Оглавление
- АННОТАЦИЯ
- ПРОЛОГ
- ГЛАВА 1
- ГЛАВА 2
- ГЛАВА 3
- ГЛАВА 4
- ГЛАВА 5
- ГЛАВА 6
- ГЛАВА 7
- ГЛАВА 8
- ГЛАВА 9
- ГЛАВА 10
- ГЛАВА 11
- ГЛАВА 12
- ГЛАВА 13
- ЭПИЛОГ
АННОТАЦИЯ
С виду может показаться, что я самый обычный человек, но на самом деле это не так. Я – арахтанг, гигантский разумный паук из сопредельного мира, способный принимать человеческий облик. В поисках пути домой, судьба закинула меня в мир юрского периода, где я нашел всё, для спокойного существования. Из-за вечного метания между прошлым и настоящим, я поставил под угрозу существования жизни на Земле. Спасение цивилизации людей, любимая девушка, не дающая покоя истинная сущность или долг перед своим императором? Я загнан в угол и должен выбрать лишь одно… Выход один, поймать всех своих врагов в хитросплетенную ловушку паука.
ПРОЛОГ.
Мария
Три года назад
Ну вот, снова опаздываю на работу, а всё, потому что слишком долго возилась с котёнком, пытаясь снять его с дерева. Автобус уехал, а до следующего маршрута долго ждать. Выбора нет, пойду пешком, погода вроде хорошая, гроза закончилась несколько минут назад, сокращу путь дворами. Хорошо, что я привыкла носить удобную, а не модную обувь.
Преодолев несколько домов, я увидела столпотворение людей, они стояли вокруг чего-то и оживлённо что-то обсуждали. Да-да, я знаю, что и так опаздываю, но всё же не смогла пройти мимо, не узнав, что произошло.
Подойдя ближе и протиснувшись сквозь толпу, я оказалась в самом центре событий… Точнее, подле лежащего на асфальте человека, которого и обступили люди.
– Что с ним? – спросила я у ближайшей ко мне женщины.
– Да кто бы знал, – ответила она.
– Он жив? – вновь спросила я.
– Откуда мне знать, – вновь «расплывчато» сообщила незнакомка.
– Что, никто даже не проверил пульс? – удивлённо поинтересовалась я.
– Ты посмотри на его кожу, кто ж рискнёт-то прикасаться, – сказала другая женщина слева. – Скорую вызвали, вот приедут, пусть и разбираются.
Да как же так?! Знаю я эту скорою, человек быстрее умрёт, чем она доедет. Плюс сейчас час пик, утро, пробки, все едут на работу. Кинув взгляд на человека, я увидела, что его тело покрыто множественными язвами, теперь понятно, почему никто не хочет приближаться. Но что, если ему нужна помощь прямо сейчас, вот прямо-прямо сейчас, а не когда приедут медики? Я столько читала в интернете о случаях, когда врачи приезжают, а человек мёртв, так как ему не оказали первую доврачебную помощь.
Возможность спасти жизнь или риск заразиться какой-то кожный заразой – вот ведь сложный выбор. Посмотрев на окружающих меня людей, я поняла, что никто не желает рисковать. Эх, была не была…
Я вышла вперёд и, присев на корточки, начала осматривать человека, первым делом проверив пульс. Его не было. Быстро вспомнив уроки ОБЖ, я сориентировалась и принялась делать непрямой массаж сердца. Далее следовало сделать искусственное дыхание, мне хватило одного беглого взгляда на лицо парня, чтобы заметить прекрасные пухлые губы, утопающие среди язв и нарывов… Бр-бр-р-р… Хорошо, что я не слишком брезгливая, иначе не смогла бы наполнить его лёгкие воздухом.
Когда у парня появилось устойчивое и самостоятельное дыхание, и восстановился пульс, я наконец-то смогла рассмотреть его. Молодой, не более двадцати – двадцати пяти лет, длинные чёрные волосы, густые ресницы и странная одежда. Очень странная одежда, она чем-то напоминала мне наряд героев из фэнтези фильмов. Этот парень явно увлекается косплеем, правда, я не слышала, чтобы они собирались проводить какую-то встречу. Может, просто фотосессия? Ладно, это не моё дело, тем более что уже приехала карета скорой помощи.
– Так, разойдитесь, дайте пройти. Где больной? – послышался голос доктора.
Ответа на вопрос не потребовалось, медики сразу поняли, кому нужна помощь, и, аккуратно погрузив молодого человека, по-прежнему остававшегося без сознания, на носилки, отправились в больницу. Толпа зевак начала расходиться, и я тоже засобиралась на работу, но тут мой взгляд уловил довольно странную картину. Место, на котором лежал парень, было всё в каменных осколках. Я посмотрела внимательнее и только сейчас поняла, что они от каменного бордюра, словно что-то с силой упало на него, заставив разлететься на части. Кроме молодого человека, ничего постороннего не было, и всё указывало на то, что именно он своим телом раздробил бетон.
– Но это невозможно, – произнесла я вслух. Если бы он действительно так свалился, то сто процентов был бы мёртв… Да и неоткуда ему сюда упасть, разве что с самолёта, однако в этом случае боюсь, от него, как говорится, мокрого места не осталось бы.
ГЛАВА 1.
Альберт
Наши дни
Стоя на обрыве залитого солнцем луга, я смотрел на озеро, гладь которого серебрилась, маня окунуться. Манила, но не меня. Пауки не любят воду, даже пребывая в человеческом обличье. Усмехнувшись, я перевёл взгляд на девушку, лежащую на пледе среди полевых цветов. Белокурые кудри рассыпались по соблазнительным плечам, а и без того короткий сарафан оголил ноги… Красивая, в прошлом я бы убил её, не задумываясь, но всё меняется со временем, и я тоже. Больше не плету паутины, не затаскиваю в ловушки людей, я нашёл куда более гуманный способ существовать в этом мире.
– Долго ещё собираешься стоять там и пожирать меня взглядом? – спросила Мария, явно почувствовав на себе тяжёлый взгляд арахтанга.
– Для человека страдающего арахнофобией, ты подозрительно спокойна, – произнёс я, зная, как сильно девушка боится пауков.
– Когда ты в этом обличье… – сказала она, приподнявшись на локтях и указав на меня, – я не боюсь тебя.
– Наивно, – ответил я. – В любой момент я могу принять истинный облик.
– Но ведь максимум, что произойдёт, я упаду в обморок от испуга, – хохоча, сообщила девушка единственный возможный вариант, потому как знала, что, в каком бы обличье я ни был, она в безопасности рядом со мной.
– Мне больше тысячи лет, и я не всегда… – начал говорить я, но она остановила меня, приложив свой палец к моим губам.
– Был таким милым. Да-да, я знаю, – произнесла девушка, закончив мою фразу, и улыбнулась.
Я улыбнулся в ответ, эта девушка была единственным человеком в этом мире, кто знал тайну моего происхождения, но даже она не знала всех секретов.
– Почему ты загрустил? – задала вопрос Мария, обеспокоенная моим серьёзным видом.
– Я не грущу, тебе показалось, – возразил я, улыбнувшись.
И я соврал. Так сложно жить, когда ты и твоя любимая девушка существуете в разных временных диапазонах. Нет ничего удивительного, что она так весела и счастлива, для неё пройдёт не более суток с момента нашего расставания до новой встречи, в то время как для меня минует столетие. Мария даже не догадывается о том, насколько по-разному для нас с ней течёт время.
– Может, сходим завтра в кино? – предложила она.
– Давай решим завтра? Вдруг ты захочешь чего-то другого? – вопросом на вопрос ответил я, потому как за годы, проведённые в другой эпохе, я просто забуду подробности разговора.
– Хорошо, – согласилась девушка. – Сегодня у тёти Лизы юбилей, не хочешь пойти вместе со мной? – спросила она уже в который раз.
– Нет, не хочу, – также в который раз подряд честно выдал я, не испытывая ни малейшего желания идти на посиделки к старой клюшке. Но ради Маши я бы согласился, если бы это было в другой день.
Сегодня летнее солнцестояние, один из четырёх дней в году, когда на Земле происходит аномалия, позволяющая мне переместиться в прошлое. В очень далёкое прошлое, в так называемый Юрский период, где я проведу ровно сто лет, после чего смогу вернуться обратно. Со стороны может показаться, что это ужасная судьба, но это не так, я сам сделал свой выбор и считаю его единственно верным.
– Тогда мне пора идти, ещё нужно купить подарок, – произнесла девушка.
– Поехали, – сказал я.
Мы, свернув клетчатый плед, положили его на заднее сидение, и я поехал по дорожке в сторону города. Маша всю дорогу говорила о вариантах подарка для тёти, но я почти не слушал, потому как голод уже начинал давать о себе знать.
– Ты не обидишься, если я не стану провожать тебя? – спросил я, остановившись у ближайшей автобусной остановки. Мне не хотелось сейчас идти в город, где много людей. Для них будет безопаснее находиться как можно дальше от меня. Я, конечно, хорошо себя контролирую, однако соблазна лучше избегать.
– А-ах… У тебя есть что-то важнее меня? – театрально закатив глаза, шутливо уточнила Маша, а после уже серьёзно добавила: – Конечно, нет, отдыхай. До завтра.
Девушка наклонила корпус ко мне и, положив свою руку на моё колено, легко поцеловала, едва касаясь губами. Я не люблю расставания, но эти моменты настолько милые, что мне ещё больше хочется ждать следующей встречи.
Маша ушла, следует заметить, как раз вовремя: стоило ей подойти к остановке, как подъехал автобус и забрал её. Я положил руки на руль и почувствовал боль, пронзившую моё тело. К сожалению, я не могу долго пребывать в человеческом обличье, и голод начал ещё сильнее беспокоить меня. Заведя мотор, я нажал педаль газа, направившись в сторону небольшого лодочного сарая, где хранил аппарат для временного перемещения.
На окраине города некогда находились прекрасные озера, ничуть не уступающие по красоте тому, серебристой гладью которого я сегодня любовался. Но все это было в прошлом, потому как сейчас они поросли тиной, вода замутнела и приняла зелёный цвет с бонусом в виде противного запаха. Рыба измельчала и оказалась не востребованной, лодочный сарай – заброшенным. Два года назад в этом временном потоке я случайно нашёл это место, и с тех самых пор хранил здесь своё секретное устройство.
Многие люди считают, что путешествия во времени невозможны, и все, что с ним связано, не более чем выдумка фантастов, но они не правы. Я никогда не принадлежал миру Земли, а потому обладал кардинально отличающимися знаниями.
– Почему так долго? – тут же накинулся с расспросами Сергей, мой самый лучший приятель, почти друг и, несомненно, коллега. Он был одним из немногих, кому была приоткрыта завеса тайны моего нахождения в этом мире. – Никак не мог распрощаться со своей прелестной блондиночкой?
– Не завидуй, – произнёс я, захлопывая дверцу автомобиля. – Меня не будет сто лет, а для тебя минует несколько часов.
– Ага, несколько часов, которые я проведу в дороге, – пробубнил учёный.
– Обещаю привести из прошлого реликтовые растения, – пообещал я.
– Когда ты уже привезёшь мне динозаврика? Малюсенького такого! – попросил он жалобно, при этом показывая пальцами, насколько крохотного ему нужно «питомца».
– Нет, – ответил я одним словом, вновь испытав чувство дежавю, потому как этот разговор у нас повторяется из раза в раз, всегда, когда приходит время отправиться в прошлое.
– Ну, хотя бы яичко? – проскулил Сергей.
– Нет, – снова возразил я, и аргументировал свой отказ. – Это опасно, представь, что будет, если такую «вещь» обнаружат посторонние, сколько возникнет вопросов, на которые мы не сможем дать адекватных ответов.
Кому я это объясняю, он ведь и сам всё понимает, но каждый раз включает канючащего конфетку ребёнка.
– Из моей лаборатории ещё ни разу ничего не просочилось вовне, – пробубнил мужчина недовольно.
Что ж, здесь не поспоришь, даже столь ценное изобретение, как перемещающий во времени рюкзак, осталось не обнародованным. И это не считая самого факта моего существования, Сергей хоть и не знает, что я арахтанг, но он осведомлён о том, что я прибыл из иного мира. Когда три года назад судьба столкнула меня с ним, то я даже не предполагал что наше сотрудничество станет столь продуктивным.
Менее чем за год мы изобрели своего рода машину времени, правда, она нуждается в доработке, потому как перемещает лишь в одно время – в Юрский период. Когда мы работали над проектом, то не думали проверять его сразу на практике. Однажды аппарат внезапно включился и переместил меня. Хотя, если быть до конца откровенным, то не так уж и внезапно всё было, я предполагал, что для перемещения нужно определённое положение небесных тел, в частности Солнца, и в День равноденствия надел экспериментальный образец. Нюанс заключается в том, что я не искал способа переместиться в прошлое, я хотел вернуться домой – в Азиадарию, мир, населённый различными существами, в частности моего вида.
Таким образом, мы изобрели не то устройство, которое хотели, однако всё вышло не так уж и плохо. Я бы даже сказал, всё сложилось ещё лучше, чем я планировал. В первые дни мне безумно хотелось вернуться домой, но, ощутив ритм новой жизни, я осознал, что не желаю более пребывать в Азиадарии. Конечно, порой моя совесть больно колит меня, напоминая о невыполненным долге перед отчизной, и тогда я успокаиваю себя тем, что до сих пор пытаюсь найти путь домой. Правда, уже не столь рьяно… да и вообще скорее как раз таки чисто ради успокоения той самой совести.
– Не забудь по дороге купить колу и чипсы, – отдал я распоряжение, надевая ранец.
– Может, тебе ещё праздничный салют устроить? – съязвил друг.
– А, может, мне напомнить, как ты встречал меня, когда я впервые исчез из лаборатории… – произнёс я, прекрасно помня то состояние Сергея, несмотря на то, что минуло столько лет.
– Колу без сахара, как ты любишь, и чипсы со вкусом бекона? – елейным голосом уточнил приятель.
Ну да, немудрено, что он перевёл тему, я до сих пор жалею, что не увидел выражение его лица, когда я в прямом смысле слова испарился из лаборатории. Вот мы с ним стоим и разговариваем, а потом раз – и от меня остался только быстро развеявшийся дым с горьким привкусом. Когда я на следующий день приехал в лабораторию, то застал учёого с красными глазами и заикающимся голосом, он тогда явно всю ночь не спал. Эх, ночь… А я задолбался вспоминать, где находиться эта треклятая лаборатория, потому как за сто лет забыл город.
Первое перемещение было для меня самым страшным, я тогда оказался на двести миллионов лет назад и решил, что уже никогда не вернусь в цивилизацию, но всё оказалось иначе. К сожалению, точка перемещения и точка возвращения всегда разные. Обратно в двадцать первый век я возвращаюсь всегда в одном и том же месте – на Виллиарской равнине. Мы уже приходили туда с приборами и обнаружили нечто невероятное! Самую настоящую аномальную зону.
Здесь, скорее всего, возникает логичный вопрос. Разве нельзя совершить прыжок в прошлое сразу с равнины? Ответ: нет, нельзя. Почему-то в том месте можно лишь вернуться, а вот переместиться назад – невозможно. Мы пробовали сделать это, но аппарат напрочь отказывается там работать, причём радиус блокирования достаточно велик. Впрочем, то место, где мы сейчас находимся, даже более выигрышно. Мы и аппарат вывезли из лаборатории специально, пряча в старом лодочном сарае, где его меньше всего будут искать.
Научные исследования неизбежно привлекают внимание окружающего мира, а в нём есть не совсем добросовестные граждане, которые жаждут заполучить подобные технологии в своих корыстных целях. В случае нападения на лабораторию мы более ничем не рискуем, весь теоретический материал был перенесён на жёсткие диски и спрятан в другом месте, никоим образом не связанным с лодочным сараем и лабараторией.
– И захвати мятных леденцов, – добавил я, надевая рюкзак.
– С каких пор ты их стал любить? – удивился Сергей.
– Да я их и не люблю, просто вдруг подумалось, что захочу по возвращении, – произнёс я и рассмеялся, на что приятель махнул рукой, мол, я совсем чокнутый.
Ну а что, серьёзно, откуда я могу знать, чего захочу через сто лет?
Единственное, что я знаю, – это то, что буду безумно скучать по Марии…
– До встречи, – сказал Сергей, который уже явно желал поскорее от меня избавиться. Неудивительно, ведь стоит мне переместиться отсюда, как он отправиться на другой конец области, чтобы встретить меня по возвращении.
– See you! – проговорил я и нажал кнопку на рюкзаке.
Резкая вспышка света пронзила до боли глаза, а потом наступила темнота….
ГЛАВА 2.
Альберт
Наши дни
– А-а-а-ай…. – простонал я от боли и, открыв глаза, увидел перед собой чистейшее голубое небо.
Человеческое тело такое хилое, не понимаю, как люди живут в нём всю жизнь. Всегда после перемещения в прошлое всё болит, а сегодня особенно. Приподняв голову, я понял что лежу на каменной скале. Что ж, вот и причина моего состояния найдена. В прошлые разы мне везло куда больше, и я приходил в сознание на мягкой траве.
– Ай! – вновь ойкнул я, когда сел и увидел разодранную на руке кожу. – Блин, что-то в этот раз посадочка была жестковата.
Поднявшись на ноги, я огляделся и не заметил рядом ни ранца перемещения, ни своей сумки с вещами, по-видимому, в момент прыжка в прошлое мои вещи отделились от меня. Не беда, такое уже случалось, а, учитывая, куда меня угораздило приземлиться, думаю, это даже хорошо, иначе бы аппарат рисковал просто разбиться о каменную скалу.
Моё лицо озарила улыбка, когда, посмотрев вниз на зелёный лес, я увидел головы диплодоков, этих величественных, но травоядных динозавров. Здесь всё для меня стало настолько близким, практически родным, а ведь, когда я попал впервые, то не знал, кто друг, а кто враг. От кого бежать, а на кого нападать.
Триасовый период – один из самых прекрасных моментов на Земле, и я, наверное, единственный ... «человек», удостоившийся чести ступать своими ногами по Пангее. Суперконтинент объединяет практически всю сушу на Земле, и, несмотря на то, что климат здесь далеко не идеальный – резко континентальный, я считаю это место прекрасным. Особенно для такой твари, как я.
Как двулично я порой о себе говорю: то называю человеком, то тварью… Так мне проще разделять свою жизнь, время, когда я человек, и время, когда я… безжалостный убийца. Такова моя природа, я арахтанг, и, для того чтобы жить, я вынужден убивать. Способность путешествовать в прошлое на миллиарды лет дала мне невероятную возможность держать свою истинную сущность втайне ото всех.
С моего прошлого визита сюда уже прошло довольно много времени, и, несмотря на то, что мы умеем долгое время обходиться без «специальной» еды, лишить себя её вовсе – неспособны.
Больше нет смысла прятаться за чужой личиной, хоть я ощущаю себя в большей степени человеком.
– Ррррр-аааа! – над лесом раздался рык хищника, и диплодоки дружно подняли головы, посмотрев в сторону скалы, где на обрыве стоял гигантский паук.
Они глядели на меня.
Травоядные исполины чувствовали рядом хищника, как и стайка вспорхнувших в небо птеродактилей. Последние и сами были любителями мяса, но рядом со мной они понимали, что становились добычей.
Сейчас я видел окружающий мир гораздо лучше, ведь, в отличие от человеческого облика, мой истинный нёс в себе шесть глаз и позволял максимально точно оценивать происходящее. Быстро спустившись по откосу скалы, я устремился подальше от травоядных исполинов, потому как не желал делать своей жертвой ни в чём не повинных зверюшек. Я устремился вглубь леса, туда, где обитали дилофозавры, одни из главных хищников этого мира.
Что ж, спасём травоядных, а я получу около четырёх сот килограммов еды. Быстро осмотрев окружающую меня территорию, я нашёл цель: семиметровые хищники толпились стайкой возле цикадовых зарослей. Если бы пауки умели улыбаться, то я бы обязательно сейчас это сделал, потому как мой обед приближался. Я начал быстро перебирать своими восьмью ногами в сторону добычи и шелестом растительности выдал себя. Неудивительно, учитывая мои габариты в истинном облике, ведь одна только моя головогрудь была в диаметре не менее трёх метров, что уж говорить о ногах.
Бегство дилофозаврам не помогло, и, настигнув одно из них, я заключил в свои «цепкие объятия». Крепко удерживая ногощупальцами динозавра, я прокусил его крючковидными челюстями, впрыскивая яд и пищеварительный сок.
Мы, членистоногие, обладаем внекишечным пищеварением и, поймав жертву, вынуждены ждать, когда яд подействует и начнёт переваривать ткани тела жертвы. К счастью, этот процесс недолгий, и вскоре я насытился «пищеварительным супчиком», проколов хитиновую оболочку.
– Еда, – довольно произнёс я, когда от моей жертвы осталась лишь оболочка.
Пребывая в человеческом обличье, я тоже ем, употребляя в пищу самую обычную, человеческую еду: такую, как чипсы, пицца, пончики и прочее, но она не насыщает меня. Скорее, я просто люблю её вкус, однако для моего существования подобная еда не несёт никакого эффекта. Чтобы выжить, я вынужден убивать как хищник, как паук. Учитывая мои габариты, мне нужно много такой еды, и, получив ее, практически невозможно остаться незамеченным в двадцать первом веке.
Когда мы с Сергеем потерпели крах с изобретением, которое должно было вернуть меня домой, я расстроился, но вскоре понял, что не всё так плохо. Отправляясь в юрский период, я могу спокойно питаться и не беспокоиться о том, что мой секрет будет раскрыт.
Когда чувство голода было удовлетворено, я двинулся на поиски ранца для перемещения, а также сумки с моими вещами, которая тоже пропала. Когда я впервые оказался здесь, мне было очень одиноко, ведь, несмотря на мой звериный вид, я остаюсь разумным созданием, и теперь я беру с собой дневники, чтобы записывать происходящее. Бумага – это единственное, что сопровождает меня на протяжении ста лет одиночества; к счастью, она способна пробыть столь долгий срок без потери свойств. Например, в своё второе путешествие я взял видеоигры, но батарейки не выдержали и более пары лет, что уж говорить про целый век.
Выйдя из тропического леса, я принял человеческую форму, чтобы не распугать травоядных динозавров. Подойдя ближе к скале, заметил свой рюкзак с личными вещами, но вот следов аппарата для перемещения не наблюдалось. Я осмотрелся, среди диплодоков обнаружились ещё и камаразавры. Неудивительно, они тоже травоядные и вполне мирно уживаются друг с другом. Остановившись, залюбовался ими: такие исполины и такие безобидные, даже завидую им.
– Где же мой ранец для перемещения? – спросил я у диплодока, поглаживая ладонью его огромную ногу, в облике человека я не вызывал у них опасений.
Разумеется, ответом мне было лишь нечленораздельное мычание.
Подумав немного, вновь поднялся на скалу и осмотрелся: вдруг не заметил аппарат там.
– Сверкать! – тут меня осенило, кажется, я знаю, куда мог деться мой ранец. Когда я непосредственно очнулся, то увидел стайку птеродактилей, они очень любят воровать всё блестящее. – Твою ж ***…
Выругавшись вволю, я постарался как можно спокойнее принять тот факт, что мне придётся проверить все близлежащие гнезда указанных хищных летающих «птичек». Что ж, удовольствия в этом мало, они гнездятся стаями, расположившись при этом на выступах гладких скал.
ГЛАВА 3.
Мария
Три года назад
Четыре дня назад я обнаружила странного парня с жуткими язвами и не знаю, что мне больше не даёт покоя: тот факт, что я могла заразиться, или сам парень. В общем, сегодня я отправилась в больницу, чтобы посетить дерматолога, но при этом лелея надежду разузнать больше о таинственном молодом человеке.
В моей голове по-прежнему никак не укладывается, как он оказался среди расколотых бетонных плит. Нет, я, конечно, не исключаю такого варианта, что бордюр был разбит ранее, а парень просто умудрился упасть туда, потеряв сознание аккурат на плиты. Только вот, несмотря на всю логичность этого предположения, мне мало верится в его реалистичность.
Отстояв приличную очередь в регистратуру, направляюсь в кабинет врача и самым что ни на есть чудесным образом сталкиваюсь там нос к носу со спасённым незнакомцем. Вот так встреча! Он выходил из кабинета дерматолога, и я даже подивилась работе врача, потому как язвы на его лице стали заметно лучше.
Молодой человек отвёл взгляд и, обогнув меня, направился прочь, своей дорогой. Нет, ну вот ни «здрасьте», ни «до свидания вам», будто бы и не я его в чувство приводила. Хотя постойте, он ведь об этом не знает, был же без сознания.
– Постой! – окликнула я незнакомца, но тот и не подумал остановиться.
– Девушка, вы заходите? – спросила подошедшая рядом бабуля.
Ну что ж такое, полчаса простояла, чтобы записаться, а теперь…
– Нет, – сказала я и поспешила следом за таинственным парнем, который уже скрылся из вида на лестничном проёме.
– Подожди! Постой! – вновь прокричала я, видя его фигуру, парень по-прежнему одет в ту странную одежду. Я уже тоже начала спускаться, но незнакомец был заметно впереди и снова скрылся из вида.
Оказавшись этажом ниже, я посмотрела в коридор, но уже не обнаружила его. Странно, он наверняка должен быть здесь. Я пошла вперёд, протискиваясь мимо толпы людей к терапевту, где стоял шум и гам, а мне вслед доносились слова о том, что я пытаюсь пройти без очереди. Мне же не было до них ни какого дела, я искала одного-единственного человека, который словно под землю провалился. У него высокий рост, косплеевская одежда из мира фэнтези и длинные по лопатки чёрные волосы – такой просто так не может затеряться в толпе.
Неожиданно кто-то резко дёрнул меня за руку и, затащив за угол, прижал к стене. Инстинктивно я сжалась, боясь … сама не знаю чего, учитывая, что находилась по-прежнему в коридоре переполненной поликлиники. Стоит только закричать...
– Не меня ли искала? – спросил приятный бархатный голос, и я, подняв глаза, увидела возвышающегося почти на голову надо мной таинственного незнакомца.
– Т-те-тебя, – заикаясь, ответила я.
– Зачем? – вновь задал вопрос парень.
– Тебя привезли сюда на скорой, когда ты потерял сознание в городе, – непонятно зачем сказала я, ведь это и так всем известно.
– И что? – абсолютно логичный вопрос, учитывая, что я мямлила полную неразбериху.
– Я была там и оказывала тебе первую помощь, – призналась я.
– Дальше что? – спросил он, словно ничего особенного не услышал.
– Ничего, – промямлила я, окончательно «потерявшись» в этом бессмысленном диалоге.
– Хорошо, – произнёс парень и, убрав руку от стены, которой перегораживал мне путь, направился прочь.
– Мог бы хотя бы спасибо сказать, – крикнула я ему вслед, понимая, что никогда не дождусь этого.
– А я не просил спасать меня, – огрызнулся он в ответ, не оборачиваясь, а потом, пройдя ещё пару шагов, остановился.
Наверное, мне следовало уйти, но я продолжала стоять и смотреть на его спину. Красивая, однако, спина, особенно в этой необычной одежде, к сожалению, в современном мире так уже не одеваются. Парень медленно развернулся, а затем также медленно подошёл ко мне.
– Извини, – неожиданно произнёс парень.
– Как ты правильно заметил, ты не просил меня спасать тебя, так что тебе не за что извиняться, – сказала я, и стало вдруг так больно и пусто внутри, от того, что сделаешь добро, а оно никому не нужно. Быстро захлопала ресницами, чтобы не расплакаться. Я резко развернулась и хотела направиться прочь, но незнакомец снова ухватил меня за запястье.
– Я имел в виду совсем не то, что тебе показалось, – более мягко, чем ранее пояснил он. – Просто для всех было бы лучше, если бы я умер.
– Не говори так! – почти выкрикнула я. – Ничья смерть не может сделать кому-то лучше.
– Моя может, – возразил он.
– Глупости, – выдала я, понимая, что у парня депрессия.
– Так всё же, зачем ты меня искала? Явно не для того, чтобы услышать слова благодарности, – вернулся он к началу.
– Хотела узнать, как ты, всё ли у тебя в порядке, – честно призналась я, потому как в действительности волновалась.
– Да, всё хорошо, – сообщил парень, но было видно, что это лишь слова, на самом деле дела обстояли совсем иначе.
– Может, тебе нужна помощь? – спросила я. – Кстати, я Мария, – представилась и на мгновение замерла, желая услышать его имя.
– Альберт, – поделился он. – И нет, не нужна.
– А мне кажется, нужна, – я редко бываю настойчивой, но отчего-то я точно знала: сейчас именно тот момент, когда стоит быть такой. – Твои родные знают, где ты?
– Нет, – ответил незнакомец.
– Им нужно обязательно сообщить. Откуда ты? – Меня вдруг охватил такой ужас, наверняка его близкие уже с ног сбились, разыскивая его. Странно, почему больница не подала данные в милицейские сводки?
– Я… – он начал говорить и резко замолчал. – Я не помню ничего из того, что было до того, как попал в больницу.
– У тебя амнезия? – Хотя зачем спрашивать, если и так понятно. – Ты ведь сейчас лежишь в больнице? – Он согласно кивнул. – Можно я завтра приду навестить тебя?
– Хорошо, – произнёс он и пошёл прочь, словно ему наскучил разговор. Вот ведь… самовлюблённый эгоист.
ГЛАВА 4.
Альберт
Наши дни
Что ж, выбора у меня особо нет, но, к счастью, я хотя бы знаю, где гнездятся птеродактили. В один из своих прошлых визитов я как-то прогуливался мимо восточных гор и видел гнёзда этих стайных хищников. М-да, тогда я и подумать не мог, что мне придётся в них лезть и все проверять. А их, стоит заметить, больше сотни.
Ну-у-у, с другой стороны, у меня предостаточно времени. Главное, чтобы аппарат был цел, а то эти длинноклювые могли и повредить его.
Довольный тем, что наконец-то смог утолить свой голод, я пошёл в сторону скал. Путь был не близким, но всё же я решил передвигаться в человеческом облике, маршрут пролегал через территорию травоядных, не хочу их напугать.
Всегда ощущаю себя крупицей мира, когда стою подле небоскрёба в центре города, но здесь, в юрском периоде, это чувство проявляется по-настоящему ярко. Двадцатишестиметровые диплодоки были истинными исполинами, по сравнению с моим метром семьдесят. Да, даже в своём истинном обличьи я был для них не более чем соринкой на пути, и, если гигант захочет, то с лёгкостью раздавит меня, подобно муравьишке. Кстати, вот как раз муравьёв я ещё не встречал, а, наверное, должен был: их какого-нибудь гигантского предка.
После нескольких дней пути окружающая меня растительность начала меняться, и всё чаще и чаще стали расти араукарии, что говорило о том, что я приближаюсь к побережью.
– Я на правильном пути, – сказал я самому себе, потому как прекрасно помнил, что скалы с одной стороны окружены морем.
Птеродактили вели стайный образ жизни, и такого маленького человека, как я, могли с лёгкостью сожрать, но, несмотря на это, у меня всё же было перед ними неоспоримое преимущество, и это вовсе не мой истинный облик, хоть я и принял его ради собственной безопасности. Речь шла о годах цивилизованной жизни, знаниях, полученных в мире людей: я был прекрасно осведомлён о том, что птеродактили вели исключительно дневной образ жизни. Всё, что мне было необходимо, так это дождаться наступления темноты и, когда динозавры станут неактивны, осторожно проникнуть на их территорию. Будучи арахтангом, я обладал прекрасным зрением в ночное время, значит, отыскать ранец мне не составит труда.
Пробираясь сквозь заросли туи, я вновь принял человеческий образ, чтобы не привлекать внимания лишним шумом, что неизбежен , учитывая мои габариты, и только у подножия скалы ступил на восемь ножек.
К счастью, пауки могли взбираться на казалось бы почти гладкие поверхности, нам достаточно малейшей шероховатости, чтобы цепляться. Я полз выше и выше, пока не оказался на уровне гнёзд, которые были наполнены своими хозяевами. Оглядевшись вокруг, понял, что нахожусь в довольно-таки невыигрышном положении или, я бы даже сказал, наоборот, в паре сантиметров от краха. Птеродактилей оказалось не менее пары сотен, что означало полный перевес сил в их сторону. Если я оступлюсь и случайно задену хоть одного из них, он тут же проснётся и поднимет шум, что неминуемо приведёт к массовому нападению. Проще говоря, эта разъярённая стая порвёт меня на мелкие кусочки быстрее, чем я успею пустить яд хоть в одного из них.
Так как выбора у меня не было, ибо, если я не добуду аппарат для перемещения во времени, то навечно застряну здесь, в юрском периоде. Так что я начал осторожно ступать своими длинными конечностями между гнёзд. Задачка была не из лёгких, ведь мне приходилось маневрировать в прямом смысле этого слова, причём дополнительно ещё цепляясь за скалу, потому как гнёзда находились на выступах, где виднелась практически гладкая поверхность.
Осмотрев половину гнёзд, я огорчённо вздохнул, ранца нигде не видно, а, когда исследовал около восьмидесяти процентов, то в мою голову начали закрадываться нехорошие мысли: вроде такой, что «птичка» вполне могла потерять свою ношу по пути сюда.
Подняв голову вверх, я заметил, как что-то блеснуло в лунном свете, и в надежде тут же бросился туда. Эмоция была сильной, и, поддавшись ей, я поступил опрометчиво….
Писклявый крик пронзил ночную тишину, и в мгновение ока мирно спящая скала превратилась в кишащий «муравейник». Птеродактили были подняты зацепленной моей ногой особью, и теперь они окружали меня, взмывая в воздух со всех сторон. Мне бы бежать стремглав, но я не мог, сначала необходимо проверить, что там блестело наверху. Я начал вскарабкиваться ввысь и тут же почувствовал, как нечто острое начало пронзать мою спину.
– Длинноклювые…. – пронеслось у меня в голове.
Я прекрасно понимал, что они пытаются растерзать моё тело на кусочки, и начал интенсивно размахивать ногами, отгоняя нападающих. Стало только хуже, лишние движения привлекли их ещё больше, и теперь они больно щипали мои ноги. Но всё это стоило того, чтобы потерпеть, потому что я достиг цели и подцепил челюстью ранец для перемещения.
Начав спускаться со скалы, я почувствовал, как «птички» с новой силой принялись долбить мою спину. Оказавшись на земле, я устремился в сторону леса, потому как прекрасно помнил: у птеродактилей плохое ночное зрение, и если на открытом пространстве им помогает лунный свет, то в кронах деревьев его нет. Стоило мне понять, что хищники начали отставать, я тут же принял человеческий облик и спрятался в зарослях папоротника. Большие и густые зелёные листья надёжно укрыли меня, отчего птеродактили не могли найти. Я слышал, как они порхали между стволами деревьев, как истошно кричали и, в конце концов, всё же вернулись обратно на скалу. Только тогда я перевёл дыхание и по-настоящему ощутил пронзающую моё тело боль, которую, не замечал из-за выброса адреналин в кровь.
Изогнув руку, я провёл ладонью по спине и чуть не вскрикнул от боли. Ладонь утопала в крови, по-видимому (повтор), нанесённые в истинном обличье травмы были настолько велики, что отпечатались даже в этом облике. Поняв, что сейчас не сделаю и пары шагов, я решил провести остаток ночи в зарослях папоротника, он укроет меня и от других хищников. Я был измотан, и сон навалился мгновенно.
Утро началось не слишком приятно, я бы даже сказал, ужасно. Всё тело болело, особенно я это почувствовал, когда покидал своё укрытие из папоротника. В лучах солнца я увидел, что моя кожа на руках была вся в шрамах; бросив короткий взгляд на ноги, я понял, что и там также. К счастью, я не мог видеть свою спину, иначе бы я точно ужаснулся, потому как стоило мне сделать пару шагов, я почувствовал, как по ней потекло нечто липкое. Дабы подтвердить своё предположение, я провёл ладонью по спине и убедился наверняка: подсохшие за ночь раны вновь открылись от движения и теперь кровоточили.
– Гадкие птички… – выругался я.
Со мной не бывало такого со времён Марьянской битвы, когда наше племя пауков собиралось захватить власть у племени муравьев, и мы бились не на жизнь, а на смерть. Те травмы я не забуду никогда, яд усатиков разъедал наши спины, и потом приходилось восстанавливаться месяцами, чтобы просто начать вновь ходить. Соперник был силён настолько, что каждая схватка с ним тоже оставляла свой след на человеческом обличии. И, даже когда ты почти полностью исцелён, человеческая кожа ещё некоторое время покрыта язвами. В остальных же случаях мы несокрушимы, и повредить нашу оболочку практически невозможно, но, даже если такое и случается, то оно никак не отражается на второй ипостаси.
Я шёл вперёд по направлению к воде, но уже отнюдь не к скалистому побережью, а к небольшой речушке, которая должна протекать поблизости. Стоило закончиться лесной чаще, и я облёгченно вздохнул, подставляя тело под солнечные лучи, потому как сильно замёрз ночью. Чтобы там ни говорили учёные, но перепады дневных и ночных температур в этот период существования Земли довольно сильные, и я продрог насквозь: того и гляди, скоро зубами стучать начну. В истинном обличье я практически не замечаю температурных скачков, но сегодня я был человеком и не просто, а абсолютно голым, что тоже особо не грело. И это я молчу про потерю крови.
Серебристая гладь не заставила себя долго ждать, и вскоре я окунул ладони в воду. Умылся. Стало легче. Нет, серьёзно, вроде бы ничего такого, однако стоит умыться, и сразу легче. Наверное, это особенность пребывания в этой ипостаси.
Мне нужно смыть с себя кровь, а после обработать свои раны.
Вступив в воду, я спугнул пивших на другом берегу гипсилофодонов, и они стремительно умчались в лес. Хотя, куда им ещё бежать, если в юрском периоде основную часть суши занимали леса. Я набрал воды в ладони и полил на свою спину, тут же зашипев от боли. А это не так просто, как я полагал. Глубоко вздохнув, я резко согнул колени и погрузился с головой в воду. Боль пробежалась по всему телу, но затем начала понемногу отходить. Вода была холодной и действовала как компресс, утихомиривая болевые ощущения, а также снимая