Оглавление
- АННОТАЦИЯ
- ГЛАВА 1. ЯСМИН
- ГЛАВА 2. СТРАННИЦА
- ГЛАВА 3. ДРУЖБЫ НЕ ПОЛУЧИЛОСЬ
- ГЛАВА 4. ДЕНЬ РОЖДЕНИЯ
- ГЛАВА 5. МЕТЕОСТАНЦИЯ
- ГЛАВА 6. НЕПРАВИЛЬНЫЕ ДРУЗЬЯ
- ГЛАВА 7. ЯГОДЫ
- ГЛАВА 8. ЗАПАХ ЛИМОНА
- ГЛАВА 9. МУЖ
- ГЛАВА 10. НОВЫЙ ГОД
- ГЛАВА 11. СМОТРЯ КАК ПОСМОТРЕТЬ
АННОТАЦИЯ
В необъятной Галактике курсирует среди звезд планета под названием Метеосводка. Так уж вышло, что там на долю пяти молодых девушек выпало заботиться о том, чтобы осень сменяла лето, зима приходила вовремя, а весна не забывала о своем выходе. Заботиться и устранять опасные погодные выверты. А если этого не делать, Вселенную либо засыплет снегом, либо засуха иссушит все вокруг, либо грозовые дожди затопят мироздание. Но ведь девушки молодые… Так хочется любить, а не только работать.
Литсериал «Метеосводка или Принцессы в деле» Серия 3. «Турнир». Сериал из пяти книг. Каждая серия с законченным финалом.
ГЛАВА 1. ЯСМИН
Мой день рождения. Восемнадцать лет. Предполагалось, что этот день станет особенным.
Зная любовь дочери к стильной и красивой одежде, родители специально для меня организовали фестиваль мод. Да…, моя семья могла себе такое позволить. Мы не аристократы, но папочка сделал приличное состояние на торговле шерстью. Что там говорить, даже городская администрация берет в долг у моего родителя. Иногда без возврата. А папа не отказывает. Все-таки администрация. За что получает дополнительные бонусы. Вот как сейчас – возможность провести фестиваль без налогообложения.
Но с нетерпением жду я не фестиваля, где смогу выбрать любой понравившийся мне наряд, и не банкета в местной таверне в мою честь, а последующей ночи.
Я волнуюсь. Не знаю, как все пройдет, но Владимир уверяет, что волноваться не о чем, говорит, что позаботится обо мне.
Он старше меня. Из такой же торговой семьи, как и я сама. Уже продолжает отцовское дело по выращиванию лимонов. Весьма успешно. Лимоны отлично продаются и ввиду своей экзотичности стоят дорого.
У нас с ним любовь. Сильная. Внеземная. И он сделал мне предложение. Официальное. Все, как полагается – в присутствии родителей обеих сторон и с помолвочным кольцом.
Оттого, что у нас все так всерьез, папа с мамой разрешили мне после праздника остаться ночевать в доме жениха. Да-да, у Владимира свой дом. Конечно, отстроиться помог ему отец, но, какая в сущности разница.
Подумать только, вскорости я стану хозяйкой этого дома, буду командовать слугами и подбирать занавески для нашей с Волком спальни. И я тоже стану Ясминой Волк! Как же мне нравится его фамилия – Волк. Звучит куда как лучше моей собственной – Странница. Ясмин Странница. Стоит кому услышать, так и начинаются шуточки. Достает ужасно.
А Владимир и внешне похож на лесного хищника. Овал лица немного вытянут, взгляд тяжелый, брови почти сходятся на переносице, густые длинные пряди пепельные. Он меня завораживает своим обликом. Еще и магический зверь к нему прибился, не кто иной, как волк.
– Кто бы сомневался, что он именно меня выберет, – смеялся Владимир, когда голубоглазый, с чисто белым мехом зверь очутился на пороге дома моего жениха.
– Ко мне что-то никто не прибивается, – дулась притворно я.
Притворно, потому что никакой магический зверь мне на самом деле не нужен был. За ним ведь уход требуется, содержание, исполнение капризов. А я не хотела тратить свое время ни на кого, кроме Владимира. Все мои помыслы направлялись на то, чтобы красиво выглядеть и нравиться будущему мужу.
Какой же глупой я была! Какой мелочной и никчемной теперь кажется вся моя прежняя жизнь. И как же я жалею о ее потере. Потере привычного, обыденного, пусть мелочного и никчемного, но простого и понятного.
Мой день рождения. Восемнадцать лет. Предполагалось, что этот день станет особенным. Он и стал… особенным, просто не таким, каким рисовался в моем воображении.
Именно в мой день рождения на Метеосводке случился самый страшный прорыв нечисти на наши территории.
Страшные твари с черными телами и огненными зрачками сметали все и всех на своем пути, уничтожали помосты, по которым еще минуту назад прохаживались модели в изумительных портновских творениях.
Крупная особь врезалась в манекен с изумрудным платьем. Меня это расстроило, ведь платье я присмотрела как раз для себя.
Гости фестиваля спасались бегством, папа с мамой укрылись в железном контейнере, видела, как они туда забирались. Сама же не могла сдвинуться с места. Хотела бы бежать, ползти, прятаться, но ноги будто превратились в корни, вросшими глубоко в землю. А взгляд, вместо того, чтобы искать место спасения, устремился в спину Владимира. Мой любимый Волк убегал. Бежал так быстро, что его фигуру едва можно было различить среди обезумевшей толпы. Но я, конечно, различила. Как же так? Владимир всегда выглядел таким смелым, сильным. А теперь не сражается наравне с другими молодыми мужчинами. И меня бросил.
– Дура! Чего застыла?! – сильно толкнула меня незнакомая беловолосая девчонка. Холеная такая, высокомерная на вид. И отважная.
Собралась было возмутиться, как до меня вдруг дошло – она спасает меня. Фактически закрыла собой от монструозного создания. В руках у нее железный прут, и этим оружием незнакомка проткнула горло особи.
Только тогда я плюхнулась на гудящую от побоища землю, начала отползать. Только отползать становилось уже некуда.
Рёв, топот, брань, звуки стали. Это отряды охотников и заслона приняли удар на себя.
Загорелись деревянные подиумы, сооруженные специально для фестиваля, и мне в легкие попал тяжелый дым.
Закашлялась, щурясь от дымовой завесы. Об меня спотыкались, толкали, наступили каблуком на кисть левой руки, что-то больно ударило меня по коленке. Но все это было ерундой по сравнению с тем, что я увидела.
Мою беловолосую защитницу в один хват две твари разорвали пополам. Алая кровь брызнула на мое лицо. Кровь пахнет ржавчиной, но кровь погибшей девушки пахла зимним морозом, а на своих губах я ощутила, как таят снежинки. Разве сейчас зима? – бестолково задрала голову к небу. В безоблачной голубизне плавилось солнце. Никакого снега.
– Кристина! – заорали над моим ухом. Я едва не оглохла от этого вопля.
Мимо меня промчалась миниатюрная девушка, это она кричала. Она же принялась что-то швырять в тварей, разодравших Кристину, как я теперь знала, зовут погибшую.
Мне удалось подняться на ноги и наконец-то побежать. Куда? Не знаю.
Путь мне преградила угольная особь.
Вот и смерть за мной пришла, – подумала отстраненно, но какая-то сила свыше заставила завизжать, прыгнуть на спину прожорливой гадине, ухватиться за скрученные спиралью рога. Ее панцирь в острых шипах колол, ранил мои ноги. Жуткое создание пыталось сбросить меня со своей спины. А я…, я сняла с волос заколку и, что было силы воткнула ее острием в чужой глаз.
От тошнотворного вопля ушам стало больно, инстинктивно зажала их ладонями. И свалилась. Последнее воспоминание того противостояния – как моя голова ударяется о тлеющую деревяшку.
Я не умерла, лишь находилась какое-то время без сознания. И за это время все закончилось. Меня нашли, отнесли в отчий дом, где и очнулась в своей постели, перемотанная бинтами, пахнущая едкими мазями.
– Ясмин, что же ты не спряталась? – заметила мама, что я открыла глаза. Вот так – вместо сочувствия упрек. – На тебе теперь столько синяков, как бы свадьбу не пришлось переносить, – продолжила родительница.
Она сидела в кресле и не проявляла к своей дочери жалости.
Какая свадьба!? – хотела закричать, растормошить маму. Владимир убежал, бросил меня там. Мне плохо, мне больно. У меня болит все тело. Мне холодно. И опять этот привкус снежинок на губах.
– Откуда в доме снег? – мой голос прозвучал глухо, надтреснуто. В горле ощутимая сухость. В голове неясный гул. Или гул с улицы доносится?
– Какой снег, Ясмин? – таращилась на меня мама. – В доме нет никакого снега.
– А пыль? – морщилась я от плотной сухости воздуха. – Надо проветрить комнату.
– Хорошо, – встала мама с кресла и направилась к окну. – Только непонятно, с чего тебе пыль мерещится. Знаешь ведь, что влажную уборку делают ежедневно.
С открытым окном стало хуже. К запахам снега и пыли теперь примешивались звуки улицы. Я отчетливо слышала шелест листвы. Мне даже казалось, что листья разговаривают между собой.
Виски простреливало болью, мысли путались, запахи изводили. Еще и мама так сильно надушилась, что к горлу подкатывал неприятный комок.
– Так лучше? – спросила она.
– Нет, – резко ответила я. – Вороны слишком громко каркают.
– Вороны? – изменился взгляд родительницы с недовольного на испуганный. – Да ты не умом случайно тронулась, дочка? Никаких ворон не слышу.
Мама поспешно покинула комнату, оставив меня в одиночестве мучиться фантомными запахами и звуками.
Но ненадолго. Вернулась она в компании нашего семейного доктора.
– Очнулась, деточка, – сочился приторностью голос мужчины. – Это хорошо. Твоя мама сказала, что тебе чудится то, чего нет. Это не страшно. Сильный испуг, плюс ты сильно ударилась головой. Постельный режим, успокоительный чай, и через пару дней все придет в норму, – пообещал он.
– А ее синяки быстро пройдут? – продолжал маму волновать тот вопрос, который меня как раз сейчас беспокоил меньше всего. – Нам к свадьбе готовиться.
– Свадьба – это хорошо, – нравилось повторять доктору одно и тоже. – Повреждений много. Недели три понадобится на полное восстановление.
– Пойдет, – выдохнула мама. – Торжество через месяц. А примерку платья дома можно будет сделать. Скажу портнихе, чтобы сама к нам выезжала.
Разговор о предстоящей свадьбе не вызвал у меня никаких эмоций. Нет, одну эмоцию все-таки вызвал – разочарование. Но и она быстро исчезла под наплывом боли, сковавшей тело. Болели даже уши, им было тяжело выдерживать новую звуковую нагрузку. А моему мозгу никак не удавалось отгородиться от невнятных шорохов и шепота, отчего я злилась и впадала в отчаяние.
Успокоительный чай и постельный режим не помогли ни в этот день, ни на следующий, когда меня навестил Владимир.
Сердце, как бывало прежде, не замерло, не пропустило удара. Пленительный облик Волка больше не трогал меня, не волновал, не заставлял таять и мечтать. А жаль. Жаль взамен наполненности получить пустоту. Как так? Разве любовь проходит в один миг? Как отрезало. Даже неинтересно вспоминать все, что было прежде между нами.
Владимир пах лимонами. Некогда притягательный для меня аромат стал вдруг невыносим.
– Малыш, я так рад, – начал он говорить, окидывая потрепанную невесту беглым взглядом.
– Чему? – осталась я равнодушна к тому факту, что выгляжу в его глазах сейчас далеко не красоткой.
– Как же, – слегка растерялся Владимир от моего пренебрежения. Привык видеть обожание и влюбленность, а тут встретила его не так. – Ты жива осталась. Я боялся потерять тебя в той бойне.
Он сел в кресло и ласковым жестом дотронулся до моей неповрежденной правой кисти, где на безымянном пальчике поблескивало камушками подаренное им кольцо.
– Если боялся, почему убежал? – не покалывало кожу приятными импульсами, как бывало прежде от его прикосновений.
– Ясмин, прости. Я просто не увидел тебя и побежал вместе со всеми, – гладил он мою ладошку.
– Меня девочка спасла, ровесница моя или младше даже. Беловолосая такая, явно зимой родилась, – не могла позабыть я разорванное надвое тело Кристины. – Она погибла, а ее кровь на мне осталась.
– Не думай об этом, малыш. А то так и до сумасшествия себя довести можно, – нашел Волк оправдание моей холодности.
– Мама тоже считает, что я умом тронулась, – попыталась улыбнуться, но ничего не вышло. Улыбаться я разучилась.
– Она просто беспокоится о тебе. Как и я, – поднялся он с кресла. – Вижу, ты устала. Не буду надоедать. Завтра зайду, – пообещал Владимир.
А назавтра мне стало хуже. К обостренному обонянию, громким звукам извне, шепотам и шорохам в голове прибавились весьма мучительные провалы в сознании. Меня будто вырубало, выбрасывало из внешнего мира. Выныривала я из подобных провалов с криками и, ничего не помня. После таких прогулок в никуда, тело трясло, дышалось тяжело, густые волосы цвета сосновых шишек слипались от пота, незабудковая радужка глаз темнела.
Доктор качал головой, родители плакали, Владимир глядел с сожалением.
Через три недели меня поместили в больницу для умалишенных.
Я пролежала там всю осень, долгих три месяца, измученная самой собой и лекарствами, которые не помогали.
Как-то на пороге одноместной палаты появился Владимир. Я по запаху определила. Глаз не открывала, притворилась спящей. Не было желания ни видеть его, ни говорить с ним. В моем нынешнем состоянии не составило уловить быстротечную эмоцию радости бывшего жениха. Он готовился к тяжелому разговору и порадовался, что разговора можно избежать. Волк подкрался к моей кровати и с максимальной осторожностью стянул с моего безымянного пальца колечко с россыпью камушков.
Я не препятствовала ему и разлепила ресницы лишь после того, как он ушел.
На исходе осени невольно стала свидетельницей разговора между родителями и главным доктором больницы. Невольно, потому что закрытая дверь не являлась теперь препятствием моему слуху.
– Нет никакой надежды? – бесцветно спрашивал отец.
– Абсолютно никакой, – отвечал врач. – На разум вашей дочери не воздействует лечение. Нет даже крохотного улучшения. Более того, она испытывает боль физическую. Нам не удалось определить природу этой боли. Ее организм выглядит здоровым, но тело болит. Ее мучают частые головные боли, возможно, она отдается во все части тела.
– И как долго она сможет прожить в подобном состоянии? – уточнила мать, менее чувствительная к своему чаду, нежели отец.
– Трудно сказать. Год. Три года. А может и лет двадцать.
– Двадцать лет! – воскликнула мама так громко, что я могла бы ее услышать обычным слухом. Видимо, папа или доктор подумали о том же и, наверное, подали какой-то условный знак, потому что далее она перешла на шепот. – Нам придется двадцать лет оплачивать бесполезное лечение и одноместную палату? Клайт, наша сумасшедшая дочь разорит нас.
– Но что же нам делать, Тамарис? – могла представить я, как печальны сейчас глаза моего отца.
– Есть выход, – нашлось предложение у доктора. – Искусственная смерть. Законам не запрещено, когда речь идет о безнадежных случаях. Думаю, вы поступите мудро, приняв именно такое решение. Избавите девочку от страданий, а себя от расходов.
Мои родители согласились.
Мне было горестно от их согласия, но в то же время впервые за три месяца я чувствовала себя счастливой. Это же счастье – быть избавленной от подобного существования.
День, когда я должна была умереть, пришелся на первый день зимы. За стеклами больничных окон кружили серебристо-белые снежинки, землю уже накрывали первые сугробы, а на ветках деревьев вместо листьев застыли ледяные капли.
Дверь в палату отворилась. Доктор. Следом за ним санитарка. В руках у женщины самый обычный шприц.
Я была готова.
ГЛАВА 2. СТРАННИЦА
– Ясмин, прием лекарства, – буднично произнес мужчина в халате.
В его глазах – гранит, полное спокойствие. Неужели за годы работы в доме умалишенных он настолько очерствел душой, что не испытывает ни грамма сострадания к пациентам? Неужели введение безнадежного больного в искусственную смерть такое обыденное явление здесь? Вот и у санитарки руки не дрожат. Но в отличие от доктора, у морщинистой женщины хотя бы взгляд сочувствующий.
Я отошла от громоздкого окна со слюдяным стеклом. Нетрудно было догадаться, отчего тут такие стекла. Сил человека не хватит на то, чтобы разбить слюду. Персонал больницы и родственники заболевших могут не беспокоиться, сумасшедшие не вывалятся из окна, чтобы им там не пришло в голову.
Легла на осточертевшую кушетку, безропотно оголяя плечо для укола. Пусть все уже закончится поскорее. Я сильно устала и была рада покинуть мир именно в такой погожий зимний денек. Никогда не любила зиму, но не сегодня.
– Вот молодец, – наклонилась надо мной санитарка, прилаживая к моему плечу шприц, наполненный вязкой бесцветной жидкостью.
Игла царапнула кожу, но не успела проткнуть.
Женщина вскрикнула, шприц выпал из ее рук. Доктор вжался в стену, а я в спинку кровати.
Непробиваемое стекло разлетелось начисто, и в открывшийся проем прыгнуло что-то ужасное. Белое, мохнатое, огромное существо с раскосыми янтарными глазами.
И интересовалось чудовище мною!
Мне некуда было бежать. Да я бы и не успела. Вытянутая морда слишком быстро нависла над моим лицом.
Доктор свалился в обморок. Вот так – убить беззащитную девушку крепкому мужику не страшно, а прогнать монстра – слабо.
Санитарка пятилась задом к двери и как только нащупала створку за своей спиной, исчезла из палаты.
– Залезай мне на спину и обхвати шею, чтобы не упасть, – неожиданно проурчало магическое создание.
А я вдруг успокоилась. Тембр звериного голоса подействовал на меня странным образом благотворно. Кажется, меня ждет что-то гораздо более интересное, чем искусственная смерть.
Сделала, как он велел. Забралась на гибкую мощную спину и обхватила руками толстую шею. Под мехом шкура оказалась жесткой, колючей.
Зверь перемахнул зияющий дырой оконный проем, мягко и бесшумно приземлился на снеговой настил и, не задерживаясь, пружинисто помчался к высокой стене, ограждающей жителей Метеосводки от тех, кто тронулся умом.
Без всякого разбега развил умопомрачительную скорость, огромным прыжком перенес нас через преграду и устремился к заснеженному лесу.
Запоздало вспомнила, что надеты на мне безразмерная больничная рубаха и отвратительные шерстяные чулки, которые к зиме выдали всем психическим. Даже башмаков нет. Удивительное дело, я не мерзла. Адреналин впрыснул жара мне в кровь? Мех зверя согревает до самых костей?
Попыталась осмотреться, но это было бесполезно. Пейзаж смазывался, и все, что удавалось различить – зеленую хвою под шапками снега. Быстро же лес заснежило, а ведь только первый день зимы.
При развитой зверем скорости, не могла различить, сколько по времени мы уже в пути. Судя по потемневшему небу день начинал клониться к закату. С другой стороны, ясный небосвод могла закрыть туча. Одна из тех, что несет с собой вьюгу.
Ощутила себя странницей. Самой настоящей. И впервые фамилия нашей семьи не показалась мне гротескной.
Мой заступник пересек лес и остановился у его кромки. Дальше – только скалы.
Я расцепила задеревеневшие от напряжения пальцы и скатилась вниз. Лицом в невысокий сугроб. Рубашка и чулки мгновенно намокли. Но холода по-прежнему пока не ощущала.
Полежала немного, приходя в себя. Опыта путешествовать на спине зверя у меня прежде не имелось, и не скажу, что понравилось.
Вздохнула мысленно. Надо бы объясниться, указать магическому существу на то, что он ошибся адресом.
– Послушай, – перевернулась я на спину и… умолкла.
Подле пушистой ели отдыхал вовсе не монстр, не мохнатое непонятное чудовище, а барс. Настоящий снежный барс. Гордый красавец. Его шерсть больше не стояла дыбом, из зрачка исчез янтарь, уступив место незабудкам, точно таким же, как и у меня самой.
– Ирбис, – выдохнула, не скрывая восхищения.
– Сразу не признала? – мурлыкнул он.
– Твое появление было эффектным, – вылезла я из сугроба. – Только… жаль, но я не смогу содержать тебя. Вы ведь к богачам прибиваетесь. А у меня сейчас совсем ничего нет. Ни одной монетки. Я и себя-то вряд ли смогу прокормить в своем теперешнем состоянии. От меня отказались все. И со мной не все в порядке. Не просто же так в дом умалишенных упекли.
– Ты богачка, просто об этом еще не знаешь, – выдал барс. – И вовсе не сумасшедшая. Просто другая.
– Но раньше я такой не была.
– Теперь обстоятельства другие, – вытянул зверь шею, принюхался и сказал о другом: – Райли идет. Он тебе поможет.
Перевела взгляд в ту сторону, куда смотрел ирбис.
От монолитной скалы отделилась фигура. Коренастый беловолосый мужчина. Длинные пряди заплетены в косы. Белесые брови на суровом лице нахмурены. За поясом толстой шубы видны рукояти кинжалов. Выглядит незнакомец опасно. Но менее опасно, чем тот, кто лениво следует вслед за ним. Большущий белый медведь.
– Их не стоит бояться? – сама себя не узнавала я. В прошлой жизни пустилась бы наутек, а теперь спокойна, равнодушна даже. Равнодушна к смерти. К своей смерти. Близкие не стали бороться за меня, жених оказался трусом, дома больше нет, идти мне абсолютно некуда, в голове по-прежнему кавардак из-за шорохов, провалов и болей. Меня все равно, что нет.
– Стоит, но не тебе, – ответил барс.
– Здесь редко, кто появляется, – приблизился ко мне беловолосый мужчина.
Он пристально всматривался в мое лицо и немного пугал меня своими светлыми, почти прозрачными глазами. Медведь застыл за его плечом.
Покосилась на барса, не зная, что ответить. Но зверь молчал. Припомнился волк Владимира. Он тоже умел говорить, но никогда не делал этого в моем присутствии. Магический зверь общается лишь с тем, кого признает хозяином.
– Я Странница, – решила начать со знакомства.
– Странница? – хмыкнул мужчина.
– Это моя фамилия, – поправилась я. – А так меня Ясмин зовут.
– Что ж…, Ясмин Странница, будем знакомы. Я Райли. Моего косолапого друга кличут Ллойд. Ну, а твою кошку как звать? – перевел он взгляд на ирбиса.
– Барс, – не придумала ничего лучше для ответа. – Его имя Барс.
– Значит, Принцесса и Барс, – глядел он теперь на мои ступни без башмаков.
– Почему Принцесса? – принялась оглядываться в поисках дивы. Никогда не видела Принцесс Метеосводки. Болтают разное про них. Говорят, они выглядят, как самые обычные люди, но могут при необходимости менять облик на кого и что угодно.
– А разве нет? – ловким движением Райли поднял с земли увесистую палку и зашвырнул ее ввысь.
Палка ударила по тяжелой сосновой ветви, и на нас, точнее на меня, полетела снеговая шапка.
– Ты зачем это сделал? – спросила негодующе, едва увернувшись от снежного дождя.
Сугроб обрушился на куст можжевельника.
– Но ты ведь изменила траекторию полета снега, – невозмутимо произнес Райли.
– Траекторию полета? Изменила? – уставилась на мужчину, не понимая, кто из нас двоих более сумасшедший.
– Так-так, – задумчиво протянул Райли. – У меня тут Принцесса Зима, которая не ведает о своей сущности. Я знаю, кому о тебе сообщить. Но уже смеркается. Переждешь ночь в моей пещере, – повернулся он ко мне спиной, намереваясь возвращаться к скале.
– Подожди, – остановила его. – Насчет пещеры спасибо. Но насчет Принцессы ты ошибаешься. Я обычная девчонка, у которой просто не все в порядке с головой. Не надо никому обо мне сообщать, не хочу возвращаться в дом умалишенных.
– Все с твоей головой в порядке, – обернулся он. – К обычной девчонке не прибился бы магический барс. Причем, как я понимаю, зверь у тебя недавно. Обычная девчонка давно околела бы от холода, а ты стоишь тут в одной мокрой рубахе, и у тебя даже губы не посинели. И когда на тебя летел снеговой ком, ты не сдвинулась с места, ты просто приказала ему упасть не на себя.
– Но ведь это невозможно, – ошарашили меня выводы Райли.
– Почему невозможно?
Я задумалась. А и правда, почему невозможно? Что я знаю о Принцессах? Лишь общую информацию и ничем неподтвержденные небылицы. Хранительницы Метеосводки, устраняют погодные выверты. Живут среди людей и иногда даже показываются простым гражданам. Вроде дар передается от матери к дочери. Но в моем роду Принцесс не было.
– Так что, идешь? – позвал беловолосый.
– Да, – кивнула я и зарыдала.
– Эй, ты чего? – в два прыжка оказался возле меня Райли.
Снял с правой руки вязаную перчатку и вытер слезы с моих щек. Кожа на пальцах у него была загрубевшей, мозолистой и царапала мою.
– Прости. Просто… Знаешь, если это так…, если ты прав… Почему же никто не предположил раньше? Меня травили лекарствами и собирались убить.
– Возможно, тебя окружали слишком недалекие люди, – не понять было, сочувствует мне Райли или просто констатирует факт.
– Как и я сама. Глупая, недалекая особа.
– Той особы больше нет, Ясмин Странница. Тебе придется научиться жить иначе, – сказал он и, уже не оборачиваясь, направился к скале.
Ллойд последовал за ним. А мой Барс встал так, что я догадалась, предлагает лезть ему на спину. Очень кстати, ноги едва держали меня.
Вход в пещеру располагался не на виду. Нужно было пройти через ущелье, чтобы попасть в жилище Райли.
Внутри обустроенный камин-печка с разожженным огнем. И места хватает не только людям, но и двум крупным животным.
– У тебя уютно, – искренне изумилась я обжитому пространству. Шкуры, утварь, сундуки. – Ты живешь тут один?
– С сестрой. Но она сегодня у жениха, не вернется на ночь. Возьми что-нибудь из ее вещей, Кайли не станет возражать, – открыл он крышку одного из сундуков.
Собралась было отказаться, но осознала, что мокрая рубашка облепляет мое тело. Райли не может этого не видеть. Потому поспешила вытянуть из стопки вещей штаны на толстой подкладке и вязаную кофту.
Мужчина тактично отвернулся, пока я переодевалась.
Вещи были мне велики. Незнакомая девушка явно крупнее меня. Да и я сильно похудела за последнее время. Наверное, прежняя Ясмин ужасно переживала бы из-за своего внешнего вида. Той, кем я стала, было наплевать.
– Хочешь суп? – предложил Райли.
– Очень, – хотела я не только супа, но и любой другой еды.
– У меня в гостях голодная Принцесса, – усмехнулся хозяин пещеры. – Надеюсь, мне это зачтется, – пристроил он чугунок в печное отверстие.
Лавок и стульев в скальном доме не было, и я присела на мягкую толстую шкуру. Ллойд улегся у входа, полностью закрывая своей тушей проем. Мужчина поставил перед ним миску с кашей. Вторую наполнил для ирбиса.
– Сколько тебе лет, Райли? – поинтересовалась, принимая из его рук тарелку с мясным супом.
– Двадцать пять, – устроился он на одном из сундуков и принялся за горячую похлебку.
– И почему вы с сестрой живете здесь? В пещере. В уединении, – задала следующий вопрос после того, как утолила первый голод. Несоленый и жирный суп ни при каком раскладе не мог мне понравиться, но я и не думала жаловаться. Самой мне и такого варева не приготовить.
Судя по наморщенному носу ирбиса, каша тоже была так себе. Зато Ллойд вылизал свою миску и теперь с намеком посматривал в тару барса.
– Мы выбрали отшельнический образ жизни, вдали от суеты, – пояснил Райли. – И мы здесь не одни. В этих скалах полно пещер пригодных для жилья. Почти все заняты отшельниками.
– Поселение отшельников? Надо же, я и не предполагала, что кто-то живет не так, как все.
– На самом деле о нас иногда рассказывают на радиоволне. Не слышала?
– У меня…, – замялась, смутилась, но все ж ответила, – у меня были другие интересы. Мода, светская хроника, фестивали.
– Стандартный девчачий набор, – фыркнул он. – Кстати, о радиоволне…
Райли покрутил драконьи чешуйки на массивном белом браслете и начал печатать сообщение.
Совсем недавно и мое правое запястье украшал подобный браслет – витой, лазурный с перламутровыми камушками. Подарок Волка. Но браслет у меня забрали после того, как решили, что я свихнулась. Полюбопытствовала:
– Кому ты пишешь?
– Ханни, – коротко ответил Райли.
– Ханни? Мне это имя ни о чем не говорит.
– Утром все узнаешь, – забрал он у меня пустую тарелку. – А теперь спи, Ясмин Странница. У тебя слишком усталый и несчастный вид.
ГЛАВА 3. ДРУЖБЫ НЕ ПОЛУЧИЛОСЬ
– Прогноз погоды на сегодня – минус восемь. Ощущается, как минус шестнадцать, – оповестил жителей Метеосводки мистер Ящер в утреннем радиоэфире.
– Интересно, это как? – пробормотала я. – Как минус восемь может ощущаться в два раза больше?
Откинула стеганое одеяло, свесила ноги с постели и, не открывая глаз, нашарила голыми ступнями меховые тапочки.
Эти тапки подарил мне Райли на мой прошлый день рождения. Сам сшил. Бесценный друг вообще здорово шьет меховые изделия любой сложности, а его сестра успешно продает их во время различных фестивалей. Маеры нужны даже отшельникам.
Сегодня мне исполняется двадцать три. В моем большом доме соберутся все Принцессы. Райли тоже должен прийти. Зимой перевозки на воздушных шарах приостанавливаются. Но у него есть Ллойд. Белый медведь не так быстр, как мой Барс, зато не менее вынослив и способен без отдыха проходить многие километры с седоком на своей спине.
Хотела бы пригласить еще одного друга, но не могу, никто не поймет. Эта дружба тайная, и о ней не знает даже Райли, хотя я о многом рассказываю ему.
Я праздную не тот день, когда появилась на свет. То было летом. Той Ясмин больше нет. А у новой Ясмин день рождения зимой, тем числом, когда меня спас ирбис, приютил Райли и нашла Ханни, когда я стала Принцессой Зимой.
Тот день мне не забыть. Превратиться в одночасье из сумасшедшей в Принцессу, потерять все и одновременно приобрести нечто кардинально иное – принять и осознать сей факт было не так-то просто.
Пять лет назад в пещеру, где я провела одну ночь благодаря милости отшельника, стремительно ворвалась Ханни. Я сразу узнала ее тогда. Видела во время того самого побоища, после которого полностью изменилась вся моя жизнь.
Первое, что она сделала, появившись в логове Райли – бросила в меня длинную и кривую сосульку.
Я ужасно возмутилась и перенаправила сосульку в нее. Это произошло инстинктивно, неосознанно. Спроси в ту минуту, как я сотворила подобное, не смогла бы дать вразумительного ответа.
Ледяшка в гостью не попала, растаяла в воздухе, после чего Ханни звонко рассмеялась и кинулась ко мне обниматься.
– Как же я рада, что ты нашлась! – почти пела она. – Бедняжка Кристина погибла, и род на ней прервался. Мы просто голову сломали, – не уточнила знакомая Райли, кто такие мы, – совсем не представляли, где тебя искать.
– Кристина? – стоило вспомнить беловолосую девчонку, вернулось ощущение таяния снежинок на губах.
– Ты ее знала? – проницательно вглядывалась в мое лицо Ханни.
– Девушка с таким именем спасла меня во время прорыва. Я видела, как ее убили. Меня всю залило морозной кровью.
– Морозной кровью? – переспросила гостья.
– Она так пахла. Кровь той девушки. Морозом.
– Это объясняет, Ясмин, отчего именно ты стала преемницей Кристины.
– Райли говорит, я Принцесса Зима, – искала в глазах незнакомки опровержения громкому заявлению. Все еще не верила.
– Он прав, – не выказала ни малейшего сомнения Ханни. – Спасибо, Райли, что сообщил, – улыбнулась она парню. За мной должок.
– Мы завтракать собирались, – невозмутимо произнес хозяин пещеры. – Присоединишься?
– Ну уж нет, – вновь засмеялась гостья. – Избавь от своей стряпни. А Ясмин в моем доме поест. Мне не терпится забрать ее и познакомить с остальными девочками. Сейчас же им напишу, принялась строчить она сообщения на своем чешуйчато-рубиновом браслете.
– Со мной ирбис, – сочла нужным сообщить я, интуитивно понимая, что со зверем нас отныне всегда двое.
– Видела кошку твою, – кивнула Ханни. – В сугробе прячется.
– Прячется?
– От Ллойда. У них там свои игры. Наверняка уже и Тима вовлекли.
– Тима? – не поспевала я за ее разъяснениями.
– Это мой дракон. И мы с тобой на нем сейчас полетим. Я для тебя ремень страховочный взяла. А барс твой сам дойдет. Не волнуйся за него.
– Но я никогда не летала на драконах, – всегда побаивалась крылатую братию.
– Все бывает в первый раз, – философски заметила Ханни. – Прощайся с Райли. Нам пора.
Она вышла наружу, напевая песенку, а я неловко топталась возле сундука, на лакированной крышке которого провела ночь.
– Я тебе очень благодарна, – порывисто обняла широкие плечи парня и поцеловала его в бледную щеку. – Ты единственный, кто за несколько месяцев отнесся ко мне по-человечески и догадался о причине изменений во мне.
– Береги себя, Ясмин Странница, – скупо провел он шершавой ладонью по моим спутавшимся локонам. – Еще увидимся.
Золотистый дракон Ханни не выглядел диким и бешеным, как большинство его собратьев. И вовсе не напугал меня. А совершать перелет на драконе, так вообще оказалось нереальным удовольствием. Будоражит сказочно. Вытесняет все иные порывы, кроме восторга и адреналинового трепета.
Ханни жила в самом настоящем тереме, скрытом от посторонних глаз внешней белокаменной стеной. Когда Тим пошел на снижение, у высоких ворот увидела Барса. Так и узнала, что мой зверь передвигается быстрее парящих в небе драконов.
– Ясмин, – помогла наставница отстегнуть мне страховочные ремни. – Девочки скоро будут, и мы все вместе съедим что-нибудь вкусненькое. Представляю, как ты изголодалась по нормальной пище.
– Отсутствие вкусной пищи не самая главная проблема для меня, – невесело призналась я, испытывая очередной приступ боли в затылке.
– Милая, я тебе помогу справиться, – мягко обняла она меня. – Всему научу. А пока начнем с одежды. Твой костюмчик тебе сильно велик. Выбери что-нибудь подходящее из моего гардероба.
– Это наряд сестры Райли, – зачем-то пояснила я.
– Хорошо, что отшельник не додумался дать тебе свои штаны, а то ты бы в них утонула, – улыбнулась Ханни и повела меня в терем.
Ее гардеробная представляла собою целые хоромы. Уж насколько я в прошлом была модницей, но о подобном ассортименте нарядов могла только мечтать.
– Переодевайся, а я пойду распоряжусь о завтраке. Бери, что понравится, – позволила она.
– Ханни, – задержала ее. – Ты говоришь об остальных девочках. О ком? Кто ты сама? Если моя миссия Зима, то ты – Лето? Осень? Весна?
– Прости, столько эмоций, что толком ничего тебе и не рассказала. С Лето, Осень и Весняной тебе еще предстоит познакомиться. А я, считай, главная Принцесса. Вас контролирую, потому что моя магия круглосуточная и круглогодичная. Ваша же, скажем так, сезонная.
– Я слышала, Принцессы могут превращаться в кого угодно, – волновал меня данный вопрос. Почему-то было страшно превратиться, например, в утку, и не смочь потом вернуться в прежний облик.
– Глупости, – заблестели смешинки в фиолетовых глазах Ханни. – Ни в кого мы не превращаемся. А вот обоняние, осязание, слух, зрение у нас гораздо острее, чем у обычных людей.
– Это я уже заметила, – находилось теперь объяснение большинству из моих приобретенных странностей.
В былые времена, шкафы, наполненные платьями, привели бы меня в экстаз. Сейчас, не узнавая себя, вяло перебирала кружево, бархат, атлас, шелк, мех. Мне было все равно, во что одеться. Думая, что Принцессы во время своих сборищ одеваются как-то особенно, вырядилась для знакомства с девочками в нарядное золотистое платье. Ткань красиво струилась до самых пят, искусное плетение золотых и серебряных нитей делало платье богатым и шиковым. К платью прилагалась узорочья корона с яшмовыми камушками.
Настоящая Принцесса, – разглядывала себя в высокое напольное зеркало. Похудела, осунулась, но вроде не все так плохо. В глазах мерцают льдинки, губы припухли от постоянного облизывания несуществующих снежинок, волосы не потускнели без должного ухода, наоборот, стали интересно переливаться каштаном и кармином.
– Мне велено проводить вас, – появилась на пороге гардеробной женщина средних лет. – Мирабелль, – представилась она и пока вела меня в столовую, интересовалась моими гастрономическими пристрастиями. – Кристина рыбку любила и супчик с клецками, булочки с повидлом, морс смородиновый. А для вас, что готовить, милая?
– Не знаю, – честно призналась я. – Знаю только то, что любила до того, как изменилась. Но теперь все по-другому.
– Ничего, все наладится, – пожалела меня служанка. – Как определитесь с предпочтениями, так и скажете.
В столовую заходила с некоторой опаской. Как воспримут меня другие? Примут ли в свой принцессный клан? Подружимся ли мы? Захочу ли я сама дружить с ними?
Несколько секунд мы с девочками разглядывали друг друга, а потом они, не сговариваясь, словно умели читать мысли друг друга, стали хохотать, будто ненормальные. Да у них случилась настоящая истерика. Угомонились принцесски только после того, как Ханни их приструнила.
Уже позже узнала о том, что у Ханни имеется пунктик по поводу своей значимости. Почти в каждой комнате терема у нее стоит резной трон, над чем девчонки постоянно потешаются. Потому-то мое явление с короной на голове и вызвало у них дикий приступ веселья.
С тех пор прошло пять лет. Я больше не одеваюсь в наряд принцессы и не ношу корону. Девочки приняли меня в свое мини-сообщество, но по-настоящему мы не подружились. Не потому, что я не хотела. Правильнее было бы сказать – не смогла. Они другие. С рождения другие. Да и не в том только дело, что наш дар проявлялся по-разному, дело в моем менталитете. И, хотя я изменилась, мое воспитание, понятия, мышление никуда не делись. Если бы мы все вчетвером были самыми обычными девчонками, то на социальной лестнице я бы стояла аккурат посередке между ними. Иветта и Липа аристократки. Невольно напоминали мне тех, кто презирал выскочек из торговой среды, таких, как я. А Дора из той прослойки населения, кого презирала торговая когорта. К моменту нашего знакомства Дора и Иви уже дружили между собой. А с Весняной, как я быстро поняла, вряд ли можно было подружиться. Липа вела себя слишком нестандартно, зачастую говорила невпопад или, наоборот, слишком прозорливо. Она сама решала, с кем и когда ей общаться. Если ее о чем-то спрашиваешь, это не значит, что она ответит. Если ее куда-то позовешь, это не значит, что она придет. Я не пыталась вникать и разбираться в странностях Липы. В себе бы разобраться.
Так или иначе, а дни рождения мы праздновали всегда вместе. И сегодня мой день рождения.
ГЛАВА 4. ДЕНЬ РОЖДЕНИЯ
– Ваш взвар, – поставила передо мной расписную фарфоровую кружку Нина.
– Спасибо, – поблагодарила помощницу и кухарку, которую мне подыскала Ханни. – К приезду гостей все будет готово?
– Не волнуйтесь, Ясмин. Моя сестра уже здесь, и скоро прибудет Мирабелль. Втроем мы быстро все сготовим.
Нина убежала на кухню, а я поближе придвинула тарелку с творожной запеканкой, намереваясь позавтракать. Но перво-наперво – взвар из калины и черноплодной рябины.
Кто бы мог подумать, что данные ягоды станут моими фаворитами. В прежней жизни меня не заставили бы выпить морс, сваренный из горькой калины и вязкой черноплодки. А теперь эти ягоды ежедневно спасают меня от головных болей и смягчают шквальную болевую волну во время колдовства.
Покончив с завтраком, отправилась прогуляться. Я живу теперь в собственном доме-усадьбе неподалеку от метеостанции. Когда Ханни показала мне картинки с вариантами жилья и предложила осмотреть все лично, ответила, что уже выбрала. Я влюбилась в этот дом по одной лишь картинке. А еще мне импонировала близость метеостанции. Все-таки не полное уединение вдали от городов и поселков.
Когда-то усадьба принадлежала ученому, основателю первой синоптической базы. Спустя время она перешла в собственность властей. А они уж со своей стороны и отдали ее в распоряжение Принцесс Метеосводки.
Усадьбу окружал лес, но не густой, дремучий. Этот лес по большей части был спокоен и приветлив.
Я шла по заснеженным дорожкам. Барс, как всегда, сопровождал. В мягких лапах моего зверя скрывались смертоносные когти. Клыки били без промаха. Передвигался ирбис с неразличимой для человеческих глаз скоростью. Ничего и никого не боялась рядом с ним.
В лесной усадьбе поселились мы с Барсом не сразу. Первый год жили в тереме у Ханни, где она обучала меня нелегкому ремеслу. Тот год я постоянно плакала, так как у меня плохо получалось соединять сознание с природой. И все из-за страха боли. Боль усиливалась, била, хлестала меня, выворачивала ребра, стоило лишь проникнуть в эпицентр бурана, корки льда или хлесткого ветра. Мой организм с трудом принимал кровь Кристины, отторгал ее, и после выхода из транса я валилась наземь, едва дыша.
Ханни привела меня в запрятанный от посторонних глаз медицинский центр, где опытные врачи пытались помочь. И помогли. Почти. Боль никуда не делась, но ее удалось приручить и ослабить. Я стала почти что нормальным человеком, хотя точно не знала, кто я теперь такая. Ханни утверждает, что человек, с которым просто поделились даром. Мне же кажется – полукровка. Нечистопородная, нечистокровная Принцесса.
Я больше не ношу стильную и модную одежду, перестала следить за красой лица и фигуры. Не ем лимонов и не люблю волков.
Иногда одолевает тоска о былом, несмотря на то, что сама себе тогдашней я кажусь