Оглавление
- АННОТАЦИЯ
- ГЛАВА 1
- ГЛАВА 2
- ГЛАВА 3
- ГЛАВА 4
- ГЛАВА 5
- ГЛАВА 6
- ГЛАВА 7
- ГЛАВА 8
- ГЛАВА 9
- ГЛАВА 10
- ГЛАВА 11
- ГЛАВА 12
- ГЛАВА 13
- ГЛАВА 14
- ГЛАВА 15
- ГЛАВА 16
- ГЛАВА 17
- ГЛАВА 18
- ГЛАВА 19
- ГЛАВА 20
- ГЛАВА 21
- ГЛАВА 22
- ГЛАВА 23
- ГЛАВА 24
- ГЛАВА 25
- ГЛАВА 26
- ГЛАВА 27
- ГЛАВА 28
- ГЛАВА 29
- ГЛАВА 30
- ГЛАВА 31
- ГЛАВА 32
- ГЛАВА 33
- ГЛАВА 34
- ГЛАВА 35
- ГЛАВА 36
- ЭПИЛОГ
АННОТАЦИЯ
Мир подлунных. Мой новый загадочный, опасный и дико притягательный мир. Полный загадок, одновременно и немыслимых прежде возможностей и смертельных угроз и, пока, не сулящий простого романтичного, девчачьего счастья для меня - новорожденной ведьмы Люды Казанцевой. Мне столько всего нужно узнать для выживания, но что-то вокруг не наблюдается толпы бескорыстных учителей, только по-прежнему одни ушлые личности, желающие использовать меня в своих целях. Найду ли я попутчиков на дороге моих открытий в этом мире магии и коварства?
Вторая книга в серии "Подлунные"
ГЛАВА 1
Меня омыло волной облегчения, стоило только ступить под свод арки прохода, ведущего к тяжелой двери в дом Рогнеды. В мой дом теперь. Это было совсем не похоже на прошлые два раза, когда по коже как наждачкой проходились колючие микроразряды. Наоборот, скорее уж напоминало погружение в воду идеальной температуры, отчего расслабляются не только мышцы избитого и уставшего от холода тела, но и истаивает груз на душе. Я живая, и все совсем не так уж плохо. Ну бросил меня лучший любовник, что был из-за порченой крови или вроде того, так что? Так жизнь длинная, а он у меня всего-то второй. Просто переворачиваю страницу. Просто закрываю одну дверь, чтобы открыть другую. Так? Так. И пусть не по моему желанию все это началось, но пора набираться знаний и брать события вокруг меня под контроль. А любой опыт – это хорошо. Даже такой, как у меня с Волховым и всем этим отделом. В конце концов, он мне показал, что совсем не нужно быть влюбленным или испытывать чувства к партнеру, чтобы получать удовольствие. Это ценное знание, открывшее нечто во мне. Ведь удовольствие — штука хорошая и способная разбавить мрачность любого поганого момента в жизни. К тому же, как выяснилось, близость физическая никакой не повод для близости душевной или, упаси бог, слепого доверия. И если тебя хотят, это отнюдь не значит, что дорожат, берегут или не станут с легкостью использовать, не считаясь со смертельной опасность. Урок мне, майору плюсик в карму за преподавание.
У самой двери, что оказалась опять незапертой, меня еще раз омыло волной тепла и прямо-таки настоящей радости. У меня даже губы разбитые сами собой расползлись в улыбке, а по лицу и плечам будто скользнули ласковые руки. Шагнув через порог, я ощутила в полной мере незнакомое ранее чувство – возвращение ДОМОЙ. Казалось, что даже от стен исходило, ну, не знаю, ликование, что ли, и воздух пах счастьем, и все потому, что пришла я. Удивительно, как я это понимала, но сомнений не было ни капельки. Дом мне молчаливо, но искренне рад и очень-очень скучал. А вот Алька это все еще и озвучил.
— Хозяйка-а-а! Родимая-а-а! — истошно заверещал мохнатый шар, скатываясь с лестницы и врезаясь мне в ноги. — Вернула-а-ась!
Он завертелся вокруг меня со страшной скоростью, подпрыгивая и повизгивая, ну точно оставленный надолго щенок. У меня в глазах поплыло от его мельтешения и подумалось, как бы он от избытка чувств лужу не напрудил, как делал когда-то Ленкин Телепуз. Ох и набегалась она за ним с тряпками тогда. Сейчас-то он степенный дворянин преклонный лет, и такого за ним давненько не водится.
— Алька, угомонись, а! — попросила его устало и, наклонившись, потрепала по меховой макушке.
Огромные золотистые и полные слез глазищи уставились на меня снизу вверх, а руку мою сцапали маленькие лапки, прижимая к себе сильнее. Аж сердце защемило от такого проявления его эмоций. Но только Алька увидел мое уделанное Гарпией под хохлому лицо, как его зеньки сузились и почудилось, что посыпались искры.
— Ирод проклятый! Жандарм поганый! Замордовал-таки, сатрап! Изничтожу окаема бесноватого! — угроза в его исполнении могла показаться смехотворной, если бы из меха на лапах не вылезли отнюдь не маленькие такие когти. Да и искры из глаз его мне совсем не почудились.
— Тш-ш-ш, тормози, Алька! — похлопала я его по шерстке. — Не Волхов это был. И никого уже не надо уничтожать.
Но он меня не сразу и расслышал, разойдясь не на шутку.
— Как знал, как знал ведь, что добра не будет! А как ты гада нашего ползучего призвала, так и вовсе душу мне всю изморозью пробрало!
— Успокойся, все уже закончилось. — Закончилось ли? Расследования не миновать, и мало ли что вылезет.
— Его призвала, а меня горемычного так нет! — тут же переобулся в прыжке мой слуга, меняя тон на обиженный. — Али не угодил чем? Али это чучело сумеречное меня чем лучше? Я все глаза высмотрел, тебя выглядывая, все слезы выплакал, ожидающи. Сердце чуть не…
— Альк, ну кончай, а! Я так устала. Не знала я, что могу и тебя позвать. Я и Фанирса наобум попробовала, и получилось.
— Да как же не мочь тебе, коли тебе одной я и подвластен! — посмотрел он на меня сначала изумленно так, а потом махнул лапкой. — Эх, да ты ж у меня темная пока. Да еще и не догада, как погляжу. Я же тебе сказал — куда ты, туда и я, только повеление твое надо.
— Ну вот теперь буду знать, — вздохнула я. — Но тогда в голову только Фанирса позвать пришло.
— Вот ты его позвала, и он шляется теперь где-то. Хозяйка дома, а он блукает где-то, валандай негодный. Али ты ему дело какое тайное поручила? — любопытно сверкнул снизу блымкалками Алька.
Я вспомнила свое последнее приказание амфиптеру и замерла. Даже возникло желание срочно связаться с Егором и предупредить, но тут же и прошло. Нафига? Предупредить? И себя же тем и спалить еще больше. Не то что бы я боялась выглядеть в его глазах еще хуже. Куда еще? Я и так убийца его драгоценного шефа, что всего лишь и хотел меня в рабстве держать и ради живой водицы для своего исцеления народу сколько положить не пожалел. Но по итогу все равно: я плохая подлунная убийца, Филлимонову — посмертные почести наверняка, как заслуженному работнику органов, а для Волхова я навеки запятнана кровью.
Ну и не плевать ли мне, если он догадается, что гадина отправилась на тот свет не без моего участия? Должно быть плевать, но… нет.
— Фанирс! — громко позвала я. — Фанирс, призываю тебя!
— Вот, опять его. Напомнил… — забубнел Алька, а вот амфиптер так и не появился.
— Фанирс! — повысила я голос, но тут сзади раздалось покашливание.
Обернувшись, я увидела домового, что невесть откуда взялся за моей спиной и теперь топтался, мрачно зыркая. Открыла рот поздороваться, но тут же и осеклась, памятуя слова слуги. Просто повелительно кивнула, предлагая говорить.
— Здрава будь ныне и всегда, хозяйка! — забасил бородатый карлик. — Чтоб враги твои все сгинули! Чтобы казна твоя прибывала беспрестанно!..
— Так, ты чего вылез-то с речами своими, полено темное?! — тут же ревниво встал между нами Алька. — Сроду больше двух слов не вытянешь, а тут разговорился, глядите.
— У меня сообчение, — не смутился грубостью домовой.
— Здравствуй и ты, Никифор, — я аккуратно отодвинула ступней делового Альку. — Говори, что у тебя.
— Кхм… сообчение, значится, от змея нашего, — произнес он своим обычным басом и вдруг зашептал, знакомо растягивая шипящие: — Не являюс-с-сь я под очи твои, хоз-с-сяйка, потому как боюс-с-сь гнева твоего з-с-са мое ос-с-слушание невольное.
— Чего? моргнула я.
— Слова его передаю, — нахмурился еще сильнее Никифор, явно начиная сердиться.
— Дак ты нормально говори, вот же королобый, Луна нас сохрани! — влез Алька, но на этот раз я его одернула.
— Перестань обзываться! Своих не обижаем, ясно?
— Так я же… — тут же сделал умильные глазки кота из Шрека слуга, но я уже вернула внимание домовому. А тот посмотрел на меня из-под кустистых бровей как-то по-другому что ли и продолжил. — Мается он там в подвале, значится, прячется от тебя, хозяйка, потому как приказ твой не выполнил. Врагиню твою не загубил, как было велено.
— Эм… — запнулась я. — Ну и хорошо тогда. Отменяю я приказ. Пусть выходит. Мне сказать ему кое-что нужно. А она пусть живет. Полезет если к нам — убьем. — Во как запросто у меня такое выскакивать стало!
— Никак не можно, — домовой переступил с ноги на ногу и покачал кудлатой головой.
— Конечно не можно! — поддакнул Алька. — Как это пусть выходит просто так? А наказать?
— Алька, прекрати! — уже строго прикрикнула я.
— Никак не можно, — повторил как заведенный домовой. — Не живет врагиня. Сама себя порешила.
— А… — я зависла, не зная, что и сказать, но после секундного раздумья с облегчением махнула рукой. — Да и к лучшему все. На нас греха нет, и опасности от нее нет. Забыли все. Зови Фанирса.
Жалко мне ее? Молодую, красивую женщину? Больную на голову садистку! Жертву, попавшую под влияние коварного мужика, которому на нее было плевать? А она бы меня пожалела хоть на секунду? И если у самой не было бы изначально дерьма внутри, которое Филлимонов романтично окрестил внутренними демонами, то разве стала бы его подельницей, даже будучи любовницей? Вот я бы стала? Очень вряд ли. Есть же границы. Хотя… я же одну из них и пересекла, пусть и не видела другого выхода. Все! Забиваю!
— С-с-сдесь я, хоз-с-сяйка! — У меня чуть не вырвался вздох изумления, когда я увидела скользящего тенью над полом амфиптера.
После того как сожрал зайца, он подрос и обрел практически совсем реалистичный на вид облик, но вот сейчас снова уменьшился, примерно раза в два, и стал настолько прозрачным, что, не знай куда смотреть, его вряд ли бы и заметила.
— Что с тобой? — удивилась я.
— С-с-силы уш-ш-шли, — ответил сумеречный и опустил рогатую голову как-то совсем бессильно.
— Но почему?
В ответ амфиптер только снова печально вздохнул.
— Мне дозволь ответить, ему жалиться воспрещалось прошлой хозяйкой, — снова перевалился косолапо с ноги на ноги Никифор, выступая вперед и как-то очень бережно погладил почти призрачную морду.
— Говори конечно.
— Он против правил пошел, когда, значится, там тебе до смерти разбиться не дал, хозяйка. Он, конечно, сумеречный, не жив, ни мертв, так что прямой власти у смерти над ним не имеется. Но ущербу много приключилось ему. Вот хворый теперь, — и домовой снова погладил кошмарненького даже в таком виде змея с нежностью, как если бы тот был его больным питомцем или вроде того.
Вот интересно, эти… существа, они ведь тоже могут привязываться и любить. А если еще и десятками лет живут бок о бок. Или даже сотнями. Дом стоит, хозяева меняться могу, а они остаются рядом.
— А помочь ему чем?
— Помочь? — тихий изумленный выдох Фанирса и бас Никифора прозвучали в унисон.
— Ну да, есть же лечение какое-то? Давайте сделаем что-нибудь. Если это только не пожирание людей или домашних животных, конечно.
— А зачем помогать? — в общей напряженной тишине спросил осторожно Алька. — Ну, похворает до новой луны, а там уже на крысах и напасется.
— А до этого пусть страдает? Ты со