О чём шепчет море. Мария Морозова

Оглавление

• АННОТАЦИЯ
• ГЛАВА 1
• ГЛАВА 2
• ГЛАВА 3
• ГЛАВА 4
• ГЛАВА 5
• ГЛАВА 6
• ГЛАВА 7
• ГЛАВА 8
• ГЛАВА 9
• ГЛАВА 10
• ГЛАВА 11
• ГЛАВА 12
• ГЛАВА 13
• ГЛАВА 14
• ГЛАВА 15
• ГЛАВА 16
• ГЛАВА 17
• ГЛАВА 18
• ГЛАВА 19
• ГЛАВА 20
• ГЛАВА 21
• ГЛАВА 22
• ГЛАВА 23
• ГЛАВА 24
• ГЛАВА 25
• ГЛАВА 26
• ЭПИЛОГ

АННОТАЦИЯ

Понедельник – день тяжелый. А понедельник, который начинается с найденного недалеко от дома покойника – вдвойне неприятно. Эта неприятность переворачивает мою благополучную жизнь с ног на голову. И вот я уже не просто законопослушная ведьма, а важный свидетель, хозяйка наглой нечисти и заноза для нового городского инквизитора. Вокруг закручивается настоящий водоворот из странных событий, а море все громче шепчет о тайнах далекого прошлого. Но обязательно со всем разберусь. Особенно, если рядом будет тот, на кого можно положиться.

ГЛАВА 1

Нет зрелища прекраснее, чем рассвет на море. Особенно такой, как сейчас, когда даже ветер не тревожит покой теплого летнего утра. Над головой раскинулось чистое безоблачное небо, и только у самого горизонта виднеются полоски облаков. Солнце еще не показалось из-за скалистого берега, но его лучи уже разбавляют голубизну неба розовыми и желтыми оттенками. Чайки кричат где-то вдалеке. Волны накатывают на камень, умиротворяюще шелестя. И от этого шелеста хочется закрыть глаза и немного подремать, забыв обо все на свете…

   Я тряхнула головой, сбрасывая сонливость. Да, ведь знала, что сегодня придется вставать в несусветную рань, но все равно засиделась допоздна, сортируя свои травяные смеси. За что теперь и расплачиваюсь.

   Будучи любительницей поспать, я вставала рано только тогда, когда это было важно для сбора трав или других ингредиентов. Вот как сейчас. Сонная и зевающая, я сидела на камне у линии прибоя в половине шестого утра только потому, что сегодня был один из двух самых сильных отливов в году. Морское дно обнажалось, и можно было идти собирать раковины коркуруса. Этот моллюск селился на солидном расстоянии от берега, крепко цепляясь за камни, и достать его получалось только когда вода уходила. А его раковины, порошок из которых использовался в зелье от мужского бессилия, расходились очень быстро, то есть, приносили мне неплохую прибыль. Так что приходилось вставать и идти на сбор.

   Зевнув в очередной раз, я заметила, что вода с шумом и плеском начала уходить от берега, и подобралась. У меня был примерно час, чтобы осмотреть дно. Поэтому, стоило ему открыться, я тут же спрыгнула на мокрые камни и пошла вперед.

   Шла небыстро, внимательно глядя себе под ноги. Во-первых, раковины коркуруса почти сливались с субстратом, в котором сидели. А во-вторых, рассеянность была просто опасна. Морское дно таило множество сюрпризов: неустойчивые камни, узкие расщелины, длинные скользкие ленты водорослей. Стоило только зазеваться, и можно было легко навернуться, разбив себе что-нибудь нужное.

   На обнаженное дно в отлив я выходила не одна. То тут, то там мелькали фигуры рыбаков, сборщиков моллюсков или всякого хлама, который можно было найти среди камней. Но на коркуруса никто не претендовал. Раковины – это единственное ценное, что в нем было, да и то только для ведьм вроде меня. А пытаться увести их из-под моего носа, чтобы потом мне же продать – поступок на грани идиотизма. У нас в Морангене нет таких идиотов.

   Непромокаемый мешок, висящий на поясе, постепенно заполнялся раковинами. Кроме них я пыталась высмотреть что-нибудь интересное. Пару лет назад мне удалось найти пустую медную шкатулку, которая после чистки оказалась очень симпатичной и сейчас стояла у меня на кухне. А в прошлый поход – грубый кулон с мутным камнем. Но сегодня не попадалось ничего. Только водоросли, крабы, разбитая бочка, ботинок… Хм, ботинок?

   Я оглянулась понять, что же меня зацепило в абсолютно обычной, на первый взгляд, обуви. А когда поняла, с трудом удержалась от того, чтобы позорно не заорать. Потому что ботинок был надет на чью-то ногу!

   Бестолково моргнув, я присмотрелась, чтобы еще раз в этом убедиться. Потом осторожно шагнула вперед, обходя большой округлый валун. За валуном нашлась расщелина, а в расщелине застряло тело. Видимо, оно провалилось туда вниз головой и зацепилось так, что даже отлив не смог вынести.

   Меня передернуло. Нет, нежной барышней, падающей в обморок по любому поводу, я не была. Но труп с утра пораньше – это совсем не то, что мне сейчас нужно. Ведь он же труп, правда? Глупо надеяться, что человек, лежащий там, откуда совсем недавно ушла вода, жив.

   Преодолевая брезгливость, я шагнула ближе. Ноги в штанах из темной парусины и грубых ботинках явно принадлежали мужчине. Они не шевелились и вообще не подавали никаких признаков жизни. Присев, я сунула руку в расщелину, туда, где еще осталась вода. Как ведьме, мне не нужно было касаться тела, чтобы понять, мертвое ли оно. Море сообщило, что да – однозначно мертвое.

   Я прикрыла глаза, пытаясь из воды узнать что-нибудь о покойнике. Но ничего не ощутила. Она не хранила никакой информации ни о человеке, ни о том, как он умер. Плохо.

   Что же делать? Как ни в чем ни бывало, отправиться дальше, потому что скоро море вернется на свои законные территории, и тело исчезнет, словно его и не было? Не будет тела – у меня не будет проблем. Но вдруг у покойника осталась семья, которая станет мучиться неизвестностью, не зная, что случилось с мужем или отцом? Нет ничего хуже неизвестности и неопределенности.

   – Госпожа ведьма! Доброе утро!

   Чужой голос за спиной заставил испуганно дернуться и подняться. Под рифленую подошву ботинка попался скользкий камень, и я только чудом удержала равновесие. Развернувшись, увидела господина Нома – рыбака, который регулярно покупал у меня мазь для больного колена. Он шел в мою сторону, дружелюбно улыбаясь, и явно был настроен на какой-нибудь бестолковый разговор.

   – Доброе утро, господин Ном, – оскалилась я, неосознанно пытаясь загородить труп. – Как ваше здоровье?

   – Благодарю, госпожа ведьма, все хорошо, – Коренастый рыбак остановился в паре шагов от меня. Покопался в мешке, похожем на мой, и достал оттуда жменю коркурусов. – Это вам. Вы ж за ними пришли?

   – Да-да, – кивнула я.

   Рыбак протянул мне раковины, но потом все же углядел торчащие из расщелины ноги и сдавленно охнул. Моллюски со стуком посыпались на камни.

   – Это не я, – поспешила решительно откреститься от покойника. – Я его только нашла. Вот буквально две минуты назад.

   – А я думаю, чего вы там сидите, – растерянно пробормотал господин Ном. – Он совсем мертвый, да?

   – Совсем.

   – И что же делать?

   – Это вы мне скажите, – я развела руками. – У вас зять дознавателем в полиции работает.

   Мужчина с досадой крякнул. Полгода назад его единственная дочь вышла замуж за дознавателя. И, наверное, только этот факт мешал господину Ному предложить мне убраться отсюда, пока к нашей теплой (теплой, если не считать уже остывшего трупа) компании не присоединился кто-нибудь еще.

   – Надо бы его на берег, – поморщился он в итоге. Порядочность победила.

   – Надо бы, – согласилась я.

   Потом присела и стала собирать рассыпанные раковины. Мертвец – мертвецом, но не пропадать же добру?

   – Ой! – От перепуганного возгласа коркурусы чуть не посыпались обратно.

   – Что такое? – спросила, затягивая горловину мешка.

   – Цейра, у него… у него головы нет.

   – Головы?

   Я развернулась и посмотрела на господина Нома, который подошел к трупу с другой стороны. Рыбак осенил себя знаком, отгоняющим зло, зажмурился, ухватил тело на рубашку и выдернул его из расщелины.

   – Мать моя ведьма! – не удержалась я.

   Потому что оказалась не готова к такому зрелищу. У мертвеца и правда не было головы. Благо, что морская вода уже успела смыть всю кровь, и зрелище получилось просто жутковатым, а не отвратительным.

   Да, это явно не просто утопленник. Так близко у берега не водится тварей, которые могли бы откусить столь важную часть тела. Значит, неизвестный бедняга лишился ее по вине другого человека. И без полиции тут не обойтись.

   – Теперь его точно нужно в полицию, – вздохнул господин Ном, подтверждая мои собственные мысли.

   Я заглянула в расщелину, потом осмотрелась по сторонам и констатировала:

   – Увы, но больше ничего нет. Видимо, голову, если она была, унес отлив.

   Рыбака передернуло. Он почесал в затылке и спросил:

   – Как же нам его на берег вынести-то?

   Хороший вопрос. У нас не оказалось ни сетей, ни веревок. Остальные сборщики моллюсков были слишком далеко, а пока мы докричимся, пока объясним, в чем дело, вода вернется. Да, кажется, у меня нет другого выхода.

   Прикрыв глаза, я зашептала заговор. Длинные стебли водорослей зашевелились, заставив господина Нома подпрыгнуть, и стали сползаться к покойнику. Они оплели тело со всех сторон, укрыли его, свились так, чтобы можно было удобно волочь по камням, не боясь повредить.

   – Лихо, – оценил рыбак.

   – Ну что вы стоите? – поторопила его. – Тяните.

   – Я?!

   – Ну а кто? А я вам за это так колено заговорю, что месяц без всяких мазей обходиться будете.

   Мужчина хмыкнул, но все же поплевал на ладони, схватился за длинный водорослевый хвост и поволок его к берегу. Не думаю, что это сильно напрягало рослого и широкоплечего рыбака. Тем более, покойник наш явно не отличался статью, а водоросли легко скользили даже по самым неудобным камням.

   М-да, вот это я сходила за раковинами. Хорошо хоть, покойник попался не прямо возле берега, и мне удалось насобирать почти полмешка прежде, чем жуткая находка заставила забыть о будущих зельях.

   Нам повезло выбраться на берег до того, как море вернулось на законные территории. Рыбак сгрузил тело мертвеца на камни там, где волны не доставали, и устало вздохнул. Хмыкнув, я присела возле его колена. Он честно справился с доставкой нашей находки на сушу, значит, заслужил награду.

   – Спасибо, госпожа ведьма, – довольно улыбнулся господин Ном, когда я закончила.

   – Пожалуйста. Ведите теперь своего зятя.

   Спохватившись, рыбак закивал и резво убежал. А я осталась сторожить покойника. Потому что больше было некому.

   Честно пытаясь сделать вид, будто не происходит ничего странного, я рассматривала волны и мурлыкала себе под нос простую мелодию. Но взгляд то и дело возвращался к трупу. Водоросли расползлись в стороны, и его можно было рассмотреть без помех. Судя по всему, умер сей несчастный совсем недавно, потому что на бледной коже почти не было видно трупных пятен или следов разложения. Его одежда оказалась простой и непритязательной. Такие парусиновые штаны, грубые рубашки и ботинки на толстой подошве у нас носят многие: и рыбаки, и матросы, и рабочие с лесопилок или доков. Да, без головы его окажется очень сложно опознать. Интересно, кто из магов дежурит сегодня в полиции: Гордон или Уильям?

   Вообще, пока господин Ном не сообщил про голову, я думала, что мне не повезло наткнуться на утопленника, и нам просто нужно доставить беднягу на берег, чтобы его по-человечески похоронили. Но раз произошло преступление, это значило, что будет расследование. Меня станут допрашивать, а может быть и подозревать. Эх, ну что мне стоило пройти в десяти шагах левее или правее того злополучного камня?

   – Госпожа ведьма, как улов?

   Я обернулась, выругавшись себе под нос. Любопытный без меры Барни Стокс, один из рыбаков, как всегда, пожелал сунуть нос в мой мешок с находками. Вот только сегодня, кроме раковин и камней, у меня было кое-что посерьезнее. И, завидев это «кое-что», Барни резко замер, побледнел и уставился на труп.

   – Это кто? – спросил он сдавленным голосом.

   – Понятия не имею, сей многоуважаемый господин не представился, – сообщила я иронично.

   – А голова где?

   – Видимо, дома забыл.

   – А за что ж вы его так? – не унимался Барни.

   – За то, что задавал глупые вопросы, – я расшипелась, как ядовитая змея.

   Барни глянул на меня диким взглядом и попятился.

   – Я, наверное, пойду.

   – Стоять, – я рявкнула так, что с ближайшей скалы сорвалась стая чаек.

   Ну уж нет, никуда он не пойдет. Иначе уже к обеду весь город будет знать, что Барни Стокс еле унес ноги от злобной ведьмы, которая с утра пораньше расчленяла трупы прямо на берегу. Пусть увидит полицию. Это единственное, что может заставить законопослушного рыбака удержать в узде свою тягу к сплетням.

   – Г-госпожа ведьма, зачем я вам? – перепугано спросил Барни.

   – Будешь охранять нас, – заявила я и указала пальцем на покойника. – Господин Ном ушел за зятем, а мне тут страшно одной.

   – Страшно? Вам? Вы же ведьма.

   – И что?

   Под моим строгим взглядом Барни не рискнул спорить. Он обреченно вздохнул и ссутулился, словно пытаясь надавить на жалость. Но я осталась непреклонна. Так мы и кисли над покойником вдвоем, пока господин Ном не привел своего зятя Джонатана Ридли – молодого мужчину, который всего два года назад устроился в нашу полицию.

   – Да, – протянул тот, глянув на труп. – Не повезло вам со сбором сегодня, Патрик.

   – Так я тут вообще не при чем, – поднял руки господин Ном.

   – Это я его нашла, – сообщила, сжалившись над рыбаком. – Случайно.

   – Оно так обычно и происходит, – вздохнул Джонатан. – Случайно.

   Он быстро осмотрел тело и спросил:

   – А голова?

   – Чего нет, того нет, – я развела руками. – Уж извините, искать ее времени не было, вода возвращалась.

   – А вы? – Ридли глянул на Стокса.

   – Да я так, мимо проходил, – замотал головой тот, а потом гордо выпятил грудь. – Вот, госпожа ведьма попросила постеречь.

   – Понятно. Ладно, мы забираем его в Управление.

   Ридли махнул двум дюжим мужчинам с носилками, который терлись неподалеку, ожидая его распоряжений.

   – Я могу идти? – поинтересовалась, подбирая свой мешок с раковинами.

   – Пока да. Я зайду сегодня, показания записать. Куда лучше: домой или в лавку?

    – Домой, – решила я. – У меня выходной.

   Попрощавшись со дознавателем, я отправилась к себе. Мой дом располагался совсем недалеко отсюда, на самом конце скалистого мыса, что врезался глубоко в залив. Этот мыс был местом спокойным и уютным. Всего одна улица с небольшими домиками, стоявшими вдоль нее, много зелени и высокий маяк как украшение ландшафта. Попасть на мыс можно было через центр города или по одной из лестниц, которые были вырублены прямо в скале и вели к воде. Сегодня я воспользовалась именно ими. Прошлась по самой кромке прибоя, ласкавшего галечный пляж, и забралась наверх, к дому. А там вывалила коркурусов в раковину на кухне и устало упала на стул.

   Неделя началась «весело». Покойник – это последнее, что мне хотелось бы найти в понедельник с утра пораньше. И хотя я понимала, что подозревать меня в убийстве вряд ли кто-то станет, интуиция шептала: морской «подарочек» может стать не единственной неприятностью. Оберег на удачу сплести себе, что ли? Ведь ведьминская интуиция – вещь чуткая. И пусть я живу спокойной и благополучной жизнью, не обещающей никаких проблем, стоит быть готовой ко всему.

   Поморщившись, я поднялась и отправилась в душ. Бросила всю одежду в короб для грязного белья и как следует вымылась, чтобы смыть не только запахи моллюсков и водорослей, но и всю энергетическую гадость, что могла прицепиться. Потом, благоухая цитрусовым мылом, спустилась обратно на кухню, готовить завтрак.

   Бекон аппетитно зашкворчал на тяжелой чугунной сковороде, наполняя кухню ароматом, от которого сжался желудок. Рядом, слегка потрескивая, поджаривался хлеб. Чайник начал посвистывать, нагреваясь. Я бросила к бекону нарезанные помидоры, добавила яйца с ярко-оранжевыми желтками, немного соли, перца и целый пучок свежей зелени. И, когда желтки только-только стали схватываться, убрала сковороду с огня.

   Я уселась за стол, стоящий возле большого окна, и принялась за еду. Сладкий помидор, жидкий желток, в который так вкусно макать хрустящий хлеб, ароматнейшая зелень из моего собственного сада. А ко всему этому кулинарному великолепию – кружка горячего отвара из бодрящих трав. Что еще нужно для счастья?

   Но после завтрака пришлось заняться не самым приятном делом – чисткой коркурусов. Улов оказался щедрым, я почти час я потратила на то, чтобы как следует вымыть раковины, избавить их от всего лишнего и выложить на заднем дворе, сушиться. Как всегда, все, что осталось после чистки, я вынесла на улицу и выплеснула с утеса прямо в море, возвращая ему то, что не пригодилось мне, но могло пойти на корм морским обитателям. А когда вернулась в дом, увидела Джонатана Ридли, идущего к моей калитке.

   – И снова доброе утро, – усмехнулся дознаватель, завидев меня.

   – Заходите, – вздохнула я и открыла дверь.

   Проводив мужчину на кухню, я быстро вымыла руки отбивающим запахи мылом и села за стол напротив него. Ридли достал блокнот и открыл рот, собираясь задать вопрос.

   – Госпожа Цейра Айрис, ведьма, двадцать шесть лет, – опередила я его. – Сегодня около шести утра отправилась на освобожденное отливом дно, чтобы собрать там раковины коркуруса. Для зелий. Покойника нашла в одной из расщелин. Руками не трогала, ничего и никого подозрительного рядом не видела. Где голова – не знаю. Все.

   Дознаватель хмыкнул, но безропотно стал записывать мои показания. Потом отложил блокнот и достал из кармана небольшой футляр, в котором лежал кристалл обработанного особым образом горного хрусталя.

   – Мне нужен слепок вашей силы.

   – Конечно, – поморщилась я и взяла кристалл в руку.

   Делиться собственной энергией совсем не хотелось, но протокол есть протокол. Пара секунд концентрации, и хрусталь из прозрачного становится насыщенно-голубым, показывая, что теперь в нем хранится слепок моей личной силы.

   – Отлично, – кивнул Ридли, пряча кристалл обратно в футляр. – Вернусь, сравню со следами, которые мы сняли с тела.

   – Я и так могу сказать, что они мои, – вздохнула досадливо, – я зачаровывала водоросли, чтобы мы смогли дотащить покойника до берега.

   – А господин Кроу сразу понял, что это ваши, – хихикнул мужчина. – Мол, вашу-то силу он узнает, даже если его разбудят посреди ночи. Поэтому кристалл – это нам так, исключительно для отчетности.

   – Дайте угадаю. Узнав силу, господин Кроу не высказал предположение, что это ведьма Айрис отгрызала бедняге голову за то, что тот чем-то ее довел?

   – Высказал, – радостно признался Ридли. – Но мы не стали заносить его слова в дело.

   – Ну еще бы, – я закатила глаза.

   Все же у штатного мага полиции Гордона Кроу, как у всякого некроманта, чувство юмора было весьма специфическим.

   – Подпишите, Цейра. – Ридли подсунул мне под нос запись показаний, и я подмахнула их, мельком прочитав. – На этом пока все. Если понадобитесь, мы вас вызовем.

   Дознаватель убежал. А я вздохнула и оглядела кухню, раздумывая, чем заняться. Вообще, сегодня у меня в планах стоял десяток новых амулетов, которые нужно было заговорить. Но настроение как-то не располагало, тем более, что амулеты нужно заговаривать на лечение или поддержание здоровья, а значит – подходить к делу с чистыми мыслями и легкой душой. Спать мне не хотелось, спасибо бодрящему чаю. Поэтому я решила сделать генеральную уборку.

   Чистота в доме поддерживалась разными бытовыми чарами, но никакая магия не могла разобрать вещи или проверить ингредиенты на свежесть. Так что этим я занималась сама. Вот и сегодня: сначала неторопливо и обстоятельно перебрала свертки и банки в лаборатории, выбросив то, что испортилось или выдохлось; почистила холодильный ящик и нагревательные диски на плите; подмела дорожки во дворе, хотя из-за ветра, тут же приносившего всякий сор обратно, это занятие носило некий оттенок бессмысленности. Зато хорошо успокаивало.

   К обеду солнце поднялось в зенит и стало слишком жарко, чтобы махать метлой. Я сбежала в прохладное нутро дома, готовить обед. Но стоило кастрюле с бульоном закипеть, раздался стук в дверь.

   – Есть кто живой? – Элизабет Тамблин заглянула, не дожидаясь разрешения. – О, ты готовишь. Суп или новый яд?

   – Заходи, – хмыкнула я и махнула черпаком.

   Элизабет сняла шляпу – настоящее произведение искусства из нежно-розового шелка и дымчатых цветов – пристроила ее на комод и села за стол.

   – Ну? – коротко и емко спросила она.

   – Что «ну»? – прищурилась я, посолив бульон.

   – Эбби Ридли покупала у меня сегодня шляпу мужу в подарок, – похвалилась хозяйка лучшей в Морангене шляпной мастерской. – И сказала, что ты вляпалась в неприятности.

   – Неприятности, скажешь тоже. – Я выставила на стол чашки с чаем и свежее печенье. – Конечно, покойник на дне моря подпортил мне утро, но только и всего.

   – Да уж, – вздохнула она.

   С Элизабет Тамблин мы познакомились, как только я переехала в город. Будучи практикующей ведьмой, я собиралась оказывать здесь вполне себе официальные услуги населению и поэтому искала помещение под лавку. Все же принимать толпы страждущих дома мне не хотелось. Отличный вариант нашелся в центре, в двадцати минутах неспешной ходьбы от дома, вот только он оказался слишком дорогим и большим для меня одной. Но мне повезло встретить Элизабет, которая искала место, где можно было бы устроить шляпную мастерскую. Мы немного поболтали, поняли, что не будем бесить друг друга, и договорились арендовать помещение пополам. Небольшой ремонт помог разделить просторную комнату, и теперь одну ее половину занимали мои склянки, обереги и амулеты, а вторую – шляпы Лиз. К слову, шляпы у нее были действительно отличные. Я сама за несколько лет купила себе аж восемь штук и надевала их по разным поводам.

   – А правда, что у него не было головы? – поинтересовалась подруга.

   – Правда.

   – Какой ужас.

   – М-да, не повезло бедняге, – я вздохнула.

   – Интересно, кто его так… – Лиз задумчиво поболтала ложечкой в чашке с чаем.

   – Не знаю, – ответила, пожав плечами. – Пусть теперь с этим Джонатан Ридли разбирается.

   – Пожалуй, – кивнула она и вдруг сменила тему. – А у тебя сосед будет.

   – Сосед? – не сообразила я сразу.

   – Да. Я, когда шла к тебе, увидела, как на виллу заносят чемоданы.

   – Наверное, туристы, – я махнула рукой.

   Вилла «Морской змей», которая располагалась по соседству с моим домом, летом почти никогда не пустовала, несмотря на то, что Моранген не был популярным курортом. А последний год моим соседом был дружелюбный старичок – профессор магзоологии – который приехал к нам писать научный труд и искать новый, неизвестный прежде вид магических рыб. Рыб он не нашел, но уехал обратно в столицу с ворохом бумаг и целым аквариумом каких-то морских ежей. И сейчас у меня появился новый сосед. Впрочем, мне-то что? Мой двор от виллы отделяют забор, полоса можжевельника и несколько неслабых заговоров, защищающих территорию.

   – Может, сосед будет неженатым и симпатичным, – предвкушающе протянула Лиз.

   Я только покачала головой. Подруга три месяца назад вышла замуж, а теперь желала осчастливить и меня. Но пока не получалось. Наверное, потому, что я не проявляла особого рвения.

   – Почему бы тебе не испечь пирог и не… – Элизабет хитро прищурилась, но стук в дверь не дал ей озвучить свой коварный план.

   Я вышла в прихожую, открыла и увидела на пороге парнишку-посыльного, который подрабатывал в мэрии.

   – Ведьма Айрис, – он гордо выпятил грудь, – господин мэр поручил мне пригласить вас на беседу. В мэрию.

   – На беседу? – искренне удивилась я. – Когда?

   – Чем скорее, тем лучше.

   – А к чему такая срочность?

   – Не могу знать, госпожа ведьма. – Парень шмыгнул носом, теряя браваду. – Мне поручено передать, и все.

   – Ладно, – вздохнула я. – Сообщи мэру, что я буду… через полтора часа.

   Кивнув, он умчался. Я задумчиво проводила его взглядом и заперла дверь.

   – Неожиданно, – протянула вышедшая за мной Лиз.

   – Интересно, что мэру от меня нужно?

   – Может, его скрутил приступ радикулита прямо в кабинете, и без ведьмы он не может подняться из кресла?

   – До лечебницы было бы ближе бежать, чем до моего дома. Ладно, схожу и узнаю.

ГЛАВА 2

Несмотря на то, что после быстрого обеда захотелось отдохнуть, пришлось подниматься наверх и приводить себя в порядок. Все же к мэру позвали, а не в припортовый бар. Поэтому брюки и тунику я сменила на легкое нежно-голубое платье с пышной юбкой до колена и короткими рукавами. Темно-синий пояс подчеркнул талию, а шляпка в тон ему завершила образ. Я любила красивую одежду и почти никогда не позволяла себе выйти в город в непривлекательном виде.

   Проходя мимо виллы «Морской змей», я невольно замедлила шаг. Это был небольшой одноэтажный дом, который получил свое название из-за отделки стен. Округлые серо-синие каменные плитки очень сильно походили на чешую. Обычно с соседями, обитавшими там, мне везло. До профессора был милый и вежливый инженер, до него – пара благообразных старичков. Было бы интересно узнать, кто там поселился на этот раз, но сейчас вилла выглядела тихой и пустой, а заходить в гости времени не было. Поэтому я просто прошла мимо и отправилась к мэру.

   Наша мэрия располагалась на главной площади, собравшей все самые важные учреждения Морангена: суд, полицию, городской архив, здание Торговой гильдии и скромно устроившийся в углу театр. Я не стала нигде задерживаться, а сразу поднялась на второй этаж, к кабинету господина Корста. Жаждущих его внимания горожан мэр принимал по вторникам, поэтому пустота в коридоре меня не удивила.

   – Господин Корст ожидает меня, – сообщила я секретарше, скучавшей в приемной.

   Она не стала задавать лишних вопросов и просто кивнула. Я подошла к двери, постучала и заглянула в кабинет.

   – Госпожа Айрис. – Мэр, лысоватый мужчина лет шестидесяти, подскочил. – Наконец-то.

   Я вошла внутрь, снимая шляпку, бросила на дверь глушащий все звуки заговор, чтобы любопытная секретарша не грела уши, и уселась напротив господина Корста. Как всякий чиновник, он был тем еще жуком, но город наш по-своему любил. Сам он, видимо, понимал, что должность мэра – это потолок, выше его никто не пустит. И поэтому старался добавить себе значимости, развивая Моранген.

   – Что-то случилось? – поинтересовалась я, забрасывая ногу за ногу.

   Глаза мэра непроизвольно скользнули по моим коленям, мелькнувшим на секунду из-под юбки. Я удовлетворенно улыбнулась. Нет, упаси природа, у меня не было видов на господина Корста. Просто мне, как всякой ведьме, очень нравилось видеть, какой эффект я могу оказать на мужчину.

   – Да… – пробормотал тот, усилием воли поднимая взгляд. – Тут такое дело…

   Он замялся. У меня мелькнуло подозрение, что мэр собирается попросить у меня что-то очень стыдное, вроде того самого зелья, ради которого я сегодня с утра страдала на берегу. Но тогда господин Корст не стал бы вызывать меня вот так, открыто.

   – В общем, – он снова вздохнул. – Я бы хотел попросить вас, ведьма Айрис, вести себя прилично. Да… И не вляпываться в неприятности.

   – Что?! – искренне изумилась я. – Господин Корст, я живу здесь уже больше пяти лет. Хоть раз вела себя неприлично?

   – Я совсем не это имел в виду. Просто… – Мэр задумался, побарабанив пальцами по столу. – Что ж, наверное, совсем скоро это перестанет быть тайной… – Он вдруг улыбнулся так довольно, словно собирался признаться мне, что его назначают премьер-министром. – Но все же, пока не распространяйтесь.

   – Конечно, – пообещала заинтригованная я.

   – В общем, ведьма Айрис, у Морангена будет свой инквизитор.

   – Инквизитор? – переспросила я ошарашенно, глядя на счастливое лицо мэра.

   – Да. Наш город растет. Людей становится все больше, магов тоже. Нам очень нужен специалист такого уровня. Я уже несколько раз посылал заявку в Айкер, в центральное отделение Ордена. И вот, наконец, мне ответили! Нам пришлют инквизитора. Как раз и должность начальника полиции освободилась.

   Я задумчиво хмыкнула. С одной стороны, собственный инквизитор – это неплохо. Представители сего древнего ордена были своего рода надзором, который имел дело с преступлениями, нарушениями и прочими злоупотреблениями, связанными с магией, чарами и зельями. Нет, расследовать все это могла и обычная полиция, но принимать решения о блокировке дара, судить магов, ведьм и разбираться с особо сложными делами – было уделом инквизиторов. Я, конечно же, никаких преступлений совершать не собиралась, зато теперь мне больше не нужно будет ездить раз в два года в ближайший крупный город (почти семь часов поездом, на минуточку), чтобы заверить там свою ведьминскую лицензию.

   С другой стороны – нашей доблестной полиции придется привыкать к новому начальству, пришедшему со стороны. И хорошо бы начальство пришло адекватное. Прошлый глава благополучно отправился на заслуженный отдых месяц назад. В начальничье кресло никто не рвался, и дознаватели спокойно работали, ожидая, когда кого-то из них назначат на освободившуюся должность. Вот только в столице решили прислать своего человека.

   – Интересная новость, – сказала я в итоге. – Но мне по-прежнему непонятно, а причем здесь, собственно, я.

   – Мы должны показать господину инквизитору, что наш город отлично подходит для жизни и работы.

   – Ничего не имею против. Показывайте. Или вы решили со всеми ведьмами провести разъяснительную беседу?

   – Только с вами. В конце концов, вы у нас самая… разносторонне одаренная.

   Я хмыкнула, услышав такой странный комплимент. Вообще в Морангене было пять ведьм. Илгерта Трауб держала самый большой и известный в городе салон красоты, превращая там старое в молодое, морщинистое в ровное, а тусклое – в здоровое и сияющее. Айнона Шалтер трудилась дознавателем в полиции, что лично мне казалось очень странным, потому что ведьмы, как существа независимые, не слишком любили иметь над собой начальников. Мерия Тир, жена главного целителя местной лечебницы, была специалистом по лечебным зельям и владела аптекой при этой же лечебнице. Ну а старой Арле недавно стукнуло сто пятьдесят три, она начала терять силу и красоту, поэтому доживала свой век где-то на отшибе.

   Среди них я действительно выглядела самой разносторонней. Я делала зелья, амулеты и обереги, снимала наговоры и порчи, заговаривала больные колени, курятники и морские корабли, отвечала за стоящий возле моего дома маяк. Но мне казалось, что это вообще никого не должно смущать.

   – Еще и труп утренний… – как бы невзначай добавил мэр.

   – Дался вам этот труп, – поморщилась, сообразив наконец, что имеет в виду господин Корст. Не мои занятия его интересуют, а вопрос, не решила я заделаться маньячкой, которая перед завтраком отрывает людям головы для аппетита. – Я законопослушная ведьма. И не имею к нему никакого отношения. Или вы сомневаетесь?

   – Ни в коем случае. – Мужчина, смущенный моим пристальным взглядом, замотал головой. – Просто вы понимаете, инквизитор, он ведь может решить, что это вы…

   – Не переживайте, – я перебила его. – Нужно быть полным идиотом, чтобы вешать дело на того, кто обнаружил покойника. У нас в полиции их нет. Искренне надеюсь, что и господин инквизитор таковым не является.

   – Не являюсь, – неожиданно прозвучал совершенно незнакомый мужской голос.

   Мы с мэром замерли, глядя друг на друга, как преступники, которых поймали на месте преступления. А голос продолжил:

   – Я стучал. Но вы, видимо, были так увлечены обсуждением, что не услышали.

   Сообразив, почему так вышло, я чуть не застонала от досады. Мой гасящий звуки заговор погасил и чужой стук. Но совершенно не помешал этому человеку войти. Не нужно было спрашивать, чтобы понять, кто же нарушил наше уединение.

   – Добро пожаловать в Моранген. – Запаниковавший господин Корст подскочил.

   Я медленно и элегантно поднялась, не упустив возможности в очередной раз продемонстрировать ноги. Поправила юбку, разглаживая складки, и только после этого развернулась.

   – Эвард Грэн, – представился нам стоящий у дверей мужчина. – Инквизитор шестой ступени.

   Я мысленно выругалась. Да, кажется, Морангену все-таки не повезло. Или мне не повезло…

   Во-первых, инквизитор был молод. Едва ли хоть на пару лет меня старше. И при этом шестая ступень из десяти. Конечно, до первой, высшей, еще далеко, но в его годы шестая – это уже отлично. А ведь в Ордене не дают ранги просто так.

   Во-вторых, он был возмутительно красив. Высокий, с подтянутой фигурой, которую подчеркивал идеально сидящий темно-синий мундир. Короткие черные пряди волос лежат в том самом небрежном беспорядке, который так любит создавать шаловливый летний ветер. Кожа золотится легкой природной смуглостью. А синие, как море, глаза смотрят прямо и уверенно. Просто убийственное сочетание.

   В-третьих, инквизитор носил фамилию Грэн. Сей род отличался древностью, богатством и влиятельностью. А еще Грэнов почему-то терпеть не могла моя бабушка. Не знаю, почему именно, но стоило ей услышать эту фамилию, как бабуля кривилась и сразу переводила тему. И вот один из них явился в Моранген…

   – Инквизитор Грэн. – Мэр наконец-то выбрался из-за стола. – Я Найджел Корст, мэр Морангена.

   – Цейра Айрис, – представилась я, не удержавшись.

   – Очевидно, ведьма Цейра Айрис, – чуть прищурился инквизитор.

   – Истинно так.

   Мать-природа, ну что за стать, что за голос, что за глаза? Какой изверг решил отправить этот возмутитель спокойствия в наш несчастный Моранген?

   – Что ж, – протянула я и шагнула к выходу, – рада познакомиться. Надеюсь, вам понравится наш город.

   – Не сомневаюсь, – ответил он, подарив мне очередной внимательный взгляд.

   Я вышла в приемную и закрыла дверь.

   – Госпожа ведьма, вы видели? – сдавленным шепотом спросила секретарша.

   – Видела, – ответила, чуть поморщившись.

   – Какой мужчина…

   Внутри подняло голову раздражение, призывавшее проклясть секретаршу чем-нибудь нестрашным, но пакостным. Я мысленно одернула себя. Вот еще не хватало, западать на инквизитора. Пусть он и красавчик, каких поискать. Так что лучше отправиться к себе и не привлекать лишнего внимания. И так уже отличилась. Вон, всего-то полдня прошло, а новости о моей утренней находке и до мэра дошли. Хотя, что в этом удивительного, если мэрию и полицию разделяет кофейня, которую любят посещать представители обоих ведомств? А безголовый покойник был событием более чем нерядовым.

   Выйдя на улицу, я вернула на голову шляпку и медленно пошла вперед, обдумывая то, что сейчас узнала. Новость о начальнике полиции оказалась неожиданной. Пожалуй, я знаю, что в ближайшие дни будут обсуждать в кофейне госпожи Ормон. Инквизитор, ну надо же.

   Вообще, этот славный Орден существовал больше тысячи лет. Издавна среди обычных людей рождались мальчики (только мальчики, никак иначе) с любопытной аномалией: они были полностью имунны к магии. Двоякий дар, на самом деле. Конечно, на таких мужчин не действовали атакующие чары, они могли пройти сквозь любую защиту, но при этом и лечебная магия не действовала тоже, что делало их особенно уязвимыми. Но однажды какой-то одаренный деятель, чей портрет наверняка висит в Ордене где-нибудь на самом почетном месте, решил, что иммунных к магии мужчин можно использовать для борьбы с ведьмами. Он создал Инквизицию и начал преследование таких, как я.

   Нет, ведьмы никогда не были злом во плоти. Просто слишком красивые, слишком независимые и гордые, с силой, которая не поддавалась контролю и отказывалась подчиняться. Не всем представителям того старого патриархального мира это нравилось. Поэтому идею Инквизиции поддержали власть имущие. Начались гонения. Но стоило запылать первым кострам, ведьмы, которые всегда гуляли сами по себе, вдруг объединились и ответили, да так, что наш материк еще не один год лихорадило. И самые отъявленные ненавистники поняли, что с ведьмами лучше не ссориться, и охоту пришлось прекратить. Вот только Орден не расформировали (не пропадать же добру), а решили сделать из него службу надзора за всеми одаренными.

   За века «селекции» и экспериментов случайная аномалия превратилась в устойчивую наследственную линию. Инквизиторы смогли создать систему, которая развивала в них новые способности, вроде невосприимчивости к вредным зельям, умения блокировать чужую магию, пользоваться артефактами и влиять на мир вокруг так, как это делают маги. Они свято берегли свои тайны, но ходили слухи, что добиться этого можно было только поистине бесчеловечными опытами. Неудивительно, что инквизиторов и сейчас было гораздо меньше, чем магов или ведьм.

   И вот один из них приехал в Моранген. Причем, не просто абы кто, а человек с фамилией Грэн. Если честно, услышав, что наш город осчастливили инквизитором, я решила, что это будет или совсем зеленый юнец, или почтенный ветеран, которому нужно тихое и спокойное место, чтобы встретить старость. Вот только Эвард Грэн не походил ни на один вариант. Да, он был молод. Но, хоть мы с ним виделись от силы минуту, я успела почувствовать, что он – не молокосос без опыта, а уверенный в себе мужчина, осознающий свою силу и умеющий ей пользоваться.

   Это странно. Знать не стремится ехать в наш город, несмотря на то, что Моранген совсем не похож на захолустную деревню. Город не слишком маленький и вполне благополучный. Здесь ловят едва ли не половину всей морской рыбы королевства, строят корабли и торгуют, выращивают морепродукты и лес, делают из водорослей крепкую водостойкую бумагу знаменитого «морского» оттенка. У нас есть железнодорожная станция, театр и собственная газета. Но удаленность от Айкера с его светской жизнью делает Моранген непривлекательным для аристократов и богачей. А не очень удобные галечные пляжи и прохладное даже летом море не дают превратиться в модный курорт.

   В общем, сомневаюсь, что Грэн поехал сюда просто потому, что захотел, или потому, что оказалось больше некого отправить. Да и карьеру такие как он обычно начинают где-нибудь поближе к столице. Значит, его сослали. Интересно, за что?

   В любом случае наш город всколыхнется, особенно его женская часть. Поэтому мне нужно принять кое-какие меры.

   Оглядевшись, я поняла, где нахожусь, и зашагала в сторону травницкой Маргарет Милд – самой большой лавки с травами и прочими ингредиентами в Морангене. К счастью, там оказалось безлюдно, и мне удалось сразу попасть к прилавку.

   – Добрый день, госпожа ведьма, – с улыбкой поздоровалась хозяйка лавки.

   – Добрый, – ответила я. – Есть ли у вас горицвет?

   – Сейчас посмотрим. – Она нацепила на нос очки и раскрыла журнал. – Так-так, горицвет… Вот, три больших пучка, шесть средних и один маленький.

   – Давайте все.

   – Сию минуту.

   Женщина достала коробку с терпко пахнущими стеблями горицвета и ловко запаковала его в бумагу. Расплатившись, я забрала покупку, попрощалась с пожилой травницей и отправилась прочь. А на крыльце лавки наткнулась на жгучую брюнетку в алом платье – хозяйку салона красоты Илгерту Трауб.

   – Цейра, – та растянула губы в улыбке.

   – Илгерта, – я ответила тем же.

   Мы замерли друг напротив друга, как кошки, столкнувшиеся на границе территорий. Ведьмы не были существами вредными или склочными. Но внутри каждой из нас жило нечто, что заставляло подсознательно соперничать с сестрами по дару. Кто красивее, у кого зелья хитрее и обереги мощнее. Вот и сейчас: стоило нам случайно встретиться на улице, как Илгерта сразу рефлекторно выпрямила спину, демонстрируя роскошное декольте, а я так же рефлекторно повела плечом, отбрасывая назад пряди волос, красиво блестевшие на солнце чистым золотом.

   Илгерта хмыкнула, потом вдруг принюхалась и сообщила:

   – От тебя пахнет горицветом.

   – Угадала, – улыбнулась я, похлопав по пакету с травой.

   – Весь забрала?

   – Разумеется.

   Илгерта сжала губы, а потом выпалила:

   – Продай его мне.

   – Продать? – я сделала вид, что задумалась. – А зачем он тебе? Из горицвета делают средство от моли, краску для ткани, горючее зелье и… – Я выдержала драматическую паузу и округлила глаза: – Так вот кто у нас в городе приворотными приторговывает.

   – Айрис… – поморщилась она, оглядевшись по сторонам, не подслушивает ли кто. – Я не торгую приворотными. Но в Моранген приехал красавчик-инквизитор. Стоит новости разлететься по городу, и женщины от пятнадцати до восьмидесяти будут готовы на все, чтобы его охмурить. Грех не воспользоваться.

   – На инквизиторов не действуют привороты.

   – Знаю. И все вокруг это знают. Но если найдутся дуры, которые подумают, что в их исключительном случае инквизитор непременно приворожится, пусть платят за свою глупость. Деньгами. Так что, продашь горицвет?

   – Извини, – я нарочито сочувственно вздохнула. – Мне нужнее. Сама понимаешь, городской заказ на горючее зелья для маяка… Пусть тебе госпожа Милд с севера выпишет. Может за две недели, что трава будет идти, спрос на инквизитора… то есть на зелья для инквизитора еще не упадет.

   – Ведьма, – Илгерта зашипела, как рассерженная кошка.

   – Сама такая, – радостно отозвалась я.

   Фыркнув, брюнетка обошла меня и скрылась в травницкой. А я отправилась домой, но перед этим решила забежать в мастерскую к Лиз. Хотелось поделиться новостями.

   Подруга возилась с легкой летней шляпкой жизнерадостного оранжевого оттенка.

   – Не могу понять, – пробормотала она, бросив на меня мимолетный взгляд, – какого цвета лента к ней подойдет. Черный – слишком мрачно, – белый – слишком бледно.

   – Возьми фиолетовую, – посоветовала я. – Мама говорила, что в этом сезоне в столице вошли в моду смелые цветовые сочетания.

   – Фиолетовый… – Лиз порылась в ворохе разноцветных лент. – А ты знаешь, и правда хорошо смотрится.

   – Хорошо. Я бы купила нечто подобное, но оранжевый – совершенно не мой цвет.

   – Ты права, – кивнула подруги и спохватилась, откладывая шляпу. – Сходила к мэру?

   – О да…

   Я быстро рассказала ей о том, что случилось у господина Корста. Ожидаемо, но фамилия Грэн Элизабет совсем не впечатлила. Она всю жизнь прожила в Морангене, не слишком сильно следила за светскими новостями и ничего не знала о столичной знати. Гораздо больший интерес вызвали мои слова о внешности и молодости инквизитора. И не в смысле, что Лиз тоже захотелось обаять его, а в плане будущей прибыли. Появление в городе нового привлекательного мужчины явно приведет к тому, что многие дамы захотят обновить свой гардероб.

   – Интересно, он женат? – задумчиво пробормотала Лиз.

   – Не успела спросить, – хмыкнула я. – Да и все равно, если честно.

   Висевший над дверью колокольчик звякнул, сообщая о том, что к Лиз пришли.

   – Госпожа Тамблин…

   Я развернулась и увидела секретаршу мэра, которая замерла, заметив меня.

   – Госпожа ведьма, вы здесь? – пролепетала она.

   – О нет, – я решительно окрестилась от всех возможных подозрений. А то вдруг решит, что можно уговорить меня открыть лавку в законный выходной или что-нибудь заказать. – Уже ухожу.

   Схватив пакет с горицветом, я попрощалась с Лиз и отправилась домой. Тем более, погода поменялась. Небо затянуло облаками, спасавшими от солнечного жара. Но стало очень душно, и даже ветер не приносил облегчения. Кажется, на Моранген шла гроза.

   Добравшись до своего коттеджа, я отнесла горицвет в кладовку, а потом устало упала в свое любимое кресло, стоявшее в гостиной у большого окна. Что за безумный день… Покойник, мэр, инквизитор… Как меня угораздило в это вляпаться? И хотелось бы убедить себя в том, что все можно просто выбросить из головы и спокойно заниматься своими делами, но интуиция шептала: скучать мне придется еще не скоро. А интуиции я привыкла доверять.

   Где-то у горизонта громыхнуло, отчего у меня вырвался обреченный вздох. Еще одна неприятная неожиданность. Или неожиданная неприятность. Или ожидаемая, ведь лето в Морангене щедро на дожди и грозы. Вот только у меня срывались планы. Сегодняшний день подходил не только для сбора коркурусов. Я думала ночью отправиться в лес, искать корень голубого папоротника, который нужно было выкапывать непременно под светом полной луны. Но если разыграется гроза, ночной поход не состоится. А мои запасы подходили к концу….

   После ужина стало понятно, что на сегодня о папоротнике можно забыть. Небо окончательно затянули тучи, и разразилась гроза. Помыв посуду, я поднялась наверх, в свою спальню, и распахнула окно, выходившее на море. Многие говорили мне, что не отважились бы жить здесь, на мысе, который с трех сторон окружает вода, а каждый новый шторм словно пытается проверить на прочность. Но мне не было страшно. Я любила штормы и грозы. Вот как сейчас, когда кажется, что небо и море слились в единое целое. Молнии сверкают на фоне черно-синих туч, воздух пахнет озоном и солью, а капли дождя обжигают лицо прохладой. И энергия бушует вокруг вместе с ветром и волнами.

   Я люблю море. Огромное, непостижимое и безбрежное. Приехав в Моранген из Айкера, я влюбилась в него сразу и насмерть. Удивительно, но оно ответило мне взаимностью. Подарило возможность чувствовать свою энергию – чистую, необъятную, мощную.

ГЛАВА 3

– Ну и как тебе новый начальник?

   Гордона Кроу, штатного мага Полицейского управления, мне удалось выловить только на следующий день. Я жаждала интересных сплетен, а некромант оказался не против мне их предоставить. Поэтому вечером я перехватила его возле Управления, и мы отправились в наш любимый рыбный ресторан. Правда, сначала пришлось терпеливо дождаться, пока Гор, голодный после долгого рабочего дня, утолит хотя бы первый голод огромным форелевым стейком. Но кальмары в зеленом соусе скрасили мое ожидание. А когда некромант, наконец, отложил вилку, я задала волнующий меня вопрос.

   – Неожиданно, – честно признался Гор. – Никто не думал, что нам пришлют инквизитора. Но это к лучшему. Меньше бумажек придется в Орден отправлять.

   – Он уже принял дела?

   – Прямо вчера и начал. Познакомился со всеми нашими, прогулялся по Управлению. Занял кабинет Фрэнка.

   Я кивнула. Новое начальство село в кабинет старого, отбывшего на заслуженный отдых. Ничего необычного.

   – Как впечатления? – поинтересовалась, накалывая на вилку кусочек кальмара.

   – Ты знаешь, неплохо, – ответил Гордон. – По крайней мере, инквизитор не стал сразу наводить свои порядки или нагло лезть в дела. Только самым последним заинтересовался – твоим безголовым приятелем.

   – Да? А там уже есть, чем интересоваться?

   – Как тебе сказать… – некромант вздохнул. – Готов поспорить на месячное жалование, это висяк. Личность покойника мы пока не установили. Причину смерти – тоже. На теле никаких серьезных повреждений нет, по анализам – ни ядов, ни проклятий или смертельных заклинаний. Значит, все, что могло указывать на причину, было на голове и вместе с ней же и пропало.

   – Понятно.

   – Пока ясно только то, что это мужчина, в возрасте от двадцати до тридцати лет. Среднее телосложение, без особых примет. Есть признаки, говорящие о том, что убиенный был не против выпить и занимался тяжелой работой. Вода смыла с него все следы магии или ведьминской ворожбы, если таковые имелись. Кроме твоих, разумеется. Призвать дух в тело у меня не получилось, головы-то нет.

   Гордон замолчал, потому что официант принес мне заказанный десерт. А когда мы снова остались без лишних ушей, продолжил:

   – Умер он часов за пять до того, как ты его нашла.

   – Это хорошо, – вздохнула я. – Хотя алиби на ночь у меня все равно нет.

   – Заведи себе уже мужика, будет тебе алиби обеспечивать, – посоветовал Гордон.

   – Вот уж спасибо, – фыркнула я. – Значит, расследование сразу зашло в тупик и вряд ли оттуда выберется?

   Гор растерянно взъерошил свои чуть вьющиеся каштановые волосы, которые вкупе с узким бледным лицом делали его похожим на бродячего художника, а не полицейского эксперта. А потом признался:

   – Вообще есть кое-что, что превращает это убийство в не совсем обычное дело. Во-первых, голову ему не отрезали или отрубили, а оторвали. Правда, непонятно, стало ли это причиной смерти или покойник лишился столь важной части тела уже посмертно.

   – Это неожиданно, – хмыкнула я. – Чтобы оторвать голову, убийца должен быть очень-очень сильным. Ну или действовать в состоянии аффекта.

   – А во-вторых, – некромант огляделся и понизил голос, – тело оказалось практически полностью обескровлено.

   – Правда? – изумилась я. Это что еще за новости? – Такое возможно?

   – Теоретически, возможно. Хотя даже на бойне, там, где туши обескровливают специально, все равно не могут удалить всю кровь. Но одно понятно точно: сама она из нашего покойника вряд ли могла вытечь. Так что этому явно поспособствовали.

   – Мать моя ведьма, – меня передернуло. – Не хватало, чтобы у нас в Морангене еще маньяк завелся.

   – Да уж, – поморщился Гордон.

   – Хочется извиниться за то, что я подбросила вам такую неприятную загадку.

   – Наоборот, тебе благодарность надо выписать за то, что ты его вообще нашла. Наш преступник очень хотел замести следы. Не получилось.

   – Пожалуй, обойдусь, – хмыкнула я нервно.

   А Гордон одним глотком допил морс и еле сдержал зевок.

   – Ну что, пойдем? Я сегодня еще и ночную за Хартмана дежурил, поэтому спать хочу зверски.

   – Оу, – кивнула я, – конечно. Сказал бы сразу.

   Гордон положил на стол банкноту и подал мне руку. Я поднялась, надевая шляпку, и мы отправились к выходу.

   – Главное, что меня никто не подозревает, – пробормотала я, пока мы лавировали между столиками.

   – Не переживай, – отмахнулся Гор, – даже без заключения о времени смерти никому и в голову не пришло подумать, будто ты прикончила этого беднягу за те несколько десятков минут, пока шла от берега по шельфу.

   – Вот и…

   – Разглашаете служебные тайны, господин Кроу? – раздался совсем рядом знакомый голос.

   Я вздрогнула, поворачивая голову. По иронии судьбы в дверях ресторана нас угораздило столкнуться с тем, кого мы недавно обсуждали. Кажется, Эвард Грэн тоже решил отужинать здесь после рабочего дня.

   – Ни в коем случае, – мило улыбнулась я, беря себя в руки. – Мы просто ужинали.

   – Ужин свидетеля по делу вместе со штатным магом полиции? – Грэн прищурил свои синие глаза. – Интересное совпадение.

   – Почему совпадение? – Гор приобнял меня за талию. – Цейра не свидетель, Цейра моя жена.

   На лице инквизитора проскользнуло изумление.

   – Именно так, – подтвердила я.

   – Однако в личном деле господина Кроу записано, что он холост, – резонно возразил новоявленный начальник полиции.

   – Холост, потому что четыре года назад развелся, – пояснил некромант. – Цейра – моя жена, просто бывшая.

   – Вот как, – протянул Грэн, не сводя с меня глаз.

   Я снова улыбнулась, на этот раз молча. Да, был в моей жизни такой период, когда мы с Гордоном являлись законными супругами. Мы познакомились в Айкере, где я жила с родителями, а Гор учился в магуниверситете. Наш роман развивался быстро и бурно, и уже через три месяца мы решили, что готовы к следующему, серьезному шагу. Тем более, Гор получил диплом и ему нужно было ехать в Моранген, на обязательную двухлетнюю отработку, а расставаться нам не хотелось.

   Как ни странно, отговаривать никто не стал. Мама только вздохнула, зная, что, если я уж вбила себе в голову что-то, меня не переспоришь. Бабушка заявила, что хуже брака ведьмы с магом может быть только союз ведьмы и инквизитора, но я уже взрослая девочка, чтобы набивать собственные шишки. А папа просто купил мне дом в Морангене.

   Мы с Гором уехали и почти год жили вместе. Вот только потом влюбленность прошла, и нам стало понятно: влюбленность и любовь – это совсем разные вещи. Да, и без любви можно построить нормальный крепкий брак, но мы решили, что еще слишком молоды для этого, и развелись, оставшись лучшими друзьями. Поэтому вполне имели право поужинать в ресторане и обсудить дела. И нечего так выразительно смотреть на меня своими синими глазищами.

   – Мы, наверное, пойдем, – подала я голос, дергая некроманта за рукав.

   – Идите, – медленно кивнул Грэн.

   Гор попрощался с начальством, мы вышли из ресторана и медленно побрели по улице. Меня так и подмывало оглянуться, чтобы проверить, не смотрит ли мне вслед инквизитор, но я сдержалась. Не стоит демонстрировать ему свой интерес. Пока не стоит…

***

Ресторанчик, спрятавшийся в переулке за главной площадью, оказался вполне неплох. Эвард Грэн хоть и был аристократом, но никогда не воротил нос от простой еды, поэтому сразу оценил вкусную, недорогую, а самое главное – потрясающе свежую рыбу, которую там подавали. Посетители ресторана, конечно, косились на его инквизиторский мундир с любопытством, а молоденькая официантка слишком активно строила глазки. Только в голове инквизитора и так было слишком много забот, чтобы обращать на них внимание. На самом деле, это оказался первый нормальный прием пищи с момента приезда в Моранген, и сейчас мужчине нужно было просто спокойно поесть.

   Поужинав, Эвард вернулся в Управление. Да, он мог бы отправиться домой, все же рабочее время закончилось, но новоявленному начальнику хотелось побыстрее вникнуть в дела.

   Вообще Моранген оказался не настолько страшен, как расписывал отец, пытаясь приструнить упрямого сына. Свежий морской воздух, аккуратные дома, чистые улицы – почти что курорт. Только погода, кажется, будет «радовать» своей непредсказуемостью. Вчерашняя гроза началась внезапно, и Эвард здорово вымок, пока ловил экипаж, чтобы добраться домой.

   Хотя местный климат оставался несущественной мелочью. Гораздо более важным стало то, что его очень неплохо приняли новоявленные подчиненные. Немного настороженно, конечно, но в целом без неприязни или желания указать столичному выскочке его место. Видимо, здесь никто особенно не рвался в начальники. Его заместитель, исполнявший обязанности главы, так вообще чуть ли не танцевал от радости, когда передавал инквизитору все папки, бумаги и печати.

   Само полицейское управление тоже выглядело вполне прилично. Небольшое трехэтажное здание со свежим ремонтом, семнадцать человек в подчинении (из них четыре мага и одна ведьма). Да, громких расследований или сложных заданий в Морангене явно можно было не ожидать, но работы предстояло много. Молодому инквизитору придется взвалить на себя не только полицию, но и надзор, лицензии одаренных, блокировку дара у провинившихся, а еще самое нелюбимое – отчеты в Орден.

   Но Эвард не мог не справиться. За два дня в Морангене он решил вопрос с жильем, вступил в должность, познакомился с подчиненными и просмотрел актуальные дела. Одно из них заинтересовало инквизитора особенно сильно. Тот самый безголовый покойник, найденный в день его приезда. Слишком уж странным показалось то, что тело осталось и без головы, и без крови.

   Поэтому, глянув на часы, Эвард решил спуститься вниз, к дознавателям, надеясь, что кто-то еще остался на месте. И действительно, Джонатан Ридли, который и занимался расследованием, нашелся у себя в кабинете.

   – Есть новости? – спросил Эвард.

   – Нет, – вздохнул молодой дознаватель. Ему стало очень досадно от того, что в момент, когда можно было произвести впечатление на новое начальство, досталось такое противное дело. – Я боюсь, пока мы не установим личность, не сможем продвинуться. Но у трупа нет особых примет, и ни под одно заявление о пропавших он не подходит.

   – Если покойник вел тот образ жизни, который нам описал эксперт, могут и не заявить, – пробормотал инквизитор, усаживаясь на свободный стул. – Он любил выпить, не слишком следил за собой, занимался грубой работой… Где у вас обитает подобный контингент?

   – Порт, доки, лесопилка, – перечислил Ридли. – Припортовый район с барами и квартирами подешевле.

   – С барами… – Эвард побарабанил пальцами по столу. – Пройтись бы по ним, узнать, не пропадал ли кто из завсегдатаев.

   – Так два дня всего прошло. Вряд ли его хватилось.

   – Такого человека могут не хватиться вообще, – резонно возразил инквизитор. – А сейчас хотя бы по горячим следам можно что-то отыскать.

   – Да, вы правы, – согласился Ридли.

   – Поэтому возьмите описание нашего покойника и походите, поспрашивайте. Может и удастся найти что интересное.

   Конечно, Джонатану Ридли хотелось отправиться домой, к ужину и любимой жене, но он не мог не признать правоту нового начальства. Поэтому просто кивнул и принялся набрасывать список мест, куда стоило бы зайти сегодня.

   – Ридли, ты здесь? – В кабинет заглянул Уилл Хартман – второй штатный маг Управления. – О, доброго вечера, господин Грэн. – Он бросил на стол Джонатану тонкую папку. – Твой отчет.

   – Я как раз хотел с вами поговорить. – Инквизитор поднялся, кивком прощаясь с Ридли, и вышел в коридор, к Хартману.

   – Да? – Маг открыл дверь в соседний кабинет.

   – Как в Морангене обстоят дела с нежитью и нечистью? Вы один из самых опытных сотрудников. К тому же, всю жизнь прожили в этом городе.

   – Спокойно, – пожал плечами Хартман. – Крупная нечисть водится только на болотах, а это полдня пути отсюда. В Морангене и окрестностях можно наткнуться на мелочь вроде древесников, блуждающих огней, злыдней, бесов или мавок. В море, подальше от берега, – на русалок или морских змеев. Нежить у нас тоже самая обычная. Неупокоенные духи, мелкие упыри, умертвия. Но таких быстро отлавливают и уничтожают.

   – И никто из них, скорее всего, не способен отгрызть человеку голову.

   – Думаете, на нашего покойника напал не человек?

   – Я не исключаю такую возможность, – уклончиво ответил Грэн.

   – Хм… – Хартман задумался. – У нас в городе всякое бывало, конечно, но что-то мне кажется, что постарался все же человек. Нет, если бы тело нашли в лесу или на кладбище, тогда еще можно было бы допустить и такой вариант. Но морской берег…Нежить соленую воду не любит, русалки близко городу не подходят.

   – Понятно, – вздохнул инквизитор. – Что ж, тогда будем искать человека…

***

К моему огромному счастью, к ночи небо полностью очистилось от облаков, ветер стих, и на черную ткань небосвода выкатилась похожая на круг сыра луна. Я надела крепкие брюки, ботинки и рубашку, прихватила инвентарь, состоявший из корзинки, фонаря и лопатки, набросила на плечи плащ и отправилась в лес.

   Как всякая ведьма, я предпочитала собирать компоненты для зелий и оберегов самостоятельно, чтобы их не касались ничьи руки, кроме моих. Да, далеко не все можно было вырастить самой или найти в окрестностях Морангена, но то, что находилось, было гораздо лучше покупного.

   В лесу оказалось тихо и спокойно. Даже ветер не тревожил ветви деревьев. Воздух одуряюще пах мокрой землей, сосновой хвоей и ягодами. Коснувшись ладонью ствола большой сосны, стоявшей у самой опушки, я глубоко вздохнула и прикрыла глаза. Лес поприветствовал ведьму и поделился капелькой чистейшей природной энергии, которая так здорово восполняла силы.

   Набросив на голову капюшон, чтобы падающие с веток капли не попадали за шиворот, я зажгла фонарь и пошла по едва заметной среди травы тропинке. Мне не было страшно. Вокруг Морангена не встречалось непроходимых чащ, населенных свирепыми хищниками. Сосновые леса и рощи чередовались со скалистыми холмами и узкими полями фермеров. Небольшие быстрые речки, где можно было поймать вкусную форель, несли свои воды в море. Луга могли похвастаться сочной зеленой травой. Крупных зверей или нечисти так близко к городу не водилось. Против людей отлично работали проклятия. Поэтому я не ожидала от этой ночи ничего необычного.

   За несколько лет, проведенных в Морангене, я уже успела изучить окрестности и понять, где что растет. Так что сразу отправилась к одной из местных речек, по берегам которой рос тот самый папоротник.

   Сегодня мне улыбнулась удача. Получилось найти отличное место, где ветви деревьев не загораживали небо и лунный свет щедро напитал корни, которые я выкапывала из земли. Спустившись к воде, чтобы вымыть руки, нащупала там идеально округлую гальку – из нее выйдет отличный оберег, заговоренный на домашнее благополучие. А потом я решила пройтись вверх по течению и наткнулась на ночную ветреницу – ценный ингредиент для зелья, помогавшего выносить ребенка.

   Бережно упрятав все это добро в корзину, я собиралась было развернуться и пойти обратно в Моранген, как вдруг ночную тишину разрезал вскрик. Не человеческий, а похожий на голос зверя или птицы, но мне отчего-то стало очень тревожно. Ветви деревьев зашелестели, и лес резко превратился в нечто недружелюбное и настороженное.

   Я приложила ладонь к стволу ближайшей ко мне сосны, пытаясь почувствовать, что происходит вокруг. Но новый вскрик, перешедший в утробный вой, заставил вздрогнуть и потерять концентрацию. Откуда-то слева доносились звуки драки. И ладно бы, просто драка. В конце концов, это лес, где ночами охотятся совы или другие хищники. Но это чувство… Словно рядом есть что-то очень неправильное, злое, холодное.

   Сосны снова тревожно зашелестели, роняя со своих веток ледяные капли. Как по команде, на луну набежало облако, погружая лес в почти непроницаемый мрак. Волоски на моей шее встали дыбом. Захотелось сбежать, убраться из этого негостеприимного места, вот только ноги будто приросли к земле. Да что же это такое? Я ведьма, а не какая-то там нежная фиалка, которая падает в обморок от любого шороха.

   Я стояла, пытаясь разозлиться на себя и сбросить это странное оцепенение. Там, где дрались, раздался удар, шорох, а потом все затихло. Напряжение схлынуло волной, словно его и не было, лишь оставляя на языке едва уловимый привкус стылой горечи. Лес снова превратился в спокойное и мирное место.

   Тряхнув головой, я выдохнула. Постояла минуту, прислушиваясь, но все было тихо. Ни шума, ни криков, ни странных ощущений. Можно было бы решить, что мне просто померещилось. Но я никогда не сомневалась в своем разуме. Там действительно происходило нечто непонятное и зловещее.

   Мимолетный страх исчез, и на смену ему пришло любопытство. Захотелось пойти и посмотреть, что же случилось. Да, не слишком разумно. Но ведьминское чутье больше не ощущало опасности, поэтому я шагнула вперед, стараясь ступать легко и осторожно.

   Покрытая сосновыми иглами земля сама стелилась под ноги, будто желала привести меня куда-то. Поэтому я шла, не забывая внимательно осматриваться по сторонам. Мой путь закончился на небольшой прогалине. Света полной луны, появившейся из-за туч, хватало, чтобы понять: здесь и правда дрались. На земле можно было увидеть полосы вырванной травы, а на стволах сосен – царапины. В воздухе витал едва уловимый аромат крови.

   Что же все-таки случилось? Явно не звери безобразничали, у нас таких крупных и когтистых нет. Неужели нечисть или нежить решила поохотиться этой ночью?

   – Мау!

   Тихий звук заставил меня дернуться. Я заозиралась по сторонам, пытаясь понять, откуда он идет. Потом плюнула на маскировку и зажгла фонарь.

   – Мау!

   Под кустами зашуршало. Я присела, заглядывая туда. Из-под нависших над травой веток на меня смотрел крупный кот. Самого простого, коричнево-полосатого окраса. Длинная шерсть торчала в разные стороны, а в больших желтых глазах плескалась боль. Мое сердце не могло не дрогнуть.

   – Откуда ты взялся? – прошептала я. – До жилья далеко. Или ты дикий?

   Кот совершенно по-человечески вздохнул и подполз ко мне. Я ахнула. На пушистой шкурке алели пятка крови, а кое-где мех был выдран. Так вот на кого тут напали.

   – Бедняга.

   Я осторожно протянула руку и погладила кота между ушами. Зверь вел себя спокойно, не пытаясь укусить или оцарапать. Лишь задрожал мелкой дрожью от моих прикосновений.

   Нет, нельзя оставлять его. Лесные коты живучи, вот только с такими ранами ему не дадут и шанса набраться сил. Один враг сбежал, наверняка пострадав от кошачьих зубов и когтей. Но на запах крови может явиться новый, сильный и злой, и зверьку придется несладко. Да, это естественные природные процессы: кто-то охотится, кто-то становится едой. Но пострадал котик. Нельзя не помочь котику.

   Я стянула плащ и расстелила его на траве. Аккуратно подхватила кота под пузо, старясь не задеть раны и воркуя под нос разные успокаивающие глупости. Уложила зверька на плаще, завернула в него, как в кокон, и понесла домой.

   Идти было нелегко. Котик оказался весьма увесистым, и приходилось держать его обеими руками. Висящая на локте корзина сползала вперед и била по ногам. Третьей руки для фонаря не было, поэтому пришлось погасить его и сунуть в карман плаща. Луна то и дело пряталась за облаками, и под древесным пологом становилось темно. А еще я не забывала о том самом жутковатом ощущении. В лесу таилось нечто опасное. Да, котика этой дряни сожрать не удалось, но вдруг она решит предпринять вторую попытку и набросится на нас обоих, воспользовавшись тем, что у меня заняты руки? Мне бы не хотелось пострадать за свою доброту и желание помочь ближнему.

   Но, видимо, это самое опасное все же сбежало, и дорога до дома прошла без приключений. Улицы были пусты, и у моего променада с котиком на руках не оказалось ненужных свидетелей. Затащив зверя в дом, я уложила его на стол в мастерской. Зажгла лампу и с замершим сердцем развернула плащ. Всю дорогу кот сидел так тихо, что иногда начинало казаться, будто он не выдержал ран. Но глянувшие на меня желтые глаза заставили облегченно выдохнуть.

   Я принесла в мастерскую чистые тряпки, ведро с теплой водой и принялась за лечение. Стоило прикоснуться к самой серьезной ране на боку, и кот зашипел, демонстрируя острые зубы. Но я сразу забормотала успокаивающий заговор, от которого он тут же обмяк и прикрыл глаза.

   Зверю досталось. Почти не запекшаяся кровь покрывала длинные раны на боках, на хвосте виднелись следы зубов, а на передней лапе не хватало когтя. Я осторожно смыла кровь и грязь, намазала травмы заживляющей мазью, а потом развела в воде универсальную лечебную настойку и почти силой напоила кота. Тот фыркал, плевался, всем выражением морды показывая, как ему невкусно, но все же допил.

   Закончив с лечением, я нашла широкую корзину с низкими бортами, уложила туда полотенце и аккуратно устроила на нем кота. Ну вот и все. Будь он человеком, я бы повесила рядом оберег, заговоренный на спокойный сон без боли и сновидений, но вряд ли он подействует на животное.

   – Теперь все зависит от тебя, дружок, – пробормотала я и погладила мягкую шерстку.

   Но все-таки кто же на него напал? Точно не сова или другой кот. Не зря я ощутила в лесу нечто злое и неправильное. Там явно наследила нечисть, а может быть и нежить. Те же злыдни, мелкие и противные нечистики: сначала воруют яйца у кур, потом нападают на мелкую домашнюю скотину, а отъевшись, могут позариться даже на человека. Или молодой упырь, еще толком не умеющий охотиться. Сказать что ли Гордону?

   Устало зевнув, я выбросила грязные тряпки, шепнула коту пожелание здоровья, вплетя в него свою силу, и отправилась к себе. Но стояло дойти до дверей мастерской, как за спиной раздалось еле слышное:

   – Уау…

   – Ну что ты? – я развернулась. – Здесь тихо, тепло, и тебя никто не потревожит.

   – У-р-р…

   Желтые глаза смотрели жалобно и умоляюще. Видя, что я почти сдалась, кот тихонечко заскулил:

   – У-у-у…

   – Ладно, – вздохнула я.

   Взяв корзину с котом, я понесла ее в спальню. Там устроила в самый дальний угол, подальше от окон и дверей, чтобы раненого не просквозило. Зверь умиротворенно выдохнул и закрыл глаза. Довольно улыбнувшись, я быстро ополоснулась в душе и с наслаждением нырнула под одеяло. Наконец-то можно поспать.

ГЛАВА 4

Джонатан Ридли честно оббежал все самые популярные бары Морангена, но ни в одном из них ему не улыбнулась удача. Никто не видел ничего подозрительного, не замечал странных исчезновений. Но дознаватель решил не сдаваться и утром продолжить свой обход, только уже по мастерским, складам и фабрикам. К удивлению Джонатана, Эвард Грэн пожелал присоединиться к нему. Самому инквизитору это было нужно совсем не для того, чтобы проконтролировать работу подчиненного.

   Но и сегодня им не везло. Хотя Эвард не стал надевать свой инквизиторский мундир, и люди беседовали с ним и Ридли охотно, за три часа так и не удалось ничего выяснить. Ни работников, внезапно не вышедших на смену, ни пропавших родственников или друзей – ничего. Инквизитор начал подозревать, что его план и правда оказался не слишком уж толковым и они только зря потратили время. В конце концов, покойник мог вообще быть не местным, а, например, упасть с корабля, уже ушедшего в море или вообще проходящего мимо.

   – Думаю, на сегодня хватит, – вздохнул Грэн, когда они со дознавателем вышли из очередной мастерской. – Нам лучше вернуться в Управление, иначе весь день можем пробегать без толку.

   – Посмотрим, не появилось ли новых заявлений о пропавших, – кивнул Ридли.

   Ему понравилось, что новый начальник оказался способен признавать ошибки и не стеснялся делать этого перед подчиненными. Вот только стоило развернуться в сторону центра, как их окликнул чуть дребезжащий, зато полный предвкушения старческий голос.

   – Господа полицейские!

   Мужчины обернулись. Пусть оба сегодня были не в форменной одежде, чтобы не распугивать возможных свидетелей, особенно таиться они не собирались, поэтому отозвались на зов. К ним спешила старушка, седая, сгорбленная, зато с таким огнем в глазах, что сразу стало понятно: в Управление получится попасть еще не скоро.

   – Господа полицейские, – радостно выпалила старушка, доковыляв до них. – Хорошо, что я вас догнала. Услышала, как вы спрашиваете в лавке про пропавших, и сразу поняла: вот кто может мне помочь.

   – У вас что-то случилось? – вежливо поинтересовался Ридли.

   – Уже который год у меня что-то случается. Но никто не реагирует. Сколько жалоб, сколько заявлений написано…

   Ридли и Грэн обреченно переглянулись. Им сразу стало понятно, на кого они нарвались. Самый неприятный вид городских обывателей - жалобщик обыкновенный, подвид выдумщик, особо опасный. И точно: убедившись, что ее слушают, старушка начала изливать душу.

   – Я вот тут живу, в доме с зеленым фасадом. Целых семьдесят лет! И все семьдесят лет именно я слежу за порядком! Только никто не хочет мне помогать!

   – Так что у вас случилось? – спросил Ридли, пытаясь отделаться малой кровью.

   – Моя соседка, та, что из квартиры напротив, – незарегистрированная ведьма!

   – С чего вы взяли?

   – Да потому что мужа своего она приворожила. Сама – ни рожи, ни кожи, а замуж вышла удачно! Господин Фидберт, пусть пока и небогат, зато молодой, симпатичный, и такая умница, мастер-краснодеревщик. Зачем ему эта Джоан-тихоня?

   – Так ведьма она или тихоня? – хмыкнул Грэн, не сдержавшись.

   – Ведьма, – твердо ответила старушка. – Иногда как пройдет мимо, как зыркнет, а у меня потом то суставы крутит, то несварение приключается. А второй сосед – в банк работать устроился месяц назад. И сразу галстук новый шелковый купил, и шляпу тоже. Наверняка на нечестные деньги. Всем известно, что банкиры – те еще жулики.

   – Мы обязательно проведем проверку, – пробормотал Ридли, искренне надеясь, что этого обещания будет достаточно, но увы…

   – Сосед за стеной – колдун! Постоянно колдует, чтобы меня извести. Я его чары прямо через стену и чую. А еще есть соседи сверху, на третьем, – Милтоны.

   – С ними-то что не так?

   – Вот вы и разберитесь, что не так, – приказала старушка. – Очень уж они правильные. И работают оба, и никогда не ругаются, и сын у них не хулиганит. Слишком это подозрительно. А есть еще Вудсон и Тод, тоже на третьем снимают квартиру. Нормальной работы у них нет, зато девиц всяких водить или по барам шастать – всегда пожалуйста.

   Эвард Грэн мысленно закатил глаза. Кажется, эта внешне безобидная женщина была настоящей грозой дома, доставшей всех и все. Да, ему нравились люди внимательные и не боявшиеся проявить гражданскую ответственность. Но тут явно не такой случай. Симпатичный трехэтажный дом с фасадом, выкрашенным зеленой краской, не походил на гнездо закоренелых преступников. Единственной его проблемой была старушка, которая видела врагов в каждом, кто пройдет мимо. Или просто выдумывала проблемы, маясь от безделья.

   – …Третий день дома не появляется.

   – Что? – очнулся инквизитор, краем уха выловив из потока жалоб нечто, показавшееся важным.

   – Так я ж говорю, Вудсон третий день дома не появляется, – с энтузиазмом повторила женщина. – Это тот, который с Тодом квартиру на третьем снимает.

   – Да? – Ридли очнулся тоже.

   – Тод сидит там сиднем, то ли запил, то ли прячется. А вот Вудсон куда-то делся.

   Мужчины снова переглянулись, но уже не обреченно, а заинтересованно. Возможно, это тоже было выдумкой, вот только все равно стоило проверить. На всякий случай.

   – Ведите, – решил инквизитор.

   – Куда? – женщина аж растерялась.

   – В квартиру к Вудсону и Тоду, – пояснил Ридли, сообразив, что задумал начальник.

   – Я ж с радостью, – закивала жалобщица и засеменила через дорогу.

   На площадку третьего этажа выходило две двери. Женщина указала на одну из них и замерла, глядя на полицейских с неприкрытым любопытством. Инквизитор подхватил ее под руку и аккуратно, но твердо проводил вниз, к дверям ее собственной квартиры. Несмотря на попытку протеста, убедился, что женщина ушла к себе, и только потом поднялся наверх. Джонатан Ридли дождался разрешающего кивка и постучал.

   Сначала было тихо. Но спустя минуту за дверью послышались шаги, и немного сиплый мужской голос спросил:

   – Кто там?

   – Полиция, – отозвался Ридли.

   – Полиция?

   Инквизитор запоздало спохватился, что такое вот представление в лоб может заставить обитателя квартиры сбежать, если он замазан в чем-то криминальном. Но замок звякнул, дверь приоткрылась, и на площадку выглянул бледный щуплый парень.

   – Джонатан Ридли, полиция Морангена, – представился дознаватель, показывая значок.

   Парень растерянно кивнул.

   – Вы господин Тод? – подал голос Грэн.

   – Дерек Тод, – снова кивнул он.

   – А документы у вас имеются?

   – Конечно.

   Парень скрылся в квартире. Грэн и Ридли, не сговариваясь, шагнули следом и оказались в полутемной прихожей. Оттуда через открытые двери просматривались остальные комнаты. Квартира оказалась не слишком чистой, с минимумом мебели, зато на кухонном столе виднелась початая бутылка дешевого виски. В прихожей стояли грубые ботики, похожие на те, который носил безымянный покойник. Рядом валялись перепачканные землей матерчатые перчатки.

   – Вот, – Тод вынырнул из спальни и показал замызганное удостоверение личности.

   – А ваш сосед дома? – поинтересовался инквизитор.

   – Кевин? – глупо моргнул парень.

   – У вас не один сосед?

   – Нет-нет, – Дерек Тод затряс головой, – только он. Но его сейчас нет.

   – Когда вы видели его в последний раз?

   Парень задумался.

   – Э-э-э… Два дня назад. Или три…

   – Где он может сейчас находиться?

   – Не знаю, – пожал плечами Тод. – Кевин мне не отчитывается. Сказал, ну, тогда, три дня назад, что ему вроде как дельце денежное подвалило. Я думал, может он меня с собой возьмет, ну, по-дружески, а то ж я без работы. Но Кевин отказался и ушел один.

   – Опишите вашего соседа, – попросил инквизитор. – Возраст, внешность.

   – Ну… Кевину двадцать три. Он выше меня. На голову. Волосы светлые. Глаза серые.

   Эвард Грэн вздохнул, понимая, что как раз от этих примет нет никого толку, ведь труп не имел головы. Но по возрасту их пока что безымянный покойник подходил. Да и по обстановке квартиры тоже. Отсутствие больших денег, неухоженность, алкоголь… Поэтому инквизитор не мог не приказать:

   – Вам нужно проехать в Управление на опознание.

   – На чье опознание? – изумился Тод.

   – Вы ведь не заявляли о пропаже соседа? – вопросом на вопрос ответил Ридли.

   – Нет. А зачем? Мало ли, где его носит.

   – Собирайтесь.

   Парень глянул на них растерянно, но спорить не стал. Натянул куртку, выкопал из кучи хлама на полке ключи и вышел в подъезд. Ридли поймал на улице экипаж, и все трое поехали в Управление.

   Трупницкая располагалась в подвале, прохладном и мрачном, как и положено всякому приличному моргу. Дерек Тод боязливо озирался по сторонам, спускаясь за дознавателем по лестнице. То ли талантливо притворялся, то ли просто был человеком не слишком храбрым и стойким. В морге скучал ассистент, который, завидев явившуюся к нему делегацию, торопливо подскочил и спрятал под халат цветной журнал.

   – Покажи нам безымянного покойника и его вещи, – попросил Ридли.

   Ассистент кивнул и пошел в секционный зал. Там выставил на стол картонную коробку, куда сложили одежду, а потом выкатил из холодильника полку с ее хозяином.

   – Ч-что это? – слегка позеленел Тод.

   – Посмотрите сначала одежду. – Инквизитор подвинул к нему коробку. – Похоже на то, в чем ушел ваш сосед?

   – П-похоже, – ответил парень, заглянув туда.

   – Тогда смотрите тело, – вздохнул Ридли.

   – К-кевин что, того? – изумился Тод, уставившись на дознавателя огромными глазами.

   – После опознания станет понятно. Именно за этим мы вас сюда и привезли.

   – А там нет крови? Я ужас как крови боюсь, сразу в обморок падаю, если вижу.

   – Крови нет.

   Ассистент поднял простыню, укрывавшую тело. Тод позеленел еще больше.

   – А г-где… голова?

   – Это ваш сосед? – спросил инквизитор.

   – Да откуда ж я знаю? Я ж его голым не видел.

   – Телосложение, рост, может быть, какие-то приметы.

   – Рост вроде подходит, – пробормотал Тод, косясь на покойника. – Остальное тоже. – Он глянул на ноги и выпалил: – А-а-а! Это точно он! Синяк на ноге видите? Длинный такой? Мы в субботу разгружали телегу в бакалейной лавке. Так Кевин об ящик ударился. Да кто ж его так…

   – Что ж, будем считать, что личность установлена.

   – Я могу идти? – с надеждой спросил Тод.

   – Нет, нужно будет записать ваши показания и…

   – О, неужели опознали? – послышался радостный голос.

   Томас Олбрин, местный судмедэксперт, вошел в морг, держа в руках лоток с чем-то кроваво-красным. Дерек Тод обернулся, заметил лоток, икнул и кулем рухнул на пол. Спохватившийся Ридли едва успел поддержать парня, чтобы спасти его череп от встречи с твердым кафелем. Иначе в трупницкой вполне мог появиться новый клиент.

   Беднягу вынесли в коридор, уложили на лавку и привели в чувство. Открыв глаза, он обвел полицейских мутным взглядом и выдавил:

   – Простите. Крови… боюсь.

   – Какие все нежные, – вздохнул Олбрин.

   – Ридли, забирайте его наверх, – велел Эвард Грэн, убедившись, что парень больше не собирается отключаться. – Возьмите показания и попробуйте составить портрет убитого.

   Да, установление личности стало важным шагом в расследовании этого странного дела. Но все же инквизитор не обольщался. Опыт подсказывал: дальше так просто не будет.

***

Просыпаться утром оказалось неожиданно тяжело и муторно. Я открывала глаза с ощущением, словно по мне всю ночь ездила груженая повозка. Голова казалось каменной, и было лень даже шевелиться. Мелькнула малодушная мыслишка объявить этот день выходным и провести его в постели, но я усилием воли заставила себя подняться. Нужно работать. Да и раненый зверь, о котором стоило позаботиться, не позволял разлеживаться.

   – Как ты тут? – поинтересовалась я, заглянув в корзину.

   Кот был жив и выглядел гораздо лучше, чем вчера. Раны покрылись коркой, воспаления не было, и взгляд зверя стал совсем не таким несчастным. Я еще раз обработала травмы, сносила кота в сад, где он проявил удивительную понятливость и сделал все свои дела под кустом жимолости. Потом отварила индюшачью грудку и, превратив ее в паштет, накормила своего «пациента». И хотя старалась делать это быстро, все равно отправилась в лавку с опозданием почти в час.

   Подходя к дому, где мы с Лиз снимали первый этаж, я полезла в сумочку за ключами и чуть не выронила их, ощутив на себе чужой взгляд, пристальный и нетерпеливый. Нахмурившись, огляделась по сторонам, пытаясь вычислить наблюдателя. Сначала показалось, что вокруг не происходило ничего необычного. Улица, как улица: прохожие, магазины, клумбы. И только если присмотреться, можно было увидеть, как за раскидистым кустом гортензии на углу мелькает чья-то шляпка. Хм…

   – Ты сегодня поздно, – голос подруги заставил отвлечься и развернуться. Лиз выглядывала в окно своего ателье.

   – Да, ночью ходила в лес, – кивнула я, мысленно махнув рукой на «гортензию», и поднимаясь по ступеням.

   – Я купила тебе коричные рогалики госпожи Тоффер.

   – О, спасибо, – я улыбнулась и открыла дверь в лавку.

   Лиз жила прямо напротив пекарни госпожи Тоффер, где продавали самую вкусную выпечку в городе, и частенько приносила мне то булочки, то печенье. Вот и сейчас, волшебный аромат корицы чувствовался издалека. И пусть я позавтракала дома, все равно не смогу не выпить чая со свежайшими рогаликами.

   Но насладиться ими сразу же не удалось. Стоило только устроиться на рабочем месте, как колокольчик звякнул, и в лавку робко заглянула дама в шляпке. Кажется, в той самой шляпке, которая так настойчиво мелькала за кустом гортензии.

   – Госпожа ведьма, – негромко позвала она и, убедившись, что в лавке больше никого нет, понеслась к прилавку. – Мне бы зелье.

   – Какое именно?

   – Ну… – дама замялась. – То самое…

   – То самое? – я недоуменно изогнула бровь. – А поточнее можно?

   – Ну… для мужчин…

   – Для улучшения потенции? – спросила в лоб. Ну почему нельзя сказать сразу, вместо того, чтобы тратить мое и свое время?

   – Нет-нет, – неожиданно замотала головой клиентка. – Другое. Понимаете, такое, чтобы… чтобы этот мужчина сразу в меня влюбился.

   – За косметическими вам лучше к ведьме Трауб, – хмыкнула я.

   – Да, косметическое – это хорошо, – пробормотала дама в шляпке, прижимаясь к прилавку. – Но мне бы… чтобы он влюбился, вот прямо сразу…

   – Приворотными не торгую, – отрезала я, сообразив, чего она хочет.

   – У меня есть деньги, – женщина зашептала страстно. – Поймите, мне очень нужно.

   – Нужно познакомиться, пообщаться, найти точки соприкосновения, – заявила строго.

   И ведь вполне симпатичная дама среднего возраста, в приличном платье, с прической и шляпкой. Зачем ей приворот?

   – Я бы и рада познакомиться, – печально вздохнула та. – Но он такой… такой неприступный, такой… грозный, в этом своем мундире…

   – Дайте угадаю, – протянула я мрачно. – Он – это не инквизитор Грэн случайно?

   – Да, – дама приложила руки к груди.

   – Тогда тем более, никаких приворотных.

   – Я заплачу. Хорошо заплачу. Вы не подумайте, у меня есть деньги. Я с каждого жалования откладывала на поездку в Айкер, в отпуск, но раз такое дело…

   – Исключительно из любопытства, каким образом вы собираетесь приворотное подливать?

   – Ах, ну это же так просто. Жаркий летний день… Господин инквизитор будет идти по улице… Я предложу ему напиться….

   Женщина мечтательно вздохнула. А у меня дернулась бровь. Предложу ему напиться, ну надо же. Кажется, кое-кто перечитал любовных романов, где все подчинено воле автора и происходит так, как ему хочется, пусть ради этого и нужно попрать логику. Да, было бы интересно посмотреть, как сия наивная дама в реальности будет бегать за Грэном со стаканом воды в руках. Но тем не менее…

   – Никаких приворотных.

   – Ну пожалуйста. Я никому не скажу, что взяла зелье у вас.

   Меня начало утомлять ее упрямство.

   – Вы хотите разозлить ведьму? – поинтересовалась я грозно.

   – Нет! – Дама аж отскочила от прилавка и залепетала: – Простите.

   – Прощу. Если вы забудете свою идею с охмурением инквизитора. Или хотя бы не будете приставать с ней ко мне.

   Женщина бросила на меня умоляющий взгляд. Но я оскалилась в улыбке и кивнула ей в сторону дверей:

   – Всего хорошего.

   Она поправила свою шляпу и, еще раз извинившись, торопливо выскочила из лавки. А я вздохнула и покачала головой, глядя ей вслед. Да, права была Илгерта. Стоило только появиться одинокому молодому красавцу, как женщины Морангена объявили на него охоту. Но надо совсем ума не иметь, чтобы пытаться приворожить инквизитора. Во-первых, у него иммунитет, а во-вторых, преступления, совершенные против этой братии, караются гораздо строже, чем против обычных людей. Мол, инквизитор считается лицом, которое круглосуточно находится при исполнении. Так что даже если бы приворот не был мне противен сам по себе, как всякое насилие над личностью, я все равно не стала бы связываться. Просто из страха заиметь себе проблемы.

   Но наши женщины, кажется, и правда потеряли весь ум. За три часа, что я провела в лавке до обеда, ко мне обращались за приворотным зельем и заговорами ровно двенадцать раз. Кто-то подходил издалека, намеками, кто-то почти требовал и убирался прочь, только если я начинала грозить почесушной порчей. Это все сильнее и сильнее раздражало. Какой-то непонятный ажиотаж. Такого не было, когда из столицы вернулся Уолтер Тарингтон, сын директора банка, ставший мишенью для одержимых браком особ на целых полгода. С одной стороны, да – Эвард Грэн был целью еще более заманчивой, чем Уолтер. Но с другой, я никогда не занималась приворотами и не понимала, почему все ринулись ко мне сейчас.

   – Госпожа ведьма, – очередной женский голос чуть ли не заставил меня зарычать.

   Не обращая внимания на мою сердитую физиономию, к прилавку кралась Бетани Кримбл, активно молодящаяся старая дева, которая больше всего на свете любила сплетни и слухи.

   – Госпожа ведьма… – она положила сумочку на прилавок и подалась ко мне. – Я влюбилась.

   – Поздравляю, – кинула я мрачно.

   – Но он остался холоден к моим чувствам, и это разбило мне сердце. Помогите мне, умоляю.

   – Могу предложить успокоительный сбор.

   – А если сбор, но только не успокоительный, а наоборот, способный пробудить страсть даже в самой черствой душе? – зашептала она заговорщицки, – Если надо волосы или одежду, вы говорите, я достану.

   – Госпожа Кримбл, я не торгую приворотными зельями.

   – Как вы могли подумать, – нарочито возмущенно замахала руками она. А потом понизила голос и снова подалась к стойке. – А может быть какой-нибудь обряд? Заговор?

   – Госпожа Кримбл… – я сорвалась на шипение.

   – Ну госпожа ведьма, пожалуйста, – заныла та.

   – Нет!

   – Ну почему же «нет»?! Ведь госпожа Трауб сказала…

   – Что сказала госпожа Трауб? – прищурилась я.

   – Что вы единственная в городе ведьма, кто может приготовить такое зелье…

   Я чуть не выругалась. Вот же... Илгерта таки отомстила за то, что я увела у нее горицвет. Главное, изящно отомстила, не сказав ни слова неправды. Я действительно могла сварить приворотное. И глупым курицам этого оказалось достаточно, чтобы сделаться моей головной болью.

   – Госпожа Кримбл, – твердо сказала я, – запомните сами и передайте всем тем, кто собирается посетить мою лавку. Я не занимаюсь приворотными зельями, обрядами, заговорами и прочими манипуляциями. Ни за какие деньги. Невзирая ни на какие уговоры. Все. Точка.

   Женщина открыла было рот, но оценила мой рассерженный вид и вжала голову в плечи.

   – Так я пойду? – робко пролепетала она.

   – Идите.

   – Точно-точно?

   – Идите прочь!

   Пятясь задом к дверям, госпожа Кримбл вышла. А я осталась шипеть и плеваться ядом. Ну все, можно сказать, весь день теперь пойдет коту под хвост. Я собиралась заговорить сегодня несколько простых домашних оберегов, но в таком раздраженном настроении браться за эту работу – глупо и бессмысленно, ведь ничего хорошего не выйдет. И даже чай с рогаликами не поможет избавиться от неправильных эмоций. Ну Илгерта… Ну... ведьма!

ГЛАВА 5

От мыслей о праведном возмездии меня отвлек дверной колокольчик. Я хотела было рявкнуть сразу, что приворотами не занимаюсь, но подняла голову и осеклась. В мою лавку вошел господин инквизитор собственной персоной.

   – Добрый день, госпожа Айрис, – поздоровался он.

   – Добрый, – прищурилась я.

   Неужели он узнал о пущенной Илгертой сплетне и теперь пришел разбираться?

   – Желаете устроить проверку? – мрачно поинтересовалась, глядя, как господин Грэн с любопытством осматривается.

   – А у меня есть повод? – хмыкнул тот.

   – Ни в коем случае, – отрезала я и ткнула пальцем в копию моей лицензии, висящую на стене. – Лицензия действует. Налоги уплачены вовремя. Все, что есть в лавке, – легально. Запрещенных услуг не оказываю. В том числе и тех, которые мне приписывают сплетни.

   – Отрадно слышать, – чуть улыбнулся инквизитор, подходя ближе.

   Я машинально встала со стула, мимоходом жалея, что надела сегодня блузку с шифоновым бантом вместо декольте, а высокая стойка закрывает ноги, обтянутые брюками. Все же инквизитор был очень хорош. Рост, фигура, эти синие глазищи… Мать-природа, я понимаю тех, кто возжелал его любви.

   – Рогалик? – предложила я, нашарив за стойкой тарелку с выпечкой. Путь к сердцу мужчины часто лежит через желудок. И плевать, что эти рогалики пекла не я.

   – Увы, но я пришел сюда по делу, – отказался мужчина.

   – По какому же?

   Вместо ответа Грэн выложил на стойку лист бумаги с нарисованным на нем портретом. Портрет изображал молодого светловолосого парня, чье лицо не было обезображено интеллектом.

   – Кто это? – спросила я.

   – Это утопленник, которого вы нашли, госпожа Айрис.

   – О, вы отыскали голову? – хмыкнула я изумленно.

   – Нет, – признался инквизитор. – Но мы установили его личность. Кевин Вудсон, двадцати трех лет. Вы были с ним знакомы?

   – Первый раз вижу, – покачала головой, долго не раздумывая.

   – Жаль.

   – Я никак не связана с убийством, – поморщилась и вернула инквизитору портрет. – Я просто нашла тело. И то, только потому, что не прошла в десяти шагах левее или правее. На этом все.

   – Опыт подсказывает, что, когда дело касается ведьм, все может быть совсем не так просто и очевидно.

   – Это обвинения?

   – Ни в коем случае, – чуть улыбнулся Грэн.

   Колокольчик снова звякнул, заставив нас обернуться.

   – Госпожа ведьма... – Какая-то девчонка шагнула в лавку, но увидела инквизитора, перепугано пискнула и тут же вымелась вон.

   – Вы страшный мужчина, господин Грэн, – промурлыкала я.

   – Вы первая женщина, которая говорит мне это, – тот перевел свой взгляд на меня.

   – О, не сомневаюсь.

   Интересно, Грэн женат? Кольца на пальце нет. Тогда обручен? Или все же абсолютно свободен, раз приехал на задворки королевства? И можно было бы попробовать… Нет, нельзя.

   – Вы хотели что-то еще?

   – Нет, – покачал головой инквизитор. – У меня больше нет вопросов, госпожа Айрис.

   Развернувшись, он молча вышел. Я проводила его полным сожаления взглядом. А стоило мундиру инквизитора исчезнуть из поля зрения, ко мне заявилась Лиз.

   – О. Мой. Бог. – выпалила она, хватая рогалик. – Это и есть наш новый начальник полиции?

   – Да, – подтвердила я. – Эвард Грэн. Инквизитор и по совместительству глава Полицейского управления.

   – Темные волосы, рост, фигура… Только глаза не рассмотрела.

   – Синие, – вздохнула я и подперла подбородок кулаком. – Синие, как штормовое море.

   – Да это же идеальный мужчина по версии Цейры Айрис, – ахнула Лиз.

   – О да, – я снова вздохнула, то ли обреченно, то ли предвкушающе. – Только он инквизитор. Инквизитор Грэн.

   – Это плохо? – Не впечатлилась подруга.

   – Не знаю.

   – Интересно, есть ли у него невеста…

   Интересно, да. Спросить что ли у мамы? Она-то должна быть в курсе светской жизни. Конечно, если синеглазый Эвард действительно относится к тому самому семейству Грэнов, а не просто однофамилец.

   – Сделаю-ка я тебе новую шляпку, – задумчиво предложила Лиз.

   – Я еще последнюю не выгуляла. Ту, которая не шляпка, а оружие массового поражения.

   – Найди повод, – почти что приказала подруга.

   – Найду, – пообещала я и поднялась. – Знаешь, на сегодня я все. Пойду домой. Достали просто невероятно.

   И в самом деле, с таким настроением в лавке даже находиться не слишком полезно. Под действием эмоций мои же собственные зелья и обереги могут испортиться, а заготовки – напитаться негативом и потом выдать такую реакцию, что их будет проще сразу уничтожить. Да, именно в этом и было кардинальное различие между способностями магов и ведьм. Если магия основывалась на энергии и ее законах, строгих формулах и схемах, то наша сила тяготела к природе, была завязана на эмоции, чувства и желания. Именно поэтому ведьм было очень сложно классифицировать. И поэтому у нас не было своих школ или университетов. Юные ведьмы обучались индивидуально, в собственных семьях, где знания передавались от матери к дочери, а если таковых не было – у наставниц, которые помогали раскрыть потенциал и приобрести все нужные навыки.

   Я была полноценной ведьмой с лицензией, умела слушать свой дар и понимала: сейчас мне лучше пойти домой и отдохнуть от навязчивых клиенток. Что я и сделала, прихватив с собой рогалики, которые так опрометчиво проигнорировал господин инквизитор. Все же выпечка была потрясающей.

   Дом встретил тишиной и покоем. Кот безмятежно дрых в корзине. Но стоило мне заглянуть в мастерскую, как он тут же зашевелился, вылез и сел у моих ног, приняв вид существа, которое не кормили по меньшей мере месяц. Я умилилась, накормила зверя, потом осмотрела его раны, убеждаясь, что все прекрасно заживает. Пообедала сама и упала с книгой в кресло в гостиной. Рядом сразу появился кот и немного неуклюже заполз мне на колени. Почесав его между ушами, я прикрыла глаза. Легкий ветерок, дувший в открытое окно, чуть шевелил шторы. Совсем рядом умиротворяюще шумело море. Теплая тяжесть на коленях приятно расслабляла. Поэтому не было ничего удивительного в том, что мои веки стали сами по себе опускаться, и я задремала, так и не начав читать свою книгу.

   Проснулась, когда солнце уже коснулась горизонта. Сначала сидела, хлопая глазами и не соображая, где я нахожусь и какой сейчас день. А когда сообразила, вздохнула и потерла лицо, чтобы прийти в себя. Кот тихонько муркнул, зевнул и стек с моих коленей.

   – Мать-природа, – простонала я, попытавшись встать.

   Мышцы прострелило болью. От долгого сна в неудобной позе тело затекло и казалось деревянным, а колени подгибались, словно я превратилась в древнюю старуху. И как меня так угораздило? Никогда не любила спать днем, а тут отключилась аж на пять часов. Немудрено, что конечности теперь не желают слушаться.

   Пошипев сквозь зубы, я все же встала и потянулась, разминая мышцы. Желудок голодным бурчанием потребовал еды. Крутящиеся под ногами кот тоже намекал на то, что было бы неплохо перекусить. Пришлось идти на кухню и заниматься ужином.

   Пока я приготовила ужин для себя и «постояльца», пока поела и перемыла посуду, уже окончательно стемнело. Странная слабость не проходила, и я вышла в сад, подышать свежим воздухом и проветрить мысли.

   Мой сад не был большим. Примерно двадцать шагов шириной и сорок – длиной. Густые кусты жимолости и можжевельника создавали уединение, отгораживая участок от улицы и соседей. Яркие розы и рододендроны разбавляли зелень цветными пятнами. По высоким столбикам вился плющ и нежный клематис. Под окном кухни росли ароматные травы. В дальнем углу сада я утроила грядки с растениями, которые шли на зелья и обереги. То тут, то там можно было заметить декоративные фонарики, освещавшие сад мягким рассеянным светом.

   Я медленно вдохнула воздух, напоенный ароматами моря и цветов. В кустах на границе с виллой запела птица. Чистая природная энергия начала просачиваться в мое тело, восстанавливая силы.

   – Мау! – раздалось под ногами.

   – Ну что ты? – я опустила взгляд.

   Кот потерся о мои колени. Я присела, рассматривая его бока.

   – Надо же, – пробормотала изумленно.

   Всего за сутки глубокие порезы полностью затянулась. Даже корка, хорошо видная в обед, уже отпала, и теперь из-под нее проступала розоватая кожа без всяких признаков травмы. Подушечка на лапе, где вырвало коготь, тоже покрылась ровной кожицей. Не ожидала, если честно, что мои ведьминские снадобья и заговоры так хорошо подействуют на пушистого хищника. Новый повод гордиться собой. Еще пара дней – и он будет полностью здоров.

   – Ты уже почти поправился, – улыбнулась я. – А это значит, что тебя можно потискать.

   Усевшись в плетеное кресло, я посадила кота на колени и принялась перебирать длинную шерстку, воркуя:

   – Кто у нас такой хороший котик? Кто у нас такой пушистый пирожок? А кто… А что это у нас такое?

   Мои пальцы наткнулись на нечто странное: два выступа в районе лопаток, похожие на не слишком твердые хрящики. И это явно не было следами травм или чем-то вроде того. Эти хрящики крепились прямо к костям. Мать моя ведьма!

   Я растерянно моргнула, понимая, что меня самым наглым образом обманули. Провели несчастными глазками и жалобным мявом. Ведь, купившись на эти уловки, я не стала сомневаться и не поняла, что принесла в свой дом совсем не кота.

   – Шайр! – зашипела я.

   Тот на секунду замер, а потом рванулся с моих коленей и нырнул в дом. Обалдев от такой наглости, я подорвалась и бросилась следом.

   – Эй, куда!

   Шайр, как всякая нечисть, не послушался. Проклацал когтями по полу коридора, проскользнул под диваном, распластавшись медузой, и юркнул в мастерскую.

   – Стой, – взвыла я.

   Раздался жуткий грохот. Я ворвалась в мастерскую и споткнулась о рассыпные по полу котелки, которые шайр сбросил со стола. Кот полубоком проскакал по столешнице, едва не свалив к котелкам связку тысячелистника и бутыль с лунной водой. Я прищурилась и бросила в него порчей. Кот подскочил. За его спиной распахнулись крылья, похожие на совиные, и он перепорхнул со стола на штору. Раздался треск плотной ткани, которую легко полосовали острые когти.

   – Осторожно! – заорала я и метнулась к окну, когда карниз хрустнул, не выдержав веса шайра.

   Кот рухнул на пол вместе со шторой и карнизом. Его хвост вспыхнул открытым пламенем, заставив меня громко и с чувством выругаться. Запахло паленым. Я схватила стоящее в углу ведро воды. Завидев его, шайр выпутался из горящей шторы и рванул обратно в гостиную.

   – Только попробуй еще что-нибудь поджечь! – крикнула ему вслед, заливая огонь. – Чучело сделаю!

   Убедившись, что все потухло, я бросилась из мастерской. В гостиной было тихо и спокойно. Кот явно где-то затаился, но хотя бы ничего нигде не горело, спасибо матери-природе.

   – Кис-кис-кис, – вкрадчиво протянула я, осматриваясь по сторонам. – Выходи. Я тебе что-то вкусное дам.

   Ожидаемо, никто не отозвался. Постаравшись сделать это тихо, я одним движение вытащила из кладовки швабру и повторила, вложив в слова толику своей силы, столь притягательной для нечисти:

   – Кис-кис-кис. Где же ты?

   Громкий стук в дверь заставил вздрогнуть. Это еще что за новость? Десять вечера все-таки. Кому понадобилось заявиться ко мне в гости и отвлекать от такого важного дела, как выдворение наглой нечисти из собственного дома?

   Стук повторился. Пришлось обвести гостиную грозным взглядом и идти открывать.

   – Надеюсь, это что-то очень срочное, иначе… – начала я неприветливо, открывая дверь, и осеклась. – Вы?

   На моем крыльце стоял не кто иной, как инквизитор Грэн собственной персоной. Не в мундире, а в простых брюках и легкой белой рубашке, закатанные рукава которой открывали жилистые предплечья, и со слегка влажными волосами, словно мужчина недавно вышел из ванной. Судя по всему, он успел вернуться домой после работы, переодеться и приготовиться ко сну. Что же заставило инквизитора, все бросив, прийти ко мне?

   – У вас все в порядке? – спросил мужчина, внимательно осмотрев меня.

   – Да, – невозмутимо соврала я, пряча за дверь швабру.

   Мать-природа, ну что за невезение? Почему он явился в гости сейчас, когда от меня пахнет дымом, волосы растрепались, как стог, а на лице наверняка красуется большое пятно копоти? Закон подлости в действии.

   – Вы что-то хотели? – поинтересовалась я, честно стараясь, чтобы моя улыбка не выглядела оскалом.

   – Я услышал у вас шум, – медленно произнес он. – Вы кричали.

   – Ах, это… – я нарочито равнодушно махнула рукой. – Зелье… не удалось. А ведьмы – существа эмоциональные. – Потом решила, что не стоит выставлять себя неадекватной истеричкой и добавила: – Иногда.

   Грэн недоверчиво хмыкнул. А я вдруг сообразила, что его объяснения прозвучали ну очень странно уж, и прищурилась.

    – Подождите, но раз вы услышали в моем доме шум, значит, находились совсем рядом. И тогда встает закономерный вопрос: что вы делали возле моего дома? Он последний на мысе, сюда не ходят просто так.

   – Возле вашего дома я теперь живу, – невозмутимо сообщил инквизитор. – Мы с вами соседи.

   – Соседи? Вы поселились на вилле «Морской змей»?

   Грэн кивнул.

   – Неожиданно…

   Ну надо же, как мне повезло с соседом. Или не повезло? Хотя скрывать от инквизиции мне нечего, зато теперь этот синеглазый красавец почти что на расстоянии вытянутой руки. Хм, интересно, если позвать его на ужин, исключительно по-соседски, придет?

   – Мау, – раздался требовательный вопль.

   Мы с инквизитором машинально опустили головы вниз. Шайр сидел у моих ног и спокойно смотрел на мужчину, чуть щуря желтые глаза.

   – У вас есть кот? – поинтересовался Грэн.

   Я даже не успела ответить, как шайр нагло зевнул и выпустил свои крылья, словно красовался. Я обалдела от такого произвола. А инквизитор нахмурился.

   – Шайр!

   – Ну… – я выдавила улыбку.

   – Ведьма Айрис, – в голосе мужчины послышался неприкрытый холод. – Насколько мне известно из вашего личного дела, у вас нет лицензии на содержание нечисти дома.

   – Я не держу нечисть!

   Словно желая меня добить, бессовестной шайр оторвал мохнатый зад от пола и потерся о мои ноги.

   – Нет, ну вы видели? – изумилась я.

   – Я-то видел, – все так же строго сообщил инквизитор.

   Подняв на него взгляд, я вздохнула и честно призналась:

   – Это не мой шайр, правда. Я нашла его в лесу прошлой ночью, раненого, и решила помочь. Думала, это обычный кот. Но оказался не кот, а... диверсант.

   – Пусть так, вам нужно получить лицензию на нечисть. Иначе мне придется выписать штраф.

   – Я все еще питаю надежду выставить его вон.

   Кот и мужчина обменялись очень красноречивыми, снисходительно-насмешливыми взглядами. Мол, ты, ведьма, можешь надеяться на что угодно, вот только все уже решено за тебя. С ума сойти просто.

   – Завтра я буду ждать вас в Управлении, ведьма Айрис, – произнес Грэн.

   – Ну если будете ждать… – хмыкнула я, не сумев сдержать улыбку. – И меня зовут Цейра.

   – Знаю, ведьма Айрис. – Он сделал вид, что не понял намек. – Прочитал в вашем личном деле.

   – И не сомневалась…

   – Доброй ночи. И не забудьте о лицензии.

   Развернувшись, Грэн отправился прочь. А я вздохнула, прислонилась к косяку и просто смотрела ему вслед. Увы, но он не обернулся.

   Закрыв дверь, я вернулась в гостиную и упала на диван. Шайр нагло влез на соседнее кресло и принялся вылизывать лапу. Визит господина инквизитора свел на нет всю мою злость, и теперь я могла посмотреть на своего неожиданного гостя спокойно и без истерик.

   Итак, шайр. Лесная нечисть в виде кота с густым мехом и совиными крыльями. Своенравная, неприручаемая и, чего греха таить, весьма опасная, потому что, кроме острых зубов и когтей, шайры обладают одной интересной способностью. Они могут создавать огонь, воспламеняя шерсть на хвосте. И именно из-за этого я лишилась шторы в мастерской.

   Да, зверь мне достался взрослый, матерый и очень-очень наглый. Сумел притвориться так, что я не распознала в нем нечисть, «пробрался» в мой дом, чтобы получить еду и лечение. А кроме того, еще и пил мою силу, пока я спала. Ведь плохо мне было совсем не из-за неудобной позы для сна. Просто кое-кто дорвался до бесплатного и присосался ко мне настолько ловко, что я не заметила. То-то у него раны так быстро зажили.

   – Ладно, – я поднялась и открыла дверь в сад. – Ты как следует отдохнул. Набрался сил, поправился и теперь вполне можешь вернуться обратно в лес.

   Как ни странно, шайр не отреагировал.

   – Эй, – позвала я громче. – Лети.

   Кот бросил на меня снисходительный взгляд, растопырил когти и принялся сосредоточенно выкусывать из лап всякий мусор.

   – Ну ладно.

   Я подошла к шайру и хотела схватить его за шкирку, чтобы вынести на улицу, но тот зашипел. На меня, ведьму, в моем же доме шипит какая-то нечисть!

   – Только не говори, что ты собираешься у меня поселиться, – возмутилась я.

   Вместо ответа кот свернулся клубком и прикрыл глаза, всем своим видом демонстрируя, что да, очень даже собирается.

   – Прекрасно. Просто прекрасно.

   Вернувшись в свое кресло, я задумалась. Нет, я совсем не мнила себя уникальной и исключительной ведьмой, ради которой лесная нечисть, гуляющая сама по себе, решила изменить своим принципам и стать ручной. Что-то здесь было не так. И если немного порассуждать, становилось понятно, что именно.

   «Мой» шайр – взрослый и сильный. В окрестностях Морангена у него нет врагов. Вот только, несмотря на это, тогда в лесу его здорово потрепали. Значит, кота угораздило наткнуться на кого-то еще более сильного и опасного. Кто не просто попортил пушистую шкурку, но и едва не осушил его, выпив всю энергию. Иначе я бы ни за что не перепутала нечисть с обычным котом.

   Сейчас шайр почти восстановился. Но я думаю, что возвращаться в лес ему не хотелось совсем не из-за трехразовой кормежки, которую можно было получить в моем доме. Кажется, он боялся. Боялся того, что нападение повторится, и решил пересидеть в городе, в доме ведьмы, которая способна постоять не только за себя, а еще и за своего питомца.

   Очень интересно, что же там было. И стоит ли рассказать кому-нибудь об этом, например, Гордону? Или все это просто паранойя, а кот решил поиздеваться над одной невезучей ведьмой?

   – Может, ты все же отправишься к себе? – спросила я без особой надежды. – Мне ведь придется получать лицензию. Я стану кормить тебя одной куриной грудкой, которая надоест хуже горькой редьки. И придумаю глупое имя. – Мой взгляд скользнул по гостиной и выцепил лежащий на столике список продуктов. – Я назову тебя Палтус, – заявила мстительно. – Да, будешь Палтусом. Расцветка меха точь-в-точь, как у полосатых палтусов, которых продают на нашем рынке.

   Шайр не впечатлился. Поднялся, потянувшись, развернулся ко мне задом и снова лег. Ну что ж, не выгонять же его. Нет, я могла бы применить силу, но нечисть отомстит. А воевать с ней – себе дороже. Так что пусть живет. Мне не жалко.

ГЛАВА 6

– К сожалению, мне нечем хвалиться.

   Джонатан Ридли за вчерашний день успел сделать многое. Вот только толку оказалось мало, и сейчас молодой дознаватель с некоторой опаской смотрел на собственное начальство, ожидая нагоняй. Но это самое начальство недовольным не выглядело. Инквизитор кивнул подчиненному на стул и приготовился слушать.

   – Мы опросили Тода. Он продолжает утверждать, что последний раз видел Вудсона в воскресенье днем. Вудсон сказал соседу о каком-то денежном деле и под вечер ушел. Тод не поднимал панику. Считал, сосед или еще занят, или уже пропивает заработок в каком-нибудь баре. Кто мог его убить – не знает.

   Грэн молча кивнул, не видя в этом ничего удивительного. Дерек Тод не походил на человека, который стал бы переживать за пропавшего на пару дней приятеля.

   – Что Тод, что Вудсон – люди без семей, постоянной работы и толкового образования. Но ни в чем криминальном никогда замечены не были. Обыск в квартире ничего не дал. Ни следов крови, ни оружия, ни чего-либо подозрительного вообще. Если не считать ящик явно поддельного вина. Соседи тоже не рассказали ничего полезного. О Тоде и Вудсоне все отзываются как о типах немного мутновытах, которым явно хочется напрягаться поменьше, а получать побольше, но безобидных, без явного криминала. В ночь убийства все было тихо. Да и вообще, в последние недели парни сидели спокойно, даже девиц не водили, потому что с работой стало туго.

   – Что ж, отрицательный результат – тоже результат, – вздохнул Грэн.

   – В общем, я не думаю, что Тод убил соседа. Не в его это духе. Драка – да, ударить по голове или пырнуть ножом – да. А отрывать голову – как-то слишком…

   – Согласен. Но Тод может что-то знать. Как он выглядел во время обысков и допросов? Может, нервничал сильно или был напуган?

   – Нервничал, – пожал плечами Ридли. – Как же без этого? Хотя я бы не сказал, что очень сильно. Да и напуганным не выглядел. Скорее, удивленным и расстроенным. Расстроенным из-за того, что теперь придется искать себе нового соседа.

   – Понятно, – поморщился инквизитор.

   – Я набросал список его близких приятелей. Сегодня хочу опросить их. Может, расскажут про Вудсона что-нибудь полезное.

   – Еще проверьте, есть ли у него банковские счета. И у Тода тоже.

   – Сделаю. Мне можно идти?

   – Да, – разрешил Грэн, и Ридли сбежал.

   Инквизитор задумчиво побарабанил пальцами по столу. Да, это странное дело было не слишком похоже на бытовое преступление. Тут или что-то гораздо серьезнее банальной поножовщины, или вообще нелепый несчастный случай. А от тела явно избавлялся человек с крепкими нервами и твердыми руками. И покойник навсегда сгинул бы в морской пучине, став рыбьим кормом, если бы не случайность в лице ведьмы Цейры Айрис.

   Мысли Эварда Грэна плавно свернули с преступления на женщину. Цейра… Ведьмы всегда давали дочерям имена на своем собственном, древнем языке. Его не знал никто, кроме них самих. Но в Ордене инквизиции хранилось несколько текстов с расшифровками, и из них Эвард помнил, что «Цейра» значит – белая акация. Надо сказать, имя подходило своей хозяйке. Ведьма была красивой, яркой, уверенной в себе женщиной. И цепляла, как шипы акации цепляются за одежду того, кто рискнет подойти близко. Могла ли она стать такой же опасной? Могла ли ранить? Или одурманить, как дурманил аромат прекрасных цветов?

   Мужчина тряхнул головой и встал. Он приехал сюда работать. Все остальное, в том числе и женщины, могло подождать. Поэтому сейчас стоило выбросить из головы лишние мысли и заняться делом. Например, сходить в архив и узнать, не было ли в городе безголовых покойников раньше. А потом поднять списки без вести пропавших за последние несколько лет и поискать случаи, похожие на Вудсона. Может, что и отыщется.

***

К походу за лицензией я решила подойти серьезно. Отработав в лавке положенное время (и выставив вон еще пару дур, жаждавших приворота), я отправилась домой, чтобы привести себя в порядок. Шайр спал в кресле и даже не поднял голову, когда услышал поднятый мной шум. Я храбро почесала его между ушами. Вчера мы установили нечто вроде нейтралитета. Кот не пакостит в доме и не вредит мне, а его за это не гонят прочь. Пока нас обоих все устраивало.

   Нагладившись шайра, я поднялась наверх, в спальню, и достала из гардеробной большую круглую коробку. Там хранился главный шедевр Элизабет Тамблин и по совместительству ее подарок на мой последний день рождения. У меня еще не было повода выгулять его в Морангене, но сейчас появился тот, кого хотелось впечатлить.

   Я сняла крышку, развернула упаковочную бумагу и осторожно достала шляпу. Она была пошита из черного шелка, с широкими полями, элегантно загнутыми с одной стороны вниз. Единственным украшением служили перья. Не знаю, что за птица лишилась хвоста ради этого чуда, но черные перья, отливавшие на солнце глубокой синевой, придавали шляпе совершенно особый шарм. А она передавала этот шарм мне. В ней я словно лучилась таинственностью, загадочностью и совершенно колдовским магнетизмом. Если инквизитор не отреагирует, то он или ненормальный, или безнадежно влюбленный.

   Порадовавшись, что на улице снова установилась хорошая погода, я выбрала одно из своих белых платьев. Его пышная юбка опускалась чуть ниже колен, узкие бретели подчеркивали плечи, а широкая вставка из черной ткани – талию. Капля моих любимых духов с ароматом сирени – и образ полностью готов.

   Пока я шла в Управление, меня провожали восхищенные мужские взгляды и завистливые – женские. Мне это льстило. Если подумать, после развода с Гордоном я только однажды заводила роман. Короткий и бурный – с капитаном гаэрнийского корабля. Корабль потрепало штормом, он больше месяца стоял на ремонте в наших доках, а мы с красавцем-капитаном играли в романтику. Ни мне, ни ему не нужны были постоянные отношения, поэтому, когда пришло время расставаться, мы сделали это легко и без обид. Но с тех пор прошло почти три года. И теперь меня тянет к инквизитору. М-да…

   Вот и надо оно мне вообще? Роман ведьмы и инквизитора был чем-то из ряда вон. Нет, такие отношения не запрещались, и теоретически такая пара могла пожениться, вот только почему-то желающих не находилось. Инквизиторы чаще всего женились на простых неодаренных женщинах, а ведьмы – на таких же мужчинах. И все для того, чтобы с гарантией передать будущему ребенку свой дар. Наследственная линия, чтоб ее.

   Но Эвард Грэн мне понравился. Понравился с первого взгляда, и не просто Цейре-женщине, но и Цейре-ведьме. А если ведьма что-то хочет – она должна хотя бы попытаться это получить.

   Сохраняя невозмутимое выражение лица, я вошла в Управление и кивнула дежурному:

   – Господин Грэн на месте?

   – Должен быть… Да. – выдавил молодой парень за стойкой.

   – Славно.

   Я шагнула к лестнице и вдруг услышала восхищенный свист. Хмыкнув, развернулась и снисходительно глянула на свистуна.

   – Цейра, – протянул не кто иной, как Гордон Кроу, – роскошно выглядишь.

   – Спасибо, – довольно улыбнулась я.

   – А шляпа! Дело рук Лиз?

   – Да, ее. Мне идет?

   – Ну конечно, – кивнула некромант и нарочито горестно вздохнул. – И почему мне кажется, что вся эта красота совсем не для меня?

   – Извини. – Я развела руками. – Я всего лишь пришла за кое-какими документами.

   – За документами? – идущая мимо нас Айнона Шалтер фыркнула, останавливаясь. – Несложно догадаться, к кому именно. У нас есть только один человек, ради которого ведьма Айрис стала бы так наряжаться.

   – Могу себе позволить, – невозмутимо ответила я. – В отличии от некоторых.

   Я обвела Айнону немного снисходительным взглядом. Пусть ведьма, но на работе она почти всегда должна была носить мундир. Да, его темно-серый цвет выгодно оттенял прямые рыжие волосы и зеленые глаза Шалтер. Вот только это не отменяло того, что он был скучным, формальным и не слишком привлекательным в мужских глазах. Хотя, насколько я знаю, сей факт никак не мешало Айноне крутить многочисленные романы.

   – Что ж, – я смахнула с юбки невидимую пылинку. – Мне пора. Не хочется заставлять ждать такого человека, как инквизитор Грэн.

   – Удачи, – хмыкнула ведьма, но это пожелание скорее походило на проклятие.

   Гордон только подмигнул мне и, приобняв раздраженную коллегу за талию, потянул прочь. А я поспешила наверх, на третий этаж.

   – Господин Грэн? – спросила, постучав в начальничью дверь. – К вам можно?

   – Да, – отозвался бархатистый голос, запустивший волну мурашек по спине.

   Я вошла, мимоходом осматриваясь. Мне еще никогда не доводилось бывать у главы Управления полиции. Кабинет оказался небольшим, но солидным, с окном, выходящим на главную площадь. Почти все горизонтальные поверхности была завалены бумагами и папками. Сам инквизитор сидел за столом, уткнувшись в кипу листов. Стоило мне приблизиться, он поднял голову. В синих глазах мелькнуло нечто этакое, мужское, но сразу исчезло, заставив меня мысленно вздохнуть. Этот мужчина явно умел держать себя в руках.

   – Я пришла за лицензией, – сообщила, отыскав не занятый папками стул.

   Грэн молча кивнул, открыл ящик стола и достал оттуда бланк.

   – Ведьма Цейра Айрис, – проговорил он, заполняя строки. – Можно вопрос?

   – Можно.

   – Кем вам приходится Марселия Айрис?

   – Это моя родная бабушка, – честно призналась я. – Вы знакомы?

   – Лично – нет. Но наслышан.

   – Понятно, – хмыкнула я. И тут же спросила: – Встречный вопрос вам: а вы из того самого рода Грэн?

   – Да, – коротко ответил инквизитор, еле заметно поморщившись.

   Хм, кажется, ему не лишком нравятся расспросы о семье.

   – Питомец шайр, – продолжил Грэн, меняя тему. – Пол и имя?

   – Самец. Имя – Палтус.

   – Как? – он поднял на меня удивленный взгляд. – Вы назвали лесную нечисть Палтусом?

   – Раз он все еще обитает у меня дома, значит, не имеет ничего против такого имени, – пожала плечами.

   – Пожалуй.

   Мужчина заполнил бланк, шлепнул на него печать и протянул мне вместе с узким ошейником. Я глянула на бланк и заметила в углу надпись мелкими буквами: «Отпечатано в типографии Фредерика Орфорда. 2000 экз». О, отец получил госзаказ.

   – Ваше полное личное дело придет из Хейворта только завтра, – сообщил Грэн, записывая что-то в узкой папке с моим именем на обложке. – Я продублирую там отметку о том, что у вас есть шайр.

   – Или я есть у шайра, – вздохнула я. – Эти коты очень своенравны и вполне возможно, что он покинет мой дом так же неожиданно, как и появился в нем.

   – Меня, как инквизитора, волнует только то, чтобы шайр не хулиганил в городе. Теперь вы отвечаете за все его проступки.

   – Вот уж счастье привалило.

   Грэн понимающе хмыкнул. Я немного помолчала, раздумывая, говорить или нет, но потом все же призналась:

   – Когда я нашла кота в лесу, ночью, его что-то очень сильно потрепало. И мне кажется, шайр решил задержаться в моем доме, потому что не хочет возвращаться. Он боится того, кого может встретить в лесу.

   – Крупная нечисть? – нахмурился мужчина. – Или нежить?

   – Не знаю. Я ощутила там нечто нехорошее, злое. Но не смогла понять, что именно.

   Он задумчиво побарабанил пальцами по столешнице. И вдруг глянул на меня.

   – А расскажите мне о Морангене, ведьма Айрис. Как вы чувствуете эти места? Что зацепило вас здесь? Что наоборот – может смутить или насторожить?

   – Это… немного личные вопросы, не находите? – Я чуть прикрыла глаза.

   – Немного, – спокойно согласился он.

   Но извиняться не стал, давая понять, что все еще ждет ответа. В принципе, я могла бы рассказать ему, потому что вопрос был задан явно не из простого любопытства. Вот только захотелось совместить полезное для инквизитора с приятным для себя.

   – Господин Грэн, а вы не желаете поужинать?

   – Поужинать?

   – Да, – я посмотрела на часы. – Ваш официальный рабочий день заканчивается ровно через пять минут. И если срочных дел нет, мы вполне могли бы обсудить то, что вас интересует. Но в более приятной обстановке.

   – Звучит как приглашение на свидание. – Инквизитор чуть прищурил свои синие глазищи.

   – Боюсь, вы не позволите этому деловому ужину перерасти в свидание, – вырвалось у меня.

   Мать моя ведьма, куда меня несет? Впрочем, я ведьма взрослая, свободная, и нет ничего постыдного в том, чтобы продемонстрировать свой интерес.

   – Что ж… – Грэн поднялся одним гибким, красивым движением и подал мне руку. – Познакомьте меня с лучшими заведениями Морангена.

   С трудом сдерживая довольную улыбку, я вложила свои пальцы в мужскую ладонь и грациозно встала. Уж что, а в хорошей еде я знала толк и ходить по ресторанам любила.

   – В «Зове моря» вы уже побывали. Тогда я приглашаю вас в «Золотой трезубец». Если повезет, мы поймаем столик на втором этаже.

   Как ни странно, но наш проход по Управлению остался незамеченным. Коридоры оказались почти пусты, а встретившийся нам Джонатан Ридли даже не поднял головы от какой-то толстой папки.

   До ресторана нам пришлось немного пройтись. Я, как заправский экскурсовод, провела своего спутника по самым красивым улочкам городского центра, рассказывая о том, что интересного нам попадалось на пути. Сам «Золотой трезубец» располагался на набережной, был немного пафосным, но этот пафос компенсировался вкусной едой и отличным вином. Нам с Грэном повезло, и свободный столик нашелся на втором этаже, куда я так жаждала попасть. Здесь было меньше позолоты и хрусталя, чем на первом, не играл оркестр, зато можно было устроиться прямо возле выходящего на море панорамного окна.

   Я сняла шляпу, пристроив ее на специальную вешалку, и дождалась, пока мужчина отодвинет мне стул. Пусть ведьмы рода Айрис и не были аристократками, я выросла в хорошей семье. Мой дед был морским офицером и дослужился бы до адмирала, если бы не шторм, трагически оборвавший не только карьеру, но и жизнь. Отец владел одной из самый больших столичных типографий, мама и бабушка слыли ведьмами очень одаренными и были вхожи в высшее общество. Поэтому я получила прекрасное воспитание и знала, как себя вести в подобных местах.

   – В «Трезубце» подают лучшее в Морангене мясо и вино, – сообщила я, когда официант принес золоченую карточку меню. – Наш город славится своей рыбой, она очень вкусная и недорогая, но иногда от даров моря хочется отдохнуть.

   – Моранген оказался не совсем таким, каким я его себе представлял, – заметил инквизитор.

   – Понимаю. Наверняка вас пугали захолустной деревней, где половина жителей и читать-то не умеет.

   – Что-то вроде того, – он позволил себе легкую улыбку

   – И все же почему вы решили приехать в такое неперспективное место, каким его рисовали другие? – поинтересовалась я.

   – Вашему городу был нужен инквизитор, – ровно ответил Грэн. – Глава Ордена решил, что я подхожу на эту роль.

   – Не сомневаюсь, что подходите.

   Хотелось продолжить расспросы. Ведь мужчина сказал мне правду и в то же время не сказал ничего, что действительно можно было бы посчитать ответом. Не стал бы Верховный инквизитор просто разбрасываться мужчинами из такого древнего и сильного рода, отправляя их на задворки королевства. Но ведьминская интуиция подсказывала, что попытки выяснить только рассердят Грэна и вечер будет испорчен. Так что лучше поумерить любопытство. Пока поумерить.

   Официанты принесли нам вино и закуску. Не сговариваясь, мы с инквизитором выбрали мелко нарубленную сырую говядину – пугавший многих деликатес. Но мясо и правда было первоклассным, а хрустящий хлеб, каперсы, лук и пряный соус прекрасно его дополняли.

   – Вы родились и выросли в Айкере? – спросил инквизитор.

   – Да. – Я не видела смысла скрывать это. – Вышла замуж и переехала в Моранген, а когда развелась, решила остаться.

   – Почему?

   – Прикипела к городу. Здесь хорошо. Много чистой энергии, очень свободно и легко дышится, говорю вам, как ведьма. Кстати, по легенде, Моранген был назван в честь ведьмы Моран, которая жила в этом месте еще до того, как на берегу появилось первое рыбацкое поселение.

   – Надо же, – хмыкнул Грэн.

   – Так что, я думаю, вам у нас понравится. Не столица, конечно, но и не деревня. Хотя, если взять любовь к сплетням и слухам…

   – О да, слухи, – мужчина чуть прищурился, вперив в меня внимательный взгляд. – С некоторыми из них я уже успел познакомиться. Например, с теми, которые рассказывают о том, что всякая несчастная в любви дама может обратиться к ведьме Цейре Айрис, и та поможет пробудить любовь в самом черством сердце. Даже в сердце инквизитора.

   – Нет! – я чуть не взвыла. – Это просто глупые слухи.

   – Неужели? – Голос мужчины аж сочился скепсисом.

   – Я не занимаюсь приворотами, – сказала твердо. – Во-первых, это мерзко. Во-вторых, если первого аргумента вам недостаточно, я хоть и самая молодая ведьма Морангена, но не дура. И прекрасно осознаю, чем чревата попытка приворожить инквизитора.

   – Хм…

   Мне стало обидно. Понятно, что инквизитор совсем меня не знает, чтобы безоглядно верить. Но я за свою жизнь не совершила ни одного правонарушения. Уж это-то должно быть написано в моем личном деле.

   – Вы пошли со мной в ресторан только потому, что хотели поймать за руку, когда я брошусь вас привораживать?

   – Нет, – ответил мужчина через невыносимо долгую секунду. Синие глаза, наконец, потеплели. – Но я рад, что мы находимся по одну сторону.

   – Да уж…

   – Не обижайтесь, Цейра. Инквизитор должен быть готов ко всему.

   – Не обижаюсь, – вздохнула я, мгновенно оттаяв от того, что он назвал меня по имени. – И вы не сердитесь на наших женщин. Сейчас их… скажем так, занесло, но скоро они придут в себя. В конце концов, вы и в столице наверняка считались одним из самых завидных женихов, чего уж говорить о нашей провинции.

   У инквизитора дернулась щека. Он отпил из бокала с вином и предпочел сменить тему:

   – Значит, вам нравится Моранген.

   – Нравится. Здесь меньше суеты и шума, чем в Айкере. У меня свой дом, дело, которое приносит неплохой доход. Конечно, пришлось привыкать к очень переменчивой погоде, но это оказалось не так сложно, как я думала.

   – Да, погоду я уже успел оценить, – хмыкнул инквизитор.

   – Если нужно, приходите ко мне, дам вам домашний оберег, который защищает дом от сырости и сквозняков. Или посоветую хорошего ремонтника. Предыдущий жилец виллы постоянно жаловался на нещадно сквозящие окна.

   – Правда? Не заметил.

   – Значит, вам повезло. Профессору приходилось покупать у меня обереги и мазь от ревматизма.

   – Может, это был всего лишь повод увидеться с молодой и красивой соседкой? – чуть улыбнулся инквизитор.

   Я довольно прикрыла глаза, принимая комплимент. А потом задумалась. Старик-магзоолог и правда часто ходил ко мне, жалуясь на здоровье. Но это никак не мешало ему бодрым козликом скакать по побережью, выходить с рыбаками в море и самому плавать в его прохладных и своенравных водах. Да, кажется, пожилому профессору действительно просто хотелось моего общества. И искал он его так забавно и ненавязчиво, что я ничего и не поняла.

   – Да, возможно, вы и правы, – пробормотала я. – Но в любом случае, моя лавка всегда открыта для вас.

   – Буду иметь в виду, – невозмутимо отозвался инквизитор. – И все же… За пять лет в Морангене происходило ли здесь что-то из ряда вон?

   Я немного подумала, перебивая в памяти воспоминания, и не слишком уверенно пожала плечами:

   – Вроде бы нет. Преступлений у нас случается не больше и не меньше, чем в других городах. Хотя, вам ведь не это интересно, полицейская статистика у вас и так в доступе.

   Грэн молча кивнул.

   – В Морангене и вокруг него хорошая энергетика, – продолжила я. – Нет аномалий. Крупной нечисти тоже нет. В море можно наткнуться на морских змеев, но большим кораблям они не страшны, а маленькие лодки так далеко не заходят. Мне, как ведьме, живется спокойно и сыто.

   – Понимаю, – хмыкнул инквизитор. – Что ж, рад за Моранген и его жителей.

   – Теперь вы один из них.

   – Не могу не согласиться. Хотя живу в городе всего ничего.

   – Люди здесь проще, чем в столице, – пожала я плечами. – Им чужды расшаркивания и церемонии, им не нужен повод, чтобы познакомиться или заглянуть в гости с пирогом. Да, у нас хватает и сплетников, и снобов, но чужаков, если те, конечно, не смотрят на местных свысока, принимают быстро и легко.

   – А еще здесь вкусная еда. – Грэн отсалютовал мне бокалом.

   – А какие у нас виды, – улыбнулась я немного мечтательно.

   Не сговариваясь, мы оба глянули за окно. Буквально в нескольких шагах, за набережной, расстилалось море. Солнце уже клонилось к закату, отчего вода казалась чернильно-синей. На ней ярко выделялась золотистая лента солнечных лучей. Голубизна неба разбавлялась пестрыми мазками оранжевого, розоватого и желтого. На горизонте виднелись треугольники парусов.

   Да, все же хорошо у нас в Морангене. Особенно тем, кто может видеть красоту в самых простых вещах и наслаждаться моментом. Не нужно гнаться за непонятными целями, нырять в ежедневную суету, рискуя потерять там себя. Я сменила шум и блеск столицы, но ни разу не пожалела об этом. Надеюсь, Эвард Грэн не пожалеет тоже.

   После ужина мы решили пройтись до мыса пешком. Инквизитор не выглядел недовольным от того факта, что весь город видит его, гуляющего с ведьмой. То ли хорошо умел скрывать эмоции, то ли и правда был не против прогуляться со мной. А я просто наслаждалась его обществом и хорошей погодой.

   С Грэном оказалось неожиданно легко. Мы болтали о разной ерунде. Я рассказывала ему о Морангене, мужчина делился со мной последними столичными новостями. Потом перешли на забавные воспоминания об оставшейся в прошлом учебе. Конечно, мы не собирались делиться друг с другом секретами, но у каждого нашлось несколько смешных и безобидных историй о неудавшихся зельях или взбесившихся артефактах. Словом, вечер получился отличным.

   Когда мы дошли до конца нашей улочки, инквизитор, как истинный аристократ, не свернул к себе во двор, а проводил меня до калитки.

   – Спасибо за ужин, Цейра, – склонил он голову. – Вы скрасили мой вечер.

   Налетевший ветер чуть не сорвал с меня шляпу. Перья заколыхались, наверняка отбрасывая на мое лицо чарующие тени. Где-то у горизонта громыхнуло. Снова собиралась гроза.

   – Ну вот, – улыбнулась я.

   – Переменчивая погода во всем своем великолепии, – хмыкнул мужчина, не сводя с меня глаз.

   – Может, пройдет мимо.

   – Может…

   Грэн сделал шаг назад, и мне отчего-то показалась, будто между нами лопнула только натянувшаяся нить. Разочарованный вздох удалось сдержать с большим трудом.

   – Доброй ночи, Цейра.

   – И вам, Эвард…

   Я открыла калитку и пошла по дорожке, надеясь, что инквизитор смотрит мне вслед. А дома меня уже ждали. Шайр сидел в прихожей и таращился так укоризненно, что личность нестойкая должна была бы тут же раскаяться и побежать вымаливать у котика прощение куском свежего мяса. Но я не впечатлилась и просто сказала:

   – Где я гуляю вечерами, тебя абсолютно не касается. Я взрослая самостоятельная ведьма и имею полное право на личную жизнь. Тем более, провести время в компании такого мужчины…

   Кот фыркнул, всем своим видом демонстрируя, что единственный мужчина, который заслуживает внимания, – это он. А я достала из сумочки выданный инквизитором ошейник, присела и показала его шайру.

   – Это тебе, между прочим. Теперь ты у нас по всем правилам зарегистрированный питомец.

   Палтус ухватил ошейник зубами, отбирая его у меня, бросил на пол, а потом с презрительным видом поскреб лапой паркет рядом. Хорошо, что Эвард Грэн не видел, как наглая нечисть отнеслась к положенному законом атрибуту.

   – Ладно, – пробормотала я, поняв, что пытаться нацепить на шайра ошейник – себе дороже. – Но имей в виду, будешь хулиганить, я тебя в клетку посажу. Заговоренную.

   Развернувшись, Палтус задрал хвост и отправился на кухню. Я переоделась в домашние брюки и легкую тунику, покормила зверя, нашла у себя в шкатулке со всякой мелочью гребень с частыми длинными зубьями и спустилась вниз. Кот сидел на кресле в гостиной и намывал себе лапу. Я вероломно подобралась к нему, перехватила под упитанное пузо и уселась в кресло сама, устроив Палтуса у себя на коленях.

   – Ма-а-ау, – возмутился кот и попытался выкрутиться.

   – Сиди, – приказала я, удерживая его. – Кормежку нужно отрабатывать.

   Шайр засопел. Я погладила его между ушей и принялась расчесывать густую длинную шерсть. Она не путалась, это все же нечисть, а не домашний кот, но то, что останется на гребне, пойдет в дело. Из шерсти шайра получатся отличные обереги от другой нечисти.

   Приятная теплая тяжесть на коленях успокаивала и настраивала на благодушный лад. Я чесала осторожно, старясь не задеть проплешины, где кожа могла быть слишком чувствительной, или зачатки крыльев. Палтус еще посопел, но все же угомонился, расплывшись у меня на коленях меховым ковриком. А потом громко замурчал. Надо же, не думала, что лесная нечисть умеет мурчать.

   – Хороший котик, – умильно пробормотала я, орудуя гребнем. – Сладкий котик.

   На улице снова громыхнул гром, на этот раз ближе и громче. Но я только улыбнулась. В моем доме тепло, сухо и чисто. Крепкая крыша и стены уберегут от непогоды. Ведьминская защита – от неприятностей. Можно укутаться в мягкий плед и чесать кота, можно заварить себе любимый травяной чай, а можно подняться наверх и любоваться грозой. Да и что еще нужно для счастья?

ГЛАВА 7

Ночью гроза все-таки разыгралась. Утром дождь прекратился, но затянутое тучами небо, где не было видно ни единого просвета, непрозрачно намекало, что полить снова может в любой момент.

   Завтракая, я бросила взгляд на закопавшегося в теплый плед Палтуса. Интуиция подсказала, что, если дождь зарядит надолго, шайру может и не захотеться идти в сад делать свои туалетные дела. А мне явно не захочется, чтобы он гадил где-нибудь в углу. Поэтому я откопала в кладовке широкий ящик с низкими бортами и решила устроить в нем кошачий туалет. Садовая земля для этих целей не слишком подходила. Так что я взяла ведро, лопатку, набросила шаль и отправилась вниз, к морю, чтобы накопать там чистого песка.

   Ступеньки лестницы, сбегавшей по склону, были скользкими. Ветер срывал капли с ветвей растущих вокруг кустов и бросал их мне в лицо, заставляя морщиться. Я быстро спустилась вниз и зашарила взглядом по камням, чтобы отыскать между ними голый песок. И вдруг замерла.

   – Доброе утро, – вырвалось у меня.

   Между двумя большими валунами был зажат человек. Вернее, труп человека. Потому что не нужно было быть ведьмой, чтобы понять, что он окончательно и бесповоротно мертв. Ведь человек не может жить без головы, это всем известно.

   Я закрыла глаза и снова открыла, надеясь, что это видение и оно просто исчезнет. Но нет. Мертвец был настоящим. Вот что за невезение такое? Мало мне было одного безголового покойника, и тут второй. И снова утром, и снова на берегу. Пугающее совпадение.

   Тихо выругавшись сквозь зубы, я развернулась и пошла обратно к лестнице. Но стоило только подняться наверх, как рядом раздался бодрый голос:

   – Госпожа ведьма, доброе утро.

   Я мысленно застонала, узнавая его. Господин Дэвид Уолш отвечал за порядок на маяке и сейчас, видимо, заявился делать там уборку. А мне совсем не хотелось вести светские беседы, когда за спиной лежал безголовый труп.

   – Доброе утро, – ответил я сквозь зубы.

   Уолш шагнул ближе ко мне и глянул вниз, на воду, качая головой.

   – Какова погодка-то, а?

   – Как обычно в Морангене.

   Я сделала невозмутимое лицо и попыталась обойти его, мысленно молясь, чтобы мужчина развернулся следом за мной и не заметил ничего странного.

   – На маяке заканчивается горючее зелье, – сообщил он. – Надо бы, чтобы вы сварили новое. Дня через… Ой, а что это там? Госпожа ведьма!

   – Что? – прошипела я.

   – Там человек!

   Резко выдохнув, я подняла глаза на перепугавшегося Уолша. Тот оценил мой зверский вид, ойкнул и отшатнулся от кустов.

   – Стоять! – рявкнула я, мельком подумав, что ситуация повторяется почти точь-в-точь.

   Мужчина послушно замер. Я медленно выдохнула, пытаясь понять, как лучше действовать, и улыбнулась.

   – Г-госпожа ведьма, – заблеял Уолш. Видимо, моя улыбка вышла очень уж зверской. – Не губите. Я никому не скажу, что видел.

   – Скажешь, – пообещала я и, схватив его за руку, потащила вперед. – Обязательно скажешь.

   – К-куда вы меня… Не губите. У меня ж дети… Двое…

   Не обращая внимания на причитания, я ворвалась во двор виллы «Морской змей» и громко постучала в двери. Хоть бы инквизитор еще не ушел на работу. Иначе придется тянуть Уолша в Управление, чтобы тот не сбежал и не разнес всему городу сплетню о ведьме-убийце, которая по утрам отгрызает людям головы.

   – Г-госпожа ведьма…

   – Господин Грэн, вы дома? – прокричала я, не переставая стучать.

   Оказалось, что дома.

   – Господин Грэн…

   Растерянный голос Уолша вывел меня из неприличных мыслей. Я спохватилась и перевела взгляд с привлекательной инквизиторской груди на не менее привлекательное лицо.

   – Ведьма Айрис? – прищурился тот. – Что случилось?

   – У нас новый покойник, – выпалила я.

   – Покойник? У нас?

   – Да. – Отпустив беднягу Уолша, который заметно успокоился, сообразив, что его привели к начальнику полиции, я развернулась и ткнула пальцем на море – Там внизу, у самой воды лежит тело. Я случайно наткнулась за него, когда пошла за песком для кота.

   – Я сейчас, – помрачнел инквизитор и скрылся в доме.

   А я посмотрела на Уолша и спокойно произнесла:

   – Это действительно случайность, и я не имею к трупу никакого отношения.

   – Я и не думал совсем…

   – Вот и правильно, – кивнула я. – Потому что того, кто станет распускать про меня слухи, я прокляну. На мужское бессилие. – Оценила солидный возраст господина Уолша, в котором может быть уже не до женщин, и добавила: – И непереносимость алкоголя.

   Мужчина бросил на меня полный паники взгляд, но ничего не успел пообещать или ответить, потому что на крыльцо вышел Эвард Грэн, уже одетый в мундир. Я без лишних вопросов сорвалась с места и пошла к лестнице, надеясь, что покойник никуда не делся. Тот оказался на месте. Тело все так же лежало между камнями.

   – Бесы, – выругался инквизитор и повернулся ко мне.

   – Я спустилась сюда от силы минут десять назад, – заговорила я и помахала ведром. – Хотела набрать песок. Но спустившись, увидела труп. Не стала подходить близко, чтобы ничего не затоптать, и сразу отправилась к вам. Господин Уолш заметил меня, когда я поднималась.

   – Все так и было, – закивал старик.

   – Ничего подозрительного я не видела и не слышала, – продолжила спокойно. – Ни ночью, ни утром.

   – Когда вы спустились, головы не было? – уточнил Грэн.

   – Увы, – я развела руками.

   – Неужели у нас завелся маньяк? – пробормотал Уолш.

   Инквизитор бросил на него суровый взгляд и предупредил:

   – Надеюсь, вы не станете источником сплетен и паники, господин…

   – Уолш, – подсказала я.

   Тот глянул на нас немного обиженно и пообещал:

   – Буду молчать, как пок… как рыба. Можно мне идти? Я буду на маяке, если что.

   Инквизитор кивнул, отпуская его. Потом осмотрелся и вздохнул:

   – Мне нужно вызвать группу.

   – Могу отправить вестника Гордону, – предложила я.

   Грэн снова кивнул. Я рысью бросилась в дом, написали там коротенькую записку и вышла на улицу, осматриваясь. Заметив на заборе небольшую птицу, поманила ее, вкладывая в этот жест порцию своей силы. Птица перелетала мне на ладонь, я сунула ей в клюв записку и отпустила, навесив приказ найти Гордона Кроу.

   Птица улетела. Я подошла к краю мыса и мрачно глянула на море. Потом осмотрела кусты, берег внизу, где без труда можно было заметить темно-синий инквизиторский мундир. Нет, не думаю, что убийство произошло здесь. Иначе я бы почувствовала. Конечно, ночью шел дождь, а вода, как известно, прекрасно смывает все следы и глушит неправильные эманации. Но даже сквозь дождь я бы ощутила энергию человеческой смерти. Так что убили его явно в другом месте, тело выбросили в море, а потом волны просто вынесли его на берег.

   Не нужно быть гением, чтобы увидеть сходство между этим случаем и тем, что произошел несколько дней назад. Это не просто совпадение. Интересно, сегодняшний бедняга тоже лишился не только головы, но и всей крови? Если да, будет очень плохо. Серийный убийца, сумасшедший, который проводит какой-нибудь жуткий ритуал, неведомая нечисть или нежить – ни один вариант не сулил ничего хорошего. Ведь тогда вполне вероятно, что это убийство не станет последним.

***

Гордон Кроу явился через двадцать минут в компании Джонатана Ридли и Айноны Шалтер. За это время инквизитор успел осмотреть берег и ожидаемо не нашел никаких следов. Только камни, ровный песок и кусты. Руны Поиска, которые применил Грэн, показали, что ведьма Айрис говорила правду. Она действительно спустилась по лестнице, сделала несколько шагов и тут же пошла обратно, не приближаясь к покойнику.

   Сама ведьма все это время маячила наверху. Не то чтобы это действовало инквизитору на нервы, но почему-то ее присутствие немного сбивало с мыслей и призывало обернуться, чтобы поймать внимательный взгляд голубых глаз. Так что появление подчиненных Грэн встретил облегченным вздохом, надеясь, что это отвлечет.

   – М-да, – протянул Гордон Кроу, – и снова без головы.

   – Неужели серия? – почесал затылок Ридли.

   А Айнона Шалтер глянула наверх, на сестру по дару, и хмыкнула:

   – И снова Цейра Айрис. – Потом добавила ехидно: – Господин Грэн, может вам отстранить Гордона Кроу? Она его бывшая жена, как-никак. Возможен личный интерес.

   – Айнона, милая, – некромант ничуть не смутился и приобнял ее за талию. – В таком случае, тебе лучше сразу из полиции уволиться. У тебя полгорода в некотором смысле бывшие.

   – Я ведьма свободная, с кем хочу, с тем и сплю, – фыркнула та, высвобождаясь из объятий.

   – Прекращайте балаган, – вздохнул Грэн. – Нужно работать.

   Его подчиненные сразу отбросили показное веселье и подошли к покойнику. Осмотрев камни еще раз, убедились, что головы нигде нет, и вытащили тело из расщелины туда, где вода не доставала до него. Некромант надел защитные перчатки и ловко обыскал карманы жертвы, но не нашел там ничего, что помогло бы установить личность. Следов магии на теле не было тоже.

   – Похоже, у нас очередной неопознанный покойник, – вздохнул он.

   – Неправильная смерть, – нахмурилась Айнона.

   – Любая насильственная смерть является неправильной, – заметил Ридли.

   А инквизитор не стал отмахиваться от ее слов:

   – Вы имеете в виду что-то конкретное?

   – Это ощущение… – пожала плечами ведьма. – Цейра смотрела тело?

   – Нет.

   – Надо бы, чтобы посмотрела.

   Эвард Грэн сжал губы, не одобряя вмешательство гражданских лиц в расследование, но все же кивнул.

   – Цейра! – крикнул некромант, задрав голову. – Спустись к нам.

***

Я уже здорово озябла на ветру и собиралась отправиться к себе в дом, как меня настиг зов Гора. Пришлось кутаться в шаль поплотнее и спускаться по лестнице к полицейским.

   – Да?

   – Дознаватель Шалтер настаивает на том, чтобы вы посмотрели тело, – «обрадовал» инквизитор.

   – Что? – изумилась я. – Нет уж, спасибо. Без головы я его не опознаю, даже если и встречалась с ним.

   – Цейра, не выпендривайся, – прошипела ведьма. – Просто посмотри поближе и расскажи, что чувствуешь.

   Гордон протянул мне защитные перчатки. Я душераздирающе вздохнула, но все же натянула их и присела рядом с трупом, стараясь не намочить об него шаль. Крови не было. Противного запаха или чем еще могли пугать мертвецы – тоже. Так что, если абстрагироваться от того, что это покойник без головы, можно было и не морщиться.

   Честно не глядя на изувеченную шею, я осторожно коснулась холодной руки мертвеца и призвала свою силу. Та послушно отозвалась, растеклась по пальцам. Я нахмурилась, понимая, что именно заинтересовало Айнону. Какая-то странная неправильность. Словно он ощущался совсем не так, как должен быть.

   – Да, – пробормотала я задумчиво. – В нем что-то не так.

   – На первый взгляд, на нем нет никаких следов магии или иных воздействий, – сообщил Гор.

   – Не в магии дело, – возразила Айнона. – Тут другое. Я чувствую это, просто не могу облечь в слова. Ну же, Цейра, помогай.

   – Сейчас, – прошептала я. – Сейчас соображу.

   Что же это такое… Это не заговор, не порча или иные воздействия, как и сказал Гордон. Просто ощущение, несоответствие... Мужчина, мертвый, холодный, но если не обращать внимания на отсутствие головы, то вполне нормально выглядящий… Хм…

   – Гордон, а ты установил время смерти? – Я подняла взгляд на бывшего.

   – Три-четыре часа назад, – он пожал плечами. –Точнее скажет эксперт после вскрытия.

   – Вот знаете, – медленно проговорила я. – В нем есть кое-что неправильное… Ты говоришь, он умер три часа назад. Но мне, как ведьме, кажется, что это случилось очень давно.

   – Точно, – выпалила Айнона. – Вот что я ощутила. Покойник совсем свежий, а в нем не осталось вообще никаких следов жизни. Даже самых мельчайших крупиц. А ведь обычно нужно больше суток, чтобы тело стало вот таким. Так что не могло случиться само по себе.

   – Никогда ни с чем подобным не сталкивалась, – покачала я головой, поднимаясь и возвращая Гору перчатки.

   – Надо бы побыстрее провести вскрытие, – нахмурился инквизитор, а потом обвел нас взглядом. – Ридли, возьмите показания у ведьмы Айрис. Шалтер – то же самое, но с господином Уолшем, это еще один свидетель, он сейчас на маяке. А мы повезем тело в Управление.

***

После отъезда Грэна и Кроу, Джонатан быстро записал мои показания и тоже сбежал. А я стала собираться в лавку. Настроение было откровенно так себе. Безголовый покойник и допрос снова испортили мне утро. Но я запретила себе киснуть. Нужно было работать.

   Переодевшись в брюки и блузку, я взяла сумку, набросила плащ и уже у дверей спохватилась, что так и не набрала Палтусу песка. Бросила тоскливый взгляд на туфли на каблуках, потом на провожавшего меня шайра и без особой надежды поинтересовалась:

   – Ты же лесной кот. Может, все же сходишь в сад, если будет лить дождь?

   Шайр в ответ на это снисходительно фыркнул, развернулся, демонстрируя мне свой пушистый зад, и вальяжно направился в уборную, расположенную на первом этаже. Там влез на унитаз, заставив меня изумленно округлить глаза, посидел полминуты, потом нажал передними лапами на кнопку смыва и спрыгнул на пол.

   – Ну ты даешь, – пробормотала я. – Умный котик.

   Умный котик махнул хвостом и невозмутимо пошел в гостиную. А успокоенная я поспешила в лавку.

   Несмотря на невеселое утро, сегодня было полегче. Никто не донимал приворотным зельем. Пару раз на пороге появлялись блеющие что-то неопределенное девицы, но я сразу делала суровое лицо, и они мгновенно выметались вон. Поэтому весь день я продавала свои обычные товары, вроде мази для больных суставов и оберегов, заговоренных на удачу или домашнее благополучие.

   Сходив на обед, я посидела за прилавком еще час, потом глянула на часы и решила, что пора закрываться.

   – Уже убегаешь? – поинтересовалась Лиз, выглянувшая из своей мастерской на звон ключей.

   – Да, – кивнула я. – У меня сегодня есть заказ. Нужно съездить на одну из ферм под Морангеном и заговорить подворье, на которое повадился какой-то хищник.

   – О, понятно. – Подруга вдруг осмотрелась и подалась ко мне. – Скажу тебе по секрету: через три дня господин мэр устраивает небольшой прием. По случаю приезда нового начальника полиции.

   – Надо же, – хмыкнула я, подумав, что господину начальнику сейчас может быть совсем не до приемов.

   – Моему Джейку удалось достать лишний пригласительный. Хочешь пойти?

   – Конечно.

   Джейк Тамблин, несмотря на возраст чуть за тридцать, уже добился немалых высот и возглавлял в мэрии Управление земельной регистрации. И вполне мог достать для подруги любимой жены такую мелочь, как приглашение на прием. Я не слишком любила светскую жизнь, но в Морангене в принципе было не слишком много развлечений. А если прием посетит и синеглазый Эвард Грэн…

   – Держи, – понимающе улыбнулась Лиз и достала из кармана прямоугольную карточку.

   – Благодарю, – мурлыкнула я, пряча ее в сумку и уже начиная прикидывать, что надену. Но сначала дело.

   Наемный экипаж за сорок минут довез меня до фермы супругов Андервудов. Это была одна из самых больших ферм в округе. Андервуды держали коров, овец, кроликов и кур, выращивали овощи. Они всегда четко знали, что им нужно, и хорошо платили, поэтому мне нравилось с ними работать. Я уже не раз продавала им обереги и заговаривала сараи. Так что, получив вчера записку с заказом, не стала откладывать его в долгий ящик.

   – Ведьма Айрис. – Мне навстречу уже спешила Розали Андервуд. – Как хорошо, что вы приехали.

   – Добрый вечер, Розали. Рассказывайте, что у вас.

   – Пойдемте.

   Мы прошли мимо добротного двухэтажного дома, мимо сарая, где стояли телеги, и овина. Нужный нам курятник располагался немного на отшибе двора. Одноэтажный домик веселой желтенькой расцветки стоял вплотную к выгулу, огороженному со всех сторон и сверху крепкой проволочной сетью. По выгулу бродили куры с мохнатыми лапами и роскошными хвостами. Но мне отчего-то показалось, что вид у них был немного пришибленный.

   Госпожа Андервуд провела меня внутрь курятника и указала на заднюю стенку, где без труда можно было увидеть свежие доски.

   – Вот, – сообщила она. – Позавчера ночью кто-то сюда залез. Я уж не знаю кто. Выломал дыру, пятерых куриц унес, одну прямо тут загрыз.

   – Унес пятерых куриц? – переспросила я изумленно.

   Как-то не представлялся мне хищник, способный за раз унести столько птицы. У него что, пять голов было?

   – Я бы тоже решила, что сюда вор из людей забрался, – кивнула госпожа Андервуд. – Но та курица, которая тут осталась… Ее точно зубами драли.

   – Тогда хорек?

   – Кто ж их знает. Да только зверь большой и сильный был, раз не просто подкоп сделал и доски вырвал.

   Оглянувшись на выгул, где бродила птица, я задумчиво хмыкнула. Насколько мне было известно, лесные хищники, забравшись в сарай с птицей, сначала душили ее, а потом пожирали или по одной утаскивали в свое логово. Этот хищник всех убивать не стал. Одну загрыз, а насытившись, утащил еще пятерых. Но почему никто этого не заметил?

   – Так не слышали мы ничего ночью, – пояснила женщина на мой вопрос. – Уж не представляю, почему. Обычно, когда хорь или лиса залазит в птичник, куры так орут, что в Морангене слышно. Их же тут четыре десятка. А тогда…То ли мы слишком крепко спали, то ли куры молчали… Не знаю.

   Я снова осмотрелась, но ожидаемо не увидела больше никаких следов. Все давно было затоптано. Хотя картина выходила интересная. Неведомый хищник заявился на ферму, вырвал доски в стене курятника, загрыз курицу, а потом еще и спокойно сделал пять ходок с добычей. Лес тут не близко, за большим картофельным полем. Так что хищнику понадобилось немало времени на все это. Сильный, хладнокровный, опасный… И напугавший птицу до немоты.

   – Знаете, госпожа Андервуд, – сказала я в итоге. – Либо здесь был какой-то очень большой и наглый хорек, либо к вам заглянула нечисть.

   – Да, – вздохнула она. – У нас тут уже тридцать лет ферма. За эти годы чего только ни бывало. И звери, и люди, и нечисть. Вы, поможете, ведьма Айрис?

   – Конечно, – согласилась, перебирая в памяти содержимое своей «рабочей» сумки. Кажется, там как раз и было все, что нужно.

   – И главное, только черных куриц унес, скотина этакая.

   – Правда? – удивилась я, поворачиваясь к женщине.

   – Правда. У меня тут было пять черных куриц салинской породы. Именно их он и унес.

   – Какая забавная избирательность.

   Черные куры… Очень странно…

   – А салинская порода – дорогая? – полюбопытствовала я.

   – Да не особенно, – пожала плечами госпожа Андервуд. – Я их себе на пробу взяла, посмотреть, как пойдет. Несутся средне, мясо жестковато. Хорошего в них только то, что живучие, заразы, ни одна болячка не цепляется. А так… Те же корманские зеленохвостные раза в три дороже.

   Хм, то есть версия, что некто сымитировал проникновение хищника в курятник, чтобы украсть ценных кур, не выдерживает никакой критики. Впрочем, я не дознаватель. Мое дело – защитить птичник от всех, кто желает полакомиться парным мясом.

   – Выгоните всю птицу во двор, – попросила я.

   Женщина послушалась и быстро выставила недовольно квохчущих кур на свежий воздух, оставляя меня одну. Я прикрыла дверь курятника и полезла в сумку. Глубоко вздохнула, сосредотачиваясь и настаиваясь на рабочий лад. Достала из небольшого мешочка то, что называлось куриным богом, – круглую морскую гальку с отверстием посередине. К ней присоединились моток красных шерстяных нитей, стебли шалфея и вычесанная из Палтуса шерсть.

   Призвав свою ведьминскую силу, я принялась плести подвес из ниток, шалфея и шерсти. Сила легонько стучала в висках, пальцы собирали особое охранное плетение, губы беззвучно шептали слова заговора. Обычные нитки превращались в защиту, способную отвести беду, отпугнуть того, кто пришел со злом, будь то зверь или нечисть. Последний штрих – я продела подвес в дыру куриного бога, связала узел, замыкая плетение, и облегченно выдохнула. Хороший получился оберег. Правильный. Сильный.

   – Госпожа Андервуд, – позвала я.

   – Да? – та тут же заглянула в курятник.

   – Готово. – Я протянула ей оберег. – Пусть ваш супруг подвесит его под потолок или над дверью.

   – Благодарствую, госпожа ведьма, – довольно улыбнулась женщина и открыла дверь на всю ширину.

   В курятник хлынули куры. Я торопливо собрала инвентарь, спасая его от жадной птицы, и вышла наружу. Госпожа Андервуд повела меня обратно. У дома она высмотрела одного из своих сыновей и велела ему довезти меня до города. Щедро заплатив за оберег, она сунула мне целую копченую курицу, не слушая вялых протестов. Так я и ехала в Моранген с этой курицей, пуская слюнки от фантастического запаха. Меня ждал роскошный ужин и отдых, вполне заслуженный после такого дела…

ГЛАВА 8

– Есть хорошие новости, есть плохие, – заявил Джонатан Ридли, явившись под вечер в кабинет начальства.

   – Начните с хороших.

   – Нам удалось установить личность убитого.

   – Уже? – удивился инквизитор.

   – Да, в этом, можно сказать, повезло. Примерно через час после нашего возвращения в Управление пришла женщина по имени Долорес Тиммер и потребовала срочно начать расследование пропажи ее сына, который не пришел домой ночевать. Обычно мы к таким заявлениям относимся осторожно, потому что женщина производила впечатление… простите за грубость, настоящей истерички, которая привыкла поднимать панику по любому поводу. Но в этот раз мы проводили ее в морг, и она опознала тело по шрамам.

   – И кто наш покойник?

   – Юджин Тиммер, – ответил Ридли, доставая из папки запись показаний. – Двадцать пять лет. Проживал в Морангене с матерью, работал столяром в доках. Вчера вечером вернулся с работы, сообщил матери, что собирается в бар пропустить по стаканчику с приятелем, и клятвенно обещал вернуться не позже десяти. В десять дома его не было. Госпожа Тиммер бросилась к нам в Управление, но дежурный не увидел в этом ничего странного и отправил ее домой, мол, нормальный молодой парень вполне может иметь жизнь на расстоянии от материнской юбки.

   Инквизитор медленно кивнул. Он понимал поступок дежурного и не собирался его наказывать. Что здесь, что в столице, в полицию едва ли не каждый день приходили люди, которые жаловались на пропавшие ложечки, злокозненных соседей, сбежавших болонок и неверных супругов. Законники просто не имели времени и возможностей проверять каждую жалобу. Увы, сейчас был как раз тот случай, когда отреагировать стоило. Но кто же мог это предугадать?

   – Удалось установить, где он был вечером? – спросил Грэн.

   – Удалось. Мы нашли его приятеля по имени Роберт Стор и бар, в котором они сидели. Стор утверждает, что они с Тиммером встретились около половины восьмого и отправились в бар, где пробыли до десяти. Много не пили, но, по словам Стора, Тиммер почти все время жаловался на мать, которая достала его своим контролем. Поэтому, когда они решили разойтись, Тиммер заявил, что пойдет не домой, а искать женское тепло и ласку. Видимо, в качестве бунта. Бармен подтвердил показания Стора. Жена, теща, дети и консьержка в один голос заявили, что он пришел домой около половины одиннадцатого и больше никуда не выходил до самого утра. Конечно, показания родственников можно поставить под сомнение, но на ночь первого убийства у Стора железное алиби, он был в Айкере, вернулся только вчера утром.

   – Оба убийства – дело рук одного человека?

   – Да, – вздохнул Ридли. – И это плохая новость. Сходство налицо. Обе жертвы молодые мужчины, у обоих оторвана голова, на телах нет никаких следов сопротивления, но при этом они почти полностью обескровлены. Похоже, у нас серия. Ну и два несчастных случая, настолько странных, что в такое совпадение верится с большим трудом.

   Эвард задумался. Нет, это точно не было несчастным случаем. Можно было бы предположить, что покойник лишился головы, например, случайно засунув ее в какой-нибудь механизм, но это не объяснило бы ни пропавшей крови, ни странных изменений в энергетическом фоне, которые заметили ведьмы.

   Среди тех архивных дел, которые Грэн поднял, не было ничего похожего на эти два убийства. Среди списков пропавших за последние пару лет – можно было бы притянуть за уши несколько исчезновений молодых мужчин, но инквизитор не был уверен, что это действительно поможет, а не испортит всю картину. Поэтому сейчас он предпочел не строить догадки.

   – Надо бы выяснить, есть ли между Вудсоном и Тиммером связи. Возможно, они были знакомы или могли работать в одном и том же месте. А еще попробовать отыскать тех, кто мог видеть Тиммера после выхода из бара.

   – Этим занимается Айнона, – кивнул Ридли.

   – И все-таки… В городе спокойно в последнее время? Не было ли растерзанных животных или странных следов?

   – На что вы намекаете? – нахмурился дознаватель.

   – Обескровленные трупы могут быть делом рук вампира, – заметил инквизитор.

   – Вампира? – Ридли немного нервно хмыкнул. – Нет. Я не думаю. Вампир, он ведь… Он ведь не берется ниоткуда.

   – Верно, – одобрительно кивнул Грэн.

   Вампир, как высшая нежить, был тварью сильной и агрессивной. Вот только он действительно не мог появиться сам по себе. Мелкая нежить-кровопийца не один год охотилась, набираясь сил, чтобы дорасти до полноценного вампира. Чаще всего такая охота не проходила незаметно, и нежить удавалось выследить и отловить раньше, чем она становилась опасной для людей. Но Эвард помнил обширные болота и густые леса, через которые проезжал поезд, везший его в Моранген. Вполне возможно, что тварь зародилась там, а потом вышла к людям. Хотя тогда возникал вопрос, почему она забралась так далеко к морю, ведь между лесом и побережьем хватало деревень, где можно было поживиться свежей кровью. Да, задачка.

   – Надо бы узнать, все ли спокойно в деревнях к западу от Морангена, – пробормотал инквизитор.

   – Я поручу это кому-нибудь, – кивнул Ридли. – Вся статистика с окрестностей сходится к нам, и…

   Его прервал стук в дверь. Дождавшись разрешения, в кабинет заглянул Гордон Кроу.

   – Инквизитор Грэн, вы заняты?

   – У меня все, – сообщил Ридли, когда начальник бросил на него вопросительный взгляд.

   Грэн кивнул, отпуская дознавателя, и некромант сел на его место.

   – У вас есть новости по убийству? – поинтересовался инквизитор.

   – Не совсем, – как-то растерянно почесал затылок Гордон Кроу. – Скорее, новое дело. Сегодня днем в Управление поступила очередная жалоба. Я подумал, что опять ерунда, вроде злобных колдующих соседей, только все равно решил съездить и проверить, просто для очистки совести… В общем, вам тоже стоит на это взглянуть.

   Эвард Грэн нахмурился, но не стал задавать лишних вопросов и отправился следом за некромантом. Тот вывел его из Управления и указал на служебный экипаж.

   – Там минут двадцать езды.

   Мужчины забрались внутрь, и экипаж тронулся. Возница повел его на юго-запад, к окраинам. Инквизитор с любопытством рассматривал улицы и дома. Ему еще не доводилось бывать в этой части города. Улицы уводили дальше и дальше от центра, дома становились все меньше, сменяясь коттеджами, аккуратными и не очень, а зелень – все гуще. Эвард Грэн начал думать, что его везут за город, но возница скомандовал остановку, и экипаж встал возле невысокой ограды.

   – Добро пожаловать в место, где жители Морангена обретают последний приют, – хмыкнул некромант, выбираясь наружу.

   Инквизитор вышел следом и огляделся. Кладбище как кладбище, ничего необычного. Ограда, на которой висели не слишком мощные заклинания против нежити, дорожка, убегавшая вглубь, и невысокие могильные плиты.

   – Нам туда?

   – Да, – кивнул Кроу. – Пойдемте.

   Они пошли вперед по центральной аллее. Эвард Грэн внимательно осматривался по сторонам, но не замечал ничего подозрительного. Хотя скоро относительно чистое и аккуратное кладбище перестало быть таковым. Там, куда вел некромант, царствовали настоящие заросли. Тихо поскрипывали сосны, кусты переплетались разлапистыми ветвями, под ногами путалась высокая, до колен, трава, в которой иногда можно было заметить почти полностью разрушенные временем и стихиями могильные камни.

   – Это самая старая часть погоста, – пояснил Гордон Кроу. – Здесь уже давно никого не хоронят. Сюда и местный смотритель не заходит. Но сегодня утром он вдруг услышал крики и отправился проверить.

   – Смело, – заметил инквизитор.

   – Так день же, – пожал плечами некромант. – Значит, пошел он проверить и поймал там двух детей. Мальчишки решили пощекотать себе нервы на старом погосте и поиграть в искателей сокровищ. Но нашли кое-что пострашнее. Вот это.

   Он отодвинул в сторону очередную ветку, и глазам инквизитора открылось жутковатое зрелище. Нет, в одиноком патрульном, который стоял у кустов и отчаянно скучал, не было ничего страшного. А вот в том, что он там охранял…

   Кто-то старательно вырвал здесь всю траву, создавая голую проплешину примерно пяти шагов в диаметре. В этой проплешине была нарисована большая пентаграмма, испещренная странными символами. Бурые линии пентаграммы почти не выделялись на фоне темной земли. Но на конце каждого из лучей красовалась куриная голова.

   – М-да, – протянул инквизитор, кивком отпуская патрульного, и присел возле жутковатого рисунка.

   Коснулся пальцами одной из линий, пачкая их в ржаво-бурой смеси, и принюхался. Пахнуло железом. От понимания, что это кровь, в желудке неприятно захолодило.

   – Что скажете, Кроу? – медленно спросил он, обшаривая взглядом рисунок.

   – Судя по всему, рисунок не слишком свежий, – сообщил маг. – Его сделали не этой ночью, а прошлой.

   – И его не смыло ночной грозой?

   – Здесь не слишком мокро. Я думаю, эту часть города гроза просто не зацепила.

   – Понятно.

   – Что до крови – то она не человеческая. Зверя или, скорее, – он кивнул на куриные головы, – вот этих бедолаг.

   – Это хорошо, – пробормотал инквизитор.

   – Сам по себе рисунок… странный. Думаю, он направлен на извлечение или концентрацию энергии. Но такие схемы устарели еще в прошлом тысячелетии. Сейчас все делается гораздо эффективнее, изящнее и без всякой крови. А тут… Ерунда какая-то. Не уверен, что сей ритуал вообще хоть как-нибудь сработал.

   Инквизитор прикрыл глаза, призывая на помощь свои способности, потом хмыкнул и бесстрашно сунул руку прямо в пентаграмму. Рунные печати сразу закололо.

   – Сработал, и еще как, – сказал он. – Вы ведь не входили внутрь рисунка?

   – Нет, – прищурился Кроу и подался ближе. – Решил ничего не трогать до вашего приезда.

   – Наш колдун не только сделал то, что ему нужно, но и запер темные эманации внутри пентаграммы. – Эвард поднялся и раскинул руки, словно пытался нащупать границы чего-то большого и невидимого. – Очень хитро запер, так, что энергия потихоньку выходит верхом. Еще несколько дней, и она бы полностью рассеялась. А потом дожди бы смыли оставшийся без подпитки рисунок, и никто ничего бы не узнал.

   – Потрясающе, – со злым восхищением усмехнулся некромант. – Если учесть, как редко в эту часть погоста заходят люди, вполне могло бы сработать.

   – Поищите следы вокруг. Может, он оставил улики.

   Но увы, ничего найти не удалось. Либо дети и смотритель затоптали все, что было, либо (что гораздо вероятнее) колдун оказался тварью хитрой и сам уничтожил свои следы.

   – Я возьму образцы земли и крови, – вздохнул некромант, когда стало ясно: поиски бесполезны. – Перерисую схему и головы заберу.

   Эвард Грэн снова раскинул руки и закрыл глаза. Некромант замер, с затаенным любопытством наблюдая, как оставшаяся после ритуала энергия то ли растворяется, то ли впитывается в инквизитора. И когда фон стал абсолютно нейтральным, отвернулся и начал скрупулезно перерисовать пентаграмму в блокнот. А закончив, уничтожил ее. Просто чтобы в нее больше никто не вляпался.

   Уже на обратном пути, сидя в экипаже, Эвард спросил:

   – Вы заметили сходство? Отрубленные головы кур и кровь. Оторванные головы покойников и их обескровленные тела. Думаю, это дело рук одного человека. И он хочет провернуть с людьми то же самое, что сделал на кладбище с птицами.

   – Имеете в виду человеческое жертвоприношение? Очень сильно сомневаюсь.

   – Почему?

   – Что вы знаете о таких ритуалах? – вопрос на вопрос ответил некромант.

   – Запрещены и караются смертной казнью, – хмыкнул инквизитор. – Требуют очень серьезных умений, сосредоточенности и хладнокровия. Могут проводится только в местах силы.

   – Именно. В местах силы. То есть в древних храмах, намолленных за сотни лет. Или естественных энергетических источниках. У нас в окрестностях Морангена таких нет.

   – Ни одного? – уточнил Грэн.

   – Ни одного, – кивнул Гордон Кроу. – Если сомневаетесь, может спросить кого из местных магов, кто тут родился и вырос. Или ведьм.

   – Да нет, я вам верю, – медленно кивнул инквизитор, вспоминая, что уже задавал похожий вопрос Цейре Айрис. – Мне сказали, что здесь много энергии, но она рассеяна в пространстве.

   – Все верно. И точек концентрации у нее нет. А проводить человеческое жертвоприношение без них – только зря напрягаться.

   – Значит, эту версию пока откладываем, как сомнительную. Но все же мне не дает покоя сходство. И старая некромантия… Кто из некромантов Морангена мог бы сделать такое?

   – Понятия не имею, – признался один их этих самых некромантов. – Мне кажется, этот человек может и умеет обращаться с потоками силы, но при этом здорово сбрендил. Никому из моих знакомых и в голову бы не пришло проводить подобный ритуал.

   – Тогда приезжий?

   – Это вероятнее.

   Эвард задумчиво глянул за окно, на проносившиеся мимо дома. Ритуал, направленный на концентрацию энергии… А сегодня утром ведьмы сказали, что найденное на берегу тело лишилось не просто головы, но и жизненной силы. Айнона Шалтер, присутствовавшая при вскрытии, потом подтвердила это в отчете, несмотря на то, что органы покойника были в полном порядке. И пусть в окрестностях Морангена человеческие жертвоприношения невозможны, инквизитору слабо верилось в то, что у ритуала на кладбище и безголовых трупов разные «авторы». Это было бы как-то слишком для небольшого спокойного города на берегу моря.

   Но кто же так постарался? Сумасшедший маг? Экспериментатор, решивший испытать старинные техники? Хотя карьера инквизитора была еще не слишком долгой, он успел повидать многое. И был готов рассмотреть любую версию. Жаль только, что пока этих самых версий было слишком много.

   – Нам нужна хоть какая-то определенность, Кроу, – сказал он, когда экипаж остановился возле Управления.

   – Я попробую выжать из ритуала максимально возможное, – кивнул некромант. – Хочется побыстрее поймать этого психопата. За те пять лет, что я живу и работаю в Морангене, не было.

   – Вот тебе и сонный захолустный городок, – не слишком весело хмыкнул Грэн.

   – М-да, – Кроу скривился, как от зубной боли. – Я бы предпочел, чтобы он таким и оставался.

***

Курица Андервудов стала прекрасным завершением дня. Даже Палтус не устоял перед фантастическим ароматом и нагло выклянчил у меня два крыла и кусок спинки, дополнительно к основной пайке. Оказалось проще угостить, чем ужинать под аккомпанемент громкого гнусавого мяуканья. И где он только научился?

   После ужина я прибралась в мастерской, приняла душ и расстелила кровать, собираясь ложиться. Но перед этим выключила свет и подошла к окну, полюбоваться на чистое звездное небо, насладиться ароматом цветущего сада и выбросить из головы все лишние мысли, чтобы они не мешали спать. Почти что ежевечерний ритуал. Который сегодня пошел не так, потому что мой взгляд зацепился за темный силуэт, стоявший у маяка.

   Я нахмурилась. Случайных людей у нас не бывало. Для романтичных парочек, иногда забредавших на маяк, чтобы полюбоваться закатом, уже было поздно, да и человек там стоял только один. Поэтому вывод напрашивался сам собой: либо кое-кто решил выйти подышать свежим воздухом, либо убийца узнал, где нашли его жертву, и пришел посмотреть на это место.

   Натянув первое попавшееся платье, я сбежала вниз, прихватила самую тяжелую сковороду и осторожно вышла на улицу. Немного постояла, давая глазам привыкнуть к темноте, и стала красться к маяку. Все ближе и ближе, к силуэту, который темным, четко очерченным пятном выделялся на фоне звездного неба.

   – Не спится, ведьма Айрис? – поинтересовался мужчина, не поворачиваясь.

   – Как и вам, господин Грэн, – хмыкнула я.

   Спрятав сковородку за спину, я стала рядом с инквизитором и глянула на море, которое сонно плескалось внизу. Луна убывала, но ее света хватало, чтобы рассмотреть мокрые камни, непроницаемо-темную воду, которая лишь слегка серебрилась, и задумчивое лицо мужчины.

   – Здесь красиво, – негромко заметил он.

   – И свободно, – так же тихо согласилась я. – Наверное, именно поэтому я выбрала тот дом, в котором сейчас живу.

   – Понимаю. Я тоже выбрал «Морского змея» по той же причине.

   – Устали от людей и шума в Айкере? – я улыбнулась.

   – Вроде того.

   – Тогда вы сделали правильный выбор, – заявила я, как самый настоящий торговец недвижимостью. – Хорошее место, свежий воздух, симпатичные соседи.

   – Симпатичные, – хмыкнул инквизитор, бросив на меня заметный даже в темноте взгляд.

   Потом обратил внимание на мои руки, заглянул мне за спину и изумленно спросил:

   – Сковородка? Вы ходите гулять со сковородкой?

   – Только если подозреваю, что на прогулке придется обороняться, – пробормотала я с досадой.

   – И от кого же вы собирались обороняться? Неужели от меня?

   – Никогда не знаешь, на кого наткнешься темной ночью, – пожала я плечами, стараясь сделать это невозмутимо.

   Хотелось спросить, как продвигается расследование, но я не стала этого делать. Во-первых, Грэн мне точно ничего не расскажет. А во-вторых, он пришел сюда проветрить голову перед сном, зачем напоминать ему о работе и непростом деле?

   – Как себя ведет ваш шайр? – поинтересовался инквизитор.

   – Удивительно, но как типичный кот. Спит, линяет и клянчит еду. И совсем не пытается вернуться в лес.

   – Меня заверили, что в окрестностях Морангена нет ни крупной нечисти, ни нежити. За последние полгода местные маги получили всего двенадцать заявок, в которых не было ничего серьезнее отъевшегося злыдня и молодого глупого упыря.

   – Они не любят подходить близко к морю.

   – Не любят, – согласился Грэн. – Еще один плюс жизни здесь.

   – Но что же тогда я почувствовала? И чего боится шайр?

   – Может, он не боится. Может, вы ему просто понравились.

   – Я реалистка, – фыркнула тихо. – Нет, должно быть что-то другое.

   – Вы больше не были в лесу? После той ночи?

   – Нет, – я покачала головой.

   – И не ходите, – попросил инквизитор и, прежде, чем я успела что-либо возразить, добавил тихо: – В Морангене происходит нечто нехорошее. Не могу сказать точно, откуда исходит опасность и что она собой представляет, но будьте осторожны, Цейра.

   – Хорошо, – вздохнула я, быстро прикинув свои планы. Кажется, ничего особенного мне в лесу и не надо было.

   – А скажите, Цейра, вы знаете что-нибудь о человеческих жертвоприношениях?

   – Вот так вопрос, – изумленно протянула я.

   – Это важно для дела.

   – Что ж, если для дела... Хм... Да ничего особенного не знаю. Ведьмы – это сила природы, сила жизни. Мы не работаем с кровью. То есть работаем, конечно, например, когда нужно привязать какой-нибудь оберег к хозяину или сделать особенное зелье. Но никаких жертвоприношений. Никакой боли и неправильной смерти. Это противно нашей сути.

   – Ваш бывший супруг сказал, что такие ритуалы проводятся только в местах силы.

   – Наверное, – я не слишком уверенно пожала плечами. – Но у нас в округе нет таких. Есть пара мест, где энергетика немного выбивается из общего фона: несколько родников в лесу, старое кладбище. Вот только они настолько слабые, что даже артефакт не зарядишь.

   – Я понял, – медленно кивнул Грэн. – Благодарю.

   Море тихо и умиротворяюще шелестело у нас под ногами. Звезды сияли в полную силу, то и дело лукаво подмигивая нам. Еле слышно поскрипывали одинокие сосны. Совсем не хотелось думать и разговаривать о нежити, убийствах или прочих неприятных делах. Хотелось просто наслаждаться моментом.

   – Пора домой, – пробормотал инквизитор.

   – Пора, – согласилась я. – У вас наверняка завтра непростой день.

   – Как и всегда, – отозвался мужчина и подал мне руку. – Проводить вас? Чтобы сковородка в ваших руках так и осталась предметом кухонной утвари, а не превратилась в грозное оружие.

   – Проводите, – я кивнула, вкладывая свою ладонь в его.

   И пусть это было совсем не похоже на свидание, когда я вернулась домой и закрыла за инквизитором дверь, с моих губ не сходила легкая улыбка. Не знаю почему. Да и не хочу ломать себе голову. Пусть все идет так, как идет. А жизнь все расставит по своим местам.

ГЛАВА 9

– Госпожа ведьма! – Звон дверного колокольчика и мальчишеский голос отвлекли меня от распаковки посылки.

   Я отодвинула коробку из Айкера под прилавок и глянула на паренька, протягивающего мне записку.

   – Меня просили передать вам.

   – О, спасибо, – улыбнулась я.

   – Господину нужен ответ, – сообщил мальчишка, вежливо отступая на шаг назад.

   – Хорошо, – кивнула я и открыла небольшой конверт.

   «Дорогая Цейра, сегодня ночью мой бриг вошел в порт Морангена и пробудет там до завтрашнего утра. Буду рад, если ты не просто заглянешь в гости, но и подаришь моему кораблю немного своих удивительных сил. Дориан Ладлоу».

   Я тихо фыркнула. Немного своих удивительных сил, как же…. После зачаровывания такого немаленького корабля, как бриг Ладлоу, я чувствовала себя выжатым лимоном. Но капитан более чем щедро платил за это, да и увидеть его хотелось. Поэтому я достала карандаш, написала на обороте записки, что приду к пяти часам, и вернула ее посыльному. Он белозубо улыбнулся и сбежал.

   С Дорианом Ладлоу, капитаном брига «Летящий», мы познакомились больше четырех лет назад. Официально корабль считался курьером Королевского Адмиралтейства, но я подозревала, что быстроходный бриг, как и его капитан-маг, имеет отношение или к разведке, или к дипломатической службе. Хотя выяснить правду не пыталась. Зачем? Дориан появлялся в Морангене несколько раз в год, я заговаривала ему корабль от неприятностей, которые можно встретить в открытом море. Иногда мы ужинали вместе или гуляли по городу. Больше ничего.

   На самом деле, мне нравился Дориан. Белокурый красавец-офицер, маг, аристократ, он легко мог вскружить голову любой женщине. И я была бы даже не против закрутить с ним роман, но он никогда не задерживался у нас в городе дольше пары дней. Мы посчитали, что редкие совместные ночи – это совсем не то, что нам нужно, и не выходили за рамки дружбы и сотрудничества. Так что сегодня все пройдет так же, как и всегда.

   Я вернулась к распаковке своей посылки. Это была очередная коробка от родителей, с тем, что я не могла достать здесь. Несколько мотков нитей из высококачественной шерсти, бережно упакованные в бумагу флаконы из темного, почти черного стекла, несколько коробочек с редкими травами, которые мама выращивала сама, мой любимый шоколад с соленой карамелью и сверток камней. Кварцы самых разных цветов и назначений, серебристые обсидианы, бусины из граната, яшмы и бирюзы, кахолонг – хранитель женственности, любимец моряков аквамарин…

   Мои пальцы прошлись по прохладным каменным бокам. Интересно, какой бы оберег подошел Эварду Грэну? Может быть, черный турмалин и обсидиан – камни-защитники? Или горный хрусталь – для стойкости и жизненной силы? А может быть содалит, такой же невозможно синий, как и его глаза?

   Да, инквизиторы имунны к магии и к чарам ведьм в большинстве своем – тоже. Но можно сделать такой оберег, который будет действовать не на самого мужчину, а на мир вокруг него. Вот только согласится ли Эвард Грэн принять его?

   Я немного мечтательно улыбнулась. И почему мне вдруг захотелось сделать для него оберег?

   – Госпожа ведьма. – Колокольчик звякнул, впуская новую посетительницу. – Мне бы пачку вашего фирменного успокаивающего чая…

   – Конечно, – улыбнулась я и раскрыла шкафчик.

   Нужно было работать. Ведь вечером меня ждет важное дело, которое потребует от меня всех умений и сил.

   Когда время подошло к пяти часам, я заперла лавку, поймала экипаж и отправилась в порт. Бриг было заметно издалека. Две мачты с белоснежными парусами, стройный корпус из светлого дерева, фигура крылатой девы на носу. Этот прекрасный корабль вполне оправдывал свое название, являясь олицетворением скорости. Летящий…

   – Цейра!

   На корабле меня уже ждали. Сам Дориан Ладлоу, как всегда великолепный в своем мундире с нашивками, спустился по трапу и подал мне руку.

   – Здравствуй, Дориан, – улыбнулась я.

   Капитан коснулся моего запястья поцелуем. А я вдруг поняла, что внутри ничего не екнуло, как бывало раньше. Да, Дориан все еще оставался привлекательным мужчиной, вот только сейчас мне отчетливо стало понятно: к нему больше не тянет. Уж не из-за синеглазого Грэна ли?

   – Рад, что ты смогла прийти.

   – Твое послание оказалось очень неожиданным, – заметила я. Капитан положил мою руку себе на локоть и повел по трапу на корабль. – Но тебе повезло, у меня есть силы и время для того, чтобы заняться «Летящим».

   – Прости, Цейра. Я до вчерашнего дня не знал, удастся ли нам зайти в Моранген. И у нас совсем немного времени.

   – Снова срочные государственные дела?

   – Увы.

   На палубе брига царили чистота и дисциплина. Матросы, уже знакомые со мной, приветливо кивали и бежали по своим делам.

   – Как ты, Цейра?

   – Лучше всех, – улыбнулась я, решив не посвящать Дориана в подробности странных убийств.

   – Я рад.

   – А ты все летаешь?

   – Служба, – пожал плечами красавец-капитан. – Она на ближайшие годы моя единственная любовь, подруга и жена. Хотя иногда я об этом искренне жалею.

   – Хорошо, что только иногда, – проговорила я, успокаивающе сжав его пальцы.

   Я чувствовала, что нравлюсь Дориану, и была благодарна ему за то, что он не стал пытаться делать из меня «портовую жену». Хотя я не имела ничего против короткого романа, как с тем гоэрнийским капитаном, тут был совсем не тот случай. Поэтому, когда мы оказались на носу брига, я мягко высвободилась и вздохнула:

   – Что ж, мне нужен час. Выведешь своих людей?

   – Конечно, – кивнул Дориан. – Работай.

   Он дал знак команде, и та начала быстро покидать корабль. Когда на нем не осталось никого, кроме меня, я развернулась, сделала глубокий вдох и положила ладони на борт.

   – Ну здравствуй, мой хороший.

   Где-то рядом крикнула чайка. Море плеснуло о борт, но не зло, а ласково. Тихонько заскрипели мачты. По моим пальцам заструилась ведьминская сила.

   «Летящий» был большим кораблем, сложным, опутанным целой сетью заклинаний. Мало какая ведьма могла бы справиться с ним в одиночку, вот только у меня были некоторые привилегии, позволявшие сделать это. И поэтому сейчас я словно сроднилась с бригом. Ощутила его, как саму себя. Почувствовала, что впереди по левому борту была пробоина, которую тщательно заделали. Что днище пора бы обработать свежей пропиткой от моллюсков. Что паруса совсем недавно ловили штормовой ветер и едва выдержали его яростную мощь.

   Мне нравился бриг, нравились его капитан и команда. Иначе я бы просто не смогла помочь. Ведь все было завязано на эмоциях. И никакие деньги не помогли бы преодолеть раздражение или неприязнь. Именно по этой причине с ведьмами старались не ссориться. Не из-за того, что мы могли случайно проклясть. А чтобы иметь возможность просить помощь, когда та могла понадобиться.

   Моя сила растекалась по кораблю, осторожно обходя магию, с которой не должна была сталкиваться. Мои губы шептали заговор. Заговор, призванный уберечь «Летящий» от бед. Отвести шторма, дать силу парусам. Укрыть от глаз вредных русалок или пиратов, если, упаси мать-природа, его занесет в дикие южные воды. Я призывала море и просила принять этот корабль и даровать ему свою милость. И, кажется, море откликнулось. Его волны ласково огладили борта. Легкий ветерок растрепал мои волосы, весело играя с прядями. На губах осел привкус водорослей и соли, давая понять, что все прошло так, как было нужно.

   Я открыла глаза и часто заморгала. Колени дрожали от усталости, ужасно хотелось поесть и полежать. Но в этом не было ничего странного или страшного, просто упадок сил после большого дела.

   – Капитан Ладлоу, – позвала я немного хрипло. – Можно возвращаться.

   Дориан мгновенно взлетел по трапу и подошел ко мне.

   – Все хорошо? – спросил он с неприкрытым беспокойством. – Как ты?

   – Как обычно, – улыбнулась я. – Зверски хочу есть.

   – Понял, – кивнул капитан, подхватывая меня под руку. – «Приют моряка»?

   – Естественно.

   Ноги держали слабо, поэтому мне пришлось практически висеть на Дориане. Так, в обнимку, мы спустились с «Летящего» и поковыляли в «Приют моряка» – небольшой, но очень приличный ресторанчик возле дирекции порта. Я еще на улице унюхала аппетитные запахи и едва не припустилась бегом, несмотря на упадок сил.

   – Уже почти пришли, – понимающе хмыкнул Дориан.

   – «Почти» – ужасное слово, ты знаешь? – усмехнулась я.

   И вдруг вздрогнула от ощущения чужого взгляда, пристального и пробирающего. Этот взгляд заставил даже забыть о голоде. Я обернулась и сразу поняла, кому он принадлежал. Синим, как море, глазам инквизитора Грэна. Мужчина стоял на противоположной стороне улицы, возле экипажа, и смотрел на меня.

   – Цейра? – голос Дориана, о котором я успела забыть, заставил вздрогнуть.

   – Да?

   – Все в порядке? Ты заходишь?

   Я спохватилась и поняла, что капитан держит мне дверь, ожидая, когда зайду в ресторан. Я снова обернулась, чтобы взглянуть на Грэна, но тот уже сел в экипаж. Внутри кольнуло странное мимолетное сожаление.

   – Да, пойдем, – пробормотала тихо. Желудок поддержал согласным урчанием.

   В ресторане мы заняли столик в самом углу. Официант принес нам корзину свежайшего хлеба с чесночным маслом, и я тут же набросилась на него. Мать моя ведьма, как же вкусно.

   – Теплый салат, скумбрию с молодым картофелем и креветки в масле? – улыбнулся Дориан, вспоминая все то, что я обычно заказывала здесь.

   – И яблочный пирог со взбитыми сливками, – добавила я, не стесняясь.

   Мужчина сделал заказ и, когда официант ушел, вздохнул:

   – Иногда мне кажется, что это слишком жестоко – заставлять тебя прилагать такие усилия.

   – Брось, – я искренне рассмеялась. – Ведьмы еще и не так могут выкладываться. В конце концов, я делаю это за деньги и по собственной воле. Да и вы с «Летящим» мне нравитесь.

   – С тех пор, как ты работаешь с ним, ни он, ни мои люди ни разу не пострадали серьезно.

   – Днище уже обросло моллюсками. А еще я ощутила недавнюю пробоину, – заметила осторожно.

   – Да, – улыбнулся Дориан. – Влипли… в переделку. Отделались легким испугом. Но, если бы не твои заговоры, все было бы гораздо серьезнее.

   – Тогда я очень рада, что смогла помочь.

   Дориан замолчал, ожидая, пока на столе расставят салаты. Я счастливо вздохнула и принялась за свой – с кальмарами и осьминогами. Ела и чувствовала, как с каждой вилкой возвращаются силы.

   – А знаешь, – продолжил мужчина, – вполне возможно, что скоро я буду у тебя не единственным.

   – Правда?

   – Да. То, что я сейчас скажу тебе, в некотором роде тайна.

   – Государственная? – оживилась я.

   – Других с собой не носим, – лукаво усмехнулся Дориан.

   – И ты готов мне ее доверить?

   – Готов, Цейра. Я работаю с тобой уже не один год, и ты оправдываешь мое доверие. Кроме того, я знаком с твоей бабушкой, и она рекомендовала тебя, как ведьму в высшей степени надежную и ответственную.

   – Так вот почему ты обратился ко мне тогда, пять лет назад, – я понимающе хмыкнула. – И почему не побоялся пустить незнакомую ведьму на корабль, набитый тайнами, как котомка барахольщика – мусором.

   – Ты права.

   – А откуда ты знаешь бабулю?

   – Все просто, я начинал юнгой под началом твоего деда, – честно признался Дориан. – Два года ходил вместе с ним на «Короле Алфорде». И не попал в тот роковой поход только потому, что загремел в госпиталь с воспалением легких.

   Я понимающе кивнула. Когда дед погиб, меня еще не было на свете. После его смерти бабушка с мамой вернулись из приморского Брасса в Айкер, где мама встретила отца. Бабушка замуж больше не выходила. Я была знакома с дедом только по портретам и по рассказам его сослуживцев, иногда бывавших у нас в гостях. Все отзывались о нем, как о человеке исключительно