Легенда Португалии. Наталия Полянская

Оглавление

• АННОТАЦИЯ
• ПРОЛОГ
• ГЛАВА 1
• ГЛАВА 2
• ГЛАВА 3
• ГЛАВА 4
• ГЛАВА 5
• ГЛАВА 6
• ГЛАВА 7
• ГЛАВА 8
• ГЛАВА 9
• ГЛАВА 10
• ГЛАВА 11
• ГЛАВА 12
• ГЛАВА 13
• ГЛАВА 14
• ГЛАВА 15
• ГЛАВА 16
• ЭПИЛОГ

АННОТАЦИЯ

Фотограф Женя с удовольствием это планировал: поездка в Португалию вместе с француженкой Софи, в которую Евгений влюблен, возможно, долгожданное объяснение и романтика... Как бы не так! Во-первых, к Жене и Софи присоединились его родственники, способные довести до ручки кого угодно. Во-вторых, откуда ни возьмись, объявился обаятельный француз Анатоль и тут же принялся строить Софи глазки. На путешественников сыплются неприятности, старинная местная легенда о влюбленных не добавляет оптимизма... Остается двигаться только вперед и успеть насладиться португальскими красотами!

   Ранее эта книга выходила в серии «Туристический гид» издательства «Эксмо». В тексте были плашки с информацией о том, как добраться к разным достопримечательностям, указаны часы их работы и т.д. Информация давно устарела, поэтому в этой редакции текста ее нет.

ПРОЛОГ

Моей маме

   Труба отозвалась еле слышным гулом, однако выдержала вес. Рывок, еще рывок, и вот уже рядом скалится каменная морда, так хорошо сделанная, что все зубы можно пересчитать. Женя непочтительно схватился за клыкастую пасть и подтянул себя повыше. Утро было совсем близко, и камень оказался мокрым от влаги. Этого он не предусмотрел.

   «Если упаду, то вряд ли расшибусь сильно, но шуму наделаю».

   Подождав для верности, он перенес вес на левую ногу и продвинулся еще на полметра. Здесь торчал чешуйчатый хвост, однако кроссовка соскользнула с него, и ловкий лазутчик едва не сверзился вниз, тут же мысленно обругав себя последними словами. Следующая опора нашлась легко, затем удачно подвернулся каменный цветок, на который можно встать и дотянуться до карниза.

   Как на него взобраться только?

   Карниз шел над головой – шириной сантиметров тридцать, толстый, основательный, в мелких узорчиках, и не лень же было! Чуть отклонившись назад, Женя изучил обстановку поближе, а затем, подумав: «Была не была!» - одним движением за карниз уцепился.

   Пальцы соскользнули.

   К счастью, левая рука держалась надежно, а потому вниз он все-таки не свалился. Вернулся на завоеванную позицию, шепотом выругавшись, и попробовал еще раз.

   Удалось.

   Он подтянулся, положил на карниз локоть, перекинул левую руку на очередной цветок (благослови Господь архитектора!), подтянулся снова и встал коленом на узкую каменную полоску. А где колено – там и все остальное.

   Женя стоял, прижимаясь к стене и держась за каменные цветы, усики и пимпочки, чувствовал щекой холодную шероховатую поверхность мрамора и думал, что сегодня чертовски удачный день. Если быть точным, удачная ночь.

   Он глубоко вдохнул, выдохнул и сделал первый шаг к окну.

ГЛАВА 1

Лишь ты, любовь, неведомая сила,

   (Здесь и далее стихи в переводе О. Рудской)

   - Евгений, - сказала мама по телефону с тем особенным придыханием, которое означает, что родители решили тебя осчастливить — а на самом деле, доставили кучу неприятностей, - почему бы тебе не взять их с собой?

   - Кого?

   - Люсю и Васю.

   В первый момент Женька даже не понял, чего от него хотят. Только что обрабатывал себе тихо-мирно фотографии с конференции, добавлял лицам участников божественного сияния, морщинки убирал, помаду делал ярче, - словом, безропотно служил родине, - и тут такое заявление.

   - Зачем Люсю и Васю? Куда?

   - В Португалию, - пояснила мать, - ты же едешь на следующей неделе.

   - Еду, - согласился Женя, - но при чем тут Люся и Вася?

   - Васе отпуск дали, - принялась объяснять мама, - неделю или полторы, а вчера мы разговаривали, и я сказала, что ты в Португалию собираешься, и тут выяснилось, что у них шенген открытый и в Португалии они никогда не были...

   - Так, - сказал Женя, - стоп. Не были — а я тут при чем?

   - Но ты же едешь, ты язык знаешь, а они не знают, и вы же все-таки родственники, и...

   - Стоп, - повторил Женька, поморгал, отводя глаза от монитора, и постарался сосредоточиться.

   Хотя что тут думать-то. Все как всегда. Он это знал и ненавидел.

   Его мать, передовик производства и весьма успешная в свое время женщина, с годами приобрела мерзкую привычку беззаветно любить и слушать людей. Женька боролся с этим, боролся, потом плюнул, решив, что каждый сам кузнец своего счастья, и теперь поднимал знамя борьбы, только когда ситуация непосредственно касалась его самого. В остальных случаях — молчал. Но злился.

   Он терпеть не мог, когда к матери приходили ее подруги и начинали разговаривать насморочными голосами, и его веселая, добрая, какая-то легкая мама сразу будто тяжелела, грустнела и вспоминала, что все суета и все мы умрем, а до этого нам предстоит жизнь, полная страданий. Она переключалась на темные стороны собственного бытия и обсуждала с подругами их и свои болячки, и кто кому что сказал, и какие анализы крови, и как все это не к добру. «А я ведь говорила, Марина! – уныло вещала какая-нибудь полная тетка, чьего имени Женя не помнил и никогда не стремился запомнить. - Говорила тебе, что с таким холестерином ничего хорошего быть не может, и она тебе точно таблетки выпишет! А еще бывает...» И мама, которой до этого момента было, в общем-то, все равно, какой там холестерин, съеживалась и кивала, думая об уже постигших ее бедах и о том, что еще грядет. От гнусных теток она училась культивировать несчастья, жить в этих несчастьях, как в воде, и вздыхать, словно старушка на завалинке. Хотя была еще совсем, совсем молодая.

   Женька ненавидел, когда вдруг объявлялись какие-то дальние родственники — из Тулы, из Кемерово, даже из Петропавловска-Камчатского пару раз высунулись! - и просили приютить на пару дней, а потом оказывалось, что «сынок приехал учиться, только что поступил на первый курс, а общежитие, Марина, ты же знаешь...». У матери была отличная трешка на Коломенской, в доме рядом с тихим парком, куда ходили гулять зимой — лепить снежных баб — и летом играть в догонялки среди цветущих яблонь. В этой трешке мама привечала невесть кого и всех жалела. Если ей звонила знакомая и начинала излагать с подробностями свои малопонятные проблемы, мама никогда трубку не клала, никогда не врала, что ей нужно в магазин, хотя зачастую и врать не надо было. Мать жила чужими несчастьями и иллюзией, что всем можно «как-то помочь» и «что-то исправить».

   Ничем там нельзя уже было помочь, и ничего нельзя исправить, потому что не хотел никто ничего исправлять, а хотел получше устроиться, ни фига не делать и потрындеть.

   Как Люся с Васей.

   - Мам, - сказал Женька, отодвинулся от компьютерного стола (колесики кресла плохо ехали по ковролину, и совершить лихой разворот не получилось), - зачем им со мной в Португалию? Пускай в Турцию едут. В Египет. Это... привычнее и более по статусу.

   - Не думала я, что мой сын вырастет ханжой, - отчеканила Марина Викторовна. Когда в матери включался борец за права интеллектуальных меньшинств, она становилась весьма решительной.

   - При чем тут ханжество, мам? Им самим будет не очень интересно. Там никаких «все включено», никаких бассейнов с утра до ночи, мы на машине будем ездить... Кто это придумал все?

   - Вася, - созналась мать. - Говорит, пора жить, как нормальные люди.

   Женька снял очки и потер переносицу. За компьютером он часто работал в очках, чтобы глаза отдыхали от линз, но оправа была старой, натирала, а новую он никак приобрести не удосуживался — забывал.

   - А что в понимании Васи значит «нормальные люди»?

   - Значит, на мир посмотреть, а не у бассейна валяться, - сказала мать и протяжно вздохнула. От этого вздоха даже смартфон, казалось, нагрелся. - Женька, ну возьми ты их с собой, а? Они же хорошие.

   - Вот Аристарх Петрович, твой сосед, тоже хороший человек. Мне его с собой взять?

   - У Аристарха Петровича шенгенской визы нет. А у Люси и Васи есть.

   - Куда Евросоюз смотрит, - пробормотал Женя. - Лучше бы Аристарх Петрович. Мама, это ерунда полная. Как я с собой их возьму? Я же с Софи еду.

   - Ну и что? - удивилась Марина Викторовна, и эта непробиваемая убежденность в том, что нету здесь «ничего особенного», внезапно задела Женьку сильнее, чем весь предыдущий разговор. - Ты мне сам рассказывал, что вы не отдыхать едете, а что-то там с ее работой связанное. И ты снимать будешь. А Вася и Люся с вами. Чем плохо?

   Действительно, подумал Женька, чем плохо — захватить с собой сводную сестру и ее мужа, привыкших к Турции и Египту и смотрящих по телевизору «Кривое зеркало», в поездку по Португалии вместе с утонченной француженкой Софи? С той самой Софи, у которой звонкий смех и тонкие ключицы, и их лишь подчеркивают узкие лямки короткой майки? Женя почему-то так и запомнил — лямки, ключицы...

   Вот напасть.

   - Же-ень, - заглянула к нему за перегородку Анечка, молоденькая и белокурая, свежая, как цветок, - ты можешь...

   - Т-ш-ш, - он прикрыл мобильник ладонью, - Ань, давай минут через десять, ладно?

   Она кивнула и унеслась — умненькая, милая и понятливая.

   Может, с ней и следовало ехать в Португалию, а не воображать себе... невесть что.

   - ...и Вася тоже водить умеет, - говорила между тем в трубке мама. - В случае чего, сменит тебя.

   - Упаси боже, - искренне сказал Женька. - Мама, это несерьезно. Я еду с Софи. Люся и Вася будут лишними.

   Обычно прямой отказ действовал на Марину Викторовну успешно, однако сегодня не сработал.

   - Евгений, ты бесчувственное бревно, - сообщила мать сыну. - Ты помнишь, что в июне Люся в больнице лежала?

   - Помню. - Сам Женька в этот момент находился во Франции с друзьями, а о том, что сводная сестра где-то лечилась, узнал постфактум. - Вы, кстати, так и не объяснили мне, что с ней было.

   - Это по женской части, - уклончиво ответила мать, и стало ясно, что более точного ответа от нее не добиться. Да и не больно-то нужен этот ответ. - Но Люська с тех пор... сама не своя. Ей нужно уехать. Женя, пожалуйста. Я тебя очень прошу.

   - Мам...

   В такие моменты Евгений Ильясов, преуспевающий фотограф в модном еженедельном журнале, человек и пароход, понимал, что в нем все-таки гораздо больше материнских генов, чем он сам позволяет себе думать.

   - Мам, я не один еду. Я спрошу Софи.

   - Отлично, - повеселела Марина Викторовна, как будто вопрос был уже решен. - Перезвони мне тогда, ладно? А ты где, на работе?

   - Где мне быть, - буркнул Женька и нажал на отбой.

   Некоторое время он тупо смотрел на умолкший мобильник, потом встал и отправился на редакционную кухню — делать себе кофе. Без кофе с Софи разговаривать бесполезно.

   Женька влюбился в нее сразу.

   Он не знал, что такое способно происходить с людьми. До этого он, конечно, встречался с девушками, и даже с серьезными намерениями были отношения — не мальчик уже, за тридцать. Любовная лодка разбилась о быт, Женя некоторое время жалел, потом привык, снова начал встречаться (с Олей? Или с Машей? А, нет, между ними была Ирочка), водил подруже