у меня изо рта, как я тоже ощутила тот самый, родной дракону, запах гари. — Мой пирог! — Снова позабыв о ложке и даже о сохранности своих ног, я спрыгнула обратно на пол и поспешила к печи. Туда, где горели мои труды. На радостях, что больше не придется кормить дракона бульоном, я сегодня целый час убила на замешивание теста. А теперь этот шедевр моего кулинарного мастерства грозился покрыться горькой черной корочкой. Такое даже Круш есть не стал бы. Схватив первую попавшуюся тряпку, я распахнула створку печи и впустила едкий дым в комнату.

   — Ай, — второпях рука задела раскаленную печь, и та оставила след у большого пальца.

   — Отойди-ка, — Ал решительно отодвинул меня от окошка и голыми руками вытащил пирог наружу. — Куда ставить? — невозмутимо спросил гость, пока я удивленно моргала. На моей коже точно останется ожог, а он держит обожженное глиняное блюдо и даже не морщится.

   — Вот сюда, — указал мой палец на стол, и дракон послушно опустил подгоревший пирог на дубовую доску. Не веря своим глазам, я схватила мужчину за руки, поднеся ладони почти к самому носу, хотела заметить хоть какие-то следы. Светлые пальцы даже не покраснели.

   — Что-то не так? — послышалось над моей макушкой. Я подняла голову вверх. Ал терпеливо наблюдал, как я рассматриваю его кожу, и даже не пытался отобрать свои руки назад.

   — Одним словом — дракон, — послышалось недовольное из-за печи. А я, смутившись своего исследовательского порыва, все же выпустила драконьи конечности из захвата и спрятала свои ручонки в карманы юбки.

   Через двадцать минут мы молча сидели и жевали то, что удалось спасти. Стол вернулся на прежнее место в середину комнаты. Травяной отвар так и остался без сахара. А по воздуху разносился едкий запах гари. Окна не открыть, иначе бы в доме поселилась стужа. Дерево хорошо держит тепло, но прогревать зимой дом — долго.

   — Почему ты тут живешь? — возник неожиданный вопрос.

   — Потому что это мой дом, — ответила я очевидное, запивая очередной кусок пересушенного пирога. И потому, что больше для меня нигде нет места, но это уже дракону знать ни к чему.

   — Одинокая девушка живет в глухом лесу, там, где даже связаться с внешним миром нельзя? — скептически уточнил Ал, заканчивая с неудавшимся ужином.

   — Это мой дом, — сухо повторила я, не желая уходить в объяснения. К тому же у меня тоже имелся вопрос: — А ты? Тебе совсем не было горячо?

   — Мне не бывает горячо, — гость стряхнул с рукава рубашки несколько крошек и снова показал мне кожу на пальцах.

   — Ты выглядишь совсем, — запнулась я, не зная, как лучше выразить мысль, — человечно. Когда мы нашли тебя в лесу, то даже не сразу поняли, что перед нами дракон.

   — Думала, что мы всегда покрыты чешуей? — бесхитростно улыбнулся гость. Наш материк был населен самыми разными расами: гномами, оборотнями, эльфами, людьми… Каждую можно было отличить от другой с первого взгляда, если знать, на что обращать внимание. Конечно, встречались и полукровки, те в чьих жилах текла суть сразу нескольких рас. Но даже те, чем-то да выделялись. Ал же смотрелся совсем, как чистокровный человек: тот же рост, строение плеч и клыков. Если бы я увидела его на улице большого города, не за что бы не подумала, что мы с ним разных рас.

   — Ну хоть какие-то отличия же должны быть! Не проверять же мне каждого с помощью раскаленного железа?

   — Да уж не стоит, — хохотнул дракон, делая новый глоток травяного напитка. — Можно же просто спросить.

   — Ответы редко бывают честными, — покачала я головой, отметая этот вариант, и встала из-за стола. Тарелки отправились в мойку вместе с кружками. Обычно я оставляла их на утро.

   — Я помою, — Ал тоже встал и прошел за мной следом.

   — Гости не должны мыть посуду, — хозяйка во мне просыпалась крайне редко, даже непонятно почему она проснулась сегодня. — Хотя знаешь, — я посмотрела на ожог на руке, мочить его точно не стоит. — Тебе жить тут еще долго, а мне тебя кормить и тратить запасы. Так что посильный вклад будет очень кстати. — Я вложила в мужскую руку тряпку и с облегчением вернулась к столу.

   — Долго будет заживать? — от гостя тоже не укрылся след от печи, который скоро станет новым шрамом.

   — Если сделаю подходящую мазь, то за три дня боль уйдет, — бодро отозвалась я, вспоминая, куда положила гримуар. Дракон в ответ лишь многозначительно присвистнул.

   — Это что еще значит? — я уперла руки в бока. Для той, кто всего год постигает науку о травах — у меня выходили вполне качественные мази. Да и травм в последнее время становилось все меньше. Многие навыки лесной жизни я уже освоила.

   — Не знаю хвори, с которой бы так долго справлялась драконья регенерация, — задумчиво протянул Ал, приступая к мытью первой тарелки. О да. Знаменитая регенерация. Именно из-за нее людям так сложно было убить чешуйчатых. Одним из основных правил охоты было “Убедитесь, что тварь точно мертва”. А все почему? Потому что кто-то из охотников додумался притащить в свою деревню полумертвое чудовище. Той же ночью от деревни осталось лишь пепелище. А вот дракон наверняка прожил долгую жизнь в своих землях. — Человечки очень хрупкие. И я снова задаюсь вопросом, как ты тут одна выживаешь.

   — Жизнь у меня, конечно, непростая, — не стала отрицать очевидного. — Но она не хуже, чем у других.

   — А где ты берешь сталь и все остальное? — Ал кивнул на ножи и вилки, которые стояли в глиняной кружке неподалеку.

   — Это все мое наследство от бабушки, — обвела я рукой все зримое имущество. — А еще тут недалеко гномья тропа. Они идут весной к восточным горам, а осенью возвращаются.

   — Ты с ними торгуешь? — догадался дракон, обмывая от мыльной пены кружку. — И тебя никто не обижает?

   — Я сама кого хочешь обижу! — На это дракон лишь снисходительно хмыкнул. Явно не поверил. Уж не знаю, как в его землях. В наших царил мир и спокойствие. — Городские жители гораздо злее, чем те, кто обитает в глуши. Здесь мы справляемся с холодами, ветрами, голодом. На вражду друг с другом просто не остается сил.

   — Значит, ты родилась не здесь, — сделал вывод чересчур проницательный гость, довольно резво справляясь с грязной посудой. — Раз знаешь, какие они. Городские жители. — Ответа не требовалось. — Почему тогда перебралась сюда?

   — Чтобы со всякими проходимцами болтать поменьше, — вставил потерявший терпение Круш, вылетая из-за печи. Грязные крылья стряхивали на пол золу.

   — Явился, — хмыкнул дракон, зеркаля манеру речи пернатого. — Тебе, что, за печкой не сидится? — кажется, серую нынче птицу, настигла маленькая месть.

   — А ты, чешуйчатый, не надейся так легко у Маи все секреты выведать! — каркнули в ответ. — Тут наивных и глупых нет.

   — Как нет? — наигранно удивился гость, обдавая ворона уничтожающим всякое самомнение взглядом. — А вот эта серая масса, которая думает, что дракон до нее достать не сможет, разве умная?

   — Мая, он мне угрожает! — жалостливо сообщили мне. — Не оставляй это так! Чья жизнь тебе дороже?

   — Твоя, конечно, — улыбнулась я, и дорогой сердцу ворон гордо вскинул клюв, еще не зная, что будет продолжение. — Но вторую жизнь я две недели спасала, надрывая спину и мозоля руки, так что пусть уж теперь отрабатывает.

   — Я могу все оплатить, — тут же вклинился Ал, домывая последнюю чашку. — А если отдашь мне кулон, и все что нужно, чтобы я смог добраться до своих земель — заплачу в тройне. — Возникло предложение как бы между прочим.

   — И как же ты мне отплатишь, если будешь там, а я здесь? — вскинула я бровь.

   — Пришлю доверенного, — дракон оторвал взгляд от почти опустевшей раковины, проверяя, верю ли я ему или нет.

   — Я уже говорила, — покачала я головой. — Кулон не сработает вдали от меня.

   — Тогда давай отправимся в империю вместе, я гарантирую тебе защиту и весомое вознаграждение рубинами или изумрудами – чем захочешь, — лилась сладкая речь. Чернильные глаза сверкали решимостью и открытостью. Кажется, он был готов сорваться с места хоть сейчас, лишь бы добраться до своей родины. Может, ему тоже было некомфортно в этих землях? В конце концов каждый его день нахождения в Серебряном лесу — был риском.

   — Защиту от зимы тоже сможешь гарантировать? — каркнул ворон, не желая оставаться за пределами договоренностей. — Мая – не дракон и не сможет выдержать такой долгий поход по снегу. А если она умрет, с ней и магия кулона, поддерживающая в тебе жизнь, исчезнет.

   — Ты и сам такой переход сейчас не выдержишь, — напомнила я, все-таки открывая дверь в сени и пуская немного чистого воздуха.

   — Ты не знаешь, на что я способен, — глухо донеслось в спину.

   — А смириться и подождать ты способен? — раздраженно спросила я, развернувшись и уперев кулаки в бока. Кто бы сомневался, что дракон будет уверен в своих силах. Но вот только я хорошо помнила, как еще вчера он бессознательно валялся в постели и почти ни на что не реагировал. — Найдя тебя там, в лесу, я и не думала, что смогу тебя выходить. В один из моментов отчаяния я даже успела определить, под каким деревом лучше всего похоронить тело. Но ты выжил. А значит нам придется жить друг с другом бок о бок. Ничего не поделаешь. Это Серебряный лес, и из него зимой человеку не выйти.

   — Но ты же не просто человек, — не согласился гость, все еще не теряя надежды. — Ты – ведьма. — Так вот кем он меня считал. Что ж, он почти не ошибся.

   — А ты дракон, — вовремя вклинился Круш, мастерски скрывая мои секреты. — Живешь столетия, что тебе переживать за какой-то месяц?

ГЛАВА 4

АЛ

   Месяц в лесу.

   Жизнь в деревянной лачуге на окраине мира потихоньку стала привычной и даже неожиданно приятной. Мая каждый день рано утром уходила к животным, которых содержала во втором помещении, и возвращалась от них лишь к ужину, всегда уставшая и взъерошенная. Кроме лошади, у хозяйки леса были куры и даже коза. Ее подарили гномы, предполагая, что девушка зажарит бедное животное, которое почти перестало давать молоко. Но Мая оставила Ромашку. А та в благодарность за избавление от изнурительных гномьих походов исправно давала травнице молоко.

   Моя судьба в этом доме была на удивление схожа. Чтобы отплатить за еду и спасенную жизнь, я помогал по дому всем, чем мог. Поправлял кривые дверцы шкафчиков, забивал гвозди, чтоб не торчали из пола. Мая строго следила за тем, чтобы мой организм не перенапрягся, считая, что так кулон посветлеет быстрее. Но через пару дней после моего пребывания немного ослабила контроль и все-таки доверила мне готовку. Во-первых, потому что у меня это получалось значительно лучше. А во-вторых, потому что после длительной дискуссии они с вороном пришли к выводу, что травить мне их все равно нечем и незачем. Кулинарных шедевров, пока не выходило. Но у нас каждый день было свежее козье молоко, а иногда и яйца. Запасы травницы были полны сушеных ягод, грибов и разнообразных круп, которых я раньше и не встречал нигде. Так что готовить из них было, к моему удивлению, даже интересно.

   Постепенно, из разговоров, я многое выведал. Меня каким-то образом занесло за Молийную гряду. Далеко за границу наших земель. Радовать это не могло. В Сумеречном королевстве связь человечки и дракона может быть очень опасна. Наша история насчитывала более тысячи кровавых сражений, отголоски которых еще не скоро забудутся. Если о произошедшем кто-нибудь узнает, Маю скорее всего сочтут изменницей. То, что мне попалась именно она — было чудом. Не только потому, что ведьма смогла найти в своей “не трожь драконьими клешнями” книге спасительное заклинание. Любой бы другой на месте олененка и пытаться бы не стал, добил бы невесть откуда взявшегося дракона, и дело с концом.

   Пусть травница ворчала и каждый день напоминала, как она ждет часа, когда я покину ее территорию. Но все же она мне помогла и заботилась по сей день о здоровье, которое я так бездарно пытался растратить. Самое удивительное — Мая не ждала награды, лишь хотела, чтоб этот эпизод ее жизни закончился и никогда впредь не напоминал о себе. Спасла бы она меня, если бы узнала о моей крови? Испугалась бы и прошла мимо? Или все-таки убила бы? Вопрос, на который теперь не найти ответа. Травница особо не спрашивала о моей прежней жизни, да и о себе рассказывала с большой неохотой.

   — Меньше знаешь – крепче спишь, — отмахивалась она мудростью своего народа. Приходилось догадываться обо всем из обрывков скупых фраз, брошенных даже не мне, в основном Крушу.

   То, что Мая живет тут не так давно, да и вообще плохо разбирается с хозяйством, стало очевидно почти сразу. Девушка образована и хорошо воспитана, но при этом практически все дела в доме ей давались с трудом. Мая не жаловалась, раз за разом беря на себя самую сложную и редко приятную работу. Но иногда я замечал, как она стесняется своего объемного шерстяного наряда или смущается сена в волосах, оставшегося после тяжелой уборки. Для деревенской жительницы такие мелочи были бы привычными. Скорее всего, предки травницы из обедневшего ныне знатного рода, потому ей и пришлось перебраться в эту глушь. Лошадь, которую так ласково звали Карамелькой, была ниточкой, связывающей девушку с прошлой жизнью. А лесное хозяйство – наследством от покойной бабки вместе с вороном. Кто он для девушки – учитель или питомец, я так и не понял.

   Круш постепенно смирился с моим пребыванием на его территории и теперь вредничал все реже и больше для порядка. Мая, к слову, тоже улыбалась с каждым днем все чаще. Она уже не стремилась ускользнуть из комнаты при всяком удобном случае. Иногда даже сама начинала ни к чему не обязывающую беседу. Вечерами мы могли говорить о необычных животных, которых встречали, или сравнивать легенды, дошедшие до наших народов совсем по-разному. Хотелось отблагодарить гостеприимную хозяйку за ее заботу, и я делал для этого все, что мог придумать. Табуретки в доме больше не шатались, двери не скрипели, а еда всегда дожидалась травницу горячей. Мая искренне радовалась, когда мне удавалось приготовить что-нибудь новенькое. При виде милых ямочек на щеках моя душа теплела и мрачнела одновременно. Молодая девушка с добрым сердцем и сильным характером заслуживала совсем другой жизни. Я мог ей это дать. Иногда даже хотелось вместе дождаться весны и позвать ее с собой в пешую прогулку до столицы империи. Там бы она могла устроиться с комфортом, быть может, даже обзавелась семьей.

   — Я тут тебе кое-что принесла, — как-то утром начала травница и протянула мне пушистый сверток. — Закончила вчера ночью. Тебе наверняка хочется хоть на чуть-чуть выйти наружу. Свитер очень толстый, и сегодня погода не такая морозная, так что ты сможешь попробовать. Подходящие валенки я вроде тоже нашла. Правда, придется немного поджать, — мило заламывая пальцы, объясняла свою идею олененок. Так происходило каждый раз, как хозяйка леса пыталась проявить ко мне неожиданные доброту и заботу.

   — Спасибо, — ответил я, безуспешно пытаясь скрыть улыбку.

   — Тебе смешно? — забавно сморщился девичий нос. — Не нравится?

   — Драконы не мерзнут, — честно ответил я. И тут же об этом пожалел. Плечи девушки опустились, в карих глазах отразилась горечь, будто я сжег ее любимый пирог с земляничным вареньем. — Очень приятно, что ты старалась для меня, — спешно добавил я, но было уже поздно.

   — Тридцать две, двадцать четыре, — послышалось карканье со спинки одиноко стоящего кресла. — Тьфу! Только зря эти петли высчитывала, — покачал головой ворон. — А сколько свечей сожгла…

   — Сама буду греться тогда! Рукава и подвернуть можно! — поджав губы и вздернув подбородок, Мая попыталась вырвать у меня из рук свое творение, но не преуспела.

   — Мы не мерзнем, но все же одежду носим, — потянул я подарок обратно. — Спасибо, — добавил уже с нажимом.

   — Почему же тогда на улицу не ходишь? — гневалась хозяйка странной хижины на окраине мира, когда ее гость отобрал из рук подарок для него же и приготовленный.

   — А что там делать? Таскать тяжести и помогать ты не разрешаешь, — пожал плечами я. — Все белым бело, ноги в снегу вязнут, — полилось перечисление, — затем он тает, и брюки мокнут. В непогоду снег залетает в уши и нос. А когда распогодится, слезятся глаза.

   — Так для этого валенки и нужны! Чтобы ноги не мерзли и не мокли, — просветила меня травница, а затем подозрительно сощурила глаза. — В драконьей империи не бывает снега?

   — Бывает, но не так много, как у вас. — Моя страна — страна холмов и ветра, там все больше пасмурно и дождливо. — Припорашивает перед ночью Минувшего и Грядущего, — припомнил я. — Но чтоб ноги вязли — такого не бывает.

   Травница переглянулась с важно восседающим, будто кресло-качалка это его личный трон, вороном. Полная решимости олененок со скрежетом отодвинула табуретку от стола.

   — Одевайся, — скомандовала Мая и достала, видимо, ту самую пару обуви о которой говорила минуту назад. — Жду тебя на улице, — кинула она напоследок и вышла в сени, где хранила свою одежду. Ворон вспорхнул куда-то к верхним полкам, а затем скинул мне на голову неизвестно откуда взятую вязаную шапку, следом точно так же появились бесформенные черные варежки.

   — Драконы не мерзнут, — повторил я ему.

   — Но одежду-то вы носите, — тут же передразнили меня. — Надевай не пожалеешь.

   Через несколько минут, я нехотя отворил дверь наружу и щурясь шагнул в зиму. Солнце играло яркими бликами на снегу, отчего в глазах противно защипало. Бесформенная шапка съезжала на лоб, варежки кололись, словно ежа надел на руки. Единственным достоинством моего наряда был свитер. Он хоть и не мог согреть дракона, но, казалось, мог защитить от любой внешней опасности. «Побуду тут не более пяти минут, и то из вежливости, потом вернусь в уютную хижину», — созрело в голове решение.

   — Мая, — выжидающе позвал я, когда глаза наконец привыкли к картинке. Никто не отозвался. Дом травницы стоял на окраине леса. Вековые деревья, словно могучие защитники стояли по бокам, даря чувство безопасности от угроз с воздуха. По земле полукругом тянулись кустарники укрытые белоснежным одеялом. А где-то за ними начинался склон в низину. — Мая! — повторил я громче и сделал два шага вперед.

   Шлеп!

   Из-за ближайшего куста, чуть не задев плеча, прилетел снежный комок. Пока я в недоумении рассматривал неожиданный снаряд, атака повторилась и на этот раз угодила, чуть выше глаз, прямо в шапку. Крупицы снега попали на щеки и нос, тая и оставляя после себя мелкие противные капли.

   — Один ноль в пользу травницы! — прокаркал ворон с откоса крыши. И когда он только успел вылететь? — Драконы проигрывают бой! — Торжественно провозгласил пернатый. Драконы никогда не проигрывают. Не успел я ничего сообразить, как следующий комок уже летел все из-за того же куста. Снаряд грозился встретиться с моим носом, но в этот раз не преуспел. Лишь чуть сместив корпус вправо я избежал столкновения и смог разглядеть макушку в вязаной шапке, показавшуюся между укрытых снегом кустов всего на миг.

   Великая в своей простоте военная мудрость: лучшая защита — нападение. Вражеское укрытие не отличалось совершенством и вскоре было захвачено. Противник спешно отступал, дальше, к дубу, расположенному почти у самого склона. Подыгрывая в пол силы, я гнался следом. В нелепых валенках, сквозь рыхлый снег пробираться выходило не так ловко, но точно лучше, чем у моей охающей и фыркающей обидчицы впереди.

   Шлеп!

   Белоснежный снаряд из-под легкой девичьей руки снова настиг цель. Лицо намокло. Честь была задета.

   — Два ноль в пользу травницы! — громко объявили с одной из веток, едва ли перекрывая победоносное ликование, доносящееся из-за дерева. Первый раз сработал эффект неожиданности. Но второй… Как я, со своей драконьей ловкостью и десятком лет боевых тренировок, мог пропустить второй удар от человечки?

   Истосковавшаяся по охоте кровь закипала, слух и зрение полностью обратились к травнице, а ноги приготовились загнать олененка в угол и проучить за необдуманную дерзость. Мы кружили возле векового дуба. Мая ловко избегала столкновения, словно заранее чувствуя, где погоня поменяет направление. Но хищники на то и хищники. Мы умнее и хитрее. Я резко прижался к дереву спиной и затаился. Травница не успела затормозить и выдала свое местоположение.

   — Да стой же ты! — Укутанная в бесчисленные слои одежды девушка невероятно ловко ускользала у меня из рук и уносилась куда-то к обрыву. — Стой — упадешь! — Напрягся я, неосознанно пытаясь достучаться сознанием до своих крыльев. Те не ответили. Если оступится — спасти не успею. Мая затормозила у самого края и сверкнула лукавыми искрами из глаз. Под ее ногами обнаружились припасенные заранее крупные куски коры. Ни секунды не сомневаясь травница запрыгнула верхом на один из них, как на сани, и помчалась вниз к подножию холма. Не сложно было догадаться, что второй дубовый ковер — это приглашение. Даже не успел понять, что делаю, как уже несся с вершины вслед за рыжими локонами, выбившимися из-под шапки. Мы мчались вниз, словно птицы, заметившие внизу мышь. Встречный морозный ветер обжигал щеки и нос, снег под корой весело шуршал, приветствуя наездников. А я неожиданно для себя поймал то самое чувство полета и свободы, по которому так скучал. Пусть крылья спят, скорость подвластна не только драконам.

   Мая ловко затормозила у высокого сугроба и уже было вскочила с коры.

   — Не так быстро, олененок! — крикнул я, предвкушая расплату, и лихо потянул правый край коры так, чтобы свернуть ровно под ноги задорно визжащей девушки.

   — Неее… — К моему удовольствию, подбитая под ноги добыча упала мне прямо в руки, и мы вместе увязли в мягком сугробе. Белоснежный ледяной песок полностью скрыл нас от посторонних. Шапка съехала набекрень, открывая волосы мокрому снегу, но девичий смех, разлившийся по поляне, не дал мне этого толком заметить. Мая хохотала так, что в уголках глаз проступили слезинки. Я и сам не смог сдержать веселья.

   — Урок усвоен?

   — Какой урок? — уточнила добыча, пытаясь оторваться от меня и сугроба, под которым мы застряли.

   — Не стоит дразнить дракона! — играючи рыкнул я.

   — Ведьмам можно, — хитро улыбнулись в ответ.

   Отсмеявшись, кряхтя и ухая мы поочередно выбрались из сугроба, и, пока травница безуспешно пыталась стряхнуть с одежды последствия спуска, я снова устремился к вершине.

   — Ну же! — окрыляла меня скорость. — Кто последним доберется до вершины, тот сегодня моет всю посуду!

   — Подожди! — послышалось позади. — Кажется я отбила себе бедро при падении.

   — Что? — тут же вернулся я. Как можно было забыть, что человечки такие хрупкие? — Где именно болит?

   — Хех, — Мая лихо подсекла меня подножкой так, что я снова осел в сугроб. — Похоже показалось! — раздалось задорное восклицание впереди, когда травница уже стартовала в гору. — А посуду мыть тебе!

   Как бы не так! Подъем в гору оказался тяжелым, но теперь я точно знал, он того стоит. Укутанная в толстые одежды травница поднималась гораздо медленнее. Она проделала только две трети пути, когда я вновь несся с вершины вниз. Что ж, значит я могу подхватить ее по дороге! Дубовая кора вновь неслась вниз, ровно под ноги девушки, которая только-только осознала мой план. Девичий визг настиг мои уши ровно в тот момент, когда травница уже оказалась на моих коленях. Наш общий вес позволил развить еще большую скорость, а значит, спуск должен был закончиться значительно дальше.

   Особенно если сделать так! Нога, защищенная толстым валенком, уперлась в снег, и наши импровизированные сани повернули вбок, туда, где склон становился резче, а подходящая для съезда трасса петляла сквозь кусты все ниже и ниже. Я подкинул свою спутницу в руках так, чтобы удобнее ее придержать, и Мая с готовностью обхватила мою шею. Я даже почувствовал, как резво колотилось ее сердце, отдаваясь счастьем где-то во мне.

   Наша скорость все возрастала, уже напоминая настоящий полет. Кажется, это поняла и девушка, вот только ее это совсем не порадовало. Веселый визг сменился паникой. Оттолкнувшись руками и ногами, она попыталась вырваться, еле удержал. Впереди был открытый простор, а если бы Мая соскочила, могла бы сильно ушибиться.

   — Тормози! — с животным страхом орала травница, пока мы катились в чистое поле. — Скорее! Надо затормозить! — девушка кричала, вырывалась, пыталась выставить вперед ноги, но я не дал. Переломает же все кости!

   — Все в порядке! Не нужно боятся, — шептал я в ухо, пытаясь усмирить чужой страх, пока мы неслись по мягкому и пушистому снегу.

   Я ошибся.

   Невидимый ранее купол вспыхнул алым ровно в тот момент, как его коснулось тело девушки. Травница отлетела назад, словно от удара. Кора вместе со мной проскользила дальше, будто и не врезалась только что в магическую преграду.

   — Мая? — окликнул я, когда наконец смог затормозить. Травница лежала навзничь и даже не отзывалась. Кора была забыта где-то позади. Алый купол снова скрылся от глаз. Я осторожно ступил внутрь. Заклинание не проявилось, значит оно не действовало на драконов? Или оно предназначалось только для ведьм? Полный боли стон прервал поток неожиданных вопросов, и я поспешил вверх по склону туда, куда отбросило мою попутчицу. Один ее сапог отлетел в сторону. Шапка тоже обнаружилась по пути.

   — Ты как? — вылетел самый важный вопрос. В то время, как приподнявшаяся на локтях Мая вытирала дрожащей рукой щеки от снега, или это были слезы?

   — Жить буду, — послышалось сквозь всхлипы, отзывающиеся ноющей болью внутри меня. Волосы все в снегу, пол-лица в ссадинах, рука явно повреждена, успел отметить, прежде чем девушка поднялась на ноги.

   — Давай помогу. — Стараясь быть как можно более плавным и осторожным я вернул на место обувь. А затем перекинул ее здоровую на вид руку себе за шею и приобнял за талию. — Что это было?

   — Магическая защита, — с нескрываемой неохотой призналась девушка, опираясь на меня почти всем весом.

   — Это я понял. — Догадаться было несложно, территорию нашего дворца охраняет нечто подобное. — Но зачем она тут?

   — Чтобы уберечь мир от меня.

ГЛАВА 5

МАЯ

   — Что произошло? — Когда мы наконец добрались до вершины склона, к нам навстречу слетел ворон. — Что он с тобой сделал? — Обеспокоенная птица кружила над нами не в силах остановится.

   — Барьер сработал, — пришлось признаться в своей безалаберности.

   — Это ж так далеко! — недоумевал Круш, беспорядочно шурша крыльями. — Как вы там оказались?

   — Проскользили, — бесстрастно отозвалась я, стараясь удержать сознание. В ушах нехило звенело, а мне бы следовало добраться до дома и суметь приготовить парочку отваров с семнадцатой страницы гримуара. Их нужно было выпить до того, как я провалилась бы в беспамятство. Тогда, возможно, отделалась бы легким шоком.

   — Так, садись-ка ко мне на спину, — безапелляционно заявил Ал, опасливо наблюдая за моим состоянием. Дракон осторожно посадил меня на плечи, словно рюкзак. Я не сопротивлялась, что уж теперь строить из себя сильную. И так все секреты вылезли на поверхность.

   — Ну вот я и оседлала дракона, — родилась шутка, едва ли удачная. Да и вообще идея шутить была не лучшей. Улыбаться было очень больно. На морозе все ощущалось по-другому, но похоже без ссадин на лице не обошлось.

   — Не обольщайся, — все-таки подхватил Ал. — Это я несу домой трофей.

   — Но заметь, несешь ты его в мой домой. — Видимо стукнулась я и правда сильно, раз даже согласилась со статусом драконьего трофея.

   Не смотря на мой вес, Ал удивительно быстро добрался до дома.

   — Тебе помочь снять одежду? — участливо спросил мужчина, когда мы оказались в тепле.

   — Все не настолько плохо, что бы я позволила дракону раздевать себя, — захромала я к двери в свою комнату. Сломано ничего не было, все же магия рассчитана на то, чтобы меня остановить, а не покалечить. Больше всего пострадала рука. Там на склоне я машинально выставила ее вперед, стараясь уберечь голову от удара. Да и на теле синяков обещало быть много. Мне предстояло раздеться догола и обмазать почти все тело мазью. — Лучше растопи посильнее печь, пожалуйста, — родилась более разумная просьба. Не хотелось бы еще и окоченеть.

   Оказавшись в своей комнате, я наконец дошла до постели и с облегчением на нее опустилась.

   — Надеюсь ты доволен, — ворчал ворон из-за закрытой двери.

   — Меньшее, что я сейчас чувствую, это довольство, — донеслось из общей комнаты продолжение диалога, пока я расстегивала бесконечные пуговицы на кофте. Рука еще не посинела и срочно нуждалась в лечении. Готовой мази оставалось не так много, почти все извела на дракона, в ту ночь, когда встретила его на дороге. Новую еще не запасла.

   — Ей не стоило брать тебя с собой на склон, — не унимался ворон, пока я занималась самолечением.

   — Это ведь ты надоумил молчать о барьере, — громче, чем следовало бы, ответил Ал.

   — Ты кто такой, чтобы тебя во все посвящать? — пыжился Круш. — Молча поправляйся и вали отсюда! Мае от твоей компании только хуже.

   — Что-то я не слышал, чтобы она с тобой смехом заливалась, — донеслось гневное возражение сквозь звуки громыхания посуды. Похоже Ал собрался что-то готовить. Хотела бы я, чтобы они сейчас оба притихли и без них мутит. Вся одежда легла бесформенной кучей прямо на полу посреди комнаты. По озябшей коже побежали мурашки.

   — Сейчас заливается, а что будет потом? — Круш похоже раньше меня распознал грядущее. Скоро нас останется двое. Без дракона дом снова опустеет.

   — А ты все еще думаешь, что я ее тут оставлю? — вопросом на вопрос ответили ворону. — Мая спасла мою жизнь. Пусть вы не признаетесь, но теперь я понимаю, что она тут не по своей воле. И уж поверь, мне хватит сил, чтобы изменить ее жизнь, защитить. И только тогда долг будет уплачен.

   — Ух ты, какой благодарный нашелся, — манерничал голосом пернатый. — Ты даже себя защитить не смог, — ткнули носом дракона в правду. — Неизвестно какими врагами выкинут из своей страны, практически был убит.

   — Но не убит же, — донеслось уже тише.

   — Вот и думай, как впредь свою жизнь сохранить! — наставлял пернатый, как обычно считающий себя главным мудрецом. — А о Мае забудь!

   — Что ее здесь ждет? — Раздраженный дракон снова перешел на повышенные тона. — Тот, кто заточил ее здесь, обязательно за ней вернется!

   — Не вернется.

   — Ты правда думаешь, что о такой девушке, как Мая, можно просто так забыть? — в неверии спросил Ал и тут же сам ответил: — Нет, она тут не навсегда. И того, кто за ней придет, точно не будет заботить ее счастье.

   В словах чешуйчатого было столько неподдельного беспокойства, что у меня защемило где-то под ложечкой. От осознания, что ему не все равно какая участь меня ждет, по лицу расползалась непроизвольная и болезненная из-за ссадин улыбка. За время, проведенное под одной крышей с драконом, я многое поняла. Например то, что хотя бы один представитель крылатой расы заслуживал не только спасения, но и уважения. Даже симпатии. И что было особенного удивительно, мне хотелось ему соответствовать. Хотелось, чтобы и он чувствовал ко мне тоже самое. Вечерами, проведенными за вязанием, я фантазировала, как Ал обрадуется возможности вынырнуть из четырех стен и насладится лесными просторами. Мне хотелось впечатлить столь необычного гостя самодельным свитером, хотелось порадовать этой спонтанной прогулкой. А в итоге что? Заставила еще не до конца окрепшего дракона тащить себя вверх по снежному склону. О чем я только думала. Поглощенная весельем я слишком поздно заметила, куда именно нас выведет петляющая трасса. Теперь и сама вышла из строя и неизвестно, как пережил такую нагрузку мой лесной незнакомец. Но, что еще хуже, у дракона появилось слишком много вопросов. И мне не хотелось давать на них ответы.

   Через час, я обмазанная лечебной мазью, в свободной рубашке, сидела в кресле у печи и грелась. В моей комнате было слишком холодно для такой одежды. Ал и Круш старались меня не трогать, да и с друг другом даже взглядом не обменивались. Думаю если напрячь зрение, тягучее напряжение между ними можно бы было даже разглядеть. Но мысли занимало другое. Лошадь еще не поена, козу уже давно было пора доить. Как сделать это все одной рукой? В моей новой жизни было лишь одно условие. Хотелось мне утром или не хотелось, а животные должны быть накормлены и напоены, и никак по-другому.

   Ал тихо подставил табуретку и сел рядом.

   — Прости, я должен был послушать и затормозить, — дракон протянул мне дымящуюся кружку с мятным отваром.

   — Не такое знакомство с зимой я хотела устроить, — скрывала я за улыбкой собственную грусть. На самом деле меня расстроили не ссадины. Дракон узнал мой секрет, мою слабость, испорченность.

   — Первая часть мне понравилась, — ободряюще подмигнули в ответ. — Можем даже повторить, когда ты поправишься. — Я протянула здоровую руку к его груди и зацепила цепочку кулона, который уже значительно посветлел. Осталось недолго.

   — Думаю, теперь ты поправишься быстрее, чем я, — сама не знаю, почему эта фраза вышла такой печальной. Он уедет и проблем в моей жизни станет меньше.

   — Почему тебя охраняет тот барьер? — начал осторожно Ал. Пути обратно не было. Утреннее приключение уже было не стереть из памяти гостя. Пора было рассказать хотя бы часть, а то неизвестно, что выдумал бы этот благодарный за спасенную жизнь дракон.

   — Ты уже знаешь, что этот дом принадлежал моей бабушке, — начала я, когда первый горячий глоток опустился по горлу, успокаивая внутреннюю бурю. — Все с нее и началось. Она родилась со знатным именем и необычайно сильным даром. Вот только счастье ей это не принесло. Бабушка не смогла вовремя подчинить свою силу и разрушила половину столицы. За одну ночь город лишился части защитной крепости, рынка, который был раскинут у самого входа, и много чего еще. Тогда моя семья, не желая повторения трагедии, сослала бабушку в эту хижину, — я невольно обвела взглядом свое убежище. — Доживать свой век в глуши и одиночестве. Мой папа и его братья были еще совсем маленькими, когда это случилось. — Чернильные глаза не отрываясь смотрели на меня. В них отражалось сочувствие и вместе с тем непонимание, как это может быть связано с моим заточением. — Казалось бы, на этом все и должно закончиться, — как я ни старалась, а грустные нотки в голосе не желали прятаться. — Но когда бабушка умерла — ее дар сам нашел меня, — взгляд неосознанно упал на мои ладони. — Первое время я старалась скрывать силу. Боялась, что меня изгонят. Потом, попыталась самостоятельно подчинить таящуюся внутри магию. За одной из таких попыток меня нашел дядя. Он понял все сразу, ведь одна трагедия уже забрала у него мать. — Перед глазами встало то самое выражение лица. Любящие глаза дяди превратились в кусок мутного стекла. В них не было больше места даже моему отражению. — Надо пояснить, — встряхнув головой, я отогнала непрошенные воспоминания. — Дядя — человек долга. И в тот раз долг велел избавить дом от новой угрозы, от меня. — Ал смотрел, почти не мигая, не скрывая ни заинтересованности, ни сочувствия. Круш хоть и не показывался, но точно слушал. Меня словно перенесли на маленькую сцену, где приходилось рассказывать быль вместо сказки. — Я оказалась в этом лесу в тот же вечер, — подвела итог, пытаясь не обращать внимания на тяжёлый взгляд чернильных глаз. Слишком уж четко там отражалось мое сожженное будущее.

   — Мы же очень далеко от столицы. Как ты так быстро доехала до Серебряного леса?

   — Чтобы избавиться от опасной племянницы, дядя не пожалел камня Туда-сюда. — В нашем мире такие камни встречались крайне-редко, но дяде они уж очень нравились. Ежегодно он отправлял лучших следопытов, на поиски новых миниатюрных “порталов”, с помощью которых можно было перенестись за тысячи километров. Тем, кому удалось отыскать желанную диковинку, платили столько, сколько они за один раз и унести то не могли.

   — Видимо богатый человек, твой дядя, — невесело заметил дракон. — А твои родители?

   — Умерли, когда я была ребенком. Опасное путешествие унесло жизнь дедушки и двух его сыновей. Мама тоже там была. У меня остался дядя, брат, сестра и тетушка.

   — Ты больше никогда не видела родных?

   — Нет, — поджала я губы. — Наши встречи могут быть опасны, как и любые яркие эмоции. Перед перемещением дядя заключил каплю моей силы в магический шар. Он похож на обычный волшебный шар с ярмарки, — решила пояснить я. — Знаешь такой, который трясешь и там снежинки парят.

   — Да, знаю, — кивнул Ал.

   — Если он побелеет — значит я подчинила магию и тогда меня вернут. Но шар с силой бабушки так и не побелел до самого конца ее жизни, — честно призналась я. — Так что такое маловероятно. Я опасна, а потому всю жизнь проведу здесь.

   — Ни разу не видел твою магию. Хотя живу тут уже много дней, — все еще не понимал Ал.

   — Сейчас вся моя магия здесь, — не стала я таить и указала на мерцающий красным и синим кулон. — Вся до капли. Тебе не помогало ничего. Ни целебные мази, ни горькие отвары из грибов — ничего, — махнула я головой, окунулась в воспоминания. — Я уже практически сдалась, когда гримуар сам открылся на нужной странице с рисунком кулона и нужным заклинанием. Книга будто услышала мою мольбу. Сначала я пробовала заключить в артефакте только твой дар, но даже его не хватило! Только объединив две наши силы, я смогла справится со смертью, которая уже держала тебя за руку.

   Ал непонимающе посмотрел на свою грудь, где сверкали нежно розовая и голубая эссенции.

   — Ты потратила всю силу, чтобы спасти меня? — Драконьи пальцы нежно сжали кулон.

   — Не потратила, — возразила я. — Она все еще моя. Могу призвать ее обратно, если захочу, — безразлично пожала я плечами и тут же невольно поежилась. — Но, по правде сказать, я и так ей не пользовалась. Такая магия слишком опасна, а я хочу прожить долгую жизнь.

   — Жизнь в изгнании? В одиночестве? — не понимал Ал.

   — В спокойствии. И я не одна, — теплый напиток закончился, и кружку пришлось отставить. — У меня есть Круш, а по весне в гости заходят гномы.

   — Мая, — Ал решительно положил свою ладонь поверх моей запуская очередь из мурашек, тянущуюся от пальцев к плечу. — Как только я поправлюсь, все изменится. Мы сломаем барьер и вместе отправимся туда, где ты сможешь подчинить силу, — чернильные глаза затягивали свой решимостью. — Я знаю такое место. Ты можешь мне верить.

   — А просить о помощи могу? — тихо произнесла я, скрывая все чувства даже от себя. Разберусь с ними потом, когда останусь одна.

   — Да конечно, все что угодно! — с готовностью ответил дракон.

   — Пожалуйста, напои животных, — не отводя взгляда, произнесла я.

   — Животных? — вылетело в замешательстве. Чёрные брови собеседника ползли ближе к переносице.

   — Да, там за сараем стоят ведра с талой водой, я готовила их с вечера. — Знаю, это не та просьба, которую он ожидал услышать. — Сейчас они волнуют меня больше всего. Я не смогу одной рукой выливать ведра в корыто и подоить козу тоже не смогу.

   — Ты слышала, что я только что сказал? — обескуражено спросил Ал.

   — Я знаю, в тебе говорит совесть и благодарность за спасенную жизнь. Но не искушай меня. Мое место здесь. Твое в драконьей империи. — Как бы мне ни хотелось стать свободной, долг велел остаться. Куда бы я ни пошла, магия будет со мной. А значит люди вокруг будут в опасности.

   — Мая я не простой дракон, я …

   — Мне не нужно это знать, — перебила я и тут же закусила губу. Ал не заслуживал грубости. — Если они узнают, что дракон был здесь, они придут с вопросами. Я не хочу знать ответы.

   — Кто они? — глухо, почти рыча спросил Ал. Казалось, я впервые видела это по-настоящему хищное выражение лица. Дракон будто был смертельно голоден и спрашивал у меня адрес ближайшей кроличьей норы. — Думаешь тебя могут пытать? — Я не стала подтверждать догадку, но и опровергнуть была не в силах. Вранья Ал тоже не заслуживал. — Знаешь, ты права. Я больше не подниму эту тему, — неожиданно сдался он, массируя виски, пока лицо снова не расслабилось и не стало привычным. — Пойду, принесу воды для лошади, — махнув рукой куда-то в сторону и больше не споря, мой гость поднялся со скамьи и вышел вон. Тяжелые шаги еще слышались в сенях, но затем стихли и они.

   Выдох облегчения вышел слишком громким.

   — Помоги ему, — шепнула я, даже не поднимая глаз на Круша, и тот послушно вылетел следом, оставляя меня наедине с болью и воспоминаниями.

   Я не прощалась с сестрой, братом, так же, как когда-то не смогла попрощаться с матерью и отцом. Дядя не пустил.

   — Возьми самое ценное из того, что сможешь унести, — сказал он мне тогда. — Ни с кем не пересекайся и не разговаривай. Жду тебя через десять минут в своем кабинете. — Что можно собрать за несчастные десять минут? По сей день я считала, что выбрала лучшее — вожжи своей любимицы, Карамельки. Она бы все равно зачахла вдали от меня. Момент, когда я въезжала на лошади в кабинет, и ошалевшее, раскрасневшееся лицо родственника, навсегда останутся в памяти. Триумфальная маленькая месть, которая теперь грела мое сердце.

   Камней, способных преодолеть такое пространство, даже в моей семье хранилось совсем не много. А потому никто из близких не придет в гости, просто чтобы рассказать новости о столице или узнать, как дела в лесу. Я не услышу речей повзрослевшего брата, не увижу в какую красавицу превращается сестра. Никогда не получу одобрение от старших. Если никто не узнает о поселившимся у меня драконе, мы с семьей больше не встретимся. И это лучшее, на что я могла надеяться.

ГЛАВА 6

АЛ

   Каждому дракону известен страх перед собственной силой. Я учился превращаться в зверя ни один год. Раз за разом ломал кости, растил новые, но самым сложным всегда оставалось возвращение в человеческий облик, упаковать драконью суть размером с хороший фрегат в человечью форму размером меньше рыбацкой лодки. В империи существуют специальные академии, где риск навредить кому-то минимален. Мы шаг за шагом учимся подчинять то, что нам дано. Мая тоже справится, нужно лишь найти подходящего учителя. Дух травницы достаточно стоек, чтобы подчинить себе любую силу. Мне хватило недель, проведенных здесь, чтобы понять это.

   Как бы Мая ни сопротивлялась, ей нельзя было тут оставаться. Травница боялась себя и неведомых судей. Она даже всерьез подозревала, что ее могут пытать! Нет, в этом лесу девушку не ждало ничего хорошего. В лучшем случае спокойная смерть в компании ворона. Разве это хоть немного похоже на счастливый конец?

   — Меее, — Ромашка хоть и не слышала моих мыслей, но похоже была согласна с выводами. Я ласково почесал белую козу за ушком. В одном травница была права, мне пока не стоило говорить всей правды. Если я не смогу разрушить барьер своим огнем, придется, как бы это ни было рискованно, оставить олененка. На время. Нужно будет отыскать достаточно сильный артефакт, тот, что сильнее драконьего пламени. А такие поиски могут затянуться. В таком случае неведение станет естественной и возможно единственной защитой обитателей хижины.

   Когда я закончил все дела в сарае и вернулся в дом, Маи уже не было. Наверное, отлеживалась после падения. Травница не вышла и к свежеприготовленному ужину. Пришлось впустить все еще дующегося на меня Круша к ней в комнату, а самому удалится спать и строить планы по убеждению.

   На ум приходили самые дурацкие способы. Как будто бы случайно сжечь хижину, когда я наконец смогу превратится в зверя, а взамен подарить замок по ту сторону Молийных гор. Затеять спор на желание, а когда травница проиграет потребовать совместный полет на моих крыльях. Когда она окажется в небе, на моей спине — деваться будет уже некуда. Как странно. Думая о полётах, я всерьез представлял травницу на спине. Так драконы переносили только своих истинных и их совместное потомство. Остальные же могли претендовать только на лапы. Гордая звериная сущность никогда бы не позволила оседлать себя, как скаковую лошадь. Но сейчас эта сторона меня спала, даже не ворочалась. А человеческой части было бы приятно показать Мае небо. Погруженный то ли в рассуждения, то ли в мечтания я и не заметил, как провалился в сон полный ветра и солнечных лучей.

   Утро началось с энергичного стука в хлипкую дверь. Мая отбила задорный, но незнакомый мне ритм и объявила:

   — Солнце уже встало! А у нас сегодня много дел! — Бодрые и даже несколько возбужденные интонации в девичьем голосе пробудили мой интерес, а он уже в свою очередь пробудил тело.

   — Чем же сегодня отличается от вчера? — протирая от дремы глаза, спросил я, переступая порог общей комнаты. В нос тут же проник запах душистого мыла, а встретившее меня пространство сияло чистотой. Мая следила за порядком в доме, но с легкой пылью обычно сосуществовала в согласии. Сегодня же даже самой мелкой и безобидной грязи была объявлена война. И похоже, пока я спал, противник пал под натиском тряпок и щеток.

   — Сегодня ночью Грядущее сменит Минувшее, — важно провозгласил выбеленный и пока ещё мокрый Круш с верхней балки. Вот это новость! За всеми событиями я совершенно потерял счет дням. Сегодня был последний день уходящего года.

   — Тут теперь наведен такой порядок, что я ничего не могу найти, — ворчала Мая у раковины, видимо, пытаясь приготовить завтрак. Ее волосы по обыкновению распущенные сегодня были заплетены в замысловатую прическу из косичек. А на лице почти не осталось следов от ссадин.

   — Давай я сам, — мягко отстранив девушку от кухонной зоны я достал хлеб, который испек вчера, и свежее масло, получившееся из козьего молока. — Как же твоя рука?

   — Если не слишком сложно, я бы попросила тебя и сегодня заняться Карамелькой, Ромашкой и остальными, — прозвучала просьба вместо ответа. — А завтра я уже сама…

   — Могу этим заниматься и дальше, — обрадованно вставил я, не дав девушке закончить. Если Мая доверит мне жизни животных, возможно позже сможет доверить и свою. — По правде говоря, кажется во мне уже достаточно силы, чтобы работать и приносить пользу. — Масло нежно распластолась по хрустящему хлебу, и я протянул скудный, но по-настоящему вкусный бутерброд травнице.

   — Я рада, — сверкнули искорками карие глаза, а затем, словно осознав только что сказанное, девушка мило смутилась своей честности. Ее попытки держать меня на расстоянии теряли силу с каждым днем. — Думаю, тебе осталась совсем немного до полного выздоровления. — Травница положила бутерброд на тарелку, чтобы не растаскивать крошки по всему дому, а затем сняла с огня отвар из листьев смородины и разлила в две кружки и одну пиалу. Круш, совершенно не привередливый в еде, пил лишь свежеприготовленные отвары. А Мая отчего-то потакала ему в этом.

   — Я схожу за сосновыми ветками, — поведала она, как только с утренней трапезой было покончено.

   — Что с ними будешь делать? — По правде говоря, ветки в этом доме использовались часто. Сосновые иголки использовались как подстилки для лошади. Иногда ветки служили дополнительной внешней защитой для сарая от ветра. И, конечно же, сосна была ингредиентом многих лекарственных трав, которые травница уже начала заготавливать к весенней миграции гномов.

   — Надо украсить северный уголок, чтобы Добряку-Северяку было где отдохнуть, — самый неожиданный ответ их всех появился ровно за секунду до того, как хозяйка леса выскочила за дверь.

   — Как можно верить в детские сказочки, — пробурчал я, допивая утренний напиток отдаленно напоминающий чай. В некоторых деревнях еще сохранилась вера, что вместе с зимой, приходит бородатый старец. Добряк-Северяк следит за порядком в лесах и реках, а в ночь Минувшего и Грядущего может заглянуть в гости и подарить подарок.

   — А ты, значит, не веришь? — нарушил Круш свое собственное решение не разговаривать с чешуйчатыми.

   — В моем возрасте уже как-то не приходится. — Я с наслаждением поболтал ароматными листьями смородины на дне чашки. В дворце таких душистых трав не встретишь.

   — Значит ты из этих, — презрительно фыркнул крылатый собеседник. — Из скептиков?

   — В нашем мире полно волшебства, но никому оно не дается даром. Сложно представить себе старца, который приходит и просто так одаривает всех подарками и чудесами, — честно поведал я, в то время как ворон рылся в своем тайнике.

   — Что это? — положил он передо мной круглый и плоский кусок матового металла с искусно вырезанными на нем топором и киркой.

   — Гномье серебро.

   — Что бы мне за него могли дать в драконьей империи?

   — А ты собираешься в драконью империю? — уцепился я за мысль, в надежде, что за ночь Круш многое обдумал.

   — Ответь на вопрос, — упрямился ворон. Я взял монету и покрутил ее между пальцами.

   — Думаю, за него можно купить небольшой каменный домик в Холмовье, — Тоже хороший вариант. Там у Маи и Круша было бы достаточно простора. Быть может, они завели бы хозяйство и стали торговать, не только осенью и весной, как здесь.

   — Почему? — вытащил меня из раздумий Круш, опустившись рядом. — Это же просто кругляш? Уверен, у драконов много и своего серебра.

   — Да, но это гномья монета. За нее можно купить хороший меч. Хороший меч по стоимости равен крепкому дому, где-нибудь вдали от столицы.

   — Значит, этот маленький серебряный блин отличается от того серебра, которое есть в драконьей империи, только тем, что его сделали гномы?

   — К чему ты ведешь?

   — И драконы, и гномы, и даже люди просто договорились и верят в то, что за деньги можно получить пищу, оружие, жилье. Так? — рассуждал ворон.

   — Так, — все еще не понимал тему разговора я.

   — А теперь скажи мне, — прокаркал пытливый собеседник. — Ты хоть раз дарил кому-нибудь подарок в ночь наступления нового года?

   — Дарил.

   — Значит, ты причастен к существованию Добряка-Северяка, — сделал неожиданный вывод ворон, ткнув в меня крылом, будто я — преступник, которого ищет все Сумеречное королевство. — Ты и все существа, которые дарят подарки, являются частью того “старца”, который просто приходит и дарит чудо для Грядущего.

   — Что? — Ворон явно пропустил несколько пунктов из рассуждения.

   — Этому обычаю уже столько веков, что и не узнать, где начало. Может и был дед дарящий чудо, а потом разумных существ стало так много, что наши предки решили разделить его ношу. А может, его и не было. Суть от этого не меняется. Все просто договорились, что Добряк-Северяк существует, и дарят от его лица подарки. Точно так же, как договорились о ценности денег. Даже ограниченные в фантазии личности, вроде тебя, все равно являются частью обычая, а значит, и мистического старца или явления под названием Добряк-Северяк.

   К чему этот чудаковатый урок философии, думал я, пока витиеватая речь ворона оседлала в голове. Круш в это время уже перепрятывал свою монету.

   — Стой! — вылетело взамен мысли влетевшей в голову. — Значит, Мая ждет от меня подарка?

   — Медленно соображаешь, чешуйчатый, — довольно фыркнули перед дежурным вылетом на охоту. Крушу не нужно было добывать себе пропитание. Но инстинкты все равно требовали выхода.

   А подарка-то не было. Да и откуда бы ему взяться? Тут ни ювелирных лавок, ни бродячих торговцев. Даже цветов в поле не собрать. Всю дорогу до сарая я прокручивал в голове разные варианты. Карамелька приветственно фыркнула, мотая распущенной гривой.

   — Ты же знаешь хозяйку леса дольше всех? — погладил я шелковую холку. — Что может ей понравиться? — Удивительные копытные обитали в Серебряном лесу. Ромашка и Карамелька не умели говорить, как Круш. Но именно с ними мне было легче найти общий язык. Ответа на мой вопрос никто не услышал, но все-таки именно сейчас в этой необычной компании родилась самая стоящая идея для подарка.

***

   Весь день мы самозабвенно хлопотали, готовясь встречать начало нового года. Мая появлялась в стенах дома совсем ненадолго, заряжая праздничным настроением все вокруг. Она натаскала сосновых веток и в дом, и в сарай, для своих любимых питомцев. Откуда-то взялся сундук с вырезанными из дерева и раскрашенными яркими красками фигурками животных. Тут был и медведь, и белка, и енот. Нашелся даже тукан. Правда ненадолго.

   — А где голубь? И еще тут был заморский тукан? — хмурясь, рылась Мая в содержимом старинного сундука.

   — Кажется я видел, как ревнивый ворон спрятал всех птиц в свой тайник, — сдал я пернатого, ничуть не жалея об этом. Щеки травницы уже было раздулись от возмущения, которое тут же сменилось легкой улыбкой.

   — Ладно уж, — подмигнула она мне. — У ворона тоже должен быть сегодня праздник.

   Я старался не отставать от так горячо предвкушающей ночь травницы. К обеду были отобраны все самые интересные рецепты: пирог с малиной, с луком и яйцом и даже с картошкой. В последний я бы даже положил козий сыр, но он так и не дозрел. Так что картошку решено было просто пожарить, добавив в блюдо сушеных грибов и соли. Никогда не готовил на праздниках и даже не думал, что отмечать наступление нового года в хижине на окраине мира будет так захватывающе.

   Когда над поляной стемнело, а затем вышла луна, все обитатели хижины наконец отложили дела и собрались за столом. Мы исполняли друг другу песни, шутили и веселились до самой полуночи. Пока поздний ужин не сразил нас окончательно. Когда знакомые нам песни полились по второму кругу, Круш решительно удалился в спальню. Похоже его тонкий слух не перенес наших дружных завываний.

   — Знаешь, сегодня днем, пока я собирала ветки в лесу, ко мне подошел Добряк-Северяк, — заправила за ухо непослушный завиток хозяйка леса после очередной истории о зимнем чуде. — Кажется, это для тебя. — Мая протянула, неизвестно где припрятанный сверток, в котором лежало пять мешочков поменьше.

   — Тут мята, душица, сушеная малина, — перечисляла девушка. — Еще облепиха и даже крапива.

   — Это тебе тоже рассказал Добряк-Северяк? — улыбнулся я, рассматривая свой личный запас трав.

   — Он считает, что ты будешь скучать по запахам наполняющим этот дом, — ничуть не смутилась дарительница.

   — Он прав, — кивнул я, продолжая игру, которая мне все больше и больше нравилась. — Драконы очень чувствительны к запахам. Спасибо. Для тебя он, кстати, тоже что-то передал, — Я встал из-за стола, чтобы достать подарок из-за вымытой и теперь сверкающей печки. — Видимо знал, что ночью мы будем вдвоем. — Для Майи “Добряк-Северяк” принес картину, выжженную на дереве. Девичий стан верхом на лошади с вороном на заднем плане. Очень старался, чтобы получилось достойно. — Карамелька с удовольствием выступила в роли модели и даже, по-моему, в конце одобрительно фыркнула, — нес я околесицу наблюдая за реакцией той, кому картина предназначалась.

   — Надо же, — Мая запнулась, и мое сердце пропустило удар. — Это прекрасно, — почти прошептала она, очаровательно краснея. — Ты сделал это своими руками? — Залитые цветом щеки украшали знакомые ямочки. И мне безумно захотелось их поцеловать. — Знаешь, мне еще никто не дарил таких подарков.

   Неожиданный порыв обнажил чувства, которых не должно было быть. В жизни дракона могла быть только одна любовь — истинная. Никто из нас не тратил время на случайные связи, ведь они не могли стать настоящими. Так нам говорили старшие. Но сейчас чувства к травнице были именно такими, настоящими. Нет, звериного, безудержного притяжения не было. Но ее глаза, голос, улыбка с каждым днем разжигали во мне желания быть рядом, касаться, защищать. Просто любить так, как любят люди.

   — С новым началом, Мая, — выдавил я, постепенно осознавая, во что влип, и куда втягиваю травницу.

   — С новым началом, Ал, — повторила та, и первая коснулась меня мягкими губами. Колючая искра пробежала от лица, через позвоночник, а затем до самых стоп, заставляя податься вперед, заключить хрупкую талию в объятиях. Но вместо этого я лишь обхватил травницу за плечи и заставил отстраниться.

   — Прости, — смутилась Мая, и попыталась отсесть. Не дал. Просто не смог отпустить.

   — Мая, я никогда не смогу жениться на тебе, — выпалил на одном дыхании, плохо осознавая, что происходит, но все еще не выпуская девичьи плечи из рук.

   — А я и не собираюсь становиться твоей женой, — мягко покачала копной рыжих волос хозяйка леса. — Ничего не изменить. Ты покинешь этот дом, как только сможешь. А я останусь. И мы больше никогда не встретимся. Но я рада, что ты все же оказался в том лесу, — запинаясь, призналась травница, будто каждая сказанная фраза весила, как ведро полное воды. — Думала, что уже никогда не смогу… — Голос надломился. Силы кончились. Последнее слово так и не вылетело. Мая закусила губу и, кажется, собиралась сбежать.

   — Я тоже влюбляюсь в тебя, — выпалил я на одном дыхании. Ладони сжали ее плечи еще сильнее, пытаясь через касание передать всю нежность, таящуюся в сердце. — Моя маленькая весна, явившаяся среди снегов, влюбляюсь с каждым мгновением, проведенным рядом! — Карие глаза заискрились, и я решительно повторил поцелуй. К черту завтра с его планами и обещаниями! Сегодня на стыке прошлого и будущего есть только мы.

   — Раз вы все равно не спите, — так не вовремя раздалось осуждающее карканье. Терпение Круша похоже лопнуло. Мая тут же выскользнула из рук, приняв самый невинный вид, на который была способна. — Может, накормите голодного ворона?

   — Как насчет подпаленных птичьих перьев? Они забавно хрустят на зубах, почти как морковка, — предупреждающе обнажил клыки я. Досада внутри стремительно переросла в злость. Такой момент разрушен! И кем? Птицей.

   — Слышал, что чешуя лучше усваивается, — не остался в долгу Круш, давая понять, что он думает о нашем сближении.

   Бесцеремонный стук в запертую на все замки дверь заставил забыть о пернатом вредителе. Мы никого не ждали, но по выражению лица травницы стало понятно, она точно знала, кто стоял снаружи. Приложив палец к моим губам, одними глазами она молила меня не выдавать себя. Стук повторился, и олененок вздрогнула, как от удара. Боится, сделал вывод я, не оставлю одну. Но только, как справиться с карими глазами, что почти кричали, о том, чтобы я скрылся за дверью? Согласный с хозяйкой дома Круш вцепился клювом в мой рукав, стараясь увести прочь.

   — Я рядом, — шепнул одними губами, прежде чем дверь в мою комнату разделила нас.

   — Дядя, признаться, не ожидала тебя увидеть, — послышался необычайно вежливый голос из-за двери. — Присядешь к столу? — Со мной Мая и в первый день знакомства так не церемонилась.

   — С новым началом, Мая, — тяжелые шаги гостя точно не предвещали ничего хорошего.

   — С новым началом, — соблюдала приличия травница. Круш, позабыв о всех разногласиях, уселся на мою макушку, словно это было его гнездо, и мы вместе приникли к дверной щели. Через отверстие мало что можно было разглядеть, лишь объемный меховой плащ и светлый затылок.

   — Я пришел за тобой, — объявил суть визита седовласый родственничек, со скрежетом отодвигая одну из больше не шатающихся табуреток от стола.

   — За мной? — голос хозяйки леса выражал высшую степень неверия. — Ты лучше других знаешь, что мне нельзя покидать этот лес.

   — Так было. Раньше. Но ты снова смогла нас удивить, подчинила магию, что не давалась даже моей матери.

   — Подчинила? — в замешательстве повторила Мая. Ворон удивленно выглянул сверху, чтобы встретится со мной глазами. То еще зрелище, при такой близости с белым клювом, я и правда рисковал лишиться глаза.

   — Да, шар побелел, — подтвердил хрипловатый бас из-за двери. — А значит тебе пора возвращаться домой.

   — Но я не хочу.

   — Вот как? Желаешь остаться в забытой всеми хижине? — длинное утвердительное молчание сказало гораздо больше, чем могли слова. — Мы никогда не руководствуемся желаниями, Мая, — отрезал гость, голосом монаха, наставляющего на праведный путь. — Лишь долгом.

   — Мой долг оставаться здесь!

   — Больше нет.

   — Ты не понимаешь, магия мне не подвластна! — возразила травница. — Это ошибка!

   — Никакой ошибки, я видел шар своими глазами.

   — Твой кулон, — шикнул мне в ухо Круш, пересаживаясь на плечо. И я машинально схватился за бледный артефакт.

   — Я все еще опасна, — отчеканила хозяйка леса, выделяя интонацией каждое слово.

   — Покажи, — потребовали от травницы доказательств. — Призови магию, и я все увижу своими глазами. — Ответом стала тишина. Мая не могла призвать магию, ведь это скорее всего бы убило меня. Пусть кулон почти посветлел, но откат при отмене заклинания был бы значительный. — Я так и думал, — потерял терпение гость. — Пора возвращаться.

   — Позволь хотя бы собраться. — Неужели Мая и правда согласится уехать с ним? — Я не оставлю Карамельку, Круша...

   — Думаешь король обрадуется любовнику своей бабки? — угрожающе выплюнул родственничек. От чего Круш невольно крякнул, точно утка. — Ты и сама не лучше! — возникло после ошарашенной паузы. — Твой кавалер знает, кто ты? — повисло утяжеленное невысказанными фразами молчание. — Две кружки, две тарелки, нелепый портрет, — перечислял улики дядя, так и не дождавшись ответа. — А встречаешь ты меня одна.

   — Уже далеко за полночь, мой гость спит.

   — И все-таки мне придется тебе напомнить, дорогая племянница, — в вежливых словах было столько яда, что он заражал даже мое нутро. Уж кто-кто, а Мая не заслужила такого пренебрежительного тона. — Принцессы рождаются, чтобы их выдавали замуж. И пока они не станут женами, не принесут наследника, а лучше двух, у них нет права на сторонние романы. А каждого, кто посягнет на их честь, — ждет казнь.

    — Прячься! — шепнул паникующий ворон. — Прячься хоть куда-нибудь! — Я не шелохнулся. — Он расправится с тобой, глазом моргнуть не успеешь, и никто ему и слова поперек не скажет, — обеспокоенно царапали кожу мелкие когти. Но важным было другое. «Она принцесса, — барабанило в мозгу осознание. — На моих драконьих, чтоб их, губах все еще чувствуется вкус поцелуя принцессы Сумеречного королевства!»

   — Это мой дом. Мой лес, — послышалось неожиданное величие в девичьем голосе, открывая свою хозяйку совсем с другой стороны. И как я раньше не догадался? — Помнится, ты сказал “Живи, как хочешь”. И теперь я не обязана перед тобой отчитываться. И уж точно, не обязана знакомить тебя с гостями моей маленькой хижины на окраине наших земель.

   — Так и было, — неохотно признал гость. — Никто не верил, что ты подчинишь хаос, овладевший тобой. Но ты справилась. Снова. Можешь гордиться! Там, где прошлое поколение оступилось, ты нашла выход. А потому тебя действительно не в чем винить. Ведь теперь ты сможешь открыть для нас многие двери. — От каждого слова дяди, так и не снявшего свой меховой плащ, Мая становилась все белее. — Я даже оставлю в живых того, кто спит за этой дверью, — примирительно кивнул родственничек. — Даже не трону этого поганца, ворона, совратившего мою мать! Если ты заверишь меня, что никто из них не помешает тебе вернуться ко двору и продолжить там службу во имя процветания Сумеречных земель.

   — Они не помешают, но дело…

   — Вот и умница, — не дал закончить фразу дядя. На последнем слове яркий луч света проник через дверную щель в комнату, чуть не ослепив меня и пернатую птицу на плече. Круш, не удержавшись, слетел на пол. За дверью повисла тишина. И в этой обнажающий чувства тишине отчетливо различался стук драконьего сердца вырывающегося из-за ребер.

   — Мая! — Круш ворвался в комнату первым. — Он даже не дал нам попрощаться! — возмущенно вопил ворон в пустой комнате, пока мои кости наливались знакомой болью. — Чертовы камни “Туда-сюда” давно надо их все извести! — Не веря в произошедшее, метался по комнате белый комок перьев. В нос проник сладкий и уже такой знакомый аромат, заполняя легкие. “Мое”, — рокотало что-то внутри.

   — Я верну. — Острый и кислый вкус невообразимой потери поднимался по горлу, разливаясь огнем по языку.

   — Мая дома, во дворце, — словно умалишенному пояснял пернатый. — Там, где нам ее уже не достать.

   — Я достану, — еле сдерживая болезненное превращение, прорычал я. То ли за месяц тело забыло, что такое контроль, то ли все дело в принцессе Сумеречных земель.

   — Тебя убьют, как только сунешься в столицу.

   — Я принц Аллард, старший сын императора драконов! — Черные когти вместо пальцев вылезли сами собой, подтверждая слова и подгоняя прочь из старой ветхой хижины. — Меня не так просто убить. — Последняя фраза вылетела вместе с шумом распахивающейся в стужу двери.

   — Драконий принц, — потрясенно повторил ворон, наконец перестав мельтешить в воздухе. — Тогда тем более тебе туда нельзя!

   Но я уже не слушал, отдаваясь то ли новогоднему морозу, то ли гневу, закипающему внутри. Цепочка на шее накалилась до красноты и лопнула с уже погасшим артефактом. Спину разрывали изнутри крылья, изголодавшиеся по свободе. Но все это меркло перед чувствами дракона, рвущегося к своей паре, которую посмели отнять.

   Я не успел. Не успел понять самого главного, а затем не успел это главное удержать. Все было настолько просто. Мая предназначена мне. Я предназначен Мае. Вот почему той ночью я оказался в лесу. Смерть уже держала душу в руках. Ей могла помешать лишь настоящая любовь и дружба. Джефф закинул меня в этот забытый всеми лес, к той единственной, которая могла спасти угасающую жизнь. Мая вернула мне огонь, вернула крылья, но взамен забрала сердце.

   — Ал, стой! — каркал сзади несчастный ворон, когда я поднялся ввысь. — Опустись на землю! Тебя заметят. — Ярость и жажда вернуть утраченное заглушали его голос. Пусть заметят. Что они смогут? Теперь никому не удержать меня вдали от истинной. — Если хоть кто-нибудь тебя увидит! — надоедливое карканье влетало в левое ухо вместе с ветром, а затем вместе с ним же вылетало из правого. — Мае — конец. — Круш уже окончательно отстал не в силах держать драконий темп. Я резко развернулся. Порыв ветра, созданный крыльями, снес ворона в сторону, но тот все равно стремился до меня докричаться. — Задумайся, почему она так поступила? Магия не подчинилась, она никогда и никому не подчинится. Мая должна была показать своему дяде тебя и кулон. Все рассказать. Но вместо этого она отправилась во дворец, рискуя своей семьей, рискуя собой, лишь бы ты жил! Что ее ждет, если народ узнает, что она спасла жизнь принца драконьей империи, а потом еще и скрыла это? Ты готов отплатить Мае разоблачением?

ГЛАВА 7

МАЯ

   — Дело совсем не в этом! — через боль вырвала я травмированную руку из цепкой дядиной хватки, но было слишком поздно. Темный каменный пол под ногами — был первым, что я увидела, снова оказавшись в пропасти, о которой с таким трудом забывала. По периметру холла стражники, наряженные в праздничную белую форму, перемешаны с молчаливыми магами-прислужниками, всегда облаченными в черное. — Ты даже не дал мне простится.

   — Ты же сама сказала, что твой гость спит, — равнодушно поправлял сбитые при переносе седые волосы принц Иллиан, первый советник короля, большая тень маленького монарха, как его прозвали в высшем свете. — Невежливо было бы его будить.

   — Удобно вспоминать о манерах только тогда, когда это тебе самому выгодно.

   — Схватываешь на лету, — довольно щелкнул языком дядя, протягивая свой меховой плащ подошедшим прислужникам. Принципы моей семьи вообще довольно сильно отличались от остальных. Долг перед страной превыше всего: родственных и дружеских связей, светского этикета и духовной морали, личных желаний и амбиций членов семьи. После смерти старших братьев, Иллиан легко мог заполучить трон, оставив девятилетнего племянника не_у_дел. Мог, но не стал. Он отдал жизнь, чтобы уберечь, воспитать и обучить следующее правящее поколение: сына и дочь, оставшихся от старшего брата, и меня, единственную дочь среднего брата. Лишь повзрослев, мы осознали, что любовью тут и не пахло. Дядя всего-навсего исполнял свой долг во благо будущего страны. Наверно, благодаря этому принципу наша династия и продержалась почти полторы тысячи лет у руля Сумеречного королевства. Только интересы страны имели, имеют и будут иметь значение.

   Дворец был ровно таким, каким я его запомнила: серый каменный пол, колонны из розового мрамора, мерцающей хрусталь под потолком. Здесь всегда царила атмосфера торжества и веселья, но сегодня парадный холл был особенно