Чудо на Рождество. Теона Рэй

Оглавление

• АННОТАЦИЯ
• ГЛАВА 1
• ГЛАВА 2
• ГЛАВА 3
• ГЛАВА 4
• ГЛАВА 5
• ГЛАВА 6
• ГЛАВА 7
• ГЛАВА 8
• ГЛАВА 9
• ГЛАВА 10
• ГЛАВА 11
• ГЛАВА 12
• ГЛАВА 13
• ГЛАВА 14
• ГЛАВА 15
• ГЛАВА 16
• ГЛАВА 17
• ГЛАВА 18
• ГЛАВА 19
• ГЛАВА 20
• ЭПИЛОГ

АННОТАЦИЯ

Из богачки в нищую. Из элитного коттеджа в хибару на краю глухого поселка. Девушка, в чье тело я попала, простолюдинка с позорной меткой. Разобраться с новой жизнью и привыкнуть к осуждающим взглядам непросто. Вдобавок нагоняет прошлое, и вот я уже не скромная нищенка, а желанная добыча дракона.

   Опасно доверять ему, но он обещал вернуть меня в родной мир… Я хочу домой, а значит, должна рискнуть.

ГЛАВА 1

— Ничего не вижу, — прошептала я разочарованно. — Тот, кто меня сюда приволок, нагло наврал. Он обещал, что пламя укажет путь, когда придет время. Время, видимо, еще не пришло.

   Надежда на счастливое возвращение в родной мир таяла как дым. Я захлопнула дверцу печи и вытерла сажу с ладони об старенькое платье.

   Глаза болели от напряжения. Две недели изо дня в день, как одержимая пытаюсь разглядеть в очаге дорогу домой, но, кажется, меня обманули.

   — Вот и хорошо! Просто замечательно! — Домовой всерьез обрадовался, а под моим укоризненным взглядом виновато хлопнул черными глазами. — И не смотри на меня так. Мне не хочется оставаться здесь одному! Девка ты вредная, но веселая, а без хозяев я зачахну.

   — Продам дом кому-нибудь, и будут у тебя хозяева.

   — Никому он не нужен, — домовой задрал косматую голову к пузатому потолку. — Развалится вот-вот.

   Он знал, о чем говорит. Дом, если эту хибарку можно так назвать, держался на честном слове. Потолок того и гляди рухнет, вон как просел. Печь с трудом топится – дым из всех щелей так и прет. А дух дома, сгоряча названный мной Кондратием в нашу первую встречу, еще на той неделе сообщил, что в затопленном по весне подполье завелись жабы.

   В первые дни, как очнулась в чужом теле, я рыдала от страха. Домовой, ранее никому не показывающийся, сжалился над несчастной и явился ко мне в полутьме. Так он, собственно, и получил свое имя. Я тогда едва инфаркт не схлопотала!

   За две недели пришлось привыкнуть. И к жабам, которых временами приходилось подкармливать в обмен на ночь тишины. И к дровяной печи, которую я до переселения в этот мир в глаза не видела.

   И к Кондратию… Внезапно ставшему мне другом.

   — Делать-то что будем? — не унимался домовой. — Рождество на носу, а у нас на праздничный стол есть только скатерть.

   — Ель поставим, и будет нам настроение, — проворчала я.

   Жить как-то нужно. Не могу же я ждать чудес сложа руки? Рождество и впрямь вот-вот наступит, и ожидание праздника – единственное, что помогает мне не скатиться в уныние.

   Через пыльное окно в кухню пробивался дневной свет, но такой слабый, что его хватало только чтобы не врезаться в косяки.

   — Окна помой, что ли, — попросила я Кондратия. — Пойду в лес, сопру сосну.

   — Чего? — домовой удивленно разинул рот.

   — Спилю и принесу домой ёлку. Маленькую. Большую не донесу.

   — Как это “спилю”? Тебя Виктарий со свету сживет! — не на шутку разволновался Кондратий.

   — Какой еще Виктарий? — вздохнула я недовольно.

   — Дух леса! Встречаться с ним искренне не рекомендую. А если ты заявишься в его царство с пилой, то уйти уже не сможешь! Думаешь, можно просто прийти, изуродовать дом Виктария и сбежать? Как бы не так!

   Я только отмахнулась. Удивляться давно перестала: за две недели, или как говорит Кондратий “седмицы”, узнала, что в этом мире живут не только люди. Гномы, тролли, банши. А еще домовые и множество других различных духов. Кондратий еще говорил о драконах, но это уж совсем сказки.

   Решимости принести домой ёлку я не лишилась, даже наоборот. Две седмицы назад я наряжала пышную ель в собственном роскошном доме до того, как перенеслась сюда, и сейчас мне позарез нужно хвойное дерево! Не для праздничного настроения, а как напоминание о прошлом.

   Забывать его стала неотвратимо быстро, будто само мироздание стирало мне память.

   Надела пальто и с уверенностью натянула валенки. Ноги девушки, чьим телом я теперь располагала, утонули в них. Обувь принадлежала явно не ей – может, добрые люди подарили, не знаю.

   Впрочем, доброты от местных жителей я в свою сторону не заметила, а даже наоборот. Стоило мне только разочек показать правую руку без перчатки, совершенно случайно, как от меня принялись отмахиваться веткой омелы невесть откуда взявшейся. Откуда ж я знала, что змейка на безымянном пальце не симпатичная татуировка, а метка черного колдуна? Это уже потом Кондратий объяснил мне, что я для местных всё равно, что прокаженная.

   — Окна помой, — еще раз наказала я невероятно ленивому домовому, поправшему все мои представления о хозяйственных духах домов, и вышла на улицу.

   Задача предстояла не из легких: добраться по рыхлым сугробам до сарая, взять оттуда пилу, а потом по точно таким же сугробам сходить в лес и нигде по дороге не застрять.

   Кондратий говорил, что возвышающиеся над поселком величественные горы защищают от ветра, поэтому снега наметает в разы больше, чем в других частях королевства.

   Домовой вообще очень много разговаривает, преимущественно по ночам – почему-то именно в темное время суток он активизировался.

   Я брела по сугробу, проваливаясь в него по колено. В широкие голенища набился снег и начал таять, противно холодя ноги в тонких шерстяных чулках. Но других не было. У девицы, отдавшей мне свое тело, вообще ничего не было! Ни платьев нормальных, ни косметики, ни верхней одежды.

   — Угораздило же меня переселиться не в принцессу местную, а в нищенку! — бурчала я себе под нос пока не добралась до сарая.

   Пила нашлась сразу же – висела на крючке у распахнутой двери. Я схватила ее и, чтобы не проваливаться в снег, легла на живот и пластом поползла в сторону леса. Благо недалеко – за огородом перед горным хребтом в небеса стремились вековые сосны, ели, кедры.

   Красивая местность, между прочим, на виды я уж точно не жаловалась. Временами убеждала себя, что нахожусь на элитном горнолыжном курорте, а совсем скоро отправлюсь домой. Так мне легче жить здесь, зная, что вот-вот всё изменится. Точнее, станет как было.

   Вот только виды были единственным плюсом в моей новой жизни. Наверное, я бы сошла с ума, если бы тот ненормальный колдунишка не пообещал, что смогу вернуться домой. Только надеждой на пенную горячую ванну и жила, еще немножко – мыслями о сливочной пасте с лососем.

   Тряхнула головой, проглотив слюну. Желудок жалобно заныл. Еды в доме Алайи тоже не было. И чем она только питалась? Мы с Кондратием раз в день жевали вареную мерзлую картошку, от вида которой нестерпимо хотелось плакать.

   Ёлки совсем не ждали вооруженную пилой меня. Они встревоженно зашумели от невесть откуда появившегося ветра, широкими лапами швырнув мне в лицо снежную крупу. Я раздраженно протерла глаза от снега и поднялась на ноги. Здесь сугробов уже не наблюдалось, снега было совсем немного.

   Осмотрела толстые стволы. Закусив губу, склонила голову на плечо. Нет, такую ель мне ни за что не утащить. А хватит ли одной ветки? Точно знаю, что не хватит. Новогоднее дерево в моем прошлом доме занимало добрую треть гостиной, верхушкой проламывало потолок! Красивая была ель, пышная, а как она пахла!

   За спиной раздался шорох, и редкие птицы бросились наутек, шурша крыльями. Только дятел остался на месте, продолжая яростно долбить кору.

   Я не торопилась оборачиваться, полагая, что пожаловал сам Виктарий. Мысленно настраивала себя на то, что увижу мохнатое чудовище, а не прекрасного незнакомца.

   — Я не возьму много, — пообещала я тому, кто был сзади, медленно делая шаг в сторону. — Господин Виктарий, мне нужна только маленькая ёлка. Или ладно уж, ветка… Но пушистая!

   Безмолвно застывшие деревья пришли в движение. Тихий лес наполнился скрипом, шорохами, гулким волчьим воем. От страха моей спине пробежали мурашки, и я почти отказалась от идеи праздновать местное Рождество под хвойным деревом. Если Виктарий натравит на меня голодного волка, то сбежать точно не успею.

   Сделав над собой усилие, я резко развернулась на сто восемьдесят градусов. Да так и застыла в позе перекрученной бельевой веревки.

   Виктарий оказался саженцем дуба. Саженец этот, высотой метра полтора, хлипкими корнями тянулся ко мне. Глаза и раззявленный рот тоже имелись, а значит, я не ошиблась – передо мной точно хозяин леса.

   — Господин Виктарий, давайте я просто уйду? — Изо рта вырвался не голос – мышиный писк. Мысленно чертыхнулась, а вслух добавила: — Не уйду! Можете пугать, пытать и проклинать, но я без ёлки не уйду.

   Корни остановились на полпути ко мне. Дубок моргнул недоуменно и даже выпрямился, подбоченившись ветками.

   — Не боишься… Ведьма, что ль? — писклявый мальчишечий голос спугнул еще одну стайку птиц. Те драпанули в сумрак хвойного леса и затихли.

   — Да господь с вами, ну какая я ведьма? Хотя черт его знает…

   Кондратий почти ничего не говорил о прошлом Алайи. То ли не знал, то ли не помнил. Сказал лишь, что пришла она в его дом год назад, испуганная и растерянная. Подрабатывала где-то временами, часто тянула одну краюху хлеба на целую седмицу, от гостей закрывалась. Да добрые гости и не приходили – только враги. То омелой дом по завалинкам обложат, то солью посыпят, а однажды, вкрай охренев, попытались халупу поджечь. Так говорил Кондратий, только с большей экспрессией.

   — Ёлку дадите? — жалобно попросила я. — Праздник вот-вот придет, а у меня из рождественского только скатерть со снеговиками. Святой ведь праздник, будьте человеком!

   Дубок как будто задумался. Потом кивнул, но, предупредительно выставив перед собой веточку, сказал:

   — Просто так не дам. Но если спасешь человека, то забирай. Сможешь выбрать любое дерево в этом лесу, а я закрою глаза на порчу природы.

   Ну еще бы! Как знала, что потребуется услуга взамен.

   — Кого спасать-то?

   — Идем за мной, покажу.

   Идти куда-то за хозяином леса могла только на голову пришибленная экстремалка. То есть, я. Да что говорить: меня из родного мира какой-то бородатый муд… мужик выдернул, забросил в чужое тело в чужом мире, а я не свихнулась. В последнем не была уверена, потому что сказочные существа и магические штуковины вполне могли быть галлюцинациями. Но раз я теперь больна и живу в мире глюков, то есть смысл сдаться новой реальности и плыть по течению. Лучше уж так, чем изводить себя бесконечными истериками.

   С тяжелым дыханием я топала за живым дубом вглубь леса. Легкие горели, конечности дрожали от усталости. Сугробов здесь не наблюдалось, но припорошенные снегом корявые корни деревьев пару раз бросались под ноги. Я спотыкалась и бороздила носом тропинку, а Виктарий подленько хихикал. Уверена, не без его участия корни вдруг принимались нападать.

   Он вывел меня на просторную поляну у застывшего до весны озера. У самой кромки льда лежал тот, кого я мечтала увидеть больше всего на свете. Проклятый колдунишка! От неожиданной радости я даже на месте подпрыгнула, но счастливый возглас сдержала, чтобы Виктарий не передумал вручать мне пострадавшего.

   Не дожидаясь указаний, я, забыв про усталость, кинулась к колдуну. Тощий мужичонка в драном тулупе казался безнадежно мертвым. Борода, седая и редкая, покрылась инеем. На морщинистом сером лице застыло умиротворенное выражение.

   — Попался, гад, — злорадствовала я шепотом. Обернулась к Виктарию с готовностью вершить добрые дела: — Я помогу. Но что с ним?

   — Без сознания он, — замогильным голосом отозвался дубок. — Чувствую, болен. Вылечить надо. Мне в поселок нельзя, но до опушки помогу отнести, а дальше сама. Мужиков позови, или на санях отвези его к лекарю.

   Пока он говорил, я уже примерялась к ногам колдуна. Схватила его за штанины, попробовала сдвинуть с места, да никак. Тощий и низенький, а весил не меньше тонны! Утрирую, конечно.

   — Поможете, да? Несите тогда. Руки аж чешутся, как спасти его охота.

   Мысленно просила Вселенную, чтобы мужичок не пришел в себя раньше чем нужно. Вылечить я его попробую, конечно, поскольку он мне нужен в ясном сознании и твердой памяти. Мой билет домой помереть не должен, ведь только он знает, как мне вернуться в родной мир.

   Про ель я временно забыла. С горящими от восторга глазами бежала впереди Виктария, а на опушке остановилась и принялась нетерпеливо подпрыгивать, выглядывая его с колдуном на загривке.

   Прости, Кондратий, но я невыносимо сильно хочу домой. Застывший в средневековье мир и поющие жабы в подполье убогого домишки – не предел моих мечтаний.

   Просторный светлый коттедж, новенькая машина, и бессчетное количество красивой одежды ждут меня! Еще меня там ждет муж – не самый любимый, но зато неприлично богатый. Папенька постарался, выдал замуж за завидного мужчину.

   Виктарий сгрузил бессознательного колдунишку в сугроб и скрылся в лесу. Дотащить до дома безвольное тело мне не хватит сил, но и позвать на помощь никого не могу. Во-первых, Алайю здесь отчего-то страшно не любят. Во-вторых, любой кто придет помогать, сразу же отнесет несчастного больного к лекарю. А я никак не могу этого допустить. Пока престарелый колдун не вернет меня домой, я с него глаз не спущу.

   Неожиданные шорох и дыхание за спиной заставили меня в ужасе замереть.

ГЛАВА 2

Каждой клеточкой тела я чувствовала позади себя человека. Живого, но лучше бы нет! Живому придется объяснять, куда и почему я волоку тело мужика.

   Я откашлялась и, делая вид, что не заметила свидетеля, запричитала над почти усопшим колдуном:

   — Бать, ну как же так? Мамка ведь просила до праздника не пить!

   На плечо легла тяжелая рука. Я сглотнула ком в горле и обернулась. Солнечные лучи разбивались о косматую голову пожилого и грузного мужика, делая его похожим на святого, явившегося к заблудшей путнице. Дубленка в пятнах не видела стирального порошка по меньшей мере лет десять. К валенкам в заплатках надежно прикреплены широкие лыжи.

   — Помочь, девочка? — прохрипел незнакомец. — Напился батя?

   — В хлам, — моргнула я растерянно. — Домой его нужно доставить, пока не замерз.

   — Доставим уж.

   Я заметила за спиной незнакомца сани. На них лежали несколько заячьих тушек, и я мигом сообразила, что если попросить одного зайчика, то спаситель не откажет.

   Охотник быстро освободил сани, прицепив длинноухую добычу к поясу. Взвалил тощего колдуна на транспорт и кивнул мне:

   — Веди.

   Я быстро обдумала: знает ли он меня? Точнее, Алайю. Судя по тому, что назвал “девочкой”, а не по имени, вряд ли они были знакомы ранее.

   — Подожди-ка, — окликнул меня охотник, когда я ринулась вперед и ожидаемо провалилась в снег. — Поди сюда, встань сзади меня на лыжи, так и дойдем. Негоже по сугробам без лыж-то.

   — Да что вы, дяденька, — пыхтела я, выбираясь и ложась на живот, — я часто батю ищу, привыкла уже.

   — Вставай, говорю. Этак мы с тобой и до утра не дойдем.

   Я послушно поползла к нему. Кое-как поднялась, отряхнулась и пристроилась к широкой спине. Для надежности схватилась руками за широкий ремень, опоясывающий круглый живот мужика поверх дубленки.

   — Девочка, санки-то тебе везти придется, — мне в руки была вручена веревка. — Держи, но сильно не тяни – полозья сами скользят.

   Видел бы меня сейчас мой муж… Растрепанная, уставшая, в глазах демонический голод. А еще недавно я была такой красоткой!

   Скорбеть по прошлому и дальше не вышло. Охотник сдвинул правую ногу вперед, и я покачнулась, но удержалась. Левая, правая, левая, правая. Лыжи шуршали по рыхлому снегу так же легко, как лодка по волнам. За нами волочились сани с почти бездыханным колдуном, а мое старенькое пальто в считаные мгновения запачкалось в заячьей крови.

   Меня это ничуть не расстроило. Как только колдунишка придет в себя, я заставлю его немедленно вернуть меня домой! Через печь, огонь или через что он там мою душу переселил.

   Я приняла бы новую жизнь куда смиреннее, если б осталась при своем родном теле. Алайя обладала совсем скромными формами, низким ростом и кудрявыми русыми волосами. Небесный ангел, право слово. Моему взрывному характеру такое тело совсем не идет! Зря я, что ли, пропадала в спортзале, питалась капустой и безвкусной куриной грудкой? Даже специально из родного каштанового перекрасилась в блонд, когда замуж выходила. Мужу нравятся блондинки.

   — А? — возглас охотник заставил меня вынырнуть из воспоминаний. — Не расслышал, что ты сказала.

   — Вам показалось, — поспешно заверила я его, понимая, что ворчала вслух, а не мысленно.

   Лыжи прикатили нас к дому. Он выглядел со стороны как заброшенный сарай, и когда я в первый раз здесь очутилась, то выла подобно шакалу. Привыкла потом… С трудом, но привыкла.

   Я перебралась через верхушку забора, торчащую из-под снега – все равно где проходить, всё заметено – и указала на дом.

   — Тут что ль живете? — охотник хмуро посмотрел на жилище, потом на меня.

   Я нервно улыбнулась. Хоть бы он не вспомнил, кто именно здесь живет!

   — Ага, — закивала я. — Давайте батю во двор выгрузим, а дальше мне мамка поможет. Я вас и так отвлекла.

   Стоило еще попросить заячью тушку, но я терпеливо ждала последнего момента.

   Охотник вытащил ноги из петель. Крякнув, подтянул к себе сани и потопал к краю сугроба. Небольшое пространство перед входной дверью было чистым, а спускаться к ней приходилось на попе как с горочки.

   Колдунишку так и спустили. Охотник только головой покачал, но спорить со мной и не подумал. Не хотел ввязываться в семейные разборки или торопился домой, не знаю, но я была благодарна мирозданию, что он наконец уйдет.

   Напоследок только крикнула:

   — Дяденька, а можно ли у вас попросить зайца? Батя-то за дичью в лес пошел да накидался по пути. А нам есть нечего.

   Охотник явно не хотел расставаться с добычей. Посмотрел на меня с неприязнью, а я, помня, что теперь обладаю большими голубыми глазами, кокетливо хлопнула ресницами. Красота – она и в другом мире красота. Мужики перед ней сил не имеют.

   Заячья тушка перекочевала ко мне по уже накатанной горке, и охотник свалил так быстро, что я даже поблагодарить не успела. Опасался, наверное, что еще что-нибудь попрошу. Но если такой жадный, то зачем вообще подходил? Тоже мне!

   Довольная я повернулась к двери, у которой валялся колдун. Не откинулся бы раньше времени! Надо с ним как-то поласковее обращаться, что ли.

   Зайца я внесла в дом за задние лапы. С легким отвращением положила на сундук в темной прихожей, и едва не заорала, случайно нащупав чье-то лицо.

   — Кондратий, мать твою! — зашипела я на духа. Домовой сидел на этом же сундуке.

   — Не ори, полоумная, — буркнул он. — Я волновался и ждал. Это кто тебя привел?

   — Не знаю. И он меня тоже не знает, к счастью.

   Я постучала валенками по полу, сбивая налипший на обувь снег. Отряхнула пальто, сняла его и повесила на крючок. В рукав засунула шапку, шарф, перчатки.

   И тут вспомнила.

   — Пилу в лесу забыла, — проговорила я на выдохе.

   Кондратий недовольно оскалился:

   — Ёлка где? Ты пошла за священным деревом, а приволокла мужика! Нет, я все понимаю – в поселке без сильных мужских рук жить сложно, и нам он не помешает в хозяйстве, но почему такого задохлика-то выбрала?

   — Кондратий, не ной, — фыркнула я. — Не для хозяйства он нам. Посмотри, старый какой!

   Мы синхронно оглянулись на внезапно захрапевшего колдуна. Тот перевернулся со спины набок и подложил руки под щеку.

   — Очнулся, — выпалила я, торопясь на выход. — Помоги мне его в дом занести, чтоб не сбежал.

   Кондратий скептично посмотрел на меня, потом мохнатым пальцем указал на себя. Ростиком домовой был мне по колено или даже чуть меньше. Выглядел как глубокий старик, но утверждал, что ему всего-навсего триста лет от роду. Молодой совсем дух, неопытный.

   — Поколдуешь? — с надеждой спросила я. — Мне одной его не дотащить, Кондратий. Не смотри, что чахлый, весит он будь здоров.

   — Колдовать не буду, и не упрашивай! — дух замотал головой, вытаращив черные глазки-бусинки. — Когда в последний раз применил магию, потолок чуть не рухнул!

   — Так это из-за тебя он провис?

   — От времени! — разозлился домовой. Потом чуть умерил пыл: — И немного из-за меня.

   Я поняла, что помощи мне ждать неоткуда. Присмотрелась к колдуну и решила, что кроме как волоком никак его в дом не затащишь.

   Схватила за ноги в задрипанных ботинках и потихоньку потянула на себя. Дело пошло, но ровно до того момента, как его голова коснулась высокого порога.

   Колдун резко распахнул глаза. Я от страха дернула его на себя, голова несчастного стукнулась об пол и мужичок ожидаемо вырубился.

   — Чтоб его! — воскликнула я испуганно. — Чуть не удрал! Ты видел, Кондратий?

   Дух тревожно витал под потолком. Вообще-то, еще вчера он утверждал, что летать не умеет, но при виде очнувшегося колдуна резко научился. Или врал мне тогда, что скорее всего. Вчера я попросила его вытереть пыль на шкафах, так он отказался, аргументировав свой отказ тем, что не дотянется даже со стула.

   — Скажи мне, страшная женщина, а зачем этот человек здесь нужен? — не унимался Кондратий.

   Я со злостью посмотрела в лицо бессознательного мужичка. Морщинистое, с густыми светлыми бровями, складкой вокруг тонких губ, кривым некрасивым носом. Никогда его не забуду. В страшных снах буду видеть до самой смерти.

   — Этот человек, как ты выразился, не человек вовсе, — я подняла голову и глазами нашла духа. — Он колдун, отправивший меня в этот мир.

   Кондратий проникся моей болью, но погрустнел. Для него появление колдуна означало, что я покину этот дом. Мне тоже было не по себе оставлять домового в одиночестве, но он здесь прожил уже три века, а я две недели. Всего две недели, а будто целая жизнь прошла…

   Ноги в моих руках дернулись. Я мигом отбросила печальные мысли и с утроенной силой потащила будущего пленника в кухню. В доме, кроме прихожей, кухни и крошечной спаленки других помещений и не было, так что привязывать мужичка пришлось к ножке обеденного стола.

   Привязь выглядела ненадежной. Я устало сдула влажную прядь волос с лица и быстро осмотрелась: печь, два колченогих табурета, посудный шкаф с одной целой дверцей – вторая валялась тут же, на полу. Стол был единственным крепким предметом в помещении, но приподнять его, стянуть с ножки веревку и убежать труда не составит.

   Пришлось жестить. Забрала из прихожей моток бельевой веревки, перевязала ею руки и ноги колдуна, потом несколько раз обмотала всё его тело, чтобы наверняка. Теперь он стал похож на колбасу “Вязанка”, и можно было не переживать, что кинется в драку.

   Кондратий спустился на уровень моего лица. Заглянул мне в глаза и насмешливо произнес:

   — Если он на самом деле колдун, то думаешь, его магию остановит тонюсенькая веревка?

   Я рассерженно рыкнула. Но Кондратий был прав! Обдумать новый план времени не хватило – пленный пришел в сознание.

   Мы с домовым резко склонились над ним. В черных глазах читалось недоумение, губы дернулись в нервной улыбке.

   — Настенька, — проблеял бывший сантехник. По крайней мере, в мой прошлый дом он вошел как сантехник, который должен был починить стояк в ванной.

   — Алайя, по твоей милости! — рявкнула я. — На Землю меня возвращай, живо!

   Колдун замялся. Хлопал глазами, дышал через раз. Подергался в попытке встать, но на него тут же запрыгнул Кондратий. Пленник захрипел и прекратил попытки пошевелиться.

   Сдавленно проговорил:

   — Что ж вы, Настенька, по-человечески не попросили? Связали старика, на холодном полу оставили…

   — Я тебя в лесу у озера нашла, идиот. Наклюкался алкашки да уснул в снегу спокойно, а тут ему условия не нравятся!

   — Двуликий с тобой! — воскликнул колдун ошарашенно. — Я не пью алкоголь, ни грамма в рот не брал!

   — Да? — я недоверчиво прищурилась. — А чего тогда в лесу спал?

   — Без сознания был, сама же знаешь. Поплохело, чувств лишился. А ты меня спасла. Хорошая ты, Настенька.

   — Не произноси моего имени в этом мире, — процедила я так зло, что даже Кондратий ойкнул. — Здесь я Алайя, раз тело ее.

   — Красивое тело, между прочим.

   — Я в свое хочу, и ты меня в него вернешь!

   — Конечно, — закивал мужичок. — Вот только развяжи меня, и сразу верну!

   Кондратий подпрыгнул и, подняв ножки в воздухе, пятой точкой опустился на живот колдуна. Тот взвыл, глаза выкатились, а в разинутом в крике рте можно было увидеть гнилые зубы.

   — Благодарю, — я сдержанно кивнула домовому и получила в ответ такой же кивок. Вновь повернулась к колдуну: — Как мне называть тебя, тщедушный?

   — Фонгейт Лерен Дорхетиус Мезантой Пятый, — просипел он. — Убери с меня своего питомца!

   “Питомец” оказался поразительно обидчивым. Повторный прыжок не заставил себя долго ждать, и следующие несколько минут мне пришлось скучающе разглядывать улицу через пыльное окно под вой Фонгейта. Кондратий так и не помыл стекло. Лентяй. Ну что за домовой дух такой? Живет в бардаке!

   — Итак, Фоня, — спустя некоторое время обратилась я к Фонгейту Лерен… Лерон? Дор… Да тьфу ты, имя не выговариваемое! — Мы ясно дали тебе понять, что церемониться не собираемся. Я не разрешала тебе утаскивать меня в твой мир, понимаешь? Более того, ты перенес не всю меня, а только мою душу. Тело кому оставил?

   — Алайе… Ей очень нужно было!

   — Ей нужно было? — в один голос закричали мы с Кондратием.

   — А меня спросить никто не хотел? — от осознания, что моим бывшим телом сейчас пользуется какая-то иномирянка, я впала в состояние шока.

   — Как она могла меня бросить? — обиженным шепотом спросил Кондратий. — Она ведь даже ничего не сказала, когда уходила! Заснула и все, а проснулась уже… эта вон, — дух кивнул в мою сторону.

   — Не мое дело, — грубо ответил Фоня. — Мое дело – поменять души местами, а что с ними будет дальше, меня не волнует.

   — Зато меня волнует. — Я устала уговаривать колдуна. Резко выпрямилась и, подбоченившись, сказала домовому: — В печку дровишек подбрось. Фоня будет гореть ярко и долго.

   — Не надо мне гореть! — перепугался колдун. — Поменяю я вас снова, поменяю.

ГЛАВА 3

Я оценивающе посмотрела на Фоню. Худой, слабенький и испуганный. Развязать его, что ли? Не сбежит поди.

   — Как это будет происходить? — уточнила я.

   — Обмен душ? — не понял колдун.

   — Да. Как именно ты доставил меня сюда?

   — Так это… Ну, через священный круг двуликого. Меня так учили, я так и делал.

   — Кто учил?

   — Наставник мой. Между прочим, самый опасный черный маг королевства, — с гордостью произнес Фоня. Хотел было воздеть палец к потолку, да не смог по понятным причинам. — Руки затекли, развяжи!

   — Если ты сбежишь, я отсюда вообще никогда не выберусь.

   — Да зачем тебе домой?

   Мои брови в буквальном смысле поползли на лоб. Зачем мне домой? Он издевается?

   — У меня там муж, — процедила я зло. — Места себе не находит! В его любимой жене сейчас нищая деревенщина, неспособная двух слов связать!

   — Между прочим, — оскорбленно начал Фоня, — Алайя – девушка образованная. Речь у нее чистая и грамотная, не то что у тебя. Ты некрасиво ругаешься, а Алайя никогда бы себе таких слов не позволила.

   — Я еще и драться могу! Не выводи меня из себя, Фонгет Лер… Да тьфу ты! Живо рассказывай, как и зачем ты притащил меня в свой мир.

   — Да не мой он, — колдун устало вздохнул. — То есть, мой, но не только. Общий он. Понимаешь?

   — Нет, — честно призналась я.

   — Твоя Земля – единственный жилой мир. А все остальные – их сотни тысяч – параллельные реальности. Сейчас мы находимся в сто пятнадцатой реальности, где ты, Настенька, являешься Алайей. На Земле ты избалованная дочка успешного банкира, молодая супруга не жадного мужчины, а здесь – Алайя.

   Я осела на пол и подобрала под себя ноги. Фоня увлек меня рассказом. Нелишним будет послушать его, прежде чем отправиться домой.

   — То есть, ты хочешь сказать, — с нажимом начала я, — что, родившись в этом мире… Как он называется-то?

   — Сто пятнадцатый.

   — Эм… Ладно. Если бы я родилась в сто пятнадцатом мире, то была бы Алайей?

   — Вот видишь, ты меня понимаешь! — колдун заметно обрадовался. — А теперь развяжи. Конечностей почти не чувствую.

   — То, что я выслушала твои оправдания, еще не означает, что готова тебя отпустить. Фоня, я домой хочу. Не знаю, зачем Алайе понадобилось сбегать не в соседний город, а аж в другой мир, но моим телом она пользоваться не будет! Пересели ее куда хочешь, а меня верни на место.

   — Да не получится ведь! Я пытался отправить ее в магический, развитый мир, но пришлось переселять в твой. Не получалось мне дать ей новое тело в другой параллельной реальности, тысячи миров осмотрел! Только Земля и подошла.

   Я начинала не просто злиться. Вот-вот и из ушей дым пойдет. Колдун искренне не понимает, что меня не волнуют проблемы Алайи, или издевается?

   — Кондратий, — я стрельнула глазами в домового, — подкинь дровишек в очаг.

   Домовой мигом отправился исполнять просьбу, а колдун истошно заорал. Пришлось припугнуть грязным чулком. Фоня не хотел пробовать его на вкус и замолчал.

   — Клянусь, Алайя, верну тебя домой. Только развяжи. Как я, по-твоему, колдовать буду со связанными руками?

   Логика в его словах была. Но я не могла рисковать – если Фоня сбежит, то застряну здесь навечно.

   Заперла входную дверь на ключ и для надежности придвинула к ней сундук. Вооружилась тесаком для капусты, села на скамейку у окна, чтобы разом охранять оба выхода из дома, и попросила домового:

   — Кондратий, освободи ему руки.

   Дух, еще не успевший выполнить мою первую просьбу, бросил на меня такой уничижительный взгляд из-за печки, что я поежилась.

   — Сама справлюсь, — согласилась я с его молчаливым ругательством.

   Когда занесла тесак над колдуном, тот вскрикнул от неожиданности. Ржавое лезвие с трудом разрезало веревки на руках – пришлось помучаться.

   Фоня растер запястья, помог себе сесть и привалился к ножке стола.

   — Вот теперь я могу колдовать! — радостно закивал он и принялся шарить по карманам. — Где же… Хм…

   Я смотрела на него внимательнее, чем новый эпизод любимого сериала. Крючковатые пальцы колдуна залезали в один карман, ощупывали пустоту и лезли в другой. Если вытащит какую-нибудь подозрительную, опасную штуковину, придется Фоню снова вырубить. Тесаком я смогу его только навсегда упокоить, и поэтому, не отрывая взгляда от суетливых рук колдуна, я потянулась за сковородой.

   — Нашел! — закричал он, вытаскивая на свет кусочек голубого мела.

   Даже Кондратий отвлекся от работы. Мы с домовым переглянулись, и дух закатил глаза. Потом вновь спрятался за печкой, откуда доносился треск сухих поленьев, а я повернулась к Фоне.

   — Издеваешься?

   — Священный круг двуликого можно нарисовать только порошком из костей голубокрового дракона. Это он и есть. Только спрессованный, чтобы удобнее было.

   — Они все-таки существуют? — ошеломленно уточнила я у Кондратия.

   Домовой кивнул:

   — Говорил же тебе – в горах живут драконы. Только голубокровых осталось всего ничего. Скоро совсем вымрут.

   — Что ж, хорошо, что у нас есть кусочек порошка. Давай, Фоня, рисуй! — от радости я вернула сковородку на место и даже отложила тесак.

   Мысленно я делала шаг через портал, или через что там моя душа улетит на Землю. Немедленно ворвусь в ванную, наполню ее горячей водой и пеной, намажусь кремами! А потом чистая и вкусно пахнущая, с идеально уложенными волосами сяду в новую машину, которую еще не успела обкатать и поеду в ресторан. Ох, господи, неужели это произойдет! Больше никакой мерзлой картошки, никакой сырой постели и плесени в подушке.

   — А, нет, — пробормотал Фоня. — Это не тот мелок… Этот от тараканов.

   Мечты в моей голове разбились с оглушающим звоном. Я моргнула, прогоняя фантазии о горячем сочном стейке, и вперила злой взгляд в растерянного колдуна.

   Фоня поджал губы и попытался улыбнуться.

   — Ошибочка вышла, — развел он руками.

   — Нужный мелок где? — рыкнула я.

   — Не знаю. Потерять не мог – слишком ценный. Украл кто?

   — Ты у меня спрашиваешь? В лесу валялся без сознания, там и посеял!

   Колдун мигом впал в отчаяние. Вытаращил глаза, и на его лбу появилась испарина.

   — Не может быть… Не может быть! А я-то думаю, зачем кому-то бить честного человека по голове?!

   — Честного человека, — проворчала я с усмешкой. — Вспоминай, где достать еще порошка, а пока вспоминаешь – посиди с закрытым ртом.

   Жалости к колдунишке у меня не было. Он посмел выдернуть мою душу из родного мира по просьбе какой-то Алайи, так пусть теперь тоже помучается. Страха, кстати, он во мне тоже не вызывал. Хоть и говорит, что является учеником опасного черного мага, но таковым не выглядит. Я бы скорее решила, что он был слугой у черного мага, и пока годами вытирал пыль в его кабинете, нахватался сомнительных знаний.

   Фоня довольно быстро перестал мычать в тряпку, которой я замотала ему рот. Мне нужно было подумать в тишине, а пока думаю – приготовить поесть.

   Я притащила зайца из прихожей на кухню. Положила на стол с такой уверенностью, будто знала, что делать дальше. Пушистый белоснежный зверек наверняка будет вкусным, когда приготовится в печи, но до запекания его нужно освежевать.

   Взглядом я поискала помощи у Кондратия. Тот посмотрел на меня коротко, но или не понял, чего я хочу, или не подал виду. Принялся насвистывать под нос заунывную мелодию и, чеканя каждый шаг, отправился в прихожую. Спустя секунды оттуда донесся металлический звон ведер. Потом плеск воды в бочке.

   Домовой вернулся в кухню с маленьким ведерком, полным мыльной воды. Всё так же не обращая на меня внимания, с кряхтением подтянул скамейку к окошку и намочил тряпку. Шлёп! Тряпка заскользила по стеклу, оставляя грязные разводы. Кондратий тихонько напевал, его усы довольно топорщились.

   — Я не умею разделывать зверей, — сообщила я домовому в спину, надеясь, что он надо мной сжалится. — Я вообще впервые вижу неразделанную тушку. Обычно их продают уже без шкурки.

   — Как ты жила вообще в своем мире? — недовольно проворчал Кондратий. — В первый день даже с кровати не поднималась, рыдала, глядя на мышонка в углу. Маленький совсем еще был и помер, пришибленный ботинком.

   — Прекрасно я жила. Готовить самостоятельно не приходилось.

   — Ну так учись. Самое время, по-моему.

   Я почти бросила нож на стол, но голод о себе напомнил урчанием в животе и тошнотой. От недоедания временами кружилась голова. Организм требовал мяса, хотя бы заячьего.

   Из-за стола донеслось мычание. Фоня требовал дать ему слово.

   — Что? — я отодвинула тряпку с его рта и добавила раздражения во взгляд. Колдун должен понять, что болтать я не планировала.

   — Я умею разделывать тушки, — сказал он. Не уточнил, чьи именно тушки, и эта неопределенность в ответе заставила меня поежиться. Неизвестно, как в этом мире относятся к убийствам. Может быть, тут у черных колдунов есть законное право на парочку умерщвлений в год.

   Живот вновь заурчал. Заяц продолжал портиться. А у меня был выбор – замарать руки самой, или позволить колдуну встать к столу. Если развяжу Фоню, а он сбежит, то мне по-любому придется научиться готовить…

   — Сама справлюсь, — сказала я, вот уже второй раз за день. Действительно, я всё могу сама. Зачем кого-то просить о помощи? Раньше эта сакраментальная мудрость почему-то была мне недоступна.

   Мне понадобилось много времени, чтобы найти в себе силы подступиться к зайцу. Кондратий продолжал скрипеть тряпкой по стеклу, уже ставшее чистым, а я расхаживала из угла в угол, прежде чем вновь взяться за нож.

   Слезы от жалости к зверьку душили. От отвращения меня всю передергивало, но шкурка была снята. Я даже удивилась, как легко она отстала от мяса.

   Когда я с довольным видом отступила от стола и выглянула в окно, на улице обнаружилась глубокая ночь.

   — Кондратий? — позвала домового ошеломленно. — А который час?..

   Из-за стола донесся храп. Фоня беспечно дрых, сидя кое-как. Тут же раздался глухой стук тела об пол, и храп усилился.

   Домовой молчал. Ему редко нужно сон, поэтому вряд ли он сейчас спит, а значит, слышит меня. Только почему-то игнорирует.

   — Ты обиделся? — спросила я и прислушалась. Показалось, что в спальне что-то зашуршало, но это оказался ветер на улице. — Выходи, обсудим. Скажи, что тебя расстроило?

   Ни словечка в ответ. Тишина в доме стояла бы звенящая, если бы не храп колдуна.

   Ладно, не хочет разговаривать, ну и пусть. Сама мясо запеку и съем.

   Пока возилась с печкой в попытке разжечь в ней огонь, всё думала: что я знаю о домовых? Помню только рассказы прабабушки, но она была стара и здоровьем мозга не блистала. Старики вообще частенько любят приврать. Придумывают духов да ведьм, наверное, чтобы “скучная” современность не уничтожала их воспоминаний о прожитых годах.

   Но что она говорила о домовых? Домовые – это хозяева домов. Они следят за скотиной, за домочадцами, ухаживают за жилищем. Не любят, когда в семье скандалы. Духи домов – это добродушные, хозяйственные старички.

   Судя по Кондратию, параллельная реальность испортила и домовых.

   Всё в этом мире было не так.

   Еще драконы эти… Что за драконы? Как они выглядят? В моем мире это крылатые ящеры из сказок. А здесь? Не захотят ли они спалить поселение просто потому, что им так захотелось? Если драконы живут в горах, то это ведь совсем рядом, буквально в нескольких сотнях метров от моего дома.

   Печь сдалась с пятой попытки. Кора зашипела, щепки затрещали. По обыкновению из щелей в плите повалил сизый едкий дым, и я захлопнула дверцу, чтобы сквозняк исчез.

   Пока разделывала тушку на кусочки, прошло еще не меньше получаса. Кондратий так и не объявился. Дух почти никогда не уходит от дома дальше крыльца, но если он внутри, то почему спрятался?

   — Кондратий, я поняла свою ошибку. Больше не буду с тобой спорить, обещаю. Выходи давай. Мне уже не по себе, слышишь?

   Темноту в кухне рассеивали только отсветы пламени на стенах, да немного лунный свет, льющийся через окно. Фоня храпеть перестал и теперь тихо сопел.

   Я покидала куски зайца в медную форму, сунула ее в зев печи, напоминающий духовой шкаф, и вытерла руки. Не зная, что делать дальше, села на скамейку и выглянула в окно. Без домового стало как-то пусто и страшно.

   Нет, я не темноты боялась. Меня пугали мои мысли, которые появлялись в голове, когда я оставалась в одиночестве. В мгновение ока вдруг начала осознавать, что я – это всего лишь мои воспоминания, эмоции и чувства. Тело не мое. Дом не мой. И мир чужой.

   Щелкнул замок. Скрипнул сундук, приставленный к входной двери. Я, решив, что Кондратий случайно выдал свое местонахождение, бросилась в прихожую и, уже выскочив из кухни, уставилась на высокую темную фигуру, застывшую на крыльце.

ГЛАВА 4

Лунный свет был за спиной человека, из-за чего я не могла разглядеть лица. Ойкнув от страха, попятилась, уперлась в косяк и за доли секунды успела попрощаться с жизнью. Хотела закричать, да не вышло. Из горла вырвался сдавленный писк.

   Первая мысль: вот и произошла встреча с одним из местных домушников. Здесь ведь наверняка такие имеются? Резко вспомнила, что у меня на пальце неизвестной природы метка черного колдуна, а значит, должна мне хоть как-то помогать, раз магическая. Я выбросила руку вперед и оттопырила безымянный палец. От ужаса начало потряхивать.

   Человек, в темноте очень похожий на прабабушкин платяной шкаф – один из тех, в который можно уместить всё годами нажитое имущество, – сделал шаг вперед. Я сдвинулась в сторону, елозя спиной по стене. Он сделал еще один шаг.

   Я бросилась в комнату. Одним движением нашла ручку на двери, захлопнула ту прямо перед носом ворюги и молниеносно набросила на петлю засов. Сердце колотилось как сумасшедшее, подпрыгивая к горлу.

   — Кондратий, быстро сюда! — рявкнула в темноту от безысходности.

   Фоня взвизгнул и подскочил на месте. В панике заозирался по сторонам, наткнулся на мою тень и пробормотал что-то неразборчивое на незнакомом языке.

   — Фоня, — обратилась я к нему, судорожно облизнув губы. — У нас в прихожей – вор. Я тебя сейчас развяжу, а ты пообещай, что не станешь пытаться сбежать. Поверь мне, если сделаешь хоть одну попытку, я метну в тебя тесак. А он ржавый. Поранишься, случится заражение крови, и ты умрешь!

   Сонный колдун встряхнулся. Даже в полумраке я видела его безумные от радости глаза.

   — Развязывай живее. Не сбегу я, клянусь.

   Я кинулась к столу, схватила тесак и упала на колени перед Фоней. Быстрым движением перерезала веревки, отбросила их куски в сторону и принялась похлопывать колдуна по бедрам и икрам, помогая его конечностям вернуть чувствительность.

   Ворюга почему-то не пытался проникнуть внутрь. Дверь не дергал, в прихожей не шумел. Хотя там и брать-то нечего. На этой мысли я усмехнулась: будто в других помещениях сундуки с драгоценностями стоят.

   Внезапное свечение, пробравшееся в кухню через щель под дверью, заставило Фоню прижаться ко мне в священном ужасе. Он даже затрясся от волнения. Я машинально обняла мужичка, а когда поняла, что тискаюсь на полу с лютым врагом, отпрянула.

   — Фоня, мать твою!

   — Смотри, — запнувшись, пробормотал он и указал на дверь.

   По деревянному полотну снизу вверх полз лёд. Медленно и тщательно он покрывал собой каждый сантиметр поверхности. В щелях появилась изморозь, в лунном свете кажущаяся серой.

   Ледяная корка сковала всю дверь и так внезапно рассыпалась в воздухе на крошечные осколки, что я пикнуть не успела.

   Рассыпалась она вместе с дверным полотном, даже косяки немного зацепила.

   Темная мужская фигура переступила порог. Размяла мышцы шеи до хруста в позвонках и прислонилась плечом к стене.

   — Зажги свечи, — низкий, с хрипотцой голос снял с меня оцепенение.

   Я осторожно поднялась на ноги. Быстро осмотрелась в надежде увидеть домового, наткнулась взглядом на свечу в медной кружке и шагнула к ней. Двигалась боком, не отворачиваясь от незнакомца.

   То, что он не был домушником, я уже поняла. У тех связки ключей, отмычки, чемоданчики с инструментами и большие сумки для награбленного добра. Этот же явился с голыми руками.

   Пока возилась с огнивом, трясущимися руками выбивая искру, старалась не моргать, чтобы не упустить незваного гостя из поля зрения. Когда фитиль наконец вспыхнул, и огненный язычок разогнал полумрак, я увидела того, кто ворвался в мой дом без приглашения.

   — Матерь божья! — воскликнула я ошарашенно.

   Мужчина, ростом под два метра и не меньше метра шириной в плечах, казался слишком большим в маленькой кухоньке. Мне внезапно стало мало места. Тесак, который я отложила всего на минутку, пока зажигала свечу, больше не понадобится – им этого гиганта не уложить.

   На самом деле, мужчина был обычным, просто ему скорее подошли бы просторные замковые залы, а не избушка размером пять на пять метров.

   Я осмотрела его тяжелые ботинки, плотные штаны, сюртук (или как он называется в этом мире) и подбитую мехом накидку на плечах. Края накидки были скреплены застежкой с огромным рубином, и что-то мне подсказывало, что камень вовсе не стекляшка.

   Мой взгляд оторвался от одежды незнакомца и скользнул к его лицу. Еще не стар, но уже и не очень молод. Белоснежные волосы длиной до плеч немного растрепаны. Привлекательные, тонкие черты лица. Густые темные брови сдвинуты к переносице.

   Глубокие синие глаза немного светились. Я решила, что свечение – всего лишь отблеск пламени, и отступила на несколько шагов. Нет, все-таки светятся. Ледяным голубым светом. Как когда полная луна отражается в замерзшей глади озера.

   Он точно не домушник.

   Фоня куда-то исчез. Будто растворился в воздухе! Осознание этого словно ударило меня пыльным мешком по голове, и я вскрикнула.

   — Фоня, черт тебя подери, — схватила тесак, мгновенно забыв о госте. Да и демоны с ним, подождет. У меня билет домой пропал! — Сюда иди, колдун ты мерзкий!

   Быстрый осмотр дома не принес результата. Окна оказались всё так же наглухо закрыты, а возле единственной двери в прихожую стоял тот блондинистый шкаф. Неужели Фоня настолько бесстрашен, что рванул мимо него, чтобы спастись от меня?

   — Стоп, — резкий повелительный голос заставил меня замереть, когда я наклонилась, чтобы заглянуть под обеденный стол.

   Я послушалась приказа, но только потому, что нашла колдуна. Он сидел под столом, сжавшись, и крестился на земной манер. Ученик темного колдуна, верящий в земного бога? Неожиданно.

   — Простите великодушно, — выпалила я, выпрямляясь с улыбкой. — Мы не ждали гостей так поздно. Но вы могли предупредить письмом о своем визите, и я бы отворила дверь… — мой взгляд упал на крошку, оставшуюся от двери. — Ну, чтобы вам не пришлось потом ее ремонтировать.

   Свечение в глазах незнакомца потухло, сменившись непониманием.

   — Алайя, — голос, тяжелый и рокочущий, разнесся по пустой комнате. — Прошел ровно год, как ты ушла. Пора возвращаться.

   — Куда? — не поняла я. Через секунду осознала, что я Алайя, чье прошлое для меня подернуто туманной дымкой.

   Мне придется объяснять этому человеку со странной любовью к разрушениям, что я не Алайя?

   Страх снова вернулся. Я нервно хихикнула и тут же сжала губы. А заодно – тесак в руке.

   — Вы бы присели, — кивнула я на скамейку. — Сидя разговаривать как-то удобнее, не находите?

   Мужчина на удивление отказываться не стал. Плавным движением перетек от стены к скамейке и опустился на нее. Та опасно заскрипела под немаленьким весом.

   — Как ваше имя? — спросила я дрогнувшим от волнения голосом.

   Синие глаза вновь вспыхнули. Он не понимает… Он не видит, что я – не она.

   Со вздохом я села прямо на пол. Могла бы тоже уместиться на скамейке, но боялась, что нас двоих она точно не выдержит.

   Я уже было открыла рот, чтобы начать рассказ о чудовищной ошибке, и что мужик, сидящий под столом, выдернул меня с Земли и приволок в тело Алайи, как вдруг резко поняла – дурная затея. Неизвестно, как здесь относятся к иномирянам, и кем приходится этот человек моему телу… Алайе, точнее.

   Мы сверлили друг друга взглядами некоторое время. Я чувствовала, как все внутри сжимается, но держалась стойко.

   Признаться было необходимо. Прямо сейчас.

   — Я потеряла память, — выпалила на одном дыхании и на миг зажмурилась. Краем глаза заметила, как недоуменно вытаращился Фоня, и мысленно прокляла его на икоту. Проклятие не подействовало – жаль, что я не колдунья.

   Незнакомец нахмурился.

   — Мы договаривались, что у тебя будет ровно год на самостоятельную жизнь. Сегодня в полночь время истекло, так будь добра, прими свой проигрыш с достоинством. Что за нелепые отговорки?

   Не успела я продолжить лгать, как за спиной что-то зашуршало. Перепуганный Кондратий материализовался из воздуха и метнулся ко мне. Схватил ручонками мою ногу и заорал:

   — Я не отдам ее тебе, дракон!

   Дракон? Я хлопнула глазами, уставившись на мужчину перед собой. Ледяной дракон! Настоящий! То-то он так ловко заморозил чужое имущество!

   Кое-как заставила себя успокоиться, чтобы не броситься к мужчине с просьбой дать мне автограф. Когда вернусь домой, подруги обзавидуются.

   — Не Алайя она, — уже жалобнее произнес Кондратий. — Нет больше Алайи! Сгинула!

   Цепкие коготки впивались в мою ногу. Домовой в этот момент выглядел таким испуганным, что я слегка растерялась. Он и правда боится, что я уйду. На долю секунды представила, какую боль испытает дух, когда останется совсем один, и у самой сжалось сердце.

   — Спокойно, Кондратий, — шепнула я, отодвигая домовёнка за спину, и обратилась к дракону: — Зовут вас как?

   — Рогнэйд Хедд Берд, — глухо отозвался мужчина.

   — Угу, — кивнула я, раздумывая, каким из этих трех имен мне его называть. Отчетливо запомнила только первое. — Рогнэйд, мне правда жаль сообщать вам такую новость в лоб. Очевидно, Алайя была дорога вам, раз вы не поленились преодолеть суровый путь среди ночи. Но вон тот идиот, — не глядя, я ткнула пальцем под стол, и колдун сдавленно пискнул, — отправил душу вашей Алайи в мой мир. А мою душу – сюда. Вы не подумайте, он это сделал исключительно по своей инициативе. Мне тело Алайи совсем не нравится. То есть, я хотела сказать, что нравится, но я бы предпочла свое.

   На скулах Рогнэйда заиграли желваки. Я напряглась, и Кондратий прилип к моей спине еще крепче. От кончиков пальцев дракона по скамейке поползла изморозь, и только я хотела попросить его не продолжать вандализм, как изморозь исчезла. Но в комнате стало ощутимо холоднее – из моего рта вырвалось облачко пара.

   — А вы молодец, — прохрипела я нервно, — стойко реагируете на плохие новости. Ну, раз мы всё выяснили, то вам пора. Я бы предложила чаю, да нет его. Воды на дорожку?

   Рогнэйд резко подался вперед и одним движением выдернул Фоню из-под стола. Мы с Кондратием бросились в угол – оттуда наблюдать как-то безопаснее.

   — Когда ты это сделал и зачем? — тихий рокочущий голос Рогнэйда вновь наполнил комнату.

   Фоня судорожно всхлипнул. Тощий колдун болтался в воздухе, его руки и ноги безвольно повисли. Дракон удерживал мужичонку так же легко, как если бы тот был пакетом молока.

   — Сэйр, — прошептал колдун, — если вы меня отпустите, то я всё объясню. Клянусь!

   — Слишком часто он клянется, будто вообще ничем не дорожит, — пробормотал Кондратий.

   Рогнэйд швырнул колдуна на пол. Тот с грохотом встретился с деревянным покрытием и заскулил. Забывшись, на четвереньках рванул к двери, но был остановлен сильной рукой дракона.

   — Темная душа, — пальцы Рогнэйда вцепились в горло Фони. Ужас, мелькнувший в глазах колдуна, невозможно было не увидеть даже в полумраке. — Кто ты?

   — Ученик темного мага, — просипел тот. — Без лицензии! Прошу понять и простить, умоляю! Все ученики совершают ошибки. Я не знал, не знал, что Алайя ваша!

   Кондратий потянул меня за руку на выход. Я подчинилась и поползла вслед за домовым, и уже оказавшись в прихожей, мы одновременно выдохнули.

   Пока немногословный разозлившийся дракон выбивал душу из колдуна, я молилась, чтобы тот остался жив. Сейчас Рогнэйд поймет, что Алайю не вернуть в ближайшее время, и уйдет к себе в горы. Пусть там ждет свою ненаглядную. Или кто она ему? Точно не дочь. Рогнэйд слишком молод, чтобы быть отцом взрослого ребенка.

   Я подтянула к груди дрожащие колени, облизнула пересохшие губы и одним глазком заглянула в кухню, где царила подозрительная тишина.

   Рогнэйд смотрел в окно, скрестив руки на груди, а покрытый ледяной коркой Фоня валялся без чувств на полу там, где дракон остановил его от побега.

   — Колдун живой, — шепотом обнадежил меня Кондратий и, дрожа всем телом, забрался ко мне на колени. — Подождем здесь, пока сэйр Хедд Берд захочет с нами говорить.

ГЛАВА 5

Сэйр не хотел говорить довольно долгое время. Я успела успокоиться и заскучать. Привалившись к стене, кажется, даже вздремнула.

   В чувство меня привели его шаги, остановившиеся в дверном проеме. Я ощущала на себе взгляд дракона еще до того, как вскинула голову.

   — Можете объяснить, что произошло? — попросила я Рогнэйда. — Я сама еще Фоню не успела допросить, только сегодня его из лесу приволокла.

   Рогнэйд вопросительно вскинул бровь. Щелкнул в воздухе пальцами, и когда на его ладони образовался сияющий шар, почти не отличающийся от земных светильников и такой же яркий, окинул меня тяжелым взглядом.

   — Ты заняла тело моей невесты, — бросил Рогнэйд, возвращаясь в кухню.

   Мы с Кондратием поползли следом, и не сразу сообразили, что надо бы встать. Я выпрямилась первой, потом домовенок. Чтобы придать себе уверенный вид, распрямила плечи и вскинула подбородок.

   Дракон оставил “светильник” на столе, предварительно смахнув с него крошки, и указал мне на скамейку.

   — Сядь.

   Домовенок тут же растворился в воздухе, а пока я на ватных ногах опускалась за стол, он уже копошился в печной духовке.

   — Зайчатинки, сэйр Рогнэйд? — взволнованно проговорил Кондратий, голыми руками удерживая тяжелый медный поднос.

   А меня он заверял, что ничего тяжелого поднимать не может…

   Дракон от подгоревшего угощения отказался. По его лицу невозможно было точно определить, что он чувствует. Наверное, то же, что и я? И я, и он… Мы потеряли самое ценное, что у нас было. Рогнэйд – свою невесту. Я – дом. И мужа, конечно, хоть и соскучиться по нему пока еще не успела, да и некогда.

   — Алайя, — начал дракон, — моя нареченная. Наши отцы согласовали этот брак еще три сотни лет назад, когда мы только родились. Год назад должна была состояться церемония бракосочетания, но Алайя вдруг передумала. Она попросила еще один год свободной жизни вдали от Драконьего Хребта. Я позволил, и она спустилась в людское поселение. Мне не приходилось следить за невестой, я ей верил.

   — Она попросила этот год, чтобы найти способ сбежать, — понимающе вздохнула я. — Поверьте, вашей невесте в моем теле ничего не угрожает, даже работа. А мой муж – самый добрый человек на свете, и очень богатый…

   Рогнэйд обернулся ко мне так резко, что я подпрыгнула от неожиданности. Лед в синих глазах вспыхнул и раскололся, обдав меня холодом.

   — Муж? — в голосе появились стальные нотки. — Хочешь сказать, что моя невеста сейчас с другим мужчиной?

   — Ну, чисто технически… — промямлила я и вдруг поняла: а ведь он прав! — Вообще-то, да. Но не волнуйтесь! Мой супруг всё время в командировках, я его дома практически не видела. А мы сейчас быстренько нас поменяем, и я верну себе тяжкое бремя быть женой вечно занятого мужчины!

   Рогнэйд о чем-то крепко задумался. Сверлил меня взглядом, не показывая ни одной эмоции. В тени у дверного проема завозился Фоня, оттаяв, и вскоре послышался его тихий умоляющий голос:

   — Поменяем, обязательно поменяем. Только простите меня, сэйр Хедд! Я правда не знал, что Алайя именно ваша невеста. Мы знакомы-то всего ничего. Она уверяла, что является сиротой, просила помочь ей, дать новую жизнь. Я видел, как тяжело ей жить, и согласился.

   — Чем она тебе заплатила? — прорычал Рогнэйд.

   — Ничем, клянусь!

   Щелчок пальцев в воздухе, синие искры, и вот уже в Фоню снова летит ледяная паутина. Колдун мигом оказался подле дракона, отскочив от заклинания.

   — Она подарила мне немного своей крови! — Фоня умоляюще сложил руки на груди. Таким жалким выглядел в этот момент, что я скривилась от отвращения.

   — Крови? — не поняла я.

   Рогнэйд отвернулся от колдуна:

   — Моя невеста – последний голубокровый дракон, способный родить наследника рода. Голубокровых драконов, которые еще могут произвести на свет дитя, осталось всего двое: я и Алайя.

   — Ладненько... А колдуну-то ее кровь зачем?

   — На ее основе черные колдуны изготавливают зелья долголетия. Чем больше крови – тем больше лет жизни прибавит то зелье.

   — Я взял совсем немного, — проблеял Фоня. — Честное слово! Литр, может, два…

   — Сколько? — переспросила я ошарашенно. — Да ты ее почти опустошил! То-то я себя так плохо чувствовала, когда очнулась!

   — Не лги, ты очнулась уже через три дня после того, как Алайя поделилась со мной священной жидкостью!

   — Замолчите оба, — попросил Рогнэйд мягко, но твердо. Кивнул Фоне: — Когда ты сможешь поменять души местами?

   — Скоро, сэйр, скоро! Я обещаю, я верну Алайю вам.

   — И только это спасет тебя от смерти.

   — Знаю, знаю! Я верну!

   Я расслабленно улыбнулась. А все-таки какое чудесное у меня было приключение! И другой мир посмотрела, и зайчатину готовить почти научилась, и настрадалась на две жизни вперед. Вернувшись домой, я из кожи вон буду лезть, чтобы никогда и ни за что не жить так, как жила в этом мире целых две недели.

   Может быть, даже признаюсь мужу в любви. Ну и что, что мы друг друга с трудом терпим? Нам жить вместе много лет, до самой старости, надо же когда-то начинать любить. Мой папочка выдавал меня замуж за богатого, а не за любящего, так что я знала, за кого шла.

   — Этому недоумку, — обратилась я к Рогнэйду, кивнув на Фоню, — нужен порошок из кости голубокрового дракона, чтобы нарисовать какой-то там священный круг. Он меня сюда так и отправил. То-то, я думаю, затихарился в ванной! Вошла, а там на полу лежит коврик, который должен быть в сушке. Колдун нарисовал под ним круг, я наступила, и вот я здесь. Фоня, так всё было?

   Колдун смотрел на меня не мигая.

   — Как ты поняла?..

   — Сам сказал – через священный круг души поменял. А я не помню ничего с того момента, как наступила на коврик в ванной комнате. Очнулась уже здесь, слабая и нищая.

   Рогнэйд почему-то усмехнулся. Его взгляд потеплел, на удивление, и я насторожилась.

   — Нищая? — проговорил дракон с ухмылкой.

   Вместо ответа я обвела кухню рукой. Если дракон считает, что полуразваленный домик практически без мебели – роскошь, то где живет он сам? Боюсь представить.

   Рогнэйд пальцем притянул к себе форму с зайчатиной, осмотрел мясо и вновь отодвинул. Скучающе вздохнул:

   — Значит так: вы двое едете со мной. Ты, — он кивнул колдуну, — восстанавливаешь силы до полнолуния. Решишь колдовать и опустошать резерв – умрешь быстрее, чем успеешь извиниться…

   — Не надо его убивать! — выпалила я. — Мне домой хочется, а кроме него меня некому туда вернуть.

   — А ты, — Рогнэйд проигнорировал мои возмущения, — не отходишь от меня ни на шаг. Тело тебе не принадлежит, и если с ним что-то случится, а я потеряю возможность завести наследника, то отправишься к демонам вместе с колдуном.

   — Вы грубый, — вырвалось у меня обиженно. Хотя я понимала Рогнэйда – у него миссия! Возможно, даже важная. И тело мое… — Говорите, тело беречь нужно?

   Дракон вперил в меня внимательный взгляд. Я ехидно улыбнулась.

   — Это тело, сэйр Хедд, хочет вкусно кушать и спать на мягких перинах. Знаете, как оно настрадалось за две недели?

   — За год, — хрипло шепнул мне Кондратий, выглядывая из-за стола.

   — За год, — поправилась я. — Алайна голодала, краюху хлеба на седмицу тянула. Вы оставили ее без поддержки и помощи.

   — Я обещал ей не вмешиваться. Она хотела прожить это время вдали от своих земель и от меня. Хватит разговоров, собирайтесь.

   — Угу, — согласно кивнула я.

   Все равно, куда ехать, главное – ехать. Рогнэйду совесть не позволит издеваться над телом своей дражайшей невесты, и он обязательно ее вкусно накормит. Так уж вышло, что в последние дни я ни о чем, кроме еды, думать не могла.

   Пока собирала скромные пожитки моей предшественницы, Фоня суетился на кухне – заворачивал кусочки мяса в бумагу, чтобы взять с собой в путь. А Кондратий ходил за мной по пятам.

   — Алайя, — позвал он тихонько, когда я села на скрипучую кровать, так сказать, “на дорожку”. В темных глазках-бусинках застыла печаль. — Может быть… Может, я тоже могу поехать?

   — Конечно, поедешь. Я без тебя отсюда не уйду.

   — А потом ты возьмешь меня с собой на Землю?

   Я глянула на него вопросительно. У Кондратия подергивались усы, маленькими ручками он теребил бороду. На меня не смотрел, прятал взгляд в пол.

   — А где ты был, когда я одна встречала гостя, м?

   — Прятался, — прошептал домовой. — Я чую силу ледяных драконов, когда они только собираются спуститься с гор. Я боюсь их, Алайя.

   — А я, по-твоему, не боюсь? Почему не предупредил, что сюда кто-то идет?

   — Прости, — в глазах духа появились слезы. — Прости, пожалуйста. Я-то могу слиться с пространством, а ты нет… Если бы драконы хотели тебя… того… ты бы все равно не смогла спрятаться.

   — Прекрасно, — фыркнула я поднимаясь. — Идем, трус.

   Рогнэйд не показывал нетерпения. Ему будто было все равно, как долго мы собираемся. Впрочем, если дракону сейчас три сотни лет, а он только решил обзаводиться женой и наследниками, то что для него час ожидания суетливых человечков? Секунда, не больше.

   — Погодите-ка, — я схватила за локоть бегущего на выход Фоню. — Сначала мы обсудим подробности сделки.

   — Сделки? — спросили Рогнэйд и Фоня одновременно. При этом, дракон – с удивлением, а колдун – с нескрываемой радостью.

   — Не с тобой, — шикнула я на последнего. — Еще бы я с колдунами сделок не совершала.

   — Вообще-то, уже, — хмыкнул Фоня. Перехватил в воздухе мою правую руку и указал мне на метку. — Видишь это? Это метка колдуна.

   — Я в курсе, колдунишка ты недалёкий, — разозлилась я. — Мне из-за этой твоей татуировки в спину плевали!

   — Это печать. Она означает, что ты уже совершила сделку с колдуном. Поэтому в тебя и плевали. Ты для людей все равно что прокаженная.

   — И для драконов тоже, — пространно сказал Рогнэйд. — К моему большому сожалению, Алайя сотворила это по глупости, а отвечать будешь ты.

   — Я? — не поняли мы с Фоней и переглянулись.

   — Ты, — Рогнэйд посмотрел на меня. — При своих подданных ты не должна показывать голой руки. Если кто-то увидит метку, Алайю изгонят.

   — При моих… ком? — мне показалось, что я ослышалась.

   Дракон медленно моргнул и оставил мой вопрос без ответа, будто не считал нужным вообще что-либо объяснять какой-то там человечке.

   — На выход, — рыкнул он и первым двинулся в прихожую.

   Он едва не зацепил плечами косяки, но сумел протиснуться. Фоня торопился следом за ним, Кондратий нагло сидел на шее колдуна, а мне следовало запереть входную дверь, которая чудом осталась целой. Дверь между прихожей и кухней уже никто не починит, это понятно, но это уже не моя проблема. Я запру дом на замок, чтобы его не обнесли, пока хозяев нет. Ну и… мало ли, вдруг что-то случится, и мне придется сюда вернуться?

   Последняя мысль заставила меня вздрогнуть.

   Рогнэйд вывел нас по сугробу за ворота. Там нас ждал экипаж… Самый обычный, как с картинок в интернете. Я посмотрела на Рогнэйда, потом на лошадей.

   — Мы на этом в горы поедем? — уточнила я. — Не то чтобы я разбиралась в горных перевозках, но мне кажется, что на вот этом мы там застрянем.

   — Предлагаешь отправиться пешком? — хмуро спросил Рогнэйд.

   Я отрицательно мотнула головой. Карета так карета. Вообще-то, я надеялась на полет на драконе, но если такой услуги нет, то и карета сойдет.

   Мы уезжали в сумрачную неизвестность. Фоня вел себя спокойно – ему даровали жизнь, он был счастлив. Кондратий в любой момент мог вернуться домой, духи на то и духи, что им колеса для передвижения не нужны.

   А вот я начинала нервничать. Впереди священный круг кого-то там, который отправит меня домой, а еще подданные… Какие подданные? Кем была Алайя? Сильно сомневаюсь, что меня сейчас привезут в роскошный замок, обустроенный по последнему писку местной моды. Ни одна девушка в мире… во всех мирах не променяет комфортную жизнь в богатстве на брусчатую развалюху в лесу. Кондратий говорил, что Алайя голодала, да и я сама это поняла, когда первый раз заглянула в шкафы. Продукты в них отсутствовали. В сундуке для белья были найдены несколько простеньких платьев, подходящих скорее служанке. Валенки не по размеру, пальто, видавшее виды…

   Не знаю, что там у нее за подданные имеются, но богатств точно нет.

ГЛАВА 6

Карету нещадно трясло по ухабам, увозя нас к горам. А там, я прекрасно понимала, она не проедет вовсе.

   Уточняющие вопросы задавать Рогнэйду не стала. Будет хорошо, если мы полетим на драконе, а если нет, то я замерзну на первом же отрезке пути.

   Меня и Фоню мотыляло по всему салону. Он явно назывался как-то иначе, но мне не пришло в голову ничего другого. Кондратий благоразумно слился с пространством, и мы его теперь не видели. Рогнэйд не шевелился вовсе, будто прирос к скамейке.

   На очередной кочке колеса кареты хрустнули, она сорвалась в ямку, и меня подбросило. Я раскинула руки, чтобы в полете ухватиться хоть за что-нибудь, и попала в распростертые объятия колдуна, сидящего напротив. Фоня зашипел от боли – я уперлась коленом в его пах. От отвращения, что я снова тискаюсь с врагом, отпрянула и в тот же миг рухнула спиной на колени Рогнэйда.

   Дракон посмотрел на меня без тени сожаления. Только спросил:

   — Ничего не повредила?

   — Цело ваше драгоценное тело, — процедила я недовольно. — Но еще с километр, и я рассыплюсь на кусочки!

   — С… что?

   — Километр. Это единица измерения такая.

   Рогнэйд не понял. Отвернулся в окно, брезгливо спихнув меня с колен. Я обиделась, но совсем чуть-чуть. Дракон не был джентльменом. Да он и человеком-то не был, так что, кто знает, как воспитан? Может, среди представителей его расы считается нормальным не помогать девушкам. Может, именно поэтому Алайя сбежала?

   Я так увлеклась своими догадками, что не заметила, как мы прибыли в срединную точку путешествия. Хотела бы я сказать, что экипаж остановился у подножия живописных заснеженных гор, но вокруг стояла темнота, в которой не видно ни зги.

   Рогнэйд вышел первым. За локоть вытащил Фоню и не отпускал его, даже когда я неуклюже выбиралась из кареты. Мне бы помощь не помешала, но от дракона я ее точно не дождусь. Пришлось сесть на пол, свесить ноги и спрыгнуть в сугроб. Тут же утонула по колено, и в голенища валенок набился снег.

   Кондратий материализовался внезапно, до чертиков напугав меня и Фоню.

   — Я не могу, — сказал он, со слезами в глазах глядя на дракона. — Я думал, что мы отправимся пешком или, в крайнем случае на драконе…

   — На чем? — прорычал Рогнэйд ошеломленно.

   Кондратий проигнорировал его вопрос и шепотом добавил к ранее сказанному:

   — Портал меня уничтожит. Я не могу пройти через него.

   — Кучер отвезет тебя назад, — кивнул дракон.

   Я ошарашенно взглянула на жениха моего тела. Он это серьезно? То есть, не такой уж и урод, каким казался? Предложил свой экипаж домовому, которого видит впервые в жизни!

   Стоп, что?

   — Я без него не поеду, — моя рука сама потянулась к Кондратию. Я схватила его подмышками и подтащила к себе. — Он мой единственный друг в этом вашем странном мире, и я не хочу оставаться без него.

   Рогнэйд, наверное, закатил глаза. Точно не знаю, его лица я почти не видела в темноте, но вот тяжелый вздох расслышала хорошо.

   Он пошарил рукой в кармане, вытащил оттуда небольшую склянку и сказал:

   — Сюда забирайся. Драконье стекло защитит от воздействия портала.

   Кондратию дважды повторять было не нужно. Он растворился и тонкой струйкой сизого дыма просочился в пузырек. Пузырек был засунут мне в руки, и я прижала его к себе бережно.

   Рогнэйд потащил Фоню во тьму. Я шагала след в след, чтобы не проваливаться, пока впереди не показался просвет. Сияющая голубым арка возникла из ниоткуда, и вскоре дракон и колдун в ней исчезли.

   Я стояла прямо у арки, недоуменно хлопая глазами. Даже потрогала сияние пальцем, и оно, будто играючи, встрепенулось.

   — А вы… где? — негромко позвала , страшась пойти в… Как Кондратий его назвал – портал?

   Решиться мне не дали. Из арки появилась крепкая мужская рука, схватила меня за локоть и втянула в портал.

   Я рухнула на пол, не удержавшись на ногах, но тут же была поднята Рогнэйдом. От непривычно яркого света чуть ослепла, но, моргнув, поняла, что нахожусь в пустом каменном зале. Круглом, без окон, с одной дверью.

   Рогнэйд уже шел на выход. Ни слова поддержки, ни фразочки обнадеживающей!

   Я бросилась за ним. Дверь распахнулась, я выскочила на неширокую галерею и…

   Мне никогда в жизни не приходилось видеть ничего подобного. Даже в музеях. Даже во дворцах давно почивших князей и графов, в которые я ходила на экскурсии. Ни в одном из тех мест не было такой роскоши, как здесь!

   Позолота на балконных и лестничных перилах сверкала. Две невероятно огромные хрустальные люстры освещали просторное помещение, где могло бы поместиться не менее двух футбольных полей. Широкие окна в пол открывали вид на заснеженный сад, а сразу за ними повсюду, докуда я смогла разглядеть, простирались белоснежные облака. Или туман. Но мне хотелось думать, что облака.

   Рогнэйд двинулся по галерее в сторону одной из двух лестниц, которые волной убегали наверх и вниз. По пути нам попадались стражи: высокие мужчины с платинового цвета волосами, одетые в длинные серебристые мантии с капюшонами. Мужчины недвижимо стояли у каждой двери, сканируя пространство светящимися зелеными глазами.

   Слуг, кроме них, видно не было, и я решила, что полюбуюсь интерьером потом. Если отстану от Рогнэйда сейчас, то просто потеряюсь!

   Он пошел вниз, и я следом за ним. Там, вдалеке у стены стоял такой же страж, как остальные, но в синей накидке. Дракон передал меня ему со словами:

   — Отвести в покои. Накормить.

   Зеленые глаза на миг вспыхнули, что означало: “Сделаю”. Страж взмахом руки попросил меня следовать за ним, и мы снова двинулись по лестнице наверх. Уставшая, я проклинала десятки ступеней, пока поднималась по ним.

   По дороге обернулась: Рогнэйд завел Фоню в один из широких арочных коридоров, и они скрылись из виду.

   Интересно, куда дракон поселит колдуна? Вряд ли выделит ему целые покои.

   Пока страж вел меня, я всё думала: насколько много должно быть денег, чтобы отгрохать такой замок? О, а это определенно был замок! Покои, которые мне полагались, находились в одной из башен на пятом этаже. Коттеджа или особняка такого размера просто не может быть. Да если тут поселить всех жителей Саратова, они не будут пересекаться друг с другом неделями!

   Я уже думала, что мое восхищение угасло, но тут страж завел меня в мои покои. Я чуть не передумала возвращаться на Землю. Захотелось запереться изнутри на все пять засовов и под страхом смерти не возвращать тело Алайе.

   Нет, ну что за дурочка откажется от такого красавчика-мужа, и замка размером с мегаполис? Думаю, Алайя не дурочка… Но что-то заставило ее бежать отсюда так далеко, где ее никогда не найдут.

   Жизнь моя, длительностью в двадцать девять лет, была насыщенной. Наполненная самыми разными яркими событиями от рождения и до последнего дня моего пребывания на Земле. Мне посчастливилось родиться в настолько обеспеченной семье, что до самого замужества я представления не имела, как и откуда в нашем доме появляются новые красивые вещи. Слуги, охрана, несколько автомобилей и роскошных вилл. Это было привычным делом.

   А потом я вышла замуж за не менее богатого человека, чем мой отец. Я не пищала от восторга, видя драгоценности и одежду от-кутюр. Не употребляла слов “кредит” и “ипотека”. Никогда не думала выйти на работу… Фу, даже слово противное: “работа”. Вы только послушайте, как звучит!

   В общем, богатство меня не могло удивить.

   Но то, что я увидела, войдя в покои Алайи, поразило меня настолько, что я с открытым ртом застыла на пороге. Провожающий меня стражник захлопнул за моей спиной дверь с тихим хрустом ключа в замке, и я осталась одна. Я поняла, что меня заперли, но зацикливать на этом внимание не стала.

   Передо мной раскинулось просторное светлое помещение. Повсюду стояли ледяные скульптуры, с потолка свисали тяжелые сосульки, а окна в пол по краям были подернуты инеем. За ними всё те же облака.

   И это еще была не спальня. Даже не гостиная. Просто… прихожая.

   На негнущихся ногах я прошла до первой арки. За ней, в комнате изо льда обнаружились белоснежные диван, кресла, по полу раскиданы светлые пушистые подушечки, а по центру – огромный костер из ледяных бревен и такого же ледяного пламени. Синее пламя плясало, играло, искры взметались под потолок.

   Повсюду пахло кристальной свежестью. И совсем не холодно. Будто весь лед, что я видела, искусственный.

   Я дотронулась до фигурки оленя, погладила его мордочку, кончиками пальцев коснулась рога. Лед не таял от тепла моих рук. Точно ненастоящий.

   Стоило признать, что я еще никогда в своей жизни не была богатой. Да по сравнению с Рогнэйдом я нищенка даже на Земле.

   Вход в гардеробную был из светлой спальни, в которой одна только кровать могла с легкостью вместить в себя двадцать человек, и они бы друг друга не касались. И повсюду окна, окна, окна… Замок словно из стекла.

   В гардеробной я задержалась. Провела ладонью по теплому меху, шелкам, а когда добралась до стены с полками, сплошь заставленными открытыми коробочками с украшениями, завистливо вздохнула.

   Каких только драгоценностей здесь не было! Рубиновые ожерелья, сапфировые сережки, платиновые кольца, изумрудные броши. Несколько десятков бриллиантовых гарнитуров – если это были бриллианты, конечно, – и сотни колец! Тиары занимали на другой стене метров сорок квадратных.

   Я спрятала руки в карманы старенького пальто, чтобы случайно ничего не потрогать. Если что-нибудь сломаю или даже просто запачкаю, вовек не расплачусь.

   Мне необходима была ванная комната. Умыться, снять с себя провонявшее потом платье, искупаться. Я отправилась на ее поиски, минуя уборные, еще две гардеробных, вторую спальню – уже поменьше. Ванная нашлась в конце покоев… Да каких покоев? Давайте будем честны – это особняк внутри замка!

   Я не знала, как буду привыкать к бедности на Земле. Да-да, бедности. Я-то думала, что моя личная комната в доме огромная до невозможности, а оно вон как…

   — Да чтоб тебя, Алайя! — воскликнула я в сердцах, когда открыла дверь в ванную, и оттуда вырвался шум водопада. Нет, ну почему она сбежала, почему?!

   Заснеженные искусственные холмы, сплошь зеленые из-за елей, шумели водопадом. Капли, почему-то соленые, долетели и до меня, хотя до них было не меньше пятидесяти метров. Перед холмами простирались булькающий бассейн-джакузи, горячий источник, еще один источник с лечебной грязью. А прямо перед панорамным окном, как насмешка над всей роскошью, притулилась небольшая позолоченная ванна.

   Я направилась к ней. Не могла себе представить, как буду портить пеной воду в бассейне.

   В шкафчиках под зеркалом нашла пушистое полотенце, мягкий халат и тапочки. Тут же стояли пузырьки с различными жидкостями. По запаху примерно определила мыло и шампунь, а масло для кожи настороженно отставила. Масло черного цвета меня смущало.

   Я начисто вымылась, никуда не торопясь. Мокрые волосы, теперь пахнущие фиалками, оставила распущенными. Фена нигде не было найдено, но я уверена, что нечто похожее на него должно быть. Искать не стала.

   С удовольствием плюхнулась в горячий источник и блаженно закрыла глаза. Спустя некоторое время перебралась в прохладный бассейн и, нырнув с головой, завопила во весь голос, чтобы выплеснуть эмоции. А их было много, ой как много!

   Но самая главная эмоция – страх. Алайя не могла оставить такую свою жизнь ради чего-то неизвестного в другом мире. Что-то ужасное гнало ее как можно дальше от этого дома и от Рогнэйда, и вообще…

   Что было не так, Алайя? Мне бы хоть какой-то намек!

   Прошло не меньше двух часов, прежде чем я вышла из ванной. На столе в гостиной меня уже ждала еда. Несколько тарелок под сверкающими крышками, два графина с яблочным и персиковым соками, бутылка белого вина.

   Я похлопала глазами, удивившись количеству блюд. Сглотнула слюну.

   Свои вещи я притащила с собой, в надежде сжечь где-нибудь, а потоми выбрать платье из гардеробной Алайи. Бросила вещи на пол, и послышался звон.

   — Ой, — резко вспомнила, что пока я наслаждалась отдыхом, бедный домовой сидел в склянке.

   Я выпустила его, вытащив пробку из бутылька. Серый дымок взвился в воздух, превращаясь в разъяренного Кондратия.

   Пока он ругал меня на чем свет стоит, я села за стол. Налила в бокал яблочного сока, немного отпила. Кисленький, освежающий.

   — Да как ты могла вообще?! — верещал Кондратий. — Я, может быть, тоже хотел помыться! Может, у меня ножки затекли!

   Я открыла одно из блюд. Сочный стейк под гранатовым соусом еще исходил паром. Под другой крышкой обнаружились профитроли с паштетом. Под остальными: сыры, колбаски, кусочки красной рыбы, мягкие булочки.

   Я ела жадно. Молилась, чтобы никто, кроме Кондратия, меня в этот момент не видел. Сок от мяса стекал по подбородку, а я и не замечала. Жирными пальцами брала то сырок, то колбаску, то булочку. Голодные две недели превратили меня в животное, право слово!

   — А мне что поесть? — Кондратий успокоился. Левитировал на пол, ногами дошел до стула и, кряхтя, забрался на него.

   — Я поделюсь стейком, — кивнула я и подвинула тарелку к домовенку. — Нас кормят как на убой… Драконы не питаются человечиной? Надеюсь, что нет.

   Кондратий нахмурился. Ему моя шутка совсем не понравилась.

ГЛАВА 7

Я то проваливалась в сон, то вновь выныривала из него с давящей грудь тоской. Мне снился родной мир и мой дом, трижды одна и та же сцена: я завтракала за столом, за спиной приятно мурчала кофемашина, по воздуху плыл аромат сливок и корицы. В окно бились солнечные лучи, но упирались в блэкаут штору. Я не любила дневной свет, сколько себя помню.

   Очнувшись ото сна в очередной раз, я решила больше не закрывать глаза.

   За стеклянной стеной бушевал ветер. Взметал сухой колючий снег, рвал облака. Это и впрямь были облака, а не туман, как я вчера подумала. Интересно, на какой мы высоте? Наверное, будь я здесь в своем родном теле, то у меня бы уже давно началось кислородное голодание.

   Храп Кондратия, спящего на подушке у окна, ненадолго выдернул меня из размышлений. Я выпуталась из огромного одеяла, спустила босые ноги на прохладный пол и на цыпочках вышла в гостиную. Здесь, стараясь не шуметь, притащила кресло к окну. Забралась в него с ногами и уставилась на алое зарево над вершинами.

   Фоня обещал поменять меня и Алайю местами. Его обещаниям верить сложно, но Рогнэйд наверняка проконтролирует, и тогда я вернусь к своей привычной жизни.

   Еще несколько часов назад, замирая от ошеломления, я рассматривала каждый закуток в покоях Алайи и мечтала остаться в них навсегда. Но восторг быстро прошел, и я начала думать холодной головой. А еще я стала подумывать о страшном…

   Я должна вернуться на Землю. Подать на развод. Окончить университет и найти работу. Как оказалось, я никогда не хотела той жизни, что у меня была. Осознание этого пришло ко мне во сне…

   За меня все делал папа, а потом муж. Я подолгу спала, вкусно кушала, убивала время в спортзале и спа-салонах. Встречалась в барах с подружками, такими же, как и я – пустыми красивыми обертками. Мы были украшениями. Чем угодно, только не личностями.

   Скучная, безрадостная, унылая жизнь.

   Бессмысленная.

   Я моргнула, поудобнее села в кресле и обернулась, осматривая комнату. Ночью все ледяные фигурки светились – других источников освещения не было. Взгляд наткнулся на стеклянный стеллаж с книгами, и я усмехнулась. За всю жизнь прочитала две или три книги, и то не до конца.

   Я прошлепала по полу до стеллажа, наугад вытащила первый попавшийся талмуд с сомнительными знаниями и вернулась в кресло. Золотистые витиеватые буквы на обложке сообщили мне, что я собралась читать “Историю зарождения человеческой цивилизации”. Любопытная информация. Было бы удобнее найти ее в интернете.

   Я одернула себя – никакого интернета. Я решила стать лучше, чем была, и стану! Книги, значит, книги. Говорят, от них умнеют.

   Из первого абзаца поняла, что местное человечество появилось тринадцать тысяч лет назад… Этого мне хватило. Я отложила книгу и скучающе вздохнула. На сегодня я молодец: целый абзац текста, это больше, чем я читала за последние годы.

   Внезапный звук хруста ключа в замке заставил меня резко развернуться. Я вцепилась в спинку кресла и осторожно выглянула из-за нее. Кто-то, кто вошел в мои покои, тихонько шагал через прихожую. Замер на входе в гостиную, но всего на миг.

   — Вы всегда ночами по чужим покоям шлындаете? — фыркнула я, увидев Рогнэйда. Дракон направлялся ко мне. — Я ведь могла спать. Зачем пришли?

   — Познакомиться ближе, — негромко, но твердо ответил он. Одним движением перенес свободное кресло к моему, сел в него и откинулся на спинку. — Мне нужно знать, как сейчас живет моя невеста.

   — Замечательно она живет, — буркнула я и невольно осмотрелась. — Конечно, не так, как могла бы жить здесь.

   Я вспомнила, какой горячей была вода в источнике, и как приятно шумел водопад в ванной комнате. Незаметно вздохнула и спросила:

   — Вы уже жили с Алайей? Я заметила, что в этом доме очень много ее вещей. Она переехала до того, как уйти?

   — Переехала? — не понял дракон.

   Я задумалась. Вроде бы не так уж и непонятно выразилась.

   — Я имею в виду, переселилась к вам. Как давно?

   — Она ко мне еще не переселялась, — Рогнэйд подтянул рукава белоснежной рубашки к локтям и закатал, открывая мне обзор на увитые венами руки.

   — Но ее вещи здесь, — пожала я плечами. — Я думала, что вы уже были близки.

   Морщинки на лбу дракона разгладились.

   — Это дом Алайи, — ответил он.

   Я поперхнулась на вдохе. Взгляд метнулся к фигурке оленя, на окна, на люстры, на массивную дверь спальни. С ума сойти!

   — Я живу на другом хребте. Алайя не бывала в моем доме. По закону она не имела права переступить порог моего замка до того, как выйдет за меня замуж.

   Я присвистнула. Очень некрасиво выглядело, но мне было плевать. Я-то думала, что все эти богатства принадлежат Рогнэйду и даже почти смирилась с тем, что у меня такого никогда не будет, но… Зависть всколыхнулась во мне с новой силой. Не черная, совсем нет! Просто в моей голове никак не укладывалось, что такая роскошь может принадлежать кому-то одному, да еще и девушке.

   — Я бывал в ее доме довольно часто, — сказал Рогнэйд. — Нанимал слуг и стражу для нее. Обеспечивал безопасность строительства замка. Мы три сотни лет связаны договором, она для меня больше, чем просто невеста.

   — Вы ее любите?

   — Мне не позволено любить, пока я не женюсь.

   — Как это? — я вопросительно вскинула брови и чуть подалась вперед.

   Рогнэйд опалил меня взглядом зеленых глаз. В эту секунду я поняла, что на мне тонюсенькая шелковая сорочка, едва прикрывающая попу.

   Смутить его взгляд меня не мог. Не маленькая девочка, да и воспитывалась не в монастыре. Я и не пошевелилась, чтобы хоть как-то прикрыться, а Рогнэйд почему-то расстегнул верхнюю пуговицу рубашки. Будто ему внезапно стало трудно дышать.

   А, нет… Он расстегнул еще одну и еще. Когда я беспрепятственно могла увидеть голый накаченный торс, дракон провел пальцем по татуировке на своей груди.

   — Это печать, — сказал он коротко.

   Мне пришлось наклониться еще сильнее, чтобы рассмотреть рисунок внимательнее. Ничего необычного – круг и какие-то символы. Непонятные, нечитаемые.

   — Печать не позволит мне влюбиться до того, пока я не пройду через обряд бракосочетания. Она позволяет драконам сохранять чистоту рода из поколения в поколение.

   — Вы все женитесь на тех, кого выбрали ваши родители? — с ужасом осознала я.

   — Так нужно.

   — Зачем вы мне это рассказываете?

   Рогнэйд принялся застегивать пуговицы. На меня он не смотрел. Я заметила, что его волосы чуть влажные после купания, а значит, он наверняка не смог заснуть. Возможно, долго ворочался в постели. Потом встал, помылся и решил: “Почему бы не докопаться до иномирянки?”

   — Я рассказал тебе немного о себе, и в ответ жду такую же любезность.

   Я хмыкнула.

   — Что ж, с чего бы начать? Вы ведь не хотите знать, как я жила в детстве, вам необходимо понять, не встретит ли Алайя какую-нибудь опасность?

   Дракон кивнул. Расслабленно потянулся, уперся локтем в подлокотник, закинул ногу на ногу.

   Таким спокойным он выглядел в этот момент…

   — Фен, — страшным голосом сказала я. Рогнэйд и бровью не повел. — Это такая штука, которой человеческие женщины сушат волосы. Если фен подключен к электросети и внезапно упадет в ванную, то человек, лежащий в ванной, тут же погибнет.

   На дракона мой рассказ про фен впечатления не произвел. Но у меня в запасе было еще множество пугающих вещей.

   Я рассказала об автомобилях. О том, что люди поголовно покупают права и гоняют в гололед не по правилам. О трамваях, троллейбусах и поездах. О смертях на рельсах. Упомянула про опасность прогулок в темноте – в городах нынче неспокойно. И добила шутками про платежки из ЖКХ. Вот уже не знаю, что в них страшного, но в интернете таких мемов полно.

   Рогнэйд нервничал. Я видела, как ходят желваки на его скулах, как пальцы сжимаются в кулаки до побелевших костяшек.

   Дракон вскочил с места, когда я, пустив слезу для драматизма, жаловалась на электросамокаты.

   Он выскочил из моих покоев со скоростью ветра. Я вытерла слезинку, прочистила горло и отвернулась к окну. Надеюсь, я запугала Рогнэйда достаточно для того, чтобы он как можно скорее вернул меня на Землю, а свою драгоценную невесту забрал назад.

   Я и сама начала нервничать. Алайе в моем мире придется куда хуже, чем мне в ее. Я-то попала в дом, где Кондратий помогал мне привыкнуть к обстановке. Топил печь, учил готовить хоть что-то съедобное. Я даже вручную стирала белье! За две недели поднаторела так, что запросто могла бы выжить вдали от цивилизации. А вот Алайя в цивилизации…

   Ее ждет смартфон, ноутбук, телевизор. Запись к косметологу, которая уже приближается. Интересно, как отреагирует драконица, когда в ее губы начнут тыкать иголками?

   И мой муж. Он совершенно точно уже решил, что я свихнулась.

   Я представила, как бедная Алайя рыдает от безысходности у кофемашины, и фыркнула. Боюсь, по возвращении домой мне придется многое объяснять домработнице и мужу.

   Кондратий в гостиной появился внезапно. Как маленькое мохнатое привидение он подплыл по воздуху ко мне со спины и шепотом перепугал до чертиков:

   — Чего не спишь?

   Следующие несколько минут стены замка впитывали отборный русский мат. Когда я успокоилась, Кондратий протянул мне бокал с водой и шкатулку.

   — В ней что-то звякнуло, — сообщил он, устраиваясь в кресле, где недавно сидел Рогнэйд.

   Я отпила воды и шумно выдохнула. Сердце перестало колотиться, но пальцы все еще меленько дрожали.

   — Кондратий, клянусь, еще раз подкрадешься ко мне из темноты, и я отправлю тебя на шашлык.

   — Больше не буду, — смущенно пробормотал он.

   Я повертела обитую черным бархатом шкатулку в руках. Потрясла ее. Внутри что-то шуршало, но не тяжелее листа бумаги.

   Открыв крышку, обнаружила листок, сложенный вчетверо. Развернула его и уставилась на сверкающие в темноте буквы:

   “Пришло время рассказать ему правду”

ГЛАВА 8

Я отпила еще немного воды, подержала ее во рту. Побулькала. Проглотила. Подняла глаза на Кондратия и передала ему записку.

   — Во что мы вляпались, домовенок? — прошептала я.

   — Не “мы”, а “ты”, — Кондратий повертел записку в руках. — Кому рассказать, что рассказать?

   — Секрет Алайи, ясно же. Но какой?

   — И не только ее… С кем-то у нее есть тайна. И об этом мы должны сообщить Рогнэйду.

   — Нет, не должны, — я забрала записку, сунула ее назад в шкатулку. — Это не наше дело, а Алайи. Я вернусь на Землю, а она в свое тело, и пусть сама разбирается.

   — А захочет ли она вернуться? Если она от этой тайны сбежала, то…

   — Пусть только попробует не захотеть! Она заняла мое тело, Кондратий, мое! Алайя могла выбрать любую девушку на Земле, через колдуна предложить ей обмен телами, и на общей договоренности поменяться. Но она выбрала меня, даже не спросив.

   — Значит, она торопилась.

   — Торопилась, — со злостью выплюнула я. — Надеюсь, кухонный комбайн отчекрыжит ей руку!

   — Твою руку.

   — Тьфу ты!

   Шкатулка звякнула снова. Я ладонью вытерла проступивший на лбу пот и осторожно приоткрыла крышку. Ничего. Пустота. Записка исчезла, и новая не появилась.

   — А что это вообще? — указала я Кондратию на шкатулку. — Почтовый ящик какой?

   — Почтовик. Внутри него маленький портал с адресом и именем. Через него ты можешь написать кому угодно, если знаешь адрес получателя.

   — Ух ты, — искренне восхитилась я. — Это же практически электронная почта! Кондратий, тащи листок бумаги и ручку. Или перо. Чем они тут пользуются?

   Домовой растворился в воздухе. Вернулся быстро, и минуты не прошло. Мне на колени упал коричневый лист и хрустальная сосулька.

   — Это что? — я повертела сосульку в руках.

   — Писчий камень. Написанное им не сможет увидеть никто, кроме получателя.

   Я сползла на пол, чтобы было удобнее. Расположила листок под хвостом сверкающего ледяного бобра и вывела сосулькой первую строчку:

   “Рогнэйд! Пишет вам Алайя-Настенька из своего заточения. Раз уж нам еще минимум сутки находиться под одной крышей, то я прошу разрешения погулять по замку. Он прекрасен, я уверена, и мне бы хотелось его осмотреть.

   P.S:Где вы заточили колдуна? Спрашиваю, чтобы не наткнуться на него во время прогулки.

   С уважением, подменная Алайя.”

   Я еще раз перечитала письмо и с довольным видом сунула его в шкатулку. Крышку захлопнула и принялась ждать.

   Ответ пришел моментально:

   “Я не запирал двери. Колдун под присмотром.”

   — Кондратий, идем на экскурсию, — я вскочила с пола. — Сейчас, только переоденусь.

   В гардеробной Алайи мог сломать ногу тот самый чёрт. Сотни платьев, костюмов, шубок, пальто – это только первая комната. Я вытащила с полки самый простой наряд: платье без рюшек, драгоценностей и вышивки. Белое, длиной до пят и с рукавами до запястий. Не самое красивое, но удобнее я ничего не нашла.

   Мягкие тапочки обнаружились среди десятков прекрасных туфелек в соседнем помещении. Я натянула их на ноги и блаженно прикрыла глаза – такие удобные!

   Кондратий ждал меня у выхода. Он где-то раздобыл канделябр с ледяными свечами и нетерпеливо переминался с ноги на ногу, когда я вышла в “прихожую”. Надо будет узнать, как называется эта комната. Ну не холл ведь?

   Мы уже собирались покинуть покои, как в гостиной звякнула шкатулка. Пришлось сбегать и прочитать письмо:

   “Чем питаются электросамокаты, о которых ты рассказывала?”

   Я хохотнула и нацарапала ответ на том же листочке:

   “Людьми. Преимущественно на тротуарах.”

   Не стала ждать очередного письма, оставила шкатулку и выбежала из покоев. Ночью замок спал. Свет повсюду приглушили, и даже ледяные фигуры светились как будто бы тусклее, чем в моих комнатах.

   Сказочная атмосфера заставила замереть наверху лестницы. В холле царила тишина. Через стеклянные стены внутрь пробирался яркий лунный свет, расплескивал холод на мраморный пол и тенями играл на стенах.

   — Как красиво, — едва слышно вздохнул Кондратий. — А может, ну ее, эту Землю? Давай останемся тут.

   — Нас здесь никто не оставит, — усмехнулась я и шепотом, чтобы не нарушать очаровывающую тишину, добавила: — Рогнэйду нужны не мы, а его невеста.

   — Тело ему нужно. А оно у тебя.

   Я посмотрела на ноги, подтянув подол к коленям. Ровные, длинные, а кожа словно фарфоровая. Алайя и впрямь была красавицей, и в ее венах текла голубая кровь. Голубая. Вдумайтесь только!

   — Пойдем, — я опустила подол и первая двинулась вниз по лестнице. — По верхним этажам пройдемся, там наверняка интереснее, чем внизу. Не знаю, как здесь, а на Земле первые этажи в замках обычно занимала прислуга.

   — Что-то мне подсказывает, что местная прислуга не спит, — ответил Кондратий, указывая на недвижимых мужчин в серебристых одеяниях.

   Они из коридоров будто и не уходили. Неживые, что ли?

   Один из стражников повернул голову в нашу сторону. Под капюшоном сверкнули зеленые глаза.

   — Вон туда пойдем, — я потянула Кондратия за руку в противоположную сторону. Там, в темном арочном коридоре, стражники тоже стояли, но они здесь были повсюду, так что нужно просто привыкнуть.

   — А в чем цель нашей… как ты назвала?

   — Экскурсии. Да ни в чем – просто погулять. Я хочу посмотреть, как живут местные богачи, чтобы потом рыдать в подушку из-за неимения даже части того, что есть у них.

   — Подозреваю, что Алайя не просто богатая драконица. Она ведь последняя из рода. Может быть, ей тут все скидываются на жизнь?

   — А сколько живут драконы? — задумчиво спросила я.

   Мы миновали коридор, нырнули через арку в просторный круглый зал с фонтаном. Вода журчала, выливаясь из круглого рыбьего рта, разбивалась о камни на полу и брызгала в стороны.

   — Около тысячи лет.

   — Перенаселение, наверное, жуткое в этих горах!

   — Совсем нет. Рождение дракона – чудо, которого достойны не все. Младенцы появляются раз в сотню лет, и то не у всех. Например, голубокровые драконы так почти все и вымерли, осталась надежда только на Алайю и Рогнэйда. Если они сумеют зачать дитя, то род продолжится еще на тысячу лет.

   — Но он ведь все равно прервется, когда тот ребенок умрет, так? Даже если они родят двоих: мальчика и девочку… Фу, Кондратий, только не говори мне, что…

   — Нет! Ты что, конечно, нет! Но продлить род хотя бы еще на чуть-чуть – важно. Да, он прервется со смертью последнего голубокрового дракона, но что ж теперь, вовсе не заводить детей?

   — Хотя бы не выдавать девушек замуж за тех, кого они не хотят. Алайя не любит Рогнэйда, иначе она бы от него не сбежала. Может быть, она уже была влюблена в кого-то другого? Или печати ставят не только на мужчин?

   — Так положено – жениться по договору. Тысячелетние традиции не нарушаются. Печати на девушек не ставят, в этом нет необходимости. До замужества они не имеют права покидать свой дом и живут в нем под присмотром стражей, но вдали от родителей. Так этот замок и был построен, я думаю.

   В следующем зале обнаружилась любопытная инсталляция: зеленые холмы, вьюны, деревья с фиолетовыми листьями. Через всю комнату тянулся ручеек с кристальной водой и обрывался в одном из углов. Меня уже мало что могло удивить, и я только улыбнулась, когда из ручья подпрыгнул в воздух и нырнул с плеском золотистый карп.

   В тени деревьев паслись оленята. Ненастоящие, но совсем как живые – даже со стороны можно было понять, что это всего лишь иллюзия. Качественная, но иллюзия.

   Рыжий бельчонок нырнул мне под ноги и скрылся в кустах. Из-под потолка донеслось пение свиристели. С дерева чьи пушистые лапы касались моего плеча, в сторону бросилась стайка разноцветных птичек.

   Мы полюбовались молча и двинулись дальше. Не представляю, что еще мы можем встретить в чудесном замке Алайи, но если вон за той дверью обнаружится горнолыжный комплекс, я не удивлюсь.

   Я помогла Кондратию перелезть через валун, забаррикадировавший тропинку.

   — Алайя сбежала, потому что жила взаперти, — сказала я уверенно. — Ни один человек не выдержал бы жизни в клетке, пусть и золотой.

   — Да она и не человек вовсе.

   — Не придирайся к словам, ты меня понял. Сколько ей, триста лет? Представь, каково это – жить в четырех… Ладно, не в четырех, но в стенах. Никуда не выйти, ни с кем не пообщаться. Ей влюбиться по-настоящему не позволяли, а для девушек это очень важно. Первые поцелуи, робкие объятия, свидания под звездами. Алайя же с рождения была скована брачным договором.

   — Сотни поколений до нее так жили, — вздохнул домовой. — Они так привыкли и другой жизни не знают. Им не с чем сравнивать.

   — А вдруг есть с чем? — я задумчиво почесала подбородок.

   Комната с райским садом никак не заканчивалась, но вот впереди показался выход. Я первая достигла его и толкнула дверь.

   Кондратий собирался мне ответить, да так и застыл с открытым ртом, когда заглянул в комнату.

   — Что там? — я нахмурилась и просунула голову в дверной проем.

   Раскаленные каменные стены мерцали алым. Лава текла по ним с потолка, с шипением капала в овраг с водой и застывала. Получающиеся булыжники тут же исчезали, и все повторялось по новой: густая лава пробиралась по щелям и шипела, касаясь воды. Пар уходил под потолок, откуда на нас смотрели тысячи звезд.

   — Ну заходи, чего встал? — я подтолкнула Кондратия и прикрыла за нами дверь. — Это всё ненастоящее, видно же.

   — Да сколько же магии на это потрачено! — присвистнул домовой.

   Я вскинула брови: свистеть его я не учила. Сам где-то услышал и запомнил.

   — Магии? Ах, ну да. Вряд ли здесь есть компьютерная графика.

   Мы постояли у входа в пещеру, откуда доносился леденящий кровь вой. Я хотела зайти и посмотреть, кто там воет, но Кондратий едва не впал в истерику. Схватил меня за ногу и не пустил.

   Тягучая алая капля плюхнулась на пол возле моих ног и впиталась в камень.

   — Мы за сутки этот замок не обойдем, — фыркнула я. — Алайя знала толк в развлечениях. Кажется, в ее жилище построили по комнате на каждый кусочек мира: и водопады есть, и лес вон какой красивый, и даже вулканы.

   — Если здесь и впрямь каждая комната позиционируется как кусочек мира, то дальше мы не пойдем, — Кондратий резко развернулся на пятках и потопал в обратную сторону – в лес.

   — Это еще почему?

   — Потому что за островом с вулканами начинаются эльфийские земли! А к этому народцу я предпочитаю не заглядывать, даже если он ненастоящий.

   Кондратий, может, и не хотел к эльфам, а вот я очень даже. Пришлось хватать домового на руки и тащить его почти бегом через весь “остров”. Ногой пихнула дверь, выронила Кондратия в зеленую траву, закрыла дверь.

   — Давай посмотрим, ну пожалуйста, — попросила я умоляюще.

   Домовенок опасливо озирался по сторонам. Да и я напряглась.

   Вокруг, докуда хватало взгляда, простирались многовековые дубы со стволами, которые не обхватить и впятером. Каждое дерево обросло мхом – мох был повсюду. Он ковром устилал лес. Волшебство зеленого царства нарушали лязг металла и топот копыт, доносящиеся издалека. Зычные крики мужчин пугали притихших в ветвях пташек, и те вспархивали, чтобы затеряться в густоте крон.

   — Мне здесь отчего-то неспокойно, — жалобно пропищал Кондратий. — Давай уйдем, а?

   — Перестань. Это всего лишь магические иллюзии.

   Я первая шагнула к одному из дубов. За его стволом еще парочка Настенек с легкостью бы скрылась.

   Ветка надо мной хрустнула. Я с опаской подняла голову и радостно улыбнулась: эльф. Худощавый мужчина с длинными белоснежными волосами, остроконечными ушами и с синими глазами. Как с картинки! Его одежда, а точнее, ее отсутствие, меня нисколько не смущало. Я мысленно отвесила достоинству иллюзорного мужика комплимент и повернулась к домовенку.

   — Кондратий, смотри – эльф! Совсем как настоящий.

   — Он и есть настоящий, дура! — вскрикнул Кондратий и со всех ног кинулся на выход.

ГЛАВА 9

Домовой оставил меня наедине с опасностью. Я-то худенького голенького эльфа опасностью не считала, а вот истошный крик Кондратия звучал в моих ушах даже после того, как за домовым захлопнулась дверь.

   Эльф бесшумно спрыгнул с ветки и оказался так близко ко мне, что я могла беспрепятственно своим животом потрогать то, что ранее похвалила.

   — Привет, — улыбнулась во весь рот и томно хлопнула глазами. Я не собиралась привлекать его ненужное внимание, но заигрывать с симпатичными особями противоположного пола было у меня в крови.

   Тонкие губы эльфы изогнулись в ухмылке. Секунда, и вот его рука уже покоится на моем затылке.

   Как произошло то, что произошло дальше, я и не поняла. Губы эльфа примкнули к моим, вторая его рука обхватила меня за талию и прижала к крепкому горячему телу.

   Я ошарашенно распахнула глаза, пока язык красавчика блуждал у меня во рту, а его ладони бесстыдно лапали мою попу.

   Оторвался он через несколько секунд. Я, застыв истуканом, не могла пошевелиться.

   — Алайя, — прошептал эльф, прикусив нижнюю губу, и улыбнулся. — Я скучал. Где ты была?

   В моей голове вихрем промчались самые разные мысли, но ухватилась я за одну: этот голожопый – любовник Алайи.

   Ну охренеть!

   — Занята была, — выдавила я из себя, не торопясь признаваться в правде. Может, узнаю чего полезного.

   Руки эльфа потянулись к моим плечам. Его мужское естество тоже потянулось вверх. Я моргнула, прогоняя оцепенение, быстро посмотрела на дверь и нервно усмехнулась:

   — А пойдем в наше любимое место?

   Мой план был прост до неприличия: пока Кондратий ищет Рогнэйда, пока они оба ищут меня, я разузнаю всё, что скрывала Алайя от своего жениха. Конечно, я принесу ему это на тарелочке, а потом бодренько вернусь в свое тело, а Алайя, гадина такая, сама пусть разбирается с тем, что тут происходит. Она меня подставила? Подставила. Я отплачу ей тем же.

   Эльф взял меня под локоть, вторую руку положил мне на спину и повел в гущу леса. Под пение птиц мы медленно шагали в сторону чистейшего озерца, а потом как-то незаметно для меня, мы оказались в тени ивовых ветвей.

   Мне предложили залезть в дупло. Да, размер его был такой, что я могла и не наклоняться, но все же стало как-то не по себе.

   — Это наше любимое место? — уточнила я, с опаской заглядывая внутрь. Вниз уходила спиралевидная лестница, на перилах которой гирляндой висели тысячи светлячков. Живых.

   — Не только оно, — мурлыкнул эльф. — Но спустя год разлуки я хочу привести тебя именно сюда.

   — Угу, — задумчиво произнесла я.

   Лестница вывела нас в жилую комнату. Стеллажи с книгами занимали большую часть пространства, тут же стоял обеденный стол, стулья, и широкая заправленная кровать.

   Эльф с грацией кошки переместился на кровать. Сел, подогнув одну ногу под себя, а вторую выставил так, чтобы я могла видеть его во всей красе. Мне демонстрация мужской силы порядком надоела, и я бросила эльфу кухонное полотенце, чтобы прикрылся.

   — Не отвлекай меня, шалун, — прищурившись, погрозила ему пальцем. Мысленно закатила глаза. Как с ним общалась Алайя? Полагаю, что примерно как-то так. По крайней мере, эльф еще не понял, что перед ним не его любовница.

   — Так где ты была? — полотенце легло на пах.

   Я села за стол, подальше от героя-любовника, сложила руки на столе.

   — Болела, — выпалила я. — И совсем память потеряла. Отрывками помню, как мы с тобой… Ну, ты понимаешь. А давно ты здесь живешь, напомни, пожалуйста?

   Эльф нахмурился. Скользнул по моему лицу подозрительным взглядом, и я сделала томные глаза, а губы расплылись в глуповатой улыбке.

   — Пятьдесят лет, — громом прозвучал его голос. — Мы любим друг друга пятьдесят лет, а ты смогла меня забыть?

   — Болела, говорю же… Пятьдесят? С ума сойти. А как ты здесь оказался? Почему ты живешь в замке?

   — Ты сама меня сюда привезла, — в синих глазах появились слезы.

   Господи… Алайя, не могла кого побрутальнее в любовники выбрать? Что за маменькин сынок?

   Мне оставалось только вздохнуть. Ну что она за идиотка такая.

   Над убежищем эльфа послышались голоса, шум и топот. Я отчетливо слышала рыдающего Кондратия, но он был не один – с Рогнэйдом.

   Когда земля содрогнулась, эльф напрягся. Метнулся к шкафу и скрылся в нем за долю секунды.

   Я бросилась наверх. Выскочила из-под ивовых ветвей и наткнулась на домового. Тот заливался слезами, в маленьких руках крепко сжимая ведро мороженого и ложку. Между приступами рыданий Кондратий не забывал засовывать в рот ванильное лакомство, а, увидев меня, замер.

   — Живая! — воскликнул он. — Она здесь!

   Рогнэйд появился со скоростью молнии. В обеспокоенном взгляде читалась и злость.

   — Какого демона, Алайя?! Кто здесь еще, кроме тебя?!

   Я поморщилась. Во-первых, не любила, когда на меня орут. Во-вторых, виновата настоящая Алайя, а орут на меня.

   — Твоя далеко не невинная невеста притащила в комнату с иллюзиями эльфа, поселила его здесь, чтобы он не привлекал внимания. Твоего внимания!