Ловушка для лжепринцессы. Ульяна Муратова

Оглавление

• АННОТАЦИЯ
• ПРОЛОГ
• ГЛАВА 1. Синевласка
• ГЛАВА 2. Ещё одна синевласка
• ГЛАВА 3. Ночной гость
• ГЛАВА 4. Ещё один ночной гость
• ГЛАВА 5. Внезапная серьёзность бытия
• ГЛАВА 6. Всё сложно
• ГЛАВА 7. Всё ещё сложнее
• ГЛАВА 8. Всё совсем сложно
• ГЛАВА 9. Зато теперь всё ясно
• ГЛАВА 10. По ту сторону портала
• ГЛАВА 11. Цветок счастья
• ГЛАВА 12. Догадливость конелося
• ГЛАВА 13. Случайный соблазн
• ГЛАВА 14. Неслучайный соблазн
• ГЛАВА 15. Метель
• ГЛАВА 16. Всё ещё метель
• ГЛАВА 17. Будущая свекровь
• ГЛАВА 18. Жарко
• ГЛАВА 19. Ещё жарче
• ГЛАВА 20. Жарко до невыносимости

АННОТАЦИЯ

Своенравная принцесса королевства Гленнвайс вынудила меня бросить привычную земную жизнь и согласиться на сомнительную сделку. Теперь я должна занять её место на год и водить за нос придворных магов. Звучит как увлекательная авантюра, правда? Но на кону моя жизнь!

   И с каждым неловким шагом мой путь становится всё более зыбким.

   Куда он приведёт?

ПРОЛОГ

   — Лиза, захвати мусор! — крикнула из кухни мама.

   — Хорошо, — пробормотала я, ещё не зная, что обратный отсчёт до конца моей привычной жизни давно начался.

   И хорошо, что не знала. Избежать того, чему ещё только предстояло случиться, всё равно было нельзя. Так что пребывавшая в неведении я спокойно обулась, взяла ключи, помахала маме на прощание и понесла вверенный мне пакет к мусорным контейнерам через дорогу.

   Маленькая односторонняя улочка поднималась вдоль дома под крутым углом, и зимой на ней вечно застревали машины, что не могли заехать наверх из-за гололёда. Но на прошлой неделе весь лёд растаял, и на газонах уже проклёвывались первые робкие травинки.

   Неладное я заметила ещё на подходе к мусорке. Один из баков мяукал. Не самое типичное для бака поведение, поэтому пройти мимо не смогла и заглянула внутрь. На грязном дне практически пустого железного контейнера сидел чёрно-белый кошачий подросток. Уже не милый котёнок, но ещё и не матёрый котище, который и сам из любой передряги выберется да ещё и окружающих попутно порвёт на бантики. Несчастный такой нескладный подросток, худой и явно ничего хорошего в жизни не видевший. Кроме меня, разумеется, потому что я нависла над ним, размышляя, как бы котёнка так вытащить, чтобы не разделить при этом его участь и не звать на помощь из бака на два голоса.

   Хорошо, что рядом нашёлся пластиковый ящик — пнула его поближе и встала сверху. Осторожно выудив из своего мусорного пакета здоровенную коробку из-под конфет, приладила её на край бака, чтобы не перемазаться, опёрлась о край и потянулась рукой внутрь. Благородство поступка никак не помогало справиться с жутким зловонием, исходящим со дна, а сложенный почти пополам организм внезапно решил, что ему подвернулись замечательный повод и поза, чтобы расстаться с завтраком. Сдержалась только потому, что стало жалко и без того настрадавшегося котика.

   — Мя-у-у, — испуганно забился он в самый угол, явно не желая, чтобы его спасали, наносили добро и причиняли благо.

   — Кис-кис, — напряжённо выдавила я, чем ещё сильнее испугала несчастную животинку.

   Согласна, если бы надо мной кто-то так навис с покрасневшим от натуги лицом и протянутыми руками, мне бы это тоже совершенно не понравилось!

   — Мя-у-у-у! — отчаянно заголосил зверь.

   — Иди сюда! — ласково зашипела я, балансируя на краю бака.

   — О, а кто это тут у нас такую хорошую бабу выкинул? — раздался над ухом хохмящий мужской голос.

   Котик, видимо, решил, что петросянящий мужик тоже пришёл по его чёрно-белую шкурку, и рванул прочь из контейнера. Подпрыгнул до середины противоположной стенки, попытался уцепиться когтями, но не смог, заскользил вниз. Тут-то и получилось поймать его за шкирку. Победоносно выудив котейку из бака, я наконец распрямилась.

   — А ничё так деваха, зря выбросили! — борец за звание лучшего комика помойки задорно хлопнул себя по пузу и одарил меня счастливой улыбкой не успевшего протрезветь с вечера человека.

   Спасёныш истошно заматерился на кошачьем, а я оступилась и чуть не свалилась с пластикового ящика.

   — Тихо, малыш, ничего я тебе не сделаю! — заверила я котика.

   Как оказалось, ласковые слова не всем кошкам приятны. Он продолжал возмущённо мяукать, но оцарапать не пытался. Хороший. Заметив загноившийся глазик, я решила забрать пушистого неудачника домой. Ева же на ветеринара пошла учиться? Вот и принесу сестрице пациента, а потом мы его пристроим в добрые руки.

   Глянула влево, откуда могли подниматься машины, и шагнула на пешеходный переход, прижимая спасёныша к груди. Придётся теперь переодеваться и потом до автобуса бежать бегом. Но ничего, если повезёт, то не опоздаю на работу.

   — Стой! — внезапно заорал нетрезвый мужик, и я обернулась на звук.

   На меня неслась машина. Пустая. Задом.

   Это вогнало в ступор настолько, что отпрыгнуть я не успела. Раздался удар, и меня отшвырнуло на асфальт. Боли не почувствовала — просто выключилась.

   А котик?.. Котик убежал.

   ©Ульяна Муратова 2025 Специально для feisovet.ru

ГЛАВА 1. Синевласка

Несколько дней спустя

   Меня разбудил голос. Знакомый, но отчего-то пробирающий до мурашек. Я разлепила веки и сразу же заметила яркое синее пятно перед собой. В кресле, где ночью дремала мама, теперь сидела девушка, как две капли воды похожая на меня. От вида своего лица на чужом человеке замутило.

   — Кто вы? — сипло спросила я, хотя догадка на ум пришла сразу.

   Уже видела эту незнакомку… и не раз и не два. Но в тех снах всегда казалось, что она — это я. Просто какая-то другая я. Но в снах же такое бывает, правда?

   Или я всё ещё сплю, и эта больничная палата мне снится?

   — Я Лали́сса. А ты, Елизавета, мой двойник, — радостно оскалилась синевласка.

   Можно было бы поспорить, кто ещё тут чей двойник, но я не стала. Какой в этом смысл? Какой вообще смысл хоть в чём-нибудь?

   Посетительница была накрашена, причёсана и одета непривычно. Она тоже меня изучала — с интересом энтомолога, обнаружившего новый вид таракана.

   — И что вы здесь делаете?

   — Хочу предложить тебе сделку, — сверкнула синевласка голубыми глазами, так раздражающе сильно похожими на мои.

   — Какую?

   — Я тебя вылечу, а ты взамен притворишься мною. На годик. Очень уж отдохнуть хочется, а принцесса Гленнва́йса такой роскоши себе позволить не может. Вот ты и походишь на светские рауты вместо меня. А я развлекусь, попутешествую, миры разные посмотрю.

   И так буднично она это сказала, будто перелом позвоночника можно вылечить таблеткой аспирина, а миры можно смотреть, выходя утром мусор выкинуть. Вот только ни синеволосая незнакомка, представившаяся принцессой, ни её сумасбродный пассаж про иные миры шока и удивления не вызвали. После оглашения диагноза у меня не осталось никаких эмоций — только апатия.

   Зато я наконец обратила внимание, что впервые за долгое время палата пустовала. Даже бесяще храпящая бабка куда-то усвистала. Может, выписалась? Или померла? Главное — стало тихо. А мне ужасно хотелось тишины.

   — Доктор сказал, что у меня есть шансы и без вашей сделки. После ещё одной операции.

   — А, ну раз сказал… И как, веришь ему? — насмешливо спросила синевласка, а я промолчала. — Так я и думала. Твой доктор ничего другого тебе сказать и не мог, иначе ты бы расклеилась окончательно. Да и что он вообще может, он же просто человек, без способностей. Железок тебе в спину напихал, думает, что сделал лучше. Убожество, конечно. Я тебя поставлю на ноги за минуту. О травме даже не вспомнишь. А со своим бестолковым доктором останешься калекой, будешь потом в этом вашем кресле с колёсами ездить. Реабилитироваться. Оперироваться. Восстанавливаться. Видишь, какие умные и красивые слова нужны, если нет нормального лечения… — она сделала паузу и добавила уже мягче: — Но я же не давлю. Могу через пару дней прийти. Когда ты взвесишь все за и против.

   И слова, и поза, и тон синевласки вызывали глубинное, сильнейшее неприятие. Отвращение. Она мне мешала. Мешала глубже погрузиться в отчаяние.

   — Если ваше предложение — шутка, то очень жестокая и бестактная, — просипела я.

   — Шутка? Не для того я тебя так долго искала, чтобы шутить. Я действительно могу тебя исцелить. Но если тебя такое предложение не интересует, то я уйду. А ты лежи тут, страдай, — хмыкнула она.

   — И давно вы меня нашли?

   — Двадцать дней назад. Но искала и раньше. Просто не в этом захолустье.

   Синевласка неопределённо махнула рукой, и я не очень поняла, что именно она имела в виду: больницу, город, страну, мир?

   Это не с её поисками связаны мои сны? Когда они начались? Да, примерно недели три назад, ещё до аварии.

   И тут во мне внезапно вспыхнул интерес. Не может же всё это быть совпадением? Или может? И если это совпадение, то почему эта ухмыляющаяся незнакомка настолько сильно на меня похожа?

   Я приподнялась на локте повыше — насколько смогла в своём состоянии — и внимательно рассмотрела синевласку.

   На ней было платье. Вроде бы закрытое — от горла и до самого пола, но в то же время провокационно облегающее, как вторая кожа. Бюстгальтера незнакомка не носила, и грудь под тонкой тёмно-синей тканью мог в подробностях рассмотреть любой желающий. От бедра платье расширялось и к полу спадало широким подолом, который сейчас детально обрисовывал закинутые одна на другую точёные ноги. Очень тонкая струящаяся ткань, никогда такую не видела.

   Причёска ассиметричная: тугие мелкие косы по левому виску и свободно спадающие пряди на правом плече. Причём цвет лазурный, настолько сочный и яркий, будто Лалисса только что вышла из парикмахерского салона. Обычно одного мытья хватает, чтобы такой неестественно-синий начал вымываться из волос, становясь зеленоватым.

   Макияж вызывающий, светло-голубые глаза подведены карандашом цвета индиго, ресницы наращены, а вот губы не накрашены, отчего кажется, будто на лице есть только одни огромные, анимешные глазищи.

   А ведь она, как и я, не писаная красотка, вполне обычная девушка. Просто подаёт себя так эффектно, что кажется запредельно прекрасной.

   — И что, вы можете меня вылечить?

   — Могу. Условия я озвучила.

   — Что я получу помимо лечения? — на всякий случай спросила я.

   — Интересный опыт, — издевательски фыркнула принцесса.

   — И насколько тяжело вас замещать? Это опасно?

   — Что? На дипломатических приёмах сидеть? Очень опасно. Задница затекает, а от скуки уши дымиться начинают, есть риск уснуть лицом в салате. В остальном — я же принцесса, охраной и защитными артефактами ты будешь обеспечена. Тебе даже из дворца выходить не нужно будет, если не захочешь. Поулыбалась на приёме, заверила какого-нибудь скучного посла в нашей лояльности — и свободна.

   — И зачем же вам двойник, если всё так просто?

   — Потому что это скучно. И потому что тебе предстоит всего один год, а я всю сознательную жизнь этим занимаюсь. От вида приближающейся к дворцу делегации выворачивает, а листок с расписанием торжественных мероприятий на месяц обычно хочется трубочкой свернуть и засунуть… в огонь! — передёрнула плечами принцесса вполне искренне.

   — А ваши родители? Они же меня сразу раскусят…

   — Конечно, — фыркнула она. — Поэтому они в курсе и согласны на мою маленькую авантюру. Если что — поддержат и прикроют, подскажут тебе, как себя вести. Но, помимо них, никто во дворце не должен знать, кто ты такая. Иначе поползут ненужные слухи.

   — И как вы намереваетесь это обставить? Я же ни языка вашего не знаю, ни истории, ни этикета…

   — Действительно, язык — это ж такая огромная проблема, просто нерешаемая, — саркастично заметила синевласка.

   Ну да, она же на чистейшем русском разговаривает.

   Я закусила губу.

   — И куда вы хотите меня увести? И как?

   — Порталом. Наш мир называется Тала́нн, а государство — Гленнва́йс. Необходимый минимум знаний ты получишь, естественно, никто не выпустит тебя на торжественное мероприятие без подготовки.

   Принцесса с каждой секундой нравилась мне всё меньше и меньше, а её сомнительное предложение — всё больше и больше. И хотя издевательское поведение уже подбешивало, но… но как я ни старалась пошевелить пальчиками ног даже сейчас — ниже талии не чувствовала вообще ничего. Тело стало чужим.

   И это ужасало. Ужасало настолько, что я согласилась бы не только на светских раутах лицом торговать.

   Мысли вдруг заскакали в голове табуном бешеных лошадей, и с каждой секундой вся эта ситуация открывалась передо мной с совершенно нового ракурса. Больше не верилось в случайное совпадение между пристальным мистическим вниманием принцессы Гленнвайса и аварией, оставившей меня инвалидом. Больше не верилось, что на пешеходном переходе меня абсолютно случайно сбила пустая машина с неисправным ручником. Зато теперь с лёгкостью верилось, что ручник у той пустой машины отказал только утром, а хозяин припарковал её вечером во вполне исправном состоянии, как он всех и уверял.

   Иногда, чтобы человек сделал нужный выбор, можно просто не оставить ему другого.

   Но вот что забавно — даже если именно принцесса виновна в аварии, то моего желания вылечиться с её помощью это всё равно не отменяло. Лучше огрести сомнительных приключений на своих двоих, чем провести размеренную жизнь в коляске.

   — Тебе не обязательно соглашаться прямо сейчас, — насмешливо заметила синевласка, пристально всматриваясь в моё лицо. — Подумай. С родными обсуди. А я попозже вернусь... Конечно, с каждым часом твоё состояние только усугубляется, и через пару дней уже даже я полностью исцелить не смогу. Нервы продолжат отмирать, и это будет уже совсем другая история, а я всё-таки не профессиональная целительница, так что… подумай. Время пока есть, пусть его и мало. А если не согласишься, то у меня имеется на примете ещё одна кандидатка на эту роль. Пусть она не настолько похожа, зато может оказаться куда более сговорчивой.

   Закончив, принцесса Гленнвайса поднялась с кресла и невероятно сексуальной походкой направилась к выходу.

   Про другую кандидатку — это блеф или правда? Хотя важно ли это сейчас? Раз уж синевласка уложила меня на больничную койку, то она из вредности убедится в том, что на ней я и останусь, если откажусь от дурнопахнущей сделки. Она всё продумала и рассчитала, у неё было время спланировать всё так, чтобы не оставить мне выбора. Я ей нужна. И своенравная принцесска явно добьётся своего, вопрос только в том, насколько далеко она готова зайти. Интуиция подсказывала, что тормозов у этой барышни нет никаких. А у меня три младшие сестры, родители… Есть, кем шантажировать. Да и не в том я состоянии, чтобы с ней бодаться. По крайней мере пока.

   Лучше подчиниться, но постараться обезопасить себя. Получить хоть какие-то гарантии, а дальше действовать по обстоятельствам. И не злить её своим упрямством и отказами. Пусть останется довольна своей хитростью, так больше шансов прогнуть её на свои условия.

   Нужно признать первый раунд за ней. Но ведь можно проиграть битву и выиграть войну?

   — Стойте! — позвала я, когда синевласка взялась за ручку белой облупленной больничной двери.

   Она повернулась ко мне и улыбнулась.

   И всё окончательно встало на свои места.

   Я отчётливо вспомнила свои недавние сны, в которых стояла у зеркала и разглядывала себя, только совсем другую. По плечам струились длинные густые синие волосы, лицо было вычурно накрашено, хотя я никогда не рисовала такие стрелки. А потом отражение наклонялось, набирало воды в ладони и умывало лицо. Пальцы всегда были унизаны массивными перстнями и кольцами с огромными камнями. Синевласая я из зеркала выпрямлялась и вытиралась пушистым полотенцем, а затем улыбалась.

   И такой улыбки — многообещающей, торжествующей и властной — у меня никогда не было.

   Я нервно сглотнула сухим горлом и сказала:

   — Я согласна!

   ©Ульяна Муратова 2025 Специально для feisovet.ru

ГЛАВА 2. Ещё одна синевласка

   — Прекрасно, — вполне искренне обрадовалась синевласка. — Я рада, что ты достаточно разумна. Так будет проще поладить. Не люблю чрезмерное упрямство.

   Наверное, она хотела сказать, что не любит исключительно чужое упрямство, потому что весь её вид кричал о том, что своего ей не занимать и даже можно регулярно сдавать его на благотворительность, всё равно останется с избытком.

   — У меня есть ряд условий.

   — Ах, условий, — насмешливо проговорила Лалисса, усаживаясь обратно в кресло. — Что ж, давай их послушаем.

   Разум лихорадочно пытался разложить всё по полочкам. Понятно, что такие вещи лучше не делать в запале, хорошо бы иметь время на раздумья.

   — Я пока не готова их сформулировать. Всё так внезапно навалилось…

   — Условия либо есть, либо их нет. А впрочем, ты права… Действительно навалилось. И незачем длить твои мучения. Ты только не забывай, что я могу с лёгкостью вернуть всё, как было. Или даже хуже сделать.

   Синевласка хищно улыбнулась и принялась нашёптывать заклинание. Разобрать ничего не удалось, и никаких световых эффектов не случилось — просто меня внезапно окутало ощущение невероятной лёгкости, словно тело вдруг утратило вес. По венам хлынула чужая энергия. Руки и ноги налились силой. Боль в голове исчезла, отступила тяжесть, даже зрение стало острее, а ведь у меня всегда была небольшая близорукость.

   Лалисса довольно грубо перевернула меня на бок, раздался звук распарываемой ткани, и она коснулась спины. В том месте немилосердно запекло, я даже стиснула зубы, чтобы не заорать, когда почувствовала неприятное копошение под кожей и странное давление, а потом что-то звякнуло.

   Время тянулось бесконечно долго, но я молчала, чтобы не мешать.

   И почему я с такой отчаянной лёгкостью доверилась какой-то совершенно незнакомой девице? Может, слишком сильно ударилась головой? Может, под наркозом? А может, банально с ума сошла?

   — Вот навертели-то… — недовольно пробормотала синевласка и спустя какое-то время скомандовала: — Поднимайся! И трубки эти из себя вынимай, пока всё заживает. Следующие несколько минут тебя хоть пилой пили — все раны сами затянутся. Это очень мощное заклинание.

   Я пошевелила стопами и чуть не завизжала от дикого, первобытного восторга.

   Если это сон, то просыпаться я не хочу!

   Села на постели.

   Встала.

   Обернулась на принцессу.

   На кровати лежали окровавленные штифты и саморезы, а синевласка тем временем вытирала о простыню руки и странного вида перочинный нож или мультитул.

   Меня замутило. Вытянула из себя катетеры и даже боли не почувствовала. Под кожей ещё циркулировала невероятная сила принцессы, которую нельзя было увидеть, но ощущения не обмануть. Стало отчётливо понятно: она ни секунды не лгала.

   — Давай свои условия, — велела синевласка.

   — Сначала вопрос: сделка на год по земному времени или по времени вашего мира? Может, оно отличается?

   — Отличается, но не сильно. Пусть будет земной год. У нас в сутках двадцать шесть часов, а длина года триста тринадцать дней. Так что там за условия у тебя?

   — Хочу, чтобы вы ни при каких обстоятельствах не трогали мою семью и знакомых, обязательно вернули меня сюда после окончания годичного периода и обеспечили мою безопасность.

   — Чтобы твоих знакомых трогать, необходимо сюда возвращаться, а это накладно и совершенно невесело. Я немагические миры терпеть не могу. Это всё?

   — Ещё вы обеспечите меня всем необходимым для выполнения роли. Не будете шантажировать, морить голодом, пытать, травить или принуждать магически.

   Принцесса демонстративно закатила глаза к потолку.

   — Не буду. Что-то ещё?

   — Ну… вы мне заплатите за исполнение ваших обязанностей. Золотом. Десятью килограммами золота.

   Я распрямила плечи и с вызовом посмотрела на неё. Пусть не думает, что я тряпка какая-то. Да и с соображалкой у меня обычно всё в порядке, просто ситуация не способствует.

   Принцесса насмешливо хмыкнула и скривила губы.

   — Не наглей! И килограмма хватит тебе, — небрежно бросила она. — Ещё условия?

   Я в ступоре на неё уставилась. Ничего толкового на ум не шло.

   — Да вы хоть расскажите, что у вас за мир, что от меня требуется?

   — Ничего особого не требуется. Занять моё место. Не испортить мою репутацию, хотя тут сложностей особых не будет. Не такая уж она у меня безупречная. Единственное — не крутить романов под моей личиной, это мне будет неприятно и наверняка аукнется. А в остальном, какие заботы? Нарядят в красивое платье, посадят за стол, в уши зальют чуши политической, а ты сиди, кивай и улыбайся. На этом всё. Всем необходимым тебя обеспечат. Магии у тебя, конечно, нет, но это не проблема, придётся немного похитрить. На публике я обычно не колдую, так что и тебе не надо. Если что — будешь артефактами пользоваться, придётся, правда, скрывать, что ты бездарь, иначе обман вскроется сразу же. Какая принцесса без магических способностей? Но одна ты не останешься, вокруг вечно будут сновать охранники, Верховный распорядитель, учителя этикета, дежурные целители и прочие знатоки, где и как тебе стоять, дышать и улыбаться. Так что при необходимости поправят, помогут, поколдуют.

   — Если всё так просто, то почему вы не нашли кого-то в своём мире?

   — Потому что мне нужен был абсолютно идентичный двойник, никак не ангажированный политически, не имеющий слабостей и покровителей в Таланне. Не могу же я на своё место шпионку посадить. А ты точно не шпионка. Никто, кроме меня и родителей, ничего о тебе не знает. Воздействовать на тебя будет невозможно, тут моя защита сработает. Так что ты — идеальный вариант.

   Ладно… Допустим, мотивация понятна.

   Но всё равно страшно.

   Что ещё она не договаривает?

   — Звучит слишком просто, — с сомнением проговорила я.

   — А всё и есть просто. Не сомневайся, у нас будет полноценная магическая сделка.

   — Да. А если я с условиями сделки не согласна?

   — То не принимай их, я переформулирую. Готова?

   — Да.

   — Я, Лали́сса из рода Банри́йев, вступаю в сделку с Елизаветой из рода Романовых. Условия сделки: в обмен на лечение и один килограмм золота она в течение земного года исполняет в мире Таланн роль принцессы Гленнвайса, что включает в себя участие в балах, торжественных приёмах, дипломатических визитах и различных официальных мероприятиях, но не ограничивается ими. На территории Таланна ей запрещается заводить отношения, иметь постоянного любовника и выходить замуж, а также вступать в любые политические союзы и участвовать в заговорах. Запрещается кому-либо сообщать об этой сделке. Мне запрещается чинить вред её семье, земным знакомым и лично ей, принуждать магически, пытать, травить, морить голодом и шантажировать. По истечении года я обязуюсь открыть ей портал на родину, если она меня об этом попросит. В случае нарушения условий этой сделки одной из сторон, эта сторона погибнет.

   На этом принцесса замолчала.

   А ведь всё не так уж плохо. Год без отношений точно продержусь, без постоянного любовника тоже как-нибудь обойдусь. В политических интригах я до этого замешана не была, даже голосовать ни разу не ходила.

   А килограмм золота — это сколько? Миллиона полтора или больше? Неплохая компенсация. И раз синевласка за каких-то пятнадцать минут поставила меня на ноги, то явно не шутит. Может, ей действительно настолько опостылели все эти торжественные мероприятия? А для меня путешествие в другой мир и приключением может стать, если смотреть на него не через призму принуждения, а расценивать как необычный опыт.

   Опять же, что мне терять? Для семьи лучше, если я на год исчезну и вернусь здоровой, чем выносить из-под меня утки всю оставшуюся жизнь. Ах да, на жутко важную защиту диплома я не попаду… и лишусь жутко ценной должности помощника кадровика. Вот уж потери потерь… Устроиться обратно в офисное рабство смогу и по истечении годовой сделки с принцессой. Наоборот, опыта поднаберусь. Сначала научусь изображать принцессу, а потом — интерес к документообороту и кипучую трудовую деятельность.

   Да и в институте как-то восстановлюсь. Госы уже сданы, только защита диплома осталась. Да даже если и нет! Всё меркнет по сравнению с возможностью снова ходить.

   Тема про гибель одной из сторон при нарушении условий сделки мне, конечно, не понравилась, но… синевласка же теперь тоже подвести не сможет. Ведь так эта клятва работает?

   — Я, Елизавета из рода Романовых, принимаю условия сделки с Лалиссой из рода Банрийев.

   Принцесса вытянула вперёд открытую ладонь, и я положила свою сверху, после чего руку немного запекло в месте контакта. На коже на мгновение проявилась и тут же погасла печать с незнакомыми знаками.

   — Вот и прекрасно, — довольно улыбнулась принцесса. — Пойдём, у нас куча дел. Надо ещё тебя в достойный вид привести, а то похожа на пугало.

   — А можно от подобных выражений воздержаться? — спросила я, решив, что лучше сразу обозначить границы, иначе эта стервозина все нервы вытрепет.

   — Нельзя, — язвительно фыркнула она. — Надо было просить вежливость как условие. Потому что морить тебя голодом и так никто бы не стал, а вот разводить вокруг тебя политесы будут те, кто посчитает принцессой Гленнвайсской. Пойдём, мы торопимся.

   — Мне необходимо с родителями попрощаться, — нахмурилась я.

   — Долгие проводы — лишние слёзы. Так у вас говорят? Записку оставь и пошли.

   — Так нельзя, — твёрдо сказала я, натягивая на себя больничный халат.

   — Тогда сама придумай как. Только я уже начинаю открывать портал, так что времени у тебя — минута.

   Я неверяще посмотрела на эту стерву. Чтоб её ежом контузило! Можно подумать, минута-другая может на что-то повлиять. Сама же говорила, что время есть!

   Но спорить не стала — схватила телефон и записала в семейную группу в мессенджере сбивчивое сообщение про контракт в другом мире. Даже переслушивать не стала — и без того понимала, насколько бредово всё это звучит.

   — Мам, пап, я вас очень люблю. Просто такое предложение нельзя упускать. Я уже стою на своих двоих. Так что всё будет хорошо. Целуйте сестрёнок и держитесь. Увидимся через год, — добавила я и бросила телефон на кровать.

   Посмотрела на синевласку, пока та медленно нашёптывала незнакомые слова мелодичного языка.

   — Фосглад сиге эадар саогал, — закончила она, и после этого ничего не произошло.

   Вот вообще ничего. Ни тебе серебристо-зеркальной воронки межпространственного перехода, ни золотого мерцающего зева, ни красивых сиреневых всполохов, ни даже светящейся алым пентаграммы на полу. Художника по спецэффектам просто уволить с проекта!

   — Идём, — скомандовала принцесса и потянула меня за руку.

   И только после этого я заметила лёгкое волнение воздуха, словно жар от перегретой дороги подымался посередине комнаты. В него мы и шагнули.

   Портал был практически невидим, но вот ощущения дарил знатные — меня словно тысячей горячих молний пронзило и ослепило.

   На выходе оказалось прохладно. Кожа мгновенно покрылась мурашками, а босые стопы неприятно заломило от стояния на стылом мраморе. Но я даже улыбнулась. Лучше пусть ноги чувствуют холод, чем ничего. «Ничего» мне совершенно не понравилось.

   — Где мы?

   — В моих покоях. Смотри, долго здесь оставаться вдвоём нам нельзя, заметят. Поэтому сейчас мы быстренько приведём тебя в соответствующий вид, а пока я кратко введу тебя в курс дела.

   Лалисса силой усадила меня на мягкий стул перед огромным трюмо. Я огляделась. Мы находились в ванной комнате, только она была непостижимо гигантского размера. Одних лишь окон я насчитала с десяток. У стены — три шкафа с различными банками, склянками, коробками и ящичками. Стойка с полотенцами и халатами. Шикарная полупрозрачная голубая ванна в витражном алькове. Стены отделаны потрясающим голубым мрамором со светлыми и тёмными прожилками.

   — Так, сначала разберёмся с длиной. Сразу скажу, кожу головы будет щипать. Но нам надо нарастить сантиметров тридцать волос. Даже если бы я постриглась, то настолько коротко и убого — никогда. Так что терпи.

   После этих слов началась форменная экзекуция.

   Голову пекло, глаза саднило, кожу щипало — и это было только начало.

   — Можно полегче? — взмолилась я, когда синевласка наложила мне на лицо маску, от которой его драло так, будто кто-то снимал с меня кожу.

   — Нельзя! — процедила Лалисса. — Ухаживала бы за собой хоть немного, не пришлось бы сейчас страдать. А то посмотри на себя — бока дряблые, кожа тусклая, волосы жидкие. Позорище!

   — Ничего не дряблые! — возмутилась я, хотя пара лишних килограмм у меня всё же имелась.

   Ну ладно, может, и не пара, а тройка. Да, тройка. Не пятёрка. Точно не пятёрка. Ой, всё! Пусть и пятёрка, только хватит уже об этом!

   И фигуры у нас с принцессой при всей схожести всё-таки были разные. У неё — идеальное тренированное тело с красивым рельефом, а у меня — обычное тело офисного работника, пусть пока молодого.

   — Ничего, найду тебе что-то мешковатое. А ты будешь тренироваться дважды в день. Тренера я выгнала перед уходом в твой мир, новый ничего заподозрить не должен, он же не знает моего уровня подготовки. И да, у меня припасена отличная легенда. Завтра всем скажешь, что тебе всё надоело и потребуешь, чтобы тебя отныне называли Ли́ссой, а не Ла́лой. Гардероб потребуешь сменить. И цвет волос я тебе подберу немного другой. Неудобно, конечно, самой, но довериться никому нельзя. Вдвоём нас ни в коем случае никто видеть не должен, поняла?

   — Конечно, — сипло выговорила я и глотнула воды.

   На трюмо стояла батарея инкрустированных перламутром бутылок с какой-то особо ценной минералкой, слегка противной на вкус. Вот к одной-то я и присосалась, пока Лала мучила мои волосы. Пить хотелось ужасно. И есть тоже.

   — Значит, слушай внимательно. Начнём с низов: мою камеристку зовут Тига́рна, она расторопна и неболтлива. У неё белёсые волосы и невнятно-зелёные глаза. Обычно она заплетает длинную косу, а потом укладывает на голове пучком. Носит серую форму и белый передник. Остальным в серой форме можешь говорить «эй ты» или просто пальцем поманить. Я некоторые имена знаю, но не все. Дальше, если ты увидишь кого-то с сиреневым бантом или бабочкой на шее, то им уже нельзя говорить «эй», это не слуги, а служащие. К ним, как и ко всем другим без аристократического титула, нужно обращаться вайс или вайса, в зависимости от пола. Можно без имени, но лучше их выучить. Безземельный аристократ — вайсле́н или вайсле́на. Считается, что все аристократы маги, но это чушь, есть и бездари. Самые главные маги у нас — Верховный распорядитель и канцлер. Это два самых важных человека во дворце после членов королевской семьи, у них у обоих лацканы сюртуков сиреневые. Распорядитель — высокий молодой брюнет, вайслени́р Манн Айдса́р, с серыми глазами, наглой рожей и ухмылочкой, которую с его лица хочется стереть ногой. Его ты сразу узнаешь, потому что он начнёт тебя домогаться. Ни с кем не перепутаешь. С ним не спать ни за что, никогда, ни при каких условиях. Лучше сразу из окна выйди, чем такую глупость совершить.

   — Так мне же всё равно нельзя.

   — Отношения нельзя. Разовый перепихон с каким-нибудь слугой можешь себе устроить, я ж не зверь. Я тебе даже укажу на тех, кто ничего так. Но, главное, предохраняйся и ни в кого не влюбляйся. Никому ничего не обещай. И никого не поощряй, а то мне потом разгребать. И да, внимания мужского ты сейчас хлебнёшь в таких количествах, что будешь им блевать, как фейри радугой. Не ведись. Никому ты сама по себе без титула не сдалась, — отрезала Лалисса и принялась сдирать с моего многострадального лица маску.

   По ощущениям вместе с маской ушла и кожа тоже, а после окончания этой пытки отражение в зеркале было пунцово-красным.

   — Хм, — нахмурилась она, озадаченно глядя на меня. — Я что-то не так сделала?

   Кожа пылала, я прижала руки к щекам и с осуждением уставилась на принцессу, пока та вертела банку с маской в руках.

   — Печёт жутко! — возмутилась я.

   — Ладно, не ной, сейчас лосьон поможет.

   Она щедро намазала мне лицо мутноватой субстанцией, и жжение отступило.

   — Так вот, распорядитель — аристократ, владеющий землёй, поэтому он вайсленир Манн Айдсар. Для тебя — вайсленир Айдсар. Канцлер, он же глава Тайной канцелярии, постарше, вайслени́р Салаи́р Бийде́н, тоже непрост. Рядом с ним вообще лучше молчи и прикидывайся шкатулкой с украшениями. Он шатен, глаза тёмно-зелёные, бутылочного цвета, аура тяжёлая, а сам больше на уличного громилу похож, чем на аристократа, но не обманывайся. Он любой промах срисует мгновенно, опасен, умён, ловок, богат, влиятелен и очень решителен. Мой бывший возлюбленный. Мы даже хотели пожениться. Обратно к нему — ни-ни, поняла?

   — Да. Почему вы расстались?

   — Однажды он меня спросил, не хочу ли я стать королевой поскорее, — неожиданно тихо ответила принцесса.

   — И?

   — Не будь такой наивной, королевой поскорее я могу стать, только если погибнут родители. Салаи́р, вероятно, планировал жениться на мне и избавиться от них. Стать королём. Видимо, решил заручиться моей поддержкой. Пришлось напомнить ему его место, — жёстко ответила принцесса, и мне неожиданно стало её жалко.

   Каково понимать, что любимому мужчине ты нужна только как ступенька к трону?

   — Это будет сложнее, чем я думала, — сдавленно проговорила я, закрыв глаза.

   Веки немилосердно жгло, но я прямо чувствовала, как на них отрастают длинные, густые ресницы. Такие же, как у Лалиссы.

   — Да нет. Просто побольше молчи, за умную сойдёшь. Родители тебя прикроют в случае необходимости.

   — А почему нельзя рассказать о нашей сделке даже этим вайсленирам, если они доверенные лица короны?

   Мы наконец закончили с частью процедур, и я смогла увидеть своё отражение в зеркале. Преображение было не просто заметным, а феерическим. Теперь я стала вылитая Лалисса, только ненакрашенная.

   — Потому что есть тайны, которые могут знать только в роду. Если ты думаешь, что мы делаем что-то законное или приемлемое, то вынуждена тебя разочаровать. Если наша афера вскроется, то пострадаем обе. В первую очередь я. Опять же, Салаир меня бы в жизни никуда одну не отпустил, и я на поиски двойника вырвалась только чудом. Отец помог. Думаю, у дворцового безопасника к тебе будут вопросы, но ты на всё хлопай глазами и говори, что была у себя в покоях, отсыпалась, волосы перекрашивала. Ну это если он будет спрашивать. Хотя наверняка будет. Обычно он цепляется, как фейри к неудачнику, захочешь — не отдерёшь. А меня тут три дня не было. Так, теперь мой последний любовник — вайслен Эйра́л Акда́рт. Шикарный блондин с карими глазами. Вот увидишь мужика, от которого сразу трусы намокнут — это точно он. Мы с ним в ссоре, он мой бывший тренер. Он будет пытаться помириться. Но я его некоторое время назад застукала лапающим служанку, так что не ведись. Вот с этими тремя тебе спать вообще никак нельзя. Даже разок. При виде Эйрала сразу делай противозачаточное выражение лица. Хотя оно у тебя и так всегда такое, но на всякий случай. Поняла?

   — Да. С кем ещё ты спала?

   — Тебе что, весь список предоставить, что ли? — недовольно подбоченилась принцесса. — Мы тогда тут трое суток над ним корпеть будем!

   — Ладно… — протянула я и добавила: — Буду исходить из того, что ты спала со всеми.

   Лалисса подозрительно сощурилась, разглядывая моё лицо, но я лишь невинно захлопала своими новыми километровыми ресницами.

   — Вот с таким выражением и ходи, — резюмировала принцесса. — Тупость тебе к лицу.

   — Лицо у нас одинаковое, — не осталась я в долгу.

   — Вопрос не в лице, а в том, как его носить, — хмыкнула она и вздёрнула подбородок.

   Хорошо, что потолки тут высокие — нос не покарябала.

   — А что с языком? Я же не говорю на гленнва́йсском.

   — С языком всё просто. Я тебя быстренько обучу. Есть специальное заклинание для усвоения большого количества информации.

   — А остальное? История, география, литература?

   — Завтра во дворце начнутся курсы обучения для знатных особ. Ты пойдёшь туда, сядешь на первую парту и скажешь, что пришла посмотреть, чему там учат и кто учится. Ну и вообще, веди себя капризно, тогда все отстанут. А если что-то пойдёт не так, то истери. Я всегда так делаю, очень удобно. Ладно, хватит языком трепать, поднимайся.

   Я встала с места. Волосы отросли сантиметров на двадцать, только почему-то у головы стали более тёмными. Не пшеничными, как обычно, а русыми. Это что, навсегда?

   — Так, теперь волосы красим. С цветом точь-в-точь я не попаду, но так как я их регулярно перекрашиваю, то это никого не удивит.

   С этими словами из огромной металлической банки мне на голову потёк мерзкого вида кисель из разряда «выглядит противно, а воняет ещё хуже». Лалисса, не скрывая брезгливости, указательными пальцами попыталась поправить субстанцию так, чтобы та не растекалась. Потом с сомнением посмотрела на свои испачканные руки и с чувством выругалась:

   — Ах ты ж крылатый деама́н!

   И пошла мыть руки в тот момент, когда мерзопакостная жижа норовила сползти с макушки на лоб и уши. Я вскочила и принялась собирать потеки краски, помогая себе руками и первой попавшейся под руку тряпкой.

   — Это мой любимый пеньюар! — взвизгнула принцесса.

   — А, извини. Вот, держи! — недовольно фыркнула я и швырнула тряпку синевласке.

   Откровенно сказать, на пеньюар там явно не хватало ткани. Даже для носового платка её было маловато. Отчего-то Лалисса не стала бросаться наперерез летящему недопеньюару, а ловко увернулась. Вот она, любовь истинной аристократки, стоило немного испачкаться — и она тут же кончилась.

   Я нашла глазами полотенце и принялась оттирать краску со лба. Вонючая синеватая жижа, видимо, растаяла от контакта с теплом или просто отличалась повышенной паскудностью, потому что текла уже потоками, норовя залить лицо и шею.

   — Помоги, иначе я буду вся синяя!

   С недовольным рычанием синевласка кинулась ко мне.

   — Да чтоб тебе всю жизнь с фейри торговаться! — процедила она, явно не желая мне ничего хорошего.

   Вот же клысса Лалисса!

   — Ты что, не знала, что так будет? Говорила же, что постоянно цвет меняешь!

   — Но не сама же! — взвыла принцесса, пытаясь замотать мою синюю голову в полотенце.

   В этот момент раздался громкий стук в дверь покоев.

   — Лала! — позвал приглушённый бархатистый баритон и добавил что-то на местной тарабарщине.

   От одного тембра этого голоса у меня по коже побежали мурашки и собрались на взволнованный митинг где-то чуть пониже пупка.

   Мы с принцессой отчаянно переглянулись.

ГЛАВА 3. Ночной гость

   — Это кто? — одними губами прошептала я.

   — Это Эйрал. Сейчас я его прогоню!

   Ух, как жаль, что я не понимала, что именно говорит бывшему любовнику принцесса вздорно-капризным голосом. А главное, как же сильно изменились интонации! Со мной она общалась пусть снисходительно и насмешливо, но всё-таки по-человечески, а сейчас звучала как нелепая пародия на капризную дуру. Баритон за дверью никак не хотел сдаваться — и умолял, и лебезил, и даже сердился.

   Когда Лалисса наконец избавилась от нежеланного гостя и посмотрела на меня, её глаза расширились до предела.

   — Передержали! — взвизгнула она и поскорее сунула меня в ванну головой вниз, судорожно пытаясь смыть синюю вонючую жижу.

   Теперь краска, напротив, никуда с волос деваться не спешила. Струи синеватой воды бежали в слив, а я порадовалась, что в Таланне удобства на уровне, а не на улице.

   Наконец Лалисса от меня отстала, подала полотенце, и я с изумлением рассмотрела себя в зеркало.

   Цвет волос получился не такой синий, как у принцессы, куда насыщеннее и ярче. Судя по недовольному лицу клыссы Лалиссы, результат не дотянул до её ожиданий примерно совсем. Ну и ладно. Мне цвет неожиданно понравился, и я весело подмигнула Мальвине из зеркала.

   — Чему ты радуешься, убогая? — вспыхнула принцесса.

   — Возможности общения с тобой, — довольно оскалилась я. — Так что там с языком?

   — То! — фыркнула она и осторожно приоткрыла дверь, ведущую из ванной в покои.

   Выглянула наружу, наклонившись так, что платье обрисовало все подробности фигуры. Судя по всему, белья принцесса не носила. Видимо, чтобы не тратить на его снятие драгоценные секунды, а то так можно и не успеть отсексить весь дворец.

   И чем дольше я на неё смотрела, тем веселее становилась. Хватит уже блеять. Характер у меня тоже есть, самое время начать его показывать. Ведь что она мне сделает? Правильно, ничего. А терпеть её хамство я не нанималась… даже за кило золота.

   Когда Лалисса вернулась с книгой в руках, я широко улыбнулась и предупредила:

   — Всё, начинаю подражать тебе. Готова?

   Синевласка лишь презрительно фыркнула в ответ.

   Мол, попробуй.

   — Лалисса, шлюха и прекрасная актриса! — нараспев проговорила я.

   — Я не шлюха!!!

   — Ох, какая великолепная игра!

   Я радостно захлопала в ладоши, наблюдая, как возмущённо открывается её рот, а потом заговорщическим тоном спросила:

   — Ну как, нормально получилось? Или не очень похоже?

   Принцесса растерянно вытаращилась, хватая ртом воздух и не понимая, как себя вести. Так-то! А то нашлась деловая. У меня дома унитазный ёршик есть, вот точь-в-точь как она: такой же синий, самонадеянный и трогать его будешь только при крайне дерьмовом раскладе.

   — Ладно, что ты стоишь, без дела воздух греешь? Давай, что там у нас с языком?

   Лалисса возмущенно сначала раскрыла книгу, а потом её захлопнула. Гневно посмотрела на меня, но не нашла, к чему придраться, протянула мне чистый халат и процедила:

   — Пойдём.

   Покои принцессы были не менее великолепны, чем ванная. Больше всего поразили сложнейшие витражи с кучей деталей и узоров. Одна из стен — целиком стеклянная. До чего же красиво! Гостиная, просторный кабинет и спальня, естественно, тоже выполнены в сине-голубой гамме. В общем, к гадалке можно не ходить, сразу понятно, какой цвет у принцессы любимый.

   Хозяйка покоев указала на большой письменный стол в кабинете, и мы расположились у витражного окна, сквозь которое били цветные лучи и радужными бликами ложились на мебель в комнате. Никогда не видела ничего подобного!

   Я подошла к окну и коснулась его. А потом распахнула.

   Дыхание сбилось. Мир поразил… нетаковостью.

   Даже одного взгляда хватало, чтобы понять: я где угодно, но не на Земле. Во-первых, небо. Не привычно синее, а сиреневое. Во-вторых, растения. Издалека деревья выглядели серебристыми, как тополя. В кронах угадывались оттенки зелёного и цвета морской волны, но всё же они казались покрытыми солнечным летним инеем.

   — Добро пожаловать в Таланн, — хмыкнула Лалисса. — Хватит пялиться, садись за книгу. У тебя ещё целый год впереди вздыхать на пейзажи из моего окна.

   Я посмотрела в раскрытую книгу.

   Принцесса силой усадила меня в своё кресло и начала шептать:

   — Ионнсайк ан канан сео!

   Голова закружилась. В ушах не зазвенело, а словно запело. Зрение вдруг стало настолько острым, что показалось, будто взгляд проникает в саму суть вещей.

   И тут Лалисса начала читать. Медленно вела пальцем вдоль строчки, с выражением выговаривая звуки. Сначала я совершенно ничего не понимала, но потом символы вдруг совместились в голове со звуками, а дальше — со значениями, когда принцесса дословно перевела несколько фраз.

   И меня словно с горы столкнули в пропасть чужого языка. Охватила такая жажда знаний, такая необходимость постичь новое, что я вырвала книгу из рук принцессы и принялась читать вслух. Сама. Она периодически поправляла произношение и подсказывала перевод слов, но каким-то волшебным образом я и сама догадывалась о значении некоторых. Постепенно помощь и вовсе перестала требоваться. Дочитав эту книгу, я принялась за заботливо подсунутый синевлаской словарь, жуя принесённый ей обед, а затем и ужин. Голод мучил просто зверский. Надо отдать принцессе должное — еду она даже не тронула, всё оставила мне, сама хрустела какими-то сухарями.

   Очнулась я уже вечером, проглотив три книги и в совершенстве овладев гленнвайсским. Прочитанные за несколько часов любовный роман, словарь и учебник по истории Таланна лежали на столе. В распахнутое окно виднелся целующий горизонт Гриан — так называли местное солнце. Комнату заливало закатным золотым светом.

   — Ну что? Как обстоят дела? — спросила принцесса уже на местном наречии.

   — Приемлемо. Акцента нет?

   — Нет. Завтра ты под предлогом интереса к качеству образования на новых курсах присоединишься к занятиям других девочек. Спросишь у любого серого, где именно будут проходить курсы для аристократок, тебя проводят. А сейчас пойдём, я представлю тебя отцу и матери.

   И снова — дрожащий в воздухе портал. Нет, даже обидно, что магия невидима.

   — Почему нет ни свечения, ни вспышек, ни мерцаний хотя бы каких-нибудь, когда ты колдуешь? — разочарованно спросила я.

   — А должны быть? — насмешливо откликнулась Лалисса. — Это тебе колдовство или цирк? Главное не спецэффекты, а эффект!

   Покои короля можно охарактеризовать двумя словами: лаконичная роскошь. На этот раз витражных стен было целых две, помимо гостиной и кабинета, ещё и собственный зимний сад за одной из дверей. Король — шатен за сорок с вполне приятной внешностью — читал бумаги, делая пометки серебристой перьевой ручкой.

   — Ла́ла? — поднял он голову и прошёлся по нам с принцессой пытливым взглядом светло-голубых глаз. — Удивительно… И правда твоя полная копия.

   — Папа, это Лисса. В её мире она была Лизой, так что вполне созвучно, ошибаться не должна. Завтра она скажет всем за общим завтраком, что Лалой её имеет право называть только семья и возлюбленный, а ещё потребует смены гардероба и нового тренера. С этого и начнём.

   — Лисса… — протянул король. — Меня зовут Сео́лт Банрий, рад знакомству.

   — Елизавета Романова. Временно Лисса Банрий. Взаимно.

   Король внимательно оглядел меня с ног до головы.

   — Ты уже показывала её Амаи́кке? — обратился он к дочери.

   — Нет, пока только тебе. Я считаю, что опасно нам обеим находиться во дворце, и хотела поскорее передать её на ваше попечение.

   — Не терпится отправиться в отпуск?

   — Ещё как.

   — Понимаю, сам бы уехал на пару месяцев… Ничего, вот подрастёшь и сменишь меня на посту, а я на охоту съезжу в Фада́с. На полгода, — мечтательно протянул король и улыбнулся.

   — Дался тебе этот Фадас, паршивый мир, ничего в нём хорошего нет.

   — Кроме айбхе́нов! — не согласился с Лалиссой отец.

   — Это такие здоровенные твари, похожи на помесь слона и носорога из вашего мира, — пояснила для меня принцесса. — Жутко опасные и жутко ценные. Щит, обтянутый кожей айбхена гасит любой магический удар. Вообще любой.

   — А выстрел из огнестрельного оружия? — заинтересовалась я.

   — Против этих ваших огнестрелов отлично работает даже самый простой воздушный щит, так что не надо сравнивать. И вообще, если ты думаешь, что техника хоть в чём-то, хоть на малую толику может превзойти магию, то ты очень ошибаешься. Мы можем пойти в любой мир и взять оттуда любую технологию. Но мы этого не делаем, ибо это глупо. Магия всегда лучше. Всегда, — горячо ответила принцесса.

   Ну что же, у каждого есть право на собственное неправильное мнение. Лично мне сейчас очень не хватало телефона с музыкой и возможности переписываться с подругами и родителями. Да и книги электронные куда практичнее, чем все эти тяжеленные фолианты.

   — Ясно, — ответила я на всякий случай.

   — Итак, Лала, сходи позови А́му, попрощайся и можешь быть свободна. Обо всём остальном мы позаботимся сами. Береги себя, дочка. Всё нужное для путешествия ты уже собрала?

   — Да, пап.

   Сеолт поднялся и поцеловал принцессу в лоб, и она исчезла за одной из дверей. Наверняка у короля с королевой сообщающиеся покои.

   Королева принесла себя спустя минут пятнадцать. Об этой женщине нельзя было сказать, что она невысокая, светловолосая и сероглазая. Эти слова казались слишком пресными и невыразительными, недостойными её исполненной значимости фигуры. На ум лезли странные эпитеты типа «элегантно-блистательная». Она не шла — плыла над полом, и выглядела так, будто держит за яйца весь мир, но делает это очень аристократично — двумя пальчиками.

   — Лалисса… дочка… — одобрительно улыбнулась она. — Как же я рада тебя видеть!

   — Э-э-эм, — смутилась я, не зная, как сказать ей, что она нас перепутала.

   Её лицо вдруг на мгновение стало немного укоризненным.

   — Лалисса, дорогая, на ближайший год ты — моя дочь. Мы никогда не знаем, кто слышит и видит наш разговор. Поэтому не думай, что из своей роли ты можешь выйти. А я постараюсь быть для тебя такой же заботливой мамой, какой была для Лалы. Договорились?

   Она широко распахнула объятия и сердечно улыбнулась.

   Мне ничего не оставалось, кроме как обняться с ней.

   — Договорились, — ответила я, вдыхая изысканный холодно-цветочный аромат, навевающий мысли о подснежниках и тонкой корочке льда, что с весёлым хрустом ломается на лужах по весне.

   — Вот и умница. Мы поладим. Думаю, что сегодня ты очень устала, а завтра утром я зайду за тобой перед завтраком, никуда без меня не уходи. Понятно? Ты пока не освоилась во дворце, так что в ближайшие дни я составлю тебе компанию. Но если заблудишься — не волнуйся, делай вид, что гуляешь, пока не набредёшь на знакомое место. Или выходи в сад, снаружи всегда проще сориентироваться, чем внутри. Завтра после завтрака мы погуляем по дворцовому парку, и я покажу тебе входы и выходы.

   — Если вас это не затруднит, — улыбнулась я.

   Королева, в отличие от её дочери, сразу располагала к себе.

   — Не затруднит. Идея с подменой принадлежала мне. Лала поначалу сопротивлялась, но мне удалось уговорить её. Лалиссе очень сложно приходится в роли принцессы, она слишком свободолюбивая и инакомыслящая, чтобы получать удовольствие от того, что вынуждена делать в качестве наследницы престола. Ей нужен отдых, и я очень рада, что ты согласилась на эту небольшую авантюру. Всё, дорогая, больше мы на эту тему разговаривать не будем никогда. Если кто-то узнает, что Лала путешествует в других мирах почти без охраны, на неё могут открыть настоящую охоту. И начиная с этого момента мы с Сеолтом для тебя мама и папа. И обращаться нужно на «ты», — пожурила она.

   — Хорошо, мама, я тебя поняла.

   Слова дались не очень легко. Мама у меня была прекрасная, заботливая и любящая. Конечно, я не жила в безоблачном мире розовых пони, и разногласия у нас случались, да ещё какие. Особенно если она заставляла меня сидеть с младшими сёстрами, менять подгузники одной и учить уроки с другой, когда все мои подружки развлекались напропалую. Но это были скорее разовые ссоры, которые не внесли принципиального разлада в наши отношения.

   — Прекрасно! Пойдём, я провожу тебя до твоих покоев. Ты ужинала?

   — Да. Но не отказалась бы от второго ужина, изучение языка — очень энергозатратный процесс.

   — Я распоряжусь. Тебе предстоит выучить ещё как минимум три языка в этом месяце, так что это не последний раз. А от поздних ужинов по возможности лучше воздержаться, уделить чуточку больше внимания своей прекрасной фигуре, — мягко сказала она и тут же ласково улыбнулась, чтобы подсластить пилюлю. — Но сегодня можно всё!

   Путь от покоев короля до моих я запомнила с лёгкостью — не так далёк он оказался.

   — Чудесных снов, Лалисса. Ужин сейчас принесут.

   — Спокойной ночи… мама.

   Я зашла в свои покои и осмотрелась. В комнатах уже было темно, а я не умела включать свет.

   Небольшую тележку, заставленную едой, привезли спустя каких-то пару минут. Камеристка зажгла настенные бра, накрыла ужин на одну персону и встала в дверях, глядя на меня преданным взглядом. Пёсики с таким видом еду выпрашивают. Нет, совершенно невозможно есть в такой обстановке. Но что делать? Поделиться с ней? Но я уже почти всё понадкусывала. Сказать, чтобы отвернулась? Но это как-то грубо. Может, она тележку хочет забрать?

   Личная горничная переминалась с ноги на ногу у выхода. Я мялась, сидя за столом. Может, надо с ней заговорить? Спросить, как дела? Что же она не уходит? От горячего подобострастия во взгляде камеристки кусок в горло совершенно не лез. А спать теперь тоже под присмотром?

   — Может, вы голодны? — тихо спросила я, не зная, как правильно с ней разговаривать, и совершенно забыв имя.

   — Нет, благодарю.

   Повисла пауза.

   И дальше что? Ох уж эти проблемы стран магического мира.

   — Может, вы хотите уйти? — с надеждой спросила я.

   — Но вы меня ещё не отпускали, — ответила она.

   — Вы свободны! — обрадовалась я.

   — Приятных сновидений! — обрадовалась она не меньше меня и тут же исчезла.

   Фух!

   Я распахнула окна, чтобы насладиться видом ночного города, и не прогадала. Под безлунным чернильно-синим небом раскинулся потрясающей красоты светящийся город. Жевала вкуснейшую мясную вырезку, запивала экзотическим соком и мечтательно смотрела на совершенно чужие звёзды. Если разобраться, то всё не так уж плохо. И не так уж страшно. За себя я больше не переживала, только за родных. Как они воспримут новости о моём исчезновении? Поверят ли?

   Доела ужин и свежайшее, тающее во рту пирожное, жаль, что всего одно. Затем направилась в ванную. Погода стояла достаточно прохладная, но я любила спать в холодной комнате под тёплым одеялом, так что окна закрывать не стала, напротив, распахнула их пошире, упиваясь сладким воздухом.

   Неуловимо пахло цветами и почему-то мёдом.

   Умылась на ночь, снова удивившись своему отражению, и направилась в спальню.

   И обнаружила в постели незнакомца. Вальяжно развалившегося, потрясающе красивого незнакомца, если быть точной.

   От неожиданности в ступоре замерла в дверном проёме.

   Одетый в одни лишь тончайшие шёлковые штаны, он грациозно соскользнул с кровати и зажёг бра над тумбочкой. Видимо, чтобы я могла получше его рассмотреть.

   А посмотреть было на что. Высокий, стройный, узкобёдрый, широкоплечий, мускулистый — он выглядел как модель из рекламы наиэлитнейших трусов. Но не современной рекламы эпохи толерантности и инклюзивности, а той, что была раньше.

   Потрясающе сексапильный парень. И дело не только в фигуре — от идеального лица не оторвать взгляда. Огромные мерцающие тёмные глаза в обрамлении густых длинных ресниц, прямые тёмные брови, ровный нос, на котором даже ноздри были непозволительно красивы. Точёные, словно нарисованные художником линии скул и подбородка. Настолько идеально мужественные, что хотелось разрыдаться.

   А полные губы… Чёткий абрис вишнёво-алого рта манил и провоцировал на сумасбродства. Хотелось обвить руками шею ночного гостя и впиться безумным поцелуем. Запустить пальцы в платиновые вьющиеся волосы и потереться об него всем телом, как кошка о мешок валерьянки.

   — Лалисса, любовь моя, я так скучал… — с лёгкой тоской протянул он, опьяняя запахом и голосом.

   От этого уже знакомого тембра внутри всё замерло в предвкушении. Эйрал пока не коснулся меня, но я уже едва стояла на ногах. В его взгляде было столько вожделения, что тело откликнулось само. Казалось, что подо мной соберётся лужа, если я не возьму себя в руки. Но руки предательски дрожали и хотели брать не меня, а его!

   Разум вдруг напомнил, что секс полезен для здоровья, а здоровье потребовало постельных подвигов, грозя в случае отказа ангиной и поносом.

   — Когда я увидел распахнутые окна твоей спальни, то не поверил глазам. Лала, любовь моя, ради твоего прощения я готов на всё что угодно. Готов упасть перед тобой на колени и ласкать тебя ртом так, как ты любишь, до тех пор, пока ты не забьёшься в экстазе… Готов стать твоим рабом на какой угодно срок. Готов унижаться и умолять. Лала, я схожу без тебя с ума… Вспоминаю наши жаркие ночи и не нахожу себе места от горячего, иссушающего желания…

   Нужно было его остановить. Но мне никогда не говорили ничего подобного. Ничего даже близкого, если не считать близким предложение Пашки «Лизунь, сообрази минетик, а?». В общем-то, на этом и заканчивался весь мой опыт горячих постельных разговоров.

   И секса у меня не было уже полгода… А с таким парнем не было никогда. Взбушевавшееся здоровье объединилось с женской сущностью и отчаянно требовало согласиться, соблазниться и желательно сразу забеременеть, убеждая, что не рожать от таких мужчин — просто кощунство и преступление против генофонда.

   — Нет, — шёпотом выдохнула я, едва не сходя с ума от желания прямо взять и накинуться на Эйрала.

   Да что со мной такое? Кто всегда держал буйный темперамент в узде и считал, что в постель можно пускать только любимого и проверенного человека? Кто ратовал за постепенное сближение и старался держать ухажёров на расстоянии? Кому категорически запретили спать конкретно вот с этим потрясающе горячим и сексуальным парнем?

   Но сознательность внезапно отбыла на ПМЖ в область бессознательного, по телу разливалась волна предвкушающего жара, а невероятные тёмные глаза просто лишали воли. Полные губы Эйрала обещали неземное наслаждение, и я обессиленно привалилась спиной к косяку, ведь ноги уже не держали.

   — Позволь тебя поцеловать, — чувственно попросил шикарный блондин и нежно провёл большим пальцем по лицу.

   Я посмотрела в дурманящие глаза и утонула в них окончательно.

   Эйрал начал медленно склоняться к моему лицу, намереваясь поцеловать, и я точно знала: если не остановлю его прямо сейчас, то пропаду.

ГЛАВА 4. Ещё один ночной гость

   — Нет, — отчаянно прошептала я, изо всех сил толкнув Эйрала рукой в грудь.

   Ладонь легла на идеально гладкую горячую кожу с каменными мышцами под ней. Захотелось провести от груди до самого живота вниз и проверить, что скрывают тонкие шёлковые штаны.

   Да что ж за наваждение такое?

   А ведь у меня ни средства противозачаточного, ни понимания, во что пытается меня ввязать этот кружевник-затейник.

   — Лала, любимая…

   — Я для тебя больше не Лала! — напустив суровости в дрожащий голос, ответила я. — Уходи, иначе охрану позову. А окно я открыла, чтобы проветрить… Больше в него лазить не нужно!

   Поджав пухлые губы, шикарный блондин посмотрел на меня глазами несчастного помойного котика, застрявшего в мусорном баке. Но я оказалась непреклонна. И даже не знаю, что сыграло бо́льшую роль в моей непоколебимости: желание выполнить обязательства перед принцессой, воспоминание о том, чем закончилась последняя попытка пригреть такого котика на груди, или небритость ног.

   Судя по виду, Эйрал вполне потерпит до момента, когда я буду во всеоружии и во всебезволосии. Неплохо быть принцессой, если к ней такие мужики в очередь выстраиваются. А что служанку лапал — это, конечно, обидно, хотя будем честны: какой-нибудь козлобородый Глеб из Саратова тоже может кого-то лапать, но он при этом далеко не так красив и не так хорош на ощупь.

   Проследив за тем, как восхитительный гость с восхитительной грацией молодого леопарда скрывается в окне, сверкнув на прощание обтянутой тонким шёлком возмутительно восхитительной задницей, я легла в постель и загрустила. Прямо-таки почувствовала, как здоровье пошатнулось. И обидно стало очень — ну что, Лалиссе жалко этого Эйрала?

   Ладно. Решила же год продержаться без отношений. Можно подумать, это мой первый такой год. И можно подумать, что в другие годы я прям намеренно без отношений держалась. Вовсе нет. Просто как-то не складывалось. Было вроде и неплохо, но то человек не мой, то я что-то не так делала. И вроде влюблённости случались, но голову никогда не теряла. И даже не знаю, хотелось бы мне этого или нет.

   Лалисса, конечно, отчаянная девица. Может, я совсем дурная — закрутила бы роман с этим её Эйралом и погибла бы? Пришлось бы ей возвращаться обратно из отпуска. Как-то безответственно она подошла к данному вопросу, даже окна не сказала держать закрытыми, а ведь это у них, наверное, условный знак.

   И что мне делать теперь? Вот почему у меня вечно так — нет цели, только препятствия. Ладно. Буду считать целью выбраться из этой передряги невредимой.

   Постепенно я погрузилась в приятную расслабляющую дрёму. И уже на грани сна вдруг услышала голос:

   «Юная ва́йса, ты кто такая вообще?»

   Резко сев на постели, оглянулась. Никого. Абсолютно пустая спальня. Горит зажжённый Эйралом светильник над тумбочкой. В окно дует приятный, напоенный прохладой ветер, приносит с собой стрекот насекомых и шелест листвы, а ещё аромат цветущей ночи.

   «Похожа, конечно, но точно не Лалка. Уж я-то знаю. Меня не обмануть. Кто ты?»

   Недовольный надтреснутый старушечий голос в голове требовал ответа, а я панически озиралась по сторонам. Да что происходит-то?

   Комната была всё так же безлюдна, если не считать паникующую меня. Нет, ну что за дела?

   «Ты что, тупая?» — сварливо спросила незнакомая старуха.

   Вопрос, конечно, интересный. Из тех, на которые нет однозначного ответа. Как возникла вселенная? Возможны ли путешествия во времени? Есть ли у Елизаветы Петровны мозги? Однозначного ответа учёные пока не нашли.

   Но, возвращаясь к разговору с невидимой бабкой, я решила ответить уклончиво:

   «По ситуации, а вы с какой целью интересуетесь?»

   Собеседница зашлась сухим кашляющим смехом.

   «Самоирония — это, конечно, хорошо, но кто ты такая?»

   «Я Лисса. А вы что у меня в голове, простите, делаете? И как вы это делаете?»

   После небольшой паузы скрипучий голос удивлённо спросил:

   «Ты что, с призраками никогда не общалась?»

   А? Что? С призраками?

   Я ещё раз огляделась в поисках полтергейста, но ничего не увидела.

   «Н-не-ет», — бесстрашно ответила я и мужественно спряталась под одеяло с головой.

   Всем же известно, что если ноги из-под одеяла не высовывать, то подкроватный монстр тебя не найдёт.

   «А откуда ты такая взялась? И что делаешь в Лалкиной спальне?» — заинтересовался призрак старухи. Судя по интонации — очень въедливой, ехидной и скандальной. Вот к гадалке не ходи — такую любимые внуки задушили подушкой от переизбытка чувств.

   «А вы, собственно, сами кто и чего от меня хотите?» — решила я перейти в наступление, но из-под одеяла не вылезла.

   Это у меня такая тактика боя. Постельно-партизанская.

   «Я — Крона́я Банрий, Лалкина прабабка. А ты кто?» — проскрипела старуха.

   Вот что я должна ей ответить? Что я — временно исполняющая должностные обязанности её правнучки?

   «Знаете, если вы прабабка, то уточните все вопросы у вашего внука или внучки. А я пока посплю. У меня был тяжёлый день, и требуется отдых. В тишине и одиночестве», — последние слова я специально выделила интонацией.

   Призрак замолк и отстал.

   На радостях я погрузилась обратно в объятия Морфея, но стоило этим объятиям стать приятно тесными, как противный старческий голос снова задребезжал в голове:

   «Сеолт мне всё объяснил. Что ж… Без меня вы не справитесь. Маскировка у тебя, как у солнца в ясный день, сообразительность, как у тумбочки, а находчивость, как у чуланного пипидастра. Но ради семьи я и не на такие жертвы готова!»

   И вот не было в её голосе ни капли жертвенности, одно злорадное предвкушение.

   «Знаете что? Дайте, пожалуйста, поспать!» — выдохнула я и постаралась выгнать незваную гостью из головы.

   Не тут-то было! В ушах вдруг зазвенело от потустороннего воя, а в венах застыла кровь. Меня обуял запредельный ужас, от которого спёрло дыхание и заломило виски.

   «И это я ещё не особо стараюсь, — ядовито проговорила старуха. — Так что выбирай выражения, деточка!»

   Я действительно принялась выбирать выражения. Те, что позабористее. Но потом решила для начала попробовать дипломатию:

   «Вайсленира Банрий, слишком много впечатлений за один день. Если не хотите довести меня до нервного срыва и сумасшествия, то больше так не делайте. Все ваши вопросы, предложения и мнения я готова обсудить с вами завтра в рабочее время с девяти до восемнадцати. Спасибо за то, что выпали именно на мою голову, и спокойной ночи!»

   После этого стало блаженно тихо, и я наконец уснула.

   Утро началось с тёплого лучика, коснувшегося щеки. Я улыбнулась новому дню и открыла глаза.

   И тут же заорала во всю мощь лёгких.

   Передо мной в воздухе плавало очень надменное привидение. Полупрозрачное, сероватое, недовольное и в чепце. Вот чепец почему-то меня и доконал. Видимо, с обычным привидением сознание ещё как-то могло смириться, но чепец?.. С другой стороны, голое привидение тоже выглядело бы не особо авантажно, если учесть, что речь идёт о старухе. Так что и чепец, и строгий наряд были, если разобраться, вполне уместны.

   «Не ори!» — приказал полтергейст.

   «Не командуй… те!» — откликнулась я.

   Воспоминания о вчерашнем дне немилосердно дали под дых. Я оглядела прекрасную спальню принцессы. При дневном свете она выглядела ещё шикарнее, чем в свете ночника. Особенно витражи. От них я точно не устану.

   «Сейчас придёт Амаикка и отведёт тебя на завтрак. А пока что позволь выразить свою глубочайшую озабоченность в связи с возникшей ситуацией. Если кто-то, кроме меня, догадается о подмене, то репутации Лалиссы и королевской семьи будет нанесён непоправимый урон, понятно? Так что я прослежу за тем, чтобы ты нас не подвела!»

   «Почему урон?» — сонно переспросила я.

   «Потому что королю не прощают обмана и подлога. Слово короля — основа, на которой держится Гленнвайс, и король должен быть безупречен. К счастью, ты напортачить пока не успела. Но любой призрак тебя с лёгкостью раскусит, потому что нам-то видно, у кого магия есть, а у кого её нет. Так вот, у Лалки она есть, а ты — бездарь!» — обвиняющим тоном заявил призрак старухи.

   «Можно подумать, я в этом виновата. Я как бы вообще в ваш цирк конём не напрашивалась. А ваша дражайшая безупречная Лалисса могла бы и предупредить, что тут в Таланне ещё и призраки водятся», — фыркнула я, протирая глаза.

   «С этим трудно не согласиться», — задумчиво проскрипела Кроная.

   «Как это вообще работает? Ну… с призраками?» — заинтересовалась я.

   «Призраком может стать только маг. В момент смерти при наличии мотивации и должного количества магических сил, дух умершего остаётся воплощённым. Магия помогает ему не рассеяться, но на это требуется большое количество энергии, поэтому духи развоплощаются, если их не подпитывать или они не найдут подпитку сами. Например, к порталу можно присосаться. Или к ритуалу. На любой крупный всплеск магической энергии летят привидения. Некоторых, как меня, подпитывают родственники. Если сил много, то мы можем даже колдовать и двигать предметы. Но это скорее исключение», — поведала старуха, сверля меня прозрачным взглядом.

   «Никогда не общалась с призраками…»

   «Вздор! Что, разве тебе не снились умершие?»

   «Но это же другое…» — с сомнением протянула я.

   «Отнюдь, юная вайса. Просто слабые духи способны проникнуть лишь в подсознание и сны. А сильные — видны наяву и могут вести диалог. Вот и вся разница», — пояснила Кроная.

   «Лучше называйте меня Лиссой, чтобы я привыкала».

   На предложение привидение старухи ответило величественным кивком.

   Я поднялась с постели, сходила в ванную и открыла гардеробную. Вещи у Лалиссы были красивы ровно настолько, насколько и развратны. С сомнением перебирая тончайшие платья, полупрозрачные блузки, кружевные брюки и юбки с разрезами примерно до пояса, выбрала самое целомудренное золотое атласное платье. Естественно, с открытыми плечами и вырезом. До чего шикарное! Невесомая ткань бликовала на свету, превращая меня в золотую фею. Поверх пришлось надеть невесомый вязаный жакет, чтобы не замёрзнуть и прикрыть вышеозначенный вырез.

   Одевшись, обернулась в поисках говорливого полтергейста. Он взирал на меня с осуждением, наполовину застряв в окне.

   «А какая должна быть мотивация у мага, чтобы после смерти обратиться призраком?» — спросила я.

   «Сильная. Например, месть. Незаконченное дело. Нежелание умирать. Изредка — любовь».

   «И какая была у вас?»

   На осторожный вкрадчивый вопрос старуха поморщилась, но ответила:

   «У отца Сео́лта, Брао́нна, была совершенно дурная жена. Глупая, неорганизованная неумеха, не способная позаботиться ни о моём сыне, ни тем более о внуке. А Сеолт был совсем крошкой. Разумеется, я не могла пустить ситуацию на самотёк и осталась, чтобы проследить за этой бесталанной меркантильной вертихвосткой».

   Бедная женщина. Мало ей было такой живой свекрови, так её ещё и привидение потом третировало. Вот что хорошо в нашем мире — если зловредная свекровь умерла, то это хотя бы навсегда. Один раз тратишься на похороны — так сказать, инвестируешь в своё будущее спокойствие — и живёшь дальше припеваючи.

   У мамы есть одна подруга, тётя Юля, чёрное траурное платье которой было куда наряднее свадебного. На похоронах свекрови она, конечно, плакала. Разумеется, от счастья. Самое забавное, что через год тётя Юля развелась. Оказалось, что их с мужем брак держался исключительно на нежелании тёти Юли уступать свекрови и дарить той чувство удовлетворения от развода сына с нелюбимой невесткой. Стоило свекрови почить, как тётя Юля в полной мере осознала, за какое сокровище всю жизнь боролась, и отправилась в свободное плавание.

   «И как? Удалось проследить?» — пряча иронию, спросила я.

   «Вполне. Эта полоумная через полтора года покончила с собой, оставив Сеолта сироткой. Если бы не я, они бы не справились», — уверенно заявило привидение, высокопарно поджав губы.

   От такого заявления я аж вздрогнула и решила в дальнейшем быть поосторожнее с этим образчиком свекровожадности.

   — Лалисса, ты уже проснулась? — раздался мелодичный голос из гостиной.

   — Да… мама! — громко ответила я.

   Вайсленира Амаикка нашла меня в гардеробной. Требовательным взглядом окинула наряд и удовлетворённо кивнула.

   — Сейчас придёт твоя камеристка, чтобы тебя заплести и убрать комнату, — шепнула она мне на ухо. — А дальше мы отправимся на завтрак в узком кругу. Это означает присутствие Верховного распорядителя и канцлера. Завтрак в более широком кругу, включающий всех министров и других важных персон, мы устраиваем раз в дюжину дней, так что у тебя есть время выучить их имена. Но в случае необходимости вайсленира Кроная Банрий подскажет. Она вызвалась нам помогать, и мы с Сеолтом по достоинству оценили её щедрое предложение.

   Тон у королевы при этом был не самый довольный. А я обрадовалась. Вот пусть вредная бабка мучает не только меня, но и всех остальных понемногу.

   Принцессина камеристка Тигарна оказалась молчаливой и запуганной девушкой лет двадцати восьми. Быстро и искусно заплетя мне волосы в высокую причёску, она удалилась в спальню, старательно пряча глаза. Судя по всему, от Лалиссы ей доставалось регулярно.

   На завтрак мы с королевой направились на первый этаж. Там находились большие гостиные короля и королевы, оружейная, библиотека, зимний сад и несколько залов для малых собраний. В королевское крыло допускались лишь доверенные лица, но даже их предпочитали держать подальше от личных покоев, находившихся наверху.

   Первым я заметила Верховного распорядителя. Саркастичная усмешка не покидала узких, ярко очерченных губ, а серые глаза… раздевали. Домогаться вайсленир Манн Айдсар начал ещё из дальнего конца комнаты, молча и одним только взглядом. Уж не знаю, как именно он это делал, но от одного кинутого в мою сторону взора становилось если не жарко, то как минимум неспокойно.

   Если черты блондина Эйрала пусть с натяжкой, но можно было назвать слащавыми, то Манн представлял собой образец концентрированной мужественности. Строгое лицо с острыми чертами, худощавая, тонкокостная фигура, высокий рост, крупный орлиный нос, который, впрочем, ни капли не портил образа, напротив, добавлял ему хищности. И глаза… Выразительные, чуть насмешливые, дерзкие. Взор распорядителя следил за каждым моим шагом. Огромных усилий стоило не споткнуться на подходе к богато накрытому столу и не сесть мимо резного посеребрённого стула. Но я справилась.

   Однако праздновать победу оказалось рано. К нам подошёл вайсленир Салаир Бийден, канцлер. Пытливый взгляд Салаира не раздевал. Не мелочился — проникал сразу под кожу. Глава Тайной канцелярии был старше Манна, ближе к сорока, чем к тридцати. Массивный, он при этом двигался очень легко и изящно. Тяжёлые крупные кисти рук, покрытые с тыльной стороны тёмными волосками, лежали вроде спокойно, но почему-то заставляли задуматься о том, многих ли они задушили. По сравнению со стильно одетым распорядителем, канцлер действительно походил на деревенского клубного вышибалу. Простой чёрный сюртук с единственной яркой деталью — сиреневыми отворотами — смотрелся скучно и буднично. Но я не обманывалась. С такими глазами Салаир мог хоть в мешке ходить — стоило один раз в них взглянуть, и ты сразу понимала, что за мужчина перед тобой. Жестокий, решительный, безжалостный, умный и очень расчётливый.

   Пришлось согласиться с Лалиссой — оговориться или проговориться такой наверняка не мог.

   Теперь канцлер смотрел на меня выжидательно. И я сразу поняла, почему для синевласой интриганки остальные были любовниками, а он — возлюбленным. Была в нём жестокая сила, которая привлекала многих женщин, но не меня. Мне никогда не нравилось быть в отношениях нижней, как и играть с таким огнём. Неудивительно, что Лалисса обожглась.

   — Моя королева, моя принцесса, рад встрече, — галантно поздоровался Салаир прокуренным хрипловатым голосом.

   — Вайсленир Салаир, — откликнулась королева, — взаимно.

   Я повторила за ней, и тёмные брови Бийдена взметнулись вверх.

   «Лалка его только по титулу и родовому имени всегда называла с момента, как они расстались», — ядовито зашипел призрак старухи.

   «Откуда мне было знать?» — возмутилась я и тут же припомнила, что принцесса требовала, чтобы я обращалась к обоим приближённым короля только по фамилии. А нельзя иметь какие-то более простые и запоминающиеся фамилии в таком случае?

   Вскоре к нам присоединился король, и после обмена дежурными любезностями все сели за стол, причём канцлер — рядом со мной, по левую руку. По правую — королева.

   Весь оставшийся завтрак Салаир поджаривал меня на сковороде чрезмерного мужского внимания. Лалисса же говорила, что меня потянет этим чёртовым вниманием блевать? Не врала.

   Еда — очень свежая и необыкновенно вкусная — не лезла в горло, я даже так и не смогла сосредоточиться на том, что именно подавали к столу на королевском завтраке. Рядом — Салаир, напротив — Манн. И оба следят за каждым моим жестом. Кажется, Манну не понравилось, что я назвала его конкурента по имени? Что ж, тогда самое время расстроить ещё и конкурента.

   — Вайсленир Манн, как вы провели вчерашний день? — спросила я.

   «Дура! Ты куда лезешь?!» — взвизгнула в голове старуха, а я от неожиданности широко распахнула глаза.

   Получилось ещё хуже — я будто с диким интересом вытаращилась на собеседника, чего делать не намеревалась.

   Вайсленир Манн чуть не поперхнулся, но выдержка ему не изменила. Он очаровательно (наверное) оскалился и посмотрел на меня с подобием нежности во взгляде. Очень смутным подобием, но видно было, что человек, а точнее маг, старается изо всех сил.

   — Очень приятно, что вы интересуетесь моим времяпрепровождением, очаровательная Лалисса. Вечер я провёл в библиотеке. К сожалению, мне очень не хватает достойной компании, поэтому вынужден проводить время в одиночестве.

   — А ты женись, Манн. Кто у тебя там сейчас в любовницах? Вайслена Беага́на? Или вайслена Сеа́кка? Ты так быстро их меняешь, что я не успеваю запомнить, — раздался низкий голос Салаира.

   «Ладно. Теперь они сцепятся между собой и отстанут от тебя. Только ради невнимания фейри, молчи!» — шикнул на меня призрак Кронаи.

   — Это потому, что моё сердце пока не занято. Но если бы мне выпал шанс получить в объятия ту, о которой мечтаю, я бы его не упустил, — хищно улыбнулся Верховный распорядитель.

   «Это он так поддел Салаира за то, что ты его бросила», — развеселилась старуха.

   — Не теряю надежды, что всё ещё поправимо, — ответил Салаир вроде бы собеседнику, но на самом деле мне.

   — Вайслениры, давайте лучше обсудим предстоящую встречу с дипломатическим корпусом из Ирва́йса. Посольство прибудет уже послезавтра. Всё ли готово? — оборвал перепалку король.

   — Абсолютно. Защитные артефакты установлены и перепроверены, охрана и слуги проинструктированы. Мы не ожидаем никаких осложнений, — ответил канцлер.

   — Манн, нам уже известно, зачем пожалуют соседи? — спросил монарх.

   — Судя по тому, что в состав их делегации входит младший принц, опять будут свататься, — пожал плечами брюнет. — Или денег просить. Прослушка, естественно, установлена. Гостить они будут десять дней, я распорядился занять их балами и светскими раутами, чтобы не докучали.

   — Лалисса, тогда их развлечения будут на тебе, — кивнул отец.

   — Лала, тебе уже лучше? Последние несколько дней ты хандрила, и нам очень не хватало тебя за завтраком, — мелодично проговорила королева.

   — Мне уже лучше, но настроения для балов и танцев пока что нет, — осторожно заметила я.

   — Я с удовольствием присоединюсь к развлечению гостей. Давно не танцевала. Сеолт, ты не против?

   — Конечно, нет. Развлекайся.

   Мы замолчали. Лалисса говорила, что стоило устроить скандал за завтраком, потребовать новый гардероб и называть меня Лиссой, но я не могла понять, как это надо делать.

   «В какой момент уместно начинать скандал?» — спросила я у эксперта по теме.

   «В любой!» — неожиданно живо хихикнула старуха.

   «Я так не могу».

   «Учись. Ты женщина, у тебя это в генах заложено», — ехидно добавила она.

   — Мама, мне нужен новый гардероб. Всё надоело! Я не буду встречать гостей в старом! — капризно сказала я.

   — Хорошо. После обеда пришлю к тебе модисток, — покладисто ответила королева.

   Ну и как закатывать скандал в таких невыносимо трудных условиях?

   — Мне вообще всё надоело, — надула губы я.

   Никто ничего не ответил, продолжив завтрак. Нет, ну и что дальше? Тарелки начинать бросать? Это же глупо. Ещё глупее требовать называть меня теперь Лиссой. Меня и Лалой-то зовут только ближайшие родственники. И вообще это как-то по-детски звучит.

   Наконец завтрак закончился.

   — Лалисса, после обеда жди модисток у себя, — велела «мама», и я кивнула в ответ. — Ты вроде бы хотела посмотреть на курсы, которые начнутся через полчаса.

   Ага, спасибо за напоминание.

   — Благодарю за завтрак, — тихо сказала я, понятия не имея, что нужно говорить по этикету.

   А выйдя из малой гостиной, тут же направилась к себе.

   «Иди быстрее!» — велела вайсленира Кроная.

   Я прибавила шагу.

   «Ещё быстрее!» — поторопила она.

   Я послушно припустила почти бегом. Но когда до вожделенной двери осталось буквально метров десять, меня поймали за руку.

   — Лала, погоди! Куда ты бежишь? И объясни, что всё это значило?

   «Сама виновата, шевелиться надо было!» — проворчал старушечий голос в голове.

   Я глубоко вздохнула, рванула руку из цепкой хватки и обернулась. Тяжёлый взгляд буквально сбивал с ног, и я даже отступила с непривычки, чем вызвала ещё больше удивления у преследователя.

   «Ну всё, ты влипла», — недовольно заметил призрак старой королевы.

ГЛАВА 5. Внезапная серьёзность бытия

   — Вайсленир Салаир? — спросила я, отчаянно решая, стоит сбежать в свою комнату или попытаться отбрехаться.

   — Лала, что происходит? — канцлер навис надо мной, отсекая все пути к бегству.

   Ладно, будем считать, что я выбрала отбрехаться.

   — Я для вас больше не Лала, — с напускной строгостью сказала я, но матёрого политика мои потуги выглядеть строго не впечатлили.

   — Лалисса, в чём дело?

   Тёмно-зелёные глаза впились в моё лицо. Я впилась своими голубыми в ответ. А что мне оставалось делать? Не кричать же? В обморок тоже как-то глупо падать, и даже ни одной тарелки под рукой нет. Носить их, что ли, с собой теперь?

   — Не ваше дело, — прошипела я, стараясь не вдыхать навязчивый запах местного табака, исходивший от канцлера.

   — Моё. Ты бледнее обычного, не накрашена, одета в платье, которое терпеть не могла, ведёшь себя странно и обращаешься ко мне и Манну по имени. Этого что, мало?

   «Ты даже суток не продержалась, а тебя уже двое раскусили. Бездарность!» — решила прибавить мне моральных сил почившая королева.

   А ведь я ей даже не невестка! Точно надо тарелки с собой носить. Повод для скандала может подвернуться внезапно, всегда стоит быть при оружии.

   — Я плохо себя чувствую, — вспылила я, раздражённо сложив руки на груди. — Что вы все ко мне привязались?!

   Получилось, кстати, вполне искренне.

   — Кто ещё привязался? — Салаир тут же привязался ещё сильнее.

   Да что за наказание? У него что, других дел нет?

   — Всем от меня что-то вечно надо! Бесит! Все вы бесите! — наконец взорвалась я. — Достали!

   Всплеск эмоций подействовал на начальника охраны успокаивающе. Может, для общего благостного состояния души ему ещё и истерику закатить?

   — Лал… исса, если тебе что-нибудь нужно… — начал он.

   — Нужно! Нужно, чтобы меня оставили в покое! Я вообще на курсы шла, — раздосадованно ответила я, а Салаир сначала вопросительно посмотрел на меня, а потом на дверь моих покоев. — Я просто не знаю, где они!

   — Идём, принцесса, я провожу. С чего тебе вообще сдались эти курсы?

   — Интересно стало, кого на них понабрали по объявлению.

   В ответ Салаир разразился смехом, весело глядя на меня.

   — Обожаю твоё чувство юмора. И скучаю по нему безмерно. Даже сильнее, чем по твоему темпераменту.

   Большая тяжёлая ладонь легла мне на поясницу, и я шарахнулась в сторону, чуть не врезавшись в стену коридора.

   — Руки прочь от королевской задницы! — воинственно воскликнула я.

   Не то магия сделки сочтёт это за сближение, отношения и прочие запретные радости бытия, и этого самого бытия меня быстренько лишит. А я даже призраком стать не смогу, магии-то у меня нет.

   — Лалисса, да что с тобой такое? — вновь удивился канцлер.

   Тёмно-зелёные, миртовые глаза снова посмотрели с подозрением.

   — А вы что, решили, что можете меня в коридоре лапать, как какую-то служанку?!

   — Помнится, я тебя в коридоре не только лапал, и ничего тебя не смущало, — заговорщически наклонился он ко мне, поддразнивая.

   — Эти времена прошли, и вы сами знаете почему, — вздёрнула подбородок я и пошла вперёд, пока он не начал приставать всерьёз.

   Нет, с этим точно что-то надо делать. Может, между собой ухажёров стравить? Хотя они и так…

   — Лалисса, ты идёшь не в ту сторону, — чуть насмешливо позвал канцлер после ближайшей развилки.

   Пришлось затормозить и обернуться.

   Салаир смотрел пытливо, но не враждебно. Ай, ладно. Ну вот что он мне сделает? Даже если догадается и сдаст королю, то я ни в чём не виновата. Меня просто очень плохо подготовили. Кто там в книгах с лёгкостью выдаёт себя за другого и не прокалывается даже на мелочах?

   НЕ ВЕ-РЮ!

   Меня бы даже портовый грузчик раскусил. Я же ничегошеньки про этот мир не знаю. Какие у них деньги? Как принято здороваться? Можно ли женщинам работать? Кто считает, что можно с лёгкостью ориентироваться в другом мире, тот никогда не путешествовал по Китаю без гида и туристической группы.

   — Хорошо, — я покорно вернулась к нему и пошла следом.

   — Лалисса, что с тобой происходит? Ты три дня не появлялась на завтраках.

   Как раз четыре дня назад меня и сбила машина, разделив жизнь на до и после. И произошло это в день исчезновения принцессы из Таланна. Не нужно быть гениальной сыщицей, чтобы сложить два плюс два. Но я уже и не сомневалась в том, что синевласка организовала мне несчастный случай, чтобы использовать после. Иначе я бы ни за что не согласилась на эту авантюру. По крайней мере, не настолько дёшево.

   Интересно, почему принцесса меня просто не заколдовала?

   «Вайсленира Кроная, а почему Лалисса не сделала мне какое-нибудь ментальное внушение, чтобы я заняла её место?» — мысленно спросила я у призрака.

   «Потому что ментальное внушение работает на короткий отрезок времени и обычно представляет собой очень простую инструкцию. Приказ изображать принцессу на протяжении года просто не сработал бы, это во-первых. А дальше ты бы внутренне сопротивлялась, получались бы казусы, это во-вторых. Например, тебе сказали бы убираться, в смысле уходить, а ты бы брала швабру и тряпку и начинала бы мыть полы. Кроме того, ментальное внушение канцлер и Верховный распорядитель распознали бы сразу, и оно вызвало бы массу вопросов. Нет, для долгосрочного исполнения подобной роли подходит только добровольная сделка», — отозвалась она.

   «Спасибо за пояснения. Ещё вопрос: а почему меня так плохо подготовили? Неужели нельзя было как-то ответственнее подойти, потренировать?»

   «Лалка — вертихвостка, сбежала раньше времени. Сеолт, бедняга, и так занят. А его бестолковая жёнушка свалила всё на меня. А я, между прочим, к своим покоям привязана, как к месту кончины, и не везде могу тебя сопровождать. Да и вообще, я на такое не подписывалась…»

   Голос призрачной старухи в голове затих, а неуловимое ощущение её присутствия исчезло. Кажется, привычку сбегать от трудностей Лалисса унаследовала от прабабки.

   До нужной учебной комнаты мы с канцлером дошли молча. На прощание он одарил меня очередным чересчур проницательным взглядом.

   Зайдя в класс, обнаружила в нём примерно три десятка взволнованных девушек и одну пожилую преподавательницу, сделавшую замысловатый поклон при моём появлении, что сильно смутило. Все взгляды тут же устремились на меня, а миниатюрная брюнетка с острым носиком вдруг вскочила и повторила поклон, пусть и не настолько элегантно. Остальные посмотрели на неё с недоумением.

   — Не обращайте на меня внимания, — пробормотала я и заняла первое попавшееся свободное место.

   Если честно, от всеобщего подобострастия довольно быстро устаёшь. Вероятно, Лалисса устроила бы истерику, что ей в ножки не падают, но я не могла заставить себя поступать подобным образом. Остроносая улыбалась так, будто от этого зависела её жизнь, а по остальным рядам прошёл недоумённый шепоток.

   — Итак, начнём заново. Сегодня у нас по плану изучение иностранного языка. Берём тетради и записываем алфавит, — встала перед нами благообразная преподавательница.

   Тетради у меня не было, но она пожертвовала мне одну на бедность. Местные металлические перьевые ручки напоминали гелевые, так что трудностей с письмом не возникло. Я старательно зарисовывала символы незнакомого алфавита, а потом вместе с другими девочками проговаривала их и складывала в слова. Язык оказался невероятно мелодичным и поэтичным. Особенно понравилось, что понятие «жена» складывалось из двух — счастье и цветок. Романтичненько.

   Пришедшие на занятие девушки и молодые женщины старательно записывали слова и заметно нервничали. У некоторых даже руки дрожали. Неужели это из-за моего присутствия? Когда преподавательница наконец объявила перерыв, появилась возможность разглядеть лица. И вот что забавно: все, включая меня, чувствовали себя здесь не в своей тарелке.

   Рядом со мной сидела полненькая веснушчатая барышня с рыжеватой непослушной копной пушистых волос. Таких, которые ни в кудри не укладываются, ни прямыми не лежат. Девушка отчаянно волновалась и искусала до крови все губы — вполне пухлые и красивые, если бы не появившиеся на них ранки.

   — Я Кума́нта, — испуганно распахнула она глаза, когда поняла, что ею заинтересовались. — То есть Куманта из рода Бреуга́рийев сейчас. В смысле теперь, — пробормотала она и отчаянно покраснела.

   — Лалисса из рода Банрийев, — представилась я. — Приятно познакомиться.

   «Что ты мелешь? Принцессы так не говорят! Что тебе приятно? С дворовыми девками одним воздухом дышать? Идиотка безалаберная!» — взвыла в голове призрачная старуха.

   «Тогда раньше надо было предупреждать!» — зло отрезала я.

   В этот момент Куманта и остальные девушки вдруг повскакивали с мест и принялись неуклюже кланяться. Большинство окончательно стушевалось, как и я. Многие опустили лица в пол, а Куманта стала настолько пунцовой, что я растерялась. Как реагировать-то?

   — Для меня большая честь свести знакомство с принцессой Гленнвайса, — выдавила веснушчатая и задышала так, что я испугалась за её здоровье.

   Не свалится же она в обморок?

   — Да что вы так волнуетесь? Садитесь! Я пришла сюда, чтобы… оценить качество преподавания. Стало интересно, что за новые курсы открыли во дворце.

   — Так это же для недавно принятых в кланы девиц, — шёпотом ответила Куманта, отчаянно краснея.

   — Просто стало интересно, — пожала плечами я.

   Моё объяснение, кажется, никого не удовлетворило. К счастью, от неловкой паузы длиною в бесконечность нас спасла вернувшаяся преподавательница. Мы позанимались ещё два часа и разошлись перед обедом. В общей атмосфере неловкости и нервозности я не решалась задавать вопросы, но так и не поняла главного: какой язык мы изучали и зачем?

   «Разве нельзя воспользоваться тем заклинанием, что наложила на меня Лалисса, чтобы выучить язык? К чему тратить драгоценное время, если есть магия?» — спросила я у своей призрачной собеседницы.

   «Нельзя это заклинание слишком часто применять, для мозгов вредно. Да и где напасёшься магов на всех? Знаешь, что половина из этих курсисток — такие же бездари, как и ты? Полнейший неликвид. Внебрачные дочки, типа этой Куманты, которые не достойны того, чтобы их приняли в род. Бреуга́рий — древний и могущественный клан, и эта деревенская простушка должна от счастья рыдать, что её приняли в ряды достойнейших и позволят послужить на благо роду».

   «А мне все девушки показались очень даже приятными», — поделилась наблюдениями я.

   «Бестолочи! Бездарные, безродные, бесполезные простолюдинки», — презрительно бросила венценосная старуха, и я не стала ничего отвечать.

   Противно продолжать разговор в таком ключе.

   Вернувшись к себе, обнаружила в покоях поджидавшую меня королеву-мать.

   — Лисса, это просто возмутительно! — упрекнула она, как только я вошла в покои. — Тебе категорически не стоило называть Манна и Салаира по именам. Зачем?

   — Я всего лишь повторила твои слова, «мама». А потом решила не выделять Салаира, чтобы не обнадёживать.

   — Ты обнадёжила сразу двоих! — возмущённо воскликнула королева.

   — Что сделано, то сделано. Машины времени у меня нет, так что вернуться в прошлое и исправить оплошность мне не под силу, — сказала я, садясь в кресло рядом с ней.

   — Завтра постарайся быть сдержаннее и больше молчать. Не заводи разговор сама, просто отвечай.

   — Да в том-то и дело, что я не знаю, как отвечать! Никто ничего мне не объяснил! — возмутилась я.

   — Тише, — шикнула вайсленира Амаикка. — Слушай внимательно. Представляться и называть всех незнакомцев стоит по фамилии и титулу, если он есть. Если ты кого-то назвала по имени, то это означает приглашение к сближению. Как правило, его делает мужчина, а женщина уже решает, отреагировать или нет. То, как ты сегодня обратилась к Манну — это даже не флирт, а чистейшей воды провокация с жирным намёком на постель. Оттого и разговор дальше сложился именно так. Обрати внимание, что хотя и с Манном, и с Салаиром я давно на «ты», но ни одного из них просто по имени, без упоминания титула, стараюсь не называть. Это слишком интимно, Лисса.

   — Нельзя было раньше этого сказать?

   — У меня сложилось ложное впечатление, что ты уже в курсе, — королева недовольно поджала губы.

   Ясно. Лала перекинула меня на родителей, те — на призрака, а призрак предпочитает язвить, а не пользу приносить. Или же принцесса заверила королевскую чету, что инструктаж провела, но он оказался недостаточным. И как они с таким подходом страной-то управляют, малахольные?

   — Кажется, канцлер что-то заподозрил. И почему ему нельзя знать подробностей?

   — Причины есть, но я не буду в них вдаваться, — ласково, но твёрдо ответила королева.

   Нам принесли обед, и мы поели вдвоём. Королева мимоходом показывала, как пользоваться приборами и что какими вилками есть. Вроде ничего сложного, но чем больше проходило времени, тем сильнее я тяготилась компанией «матери». Пусть она была вежлива, доброжелательна и любезна, но лучше есть рядом с пунцовеющей веснушчатой Кумантой, более искренней и открытой.

   — Что может сделать канцлер, если догадается? — тихо спросила я, когда обед закончился, и горничные унесли посуду.

   — Ничего хорошего. Понимаешь, они с Сеолтом давние соратники и хорошо друг друга понимают, но между ними всегда было очень много соперничества. Доходило и до драк, особенно когда муж ухаживал за мной, а Сал прилагал все усилия, чтобы меня отбить. Его не смущало ни то, что я старше, ни то, что мои родители уже дали согласие на брак другому. При этом Салаир очень умён и незаменим на своём месте. А идеальных людей не бывает, поэтому с некоторыми его недостатками король вынужден мириться.

   — «Ничего хорошего» — это как? Накричать, настучать вам, сделать выговор с занесением в записную книжку?

   — Заключить под стражу, пытать, убить как вариант, — не стала миндальничать королева.

   — Что?!

   — А ты думала, мы тут в куклы играем? Включи голову и подумай, на что ты согласилась. А ещё хорошенько подумай, что никто не в курсе, с чьего одобрения ведётся игра.

   Я замерла, шокированно уставившись на вайслениру Амаикку Банрий. Если представить, что кто-то выяснит, что я не Лалисса… и решит, что я обманываю и короля тоже... Это же измена? И тогда любые пытки со стороны канцлера будут вполне оправданы. А я рассказать ничего не смогу, потому что условия сделки не позволят.

   В комнате вдруг стало холодно, а цветные витражи словно ощетинились мириадами маленьких острых осколков. Показалось, будто под кожу впились десятки ледяных иголочек.

   Я наконец в полной мере осознала, на что подписалась. До этого, видимо, эйфория от излечения мешала думать нормально. Да и игривый тон принцессы не способствовал серьёзной оценке ситуации. Она, безусловно, молодец. Сыграла свою роль идеально. Подставила так подставила. Сначала организовала аварию и искалечила, потом великодушно исцелила, попутно уговорив на крайне сомнительное с точки зрения моей безопасности мероприятие. А дальше исчезла с радаров, оставив один на один со всеми возникающими трудностями. Ведь не ей придётся отвечать головой, если обман вскроется. Да, король с королевой опасности для меня не представляют, но разве кто-то может дать гарантии касательно остальных?

   Что на уме у канцлера? И как теперь себя с ним вести?

   Хорошо хоть до безобразия красивому блондинчику мне хватило мозгов отказать. А может, нажаловаться на него канцлеру, пусть они между собой разбираются? Или за проникновение в спальню принцессы без приглашения Эйрала накажут всерьёз, а не просто пальчиком погрозят?

   С содроганием вспомнив, какая участь постигла всех Лжедмитриев, я вдруг очень чётко осознала: шутки кончились.

   Лалиссе за её проделки ничего не будет, да она вообще может сказать, что ничего не знала, просто умотала на отдых, а вот лжепринцессу демонстративно распнут на дыбе в назидание потомкам.

   — Благодарю за обед и пищу… для размышлений, — выдавила я, сглатывая ершистый ком в горле.

   — Вижу, ты наконец прониклась серьёзностью ситуации. Что ж, прекрасно, дочка, — с едва уловимой насмешкой сказала королева. — Думаю, теперь не нужно сотрясать воздух, убеждая, что ни Манн, ни Салаир в качестве романтического интереса тебе не подходят, что бы ты там себе ни вообразила.

   — Да, «мама». Я оценила перспективы таких романов.

   — Вот и чудесно, — радостно улыбнулась королева. — Не переживай. Я уже сказала Салаиру, что у тебя был небольшой эмоциональный перегрев, и ты решила немного встряхнуться, поменяв старые привычки.

   — Нервный срыв?

   — Не совсем. Кому нужна репутация неврастенички? Просто неприятное расставание с очередным любовником и обычное человеческое желание что-то поменять в жизни.

   — Думаешь, что он удовлетворится таким объяснением?

   А вдруг у канцлера на службе есть призраки, которые влёт определят, что у меня нет магии? Это будет весомейшим доказательством моего самозванства. Надо расспросить об этом призрак старой королевы.

   — Надеюсь. В конце концов, одних подозрений в таком деле мало, особенно если они могут оказаться беспочвенными. Так что выше нос, Лисса. Но при этом не забывай об осторожности в будущем.

   В дверь деликатно постучали. Пришедшие модистки подобострастно раскланялись, а руководящая ими вайслена широко улыбнулась:

   — Приветствую Её Величество и Её Высочество, первейших красавиц Гленнвайса и всего Таланна!

   А дальше — ткани, кружева, эскизы, мерки, фасоны, воротнички и манжеты. И эта весёлая круговерть гипнотизировала своей беззаботной лёгкостью. Казалось — выбери правильное платье, и к твоим ногам упадёт целый мир.

   Но я-то знала, что это не так. И как бы ни старалась расслабиться, в груди поселились напряжение и страх.

   Наконец оказавшись в одиночестве, я обессиленно рухнула на кровать.

   Боже, во что я ввязалась? Какие ядовитые шипы прячет этот восхитительно прекрасный Таланн?

ГЛАВА 6. Всё сложно

   Два дня прошли спокойно. За завтраками я либо молчала, либо отвечала односложно. Получила потрясающие красивые платья, куда более закрытые и скромные, чем Лалиссины, а ещё с удовольствием ходила на курсы. Пожалуй, из всех дворцовых мероприятий они были самыми понятными и приятными. После совместного чаепития в начале второго занятия девушки немного расслабились, и стало даже весело.

   Обучение шло на удивление легко и интересно, мы всё чаще хихикали над новыми словами и названиями.

   Сегодня на официальном приёме делегации из Ирвайса я планировала блеснуть своими новыми языковыми навыками. Для торжественного мероприятия было подготовлено умопомрачительно неудобное платье, а сразу после обеда мне надлежало отдаться в руки горничных, чтобы те соорудили полагающиеся по случаю причёску и макияж. Собственно, к обеду я и спешила в свои покои, таща за руку Куманту. Остроносая пыталась увязаться за нами следом, но я её попытку проигнорировала. Уж слишком она сообразительная и приметливая.

   — Лисса, может, не стоит? Мне по статусу не положено, — упиралась Куманта. — Я же внебрачная дочь. И вообще, меня и в род-то приняли всего десять дней назад. Как я могу обедать с принцессой?

   — А мы не будем никому рассказывать, почему ты со мной обедаешь. Мне нужна компания. И вообще, какая разница, сколько дней назад тебя приняли в род? Приняли — и всё. Остальное не важно.

   Тут я, конечно, лукавила, потому что как только о нашем обеде станет известно венценосному призраку, я ещё наслушаюсь тирад про бездарность простолюдинок и всё такое прочее. Но есть в одиночестве я категорически не привыкла, выросла-то в большой семье. Так что мне нужна была напарница по истреблению королевских продуктовых запасов, и Куманта подходила не хуже других.

   — Ну ладно… — выдохнула девушка и смущённо улыбнулась.

   Я же замерла на развилке. Мы что, свернули не туда? А, нет… Или да?

   Освоиться во дворце оказалось очень сложно, потому что он просто возмутительно огромный. Королевское крыло — лишь одно из пяти. Было ещё министерское, где работали представители власти Гленнвайса, дипломатическое, где проводили приёмы и селили иностранных гостей, служебное, где находились подсобные помещения, кухня, прачечная и проживали работники дворца, и военное, где располагались оружейные комнаты, тренировочные залы и казармы стражников. По сути, пять отдельных зданий, построенных в разное время, но все они были связаны общим цокольным этажом, чердаком и системой многочисленных переходов. Называлось это великолепие дворцовым комплексом и утопало в серебристой зелени шикарного парка.

   Наконец добравшись до своих покоев, я подёргала за шнурок для вызова горничной по определённой системе — местной азбуке Морзе — и таким образом попросила подать обед для двоих. Подобная схема показала себя крайне удобной, главное только не запутаться в количестве пауз, а то вчера я случайно попросила обед на троих. Не то чтобы я о чём-то теперь жалела, но платье еле застегнулось.

   — Садись, — указала я на свободное кресло. — И давай знакомиться. Откуда ты?

   — Я из Бейнна, наша деревня находится почти на границе с Ирвайсом. Она у нас не очень большая, — отчаянно смущалась Куманта. — В общем-то, больше и нечего мне рассказать.

   — И давно ты оказалась во дворце?

   — Нет. Две дюжины дней назад меня нашли глава клана и мой родной отец. Оказалось, что там же, в Бейнне, у меня есть единокровная сестра по отцу, её тоже приняли в клан и привезли сюда. С нами ходит на курсы, Тальми́та её звать, — голос девушки стал виноватым, будто она могла нести ответственность за то, что любвеобильный безответственный папаша когда-то покуролесил в её краях. — У нас с ней только десять дней разница в возрасте.

   — Тебя нашли и предложили присоединиться к клану? — с любопытством спросила я.

   — Ой, нет, — начала было Куманта, но приход камеристки прервал разговор.

   Личная горничная расторопно сервировала стол, а затем ушла, повинуясь моему благодарному кивку. Только недовольно зыркнула на гостью перед уходом. Или мне показалось?

   — И что было дальше?

   — Ну так глава клана пошёл к отчиму моему да купил меня. Денег дал. Много, правда. Отчим тем же моментом манатки мои собрал да за дверь выставил. Сказал, что я больно много ем, и пусть теперь буду объедать кого побогаче. Идти мне некуда, так что вариантов-то и не было, кроме как согласиться. Да я и не против. Мне платьев красивых купили и определили на курсы при дворце. Одно только мне не по нраву пришлось. Отец сказал, что меня хотят замуж выдать за какого-то парня, но он тоже ублюдок… то есть бастард, поэтому за него законнорождённая дочь пойти не могёт. То есть, не может, — поправилась Куманта.

   — А разве тут принуждают замуж выходить? Я думала, что Гленнвайс свободная страна, и женщины сами выбирают, с кем жить.

   — Так-то оно, может, и так, да только коли нет ни денег, ни бадеек, то куда пойдёшь-то? За ночлег и стол чем платить будешь? В городах-то оно попроще, там и на фабрику устроиться можно, и в служанки пойти. А у нас деревня на сто дворов. Коли из дома выставили — куда возьмут, туда и пойдёшь. До города-то ближайшего пять дней ехать, но это верхом. А в повозке шесть, а то и семь. Да бесплатно никто тебя в повозку не возьмёт. А денег ни у кого нет, у нас даж на рынке-то больше обменом торгуют, нежели за деньги.

   — А мама твоя как приняла эти новости?

   — Да знамо как. То есть обрадовалась. Сказала, чтоб я шла лучшей доли искать. Вот и вся недолга. Но мама-то сама в доме отчима не сказать, что хозяйкой живёт. Там всем мать его заправляет, ух и вредная старуха, только и знает, что нас лентяйками обзывать и от зари до зари гонять. Тут лучше. И комнату нам с Тальмитой дали хорошую. И учат, и кормят, и одевают красиво. Настоящий праздник. У меня ж даже цыпки на руках позаживали, что от стирки всегда были.

   — Может, тебе мазь какая-то нужна? Чтобы заживали ещё быстрее.

   — Дак дал мне уже эту мазь целитель дворцовый. Было б у меня хоть немножко магии, разве я б прозябала в деревне? В город пошла бы. Хоть бы и пешком. Тальмите вон от отца способности достались, а я в мать уродилась. И внешностью, и талантами.

   После обеда Куманта ушла, а горничные принялись наводить на меня красоту. Три часа спустя я сияла, как медный таз. Ни одного волосатого, неотскобленного и кремом ненамазанного места на теле не осталось. Злосчастное сиреневое платье с врезающимся в подмышки корсетом и широкой юбкой неприятно шуршало при ходьбе, но мои неудобства никого не волновали, хотя я несколько раз пожаловалась на то, что платье натирает. Вот и родись принцессой! Толку-то? Я даже посочувствовала синевласке. С каждым днём становилось понятнее, почему она сбежала из дворца.

   Делегация из Ирвайса прибыла к торжественному ужину. Огромный зал для приёмов украсили цветами и светящимися кристаллами. Благоухание растений смешалось с ароматами еды.

   Во время официальных представлений я чудом не ошиблась в титулах, но и блеснуть знаниями нового языка не удалось — по традиции гости говорили на гленнвайсском.

   Как удалось не опозориться и не брякнуть лишнего во время протокольной части — сама не поняла, не иначе сегодня мой счастливый день. Лучше бы лотерейку купила, а не лицом торговала на встрече делегации. К счастью, наконец все условности были соблюдены, и гостей пригласили на следующую часть мероприятия — неформальный ужин.

   Когда всех усадили за стол, моё место оказалось рядом с рыжим громогласным младшим (но на вид очень даже старшим) принцем Ирвайса. Обладатель коротко подстриженной бороды, ярко-рыжих кудрей и ореховых глаз, он явно старался за мной ухаживать, но сложно сказать, кто из нас больше тяготился этим вниманием — я или он сам. Для начала он с тоской проводил взглядом чересчур пахучие овощные рулетики, потом с явным сожалением отказался от крепкого алкоголя, предпочтя вино, от которого немного кривился. А после попытался положить мне руку на спину, но был остановлен разъярённым взглядом канцлера и недовольным моим.

   После этого принц окончательно заскучал и принялся грустно посматривать за окно, на волю. Узкий ворот торжественной рубашки, видимо, натирал ему не меньше, чем мне корсет, поэтому он поминутно оттягивал накрахмаленную стойку воротника от могучей веснушчатой шеи. И каждый раз при взгляде на меня улыбался, но до того дежурно, что пару раз я невольно хихикнула над его попытками изобразить учтивость. Оба раза он воспринял это как знак ответного внимания, отчего затосковал ещё сильнее. Возможно, расстроился от мысли, что придётся отрабатывать постельную повинность вместо того, чтобы с кем-то набухаться и подраться. А что младший принц — отъявленный дебошир, было настолько крупными буквами написано у него на лице, что они даже не все уместились на мясистых покрытых длинной щетиной щеках.

   — Мы были бы рады, если бы принцесса Гленнвайса почтила нас официальным визитом, — с явной надеждой на отказ вздохнул он. — В Ирвайсе красивейшие горы.

   — Такие же, как и в Бейнне, — хмыкнул сидящий неподалёку канцлер. — А последнее время ещё и небезопасные.

   — Ничего, скоро заключим мир, и всё станет, как раньше, — мелодично проговорила королева и одарила мужчин величественной улыбкой. — Вайсленир Варриа́нн, будьте добры, поведайте, как чувствует себя ваша матушка? Стало ли ей лучше после приступа?

   — Значительно, — кивнул рыжий здоровяк, — но возраст всё равно берёт своё.

   Ну да, если этот бородатый детина — их самый младший принц, то королева Ирвайса уже давно не молода.

   — Позвольте поинтересоваться также здоровьем вашего батюшки. Как его самочувствие? — ласково улыбнулась Амаикка, но мне почудилось, что вопрос вовсе не праздный.

   — Пока приемлемо. Мы уже готовимся к сложению его полномочий и коронации брата. Разумеется, вы получите приглашения на торжество, как только мы определимся с датой. Отцу давно пора отдохнуть от государственных забот.

   — Какое везение, что у него столько сыновей, готовых взять эти обязанности на себя и занять престол.

   В ответе Её Величества прозвучала некоторая двусмысленность, но рыжий принц её проигнорировал.

   — За здоровье королевской четы Варрианнов, — поднял он бокал с вином, а потом осушил его махом. — А лично я против мирного соглашения и считаю, что вилериа́нцам необходимо надрать задницы. Распоясались, твари красноглазые.

   Беседа за столом вдруг затихла, и все взоры обратились на принца. Голос у него был зычный — таким в кабаке пьяные песни орать, а не на светских раутах обсуждать погоду. И он это знал лучше других, оттого и тяготился возложенной на него дипломатической миссией.

   — К чему война, когда можно решить проблему мирным путём? — проговорил король Гленнвайса и неожиданно обратился ко мне: — Ты согласна, Лалисса?

   — Разумеется. Мирное урегулирование конфликта всегда предпочтительнее военной агрессии. В любой войне гибнут люди, а именно они и составляют государство и являются самой большой его ценностью, — отозвалась я.

   Хоть иногда можно высказать позицию, которой действительно придерживаешься. Король, видимо, не ожидал от меня подобного пассажа и недовольно кашлянул, сверкнув глазами.

   — И давно у вас Её Высочество принимает стратегические военные решения? — протянул рыжий принц и поднёс к губам наполненный вином бокал. — А я бы всё-таки предпочёл повоевать, чем платить дань. Но в одиночку Ирвайс не выстоит. Собственно, за тем я и приехал. Искать союза с Гленнвайсом, чтобы дать вилериа́нцам отпор. Ненасытных деама́нов давно пора поставить на место!

   — Технически и магически вилерианцы во много раз превосходят нас, — вмешался в разговор канцлер. — Их порталы не отслеживаются, проникнуть на территорию Виле́рии невозможно, это самый закрытый мир из известных. Нападения этих бандитов всегда неожиданны, войска они перебрасывают порталами с недоступной нам скоростью. Именно логистика — их основной козырь. Но и их боевые артефакты тоже вне конкуренции. И нам ни разу не удалось захватить ни одного вилерианца в плен! Самое удивительное, что они даже трупов своих не оставляют на чужой территории. Блиц-удар: молниеносное нападение в неожиданном месте, захват, отступление в Вилерию через портал. Бой не принимают, мест квартирований армий избегают, предпочитают нападать на незащищённые города и сёла, грабить их и уводить женщин в рабство. И как с ними воевать?

   — Вооружить и подготовить население, оснастить все замки противоосадными орудиями, распределить войска по стране, чтобы в каждом населённом пункте имелся расквартированный батальон, — нахмурил брови принц и махнул ещё один стакан вина.

   — Да, а потом вооружённое население с расквартированным батальоном что-то не поделит. Или, напротив, они объединятся и решат, что сами в своём городе власть. И вот страна уже погрязла в пучине гражданской войны, а отпора вилерианцам всё никак не может дать. Нет уж, лучше откупиться от этих отвратительных тварей и не видеть их на своих землях ещё десять лет, — ответил король.

   — Это не мужская позиция! — бахнул по столу бокалом иностранный принц.

   — А я на троне не мужчина, а правитель. И должен исходить не из своих амбиций и желания потешить эго, а из того, что лучше для страны. А в масштабах Гленнвайса потери от мирного соглашения меньше, чем от потенциальной войны.

   — Если страна выбирает позор вместо войны, то получает и войну, и позор! — рыкнул принц.

   — Что ж, у каждого свой путь, посмотрим, куда он нас приведёт. Кто из нас прав — рассудят потомки.

   После этого разговор сначала напряжённо затих, а потом переключился на обсуждение незнакомых официальных лиц Стайта, соседнего с Гленнвайсом государства. Я же немного поела и принялась молча страдать, жалея свои натёртые подмышки. Может, принцесса вылечила бы кожу мгновенно, а мне приходилось терпеть дискомфорт. И ведь даже камеристке не пожалуешься…

   Наконец бесконечный приём закончился, и все отправились на бал. Незнакомые и подчас откровенно неприятные мужики липли ко мне гроздьями. Всем хотелось принцессиного внимания так сильно, что никого не волновало, что там чувствует эта самая принцесса.

   Мне делали двусмысленные комплименты, подмигивали, улыбались во все зубы, раздевали взглядами и оказывали прочие знаки внимания. В общем, я себя чувствовала, как голая блондинка на армянском рынке.

   С трудом дождалась момента, когда на меня никто не смотрел, и тихонько выскользнула из зала, пока не пришлось танцевать. В местных вальсах я смыслила примерно ничего, поэтому лучше не рисковать. Да и устала ужасно, не приём, а сущая пытка. Неудивительно, что у Лалиссы такой паршивый характер, у меня он тоже начинал стремительно портиться.

   Уже в коридоре меня нагнал канцлер.

   — Лалисса, куда же ты? Я надеялся, что ты подаришь мне хотя бы один танец.

   — Я сегодня совершенно не в настроении танцевать, — вежливо улыбнулась я и прибавила шаг.

   Но настырный канцлер никак не хотел отставать.

   — А ведь всему Гленнвайсу известно, что принцесса обожает танцевать и не пропускает ни единого бала.

   И почему я о подобном узнаю последней? Ну, Лалисса, ежа тебе под хвост и пиявок в уши!

   — И что, у принцессы не могут поменяться вкусы? Или если она любит танцевать, то не может пропустить один несчастный бал? — насмешливо отозвалась я.

   — Всё может быть. Но я нахожу это несколько странным.

   — А я нахожу ваше внимание несколько навязчивым, — поджала губы я.

   — Очень жаль. А ведь я хотел предложить небольшую прогулку по парку. Вечер свеж и прекрасен, а звёзды разливают чарующий свет.

   — Благодарю, вайсленир Салаир, но я не в настроении для прогулок.

   — Тогда позволь хотя бы проводить тебя до твоих покоев, Лалисса. Сегодня, глядя на тебя, я много думал о том, что потерял. Но дело даже не в прошлом. Я чувствую, что ты изменилась, Лалисса, и мне нравятся эти изменения. Ты словно стала мягче за прошедшие дни. Или эта мягкость всегда была в тебе, а я её не замечал?

   Естественно, до стервозины принцессы мне было далеко, но не настолько же?

   — Просто… последнее время я сама не своя.

   — Это чувствуется. И мне хотелось бы помочь. Выслушать. Предложить своё плечо.

   — Благодарю за предложение, но вынуждена отказаться. Опять же, ума не приложу, что я стала бы делать с тремя плечами.

   Канцлер коротко хохотнул, а потом посмотрел на меня с вполне искренней симпатией.

   — Знаешь, Лалисса, последние дни ты нравишься мне куда сильнее, чем когда-либо раньше, — сказал он.

   Разумеется! Я куда лучше настоящей принцессы, кто бы спорил. Вот только внимание тёмно-зелёных глаз пугало. Как и пугала разница в возрасте и опыте. Я ни на секунду не забывала, кто именно стоит передо мной, расточая обаятельные улыбки. Их одних мало, чтобы стать главой Тайной канцелярии, для этого в улыбке должны показываться ещё и очень длинные острые зубы, которыми Салаир вполне способен откусить мягкий бочок одной попавшей в переплёт Елизавете Петровне.

   — Надеюсь, скоро эта временная симпатия пройдёт, ведь я не собираюсь отвечать на ваши чувства.

   — Знаешь, Лалисса, у женщин есть чудовищная и при этом удивительно прекрасная особенность — они отвечают чувствам настойчивых. Сначала небрежно отворачиваются, потом высокомерно выслушивают, потом у них появляется любопытство к объекту, источающему обожание, а затем они к этому обожанию привыкают и воспринимают его как должное, но благосклонно. А дальше происходит интересное. В какой-то момент они без этого обожания уже не могут обойтись. И тогда они сдаются под натиском настойчивого поклонника. А я умею быть очень настойчивым, — вкрадчиво проговорил Салаир.

   — А ещё навязчивым, — фыркнула я.

   — Не без этого. Сладких снов, моя прекрасная Лалисса. Я буду думать о тебе всю ночь.

   Канцлер внезапно притянул меня к себе и поцеловал в щёку. Причём так, будто клеймо на мне поставил. От неожиданности у меня сбилось дыхание, и я возмущённо его оттолкнула, но он лишь улыбнулся.

   Будучи крайне тактильной, я всегда огромное значение придавала прикосновениям. Порой одно касание говорило мне о человеке больше, чем многочасовые беседы. И соприкоснувшись с будоражащей энергией канцлера, я испугалась. Не нравились мне такие насильные заходы, как и мужчины, не понимающие слово «нет».

   Лучше держаться от опасного канцлера подальше.

   Захлопнув за собой дверь в покои, я привалилась к ним спиной и прикрыла глаза.

   Пока пыталась развязать пыточное платье, чуть руку не вывихнула, но в итоге справилась. Ослабила корсет и наконец вздохнула по-человечески. Есть испанский сапожок, а есть гленнвайсское платьице. Войдя в спальню, обнаружила на кровати шикарного блондина в развратной позе. Тончайшая ткань шёлковых брюк подчёркивала полную боевую готовность, а идеально гладкая кожа мускулистой груди блестела в свете ночника.

   Рисуясь, он грациозно поднялся с постели и пошёл ко мне кошачьей походкой. Карие глаза горели желанием и обещанием неземных удовольствий.

   Ну уж нет! После такого вечера ещё и секситься? Да это как третья работа после первых двух!

   — Эйрал, пошёл вон! — устало сказала я, указав на распахнутое окно.

   Красавчик и его боевая готовность обиженно замерли в полуметре от меня.

   — Лалисса, моя сладострастная… — начал он, но я перебила.

   — Слушай, либо ты сейчас сам потеряешься, либо я Салаира позову, и тебя потеряет он. Окончательно и бесповоротно. И чтоб я тебя тут больше не видела! Достал!

   Поджав губы, Эйрал обиженной рысцой двинулся к окну.

   М-да, так совсем импотенткой станешь.

   Что ж всё так сложно-то, а?

ГЛАВА 7. Всё ещё сложнее

   «Просыпайся, лентяйка!» — раздался надтреснутый старческий голос в голове.

   «Изыдите, пожалуйста, если вас не затруднит».

   Принцесса обязана оставаться вежливой, даже если она самозванка.

   «Прошло уже восемь дней, а ты ещё ни на одну тренировку не сходила, ни ста́йтский не изучала, ни попечительский комитет не посещала!» — возмущалась почившая королева.

   И если первые два пункта я себе смиренно простила, то с последним точно нужно было что-то делать. А вдруг там несчастные сироты прозябают без моей помощи?

   «Согласна, вот с попечительского комитета и начнём», — зевнула я.

   «Заседание только завтра», — язвительно отозвался призрак старухи.

   «А зачем вы меня тогда сегодня будите? Вот завтра и приходите!» — отрезала я.

   Но избавиться от голоса в голове не так-то просто, это вам любой шизофреник подтвердит. А я всё-таки порой нет-нет да и оглядывалась вокруг: вдруг мне это всё немножечко кажется, а сама я чуточку пускаю слюньки в профильном заведеньице под ударной дозочкой галоперидола или феназепама?

   «Хамка! Малолетняя никчёмная хамка!» — вспылила мёртвая старуха.

   «Это вы про Лалиссу? Да, на язык она остра и подготовила меня к исполнению своей роли просто отвратительно, но зачем же так грубо?», — хмыкнула я и принялась напевать, старательно фальшивя.

   Венценосная нежить этого страсть как не любила, и надолго её обычно не хватало.

   — Что стоишь, качаясь, пьяная бабина? Головой склоняясь до самого тына, — выводила я, отчаянно не попадая в ноты и компенсируя это недюжинной громкостью. — А через дорогу, за канавой грязной, без тебя гуляют в кабаке отвязно… Как тебе, бабине, до него добраться? Ух, тогда б ты стала пить там да ругаться…

   Скандальный полтергейст не выдержал лизско-народного творчества и смылся, а я в прекрасном настроении принялась одеваться и собираться. Сначала курсы, а потом — избегать канцлера, тренировок и назойливого внимания потенциальных мухожоров. То есть ухажёров, конечно, разве можно так неуважительно отзываться об озабоченных магагах из древнейших родов? То есть не магагах, а магах, разумеется. А то кто-то мог бы подумать, что я намекаю на их близкое к макакам поведение, а я совсем не намекаю! Какие уж тут намёки, пора плакат рисовать.

   Да, роль принцессы оказалась непростой, но я приспособилась и с каждым днём вживалась в неё всё лучше и лучше. Главное потом не забыть обратно в Лизу перестроиться, а то дома с выходками Лиссы мириться никто точно не станет.

   Сегодня завтрака с «родителями» и их приближёнными не планировалось, у короля было какое-то секретное совещание. Да благослови эти совещания какой-нибудь местный божок. Или фейри, которых тут не особо жалуют за коварство. Хотя именно благодаря им у людей и появилась магия.

   Все одарённые — потомки полукровок. Сейчас фейри на контакт с людьми больше не идут именно из-за появления магов. А раньше некоторые охочие до межвидовых постельных развлечений нередко проводили ночи вместе. Полукровок всегда приносили потом в человеческие поселения, где они воспитывались в семье отца. Так уж сложилось, что человеческая женщина от фейри забеременеть не способна. Да и судя по картинкам, не особо их самцы привлекательны: маленького роста, тощие, похожи на голодающих подростков. А вот человеческих мужчин такая комплекция волшебной расы особо не смущала, поэтому раньше иметь любовницу фейри считалось престижным даже среди королей. Но когда полукровок стало слишком много, и в одном из конфликтов люди смогли дать магический отпор своенравным соседям, все интимные контакты между людьми и фейри прекратились.

   Поев, я осторожно выглянула за дверь. Пол подметён, коридор помыт… короче, горизонт чист. Можно выдвигаться.

   Короткими перебежками от угла до угла, замирая при звуках мужских голосов, я всё-таки добралась до курсов. Радостно распахнув дверь, удивлённо замерла на пороге.

   В комнате стояла атмосфера траура, а Куманта и Тальмита рыдали в голос.

   — Что случилось? — вырвалось у меня.

   — Приветствую, Ваше Высочество! Вилерианцы этой ночью снова напали на Бейнн. Угнали в рабство несколько десятков девушек. Пострадали четыре деревни, — шёпотом пояснила остроносая Ильги́ра, убирая ото лба прядь чёрных волос.

   Я села рядом со всхлипывающими курсистками и сочувственно вздохнула.

   — Мне очень жаль…

   — Эти вилерианцы — настоящие монстры! Бесчеловечные, бездушные кровопийцы! — плакала Куманта. — Они утащили двух моих младших сестёр.

   — Маленьких? — ужаснулась я.

   — Нет, обе только в брачный возраст вошли. Но куда теперь… Всем известно, что какая на Виле́рию попала, та пропала навсегда. Никогда не вернётся. Никогда! — подвывала Тальмита. — У меня тётю забрали вместе с маленькой дочкой. Она вдова была, никто не вступился за неё… Горе-то какое!

   — И теперь они не отвяжутся же, пока своего не получат. От этих тварей все миры стонут, куда только нога их ступила, — шмыгала носом Ильгира.

   — Что же теперь с сёстрами будет? Их ведь замучают там и убьют… — упавшим голосом шептала Куманта.

   Крупные слёзы катились по округлым щекам, а непослушные волосы распушились сильнее обычного. Показалось, будто по комнате вдруг прошёлся стылый сквозняк, настолько неуютно в ней стало.

   — Я не знаю, как помочь тем, кто уже попал в плен, но король делает всё, что в его силах, чтобы предотвратить новые набеги.

   И так казённо и формально прозвучали мои слова, что я устыдилась. Но девушки, кажется, успокоились, а преподавательница напоила нас вкуснейшим чаем, после которого курсистки перестали плакать и несколько раз даже улыбнулись.

   Обедали мы вместе. Оказалось, что девушек кормили в специально отведённой для этого малой столовой, и сегодня я решила к ним присоединиться. Тема вилерианцев вспыхивала вновь и вновь.

   В груди полыхало от возмущения — как они смеют вот так приходить и просто забирать себе то, что понравилось? Подлые воры, живущие по законам джунглей. Но они настолько сильные маги и умелые воины, что регулярно добиваются своего. И это, конечно, пугало. А ещё я так и не поняла — вампиры они или нет? По описанию похоже — глаза красные, кожа бледная до белёсости, повадки хищные.

   Вот только вампиров для полного счастья не хватало!

   — Ваше Высочество, Её Величество ожидает вас в парке для прогулки, — появилась в дверях моя камеристка, когда обед почти закончился.

   Попрощавшись, я отправилась вслед за Тигарной, не ожидая от встречи с королевой ничего хорошего. Мать Лалиссы стояла у огромной клумбы, засаженной цветами разных оттенков от белого до пурпурного. Повелительным кивком отпустив служанку, королева несколько минут молчала.

   — Лисса, ты забываешься, — строго сказала она, не глядя на меня. — Твои посиделки с курсистками уже служат причиной сплетен во дворце. Что дальше? Ужин с горничной? Танцы с лакеями?

   — Секс с водоносом? — подсказала ей я и насмешливо добавила: — Ах, прости, мама, это можно. Я всё время теряюсь во всех этих сложных правилах.

   Амаикка стрельнула в меня холодным взглядом, словно горсть ледяных игл швырнула в лицо.

   — Не дерзи мне, Лисса, — выделила она последнее слово.

   — А разве это не то, что я делаю всегда, мама? — не осталась я в долгу.

   Королева отвернулась и глубоко вдохнула пропитанный цветочными ароматами воздух.

   — Ты права. Просто будь осторожнее. Я понимаю, почему компания этих девушек кажется тебе приятной. Мы нарочно отослали твоих фрейлин, но теперь не уверены, правильно ли поступили. Думаю, что пора познакомить тебя с несколькими особами твоего уровня.

   — А можно не надо? — сморщила я нос. — Рядом с ними мне всё время придётся находиться в напряжении. Я и так сильно устаю от всех формальностей и условностей.

   — Что ж… Знаешь, в этом даже есть определённый смысл. Хорошо, пусть так. Я не буду ограничивать тебя в общении с простолюдинками, всё равно оно будет временным.

   Я не очень поняла, что именно королева имела в виду — что курсы скоро закончатся или что моя сделка с Лалиссой должна продлиться только год. В любом случае, неожиданная капитуляция Амаикки порадовала.

   — Благодарю. Просто не люблю