Оглавление
- АННОТАЦИЯ
- ГЛАВА 1
- ГЛАВА 2
- ГЛАВА 3
- ГЛАВА 4
- ГЛАВА 5
- ГЛАВА 6
- ГЛАВА 7
- ГЛАВА 8
- ГЛАВА 9
- ГЛАВА 10
- ГЛАВА 11
- ГЛАВА 12
- ГЛАВА 13
- ГЛАВА 14
- ГЛАВА 15
- ГЛАВА 16
АННОТАЦИЯ
Он: Если выбрал любовь всей жизни, то можно больше и не стараться! Главное, жить по правилам. Даже если их установил не ты, а кто-то третий — ведь его советы так откликаются в душе и их так легко исполнить!
Она: Если выбрала в мужья веселого, доброго, заботливого красавчика, да еще любит тебя безмерно и хранит верность, то ты точно будешь счастлива в браке! И дети пойдут, а муж будет самым хорошим отцом. Но нет, стоп! Кто-то «с добрыми намерениями» пытается помешать нашему счастью…
Посвящается моему мужу Артему Юдину, без которого этой повести не было бы.
ГЛАВА 1
… каждый имеет свое дарование от Бога, один так, другой иначе… Только каждый поступай так, как Бог ему определил, и каждый, как Господь призвал… Каждый оставайся в том звании, в котором призван.
Первое послание апостола Павла к коринфянам
Юродивый вбежал в храм. Стоящие в притворе обернулись, услышав стук дверной ручки и поскрипывание тяжелой деревянной двери. Прихожане из средней части храма среагировали позже, когда услышали резкое:
— А Юрка обманывает покупателей, продает просрочку! А Галька изменяет мужу! А Максим выставил жену на улицу с ребенком! А Наташка, мать, не взяла ее к себе! А вы знаете, что у нашего священника тоже не ладятся отношения с женой?
Это был вовсе не пропитый бомж, а обычный дедушка в хорошей куртке, правда, лохматый, с серо-черной бородой и безумными глазами, он выкрикивал звонким чуть дребезжащим голосом все слова до конца — его никто не останавливал. Большинство сразу опустили глаза в пол и усердно крестились. Некоторые, ошарашившись, смотрели в упор. Кто-то озирался по сторонам. Священник то крестился сам, то осыпал крестным знамением юродивого издалека.
Закончив речь, внезапный гость успокоился и тихо вышел из храма.
Толпа повернулась к настоятелю. Он стоял на амвоне, где застало его событие, прервавшее проповедь.
— Помолимся, братья, о спасении души раба Божьего Аркадия, — сказал священник и, произнося молитву, стал обходить прихожан с кадилом. Бряканье цепочек, густой дым кадила, взлетающая наверх чашка и запах ладана взбодрили заторможенных от испуга людей. Некоторые стали перешептываться.
— Мам, почему его никто не остановил? — спросила девочка-подросток у сухонькой женщины.
— Его все знают, — тихо ответила мать. — Он не опасный. Редко приходит и быстро уходит.
— Но какая разница? Его надо сразу выгонять, он же срывает службу!
— Потом расскажу, — оборвала, нахмурившись, мать. К ним как раз приближался настоятель с кадилом, и все взгляды устремились на них.
А за окном, как рассеялся дым, девочка увидела маленькую фигуру дедушки — он стоял метрах в двадцати от храма и неподвижно смотрел как будто сквозь него.
— Итак, сегодня мы говорим о помыслах, — продолжил настоятель с широким носом, маленькими глазами и еле заметными очками без оправ. Его лицо было серьезным, спокойным, и потому он внушал доверие. — Одна из самых страшных вещей в духовной жизни — помысел, это враг, с которым нужно бороться. Как часто мы отказываемся от каких-то свершений, от благих дел, не можем решиться совершить главные события в нашей жизни — жениться, родить ребенка, повысить квалификацию в работе, взять на себя служение, открыть новый проект — только потому, что боимся. — Многие прихожане незаметно для себя чуть покивали головами. — Потому, что много думаем и сомневаемся. А вдруг у меня не получится? А вдруг я женюсь и не справлюсь с ответственностью? А вдруг умру и оставлю семью в нищете? А вдруг кризис? А вдруг с работы уволят? А вдруг осудят, если сделаю что-то не так? — Высокий молодой человек улыбнулся на этих словах, чуть хихикнув, и стеснительно заозирался. Встретив суровый взгляд женщины с серым лицом, он сжался и вернулся в изначальное положение. — Но такими размышлениями мы лишаем себя настоящего и будущего, лишаем радости, лишаем благих дел и спасения. К чему переживать о том, чего, возможно, никогда не будет? Только Господу известно, сколько нам отпущено. Так использовать нужно время, отпущенное нам, для пользы души, ведь из-за помыслов мы можем не успеть сделать то, что должно.
В храме было одновременно темно от редких окон, темных красок старых икон, плотнячком стоящей толпы и светло от множества огоньков. Свечи плавились, пуская капли воска и расточая сладковатый аромат, и испарялись, поднимая в воздух частицы парафина. Бойкая прихожанка гасила укороченные свечи и убирала огарки, освобождая подсвечники для новых огней. Беременная женщина, махая рукой перед лицом, пошла к выходу. Священник держал в руках большой крест. Чуть поправив его, он продолжил:
— Корень произрастания помыслов — недоверие Господу. А ведь главная молитва в христианстве учит нас доверять Богу и полагаться на Его волю. Вспомним молитву: «Отче наш, Иже еси на небесех! Да святится имя Твое, да приидет Царствие Твое, да будет воля Твоя, яко на небеси и на земли. Хлеб наш насущный даждь нам днесь; и остави нам долги наша, якоже и мы оставляем должником нашим; и не введи нас во искушение, но избави нас от лукаваго. Яко Твое есть Царство и сила, и слава, Отца, и Сына, и Святаго Духа, ныне и присно, и во веки веков. Аминь». Нужно довериться Богу, ведь Он Отец наш, и желает нам счастья, и заботится о нас как о сыновьях Своих.
Мы жаждем своей воли, а не воли Господа. Мы постоянно просим у Бога, чтобы он сделал то-то и то-то, но не просим у Него, чтобы свершилась воля Его. И мы упираемся, пытаемся получить свое, а помыслы наши беспокоят нас, мутят душу, а бесы пользуются этим и манипулируют нас нашими же помыслами.
— А Галя, это которая свечки убирает? — спросила та же девочка-подросток.
— Тшшш, — погасила ее та же сухонькая мать. — Как не стыдно! Проповедь идет!
— Житейские дела забирают много нашего внимания, — говорил священник, — но очень важно сосредоточивать внимание на Господе. Для этого нужно упражняться регулярно. В этом помогает короткая молитва, которая всегда должна быть на уме: «Господи, Иисусе Христе, Сыне Божий, помилуй меня, грешного». Делаем дело и проговариваем, молимся.
Если мы будем искать Царствия Божия, воли Божией, будем внимательны к Богу, спокойны душой и разумом, то жизнь наша наладится, Бог будет в этом помогать. Даже когда будут происходить события, которые будут нас пугать, Бог будет заботиться, чтобы в конечном итоге все устроилось лучшим образом. Аминь.
— Аминь, аминь, аминь, — многоголосно ответили прихожане. Многие уже явно закивали головами и завытягивали губы вперед, выражая одобрение сказанным мыслям.
ГЛАВА 2
— …люди разные; один человек только для нужды своей живет, хоть бы Митюха, только брюхо набивает, а Фоканыч — правдивый старик. Он для души живет. Бога помнит.
— Как Бога помнит? Как для души живет? — почти вскрикнул Левин.
— Известно как, по правде, по-Божью. Ведь люди разные. Вот хоть вас взять, тоже не обидите человека...
— Да, да, прощай! — проговорил Левин, задыхаясь от волнения, и, повернувшись, взял свою палку и быстро пошел прочь к дому.
Новое радостное чувство охватило Левина. При словах мужика о том, что Фоканыч живет для души, по правде, по-Божью, неясные, но значительные мысли толпою как будто вырвались откуда-то иззаперти и, все стремясь к одной цели, закружились в его голове, ослепляя его своим светом.
«Анна Каренина», Лев Толстой
По окончании службы молодой человек тепло попрощался со знакомыми прихожанами и вышел из храма. На вид ему было лет двадцать, маленькие глазки походили на глаза священника, темно-русые волосы лежали легкой шапкой, а наивная улыбка говорила о том, что человек он не видавший виды и добрый. Знакомьтесь, главный герой.
Молодой человек действительно улыбался сам с собой на ходу, вспоминая слова настоятеля, которые откликнулись в его сердце.
— Извините, пожалуйста, — мягко сказал он прохожей, которую случайно задел широким размахом руки.
Ведь правда, сколько себя помнит, он все время чего-то боится. То старшеклассников, которые норовят побить, то двойки, то признания в симпатии к девочке, то насмешек каратистов в секции, в которую он так и не начал ходить. Сейчас он боится, что у него не получится реализоваться в профессии, создать семью и быть надежным мужем и отцом. Боится, что темным вечером нападет компания разбойников и что хакеры украдут его личную информацию. И он много чего не делал из-за страха. А ведь правда, это предает Бога — значит, он не доверяет Ему, значит, не полагается на Его волю. Надо молиться усерднее, соблюдать молитвенные правила и посты, лучше готовиться к причастию, воспитывать свою веру. Надо успевать делать больше добрых дел, реализоваться в жизни как специалист, как мужчина… как сын, как отец, как муж. Надо просто идти вперед, не бояться и полагаться на волю Господа.
Молодой человек дошел до автобусной остановки, и вдруг его мысли прервал крик:
— Коляяян! Братуха, здорово!
Парень, резко отличавшийся от главного героя внешностью, примерно как огурец от помидора, приветственно расставил руки, на секунду застыл с широкой улыбкой и стал идти на главного героя. Коренастый, с ежиком на голове, с открытым взглядом голубых глаз и непоколебимой уверенностью, которая пробивалась в каждой мышце поджарого тела. Главный герой тоже улыбнулся, узнав знакомого. Они пожали друг другу руки и обнялись — главный герой мягко, знакомый упруго, похлопав по лопаткам.
— Привет, Саша, — сказал главный герой.
— Здорово, Колян.
— Рад видеть. Как дела?
— Да если честно, неважно, — сник Саша.
— Что такое? — участливо заволновался Коля.
— Черная полоса в жизни. Бывает.
Коля решил деликатно промолчать, но Саша сам хотел рассказать.
— Знаешь, мама умерла от рака…
— Ах! Царствие небесное…
— Да… спасибо… это уже два месяца назад… мы с братом брали кредиты, чтобы оплачивать лечение… было трудно…
— Понимаю, — вставил Коля.
— …а сейчас… я весь в долгах… и вчера меня выгнали из съемной квартиры…
— Ах! — снова воскликнул Коля.
— …и я ночевал на вокзале.
Коля прикрыл рот рукой, а Саша немного отвернулся, чтобы не встречать прямой взгляд. Коля стал хмуриться, соображая, как помочь.
— А что в квартире мамы?.. — спросил он.
— Они там вместе с братом и его семьей жили. Семья большая, я не хочу им мешать.
— Но вы же родственники!
Саша помотал головой:
— Они давно вместе, а я новый человек, не хочу их обременять.
— Но как же брат? Если уж на вокзале…
— Он не знает. Я ему не сказал.
Коля взглянул на ближайшее дерево и скорбно покивал головой.
— Да ладно! Вот выговорился тебе, и легче стало! — радостно сказал голубоглазик.
— Подожди, — перебил Коля, серьезно посмотрев на Сашу. — Пойдем, у нас поживешь.
Хлопнул воздухом автобус, стукнули двери, окликнула сынишку мать, громче зазвучал общий гул — народ залезал в автобус.
— Брось, не надо, — хмуро сказал после паузы Саша.
Коля схватил приятеля за плечи и чуть потряс:
— Надо, Саша, нельзя тебя оставлять на улице!
— Да ты элементарно со своими не посоветовался… с кем ты там живешь… женат, наверное.
— Я посоветуюсь, — убедительно кивнул Коля. — Сейчас. А, да… не женат, с родителями живу.
И стал набирать папин номер. Начав говорить, он инстинктивно посторонился, чтобы соблюсти деликатность и для родителей, и для приятеля. Саша тоже отошел в сторонку и порывисто закурил. Разговор шел не то, чтобы долго, но медленно, опасливо и оцепенело. Закончив, Коля подошел к Саше, положил руку ему на плечо и спокойно сказал:
— Пойдем.
В автобусе, хоть и удалось рядом сесть, ехали почти молча. Саша только спросил Колю, откуда тот возвращается. Коля ответил, но разговор не пошел — оба чувствовали себя скованно в преддверии нечаянного гостеприимства и в окружении незнакомых людей в вытянутом душном пространстве.
— Значит, ты верующий? — спросил Саша Колю, когда они вышли из автобуса.
— Да, — твердо ответил Коля. Он никогда не стеснялся отвечать на этот вопрос.
— Знаешь, я даже завидую таким, как ты.
— Почему?
— Вы можете быть такими… — Саша задумался, — праведными. Это хорошо, что такие люди есть. Я таким не могу быть.
— Почему?
Саша пожал плечами и ответил с твердой и искренней простотой:
— Нет у меня таких сил, быть праведным. Я греховный насквозь. Курю, пью, матерюсь. Сплю с женщинами. Могу и обмануть кого-то, если надо. Могу и врезать кому-то, если надо.
Коля нахмурился от чужого греха:
— Все можно с Божьей помощью.
— По молитвам-то?
— Не только.
— А, нет! — Саша махнул рукой. — Ты не понимаешь. Я насквозь такой, с бесами, меня Бог не услышит.
— Что ты такое говоришь! Бог слышит каждого, кто к Нему обращается!
— Я не верю. Я знаю, что Бог есть, но я Его недостоин.
— Ты достоин уже тем, что признаешь свои грехи.
— Думаешь? — Саша внимательно посмотрел на Колю.
— Конечно.
— Но все равно, у вас там столько ограничений, что только святые могут с ними справиться. Я как-то заходил… В общем, понял, что мне там не место.
Коля, зная, что его миссия как христианина быть пастырем, предложил свою помощь в деле воцерковления, но Саша отказался, и Коле хватило ума не наседать.
ГЛАВА 3
Так отчего ж он не верит? Верно, оттого, что много думает? <…> Ну, неверующий! Лучше пускай он будет всегда такой, чем как мадам Шталь или какою я хотела быть тогда за границей. Нет, он уже не станет притворяться. <…> Какой же он неверующий? С его сердцем, с этим страхом огорчить кого-нибудь, даже ребенка! <…> «Да, только будь таким, как твой отец, только таким», — проговорила она, передавая Митю няне и притрогиваясь губой к его щечке.
«Анна Каренина», Лев Толстой
Дверь с дермантином открывала взор на длинный коридор с дверьми, выкрашенными белой краской, и обоями в фиолетовый цветочек. С середины потолка свешивалась люстра, похожая на уличный фонарь. На пороге стояла возрастная пара в ожидании гостя. Как только Коля с Сашей вышли из лифта, они буквально столкнулись с гостеприимной квартирой.
— Здорово, — пожал руку отец.
— Здравствуйте. Господь, помилуй, — сказала мать и перекрестила Сашу. — Чувствуйте себя как дома.
Несмотря на радушные слова, в ее взгляде читалось осуждение, страх и недоверие, отчего Саше стало не по себе и даже вдруг захотелось уйти. Но он подумал, что, может быть, ему это показалось, и остался.
— Проходи, проходи, — подогнал его Коля.
Саша разулся и сразу почувствовал, как ноги холодит бетон под линолеумом. Но ему тут же предложили тапочки. Коля провел гостю небольшую экскурсию, и приятелей позвали к столу. Все уселись и чувствовали себя скованно. Папа взял ложку и зачерпнул суп, но мама остановила его:
— Подождите, подождите. Давайте сначала помолимся.
Все встали. Саша нерешительно подергался и тоже встал. Он себя чувствовал очень неуютно, ведь, будучи нерелигиозным человеком, такого явного соблюдения ритуалов не встречал, и снова его посетила мысль сбежать. Члены семьи повернулись к красному углу, который находился справа от стола. Мать произнесла вслух:
— Очи всех на Тя, Господи, уповают, и Ты даеши им пищу во благовремении, отверзаеши Ты щедрую руку Твою и исполняеши всякое животно благоволения. Аминь.
Перекрестившись, Саша тоже для приличия, все сели за стол.
— Соболезную, пацан… Коля сказал, — проговорил отец.
— Спасибо.
— Царствие небесное твоей матушке! — сказала мать. — Расскажи о ней.
— Я… мне… я не хотел бы, — замялся Саша.
— Понимаю, ты горюешь, но ты должен знать, что твоя мама сейчас с Отцом нашим небесным, и это большая радость.
Саша не удержался и вопросительно-ужасающе уставился на Колю.
— Мам, — укоризненно сказал Коля.
— Так и есть, — не замечая эффекта своих слов, продолжила мама. — Христиане не горюют, когда человек умирает, а благодарят Бога за то, что Он принял человека к себе в жизнь вечную.
Саша смотрел на Колину мать ошарашенными глазами.
— Ты хорошо себя вел? — продолжала она. — Не грешил? Не крал, не прелюбодействовал?
Саша что-то промямлил, пытаясь подобрать слова, но не нашелся.
— А то ведь может за грехи такое наказание, — сказала мать.
Пробрякала табуретка. Саша встал из-за стола. Глаза смотрели в пол. Тихо пробормотал: «Извините». Ушел в коридор. Зашуршала куртка. Стукнули подошвы ботинок. Коля дернулся к двери. «Куда ты?», — прокричал. Саша не ответил. Прогремел замок. Стукнула ручка. Рассекла воздух дверь. Саша вышел. Прикрыл дверь за собой.
Коля вернулся в кухню. Родители застыли за столом. Он осуждающе посмотрел на мать.
— Мама!
В коротком слове пылал шквал обиженных высказываний.
— Я… извините, — пробормотала мама и опустила глаза.
Коля вышел и направился в свою комнату. На раскладном диване он посидел несколько минут в размышлениях, затем встал и помолился перед иконой о рабе Божьем Александре.
А мать буркнула мужу: «Последи, чтобы Коля не заходил», ушла в спальню, открыла форточку, прижалась к окну, закурила и воровато выпустила дым на улицу.
ГЛАВА 4
Целомудрие — заимствовано из старо-славянского языка, словообразовательная калька греческого sōphrosynē «благоразумие».
Школьный этимологический словарь русского языка Н. М. Шанского и Т. А. Бобровой
По пути в институт Коля зашел в магазин и взял с полки свой любимый подсолнечный козинак. Возле кассы воняло чем-то испорченным, и Коля поторопился, выбежав с козинаком и сдачей от сотки. На улице он пересчитал деньги, обнаружил лишние двадцать рублей и вернулся — он не хотел, чтобы кассирша страдала от того, что ее заставили платить за недостачу. Женщина одарила его солнечной улыбкой и просьбой к Богу о его здоровье.
Сегодня мама чувствовала себя плохо и попросила не задерживаться после института. Коля вспоминал, куда ему надо было забежать после пар или между парами — к преподавателю по истории рекламы, чтобы отдать курсовую с работой над ошибками, в волонтерский центр, чтобы взять очередное задание на выходные. Между мыслями Коля молился о здоровье мамы. Еще его волновали переживания о наглом соседе, которому он не в состоянии был дать словесный отпор и которого постоянно боялся встретить в темном уголке двора. Коля почти никогда не спорил, считая себя недостойным возвышения над другими. В ситуациях, когда его кто-то гнобил, он проявлял удивительное смирение и единственным действием, которое он предпринимал, была молитва о враге своем.
Коля увидел издалека свой институт — величественный, он всегда поднимал ему настроение одним своим видом. С портиком, большой лестницей, арочными окнами и изящными капителями, всегда светлый и отреставрированный, он казался ему оплотом традиционности, надежности и гарантом светлого будущего. Коля любовался приближающимся видом здания, а справа в кустах сирени стояла девушка и самозабвенно нюхала пушистую сиреневую ветку. Коля скользнул взглядом по тонкому силуэту и возвышенному профилю, чуть покраснел и отвернулся. Он до сих пор боялся девушек, хоть и временами стыдливо мастурбировал под одеялом.
Коля открыл массивную дверь, тактильное ощущение надежности вновь захлестнуло его, в холле он тут же увидел двух хороших студенческих друзей, весело обнялся с ними и пошел на пары. На парах он то слушал преподавателей, то терял нить и напрягался, то отвлекался на весенний вид за окном и ловил мечтательное настроение, думал о прогулке с друзьями и пару раз неожиданно для себя вспомнил о незнакомой девушке с носом в сирени, то испытывал чувство вины, когда от окна его возвращал строгий голос преподавателя.
В перерывах он напрочь забыл о своих планах, так что, когда все пары закончились, последний звонок вернул его к реальности, и Коля резко вспомнил и о курсовой, и о волонтерском центре, и о маме. Он скомканно попрощался с друзьями, прибежал к Сергею Сергеевичу, преподавателю по истории рекламы, но застрял в коридоре у кафедры, потому что Сергей Сергеевич был занят и попросил подождать. Коля раздражался, пытался смиряться, потом неожиданно пришлось задержаться у самого Сергея Сергеевича, поскольку тот стал разбирать с ним работу, хотя Коля совсем на это не рассчитывал.
Выйдя с кафедры, красный и взъерошенный — от нервов теребил волосы — Коля решил уже не заходить в волонтерский центр, а бежать домой. Позвонил маме, чтобы попросить прощения, но не успела она ответить, как где-то на лестничном пролете Коля услышал: «Привет». Коля растерянно повернул голову на голос и увидел ту самую девушку из сирени. От волнения он не поздоровался в ответ. Тут услышал в трубке: «Привет, сынок», прерывисто ответил маме: «Привет… эээ… мам». «Мне сказали тебе кое-что передать», — сказала девушка. Коля совсем разволновался, еще больше покраснел и буркнул маме: «Я перезвоню тебе позже», сбросил вызов, несмотря на неизбежное мамино вдогонку: «Что случилось?». Набрал воздуха и постарался погромче сказать:
— Да?
Девушка скромно, но не стесняясь, улыбалась:
— Я из волонтерского центра.
— Ооо!
— Новенькая… — пояснила она.
— Понятно, — ответил Коля и нечаянно стал рассматривать в деталях девушку, облик которой впервые увидел издалека. Она была тоненькая — и фигурой, и чертами лица. Серые глаза, маленькие бровки, аккуратный носик и чуть навыкате нижняя губка. Каштановые волосы, обстриженные под каре. Он видел распахнутый взгляд, который, как будто открытая дверь, манил зайти внутрь.
— Ты сегодня не пришел, и руководитель сказал мне передать тебе это, — девушка протянула Коле листок бумаги, исписанный ручкой.
Коля растерянно посмотрел на бумагу, снова на девушку.
— Возьми, — улыбнулась она.
— Да, конечно, спасибо.
Коля взял в руки листок, убрал в портфель, помешкался и сказал:
— Меня Коля зовут.
— Знаю. Меня Инесса.
— Ого! Какое красивое имя!
Инесса засияла.
— Спасибо.
— До встречи, значит… на встрече волонтерского центра! — говорил Коля вдогонку уходящей девушке.
ГЛАВА 5
Рассуждения приводили его в сомнения и мешали ему видеть, что́ должно и что́ не должно. Когда же он не думал, а жил, он не переставая чувствовал в душе своей присутствие непогрешимого судьи, решавшего, который из двух возможных поступков лучше и который хуже; и как только он поступал не так как надо, он тотчас же чувствовал это.
Так он жил, не зная и не видя возможности знать, что он такое и для чего живет на свете, и мучаясь этим незнанием до такой степени, что боялся самоубийства, и вместе с тем твердо прокладывая свою особенную, определенную дорогу в жизни.
«Анна Каренина», Лев Толстой
Проповедь всегда была самым интересным местом в службе. Коля горячо ждал ее и любил вслушаться — отец Алексей говорил умно и доходчиво — и поразмышлять. Все, что происходило во время службы, Коля за несколько лет выучил и почти все понимал. Осознавал важность происходящего, но проникался не всегда. Корил себя за легкомысленность, настраивался на принятие и удержание в голове ценности всего действа. Но настраиваться на проповедь не приходилось никогда — к ней в любой момент было открыто сердце. Сегодня Коля проспал, так что ни исповеди, ни причастия в этот день для него не будет, но ради проповеди, молитвы и регулярности он в храм пошел.
Отец Алексей сегодня говорил о предназначении мужчины. Все то же излюбленное место возле поминального стола. Все те же клиросы, напоминающие резные деревянные балкончики. Все то же паникадило — странное сооружение-люстра в виде обруча со свечами, к которому Коля почему-то никак не мог привыкнуть. Все тот же мудрый взгляд священника, все те же золотые фелонь, епитрахиль и митра на нем. И долгожданный голос:
— Братья и сестры! Задумывались ли вы о предназначении мужчины? Каким Бог задумал мужчину? Каким Ему будет радостно видеть каждого мужчину? Господь создал мужчину по образу Своему. По Его примеру главное предназначение мужчины — быть пастырем. По возможности, быть священником, нести людям слово Божье. Если не священником, то учить жену — через мужа Господь разговаривает с женой. Мужчина призван вести свое малое стадо — свою семью — по образу Божьему, заботясь, наставляя, защищая, и даже должен быть готов умереть за семью. Вспомним слова апостола Павла: «Всякому мужу глава Христос, жене глава — муж, а Христу глава — Бог». Еще в Ветхом Завете мы читаем слова Господа, обращенные к Еве: «К мужу твоему влечение твое, и он будет господствовать над тобою». Но власть эта любящая, поскольку муж призван равняться на Христа. И снова апостол Павел поясняет: «Мужья, любите своих жен, как и Христос возлюбил Церковь и предал Себя за нее», «Так должны мужья любить своих жен, как свои тела: любящий свою жену любит самого себя».
Итак, Господь ставит мужчину выше женщины и наделяет его и большой ответственностью. Жена, по разумению Господа, должна бояться мужа своего, уважать его, учиться у него, а муж должен быть опорой, на которую жена может положиться. Также и дети — стадо для мужа, он должен учить их слову Божью и заботиться о них, защищать. И пусть вам не кажется это старомодным. И в современном мире, где так развита независимость женщин, такое положение дел, когда мужчина — глава, очень хорошо. Братья, желаю вам возрастать в вашем следовании за образом Божьим и обретать через это мужское счастье. Сестры, вам желаю быть послушными мужчинам и через это обретать ваше женское счастье.
Хотелось похлопать. Так и просились аплодисменты, хоть и не принятые в церкви. Достойнейшая речь. Только, Боже, как же страшно! Он не справится. Это же каким сильным надо быть, чтобы вынести такую ответственность! Коля переминался с ноги на ногу, разминая затекшие члены. Всегда хорошо говорит настоятель, только бы в жизни так получалось!
— Да если я буду своего Димку слушаться, он меня обдурит и ни с чем оставит! — услышал Коля громкий шепот. Обернулся — ухоженная женщина средних лет с едким взглядом наклонилась к своей подруге. — Какая там паства! Чмо такое, он только о себе думает. Зачем я только вышла за него замуж?
— Тебя чего так бомбануло? — ответным громким шепотом спросила подружка.
— Как не бомбанет! Он на этой неделе три раза на рыбалку ездил, приходит, сбрасывает на пол грязную одежду, а мне все стирать! А сам пошевелиться не хочет.
— Знакомо.
— Я ему отомстила: сказала, что корпоратив на работе, а сама с девчонками в спа пошла.
Подружка похихикала.
— Тише! — шикнула на них большая квадратная женщина. — Служба идет!
Когда началось причастие, подружки встали в очередь за Священными дарами, потому что исповедались и пришли вовремя. А Коля встал в притворе, наблюдая со стороны, потому что не исповедался и не прочитал молитвенное правило. Но сам Коля никого не сравнивал, потому что не любил плохо думать о людях.
ГЛАВА 6
Или не знаете, что неправедные Царства Божия не наследуют? Не обманывайтесь: ни блудники, ни идолослужители, ни прелюбодеи, ни малакии*, ни мужеложники, ни воры, ни лихоимцы, ни пьяницы, ни злоречивые, ни хищники — Царства Божия не наследуют.
Первое послание апостола Павла к коринфинам
*Малакия — др.-греч. μαλακός, мягкий, эластичный, о человеке — нежный, слабый. Значение слова толкуется по-разному. Аристотель называл так моллюсков (осьминогов, кальмаров). Кирилл Александрийский — мужчин, которые совершили самокастрацию, Златоуст — распутных, Владимир Вихлянцев — пресыщенных, изнеженных людей. Но большинство современных священнослужителей считает, что малакия — рукоблудник. Слово встречается в Библии один раз. К Онану отношения не имеет, так как грех Онана заключался в том, что он спал с женщиной и не давал ей семени.
На собраниях волонтерского центра стало много смеха. Смеялись двое — Коля и Инесса. Они поддерживали шутки друг друга, обычные высказывания им казались искрометными, а искры в их глазах хаотично бегали, как зажженные бенгальские огни. Когда Коля и Инесса расходились, бенгальские огни тухли, но послевкусие праздничной радости оставалось, и это неизбежно отражалось на их лицах. Человек — существо социальное, он не только производит, но и считывает невербальные сигналы не физического характера. Производством владеют все, а сканеры у всех разные. Большинство видит грусть или веселье, а кто-то замечает мудрость или тупость, злые намерения или безграничную доброту. И почти все видят, когда кто-то влюбился.
— Колян, ты втюрился! — сказал однокашник Максим.
— С чего ты взял? — сразу испугавшись, как будто его в чем-то уличили, спросил Коля.
— Да это все видят! Уже давно обсуждают.
— Кошмар какой! И в кого?
— Как в кого? В Инессу, конечно! А почему кошмар? — с улыбкой спросил Максим.
— Да как… я… ничего я не влюбился!
Коля смущался, раздражался, и ему было обидно, что другие открыто обсуждают то, в чем он даже сам себе пока не признался.
— Да расслабься! — похлопал его по спине Максим. — Дело житейское, — и как ни в чем не бывало развернулся и ушел.
Ну и дела… Влюбился, значит… Почему он сам об этом не думал? Но с этой минуты не думать он больше не смог. Правда, думал он об Инессе опасливо, как о запретном плоде, к которому он никогда не прикоснется. Он не считал себя достойным такой красивой, милой и умной девушки и оказывать ей явные знаки внимания не собирался. То невербальное, что он выражал, получилось помимо его воли, и он решил теперь быть осторожнее, чтобы ни Инессе, ни другим не давать повода для ложных представлений о нем. Но остановить поток мыслей об Инессе усилием воли он не мог. И ночью, оставшись один, он сам не понял, как волна подсознания унесла его как будто в другой мир, где рука непроизвольно сделала то, отчего он испытал особенно яркий оргазм. После этого пришло чувство стыда.
Коля взял с книжной полки, среди пары десятков религиозных книг, малюсенькую книжицу в синей кожаной обложке с надписью «Новый завет и псалтирь», которые в больших объемах раздавали на российских улицах в двухтысячных. Открыл пятидесятый псалом царя Давида. И стал молиться, читая общепризнанный эталон покаянной молитвы:
— Помилуй меня, Боже, по великой милости Твоей, и по множеству щедрот Твоих изгладь беззакония мои.
Многократно омой меня от беззакония моего, и от греха моего очисти меня, ибо беззакония мои я сознаю, и грех мой всегда предо мною.
Тебе, Тебе единому согрешил я и лукавое пред очами Твоими сделал, так что Ты праведен в приговоре Твоем и чист в суде Твоем.
Вот, я в беззаконии зачат, и во грехе родила меня мать моя.
Вот, Ты возлюбил истину в сердце и внутрь меня явил мне мудрость.
Окропи меня иссопом, и буду чист; омой меня, и буду белее снега.
Дай мне услышать радость и веселие, и возрадуются кости, Тобою сокрушенные.
Отврати лице Твое от грехов моих и изгладь все беззакония мои.
Сердце чистое сотвори во мне, Боже, и дух правый обнови внутри меня.
Не отвергни меня от лица Твоего и Духа Твоего Святаго не отними от меня.
Возврати мне радость спасения Твоего и Духом владычественным утверди меня.
Научу беззаконных путям Твоим, и нечестивые к Тебе обратятся.
Избавь меня от кровей, Боже, Боже спасения моего, и язык мой восхвалит правду Твою.
Господи! отверзи уста мои, и уста мои возвестят хвалу Твою: ибо жертвы Ты не желаешь, – я дал бы ее; к всесожжению не благоволишь.
Жертва Богу – дух сокрушенный; сердца сокрушенного и смиренного Ты не презришь, Боже.
Облагодетельствуй по благоволению Твоему Сион; воздвигни стены Иерусалима:
тогда благоугодны будут Тебе жертвы правды, возношение и всесожжение; тогда возложат на алтарь Твой тельцов.
Помолчав пару секунд, Коля добавил от себя:
— Прости меня, Господи, за рукоблудие.
Ему объяснял священник на духовной беседе, что мастурбация — грех, потому что человек подчиняется страсти и теряет свое лицо, перестает быть человеком. А еще, что физиологию нужно сдерживать, потому что человек — не скотина, это скотине пристало не сдерживать свою физиологию. Но сам человек, без Божьей помощи, не может справиться с таким страшным и сильным бесом, поэтому нужно просить помощи у Бога, исповедываться в этом грехе на исповеди. Коля исповедывался, когда это случалось, хоть и было каждый раз дико стыдно говорить об этом вслух священнику. Наверное, Бог помогал ему, потому что Коля делал это редко. Да, надо получше помолиться об этом Господу. И Коля добавил еще:
— Господи, благодарю тебя за то, что Ты помогаешь мне в борьбе с грехом рукоблудия. Прости меня, Господи, что сегодня снова поддался искушению. Молю, не вини меня, я каюсь, помоги, Боже, бороться с этим бесом. Аминь.
Коля перекрестился, сделал земной поклон, и ему стало легче.
Скоро Коля, еще виноватый, но просветленный, заснул, стараясь думать не об Инессе, а о Боге.
— Прикинь, вчера девственницу трахнул, — услышал Коля на следующий день за соседней партой, — так она похлеще опытных зажигала! Так вертелась, меня так даже милфа не ебала! — однокашник рассказывал весело и уверенно.
— Охуеть! Где ты ее нашел? — спросил второй однокашник.
— На Мамбе, конечно.
— Везет тебе на девушек… — с завистью ответил второй.
— Да никаких проблем — девку на раз найти!
— У тебя дар.
Первый однокашник засмеялся в свою маленькую бородку.
Коля не встревал в такие разговоры, понимая, что его никто не будет слушать. Но внутренне каждый раз ужасался, до чего растлена современная молодежь.
— Согрешил, что смотрел телевизор, — исповедовался Коля в ближайшее воскресенье.
— Каюсь, Господи, — подсказал ему священник, совершавший таинство исповеди.
— Каюсь, Господи, — повторил Коля. — Также каюсь, что мало верил — пропускал молитвенные правила… — Коля запнулся и посмотрел в маленькую записку, исписанную мелким почерком, на которой были видны заломы от многократного складывания, — сомневался в промысле Божьем, попускал скверные мысли, упоминал имя Господа всуе. И еще… — Коля замялся.
— Говори, сын мой, — подтолкнул священник.
— Каюсь, Господи, что согрешил в рукоблудстве.
Коля робко поднял опущенные глаза, увидел кивок головы священника, помолчал вместе с ним несколько секунд, пока священник не убедился в том, что Коля закончил покаяние в своих грехах. Священник приподнял епитрахиль, Коля низко наклонил голову, священник накрыл ее епитрахилью, перекрестил Колю и прочитал разрешительную молитву. Коля сразу почувствовал облегчение, обновление, хотя таинство еще не закончилось. Поцеловал крест и Евангелие, лежавшие на аналое. Сложил руки друг на друга ладонями вверх, сказал: «Благословите, батюшка!», священник перекрестил его, благословил, вложил руку в Колины ладони, Коля поцеловал ее и поклонился. Отойдя от аналоя, Коля тут же, в приделе, с улыбкой порвал записку в мелкие клочки.
ГЛАВА 7
О, исполненный всякого коварства и всякого злодейства, сын диавола, враг всякой правды! перестанешь ли ты совращать с прямых путей Господних?
Деяния святых апостолов
— Мне кажется, ты недостаточно понимаешь еще учение церкви, — говорила мама Коле, накладывая ему в тарелку добавку картошки. — Тебе надо укрепиться в вере. Больше прочитать трудов святых отцов, — мама положила сыну квашеной капусты. — У тебя начинается взрослая жизнь, ты можешь много дров наломать. Юность-то горячая! — мама разместила на краю сыновней тарелки кусок хлеба. — Я думаю, тебе надо походить на обучающие курсы, у нас такие открыли в храме.
Коля пожал плечами.
— А что? Да! Это очень полезно, — командирским голосом сказала мама, облизывая пальцы.
— Ну если ты хочешь… — скромно сказал Коля, наклонившись над тарелкой.
— Давай, сходи, поучись.
— Хорошо.
Коля доел и встал из-за стола. На секунду завис было, оглядывая стол, как будто в нерешительности, надо ли помочь убрать, но мама увидела этот взгляд и остановила Колю:
— Иди, отдыхай. Или уроки делай.
Мама с папой сами убрали со стола и помыли посуду. Впрочем, как и двадцать третий год подряд.
В середине недели, в среду, без десяти семь вечера, Коля подходил к храму. Метров за двадцать он услышал звуки ругани. Пригляделся — признал фигуру их местного юродивого. Дедушка махал руками назад, как будто изворачиваясь от кого-то. Но на него никто не нападал, с ним лишь разговаривали, по-видимому, пытаясь успокоить. Две женщины, работающие в храме, — Коля узнал их по платкам и фигурам — стояли возле юродивого на паперти.
— …нельзя так! Нельзя! — первые слова, которые разобрал Коля.
— Хорошо, хорошо, мы вас поняли, — ответила служительница.
— Расскажите батюшке, он должен прекратить это! — вскрикнул юродивый.
Обе женщины, одна за другой, перекрестились.
Юродивый вдруг замолчал, развернулся спиной к храму, нахмурился — Коля подошел уже совсем близко, — повернулся обратно и сказал:
— Это беда! Большая беда!
Женщины закивали. Тогда юродивый сник и стал спускаться по лестнице. Коля поднимался ему навстречу. Дедушка чуть пошатнулся, Коля поддержал его. Помог спуститься вниз. Вдруг дедушка посмотрел на него своими белесыми глазами и тихо произнес:
— Тебя тоже ждет беда. Если не одумаешься.
Коля очень испугался, но решил не расспрашивать умалишенного человека. Он поднялся на паперть, вместе с женщинами постоял, проводил взглядом юродивого.
— О чем он говорил? — спросил Коля.
— Не твоего ума дело! — грубо ответила одна.
Вторая махнула рукой.
В храме Коля огляделся — в притворе напротив скамьи поставили стол и стул — получилось как будто учительское место. На скамье сидела бабушка и мужчина лет сорока. За столом — женщина лет сорока пяти-пятидесяти. Увидев Колю, женщина вскочила и с рьяным радушием поприветствовала его. Она улыбалась так нарочито и безудержно, как, бывает, не к месту и перманентно улыбаются люди, не обращая внимание на то, что их собеседники приобретают каменное выражение лица, не в силах принимать неестественность. Обычно в таких ситуациях думается, что с человеком что-то не то, например, он принимает сверхдозы антидепрессантов, так может, и эта женщина передозировала? Во время приветствия эта чудо-женщина успела кучу всего — продекламировать молитвы, цитаты из Священного писания, несколько раз перекрестить Колю и перекреститься самой. Впечатление двойственное — одновременно вызывающее интерес и настороженность. Эта женщина — ее звали Маргарита Максимовна — конечно, и оказалась преподавательницей курсов.
Встреча была не первой для других прихожан. Сегодня говорили о Причастии. Рассказывали о смысле Таинства, об истории его происхождения, о всех деталях, порядке обряда. О том, как к нему подготовиться и что делать во время литургии.
— Выучите эту молитву, — говорила Маргарита Максимовна: — Вечери Твоея Тайная днесь, Сыне Божий, причастника мя прими: не бо врагом Твоим тайну повем, ни лобзанием Ти дам, яко Иуда, но яко разбойник исповедаю Тя: помяни мя, Господи, во Царствии Твоем. Эту молитву следует читать и дома, когда готовитесь к Евхаристии, и на самой литургии.
Коле было вдиковинку слушать урок. Вроде как и знал основную часть, и что-то новое услышал, но при этом испытывал некий душевный дискомфорт, происхождение которого сам себе не мог объяснить.
Коля вышел с курсов вместе с бабушкой-слушательницей. Мужчина убежал раньше, а бабушка стала расспрашивать Колю о том о сем.
— Слышал, что юродивый говорил? — закинула удочку для сплетни бабушка, спускаясь с паперти.
— Сегодня?.. А… нет, я не понял, — ответил Коля со смущением и любопытством.
— Он про нашу Маргариту Максимовну говорил, — сказала бабушка, укоризненно покачивая головой.
Коля из скромности молчал.
— Одному Богу известно, откуда он это узнае́т, — распевно продолжила бабушка, — но как-то он прознал.
Бабушка помолчала и внимательно посмотрела на Колю — проявляет ли он любопытство. Глаза выдали, что проявляет. Бабушка удовлетворенно кивнула и продолжила:
— Видишь ли, внучок… есть одна история. У нашей Маргариты Максимовны есть дочка. Ей десять лет. Муж умер, Царствие ему небесное, — бабушка перекрестилась. — А Маргарита Максимовна однажды съездила в командировку в наш город.
— Как?.. наш… город… Она из другого города? — не удержался Коля.
— Ну да. Она из другого города, — с расстановкой объясняла бабушка. — Съездила в наш город в командировку. Познакомилась здесь с мужчиной, Господи, помилуй, — бабушка снова перекрестилась. — И стала жить здесь с мужчиной.
Бабушка посмотрела на Колю и увидела, что он пока не догадался, в чем дело. Продолжила патетически:
— А дочь-то там!
— Где там? — резко встрепенулся Коля и выпучил глаза.
— В том городе осталась, — поучительно наклонив голову вбок, ответила бабушка.
— Это как… — растерялся Коля. У него было проскользнула мысль, что бабушка что-то путает от старости.
— Вот так! Оставила ее Маргарита Максимовна одну. В квартире. Одну. Десятилетнюю девочку.
Коля сбавил шаг. А бабушка продолжала свой зловещий рассказ:
— Приезжает к ней раз в месяц проведать.
— ПРОВЕДАТЬ?! — ошарашенно переспросил Коля.
— Да, внучок… Проведать приезжает раз в месяц. А все остальное время живет здесь, с мужчиной. А ведь девочка маленькая! И хозяйство толком вести не может. И ведь девочка! — бабушка перешла на шепот, — нехорошо девочке оставаться одной! что может случиться, ой беда…
Коля остановился и удержал от ходьбы бабушку за рукав. Она с легким недоумением посмотрела на него.
— Подождите, бабушка, дайте я уточню. А как же службы соцзащиты, или как их там? Опеки?
— Не прознали еще, внучок. Только один наш юродивый прознал.
Коля вдруг улыбнулся:
— Так, может, он придумал это просто! Он же юродивый! У него с головой не лады.
— Нетушки. Она сама призналась.
Колину улыбку скрыло тенью.
— Это как? — омертвело спросил он.
— Да вот, юродивый не первый раз приходит. Уже приходил как-то, рассказывал про нее. Мы и спросили ее: правда это? Она подтвердила.
— Господи, помилуй! — сказал Коля и перекрестился.
Потом вдруг очень резко сжал бабушкино плечо, так, что она ойкнула.
— Простите, — сказал он. — Надо срочно предупредить батюшку! Почему вы не рассказали батюшке?
Коля говорил оживленно, глаза его бегали.
— Не надо, внучок. Бог ей судья. Не нашего ума это дело.
— Так батюшка, если, не знает… надо ему помочь! — уже с мольбой в глазах продолжал Коля.
— Батюшка, скорее всего, и сам знает. Юродивый-то слышь как кричит! Сам же видел и слышал. Не первый раз он нас посещает.
Коля вдруг сделался серьезным.
— Тогда я сам пойду!
И двинулся было в сторону храма. Но теперь бабушка крепко схватила его за плечо и остановила:
— Не на-до! Не для того я тебе это рассказывала, — («А для чего?» —проскользнула мысль у Коли) — чтобы ты поперек горла вставал. Бог попускает. Значит так надо. Человеку не стоит судить. Не суди, и не судим будешь. Только Бог может судить. И батюшке видней. Раз попускает, значит, так надо. И старших надо слушаться, — бабушка нахмурилась и строго посмотрела на Колю. — Слушаться старших не учили, что ли?
— Учили, — потупил голову Коля.
— Вот и помалкивай. Сами разберутся.
И они пошли дальше к остановке в тишине. Точнее, бабушка что-то еще причитала на другие темы, а для Коли наступила тишина — он не слышал ее больше. Слышал только внутренний голос. И никак не мог понять, что ему этот голос говорит. Правда, одно он понимал: больше на курсы к Маргарите Максимовне он не пойдет. Как бы ни заставляла мама.
ГЛАВА 8
Храни здравомыслие и рассудительность, и они будут жизнью для души твоей и украшением для шеи твоей. Тогда безопасно пойдешь по пути твоему, и нога твоя не споткнется <…> Главное –