Путь Совенка. Часть 4. Екатерина Боброва

Оглавление

• АННОТАЦИЯ
• ГЛАВА 1
• ГЛАВА 2
• ГЛАВА 3
• ГЛАВА 4
• ГЛАВА 5
• ГЛАВА 6
• ГЛАВА 7
• ГЛАВА 8
• ГЛАВА 9
• ГЛАВА 10
• ГЛАВА 11
• ГЛАВА 12
• ГЛАВА 13
• ГЛАВА 14
• ГЛАВА 15
• ГЛАВА 16
• ГЛАВА 17
• ГЛАВА 18
• ГЛАВА 19
• ГЛАВА 20
• ГЛАВА 21
• ГЛАВА 22
• ГЛАВА 23
• ГЛАВА 24
• ГЛАВА 25

АННОТАЦИЯ

- Конечно, - кивнул Четвертый, открывая дверь и пропуская ректора вперед, - как раз хочу вам представить нового декана, которого мы бы желали видеть в этой должности.

   Ректор медленно шагнул в собственную приемную.

   - Господин ректор, - с дивана, радостно улыбаясь – словно у него случился самый счастливый день в жизни – поднимался виновник загубленных нервов наставников, участник всех крупных скандалов, автор извращенных розыгрышей, лучший выпускник факультета менталистики и наихудший по дисциплине курсант.

   - Кайлес, - скрежетнул зубами ректор, ощущая, как у него буквально пар из ушей начинает валить.

   - И я рад вас приветствовать, коллега, - отвесил поклон лорд Кайлес, - уверен, мы сработаемся.

   - В-в-ваше высочество, - Сэльс беспомощно посмотрел на Четвертого.

   - Приказ подписал лично его величество, - покачал головой тот, бросил страдальческий взгляд на кузена и высказал пожелание: - У вас есть четыре месяца, чтобы подготовиться.

   Ректор стиснул ладони. Через четыре месяца его любимая академия со строгим уставом, порядком и дисциплиной превратится в бедлам. И впервые в голове промелькнула мысль, что отставка не такой уж плохой вариант.

ГЛАВА 1

- Ты хочешь сказать, что она девчонка? – потрясенно спросил Шиль.

   Франтех отложил по такому случаю поедание булочки, Луньярд книгу. Все трое принялись внимательно изучать стоящую перед ними смущенную Майру.

   Еще не утих шквал бушующих после извержения вулкана эмоций, и начало учебы было фактически сорвано бурными обсуждениями причин и последствий пробуждения Тихони. Шутка ли – стать свидетелями того, что столь долго зубрилось на уроках. И пусть к вулкану допустили лишь четвертую и пятую ступени, зато остальных вызвали с каникул приводить академию в порядок. Самой территории досталось не сильно, чего не скажешь о полях Четвертого тэората. Туда ректор тоже отправил курсантов… на практику. Участи поработать на благо избежала лишь первая ступень по причине юных лет, зато вторая успела набить трудовые мозоли, в совершенстве изучив, что вышедшая из-под контроля воздушная волна сводит на нет усилия нескольких дней, и что не всегда магия облегчает труд.

   - Врешь, - запальчиво мотнул головой Шиль, оскорбленный до глубины души – он что, девчонку распознать не может?! У него, между прочим, трое старших братьев. Тут и гадать не стоит. Пацан перед ними. Натуральный. Тощий, мелкий, но надежный. Тогда им здорово помог в столовой.

   Лунь не был столь скоропалителен. Обошел Майру по кругу. Перешел на магическое зрение. Прогулялся по кругу еще раз. Почесал подбородок и согласился с Шилем:

   - Разыгрываешь.

   Франтех поступил проще. Отломил кусок от привезенной из дома булочки, протянул Майре со словами:

   - Будешь? Не знаю, кто ты там пацан или девчонка, но кушать тебе надо побольше.

   Аль был с ним полностью согласен, как и весь дворец Четвертого тэората. Майру подкармливали все, начиная от слуг и заканчивая ассарой. В девчонке помещалась, исчезая бесследно, целая прорва еды, но поглощенное никак не отражалось на внешней худобе. Главный повар называл ее прожорливым калкалосом в человеческом обличье. В результате в карманах Майры постоянно водились разные вкусняшки, которыми она щедро делилась с двойняшками, а те ходили за ней хвостиками.

   Помнится, Юля утверждала, что любовь купить нельзя. Но глядя на ставшую неразлучной троицу, Аль сомневался в неподкупности данного чувства.

   Майра вежливо поблагодарила Франтеха за угощение и отправила кусочек булочки целиком в рот.

   - Ну какая она девчонка? – посмотрел на них с победным видом Шиль, бесцеремонно ткнув пальцем в сторону округлившихся щек. – Так жрать только пацан и будет.

   Майра распахнула возмущенно глаза, открыла было рот, чтобы ответить, но тут же закашлялась, подавившись. Аль со вздохом похлопал ее по спине.

   Будущая звезда менталистики так и не определилась до конца, кто она: девочка, леди или парень-курсант первого курса академии Огня, чем регулярно доводила Четвертую мать до нервного приступа.

   - Дорогая Майра, я буду рекомендовать господину ректору включить в вашу программу курс обучения манерам! - чеканила Тайла, сердито обмахиваясь сбитой с ее головы шляпкой, потом поднесла ладонь ко лбу, пытаясь разглядеть против солнца затаившуюся на ветках дерева девушку, и тут же грозно потребовала: - Вы же будущая леди, а не пират и хвала Девятиликому, не маленький ташкан*, чтобы лазить по деревьям. Слезайте оттуда! Сейчас же!

   - Ну, бабушка, - заканючила Оля. Она всегда брала огонь гнева взрослых на себя, ничуточки не смущаясь строгих лиц, - Майла нам фалки с делева доставала, а самые спелые навелху.

   - Она в вас случайно попала, простите, - подтвердил со всей детской серьезностью Иль.

   - У вас, ваши высочества, есть слуги для того, чтобы достать то, что вам требуется, - отрезала, ни разу не подкупившись, Тайла, - а Майре должно быть стыдно по деревьям лазить. Она будущая леди и не должна забывать об этом.

   Майра ловко, совсем не как леди, спустилась до нижней ветки, откуда спрыгнула на землю, вызвав вздох испуга у Тайлы.

   - Дед от меня откажется, - поведала девочка, смотря на Четвертую мать снизу вверх, пожала худенькими плечами, - и леди я не стану.

   Тайла стиснула шляпку так, что та, не выдержав, хрустнула, сминаясь под пальцами.

   - Даже если, - проговорила она, делая воспитательные паузы между словами, - лорд Тигрельский лишит вас фамилии, в чем я сильно сомневаюсь, вы сейчас еще и подопечная леди ассары. Извольте не позорить имя своей попечительницы.

   Леди ассару Майра уважала и ни за что не хотела бы ее огорчить, а потому согласилась до отъезда вести себя прилично. Все равно через пару дней возвращаться в академию, а там никто не запретит ей лазить по деревьям.

   - Правда, ведь? – спросила она, рассказывая Алю о случившемся. Тот лишь вздохнул, ощущая себя старшим братом, у которого нарисовалась личная и очень непоседливая ответственность. Двойняшки еще слишком малы, чтобы настолько портить нервы. Потом он рассудил, что в фирменном платье, в котором ходят все студентки академии, лазить по деревьям не столь удобно будет и… махнул рукой.

   - То есть не верите? – спросил с насмешкой у друзей.

   Подмигнул Майре, и та незаметно сняла артефакт. Аль примерно представлял, что сейчас произойдет. Образ в форме курсанта первого курса чуть поплывет. Черты лица смажутся, и оно станет таким, каким он видел его сквозь защиту артефакта: с высокими скулами, огромными глазами и пушистыми ресницами.

   - Жыргхвова задница, - выдохнул потрясенно Шиль, усаживаясь на край кровати, промахнулся, сверзился до пола, но тут же вскочил.

   - Артефакт, - простонал уязвленно Лунь. Стукнул себя ладонью в лоб и проворчал: - Мог бы и сам сразу проверить, дурень!

   - Не нашел бы, - успокоил его Аль, - такой уровень тебе не по огню.

   - Ты ведь давно узнал, да? – прищурился Шиль, хмыкнул, взлохматил волосы, фыркнул с обидой: - А нам ничего не рассказал.

   Аль виновато пожал плечами. Он был готов делиться с друзьями всем, кроме чужих секретов…

   За годы учебы в академии парни стали второй семьей, и потому он был рад, когда Майра согласилась открыть им правду.

   - От своих секретов быть не должно, - кивнула она, прекрасно зная, как свято в академии соблюдается правило «одна комната – один костер – один отряд».

    Аль задумался.

   - Твои соседи в курсе? – спросил прямо.

   Девочка кивнула. Шестой негромко выругался. Вот же… Еще и с этими разбираться, чтоб не проболтались. За своих он был уверен, а вот сможет ли мелюзга держать язык за зубами? Если правда всплывет, их сожрут. Сначала ректор, потом Кайлес, а следом и Харт присоединится, если к этому моменту от них еще что-то останется. Ибо академия в Асмасе одна, и она королевская, а значит пятно на ее репутации бросает тень на саму корону.

   - Девочка, мальчик, какая разница, - философски рассудил, приканчивая булочку, Франтех, - главное, чтоб человек был хороший.

   Аль не стал уточнять, что этот «хороший» человек уже несколько раз серьезно нарушал закон, а дядя так и вовсе пообещал лично принять меры, если Майра пустится во все тяжкие менталистики.

   Вот из-за этих опасений ему и нужна была помощь друзей. Ректор, обозлившись на экспромт с предложением руки и сердца, пообещал пересмотреть программу обучения и нагрузить Аля так, чтоб на дурные мысли времени не оставалось. Надо ли говорить, что свое обещание он сдержал? Аль же пытался сдержать свое – учиться, чтобы не было стыдно смотреть ассаре в глаза. Только вот времени на Майру, увы, не оставалось почти совсем.

   - Не переживай, присмотрим, - похлопал его по плечу Шиль, когда Аль обрисовал проблему: продержаться до Зимних праздников, чтоб никто не догадался о подлоге личины. С предвкушением посмотрел на нахохлившуюся Майру - в зло поджатых губах читался протест, но парни уже загорелись.

   - У меня есть парочка заготовок для артефактов - повысим защиту, а то первый курс вечно первый в списках по несчастным случаям, - проговорил Лунь, выбравшей себе специализацией артефакторику.

   - А я попрошу прислать из дома еще еды, - внес свое предложение Франтех, который большую часть своего одинокого детства провел на кухне в поместье и свято верил, что вкусная еда излечивает любые хвори: душевные и телесные.

   - Артефакты, еда, - презрительно посмотрел на них Шиль и отчеканил: - Здесь нужна военная операция!

   Друзья прониклись. Переглянулись.

   - А ну-ка, иди прогуляйся, - спохватившись, предложил Майре Шиль. Девчонка зло полыхнула глазами в ответ.

   - И не шали, мы за тебя отвечаем, поняла?

   Майре идея «не шалить» не понравилась, как и то, что ей указывают, но Аль посмотрел так, что она молча вышла из комнаты.

   - Господин ректор, можно?

   Сэльс оторвался от бумаг, посмотрел на время, вспомнил, какой сегодня день, и понял, что отказать не получиться. Лет эдак десять назад, во время визита коллеги из академии воздушной стихии он, поддавшись, укоризненному: «Как это у вас нет времени для приема курсантов?» выделил один день в месяц на подобную глупость. Слава Девятиликому, никому до сего дня не приходило в голову испытывать огонь. Но все хорошее рано или поздно заканчивается.

   - Входите.

   Откинулся на спинку кресла. Обвел сумрачным взглядом трех курсантов. Подавил тяжелый вздох. Нет, его высочество определенно не лучшим образом влиял на товарищей. Сэльс, конечно, был горд его успехами в учебе – Шестой имел все шансы на значок золотого пламени при выпуске – но эти его выходки… С имитацией собственной смерти в день свадьбы ассары, с визитами калкалоса – нашел же друга, с девчонкой и помолвкой, теперь вот сокурсников прислал...

   - Что у вас? – спросил недружелюбно, намекая, что правила правилами, но надо и честь знать, а не тревожить начальство.

   - Господин ректор, - вперед шагнул, широко улыбаясь, курсант Шильярд, - мы к вам с предложением. Академия сейчас загружена. У нас появился женский факультет, и с каждым годом туда принимают все больше студенток. Наставники не справляются. Почему бы не переложить часть обязанностей на старшие курсы? Например, на вторую и третью ступени?

   - Ну-ка, ну-ка, с этого места по подробнее! - проявил заинтересованность ректор. Головная боль с кадрами преследовала его давно. Все выпускницы женского факультета устремлялись в открываемые школы для девочек. Оставаться в академии они опасались, какими бы благами их не зазывал ректор. А своих преподавателей уже не хватало. Да и вести занятия у девушек соглашались далеко не все.

   - Мы готовы организовать кураторство над первым и вторым курсами, - торжественно объявил Шильярд.

   Ректор задумался. Идея была неплоха. Первый курс требовал самого большого внимания. К непроявившимся, конечно, никого не допустят, но к тем, кто демонстрировал стабильный дар, почему бы и нет. И можно выделить ресурсы на другие проекты. Опять же кураторство, как форма воспитания ответственности у курсантов… Корона будет довольна.

   - Хорошо, - кивнул ректор, - я дам добро.

   Прищурился, посмотрел на засиявших курсантов и спросил, подозревая подвох:

   - И что вы хотите в качестве награды за идею?

   - Позвольте, нам самим выбрать себе подопечного.

   - Вы… Не… Смеете… - змеей шипела Майра, потом выпалила, покраснев так, что даже кончики ушей заалели: - Там будет вся первая ступень.

   - Там будет алкоголь, пьяные парни и дурацкие развлечения, - безапелляционно заявил Шиль, перегораживая выход из комнаты, - и ты забыла, что мы, как твои кураторы, имеем право пресечь любые, не входящие в программу обучения, вещи.

   - К жыргхве таких кураторов, - буркнула с обидой Майра.

   - Ай-яй-яй, - цокнул языком Лунь, - какие слова из уст столь юной особы. Мы ведь и рот можем вымыть. С мылом!

   Девчонка взглянула с ненавистью. Она успела сто раз пожалеть, что поддалась на уговоры Шестого. Его друзья оказались хуже кошмара. Майра не знала, каким образом эти трое смогли добиться «кураторства» над ней. У других, конечно, тоже появились свои кураторы, но они не носились с подопечными, как вальшгас с детенышем. Обиднее всего было то, что ее сотоварищи по комнате, ее семья, те, кому она доверяла, их поддержали.

   - Они правы, ты же девчонка, - проговорил, отводя взгляд, Рамхас.

   Майра поморщилась, а она еще считала его своим другом! Защищала от остальных и даже ввязалась в драку из-за его рисунков.

   А теперь эти трое запрещали ей идти на праздник первого огня, а ведь он проводился специально для первого курса ближе к концу года, когда практически все курсанты обретали дар пламени. Несправедливо же! И не будет там алкоголя – если только что-то слабое и для старших. А развлечения… Она уже согласна и на дурацкие.

   - Пусти, я к сестре пойду! - толкнула Шиля в плечо. Обожгла взглядом. Подумала было надавить ментально, но вспомнила суровое лицо лорда Кайлеса, вздохнула - и рисковать не стала.

   Флорана вернулась в академию в последний месяц лета. С всеми вещами.

   - Если дед выгнал тебя, то и я там жить не стану! – заявила она, со злостью потроша багаж. - Комната в общежитии есть, а закончу учебу, придумаю что-нибудь, но возвращаться не подумаю.

   Майра подошла, молча обняла со спины, и сестра замерла, потом обернулась, притянула за голову к себе, прижала крепко и проговорила со слезами в голосе:

   - Сиротины мы с тобой при живом деде. Но ты не бойся. Справимся. Я тебя никогда не брошу и не дам заблокировать дар. Учись и ни о чем не думай.

   Майра и училась… А если бы не эти трое, так училась бы в свое удовольствие. Но нет же…

   И она мысленно передразнила кураторов:

   - У тебя низкие баллы по истории, надо подтянуть.

   - Это что? Проваленная работа по письму? Точно ты писал, а не вальшгас лапой?

   - Тринадцать баллов по медитациям? Тебе колючка к заднице прилипла? Не можешь посидеть спокойно?

   Эти трое были… невыносимы. Но они не просто ругали, а помогали с занятиями, трясли домашку и объясняли понятнее некоторых учителей.

   - Я провожу, - вызвался Франтех, и Майра повеселела. Добряка было несложно обмануть без всякой менталистики, так что на праздник она сегодня точно попадет. Сестра сегодня на дежурстве, но кураторы-то не в курсе. Так что ей никто не помешает осуществить задуманное. И она ускорила шаг, стремясь поскорее оказаться в общежитие женского факультета.

   - Ланг, ты идешь? Давай быстрее!

   Мимо с хохотом промчались ребята с ее курса. Майра проводила их завистливым взглядом… Да-а-а, им-то никто не запрещал появляться на празднике.

   Что бы ни говорила Четвертая мать, жить мальчишкой оказалось в разы интереснее.

   - Все, я пришел, - повернулась Майра к Франтеху.

   - Я что это окна темные? – заподозрил неладное парень.

   - Сестра любит вечерами заниматься медитацией, говорит, это ее успокаивает.

   - А-а-а, - протянул доверчиво куратор, - ладно, тогда я пойду. А на праздник не думай соваться. Там Шестой дежурит с безмолвными. Враз найдет.

   Майра сдержала рвущиеся с губ ругательства. Обмануть Шестого будет непросто, и она уже начала думать, чтобы остаться ночевать у сестры, но тут между деревьев заалели праздничные огни. Раздался грохот. Зашипело, затрещало, и решимость Майры быть хорошей девочки истаяла, точно пепел под порывом ветра.

   Из окна она вылезла несколько минут спустя. Осмотрелась, но Франтеха видно не было. Ушел.

   «Защитные» амулеты – следилки – оставила в комнате. На китель сверху накинула целительский халат. Пусть думают, что она из ряженных, которые участвуют в поздравлениях от факультетов. Зато в толпе ее сложнее будет узнать.

   К поляне, где собирались «актеры», вышла окольным путем. Ей всего то нужна была маска. Одна маленькая маска, которая скроет от зорких глаз Шестого. В глубине души она была уверена, что он узнает ее в любом обличье, но попытаться стоило.

   Это мой праздник, - убеждала сама себя, - я его заслужила.

   На последнем подведении итогов наставник выделил ее имя, сказав, что она, точнее курсант Лангард, смогла достичь значительных успехов за последние месяцы. Если так и дальше пойдет, то первый курс она закончит в десятке лучших. Вот будут рожи у сокурсников, когда они узнают, кому проиграли по оценкам! Но это будет очень краткий миг славы, а дальше ее с позором выкинут из академии… Ректор был весьма убедителен. Он дал добро на обман при условии, что никто ничего не узнает, и обмен на настоящего Лангарда после Зимних праздников будет произведен без огласки.

   - Вот ты где! – ее грубо схватили за руку, потянули, не давая и слово сказать, к палатке.

   - Нашел вашего целителя, - отчитался старшекурсник, впихивая ее внутрь.

   Майра попятилась. Ее встретил десяток глаз.

   - Это не наш, - протянул, щурясь, курсант, и Майра со страхом узнала старосту третьего курса.

   - Но другого нет, - возразили ему.

   - Роль знаешь? - спросил с угрозой староста, и Майра поняла, что, если не скажет «да», все зададутся вопросом, зачем она надела халат целителя, и кивнула, ощущая, как тело становится чужим, спина холодеет, а в горле образуется ком.

   - Отлично. Будешь заменой, - враз повеселели третьекурсники. Кто-то ободряюще хлопнул ее по плечу и сунул в руки маску.

   Сбегу, - суматошно заметались мысли в голове. Ага, и искать ее станет не только Шестой с кураторами, но и весь обиженный за сорванное представление третий курс. Еще и староста лицо ее видел. Наверняка запомнил. Не поленится ведь найти.

   Сбежать не получилось. Актеры затеяли круг поддержки. Майра стояла, положив руки на плечи соседей, ощущая себя крошкой, затесавшейся среди великанов.

   - Академия – сила!

   Клич отозвался волной дрожи по всему телу. Майра вскинула выше голову, забывая о подкрадывающихся четырехкратных неприятностях.

   - Курсанты мощь! – гаркнули глотки так, что у девочки зазвенело в ушах.

   - Пламя – лучшее, что обретешь!

   И она кричала со всеми. До боли в сорванной глотки. С чувством абсолютного счастья.

   - Сейчас твой выход, - заявил высокий старшекурсник. Майра сосчитала его нашивки. Восьмой курс. Небожитель. Впереди, за пологом невидимости, взрывались хохотом, рукоплескали. Там горели магические огни. В воздухе, над курсантами, скользили иллюзии.

   Из-за полога, в сторону отшатнувшейся Майры, выкатились довольные парни с красными лицами.

   - Я не могу, - просипела девочка, ощущая, как ноги отказываются держать, - у меня живот свело.

   «Небожитель» посмотрел так, словно она только что объявила себя слизнем.

   - Ты же целитель, исцели себя, - посоветовал, снова возвращая свое внимание на сцену.

   Майра тихонько отступила. Оглянулась. Вокруг образовался кусочек свободного пространства. Можно попробовать…

   - Эй, ты куда? – рука стиснула плечо. Восьмикурсник смотрел столь недобро, что у Майры враз пропало желание сбежать.

   - Так… это… - забормотала, ощущая, как лицо под маской полыхает от стыда, а ужас скручивает живот приступом настоящей боли.

   - Живо на сцену, - и ее выпихнули под сотни глаз.

   Что было дальше, Майра помнила плохо. Кажется, она хотела спрятаться, ей точно нужна была защита, и парни в одежде, символизирующей разные факультеты, вдруг стали опускаться на колени. Перед ней.

   Толпа у сцены, почувствовав недоброе, начала затихать. С задних рядов уже пробирались преподаватели, где-то там четко ощущался гневный взгляд Шестого, и Майра панически ощущала себя загнанным в ловушку зверем.

   - Госпожа, - негромко произнес, склонив голову, один из парней. Майра очнулась. Посмотрела с ужасом на стоящих перед ней курсантов. Всхлипнула. Поклялась всегда всегда слушать Шестого. И рванула со сцены.

   Стрелой промчалась мимо стоящего на коленях и бормотавшего:

   - …. ваши указания, госпожа, - восьмикурсника.

   Понеслась дальше, не помня себя от ужаса.

   - Ты что натворил? - ее грубо дернули за руку, утаскивая за дерево. Прижали за груди к стволу и хорошенько встряхнули.

   - Что, к жыргхве, это сейчас было? – спросил староста третьего курса.

   - Я не специально, - Майра едва удерживалась от слез, - честно-честно. Оно само.

   - Менталисты в роду были? – спросил вдруг курсант. Майра кивнул.

   Староста выругался. Отпустил. Взлохматил серую с белыми прядями шевелюру.

   - Ладно, не гаси пламя, - сказал вдруг, - с каждым бывает.

   К общежитию сестры Майра мчалась, практически не разбирая дороги. Сердце с силой билось о ребрах. Мнилось, что ректор уже в курсе и с усмешкой подписывает приказ об отчислении…

   Осознание – ну почему она такая невезучая! – выбило слезы из глаз, и мир отгородился «размытым стеклом». Пришла Майра в себя, летя носом в землю. Полежала на старой листве, перевернулась на спину. Посмотрела на звезды, на заслонившую их иллюзию калкалоса. Отчисление из академии сейчас казалось сродни казни. Майра была согласна на любое обличье, на любое наказание, лишь бы остаться. Но огонь, похоже, был против, иначе с чего ему раз за разом испытывать ее?

   Встала, кривясь от боли. Потерла разбитую коленку. Упрямо поджала губы. Пусть ее отчислят, но домой к деду она не вернется - сбежит по дороге.

   * ташкан – Маленький шустрый зверек, похож на земную мартышку, живет преимущественно на деревьях, очень подвижный и непоседливый

ГЛАВА 2

В комнату пробиралась, затаив дыхание. Отворила дверь, заглянула с опаской. Внутри было обнадеживающе тихо. Майра выдохнула, вошла, чувствуя прилив смелости. Отмахнулась от световика и начала в темноте стягивать китель.

   - Мне вот интересно, чем ты думала, появляясь на сцене? – вкрадчиво поинтересовались от окна.

   Майра замерла. Лицо полыхнуло румянцем. Внутри проснулся жгучий стыд. Умел его высочество несколькими словами показать глупость поступка… Майра прикусила губу, засопела недовольно. Нервно дернула за пуговицу, оторвала, покрутила в пальцах – теперь вот еще пришивать.

   Наверное, Альгар прав. Не стоило туда ходить. Но память подкинула круг, ощущение товарищества, жгучую радость внутри, тяжесть ладоней на плечах… Если бы не всплеск дара, все было бы отлично.

   - Где она? – в комнату, топоча и шумно дыша, ворвались кураторы. Потревоженные световики вспыхнули все разом, заливая пространство желтым светом. Майра шарахнулась, забиваясь в угол кровати, вскинула ладонь, прикрывая глаза.

   - Пусти!

   В комнате слышалась какая-то возня, надсадное пыхтение.

   - Нет, я все же ей всыплю. Моя семья выше ее по положению, так что право у меня есть, - горячился Шиль.

   Майра растопырила пальцы, подглядывая. Шильярд со зверским лицом яростно размахивал ремнем, его пытались удерживать, увещевая, Лунь с Франтехом.

   - Может через задницу дойдет, что старших слушаться надо.

   - Уверен? – неодобрительно поинтересовался Аль, шагнув от окна. – Она выброс устроила лишь бы нам помочь, а это в разы больнее.

   Шиль с шумом выпустил воздух сквозь зубы, опустил руку с ремнем, рванул плечи из захвата друзей, взглянул с ненавистью на затаившуюся девчонку и принялся ожесточенно вдевать ремень обратно.

   Майра перевела дух – порка отменялась.

   - На сцене я была в маске, уверена, меня не узнали, - быстро проговорила, пользуясь затишьем, и запнулась, услышав от Шестого:

   - Я отправил сообщение Кайлесу.

   Сердце Майры замерло, дрогнуло, потом резко ускорилось. Пальцы сжались, пуговица больно вдавилась в кожу. Лорд Кайлес пугал ее до дрожи. От него веяло такой же мощью, как от дедушки. Только дедушка редко когда практиковал, и его сила по вкусу напоминала пересушенный фрукт, сила же лорда Кайлеса сбивала с дыхания, сокрушала, заставляя чувствовать слабость собственных барьеров. Рядом с ним Майра была открытой книгой.

   - Нет! – выдохнула в панике.

   Аль взглянул удивленно. Он впервые встречал кого-то, кто боялся Кайлеса, но данное дяде слово – докладывать обо всех проявлениях дара Майры, не позволяло промолчать.

   - Он должен проверить, все ли с тобой в порядке, - попытался мягко объяснить, но девчонка сжалась лишь сильнее.

   - Вот лорд Кайлес тебя и выпорет, - с глубоким чувством удовлетворения заметил Шиль.

   Парни посмотрели укоризненно, Шиль в ответ раздраженно дернул плечом. В его детстве были лишь старшие братья и о воспитании девочек он имел весьма смутные представления.

   - Насчет «меня не узнали», можно поподробнее? – уточнил дотошный Лунь.

   Майра вздрогнула, выныривая из кошмара, где лорд Кайлес заставляет ее пороть саму себя. Моргнула, прогоняя жуткое зрелище. Поняла, что еще немного, и она позорно будет умолять Шестого спрятать ее от лорда. Посмотрела на задавшего вопрос Луньярда. Вспомнила старосту третьего курса.

   - Ну-у-у, - протянула она, пытаясь придумать версию, в которой все были счастливы, - там, конечно, были курсанты со старших курсов, но они решили, что у меня случился первый спонтанный всплеск, и обещали, что не станут рассказывать обо мне наставникам.

   Парни недовольно переглянулись.

   Про менталистов в академии ходило много страшилок. Говорили, что тех, кто не выдерживал давление дара и начинал подчинять всех подряд, забирали люди Третьего принца, увозили в неизвестном направлении и больше их никто не видел. Так что выходит, староста ее просто пожалел.

   - Понятно, - произнес Шиль таким тоном, точно она призналась в подготовке покушения на его величество.

   Дверь в комнату распахнулась, и на пороге, оглядывая всех удивленным взглядом, застыла Флорана, старшая сестра Майры.

   Заметила забравшуюся с ногами на постель Майру, нахмурилась.

   - Ты опять что-то натворила? – спросила устало.

   - Ну что вы, госпожа Флорана, - учтиво поклонился Шиль, - ваша сестра отлично справляется. Мы просто пришли поздравить ее с праздником первого огня, но немного задержались.

   - Это правда? – Флорана недоверчиво посмотрела на младшую, та ответила ошарашенным взглядом, словно ее внезапно объявили лучшим курсантом академии. Но тут же справилась с удивлением, кивнула, подтверждая.

   Флорана вздохнула, не став благоразумно уточнять детали. Его высочество здесь, значит, за жизнь сестры можно не беспокоиться.

   - Хорошо, не буду вам мешать, празднуйте. Я только переодеть халат зашла, мне до утра еще дежурить.

   И Флорана сунулась в шкаф, чтобы через мгновенье уставиться в гневе на сестру:

   - Майра, где мой халат?!

   Лорд Кайлес появился на следующий вечер. Весь день Майра провела в нервном ожидании. Она искусала губы, заработала пару замечаний за невнимательность на занятиях, чуть не получила срыв дара, когда по пути в столовую ей на плечо легла чья-то рука. Староста третьего курса встретил хмурым взглядом, когда она, подпрыгнув, в ужасе обернулась.

   - Да, не трусь, все огнем. С парнями договорился, будут молчать.

   Майра забормотала слова благодарности, но староста лишь отмахнулся, поспешив по своим делам.

   А вечером ее нашел старшекурсник, передав приказ явиться в приемную факультета менталистики. Сердце у Майры провалилось куда-то вниз, и на встречу она шла, заплетаясь и шаркая точно двухсотлетняя старушенция.

   - Заходи, хватить топтаться у дверей, - донеслось недовольное из приемной, стоило ей приблизиться.

   Майра набрала воздуха в грудь, стиснула ладони, напоминая себе про обещание быть смелой, и толкнула дверь.

   - Ты добиралась из другого тэората? – раздраженно поинтересовался лорд. Махнул рукой на стул, стоящий посередине круглой и совершенно пустой комнаты, и приказал:

   - Садись.

   Это было похоже на наказание, и Майра ощутила приступ паники. Задышала чаще. Моргнула, запрещая себе плакать. И послушно, с прямой спиной села на стул.

   - Итак, юная леди, - лорд прошелся перед ней, остановился, качнулся с пятки на носок, - вы смогли подчинить себе, поправьте, если я ошибаюсь, семерых. Впечатляющее достижение для такого возраста. Я бы даже сказал: пугающее.

   Майра вздрогнула. Грудь запекло от страшной догадки – ее дар сочли опасным и запечатают.

   - Я случайно, - прошептала еле слышно – голос от страха не слушался.

   - Я открою тебе секрет, - лорд Кайлес словно специально дразнил: переходя от дружеского «ты» на холодное «вы» и обратно, - самые ужасные преступления в нашей стране случаются от недостатка контроля над стихией. Именно потому наше обучение может показаться кому-то жестоким, но такова природа огня. Чтобы его подчинить и сдержать требуется сила. С менталистикой все немного иначе. Но результат может быть даже страшнее, чем всплеск пламени. Тебя оправдывает лишь бегство.

   Майра удивленно моргнула. Оторвала взгляд от колен. Посмотрела снизу вверх на лорда.

   - Ты ведь могла им приказать поубивать друг друга или защищать себя ценой их жизни. Власть над чужой душой, - Кайлес задумчиво посмотрел куда-то поверх головы девочки, - самое искушающее, что тебе встретится в жизни. Только представь, что не нужно уговаривать, объяснять, убеждать. Отдал приказ - и все исполнено. Впечатляет, правда?

   Кайлес вдруг резко наклонился, его лицо оказалось совсем близко – на расстоянии выдоха. Майра отшатнулась, впечаталась в спинку стула и в панике закрыла глаза. Ее лицо сделалось белым как полотно.

   – Значит не показалось, - удивленно проговорил лорд, - ты действительно меня боишься, не расскажешь почему?

   Майра осторожно приоткрыла один глаз, потом второй. Лорд стоял чуть в стороне, задумчиво потирая подбородок.

   - Впервые женщина, ладно, будущая женщина испытывает ко мне страх. Но ты меня почти не знаешь, что наводит на мысль о том, что пугаю не лично я. Еще и с твоим даром не все так ясно. Я проверил семьи. Нашел нескольких перспективных девочек, но самой младшей двадцать один. Таких, как ты…

   Майра нервно сглотнула, съежилась, постаравшись стать, как можно менее заметной.

   - … не встретил ни одной.

   - И еще, - лорд сделал к ней крошечный шаг, Майра похолодела, влипла в стул, вцепившись в поручни, - мне любопытно, почему ты сбежала именно сюда, в академию огня? Потому что корона обещала защиту любой студентке? Даже от родной семьи?

   Майра замотала головой. Слова примерзли к губам. Подступающие слезы жгли глаза. Лорд еще не начал спрашивать по-настоящему, а у нее уже не осталось сил ему сопротивляться.

   - Сказки о том, что ты не хотела замуж или мечтала об учебе, оставь для Шестого. Мой кузен слишком добр, я же хочу знать правду.

   Он снова оказался слишком близко. Майра в панике смотрела на пуговицу его жилета, а в памяти всплывали картины, которые она давно похоронила в памяти.

   Вот ее, ставшей чужой рука, берет ножницы и начинает кромсать волосы. Майра кричит без звука, ей страшно, а тело живет, подчиняясь воле другого. Серые пряди устилают пол, в зеркале отражается испуганная девочка, которая становится похожей на мальчика, а за спиной тенью стоит дед, и на его губах стынет безумная улыбка.

   Сестре она тогда соврала, что сама захотела избавиться от кос. Ох и попало ей! Флорана умоляла, уговаривала, но Майра упрямо обстригала волосы, стоило тем начать отрастать.

   Целый месяц после этого она не видела деда, а потом утром проснулась на чердаке. На ней был детский костюм отца. Рука сжимала игрушечный меч. Деда рядом не было, но она знала, кто заставил ее подняться ночью на чердак. С тех пор она плохо спала по ночам, пряталась, если к деду в гости приезжали знакомые менталисты, но деда возненавидеть не смогла. Ей было страшно и одновременно до боли жаль его… Никто же не виноват, что она так похожа на отца в детстве…

   - Правду, Майра, - жестко напомнил лорд.

   - Зачем? – выдохнула девочка. Кайлес вздернул брови, посмотрел оценивающе. – Зачем я вам нужна?

   Дед своей любовью к погибшему сыну научил ее не доверять взрослым, тем более менталистам.

   - Видишь ли, моя дорогая, - лорд внезапно улыбнулся, и его лицо стало лицом совершенно другого человека: обаятельного, открытого и дружелюбного, - я назначен новым деканом факультета менталистики. Ты одна из моих студенток. Я, конечно, люблю загадочных женщин, но не тогда, когда мне за них отвечать перед короной. А ты моя самая главная загадка, так что я хотел бы получить ответы прямо сейчас. Согласна?

   Майра поерзала на стуле. Детский опыт требовал не поддаваться, но улыбка лорда заставила ее сомневаться. Может, он не такой уж плохой человек?

   - Хорошо, - лорд присел на корточки, заглянул ей в лицо, - я тебе помогу. Давай, я начну, а ты продолжишь?

   Майра неуверенно кивнула.

   - Давным-давно жила одна маленькая девочка.

   Лорд Кайлес вдруг полез в карман своего жилета, достал оттуда что-то круглое в яркой обертке на палочке. Пояснил, разворачивая упаковку:

   - Один мой друг говорит, что сказки и конфеты отлично лечат любую хворь.

   Майра взяла конфету, попыталась отгрызть, потом под укоризненным взглядом лорда взяла ее в рот. Покатала между зубов. Вкусно.

   - Так вот, у этой девочки было все: любящая семья, старшая сестра и даже знаменитый дед, которым она гордилась. Но однажды трагедия забрала родителей, и девочка осталась одна. Сестра уехала учиться в академию, дед ее не замечал, пока однажды не понял, что с каждым годом девочка становится похожа на его погибшего сына. Я прав?

   Майра всхлипнула, опустила голову, горячие слезы закапали на зажатые между коленей ладони.

   Лорд тихо выругался. Подошел. Майра закаменела. Лорд снова прошипел что-то нелицеприятное, вернул дистанцию.

   - Знаешь, моя радость, что слезы – это запрещенное оружие? – поинтересовался Кайлес.

   Майра посмотрела на упавший на колени белоснежный платок. Кружевной. Пахнущий женскими духами. Развернула. Сморгнула слезы. Подняла недоуменный взгляд на лорда.

   Тот поморщился:

   - Да, я тоже считаю, что десять сердечек – это перебор.

    Майра неуверенно хихикнула. Кайлес улыбнулся в ответ.

   - Хорошо, будем считать, что мы обозначили границы проблемы. Можешь идти. И помни: если сведения о следующем срыве выйдут за пределы академии, даже я не смогу тебе помочь. Я очень, - он подчеркнул, - надеюсь на твое благоразумие в оставшиеся три недели до Зимних праздников.

   Первый недовольно посмотрел на сияющего улыбкой кузена, с раздражением понимая, что быстро избавиться от гостя не получится. Можно было, конечно, вышвырнуть наглеца и заняться новой партией полученных от калкалосов «слез», но отец четко дал понять, что желает вернуть заблудшее дитя в лоно семьи, иными словами – использовать таланты Кайлеса во благо короны. Хватит тому уже прохлаждаться в чужом мире.

   - У тебя пять минут, - холодно проговорил вместо приветствия, запуская руку в шкатулку с камнями. Прохладные грани действовали успокаивающе.

   Естественно, кузен не уложился, но Лиестр и сам уже увлекся делом. Ментальным даром он не владел, однако тот его всегда интересовал, а тут выпал шанс раскрыть природу ранних пробуждений.

   - Погоди, - вклинился в жаркую речь Кайлеса, ощущая, как за эпитетами: «Замшелый засранец. Чтоб у него мозги отсохли. И ведь родная внучка!» теряется смысл повествования. – Ты утверждаешь, ее способности раскачивали с детства? И потому у нас сейчас в академии сильный, но совершенно нестабильный менталист? Еще и под личиной мальчика?

   Камень, который он достал и машинально перекатывал в пальцах, выпал из руки и, проявив невероятную прыгучесть, покинул поверхность стола. Доскакал до кузена, блестящей каплей застыв около его ботинка.

   Кайлес поднял. Посмотрел на свет. Произнес задумчиво с ностальгией:

   - Знакомый камушек.

   - Верни, - сухо попросил Лиестр. Беспорядок его раздражал, а слеза калкалоса в руках блудного кузена была тем самым раздражающим мозг беспорядком.

   - И обнаружил сей талант, между прочим, наш драгоценный Шестой, - заметил Кайлес, проигнорировав призыв вернуть камень, как и недовольный взгляд Первого.

   - Находить талантливых людей – полезное умение для короля, не согласен?

   Кузену надоело стоять столбом, и он без приглашения уселся на посетительский стул, вдобавок задом наперед. Камень так и остался искрой мелькать между его пальцев.

   Лиестр засопел, оборвал себя, понимая, что начинает поддаваться противоестественному обаянию кузена и ведет себя, точно мальчишка перед лицом соперника. Прикрыл на мгновение глаза, выдыхая и заставляя забыть о душащих гневом эмоциях. Дело прежде всего.

   - До выборов короля дожить надо, - проворчал, все еще ощущая стойкое желание вытрясти камень обратно и пнуть кузена из кабинета. Сразу вспомнилось, что там, за дверью, очередь из девиц на месяцы вперед расписана, да и остальных дел невпроворот, исследования простаивают, эксперименты заморожены… Не до девчонки менталиста. Но занятно, н-да. Обмануть ректора, преподавателей и курсантов… Прям готовый кадр для Третьего. Он таких обожает.

   - Хорошо, допустим ты прав, - кивнул Лиестр, с усилием отведя взгляд от СВОЕГО камня в руках кузена. - Старый лорд выжил из ума и развлекался с внучкой, заставляя ее играть роль сына. Он, конечно, знал, что это может нанести вред спящему дару, но не мог устоять. Да и Тигрельские из старой формации. Для них женское образование прихоть, которую можно обойти. В случае проблем у внучки он бы просто заблокировал ставший опасным дар.

   - Уверен, он так бы и сделал, - согласился Кайлес, - а время тянул, давая хотя бы огню сформироваться, как положено. Старый пень! Но девчонка, я тебе скажу, молодец. Самоучкой и щиты ментальные ставить научилась, и дар пытается контролировать.

   - И что ты от меня хочешь? – Лиестр потянулся за еще одним камнем, но захлопнул шкатулку и отодвинул, дабы не отвлекала, на край стола.

   Кузен погрустнел, насупился, на лбу даже морщина прорезалась.

   - У меня после Зимних праздников класс девчонок, - прикусил губу, - целых семь капризных, избалованных, выращенных в оранжерее и не знающих, что такое жить вне семьи. Из них никто даже новомодные школы не посещал! И одна. Пацано-девчонка. Младше, но сильнее остальных. Как думаешь, через сколько я получу следующий неконтролируемый всплеск этого таланта? – и Кайлес уставился на Лиестра полным страдания взглядом.

   Первому на мгновение стало жаль кузена, но тут он вспомнил свадьбу ассары на Земле, и жалость испарилась от одного лишь воспоминания о жутком, схваченном тогда похмелье.

   - Ты же отлично умеешь уговаривать женщин, воспользуйся своим талантом, - предложил Лиестр, пожимая плечами.

   Взгляд кузена сделался больным, точно у человека, которому целители запретили есть любимые сладости.

   - Я женщин умею уговаривать лечь со мной в постель, - бросил раздраженно и спросил язвительно: - Ты же не предлагаешь мне воспользоваться этим?!

   Лиестр стиснул зубы. Пустили хищника в птичник. И о чем только думал отец?

   - Если… ты… хоть одну… - чеканя слова начал, но Кайлес его бесцеремонно перебил:

   - Знаю, знаю, рудники и личная кастрация от его величества.

   То есть отец все же позаботился о данной проблеме, - с облегчением подумал Лиестр.

   - И можешь спать спокойно, меня не привлекают малолетние дурочки.

   - Тогда что ты от меня хочешь? – спросил Лиестр, возвращаясь к конструктивному диалогу. Тема «кузен и его женщины» Первого не интересовала.

   Кузен озвучил. Лиестр окаменел. Тряхнул головой. Не выдержал нахлынувших эмоций, встал из-за стола, прошелся по кабинету и замер напротив.

   - Ты серьезно предлагаешь мне вживить стабилизирующий контур ребенку?!

   - Я предлагаю спасти ей жизнь! - кузен тоже вскочил. Воинственно, точно для боя, выпятил грудь, готовый защищать свою идею. - Дар Майры исковеркан еще до пробуждения. И высока вероятность, что она, потеряв контроль, вскипятит мозги, если не себе, то окружающим. Любая агрессивная ситуация спровоцирует всплеск. А каждый всплеск – шаг к выжиганию.

   - Тогда не проще ли его заблокировать? – Лиестр ощутил, как поневоле увлекается горячностью спора.

   - С учетом ее частой практики, - Кайлес покачал головой, - она вряд ли перенесет это спокойно. В лучшем случае мы получим душевнобольную.

   Лиестр поморщился. Внутри он уже знал, что кузен прав, но незаконность поступка заставляла его испытывать жесткий приступ раздражения.

   - Тигрельский не даст добро, - бросил он, начиная искать варианты решения, - еще и предаст огласке «чудовищный эксперимент» короны над ребенком. И вряд ли его остановит собственная вина, потому как ее еще доказать надо, а камни на теле девочки легко обнаруживаются.

   Кайлес рядом согласно вздыхал.

   - Другие родственники есть? – поинтересовался Первый.

   - Старшая сестра, но она еще несовершеннолетняя.

   Лиестр коротко выругался. Отца впутывать не хотелось. Он только-только пришел в себя после усмирения вулкана, вдобавок был занят подготовкой к восьмой свадьбе, которую планировали провести на Зимних праздниках.

   - Ассара взяла над ней опеку, - словно нехотя обронил Кайлес.

   - Если лорд не лишил внучку фамилии или корона не нашла причин для отделения, это будет считаться незаконным, - заметил Лиестр.

   Кузен опустил голову.

   Что же, - подумал Лиестр, - иных вариантов нет.

   - Ты идешь к Третьему, - кузен недовольно вскинулся, но промолчал, - у него больше опыта в укрощении старых семей. Может придумает, как добиться разрешения от лорда. А пока вы думаете, я подготовлю материал. Ставить будем на праздниках. Ты ассистируешь. Идеи уже есть?

   - Есть, - закивал просиявший Кайлес и полез снимать пиджак с рубашкой. Лиестр опешил, но только лишь на мгновение, а потом принялся внимательно изучать татуировки на теле брата.

   - Хм. Надо же. А вот это. Оригинально, хоть и пошло. Не понимаю, почему нельзя было сделать просто контур? Обязательно все эти глаза, птицы и обнаженные девицы?

   - Местная специфика, - отозвался Кайлес.

   Лиестр отошел на шаг, оглядывая поле эксперимента.

   – Значит, проверял незамкнутый контур? Интересно. И как работает?

   Кузен повернулся спиной, поднимая отросшие по плечи волосы и демонстрируя пару камней, вживленных под линией роста волос и заключенных в узор татуировки.

   - Вот это уже рабочий вариант.

   - Значит, голова, - сделал верный вывод Лиестр. Вздохнул: - Скрыть будет непросто, но постараемся что-нибудь придумать.

ГЛАВА 3

- Когда-нибудь, - Харт мечтательно посмотрел на список заключенных под стражу, поставил внизу размашистую подпись и завизировал магической печатью, - я увижу здесь твое имя. Тогда ты точно отправишься на рудники за свои выкрутасы.

   Кайлес сделал испуганное лицо, приложил ладонь к груди и с самым честным видом поклялся:

   - Это все ради ребенка.

   - Знаешь, - лениво протянул Третий, - сколько раз я слышал оправдания совершаемых преступлений? И ведь никто честно не признался: убил, потому что негодяй. Или сделал ложный донос на соседа, потому что сам придурок и позавидовал чужому богатству.

   Кайлес кивнул, соглашаясь.

   - Что у тебя? – тут же сделал стойку Харт. – Слеза калкалоса? Откуда? У Первого украл?

   - Почему сразу украл? – очень натурально оскорбился Кайлес.

   - Чтоб ты знал, я был против твоего назначения, - жестко усмехнулся Харт, - и уверен - ты провалишь это дело. Ну какой из тебя декан? Девятиликий наделил тебя сильным даром, но для обучения детей – собственного таланта мало, необходимо желать им поделиться с другими, а ты – себялюбивый до пепла эгоист. Пока для тебя факультет – новая игрушка, но как только надоест – опять сбежишь на Землю. И вот тогда, я заранее тебя предупреждаю, о возвращении в Асмас можешь забыть. Отец добр, но второй шанс редко кому дает. К тебе он почему-то благоволит, но даже его милость имеет пределы. На еще одно прощение можешь не рассчитывать.

   Кайлес вздохнул, потер подбородок и проговорил с иронией:

   - Как я рад вернуться в любящую семью!

   Покрутил камень в пальцах, положил на край стола, подтолкнул в сторону Третьего.

   - Это подарок. Надеялся, он поможет преодолеть, гм, наши разногласия.

   Харт пальцем остановил движение камня по столешнице, вскинул брови, посмотрел ошарашенно, уточнил:

   - Ты даешь взятку тому, кто и за меньшее отправляет в тюрьму?

   В глазах Третьего высочества явственно читались сомнения в здравости кузена.

   - Не хочешь, не надо, - равнодушно, точно его не пытались обвинить в даче взятки высшему должностному лицу, пожал плечами Кайлес.

   Протянул руку:

   - Верни.

   Харт заморгал, силясь понять, что происходит. С одной стороны, его намеривались подкупить, с другой – ничего не требовали взамен. С девчонкой он и так бы помог. Причем, исключительно для собственного спокойствия, чтобы не разбирать потом жалобу лорда о неправомерных действиях двоюродного братца.

   - Я с тобой с ума сойду, - потер лоб Харт. Не выдержал, спросил: - Может, вернешься на Землю? Отцу я сам все объясню. Факультет найдем, кому отдать.

   - Не-а, - азартно покачал головой Кайлес, - не надейся. Я, знаешь ли, осознал - он откинулся на спинку стула, на его лицо снизошло новое, просветленное выражение, - что предыдущая моя жизнь была скучна и однообразна: женщины, бизнес, алкоголь, снова женщины. Мелочь и скукота. В ней не хватало, - он щелкнул пальцами, - чего-то глобального. Какого-то нового смысла. К тому же дети заставляют наши сердца гореть. Так что, кузен, не рассчитывай, что я сдамся. Эти девочки, бедные жертвы нашей системы…

   - Хватит, - Харт ощутил, как ему не хватает воздуха. Кайлес пройдоха, Кайлес ловелас, Кайлес оболтус и лентяй были понятны, и с ними было ясно, как себя вести. Новый Кайлес с речами о жертвах… пугал.

   - Я понял, что ты настроен серьезно, - выдохнул тяжело, заставляя себя успокоиться, - слова словами, посмотрим на дела. К лорду Тигрельскому не приближайся. Я попробую что-нибудь придумать. И учти, любая, - Харт подчеркнул, - жалоба со стороны студенток, и я с удовольствием проголосую, чтобы тебя вышвырнули вон.

   - Ты ему веришь? – спросил Харт у Лиестра.

   К первому брату он наведался тем же вечером. Надо было вернуть камень и обсудить проблему.

   - Доверие – сложная вещь, - пожал плечами Первый, - я вижу, что он действительно пытается найти решение. Ты знал, что он ставил опыты на себе? У него вся грудь, плечи и живот в контурах?

   - Где столько камней взял? – пробормотал Харт, привыкая к мысли, что кузен не только издеваться над братьями умеет.

   - Уж не знаю, - развел руками Лиестр, - но мне кажется, что девочке он действительно желает помочь.

   - Или обезопасить себя как декана, - с сарказмом заметил Харт. Его все еще уязвлял визит кузена, возложенная на него проблема с лордом Тигрельским и заявление о «жертвах».

   - Какие бы не были у него мотивы, я склоняюсь к тому, что контур – единственное решение, кроме блокировки. К тому же нам пора двигаться дальше. Ты знаешь, сколько детей каждый год гибнет от выбросов? Огневики страдают больше остальных стихий. Стабилизирующий контур может стать решением проблемы для сильного дара.

   - Если преодолеем настроение общества и нас не разорвут за опыты над детьми, - качнул головой Харт. Он, как никто другой, понимал, что корона не может делать то, что ей хочется. Сначала требуется подготовить почву под реформы и только потом, с поддержкой хотя бы части общества, проводить изменения.

   - Я в тебе не сомневаюсь, - похлопал его по плечу Первый, - и уверен, что ты справишься, но этот случай предлагаю пока держать в тайне.

   Харт вздохнул, представляя лицо отца, когда он огласит все доводы… Как раз такие «тайны» его величество ненавидел больше всего на свете.

   - Иветта, Лизетта, Мюзетта, Жанетта, ах, Жоржетта, вся жизнь моя вами, как солнцем июльским, согрета*…

   - Лорд Кайлес, а на каком языке вы поете? – осведомился тонкий девичий голосок и старательно пропел, идеально повторив мотив: - Ах, Жоржетта.

   Кайлес с недовольством воззрился на стоящую перед столом Майру. Открыл было рот ругнуться и закрыл с чувством бессилия перед вбитым с детства правилом: при девочках ругаться нельзя. Выразился гораздо более красочно и витиевато, но уже про себя. Руки же суетливо сгребали карточки с личными делами студенток, судорожно запихивая их в ящик стола. И чувствовал себя лорд под горящим любопытством детским взглядом, точно маньяк, застуканный на месте преступления.

   Откашлялся. Взгляд продолжал выбивать из равновесия. Но хоть страха в нем сегодня не было… И Кайлес поздравил себя с маленькой победой.

   Всю неделю он принимал дела факультета у уходящего на пенсию декана – хотя, что там было принимать… Пара десятков менталистов, у остальных такие крохи дара, что курсанты больше спали на занятиях, чем занимались на самом деле.

   Кайлес был здесь исключительно из-за Майры. Заглядывал на занятия первого курса. Ненавязчиво мелькал перед глазами, приучая к себе. Рассказывал веселые истории ее группе. Расщедрился на пару подарков с Земли и даже пообещал свозить туда Майру на прогулку, если она продержится без срыва до праздников. Словом, пытался завоевать доверие, прежде чем завести разговор о стабилизирующем контуре. Да и после Зимних праздников, когда ему на голову свалится целая стайка девиц, не до выстраивания отношений будет. Тут самого не порвали бы.

   Кайлес пододвинул к себе чистый лист.

   - Тебя стучаться не учили? – спросил недовольно, принимая строгий вид. После того, как его застали за мурлыканьем фривольной песенки, надо было восстанавливать авторитет.

   Майра потупилась. Засунула руки в карманы штанов.

   - Я стучал, - буркнула.

   Кайлес вздохнул.

   Отложил в сторону лист, на котором успел вывести единственное слово: «Выжить».

   - Как ты стоишь? - спросил раздраженно, мысленно пририсовывая этому бедствию вместо курсантской формы платье. Он уже распорядился об особой форме для менталисток – дабы обезопасить остальных от девиц с опасным даром - и даже отправил тройку эскизов ректору на утверждение. Один нормальный и два срисованные с японского аниме – исключительно с заботой о бодрости ректорского духа. Как ему позже доложили – ректор орал так, что слышно было на половину центрального корпуса. Зато нужный ему вариант был утвержден незамедлительно, дабы не истязать взор новыми развратами.

   Так вот Майра даже в воображаемом платье оставалась курсантом. Зашитые в стены кабинета амулеты разрушали иллюзию – Кайлес видел перед собой худющую девчонку с криво стриженными волосами. Но эти ссутуленные плечи... Носки ботинок внутрь и лицо такое, словно она вот-вот шмыгнет носом и вытрет его рукавом кителя!

   Кайлес поморщился, ощущая порыв подойти и выдать носовой платок. Сдержался, понимая, что девчонка шарахнется в сторону.

   - Плечи расправила! Руки из карманов! Голову выше! Ноги ровно!

   - Не-е-ет, - застонал, - не по стойке смирно! Ты можешь стоять по-человечески?!

   Майра, застыв навытяжку, точно курсант на построении, посмотрела удивленно. В глазах читалось совершенное непонимание поставленной задачи.

   Кайлес не выдержал, выскочил из-за стола.

   - Вот смотри, - замер напротив, ощущая себя полным идиотом, - представь, ты - тростиночка, - он повел плечами, копируя любимый жест одной актрисы - любимой им целых три месяца, - грудь вперед, голова, точно у тебя там корона, которую нельзя уронить. Поняла?

   Майра неуверенно кивнула. Кайлес проклял тот день, когда он вообще заинтересовался этим чудом.

   - Тебя чему-то учили?

   Моргание в ответ.

   - Ты год ходила в женскую школу. У вас там должен был быть этикет, - Кайлес жестом обрисовал нечто невидимое, - танцы, манеры.

   - У нас первый год в основном медитации были, - ответила Майра, расслабляя стойку, отчего руки опять поползли в карманы брюк.

   Кайлесу тяжко вздохнул, хотя придраться было не к чему. Правило: первый год все силы на пробуждение дара и минимум занятий, действовало одинаково для всех, вне зависимости от пола.

   Он вернулся за стол.

   - А этикет – Майра сморщила носик, качнулась с пятки на носок, низ кителя встопорщился от запихнутых в карманы брюк рук, - я сбегала с занятий. Не интересно было.

   Фразу: «Оно и видно», Кайлес проглотил. Зато стало понятно, почему девчонка столь легко вписалась в среду курсантов. Только вот вписаться в группу менталисток… Ей будет нелегко. И все закончится чьими-то спаленными мозгами…

   - Вы меня видеть хотели, - напомнила девочка. Кайлес вынырнул из видения себя на рудниках после трагической гибели студентки. Стиснул зубы. Третий в чем-то прав, паршивый из Кайлеса наставник, но сдаться, не попробовав, мешало родовое упрямство, а еще полный восхищения возглас Шестого: «Вы будете преподавать в академии? Супер! Вы меня очень много чему научили за эти годы. Из вас выйдет лучший наставник на свете!». И отступать после этого почему-то не хотелось.

   - Да, вызывал, - откинулся на спинку кресла, прищурился, выстраивая в голове новый план, - на праздники едешь со мной в Третий тэорат. Сестру можешь взять с собой. Твой дед вряд ли отряхнет пепел и заявится во дворец, хотя у него и есть такое право.

   - Я бы хотела остаться здесь, - тихо заметила девочка.

   - Я бы тоже много чего хотел, - согласился лорд, - но корона требует от нас подвигов. И не бойся, там будет твоя любимая ассара, Шестой и все их семейство. В обиду не дадут. Но у меня есть условие.

   - Какое? – напряглась Майра.

   - Твоя сестра носит контур. Ты знаешь об этом?

   Кивок.

   - Твой дед скорее всего попытается вернуть тебя домой и для этого ему потребуется лишь один маленький срыв в присутствии королевской семьи.

   Майра побледнела, отступила и Кайлес ощутил себя чудовищем.

   - Ты мне веришь? – спросил, поддавшись порыву.

   Девочка не ответила, только смотрела на него, не отрываясь.

   - Не веришь, - констатировал Кайлес, вздохнул и продолжил: - Но это не меняет того, что ты должна будешь сделать, если хочешь выйти за эти стены или если хочешь продолжить здесь учиться, не скрываясь под чужой личиной. Контур, моя юная леди и твои манеры.

   - Контур? – переспросила Майра, прикрыла глаза, сдерживая дыхание, потом торопливо заговорила: - Я думала об этом, если он может сдержать пламя, то поможет и мне. Я согласна.

   Кайлес подумал, что не зря связался с девчонкой. Пережитое заставило ее повзрослеть и научиться искать выход там, где другая бы давно билась в истерике. Впрочем, истеричек у него и так скоро прибавится.

   - Манеры, - напомнил о втором условии, - мне нужна леди, а не курсант.

   Майра вздохнула. Вытянула руки из карманов. Выпрямилась. Расправила плечи.

   - Тростиночки из меня не получится, но я постараюсь.

   Кайлес хмыкнул – у девчонки еще и чувство юмора есть. Лорд Тигрельский полный дурак. Такую внучку хотел загубить…

   - Тогда я буду рад встретить вас во дворце, госпожа Майра, - склонил голову и махнул рукой в сторону двери: - Свободны, курсант.

   Праздник Сердца зимы. Дворец Третьего тэората.

   Харт отмахнулся от надоедливо кружащей снежинки, с раздражением подумав, что рановато начали – до бала еще девять дней. Но зима в этом году выдалась серой, бесснежной и тоскливой, и потому детвора отрывалась на иллюзорном снеге или на таких вот узорчатых проказницах.

   Вчера ему принесли еще одну жалобу на шутника, который подмораживал пол в коридорах. Шутника пока не нашли, что было странно, но найдут, никуда не денется. От безмолвных непросто скрыться.

   Третий прихлопнул возмущенно пискнувшую снежинку, которая посмела прицепиться к его плечу, отряхнул осыпавшейся иней. С чей-то подачи в этом году все было не так. Снежинки вдруг решили, что им скучно быть белыми. Прихлопнутая, например, была угольно черной, но Харт каких только не перевидал за эти дни: красных, зеленых, разноцветных, с огоньками и мохнатых, удивительно напоминающих ядовитых насекомых с приграничных островов, где кроме этих тварей никто больше и не водился.

   Его величество успел высказать недоумение по поводу творящего, гм, разнообразия, но задачу пресечь буйство фантазии не дал, рассудив, что любой запрет вызовет взрывную волну новых видов. Так что двор вынужден был привыкать и к черным снежинкам, и к мигрирующим сугробам по углам, и к высыпающимся внезапно на голову цветным бумажным кругляшкам.

   Даже ежегодный конкурс ледяных фигур внезапно изменил традиционную направленность: калкалосы, огонь, вулканы и задумался о более легких вещах. Харт вспомнил два сердца, внутри которых синхронно билось пламя, букеты из ледяных цветов, фигуры влюбленных, держащихся за руки… Нет, определенно Четвертый был прав, когда советовал вложить деньги в продажу цветов и сладостей. Эта конфетно-цветочная зараза все глубже проникала во все слои асмасского общества.

   - Как думаешь, у него получится? – задумчиво поинтересовался Второй, останавливаясь у подпирающего колонну Харта.

   Третий склонил голову, оценивая объект своего наблюдения. Судя по румянцу на щеках госпожи Тайвири, процесс шел успешно или, наоборот, кузен был близок к тому, чтобы быть посланным в пламя.

   - Если бы он выбрал кого другого, - покачал головой Харт, - но наш кузен жаждет лучший огонь, который есть в Асмасе.

   - Госпожа Тайвири действительно хороша, столько принцесс было воспитано ею, - согласился Ларс. Он оценил позицию Харта, прикинул угол обзора и спросил со хмыканьем: - Ты настолько ему не доверяешь? Боишься, он применит внушение прямо под носом короны?

   Харт поморщился.

   - Дело не в доверии.

   Кайлес, конечно, сам по себе – бедствие, а увлекающийся Кайлес бедствие вдвойне, но Харт был здесь не из-за него. Его интересовала Майра. Младшая внучка одного из самых сильных менталистов Асмаса. Юное дарование, не отягощенное нормами морали высшего общества. Ребенок, который в шестнадцать лет решился на воровство, подлог и обман. Почти год прожил под чужой личиной. Еще и Шестого втянул в свою авантюру. Потрясающе криминальный талант.

   Сейчас девочка мастерски изображала скромность, воспитанность и растерянность. Но Харт видел и нервно мнущие ткань пальцы, и упрямо прикушенные губы, и опущенный в пол взгляд, который не хотел оставаться там, где ему полагалось, зыркая по сторонам.

   Так что Харт опасался, что не кузен решиться применить свои способности во дворце, а его подопечная…

   - Не согласится, - среагировал Ларс на замотавшую головой женщину.

   - Я бы не спешил, - протянул Харт, искренне веря в способности Кайлеса уговаривать женщин на что угодно.

   - Спорим, что откажет? – азартно предложил брат.

   Харт посмотрел на протянутую ладонь. Им уже столько лет…

   - Спорим.

   - На ящик огневухи?

   - Идет.

   И оба с азартом уставились на стоявшую у балкона троицу.

   - Лорд Кайлес, я прекрасно понимаю ваши чувства и мне искренне жаль сиротку, но в данный момент у меня уже есть воспитанница, я не могу разорваться. Даже на эти короткие девять дней, - и госпожа Тайвири с видимым огорчением покачала головой.

   - Госпожа, вы разбиваете не только мое сердце, но и сердце этой милой девочки. Взгляните на нее. Такая красота и в столь ужасном состоянии. Вы единственная, кто сможет ей помочь. Придать огранку этой драгоценности. К тому же, - Кайлес понизил голос, шагнул ближе, нарушая этикет, наклонился к самому уху женщины, прошептал: - Я вынужден вас просить еще по одной причине. Видите ли, мы с братьями поспорили, что на балу эта девочка ни разу не ошибется в этикете. Ставкой идет ящик Королевского красного.

   Госпожа Тайвири потрясенно выдохнула. Королевское красное было самым дорогим вином, которое производилось на островах Асмаса. Нежное, тягучее, сладкое оно вызывало воспоминания о лучших днях жизни. Бутылка стоила неимоверно дорого, а тут целый ящик… Вдобавок, это было ее любимым вином…

   - Я готов отдать выигрыш целиком вам, если вы мне поможете, - искушающим голосом продолжил Кайлес.

   И госпожа Тайвири дрогнула. В конце концов сейчас праздники. Она, конечно, никогда не брала выходных, но никто не мешает их попросить.

   Кашлянула, намекая, что стоять мужчине столь близко – непозволительно. Поджала губы. Окинула фронт будущей работы. Вздохнула – ящик Королевского красного заработать будет непросто.

   - Я слышала, вы очень талантливы, - проговорила, обращаясь к Майре.

   Та кивнула, поклонилась, вскинула голову.

   - Я слышала, что вы требуете от воспитанниц быть лучшими. Мне это подходит.

   Брови госпожи Тайвири поползли вверх. Кайлес закашлялся, скрывая смех.

   - Что же, настойчивость вашего пламени радует, но вот манера его проявлять… Теперь я вижу, вами действительно никто не занимался. Хорошо. Не будем терять времени. Начнем прямо сейчас. Лорд Кайлес, я пришлю вам уведомление о своей ставке. Она будет двойной. А вознаграждение, о котором вы говорили, доставите, если результат вас устроит.

   Накануне. Покои леди ассары.

   - Я не хочу быть леди и не стану учить дурацкие манеры!

   У Майры случился очередной приступ «любви к курсантскому прошлому». Ее пугал дворец. Придворные, среди которых были менталисты. Пожилые лорды, съехавшиеся на праздник, своим видом напоминали о деде. И она не выходила из комнат, объявив бойкот двору.

   Юля села рядом с нахохлившейся девочкой на диван. Задавила рвущуюся наружу жалость - местное общество не прощает воронам белизны перьев. Девчонку заклюют, а у нее пока не вырос собственный клюв, чтобы отбиваться. Ситуацию нужно спасать… Аль расстроится, если дело дойдет до блокировки дара Майры.

   - Ты понимаешь, какое дело, - протянула серьезным тоном. Ругать за протесты Юля не собиралась. Видно же, что характер железо, чем больше давить, тем сильнее не уговаривается. Она зайдет с другой стороны: - Аль всерьез хочет на тебе жениться.

   Майра фыркнула, подтянула колени, уткнула в них лицо, но Юля видела, как заинтересованно затаила дыхание девочка - даже в семнадцать приятно слышать, что кто-то желает на тебе жениться.

   - Только не говори ему, что знаешь, это секрет.

   Мужчины, даже в двадцать, ненавидят разговоры о женитьбе.

   - Но ты ему нравишься. И корона тебя одобряет, есть лишь одна проблема.

   Майра подняла лицо, и Юля поздравила себя с маленькой победой – ей удалось заинтересовать бунтарку.

   - Аль – Шестой принц. Вокруг него всегда будут другие, гм, девочки. Им захочется привлечь его внимание. Я уверена, ты лучше любой, но тебе самой будет неудобно, если над тобой начнут смеяться в его присутствии. Понимаешь, манеры – это как броня. Если она есть, тебя не смогут унизить, но если ты не владеешь этим кунг-фу, эм, навыком, над тобой можно будет легко посмеяться. А ты у нас будущая принцесса... И позволять смеяться над собой, поверь, плохой вариант. Дома можешь вести себя как дворник, но среди других принцесс ты обязана быть лучшей. Во всем.

   *песня «Женюсь» из кинофильма «Соломенная шляпка»

ГЛАВА 4

- Надо же… Согласилась, - несколько разочаровано протянул Ларс и пробормотал: - Я бы отказал.

   Харт со снисходительностью посмотрел на старшего брата. Тот просто не знал, сколь много существовало способов уговорить человека. Сам Харт ставил бы на лесть, чувство профессионального долга и подкуп. Легкий шантаж был бы действенней, но вряд ли кузен смог раздобыть что-то компрометирующее на госпожу Тайвири, если уж его парни не смогли…

   Муж госпожи погиб в молодости – нелепый случай, второй раз выходить замуж она отказалась, посвятив себя целиком любимому делу – воспитанию чужих детей, раз своих Девятиликий не позволил завести. В покровителях госпожи значился старший брат, но Харту доложили, что пламя Тайвири было стабильно-ровным, как и характер самой госпожи, так что покровительство, как это обычно бывало в подобных случаях, было фиктивным.

   - Не забудь отправить ящик, - напомнил, не сдержав самодовольства, Харт. Впереди праздники, огневуха не пропадет. С улыбкой, мол, проиграл, с кем не бывает, похлопал Второго по плечу и, попрощавшись, направился к себе.

   Представил, как входит в покои, как обнимает округлившееся тело жены, как бережно прижимает к себе, вдыхая знакомый аромат ее любимых духов. Улыбка уже не сходила с губ.

   Все складывалось отлично. На работе радовал вид пустого стола – дела были сданы в архив, а новых не намечалось. Общество, наконец, перестало лихорадить по поводу женского образования. Смирились даже отпетые противники, признав, что ничего страшного в итоге не произошло. Ну получили женщины возможность учиться не дома, а в школах и потом академии. Ставили они себе стабилизующий контур и в пламя посылали покровительство, но браки-то никто не отменял. Более того, без необходимости, по взаимности чувств и разводов стало меньше, как и историй о несчастных супругах. Но Харт не обманывался – людям свойственно ошибаться и вполне возможно, что скоро число разводов начнет расти, но пока в Асмасе царило романтическое настроение, множились истории о любви с первого взгляда, бегства от навязанного родителями покровительства. Легкий флер внезапно обретенной брачной свободы вскружил не одну голову. Но главное – с такими настроениями подданных корона могла расслабиться и отдохнуть, хотя бы на время.

   Вот с такими наиприятнейшими мыслями о предстоящих выходных Харт внезапно ощутил, как пол резко выскальзывает из-под ног, тело подлетает вверх и каменная поверхность с силой массы его тела бьет в спину. Локоть, который он, сплоховав, выставил, пытаясь смягчить падение, прострелила острая боль. Харт зашипел.

   - Ваше высочество, - к нему уже спешили безмолвные из личной тройки, - простите, поздно заметили, не успели предупредить.

    Харт, морщась – ныла отбитая спина и то, что ниже – сел. Взмахом руки отогнал помощников. Провел ладонью по полу – кончики пальцев ощутили холод.

   - Жыргхва! – не сдержал ругательства. Так глупо попасться на заморозку. Чтоб пламя сожрало этого шутника!

   Помрачнел. Обвел взглядом стоящих кругом и прикрывающих от любопытных глаз безмолвных. На лицах подчиненных явственно читалось понимание степени попадания… Нет, это не начальство сейчас загремело костьми по коридору, это увольнительные, дополнительные выходные и премии были погребены под слоем начальственного гнева.

   - И когда, - тихо спросил Харт, медленно поднимаясь и стараясь не морщиться, - вы мне его поймаете? Может, когда уроните его величество в тронном зале? Или когда вам водопады парадной столовой заморозят? Или когда Восьмой сломает себе что-нибудь?

   Безмолвные молчали, цветом лица все сильнее напоминая бумагу.

   Харт выдохнул, стараясь успокоиться. Напомнил себе, что все-таки праздники и помрачнел еще больше. Уже сейчас половина гостевых покоев занята, а приглашенные только начали съезжаться. Понятное дело, что за всеми не уследить.

   - Ладно, - смягчился, - попробуем изыскать в помощь резервы.

   - Дядя Харт!

   Первыми его в покоях Четвертого с радостными воплями встретили двойняшки. Подбежали, обняли, поделив его ноги, и он потрепал каждого по голове, ощущая, как возвращается хорошее настроение, а боль в спине утихает вместе с раздражением.

   - Смотли, что нам дядя Лиестл подалил! – и Оля, ухватив его за рукав, потащила к себе в детскую. Противостоять этому глазастому обаянию могли лишь родители, да Четвертая мать. Остальные просто подчинялись.

   - Круто, да? – спросил Иль, забираясь на квадратный коврик, рядом плюхнулась сестра. Мальчик нажал на камень, вшитый в ткань, и коврик плавно взмыл на полметра, завис, а потом медленно поплыл, повинуясь нажатию на кристалл.

   - Ковел-самолет! – гордо объяснила Оля.

   - А еще он нам клубочек путеводный обещал сделать, - поддержал сестру Иль.

   Харт знал, что двойняшки последнее время активно увлекались земными сказками. Ассара решила их не лишать этой части своей жизни, полагая, что ничего страшного в знакомстве с земной культурой нет.

   «Тем более, что ваши сказки, - добавляла она, - учат лишь быть сильными, да покорять пламя. Что не удивительно – какой мир, такие и сказки».

   Но Харт не знал, что Первый тоже увлекается, гм, земными сказками.

   И ведь вечно жалуется, что нет времени, - не сдержал он раздраженную мысль, - но на летающий ковер нашлось. Однако занятная вещица, да. Можно попробовать пустить в продажу…

   Присел на корточки. Уважительно потрогал бахрому коврика.

   - Только за пределы покоев ни ногой, то есть ни ковром, понятно?

   Детвора закивала, делая круг почета. Понятливые. Слишком понятливые для своих пяти лет. Асмасские дети в этом возрасте лишь говорить четко начинали, а эти…

   Осознает ли ассара эту бросающуюся в глаза разницу? Вряд ли. А вот Харт, насмотревшись на младших братьев, осознавал. Душу царапнуло легкое беспокойство. Чем грозит столь быстрое для земных полукровок развитие? Смогут ли они прожить положенные асмасцам двести лет или закончат свой путь ближе к ста годам, как положено на Земле? И как будет развиваться их дар?

   Можно было попробовать уговорить Юлю отдать детей на исследование, но она не согласится… Что же, пусть все идет своим чередом.

   - А к нам завтра дя-дя Се-ре-жа приезжает, - обрадовал Иль.

   Харт напряженно улыбнулся. Дя-дя Се-ре-жа. Младший брат ассары. Богатырь земли русской – как шутливо называла его Юля. Харт припомнил, что там дальше было. Косая сажень в плечах. Здоровяк. Поросят о лоб бить можно.

   Этот здоровяк, не без помощи Кайлеса, открыл у себя в городе зал силы, который местные называли спортивным клубом. Нашел, как говорится, и пользу для тела и способ заработать. Ну а пользу для души тоже открыл.

   Харт ощутил, как его, против воли, накрывает волной воспоминаний.

   - Смотри, круто же!

   Третий вежливо глянул на сунутую под нос коробочку, на изображение вывески с алыми буквами на приземистом, слегка уродливом здании, обложенном крупным камнем. Здание напоминало жилище сказочного людоеда.

   - «Пламя Асмаса» назвал, - с бесхитростной гордостью поведал Сергей.

   Харт подавился эмоциями. Глянул потрясенно.

   - Ты внутри зацени что, - не подозревая о нависшей над ним опасностью, продолжил «признаваться» родственничек.

   - Я это здание лишь из-за камина купил. Понимаешь, какое это будет «Пламя», если пламени там нет? – и на него требовательно посмотрели в ожидании одобрения.

   Харт, который как раз занимался подсчетом штрафа, полагавшегося за несогласованное использование наименования государства в коммерческих целях, поперхнулся от неожиданности и от неожиданности же кивнул.

   - Во! Понимаешь! – его хлопнули со всей богатырской силушкой по плечу и продемонстрировали приличных размеров камин, закрытый толстым стеклом.

   - Ты не думай, - смутился вдруг Сергей, - я его каждый вечер кормлю дровами и даже разговариваю, ну чтоб как у вас было.

   Харт обалдело пялился на камин. На пляшущее там пламя. На маленького рыцаря, держащего в латах кочергу.

   Самое обычное пламя, с которым, однако, разговаривали.

   - Ты бы еще с ложками поговорил или с вилками, - хотел было сказать Харт, но промолчал.

   - А тут мы с пацанами, - палец пролистнул изображение и Харт узрел нечто с крыльями под потолком, - чучело калкалоса подвесили.

   Харт уже не удивлялся.

   - А здесь, на стене, светящегося вальшгаса нарисовали. Знаешь, у нас есть такие краски, которые в темноте светятся. Очень круто, брат. А вот вулкан. Маленький, конечно, но мы из него дым пускаем, народу нравится.

   Дальше Харту с гордостью продемонстрировали стойку и полки с бутылками и бокалами, столы со скамьями, крепких парней за ними «А это мы с друганами» и каких-то девчонок в танцевальном угаре «Танцуем помаленьку по выходным». Словом, не появившись ни разу в этом баре, Харт знал там каждый уголок. И все это безобразие значилось под названием «Пламя Асмаса». В чужом мире. Ущербном, без магии. Харт закатил глаза, напоминая себе, что Юля расстроится, если он упечет ее младшего брата на рудники.

   Харт, не предвидя будущее, знал, что ему снова будут показывать и камин, докладывая о его самочувствии, точно он был живым, и зал, и новые картины, вдохновленные Асмасом, и крепких парней «А тут мы днюху справляли», и много чего другого. Земного.

   А еще очередной визит Сергея означал, что они будут дегустировать.

   - Текила! Вот сюда соль, а лимончик в руку. Глотнул, лизнул, закусил. Красота!

   - Кальвадос. Ты яблоко кусни, а теперь отпей. Чувствуешь яблочный дух?

   - Я сладкое не очень, а вот белый портвейн исключение. Бранко. Дорогой, зараза, но вкусный.

    Харт вынырнул из воспоминаний, вспомнил добрым словом Второго – ящик огневухи станет отличным подарком родственничку и вернулся к делам.

   - Где ваш старший брат знаете? – спросил у малышни.

   - Там! – дружно указали на гостиную дети.

   Харт кивнул на прощание и поспешил к Шестому.

   - Значит, я должен найти того, кто морозит пол во дворце? – переспросил задумчиво Альгар, уже начиная прикидывать решение поставленной задачи.

   А младший-то вырос, - с удовольствием подумал Харт. Сколько ему? Двадцать один скоро будет. Невесту, ха!, себе нашел. Та еще проблема, но и польза от девчонки есть. Стал бы братишка надрываться и осваивать искусство безмолвных сам по себе? Вряд ли. А тут и тренировка нашлась – как раз для него. Шутник не опасен, скорее всего кто-то из младших принцев шалит. Вот пусть Альгар и займется ловлей проказника. Если еще окажется, что черные снежинки вместе с остальной дребеденью, тоже его рук дело, Харт подумает, куда пристроить с пользой такой талант. Не пропадать же добру.

   К себе Харт вернулся в отличном расположении духа. Зашел в покои. Кивнул служанкам, чтобы заканчивали уборку и прошел в кабинет.

   Его драгоценность стояла у окна, просматривая какие-то бумаги. При виде жены Харт ощутил, как сердце заполняет нежность. Подкрался, чувствуя себя мальчишкой, обнял вздрогнувшую от неожиданности Софрану. Прижался со спины, губами коснувшись шеи. Прикрыл глаза – внутри штилем разливалось спокойствие. Где-то там, на краю сознания, присутствовала тревога за жену и ребенка, но Харт прекрасно осознавал, что эта тревога с ним на всю оставшуюся жизнь.

   Он положил ладони на округлившийся живот жены, думая о том, какое это странное чувство знать, что там, внутри, растет его продолжение, его копия. И сын будет любить Харта только потому, что тот его отец.

   - Устала? Что там у тебя? – спросил Третий, заглядывая через плечо.

   У них не вышло классической для Асмаса семьи, и Третья мать уже не раз высказывала свое неодобрение поведением невестки, но Харт каждый раз отмахивался, запрещая матери вмешиваться. Его гораздо больше устраивали их совместные, наполненные живым обсуждением дел на работе вечера, пусть они и случались не каждый день, чем скучное существо под названием «жена целый день в ожидании мужа дома». Чем она могла бы с ним поделиться? Количеством примеренных платьев? А рассказывать самому… Не позволяла специфика работы. Так что Харт каждый раз с удовольствием выслушивал о сумасшедших родителях и их чрезмерных запросах, о проказах девиц, о не подвезенных вовремя на экзамен записывающих кристаллах.

   Софрана горестно взмахнула бумагами, спина под его щекой напряглась.

   - Трое! – расстроено выдохнула она. Вывернулась из его рук, подняла несчастное лицо. – Целых трое провалившихся на экзаменах! И как я теперь в глаза их родителям смотреть буду? Мол, не научили? Не справились? Не смогли помочь?

   Харт едва успел перехватить улыбку, чтобы не обидеть супругу. Софрана излишне, на его взгляд, ревностно относилась к своим обязанностям, мечтая привнести пламя любви к знаниям в каждое девичье сердце. Прошлым летом она специально на каникулах посетила Землю. Побывала на открытых уроках – хорошая знакомая Татьяны Федоровны работала директором школы, получила много ценных советов, рекомендаций, привезла с собой записи видео уроков и массу методической литературы, которую постепенно, с помощью ассары, переводила на асмасский язык.

   Харт помнил ее первые потрясенные слова оттуда: «Они там учатся! Вместе! И мальчики, и девочки. Представляешь?»

   Он представлял. На Земле. А вот в Асмасе пока не очень. Было много проблем, которые следовало решить, прежде чем дозволять смешанные классы: тапуны и их природная магия; аристократия со своим снобизмом; неприятие иных, кроме огня стихий; и самая главная проблема в основе основ: «Огонь любит сильных», а значит недолюбливает слабых.

   В академии поддерживать дисциплину было просто, ибо наказания тяжелым трудом излечивали любую глупость, да и сами лорды просили относиться к их отпрыскам построже. Но девочек баловали. От них не ждали ничего, кроме спокойного брака, воспитания детей и довольного мужа. И наказание за невыполненное домашнее задание или за оскорбление одноклассницы никак не вписывалось в данные рамки.

   Общество приняло женское образование, но не могло принять женский успех в делах. Одно дело поговорить о поэзии, обсудить с женой новомодный роман вечером за чашкой чая и совсем другое осознать, что супругу поставили руководить отделом в министерстве и сам король отметил ее достижения. Да, был у Харта такой вот показательный случай в этом году. Закончилось все скандальным разводом, который замять не удалось, и общественное мнение снова разделилось. Одни вставали на сторону мужа, мол, какая к жыргхве министерская должность?! На что вторые возражали: «Поменьше бы завидовал, сохранил бы брак». Самые умные ставили в пример Третьего и его супругу.

   - Тише, огонек мой, тише, - Харт снова потянул жену к себе, ощущая физическую потребность в объятиях. Вдохнул аромат столь любимых им духов. Прикрыл глаза, ныряя в спокойствие.

   - Не старайся дотащить до вершины всех, - коснулся губами волос, провел кончиком носа по виску, размышляя, что если купить еще один подарок на праздники – он как раз присмотрел вещицу - Софрана вконец осерчает. Она и так ругалась, что он ее непозволительно балует, - выбирай только лишь сильное пламя. Они оценят твои усилия. Остальным позволь гореть так, как им хочется.

   Софрана фыркнула, обняла, прижимаясь, потерлась щекой о рубашку.

   - Глупый ты. Им позволить, они будут спать на уроках или болтать без умолку. Порой я думаю, что правильнее было бы сделать смешанный класс. Быть дурой перед мальчиками в разы обиднее, чем перед девочками. А насчет выбирать… Я хочу попробовать сделать разные программы и сформировать класс для сильных учениц. Остальные… пусть осваивают то, что есть. И если ты, мой дорогой муж, хочешь, чтобы их дети, когда они появятся, тоже пошли в школу, не советуй закрывать глаза на лень и бездарность моих учениц.

   Харт с сожалением признал, что супруга права. Дети всегда выступают заложниками жизни родителей. И те, кто сейчас закончат школу, скорее всего отправят туда же и своих детей.

   - Что думаешь делать с теми тремя?

   Софрана помолчала, потом со вздохом призналась:

   - А что я могу? Дам им еще один шанс после каникул, хотя мне и мечтается сейчас об указе, в котором плохая, по вине ленности учеба, будет приравнена к измене.

   - Хочешь, чтобы я посадил твоих плохишей в камеру? – восхитился коварством жены Харт. – М-м-м, - промычал, утыкаясь ей в шею и едва сдерживая смех, - ради тебя я готов их даже покусать, - и он чувствительно прикусил нежную кожу. Софрана ахнула, мгновенно отзываясь на ласку и обмякая в его руках.

   - А давай, - предложил Харт, лихорадочно принимаясь расстегивать пуговицы на платье, - пропустим сегодняшний ужин. Отец поймет и простит, а ее величество только одобрит.

   Три дня спустя.

   Дворец больше походил на воплощение хаоса, чем на обитель правящей ветви. Слуги носились по коридорам с вымученными лицами. Детвора пыталась вспомнить о правилах приличия, но время от времени срывалась на бег или устраивала веселую игру прямо в парадной зале. А уж в прятки играли все, даже выпускники академии. По галереям чинно прогуливались целыми семействами, раскланиваясь, обмениваясь новостями, обсуждая предстоящую игру юных представителей Асмаса.

   - Говорят, Шестому в этом году запретили в ней участвовать.

   - И правильно. Сколько можно выигрывать?! Надо и другим дать шанс.

   - Однако, как думаете, дражайший родственник, не отправить ли и нам в тот мир детей, откуда наша ассара? Может и себе найдут какого наставника, а? Чем пламя не шутит?

   - Потише, не менее дражайший родственник. Здесь столько ушей, что лучше нам укоротить наши языки. Мой старший говорит, что Шестой уже учится на безмолвных. И кто знает, не попросил ли один из братцев его помочь с охраной на праздниках?

   Аль хмыкнул насмешливо – беззвучно, конечно. Отлип от стены и двинулся дальше, размышляя, включать ли в доклад эту пустую болтовню. Все равно проход на Землю под жестким контролем королевской семьи, так что пусть мечтают…

   Посторонился, пропуская служанку. Размял шею. Работать при таком количестве народа было не просто сложно, а архи сложно.

   Даже башня принцев сейчас превратилась в кусочек хаоса.

   Первый прибыл с женой и двумя взрослыми детьми. Второй с наследником и яркой, громкоголосой и смешливой женой. Четвертый обошел всех по многочисленности семейства, хотя двое старших и не были родными, но жили все вместе. Пятый обещался быть позже, его задержали посольские дела. Седьмой все еще боязливо жался к матери и с удовольствием проводил время в покоях Четвертого принца, скрываясь там от гостей. Ну а Шестой патрулировал дворец в поисках шутника.

   И кто только не попадался под внимательным взглядом невидимки: целующиеся парочки – фу, гадость! – сплетницы и сплетники, даже воришку ухитрился поймать на воровстве конфет, но шутник решил передохнуть. Ни черных снежинок, ни сугробов, ни замороженного пола.

   Из-за приоткрытой двери послышался голос Первого и Аль заинтересованно притормозил.

   - Допустим, что контур сработает как надо, но кто знает, как это повлияет на дар девочки? Что сказал отец?

   Дверь перед ним прикрыли, щелкнул замок и на Аля укоризненно посмотрели охранявшие кабинет безмолвные.

   Аль развел руками, извинился жестами и отправился дальше патрулировать дворец. Услышанное заставило его призадуматься. Речь, безусловно, шла о Майре. И, похоже, ей планировали поставить стабилизирующий контур. Хорошо это или плохо… он так и не решил.

   Харт встал из-за стола, прошелся по кабинету. Разговор был непростым. На одной стороне жизнь девочки, на другой – репутация короны.

   - Его величество считает, что огласка вызовет минимум заговор семей менталистов – они начнут прятать девочек и скорее всего станут бойкотировать другие наши решения, максимум дело дойдет до открытого противостояния. Кто-то подумает о переезде на материк.

   - Лифгана, - выдохнул с отвращением Лиестр и спросил, не обращаясь к Харту: - И почему, стоит мне услышать слова материк и менталисты, как я тут же слышу о Лифгане?!

   Харт тоже поморщился и ответил, пусть ответ и был прекрасно известен Первому.

   - Потому что они такая же монострана, как и мы. Для них существует единственная ценная магия - менталистика. Знакомо, да?

   - Но мы хотя бы имеем оправдание для такой политики в виде вулканов, а они? – спросил раздраженно Лиестр.

   - А они уверены, что менталистика – это высшая ступень развития магии, а все стихии так, побочный продукт.

   Оба принца помолчали, потом Первый спросил:

   - И какое решение принял отец?

   - Он считает, что мы большие мальчики и справимся сами. Ты – с даром девочки, а я с заговором, если тот случится.

   - Понятно, - поджал губы Лиестр, - корона не в курсе и свое добро не даст.

   Харт развел руками… А что хотел брат? Уж больно щекотливая ситуация. Впрочем, была у него одна задумка, но для нее следовало выманить лорда Тигрельского во дворец.

   - Ладно, - решился Лиестр, - действуем сами. Мне нужны еще два дня на финальные тесты.

   - Тогда через два дня, - подвел итог Харт, - я передам Кайлесу. Пусть готовится.

ГЛАВА 5

Аль терял терпение. Злился. Переживал.

   Вокруг веселились, играли, дурачились, а он… Работал. Наблюдал. Выискивал шутника и… Никого не находил. Складывалось впечатление, что шутник передумал или решил поиздеваться над Альгаром, испортив ему праздники

   Безмолвные сочувственно разводили руками. Им было не до проказ какого-то подростка. Третий проворачивал очередную операцию по поимке неугодного короне – Аля даже на порог приемной не пустили, и он с обидой ушел.

   Хотелось плюнуть и пойти хотя бы на прудах покататься. Или поучаствовать в штурме ледяной крепости, но родовое упрямство не позволяло сдаться. Чутье подсказывало, что шутник затаился. Может, занят чем. Или просто лень. Но он точно себя проявит.

   До бала оставалось три дня, Аль успел истоптать все коридоры. Нашел пару потайных ходов. Сунулся. Получил выговор, лишился части волос – от удара защиты он смог увернуться, но подпалил прядь над ухом. После этого, как подозревал Аль, безмолвные включили его в особый список, где первое место по непредсказуемости и проблемности охраны давно и прочно занимала ассара. И теперь по коридорам дворца он крался в компании трех безмолвных. Было обидно. Да и работа теряла смысл.

   Аль продержался полдня, а потом отправился к начальству. Выслушал много всего о работе новичков, вредной самодеятельности тех, кто едва ходить научился, клятвенно обещал умерить любопытство и не лезть туда, куда не положено. Присмотр сняли.

   А шутник… Как в пламени сгорел.

   - Ты что такой смурной? – жизнерадостно поинтересовался дядя Сергей, рассматривая объемные магические снимки в книге о флоре и фауне Асмаса.

   Аль рассказал.

   Дядя Сережа книгу отложил. Почесал затылок. Пожал плечами и спросил:

   - Вот охота тебе за ним гоняться? Выслеживать? Время свое тратить?

   - Так, а как же? – удивился мальчик.

   - Легко, - его хлопнули по плечо и заверили: - Щаз мы это дело, племяш, на счет раз раскрутим. Если это не взрослый, а ты думаешь, кто-то из детворы дурачится, значит, будем ловить на что-то особенное. Знаешь, я тут подумал – а не устроить ли нам елку? Нормальную такую, трехметровую, с огнями и игрушками. Внизу пустим паровоз. Дети от него в восторге. Начнем готовить сегодня, но зал от всех закроем. Остальным скажем, что сюрприз будет в день праздника. Если твой невидимка так крут, что может обходить охрану, он точно туда сунется, чтобы самому, не спеша, полюбоваться на земное чудо. Ну и подгадить. Кто его разберет.

   На том и порешили. Аль помчался согласовывать. Разрешение получил быстро. Третий отмахнулся: «Хоть куст ставь, главное, чтоб не сгорело и не взорвалось» и выставил из кабинета.

   Следующим делом стал визит к Кайлесу. Дядя со словами: «Всегда знал, что этот хлам когда-нибудь пригодится» выгреб закрома и выдал искусственную, трех с половиной метров красавицу с голубой хвоей, целый ящик игрушек, пообещав к вечеру добыть набор с железной дорогой и паровозом.

   Двойняшки жадно просились помочь, но дядя Сережа, сурово сведя брови, помощь отверг.

   - Сюрприз для вас, дурашки, - пробасил он, - а потому никакого подглядывания, понятно?

   Дети огорченно кивнули.

   Аль, ощущая себя очень взрослым и очень хитрым, ангажировал голубую гостиную. Она имела два входа, но не была проходной, и находилась в зоне, закрытой для порталов. А еще здесь был ряд колонн, за которыми удобно было устроить засаду.

    Наряжать елку под припев «Happy New Year», который дядя Сергей мурлыкал себе под нос густым баритоном, оказалось неожиданно увлекательно. И Аль со щекочущим чувством волшебства развешивал шары, снежинки, шишки, зайцев и медведей. Левитацией отправлял наверх бусы и разноцветный дождик. Внутрь стеклянных фонарей поместил по крошке пламени – вышла настоящая гирлянда, которую развесили под потолком.

   - Красавица! – оценил их труд Кайлес, вваливаясь с коробками и мешками в гостиную. Следом, спиной и закрыв глаза, внесли еще коробки слуги. Оставили у двери и так же, не оглядываясь, удалились. Конспирацию все соблюдали по-взрослому.

   Кайлес сгрудил коробки под елкой и объявил с гордостью:

   - Пока шел сюда, окружным путем, раз тридцать ответил на вопрос: А что это у вас? Клянусь, у народа от любопытства уши в два раза больше стали.

   - Главное, чтоб они потом с этими, гм, ушами, в дверь прошли, - усмехнулся Сергей.

   За дверью послышался какой-то шум. Раздался тонкий девичий голос:

   - Я требую меня пропустить!

   - Ты кого-то ждешь? – поинтересовался Кайлес у Шестого. Аль помотал головой. Он, помня наставление Третьего: «Если ищешь кого-то, не доверяй никому, чтобы не вышло искать предателя в компании с предателем», попросил безмолвных никого в гостиную не пускать. А всех, кто начнет рваться, брать на заметку. Безмолвные с энтузиазмом согласились – шутник у них самих поперек горла стоял.

   - Тогда, - Сергей широко улыбнулся, - никого нет дома.

   - За дело, - и Кайлес, засучив рукава, принялся открывать коробки.

   Алю очень хотелось спросил, как дела у Майры – он не видел ее несколько дней. Знал лишь, что она занята на занятиях. Как выразился дядя Кайлес: «Будем возвращать природу на свое место». Что это значило, Аль не понял, но Майра, кажется, не особо возражала. А про стабилизатор он не рискнул спрашивать в присутствии дяди Сережи.

   Час плодотворного труда. Игрушечный домик ростом со взрослого человека с новогодними медведями. Дед Мороз со Снегурочкой. Олени – штук пятьдесят самых разных от маленьких, до огромных. «Собирал как-то», - просветил озадаченного Аля Кайлес. Совы. Тролли. Щелкунчик в компании с трехглавой крысой.

   - Правда, он милаш? - поинтересовался Кайлес, гладя крысу по головам.

   Аль моргнул, представил кого-то с тремя головами, содрогнулся и спросил, перенеся ситуацию на себя:

   - Им не противно было его короновать?

   - Это же крысы! – включился в обсуждение Сергей. – У них ценятся зубы. А тут их раза в три больше. Короновали со всем почтением.

   Потом была сборка железной дороги. С домами. Фигурками людей. Машинами. Кайлес притащил целый игрушечный город.

   Когда они разложили все это на полу, Кайлес задумчиво почесал кончик нос и предложил:

   - А давайте вот так!

   И часть путей взмыла в воздух, обвила елку по спирали, спускаясь вниз.

   - Он поедет? – с тревогой уточнил Аль. Поезд с блестящими красными вагончиками вдруг сделался ему небезразличен, и он всерьез начал переживать, как тот поедет по сложному пути. Разминется ли с тем шаром и обогнет ли свисающие бусы?

   - А мы на что? – улыбнулся Кайлес.

   Полез в карман. Сдул пыль с вытащенной коробочки. Пояснил с улыбкой:

   - Давно с этим практиковался. Хотел, чтобы земные вещи здесь работали.

   Открыл. Достал кристалл. Вставил до щелчка вместо батарейки. И паровоз ожил. Загудел. Пустил настоящую струю пара. Колеса закрутились и он поехал мимо куклы в нарядном лимузине, совы в колпаке и очках, рождественского медведя с коробкой в лапах.

   Дошел до подъема на ель. Аль затаил дыхание. Сжал кулаки.

   Комнату наполнил звонкий гудок. Паровоз запыхтел и начал медленный подъем.

   - О шпарит! – восхитился дядя Сергей. Хлопнул себя от восторга по ляжкам. – Как настоящий!

   Кайлес улыбнулся лукаво:

   - Магия, однако.

   Аль зевнул в сотый, кажется, раз. Растер лицо ладонями. Помощь обоих дядей он с гордостью отверг. Родственники переглянулись, понимающе усмехнулись и оставили его в засаде одного. Дядя Сергей подарил пачку жевательных резинок, а еще освежающих леденцов – «Они мне в карауле всегда стоять ночью помогали». Кайлес дарить ничего не стал, просто напомнил, что Шестой у них один, так что «Без риска, братишка. Я, знаешь ли, очень хочу проверить, сбудется ли мое пророчество».

   Первые часы все было тягомотно тихо. От нечего делать Аль занялся вычислительной магией. Вспомнил пару задач, над которыми бился, готовясь к экзаменам. Представил, как после бала он отправится на Землю к бабушке и сердце наполнилось теплом.

   В гостиной царил уютный полумрак. Вися под высоким потолком, мягким светом горели фонарики из гирлянды. Блестели игрушки на елке и Алю казалось, что еще немного - и оживет сказка. Выползет коварный и злобный крыс, обнажит саблю Щелкунчик, пойдут в атаку игрушечные медведи, но все было тихо. Сонно и умиротворенно.

   Аль снова зевнул и замер. От двери послышался шорох. Шестой застыл, превратившись в слух. Осторожно выглянул из-за колонны. Проглотил жевачку, чтобы не мешала.

   Из пустоты вдруг выпорхнула золотая снежинка, поплыла по воздуху и зацепилась за мохнатую лапу.

   «Есть!» - констатировал Аль, пытаясь взять под контроль обуявший его азарт. «Попался!»

   Прокрался, заходя с тыла. Времени на сканирование тратить не стал – потом разберется, что за маскировка такая хитрая у шутника.

   Шаг. Еще один. От напряжения заболели зубы и Аль расслабил мышцы. «Это ребенок», - напомнил себе на всякий случай, потому как в голову лез голос Третьего, занудно перечисляющий трюки, к которым прибегали шпионы.

   Беспокоила невидимость шутника и потому, наверное, чувства обострились до предела. Аль не увидел, скорее почувствовал, что перед ним кто-то есть. Резко выбросил руку и… ухватил воздух. Ничего. Озадаченно моргнул. Пошарил вправо, влево. Жыргхва, но кто-то же создал снежинку?!

   И, словно издеваясь, впереди, на уровне его живота, из пустоты выпорхнула еще одна.

   Мгновенье - и Аль подхватил маскировочное покрывало. Шутник, а точнее шутники, уловили движение воздуха вокруг, испуганно обернулись.

   - Ой! – сказали два голоса.

   - Не понял, - произнес Аль, рассматривая стоящих перед ним двойняшек, одетых в одинаковые пижамы и в мягкие, плюшевые тапочки с медвежьими мордочками на носках – подарок от дяди Сережи.

   - Что вы тут делаете? – поинтересовался ошарашено Аль. Перевел взгляд на маскировочное покрывало, которое держал в руке – оно обрело видимость, став куском полупрозрачной серо-голубой ткани. Ничем не примечательной такой тряпочкой. Артефакт выдавала лишь блестящая пыль, покрывавшая ткань и делающая ее похожей на плащ принцессы.

   Двойняшки засопели. Их мордашки приняли виноватый вид, а взгляды уткнулись в пол.

   - А это что? – тряхнул тканью.

   - Подалок! Отдай! – Оля требовательно потянулась, но Аль поднял руку выше.

   - Чей?

   - Дядя Лиестр сделал, - внес уточнение Иль.

   - Чтобы мы в плятки всегда выиглывали, - добавила Оля.

   Аль пробил нервный смех. В прятки. И даже безмолвные не могли поймать. Прекрасный подарок!

   Сложил ткань и хотел было заявить: «Конфисковано», но поймал настороженный взгляд заблестевших глаз и со вздохом присел на корточки:

   - Я верну, обещаю. Просто сейчас вы в гостях. Видели, сколько людей во дворце? Плохое время для игр в прятки.

   Двойняшки понятливо закивали.

   Аль действительно вернет, после того как попросит Лиестра внести изменения в структуру защиты, чтобы взрослые смогли видеть хотя бы тени сквозь покрывало.

   Что же… Первую загадку он решил. Осталась еще одна.

   - А пол зачем морозили?

   Спросил и только потом понял, что именно он спросил. Похолодел. Внутри тревогой взвыло: «Им только пять!». Стиснул ладони. Подумал, успокаиваясь, - сейчас они скажут, что не виноваты, и тогда он уточнит, кому давали покрывало поиграть.

   - Он болел и мама не пускала нас гулять.

   Иль, подтверждая, кашлянул, выразительно шмыгнул носом.

   - Нам было скучно.

   - Мы хотели покататься.

   - На льду.

   - Чуть-чуть.

   Аль плюхнулся на зад от сбивающих с ног новостей. Сглотнул. Посмотрел жалобно на стоящих перед ним двойняшек и сипло спросил:

   - Мама знает?

   Двойняшки дружно кивнули. Аль застонал. Прикрыл ладонями лицо.

   Над головой раздался встревоженный шепот:

   - Мама просила никому не говорить.

   - Но он наш блат.

   - Ни-ко-му.

   - Ему можно.

   - Ты ведь никому не скажешь? – серьезно спросила Оля.

   Аль растопырил пальцы. Посмотрел на парочку. Вздохнул. В голове крутилось столько всего, что он не знал, с чего начать. Впрочем, начать следовало с разговора с ассарой. А пока…

   - Кто вам вообще разрешил по ночам шляться?! – возмутился он, ощущая себя чудовищно старшим братом.

   Детвора виновато потупилась. Аль покачал головой, испытывая стойкое желание никогда не заводить детей.

   Ночь. От башни принцев недалеко, но все же… Недетское время, недетская прогулка. И две фигурки в плюшевых пижамах, ковыряющие мордочками медведей на тапках пол. А один, между прочим, недавно болел!

   - Никакого пламени на вас не хватит, - высказался сердито, понимая, что отчасти сам виноват. Если бы не устроил дурацкую засаду – да, засада казалась теперь совершенно дурацкой – двойняшки не отправились бы ночью посмотреть на елку. Сам их вечером раздразнил рассказом о Щелкунчике и короле крыс.

   Махнул рукой. Поднялся.

   - Ты не селдишься? – шмыгнула носом Оля.

   - Не сердись, а? – скривил лицо Илья.

   И Аль понял, что в шаге от слезного потопа.

   - И что никто не пришел? – удивился дядя Сережа. Обиженно поджал губы. Пробормотал: - Ничего ваши дети в елках не понимают.

   - Не расстраивайся, - хлопнул Аля по плечу Кайлес, - на следующую ночь поймаешь.

   Аль кивнул, думая, что ночью можно незаметно взять с собой толстое одеяло, подушку и выспаться с комфортом. Засада теряла смысл.

   С Юлей поговорить не удалось. У них был намечен большой сбор директрис женских школ, потом собеседование с поступающими в следующем году студентками, а вечером семейный ужин с его величеством, представление восьмой невесты. Это то, что Аль смог узнать от Четвертого.

   - Что-то случилось? – поинтересовался старший брат.

   - Нет, - помотал головой Аль, - ничего срочного. Завтра поговорю.

   Вечером в гостиную заглянул Третий. Обошел вокруг елки. Поцокал. Покачал головой. Вздохнул:

   - Отличная идея. Жаль, что таких деревьев у нас нет, а потому комитет никогда не разрешит их ввоз.

   Потрепал плюшевого зайца за уши. Поднял. Повертел в руках. Повернулся к Алю.

   - Слушай, а этого я могу взять? Забавный такой. Неужели бывают такие вот с ушами?

   Шестой, напряженно следя за братом, кивнул. После вчерашнего он чего только не передумал и чувствовал себя практически заговорщиком. Оглянулся – не торчит ли припрятанная подушка из-за колонны.

   - Спасибо, - обрадовался Третий, сунул зайца подмышку и пожелал: - Удачной засады.

   Аль проводил его и выглядывающий из-под руки белый пушистый хвост угрюмым взглядом. Имитация засады не казалась ему такой уж привлекательной. Из ловца он превратился в соучастника, покрывавшего шутника.

   «Дети», - прошипел недовольно, укладываясь на полу и подтыкая одеяло. Покрутился, встал, достал парочку крупных медведей, положил рядом, обнял, прижимаясь к мохнатому боку, и закрыл глаза, погружаясь в сон.

   - Знаешь, когда дети становятся взрослыми? – спросил Третий у зайца в коридоре и сам же ответил: - Когда у них появляются взрослые секреты.

   Он достал из кармана золотую снежинку, которую незаметно снял с елки. Повезло – она застряла в самой гуще ветвей, потому, видно, ее и оставили. Повертел в руках. Не черная, конечно, но очень похожа по узору на творчество шутника. У него в кабинете хранилась парочка образцов, надо будет сравнить. Покосился на дверь гостиной. Хмыкнул задумчиво.

   - А самое занятное в этой истории, что я знаю, ради кого он стал бы рисковать репутацией. И это приводит нас к тому, что леди ассара сошла с ума. Согласен? – поинтересовался он у плюшевого зайца, добавляя: - Или у нашей драгоценной Четвертой леди очередной секрет от короны.

   Потер подбородок, раздраженно спросил:

   - И почему эта женщина так обожает создавать проблемы?

   Вопрос, естественно, остался без ответа, но вспышка гнева уже прошла, и Харт посмотрел на игрушку благожелательней:

   - С другой стороны, секреты ассары гораздо более изысканы, что потуги нашей аристократии урвать себе кусочек власти. Так что… Пусть развлекается, а мы с тобой как обычно понаблюдаем.

   С Юлей Альгару удалось встретиться ближе к вечеру. Он прекрасно выспался на полу в гостиной в обнимку с медведями. Выслушал массу подбадриваний от безмолвных. На лице, кажется, навсегда поселилась кислая гримаса неудачника. Но то, что сейчас Аля волновало, было в разы важнее собственного успеха.

   - Я ведь знала, что огонь не оставит нас в покое. Возьмет свою плату за дочь.

   Юля с мрачным видом шла по дорожке парка. Удачно поднявшаяся метель разогнала праздную публику по домам. Мокрый снег норовил залепить лицо и Аль зябко кутался в плащ. Ассара подняла повыше шарф. Остановилась напротив прозрачной стены, которая ограждала возведенную изо льда крепость. Воскликнула со злостью:

   - И почему нельзя было сделать по-человечески? Ничего не требуя взамен, ничем эдаким не награждая?

   Аль оглядел в десятый раз окрестности, не обнаружил никого, даже безмолвных и спросил:

   - Когда все началось, мама?

   - С месяц назад, - призналась Юля, обходя крепость и устремляясь к прудам. – Я еще никому не говорила, даже Фильяргу. Не то, чтобы я ему не доверяю, но понимаешь, в моем мире уникальность может привлечь внимание опасных людей. Возможно, это лишь страхи – лаборатории, подопытные крысы - но ничего не могу с этим поделать. Мне нужно время, что разобраться. Я изучила работы по раннему пробуждению дара – довольно популярная тема среди моих студенток, но ничего похожего не нашла. Стихия в детях не ощущается, а дар… такое впечатление, что спит и активируется, лишь когда они хотят его применить. Поэтому я запретила им играть подобным образом. Хотя, боюсь, Первый что-то подозревает. Эти его подарки… Он их точно провоцирует. Его настойчивость, как и щедрость, меня пугают.

   Аль вспомнил плащ-невидимку. Прикусил губу, ощущая, как в голове складывается картинка и она ему совсем не нравится. Впрочем, мамины страхи преувеличены. Вряд ли Первый решится нанести вред детям, просто на какое-то время они станут его самыми любимыми племянниками.

   - Нет, мама, - Альгар покачал головой, - запрещать бесполезно. Магия – не вода. Ее нельзя запереть. Любой силе, особенно той, которая растет, нужен выход. Если они будут сдерживаться – ничем хорошим это не закончится. Начнут болеть.

   - Болеть? – побледнела Юля и оба вспомнили недавнюю простуду Ильи – на ровном месте и без причины.

   - Покровительство ведь ввели по той же причине. Женщины, сдерживая себя, болели, не переставая.

   Юля нервным жестом растерла лоб. Пожаловалась:

   - И почему мне это нигде не попалось на глаза?!

   Аль пожал плечами, попробовал успокоить:

   - Невозможно изучить все за несколько лет. К тому же, на столь очевидных вещах обычно не заостряют внимания.

   Юля остановилась. Повернулась к нему. Прикусила губу.

    - И что мне делать?! – в голосе ассары засквозило отчаяние.

   Аль тоже остановился. Стряхнул налипший снег. Было тепло, и тот таял, едва достигнув земли, но ночью должно будет похолодать, может, тогда чуть задержится. Хотелось бы, чтобы вокруг было бело, когда выглянет солнце, и весь мир станет сверкающей белизной сокровищницей.

   - Доверься мне, мама. Я сегодня свожу их в зал силы – все равно он пустует, пока все готовятся к завтрашнему балу. Измотаю их хорошенько – на пару недель хватит. А когда вернемся домой – что-нибудь придумаем.

   Шагнул ближе, обнимая и ощущая себя по-настоящему взрослым. Мужчиной. Ведь он впервые смог взять на себя часть заботы об ассаре.

   Сердце защемило. На плечи навалился приятный груз ответственности. И мир изменился. Стал другим, точнее, другим стал он, Совенок. И даже не Совенок. Альгар. Шестой. Будущий Столп Асмаса.

   «Я отплачу тебе за все, что ты для меня сделала», - подумал с нежностью.

   - Но Четвертому сказать придется, - добавил, отстранившись. Юля кивнула.

   Аль много думал о случившемся. То, что происходило с двойняшками, переворачивало с ног на голову все понятия о магии. И было непонятно, откуда и какую энергию черпают дети. И как реагировать, ведь никому другому повторить это явно не удастся. Да и надо ли? Сейчас в Асмасе все органично. Дар просыпается в пятнадцать, когда ребенок начинает что-то понимать, и с ним можно договориться, объяснить. А в пять лет? Не все столь развиты, как двойняшки. Но то, что эти дети привлекут к себе внимание, было однозначно. И Аль понимал мамино желание ограничить круг посвященных лиц.

   Зимний бал был роскошным. Что и говорить, Сердце Зимы асмасцы любили.

   – Это наследственное, - пояснил Фильярг, ведя Юлю по коридору, - наши предки вышли из северных земель и здесь очень скучали по снегу. Но просто так морозить воду и устраивать снежные бури дорогое по затратам энергии удовольствие, поэтому корона превратила Сердце Зимы в праздник снега и льда, разрешая подданным за десять дней утолить свою тоску по белому холоду.

   Все десять дней дворец готовился, чтобы сегодня засиять обиталищем Снежной королевы. С потолка свисали внушительные сосули, внутри каждой уютно трепетал желтый огонек, а снизу, с пола, их подсвечивали, вырастая белыми колоннами, узкие лучи света, в которых плясали магические снежинки. Остальное освещение дворца постарались по максимуму приглушить.

   Внизу, под ногами, местами клубился туман, изображая сугробы. В центральном зале бушевала искусственная метель. В коридорах – метель игрушечная. От мелких до размера с пару ладоней снежинок носились по дворцу. Они водили хороводы над головами гостей, складывали фигуры – сердце было самым популярным узором на сегодня. Хулиганили. Забирались под подолы платьев, заставляя гостей взвизгивать и ругаться.

   В нескольких залах были накрыты столы с закусками и десертами. В огромных хрустальных фонтанах клубилось горячее фруктовое вино. Рядом стояли покрытые тонкой коркой льда сосуды с напитками покрепче.

   - Осторожно, - Фильярг отмахнулся от целой стаи бело-серебристых снежинок. Проводил их взглядом. Пожал плечами и заметил:

   - Странно. Не вижу ни одной черной. А ведь в первые дни праздника мне попалась парочка. Занятные такие снежинки, точно обожженные пламенем.

   Юля обернулась, послала отчаянный взгляд Алю. Тот понятливо кивнул, отстал.

   Юля посильнее сжала ладонь дочери, раскланялась с попавшейся навстречу парой. После стольких мирных лет во дворце ей казалось, что взгляды птичника снова царапают кожу. А ведь она почти вписалась. Выучила этикет. Разучила танцы. Научилась держать спину и улыбку при любых обстоятельствах.

   Но огонь… любит пошутить.

   Ей едва простили рождение двойни, списав все на земное здоровье – что вы хотели, она же иномирянка, у них там женщины с детства работать приучены, отсюда и силища такая.

   Смирились с ее работой и должностью в академии и успехом Шестого – это не он сам, а ассарство всему причина.

   И дышать в ее сторону стали ровнее. Улыбаться чаще. Разговаривать проще. Встречались даже редкие, прям хоть в Красную книгу заноси, попытки подружиться. Настоящие, а не обусловленные желанием пропихнуть кровиночку в академию в обход правил. Не все Марфушечки изволили хорошо учиться, зато вот жениха хорошего жаждали все.

   И тут опять. Пинок под зад всем усилиям по интеграции. Очередное «чудо» от ассары. Юля подумала, что таким макаром придется заводить собственный бренд под названием «Шокотерапия от ассары».

   Однако делать что-то надо. С детьми она чувствовала себя запутавшейся, саму себя накрутившей страусихой. В голове сотня пугалок, которые успешно парализовали здравый смысл. Проснувшаяся у малышей магия виделась тяжкой болезнью. Не помогал собственный опыт – «Я же взрослая была». Опыт Совенка – «Ему пятнадцать было, да и то, сколько переживаний!» Словом, Юля ощущала себя полной решимости защищать малышей до последнего вздоха ото всех, в том числе и от самой себя.

   Около гостиной уже толпились, оживленно галдя, дети. Рядом, скромно делая вид, что им не интересно, прохаживались взрослые.

   - О! А вот и черные, - Фильярг поймал снежинку, прикрепил Юле на волосы. Оценил: - Тебе идет.

   Юля нервно улыбнулась. Дернула за руку открывшую было рот Олю, чтобы избежать полного разоблачения при всем честном народе. Чувствовала она себя при этом где-то между Штирлицем и президентским телохранителем. Громко предложила:

   - Начнем? А то все заждались, - и потянула малышей в открывшуюся дверь.

   Раздавшийся дружный «Ах!» заставил ощутить гордость за новогоднюю елку. А потом был настоящий праздник. Поводили хоровод. Поиграли в «Заморожу». Полюбовались пыхтящим по рельсам паровозом. И были настойчивы приглашены в тронный зал для традиционной встречи с его величеством.

ГЛАВА 6

Трон его величества напоминал собой небрежно обтесанный кусок черной скалы и мог бы казаться мрачным, да варварским, если бы не огненная подсветка снизу – языки огня буквально лизали подножие трона, крупные прозрачные камни сверкали вплавленные в подлокотники и верхнюю часть спинки, разбавляя черноту. На силе, заключенной в них, как пояснил Фильярг, отец может тут всех положить, не вспотев. Но словно этого было мало – на внешних боках скалы были пробиты бороздки, по которым стекали огненно-алые ручейки пламени. Удобно: и подсветка, и обогреватель одновременно. Зажигали трон, причем в прямом смысле этого слова, лишь на праздники огня и Зимы, да на коронациях короля с королевами.

    Речь его величества традиционно была краткой. Король пожелал всем подданным милости Девятиликого, скромно напомнил, что корона была, есть и будет единственной опорой Асмаса в этом мире. Огласил под аплодисменты имя победителя в конкурсе ледяных скульптур и торжественно одарил его перстнем с крупным камнем.

   Да, вместо орденов и медалей здесь вручали наградные перстни, броши, медальоны или браслеты. И чем крупнее и чище был камень, тем большую ценность он имел для магов. В мире, где все работало на артефактах и лучше было иметь под рукой парочку накопителей, камни приобретали особую ценность. Вдобавок, они были расходным материалом и выдерживали от десяти до сотни подзарядок. А чересчур сильный поток, направленный в камень, оставлял владельца с горсткой сверкающей пыли. Так что по навешанным на себя ювелирным украшениям местные мужчины легко могли переплюнуть вождей африканских народов, а Юле так вообще напоминали братков из девяностых.

   Вручение остальных наград состоялось днем ранее. В этом году, как не без гордости отметила Юля, в наградном листе было аж четыре женщины – корона упорно и с энтузиазмом двигала эмансипацию в массы. Пока лишь на поле образования, но Юля была уверена, что остановиться на данном этапе – мол, требуются женщинам школы, вот пусть себя и учат - асмасцы не смогут. Да и надо ли? Силком женщин на работу никто не тащит, обстоятельствами – кормить детей и зарабатывать деньги – не душит. Золотое время для слабого пола. Хочешь – работай. Хочешь – сиди дома и занимайся мужем и детьми. Риск один – осуждение общества. Его терпимость пока распространялась на школы, целительские, с натяжкой на торговые лавки, которые совмещались с посиделками – прообраз будущих кафе, ну и традиционные цветочные галереи, мастерские амулетов и швейные мастерские.

   Юля позволила себе помечтать о том, как когда-нибудь к награде будет представлена первая женщина, гм, боевой маг или скульптур или писатель. И, может, она даже застанет сей волнующий момент.

   Зимний бал не подразумевал серьезных дел - народ желал хорошенько отдохнуть, так что дисциплина среди подданных царила… мало почтительная. Нет, его величество никто не перебивал диким гоготом, но то тут, то там возникали островки шепота, кто-то пробирался сквозь толпу, кто-то махал рукой знакомым, все улыбались, а ноги отдельных товарищей уже начинали отбивать танцевальный ритм.

   Юля стояла рядом с троном – привилегия первых родственников.

   А ведь свадьба уже завтра… Все требуемые по этикету церемонии Юля благополучно закосила, кроме парочки совсем уж важных, а вот саму свадьбу пропустить… можно было лишь по причине собственной смерти. Так что в шкафу висело новое платье. За ним была припрятана бутылочка мартини на тот случай, если птичник, воодушевленный сменой королевы, решится на какую-нибудь гадость. Ведь прошлая супруга благоволила ассаре. Посмотрим, - читалось в тщательно скрываемых взглядах, - что скажет новая. И не впадет ли любимица королевской семьи в немилость.

   Иными словами, птичник занял позицию «Готовсь!», чтобы прибавить ускорение выпнутой из дворца ассаре.

   Не все, ох, далеко не все смирились с высоким положением безродной чужачки из другого мира. Да и смирившиеся были бы рады потеснить ассару, ибо место у трона должно принадлежать местным по праву их рождения, а не всяким там выскочкам.

   Интрига добавляла бодрости празднику, и, на взгляд Юли, шепотки звучали чаще, чем положено, а некоторые даже осмелились проигнорировать присутствие ассары, торопясь вытащить первый кирпич из пьедестала.

   На возведенный усилиями Третьего и отполированный фантазиями птичника пьедестал Юле было плевать. Гораздо больше ее волновали проблема номер один «Дети и магия. Болезнь или закономерность? Проклятие или дар?», проблема номер два «Майра», ну и третья «Седьмая».

   Бывшая королева и ныне просто Седьмая Мать тихо и без шума перебралась в гостевое крыло – в отдельно стоящую и соединенную длинным переходом с дворцом башню. Она твердо намеривалась посвятить себя воспитанию сына, а после… как огонь решит.

   Юле подобное самопожертвование было как сапог на больную мозоль. Идиотская система наследования! Связка величество с высочествами злила одним своим существованием, потому как Юля теперь тоже в упряжке. Причем два раза. И муж, и сын - оба кандидаты в жертву выбора огня. И тут как в жизни. Почетно, уважительно, дорого, богато, но для себя лично – геморроя больше, чем удовольствия.

   После вручения награды, когда взгляды присутствующих уже смотрели в сторону накрытых столов, на весь тронный зал прогремел усиленный магией голос:

   - Ваше величество, я взываю к вашей милости здесь и сейчас.

   Майра, стоящая рядом с Альгаром, испуганно подпрыгнула, смертельно побледнела и вцепилась в его руку.

   По залу прокатился недовольный ропот, часть лиц раздосадовано перекосило – праздник отодвигался на неопределенное время. Обратиться к его величеству с просьбой, как и воззвать к милости, мог любой в эти дни, но ждать до последнего? Когда у народа в глотке пересохло, а пятки зудели от желания отбить ритм? Не по огню. Однозначно.

   Шестому было не до любопытства. Ему и оборачиваться не нужно было, чтобы узнать, кто изволил их посетить. Дед Майры. Решил-таки выползти из дома. И точно не для того, чтобы поздравить всех с Сердцем зимы.

   А если? Аль сглотнул, ощущая, как в желудке поселилось что-то холодное. Первый поставил Майре стабилизирующий контур? И лорд выявит это при всех?! Будет не просто скандал…

   Аль стиснул зубы, запрещая себе даже думать о вживленных камнях. Когда в гости пожаловал недружелюбно настроенный менталист, мысли лучше держать под контролем.

   Вместо этого Аль подумает о самой Майре.

   Сегодня та выглядела совершенно другим человеком – у него аж сердце екнуло, когда он увидел ее рядом с мамой. В красивом – длиной в пол – платье. С волосами, убранными в спускающуюся до плеч и ложащуюся на лоб сеточку, украшенную серыми, в тон платья, камнями. В туфельках. Но главным были осанка, развернутые плечи, изящная шея и грациозная походка. Выходило, дядя Кайлес был прав, когда назвал Майру красавицей. Просто Аль не мог представить девчонку в ином, кроме как курсантской форме, наряде.

   Толпа в зале раздалась, пропуская к трону высокую седоволосую фигуру.

   - Спокойно, дети, - ассара положила ладонь на плечо Аля, обняла Майру, но мальчик слышал тревогу в ее голосе.

   Альгар стиснул ладонь Майры, сжал губы, наполняясь решимости сделать все, что угодно – хоть жениться прямо здесь – лишь бы не отдавать ее деду.

   - Лорд Тигрельский, - его величество сделал вид, что крайне удивлен, - давно вас не было видно при дворе.

   - Повода не было, - бросил непочтительно лорд и Аль все же оглянулся. Старик стоял не один. За его спиной, точно свора за хозяином, застыли еще пятеро. Все с убеленными временем волосами, испещренными морщинами лицами. От них веяло чем-то грозным. В подтянутых фигурах читалась решимость дать бой, а ладони с такой силой стискивали навершия тростей, словно готовились переломать их о спину величества.

   - Смотри, мелкий, - к ним протиснулся Третий, наклонился, шепча азартно на ухо: - Старая гвардия. Таких сейчас уже не делают. Они ведь помнят короля еще сопливым пацаном, а потому не считают нужным ему подчиняться. Всегда держи таких под присмотром. Ибо сегодня они не ставят ни во что короля, а завтра – его корону.

   Аль посмотрел на брата удивленно. Какие «под контролем»? У них более насущная проблема есть, чем очередной урок.

   - Но сейчас, так понимаю, повод появился, - в голосе короля зазвучало предупреждение, залязгал металл. – Слушаю вас, лорд.

   Как бы ни хотелось его величеству, но отказать выслушать просьбу он не мог – традиция…

   - Ваше величество, как вы знаете, мой сын покинул меня слишком рано, - лорд говорил тихо, и зал стихал, скрепляясь тишиной и ловя каждое слово, - но он оставил мне в дар двух внучек. И младшая, моя радость, мой огонек, унаследовала родовой дар. Но леди ассара, - обращение прозвучало с презрительностью плевка, - украла у меня внучку. Я требую справедливости! Верните мне ребенка.

   - Гм, - его величество задумался, мастерски делая вид, что лишь впервые услышал о данной проблеме – у Аля возникло четкое ощущение, что он сейчас на шахматной доске – единственная земная игра, которая по-настоящему прижилась в их семье.

   Король нашел взглядом в толпе Майру, поманил пальцем.

   - Иди, - Третий ловко перехватил руку Майры и выпихнул девочку под прицел толпы к трону. Та оцепенела.

   - Это и есть ваша внучка? – осведомился Рельгар, спускаясь с трона.

   - Должен вас поздравить, лорд Тигрельский, она не только талантлива, но и красива, вдобавок прекрасно воспитана. Думаю, огонь решил вас наградить за смерть сына столь сильной внучкой.

   Лицо лорда пошло красными пятнами.

   - Да! Как! Вы! – задыхаясь от гнева, выпалил он. – Смеете сравнивать моего сына с какой-то там девчонкой?!

    Бумс! Трость оглушительно поставила гневную точку в тираде. Майра вздрогнула всем телом и шмыгнула за его величество, вцепившись обеими руками в рукав его рубашки.

   Рельгар ошеломленно вскинул брови. Чуть отклонился назад, заглянул себе через плечо. Хмыкнул обескуражено.

   - Невестушка-то молодец, - прошептал на ухо Альгару голос Третьего.

   - То есть вам она не нужна? – спокойно осведомился его величество.

   - Она – моя внучка, - с достоинством отбил удар лорд.

   - Странно, что ваша внучка боится вас больше, чем меня, - задумчиво протянул король.

   Подданные с готовностью поддержали его величество смешками. Острие трости с силой впечаталось в пол. В противовес раздавшемуся удару голос лорда Тигрельского звучал тихо и спокойно.

   - Она глупа, ваше величество, не воспитана и не знает своего места.

   - Не дури, - ладонь Третьего железной хваткой вцепилась в плечо Аля, - испортишь.

   - Мне больно это говорить, но глупостью моей внучки воспользовались, совершив над ней чудовищный эксперимент. Ее ментальный дар решили взять под контроль. Захотели сделать из нее послушную куклу! А ведь она, как может видеть ваше величество, лишь маленький ребенок!

   Толпа по обе стороны от лорда неодобрительно заворчала.

   - Смотри, мелкий, вот так зарождаются бунты, - горячий шепот брата отвлек Шестого от пылающего внутри него пламени ненависти к лорду. – Толпе бросили кость – дети и насилие. Она готова растерзать виновных. И мало кто из них задумается - так ли это на самом деле? Впрочем, твоя невеста своим поведением уже дала повод сомнениям. Жаль, она слишком мала, чтобы ей поверили.

   - Вы утверждаете, ей поставили стабилизатор? – неприязненно осведомился Рельгар.

   Трость подтверждающе стукнула об пол.

   - Истинно так, ваше величество. Прошу позволить мне снять камни с тела моей внучки, вернуть ее домой и помочь ей остаться верной пламени и Асмасу.

   - Ах, как складно-то выписывает! – восхитился Третий. – И пламя приплел и Асмас.

   Его величество нахмурился. Пожевал губу. Обернулся. Вытащил из-за спины Майру. Ласково погладил дрожащую девочку по спине.

   - Так значит контур. Может, вы знаете, куда именно?

   - Его спрятали под украшениями! – выплюнул лорд, ткнув тростью в направлении головы девочки.

   - Спокойно, милая, я лишь посмотрю.

   И его величество аккуратно снял сетку с волос Майры. Потом, удерживая за подбородок, повертел ее голову в разные стороны.

   Лорд, подавшись вперед, жадно следил за манипуляциями короля, а тот с ледяным спокойствием озвучил результат:

   - Как вы знаете, тронный зал уничтожает иллюзии. Но я не вижу ничего, кроме очень большой странности. Скажи мне, милая, кто научил тебя стричь так коротко волосы?

   Тишина сковала зал, а лорд отшатнулся, стремительно бледнее.

   - Мой дедушка, - едва слышно прошептала Майра.

   - Неужели? – искренне так удивился король и повернулся к гостю: - Лорд Тигрельский, не поясните нам, зачем вам понадобилась такая глупость? Она же на мальчишку похожа с короткими волосами.

   И тут тишина сделалась не просто глубокой, а зловещей. Слишком многие связали «на мальчишку» и погибшего сына лорда.

   Король любезно подождал ответ и только потом продолжил, глядя на застывшего лорда. Его взгляд тяжелел с каждым словом, а голос заставлял стоящих в зале подданных бледнеть и остро жалеть о своем присутствие в момент монаршего гнева.

   - Страх вашей внучки вызван отнюдь не глупостью. В ее даре обнаружены необратимые изменения, вызванные регулярным и длительным применением ментального воздействия. Вам ведь было мало стриженных волос? Вы хотели, чтобы она вела себя как ваш сын?

   Лорд Тигрельский зашатался. Затряс головой. Просипел:

   - Ложь! Все ложь!

   Но сам его вид опровергал сказанное.

   - Принимая во внимание выдвинутые вами необоснованные обвинения о стабилизаторе, - в голосе его величества не просто лязгал метал, а давил несокрушимой силой всей королевской власти, - и предъявленные доказательства корона принимает решение лишить вас права опеки над Майрой Тигрельской и взять ее под свою опеку. Вам же отныне и до пересмотра решения запрещено появляться во дворце. Да будет пламя мне свидетелем.

   И трон эффектно полыхнул, заставив подданных нахвататься желтых зайчиков.

   Проморгавшийся лорд занес было гневно трость, чтобы отстучать то, что он думает о решении короны, но его вместе с группой поддержки безмолвные ловко подхватили под руки, выводя из зала.

   - Вот так, братишка, - хлопнул Аля по плечу довольный Харт, - немного хитрости, чуток обмана и справедливость восторжествовала, а наши подданные получили подтверждение безупречности и справедливости короны.

    В этой особой гостиной гигантский камин занимал собой всю стену. Над ним располагались портреты королей, чуть ниже висели венки из перьев, засохших цветов, ракушек, лент, бус и поделок из рыбьих костей. На некоторых были еще видны бурые пятна крови.

   Перед камином полукругом стояли девять мягких кресел. У центрального на спинке алела корона из вышитых языков пламени. Между кресел пристроились изящные круглые столики, держащие на высокой чешуйчатой лапе стеклянную столешницу. На столиках среди бокалов высились пузатые бутылки, стояли вазы с фруктами, мясными и рыбными закусками. От столика к столику состав закусок менялся с учетом вкусов каждого из высочеств.

   На этой поздней встрече в тесном семейном кругу не предполагалось присутствие слуг.

   Из девяти кресел здесь сегодня пустовали лишь крайних два.

   Шестой поерзал в своем, ощущая себя недоросшим для столь массивной мебели. Его впервые, не считая того случая, когда он сопровождал ассару, допустили на подобную встречу, и сердце от волнения колотилось в груди, а самого Аля потряхивало от восторга. Он! На равных! С отцом и братьями!

   - Кхм! – Четвертый выразительно кашлянул на попытку Ларса всучить Алю бокал с рубиново-розовым вином. Ларс в ответ извиняюще пожал плечами, мол, направление попутал, заговорщически подмигнул Алю и передал бокал Пятому.

   Ладно. Почти на равных. Аль не гордый. Ему и стакан с водой сойдет. Главное ведь участие.

   - Не понимаю, - Первый указал своим бокалом на венки, - почему бы не выкинуть эту рухлядь? Некоторым столько лет, что уже консервация не помогает. Да и велика ли ценность в этих, - он брезгливо поморщился, - предкопамятных сборниках пыли?

   - Ты не прав, брат, - покачал головой Харт, спохватился: - Отец, не возражаешь, если я отвечу?

   - Конечно, сын. Тем более, что он по твоему ведомству, - кивнул его величество, с наслаждением вытягивая ноги и взбалтывая в бокале темно-коричневую жидкость. Поднес к лицу, вдыхая терпко-горький аромат. Ассара не изменяла своей традиции одаривать семью на Сердце зимы знаками внимания. Так что сегодня он собирался дегустировать именно ее подарок. Еще одна новая традиция.

   - Как вам известно, в нашей стране два основных народа: ракханы и тапуны, - лекторским тоном известил всех Третий.

   - Начинается… - протянул с кислым выражением лица Второй, выразительно зевнул, поймал недовольно вскинутую бровь отца, широко улыбнулся и провозгласил: - Это надо запить. Я имею в виду единение, - и одним махом опрокинул в себя полбокала огневухи.

   Третий кивнул и невозмутимо продолжил:

   - А живем мы мирно не только потому, что тапуны зависят от нас. Такая зависимость некоторым покажется хуже неволи. Наш мир держится на уважении традиций друг друга. Эти венки, - он обвел рукой ритуальные творения тапунов, - в самом сердце дворца под портретами королей и есть истинное лицо нашего уважения. Каждое утро с них старательно стирают пыль. Слуги-тапуны. Руками. Без магии. Еще и кровь обновляют. Это лицо их уважения к нам и к нашим предкам.

   - Надеюсь, когда следующий король потащит венки в свою резиденцию, они не рассыпятся по дороге, - пробормотал Пятый.

   В гостиной воцарилась задумчивая тишина, нарушаемая уютным потрескиванием дров в камине.

   Слова Арвэла напомнили всем о завтрашнем дне. Восьмая свадьба его величества, за которой последует рождение последнего наследника. А там, не успеет огонь догореть, совершеннолетие высочества и ритуал, на котором будет выбран следующий правитель.

   - Времени, сыновья, у вас осталось не так и много. Учитесь. Развлекайтесь. Ищите себя. После того, как один из вас примерит корону, вам придется забыть о личном.

   И его величество залпом, запивая горечь прожитых лет, прикончил виски в своем бокале.

   Аль ощутил себя неловко, точно ему позволили заглянуть через щелку во взрослую жизнь. Он кашлянул, ощущая, как тишина першит в горле и хочется по скорее ее прогнать.

   - А можно спросить?

   Голос прозвучал по-детски тонко и Аль поморщился, но братья, не заметив его смущения, оживились.

   - Давай, младший, - подбодрил Четвертый.

   - Э, нет, младший теперь у нас Седьмой, - не согласился Ларс, - а Шестой, считай, уже взрослый.

   - Кому-то лишь бы спорить, - вздохнул Харт и Аль почувствовал, еще немного – и все забудут о его вопросе.

   - Так вы поставили стабилизатор Майре или нет? – выпалил он, дивясь, собственной храбрости.

   - Неожиданно, - Третий повернулся, мгновенно подбираясь и вцепляясь в Аля своим фирменным взглядом.

   - Оставь его, Харт, - подал голос Первый, - малыш молодец. Сделал правильные выводы. И спешу тебя успокоить, Альгар, нет, из-за интриг некоторых, все перенесли на завтра.

   - То есть сегодня никакого риска не было? - спросил растеряно Аль, незаметно выдыхая – взгляд Третьего это то, к чему невозможно привыкнуть – прям как удар по совести.

   Харт откинулся на спинку кресла, покрутил бокал в ладони и ответил с самодовольной улыбкой:

   - Ты же знаешь правило – мы не рискуем своими.

   - И почему мне кажется, - подался вперед Ларс, - что Кайлеса вы в изменения плана не посвятили? У него такое лицо было на балу… Я боялся, еще немного – и он вцепится в глотку старика, чтобы защитить девчонку.

   - А я бы посмотрел, что из этого выйдет… - протянул Пятый.

   - Битва века, - оживился Альгар, - сильнейший менталист прошлого с сильнейшим менталистом будущего.

   - Сильнейший - это если наш кузен дурить бросит, - отрезал Фильярг, признаваясь: - Хотя я бы не отказался понаблюдать за этим. Никогда не видел, как дерутся без стихии.

   - Их драки, может, ничего и не разрушают и стены не жгут, зато мозги окружающим выжигают так, что целителям работы не остается, - сварливо заметил Харт, добавляя: - Впрочем, на некоторых наших подданных это не сказалось бы. У них выжигать, гм, особо нечего.

   Неожиданно Харт ухмыльнулся и улыбка, поселившаяся на губах, сделала его похожим на мальчишку:

   - Но рожа у кузена была….

   Потянулся, довольно.

   - Особенно, когда понял, что контур мы так и не поставили. Думал, не сдержится – пойдет мне рожу бить за спектакль.

   - Боюсь, завтра он откажется нам помогать, - нахмурился Первый.

   - Ты мало его знаешь, - покачал головой Харт, - нам всего-то надо пережить небольшую истерику, выслушать, какие мы идиоты и совершенно не думаем о родственниках. Но свою идею он захочет воплотить сам. Так что сразу после свадьбы и приступим.

   - Добро, - поднялся с места его величество, - давно пора начать развивать собственную менталистику, а не дарить ценные ресурсы Лифгане.

   Взглянул на часы – время перешагнуло за полночь, но в спальне ждала пустая постель и короля туда не тянуло. Седьмую королеву он отпускал с сожалением, хотя казалось, никто больше не согреет окаменевшее после смерти Шестой жены сердце.

   Он с печалью посмотрел на сыновей, понимая, что один из них должен будет получить его власть вместе с этим проклятием. Вздохнул, привычно запрещая сердцу болеть, и произнес твердо:

   - Жду всех завтра. На свадьбе.

ГЛАВА 7

- И как там поживает наш малолетний эксперимент? – спросил Первый, входя в кабинет Харта и занимая посетительский стул. Он с некоторым удивлением узрел царящий на столе хаос, оценил потрепанный вид младшего брата и с сочувствием поинтересовался:

   - Все так плохо?

   Харт скрипнул зубами. Пальцы сжались, комкая лист бумаги, и тот был отправлен в уже заполненную корзину для мусора. Щелкнуло, бумкнуло, алой вспышкой осветилась корзина, наполняясь пламенем и сжигая выброшенное.

   Третий с удовлетворением полюбовался на бушующий огонь, отвернулся, возвращаясь к столу и посетителю.

   - Но каникулы-то они провели нормально? – нервно поинтересовался Лиестр, заинтригованный кровожадным выражением лица брата.

   Тот молча достал из ящика стола пару исписанных листов, передал Первому.

   Лиестр вчитался в доклад Альгара. Он знал, что родители ассары пару лет назад купили дом за городом, куда благополучно переехали, занявшись малопонятными для аристократии, но явно любимыми на Земле делами: огородом, разведением птицы и мелкой живности.

   Почти как тапуны, - подумал Первый, пропуская восторженный рассказ о черно-алом петухе, белых козах и здоровенной, умной собаке, которую дядя Сережа подарил бабушке с дедушкой. Потом шли описания рыбалки на местном озере – «Майра научилась сама насаживать червяка на крючок и даже поймала пару рыбешек»; похода на пасеку к соседу, где они угощались вкуснейшим медом; прогулок в лесу – на Земле заканчивался первый месяц лета; купания в озере и катания на лодке. Словом, совершенно ненормальные для высочества каникулы.

   А когда повествование пошло про развлечения с дядей Сережей, Лиестр вдруг ощутил острый приступ зависти. Сергей устроил детям тир со стрельбой из местного оружия по банкам «у Майры талант, это все отметили», какую-то игру под названием «страйкбол» и катание с ветерком на мотоцикле.

   Лиестр вспомнил свадьбу ассары, баранов и черных рычащих зверей на двух колесах. Дернул ворот рубашки. Подумал, что давно не брал отпуск. Жена вряд ли оценит такой отдых… с насекомыми и червяками, а ему вдруг захотелось… Может, спросить у Четвертого? Взять в компанию Пятого, Второго и рвануть дней на пять? Сергей точно будет рад, да и родители ассары гостеприимные люди.

   Из пустоты, отвлекая Лиестра от приятных размышлений, вынырнул знакомый конверт и шлепнулся на правый угол стола. Стопка точно таких же конвертов чуть накренилась, но не упала, зависнув в угрожающей позиции.

   Харт поправил. Поймал вопросительный взгляд брата. Махнул рукой с видом обреченного терпеть страдания человека.

   - Это ведь из академии? – осторожно уточнил, признав конверт, Лиестр.

   - Тридцать восьмой. Восьмая. Жалоба, - кивнул Харт, и Первый заметил, как нервно дернулся правый глаз у младшего брата.

   Доклад Лиестр вернул на стол. Что ж… как и ожидалось, каникулы у Майры прошли без сбоев. Озеро, река, дядя Сережа с новыми увлечениями, а главное – милейшая Татьяна Федоровна с ее вкуснейшими пирогами. На взгляд Лиестра – идеальный рецепт успокоительного для малолетнего менталиста.

   Но вот академия могла стать проблемой. Он выдержал четыре недели отсутствия новостей с момента начала учебного года и пришел лично. Фильярг разговаривать не стал, только вздохнул многозначительно и отправил к Харту.

   И вот Лиестр здесь с растущим внутри чувством тревоги.

   - С ней что-то не так? – не выдержал он.

   - С ней? – удивленно переспросил Харт. Помрачнел и поправил: - Не с ней, а с ним. С ним явно что-то не так. Я начинаю думать, что вся менталистика не стоит подобных жертв.

   Достал записывающий кристалл, стукнул, включая, об поверхность стола и кабинет наполнил дрожащий от ярости голос, а над кристаллом вознеслась фигура ректора в ладонь высотой.

   - … переходит все границы! Академия превратилась в пламя знает что! Эти твари.

   Изображение дрогнуло. Дернулось. Вернулось обратно с ректором, держащим в руке какого-то зверька. Лиестр наклонился, вглядываясь. У зверька были совершенно непропорционально длинные уши и белый мех. И он точно не являлся обитателем Асмаса.

   - Они не просто бегают везде, портят лужайки в парке и пугают своими красными глазами детей по вечерам, - надрывал голос ректор.

   - … грызут все подряд. Уничтожены ценные виды лекарственных трав в целительской оранжерее. Попорчены припасы на кухне. Взрыты норами огороды. Но главное, вчера одна из них родила ДЕСЯТЬ! новых. Я срочно требую принять меры, иначе, - голос ректора стал вкрадчиво опасным, - мы отправим всех, кого удастся изловить, в королевский дворец.

   - Это что? – моргнул, переваривая услышанное, Лиестр. – Точнее кто?

   - Кролики, - с пугающим спокойствием пояснил Харт – белые, милые и очень симпатичные создания. Любимые питомцы у девочек.

   Лицо у Лиестра вытянулось. Из сказанного лишь «белые» не противоречило истеричной тираде ректора.

   - Наш многоуважаемый декан, - со зловещим сарказмом пояснил Харт, - в обход правил и запретов под видом учебного материала завез зверюшек с Земли. Якобы те обладают идеальным восприятием ментальных волн, чтобы тренировать, - он процитировал: - «ментальные способности студенток на живых созданиях, не привлекая к процессу обучения людей».

   - Я правильно понимаю, выбор пал на, гм, кроликов из-за их внешности? – уточнил Первый, мало веря в «идеальное восприятие».

   Харт с кислым видом кивнул.

   - Девочки же, - пояснил он, - одинаковы в любых мирах, а симпатичная внешность служит гарантией, что они станут стараться не убить зверушку, а выполнить задание.

   - Вижу, милым видом прельстились не только они, - ехидно усмехнулся Лиестр и спросил: - Ректор сам дал разрешение?

   - А ты думаешь, почему он так злится? – дернул уголком губ Харт. – Сам разрешил, а теперь требует, чтобы мы вмешались, еще и угрожает по три раза на дню… Говорит, что его обманули, и это заговор против репутации академии. У него, видите ли, серьезное заведение, а не зоопарк. А согласился он, потому что у нас и самих есть нечто подобное в программе обучения.

   - Ты про тренировку к созданию духа огня? – понимающе кивнул Лиестр. Помолчал, погружаясь в воспоминания о колбе, замотанной в серую тряпку с кривой ухмылкой, которой мог позавидовать любой убийца, нарисованной на вставленном в оплетку куске дерева.

   - Столько лет прошло, - качнул он головой, - а я еще помню, как звал его Драх. Он был уродлив точно кошмар, но мне было жаль расставаться с ним. Шестому в этом году ведь предстоит финальное испытание? Перед созданием духа пламени?

   - В этом, - подтвердил Харт, - если академия выдержит нашествие белых кроликов.

   - В чем сложность их изловить? – удивился Лиестр.

   - Сложность есть, - нервно побарабанил пальцами по столу Харт, - не знаю, что там с ними делают на факультете, но у них развилось поразительное чутье на магию, а еще, подозреваю, твари стали умны, хитры и изворотливы. Вдобавок некоторые из студенток и даже курсантов, - Третий скривился, - им потакают.

   - Справа заходи. Он за камень нырнул. Сеть бросай. Давай, ну!

   Белый комочек меха метнулся в сторону за секунду до того, как на землю упала, сверкая, золотая магическая сеть. Махнул пушистым хвостиком, в пару прыжков скрываясь из вида под густыми кустами.

   - Жыргхва, ушел!

   - Ну все, - горестно воскликнул курсант, отряхивая снег со штанов, - не видать нам зачета по медицинской помощи. Целители совсем озверели. К пересдаче требуют по красноглазу.

   Почему-то земное слово «кролики» в академии прожило недолго, ровно до первого, выскочившего из темноты под ноги перепугавшимся первокурсникам зверька.

   Теперь их все, кроме менталисток, звали «красноглазами».

   Лежащий на земле белый снег помогал зверькам скрываться от преследователей. Кролики быстро научились маскироваться, зарываясь в сугроб и обнаружить их можно было лишь по сверкнувшим из-под снега глазам.

   - Слышал, они научились ползать по стенам, – проговорил третий из ловцов.

   - Да ну? – изумился его товарищ. – Это же окна теперь придется закрытыми держать.

   - Я одно не могу понять, - задумчиво проговорил другой курсант, - как им удается обходить ловушки и находить прорехи в защите? А следилки? Почему они на них не держатся?!

   И все трое со злостью посмотрели в сторону удравшего «зачета».

   - Но почему кролики? – поинтересовалась Юля, гладя между ушей вытянувшегося на подстилке крупного самца. Тот блаженно щурил глаза и смешно шевелил носом. Милота.

   - Ты забываешь, принцесса, сколько времени я провел в России, - пожал плечами Кайлес, подходя ближе и становясь рядом, - не совру, если скажу, что кролики мне ближе, чем какие-то там кхмары. Да и для девочек так интереснее. Я придерживаюсь непопулярной в Асмасе точки зрения, что учеников надо заинтересовывать предметом, а не учить под давлением.

   - Ого! – восхитилась Юля. – Прогрессивная педагогика!

   - Делаю так, как мне удобно, - усмехнулся Кайлес, добавляя: - Но кролики действительно занятны. Я не врал, когда говорил об их склонности к восприятию ментальной энергии. Дело не только в том, что девочки учатся ими управлять. Сам процесс воздействия краток: внушить кролику желание лечь, пробежаться, дать лапу, но я признаю, что эффект даже от краткого воздействия приводит к изменению их личности.

   - Личности? – ошеломленно повторила Юля и другими глазами посмотрела на кролика. Тот тоже глянул. Снисходительно. Дернул ухом. Вздохнул. Лег на бок. Потом требовательно коснулся лапкой ее руки точно кот, требующий ласки.

   Но коты в разы умнее кроликов. Теоретически.

   Юля прошлась пальцами по нежной бархатной шерстке. Не шерсть, а блаженство.

   Нахмурилась, пытаясь связать внезапную гениальность кроличьего племени и занятия менталисток.

   - Ах да, - потерла лоб, - при воздействии магической энергии на стихию, та воспринимает часть эмоции от мага. Хочешь сказать, что кролики усваивают эмоции от хозяек?

   - Я не могу утверждать точно, но… - Кайлес задумчиво качнулся с пятки на носок, - очень похоже на то.

   - Тогда приятно познакомиться, господин Кайлес номер два, - представилась Юля, склонившись к кроличьим ушам. Уши вопросительно дернулись, - меня зовут Юлия Андреевна и я декан женского факультета. Мои студентки обожают милых зверей, но крайне нервно относятся к погрызенным туфлям.

   Лапка недовольно стукнула о поверхность лежанки.

   - Поверьте мне, - проникновенно продолжила Юля, не обращая внимания на давящегося от смеха Кайлеса, - увернуться от огнесгустка вам, при всей вашей прыгучести, будет непросто. Так что не рискуйте понапрасну.

   Кролик поднял голову, тяжело вздохнул и посмотрел столь укоризненно, что Юля ощутила угрызения совести.

   - Ты была весьма убедительна, - покачал головой Кайлес, - я и сам почти поверил. Но… при всем моем уважении к опасениям ректора, это лишь кролики. Более того, я уверен, что часть приписываемых им разрушений – дело рук самого, гм, руководства или курсантов.

   Кролик согласно дернул ушами.

   Юля развела руками. Она, конечно, в курсе вредности господина ректора, но тот явно не выжил из ума, обвиняя факультет менталистики в хаосе.

   - Девочек тоже не стоит ругать. Никто из них до сих пор не имел собственного питомца, за которым приходится ухаживать без помощи слуг.

   Кайлес потянулся, довольно улыбаясь.

   - И пока нет серьезных возражений, а есть лишь маленькие затруднения, я продолжу обучение.

    Юля же задумалась о том, насколько хватит терпения короны, и что пересилит: желание короля заполучить сильный факультет менталистики и пристроить перспективного племянника или опасения одним днем обнаружить дымящиеся развалины на месте академии.

   - Но я прислушался к пожеланиям начальства, - с серьезным лицом продолжил Кайлес, вот только в глазах дрожали смешинки, - и хотя девочкам было бы полезно проследить за процессом ментальной активности во время зачатия и родов...

   Юля возмущенно распахнула глаза.

   - Однако некоторым рановато, так что факультет целительства с радостью согласился помочь со стерилизацией.

   Юля не поверила. После тех проклятий, которые декан целителей слал на голову Кайлеса, перечисляя загубленные растения, они бы с радостью передавили всех зверьков, а не оставили в живых. До сего времени лишь грозная тень короны за спиной нового декана заставляла сдерживать их кровожадные планы и кроликов ловили, возвращая с руганью владелицам. Видимо, на этот раз целители решили удовольствоваться малым – хотя бы пресечь размножение пушистой напасти.

   - Хотя я и рассчитывал увеличить количество подопытного материала естественным путем – у нас ведь не последний набор на факультет.

   Юля вскинула брови, склонила голову, посмотрела скептически на Кайлеса.

   - Ты хоть поинтересовался, как часто они будут тебя радовать «увеличением»?

   Кайлес смутился. Почесал кончик носа. Буркнул:

   - Честно не ожидал столь бурной активности от такого, гм, небольшого зверя.

   Юля закатила глаза. В этом весь Кайлес. Буйство энергии, зажигательность идей помноженные на торопливость и отсутствие подготовки. Результат… активно скачет и размножается по академии.

   - Ладно, - махнула рукой и спросила: - Сам-то как?

   Первый месяц нового учебного года ожидаемо напоминал кошмар. Причем на всех факультетах. Новенькие студентки, как обычно, считали себя редкостями столкнувшимися с проблемами личного, но глобального масштаба. Мольбы, истерики, надутые губки, слезы и угрозы пожаловаться мамочке или папочке. И в завершении обязательно с надрывом в голосе: «Вам не понять, вы же не местная». Все. Приговор. Дальше идти посыпать голову пеплом. Но закалка полезная вещь, которая прекрасно работает против слез и истерик.

   Юля с ностальгией вспоминала свой первый факультет… Когда девочки зубами держались за место, думая лишь об учебе, и носились по академии испуганными ланями. Нынешние… расхаживали важно и больше задирали нос, чем беспокоились об оценках.

   - Сам-то… - повторил Кайлес и поманил ее к комоду. Приоткрыл верхний ящик и оттуда вылетела стайка бумажных сердечек.

   - Лорд Кайлес, вы лучший, - с придыханием возвестило нежно розовое, размахивая половинками, точно бабочка крыльями.

   - Вы такой умный, лорд Кайлес, - запричитало сиреневое.

   - Я готова любоваться на вас каждое утро, - вторило им алое сердце.

   Кайлес ловко поймал его, порвал и по комнате разнеслось трагичное:

   - Ах, вы разбили мне сердце.

   Юля округлила глаза. Пробормотала:

   - Талантливые они у тебя.

   - Если бы, - проворчал мужчина, стряхивая красную воду с пальцев, - они такими талантливыми были в менталистике. Проблема в том, что семьи готовили их замуж. Представь, двое даже читают с трудом. Молчу про математику, географию, историю.

   - Хм, - Юля задумалась, - я могу в качестве практики попросить выпускниц позаниматься с ними общими предметами. Думаю, никто возражать не станет.

   - Ты моя спасительница, - просиял Кайлес.

   - Но признайся, - хитро улыбнулась Юля, - ты знал, что так будет, а потому решил отвлечь от себя внимание? Кроликами, да?

   Кайлес поднял кролика, прижал его морду к своему лицу и на Юлю глянули две пары глаз: одни карие с золотом, вторые алые с золотинками. В обоих одинаково дрожали смешинки.

   - Как ты можешь нас сравнивать?! – с упреком воскликнул мужчина. Кролик укоризненно дернул ушами, выразительно шевельнул носом.

   - Да что это я, - растерялась Юля, - как вообще можно сравнивать эту пушистую белую прелесть с тобой.

   И, обратившись к кролику, заверила его:

   - Господин Кайлес номер два, можете быть уверены – вы несравненны.

   - Женщина, - рыкнул декан, кусая губы от сдерживаемого смеха, - ты разбиваешь мне сердце.

   Юля развела руками, мол, прости, но кролики вне конкуренции.

   - Все, согласен, ты лучший, - и Кайлес легонько поцеловал кролика в нос, уложил на лежанку и повернулся к Юле: - А ты ничего не хочешь мне рассказать? Например, как у тебя дела?

   Юля вздохнула, пальцы нервно скомкали ткань платья. Почувствовал-таки… Менталюга. А ведь она была уверена, что хороша в блоках.

   - Нечего особо рассказывать, все у меня хорошо.

   Не считая того, что дети решили порадовать мамочку уникальными способностями и она, каждый раз уходя на работу, умирает от страха, что они выдадут себя.

   Десять раз решалась рассказать Фильяргу. И десять раз передумывала. Страх за детей превращал мозг в парализованный орган. Спасибо Совенку - дал время все сделать самой.

   - Просто знай, - голос Кайлес сделался сладким, точно клубничное варенье, - я всегда здесь. Нет, мы всегда здесь и готовы выслушать и помочь.

   - Так и знала, что найду тебя здесь.

   Придерживая длинное платье, Майра перешагнула последнюю ступеньку и Аль нажал на боковую кнопку, выключая мобильник и убирая его в карман.

   Просматривать сделанные во время каникул снимки стало его любимым занятием. От ярко-зеленой травы, дурачившихся на ней двойняшек и стоящей на руках Майры в купальнике веяло таким теплом, что все неприятности отступали, а нервы распрямлялись.

   На Земле было здорово. И здорово было иметь такое место, где можно было расслабиться, побыть самим собой, погонять мяч с местными пацанами или подраться просто так. Потому что новенький, а у них местная звезда – победитель городских соревнований по какому-то там карате. И он каждого валяет чуть-чуть - для тренировки. Не больно, скорее обидно. Аль тоже получил. Стиль боя был незнаком, и потому он не успел среагировать, но вскочил сразу, потребовав азартно:

   - Давай еще.

   На этот раз Аль был готов и увернулся, присматриваясь к технике ударов. Увернулся без магии. На инстинктах. За применение магии мама надрала бы уши, а хуже всего – запретила бы появляться у бабушки. Она вообще панически боялась разоблачения. Ради двойняшек, которым требовался еженедельный выброс растущей энергии, они забирались глубоко в лес. Аль выставлял охранную сеть. Мама пасла «воздух», потому что «спутники и квадрокоптеры – такая зараза… на снимках будет виден даже прыщ на твоем носу». Сложнее всего было отделаться от Майры, Фильярга и всей честной компании, но тут на помощь приходила бабушка, которую частично посвятили в суть проблемы.

   Следующий удар нападающего тоже пришелся в пустоту. Звезда карате напрягся, прищурился и по-новому оценил высокого верткого паренька. Необычный загар наводил на мысль о Сирии. Акцент это лишь подтверждал, а странные серые жесткие волосы - что парень родом с Марса. Ходили слухи - родители паренька дипломаты. Мама работает в Новой Зеландии. Так что новенький напоминал загорелого эльфа.

   - А ты неплох, эльф. Только что жмешься точно девчонка? Бей, давай! – бросил Ян, рассчитывая получить беспорядочное махание ногами и руками вместо продуманной атаки, но парень удивил. Усмехнулся, пожал плечами, расслабился и увальнем шагнул в сторону, а в следующую секунду его движение размазалось в воздухе. Лицо Яна обожгло болью, тело подбросило, и земля стукнула по затылку.

   Ян моргнул, приходя в себя. Все случилось так быстро - он даже блок не успел выставить.

   - Ты как? – с тревогой спросил эльф, склоняясь над ним. Рядом толпились, гудя от впечатлений, пацаны.

   - Нормально, - проскрипел Ян. Принял протянутую руку. Поднялся. В голове трещало, из носа текла кровь. Ян проверил – не сломан. Хотел было вытереть рукавом, но новенький протянул платок.

   - Прям аристократ, - прогундосил Ян, прижимая платок к носу.

   Новенький почему-то напрягся и Ян заподозрил, что угадал. Впрочем, может, у них там, в Новой Зеландии, какой-то недобитый лорд женился на русской. Вот и получился… эльф.

   - Здорово бьешь. Где научился?

   Парень пожал плечами.

   - В школе.

   Ян лишь завистливо скривил горящее от удара лицо. Если бы у них в школе вместо физкультуры учили драться… Это было бы лучшее место на свете. Но девчонки… Вечно все портят.

   - И что? Девчонок у вас тоже учат бить?

   - Нет, они учатся отдельно, - пояснил новенький.

   Точно аристократ, - решил Ян. У них все не так, как у людей. И школы отдельно для мальчиков и девочек. И верховая езда, - вспомнил он просмотренный фильм, - входит в программу обучения. Но эльф молодец. Не задается. На вид - нормальный пацан, только странный немного.

   - Ян, - протянул руку Ян.

   - Аль, - твердо пожал его ладонь новенький.

    Имя тоже… не русское. Явно сокращенное, - подумал Ян. И кто знает, что там дальше… Какой-нибудь Альгадриэль.

   - Покажешь свой удар, Аль? – Ян дружески хлопнул эльфа по плечу.

   - Только если ты покажешь свой, - предложил новенький и оба улыбнулись. Лето обещало быть интересным.

ГЛАВА 8

- Холодно-то как, - пожаловалась Майра, кутаясь в плащ. Потерла побелевшее лицо. Аль со вздохом стянул с себя куртку, набросил на плечи девочки. Из капюшона плаща высунулась мохнатая морда, сверкнула недобро алыми глазами и Аль поспешно сделал шаг назад. Красноглаз проследил. Кивнул одобрительно, мол, вот там и стой, двуногий. А близко к хозяйке подходить и лапы тянуть не смей. Нырнул обратно.

   Менталистки мерзли. Пламени у них было не так много, как у остальных и потому третий месяц зимы – выстуживающе ледяной в горах – переносился ими плохо.

   Обмен Майры с двойником прошел незаметно для окружающих. Друзья по комнате поддержали новичка и тот вполне успешно влился в новую жизнь. Майра же возвращалась к своей...

   Аль все еще не мог привыкнуть к новому облику девочки. К отросшим по плечи волосам. К белому с голубыми кружевами платью.

   Фирменное платье менталисток своим нарядным видом сбивало с толка, но девочкам нравилось. Да и лорд Кайлес всегда одевался чуточку изящнее, чем требовалось.

   - Какой декан, такие и студентки, - шептались по академии.

   - Это потому, что им не приходится отрабатывать на полигонах с огнем, - возражали более здравомыслящие, добавляя: - Сидят в своем корпусе и мыслями работают. Ни грязи, ни копоти, ни расползающегося в лужи снега под ногами.

   Как бы то ни было, но появление женского класса на факультете менталистики прошло буднично. А вот нового декана… академия восприняла настороженно и не очень добро.

   Молод. Талантлив. Самоуверен и нагл. Еще и без опыта, а за советом ни к кому не идет. Обсуждали его коллеги, когда считали, что их не слышат курсанты. Аль же был не просто курсантом, а курсантом, отрабатывающим практику безмолвных, так что слышал порой то, что ему не предназначалось.

   - Вдобавок, с дурацкими идеями из другого мира, - неизменно добавлял кто-то из наставников.

   Кайлеса ненавидели по-разному. Кто-то нарочито громко, кто-то тихо и незаметно, но вся академия дружно недолюбливала нового декана, а уж с появлением красноглазов недолюбливание перешло в ненависть.

   До назначения лорда Кайлеса факультет менталистики был, мягко выражаясь, не значим. Во-первых, курсантов с ярко выраженным даром можно было по пальцам пересчитать, во-вторых, бытовало устойчивое мнение, что овладеть сложным даром можно было лишь в Лифгане. Вот и выходило, что факультет менталистики диагностировал дар у курсанта и потихоньку занимался его поддержанием, мол, в Лифгане и разовьют, и отшлифуют, не видя в этом ничего плохого.

   Огня в конфликт добавляла и зависть.

   - Третий год прошу купить мне новое оборудование и прислать накопители. Старые через один из строя выходят, а ему сразу все: и ремонт, и классы, и даже красноглазов разрешили провезти.

   Преподаватели сочувственно кивали коллеге. Все были ровно в той же ситуации.

   Академия входила в состояние бойкота, провожая прищуренными взглядами стайку нарядных девушек в сопровождении своего импозантного декана.

   Посещение занятий по менталистике стало приравниваться к наказанию. Дошло до прогулов. Откровенного игнора. Непристойных шуточек.

   И… академия замерла в ожидании реакции нового декана.

   Пока лишь красноглазы встали на тропу войны. Курсанты, преподаватели с воспитателями, рабочий персонал, поминая менталисток не совсем хорошими словами, вытаскивали любопытных зверьков из шкафов, вылавливали в оранжерее, выгоняли метлой из кухни. Непонятно почему звери отказывались оставаться на свободе, куда вроде бы должны стремиться, сбежав от непутевых хозяек, но красноглазы, нагулявшись и нарыв нор в снегу, лезли к людям в тепло, устраивали гнезда в шкафах, в постелях, превращая одежду в лохмотья. Они пробирались в кладовые, закатывали пиршества, совсем не переживая за иномирность продуктов. Красноглазы жрали все. Ну почти все.

   - Это он специально их привез, - решила академия, поднимая градус ненависти к новому декану.

   Самым простым решением было бы передавить зверьков, но менталистки…

   - Срыв менталиста – это не выброс пламени, когда достаточно перехватить контроль над огненной стихией или просто позволить выбросу случиться, контролируя процесс. Мозги сложнее и как только менталист теряет контроль, в работу тут же включается подсознание. А какие чудовища живут там и что именно они пожелают от окружающих… сказать сложно. Словом, к менталисткам не лезть, выбросы не провоцировать и держаться подальше. Помните, каждая из них может сделать из вас в послушную игрушку.

   Именно этими словам начал свою речь ректор в первый день перед курсантами. И потому убивать зверьков не решались, боясь, что расстроенная гибелью любимца девочка… превратится в чудовище.

   - Как твоя учеба? – поинтересовался Аль, не спуская глаз с капюшона плаща Майры. Не то, чтобы он боялся красноглаза, но милый на вид зверек нервировал своей непредсказуемостью.

   Аль знал о том, что дядя Кайлес требовал не разлучаться с питомцами. Лишь на ночь их закрывали в клетки, которые стояли в комнатах девочек. Вот тут и крылась главная проблема. Очень быстро красноглазы и менталистки стали лучшими друзьям, а разве друзей можно в клетку под замок? Начались побеги, ведь когда хозяйка спит, контроля нет. Первые ночи ушастые осваивали близлежащие территории, знакомились друг с другом, по утрам возвращаясь домой. И все было хорошо, пока однажды академия не вздрогнула от варварского набега на оранжерею целителей. А дальше аппетиты и интересы красноглазов лишь росли.

   - Нормально, - пожала плечами Майра, - какие-то предметы интересны, какие-то скука смертная. Но лорд Кайлес, - тут ее лицо приняло мечтательное выражение, - потрясающий наставник.

   - Лучше, чем его величество? – с ноткой ревности осведомился Аль.

   Он чувствовал себя немного обделенным за то, что больше не был номер один на пьедестале почитания у мелкой. Сначала его потеснил король, после того как лично прикрыл спиной от злого деда. И все каникулы Майра, закатывая глаза, вставляла к месту и не очень: «А его величество…».

   Мама веселилась, предлагая всем поддержать девочку и вступить в фан-клуб короля Асмаса. Четвертый отказывался, говоря, что он и так в нем с рождения, а дядя Сергей соглашался лишь после того, как «этот король докажет, что настоящий мужик. Корону там согнет или скипетр о голову сломает».

   А после началась учеба. И вечно что-то придумывающий и совсем не похожий на занудно-моральных учителей лорд Кайлес занимал все больше места в мыслях девочки.

   - Как ты можешь их сравнивать? – возмутилась Майра. Поймала насмешку во взгляде Аля. Попробовала обидеться. Не смогла. И решила поделиться наболевшим:

   - Он такой хороший, умный, столько для нас делает, кроликов вон каждой подарил, а они… Курицы! – припомнила земное слово. – Спорят лишь о том, кто за него замуж выйдет.

   Аль вскинул брови. Он был в курсе, что самой старшей из менталисток исполнилось двадцать пять и на следующий год она может выходить замуж, но спорить на собственного декана?! Интересно, Третий в курсе?

   - Ну их в пламя, - махнула рукой Майра на собственных одноклассниц, - лучше гляди, что Крош умеет.

   На каникулах мелочь посмотрела пару серий земных Смешариков, так что имя для кролика было выбрано мгновенно.

   Девочка подняла руку, подставляя ладонь. Белый зверек тут же выбрался из капюшона и был опущен на пол.

   - Стой смирно, - предупредила Аля Майра.

   Красноглаз подскакал к замершему парню. Посмотрел оценивающе и Шестой перестал дышать, чтобы не спровоцировать зверька. Видел он, во что превратилась форма одного курсанта, после того как тот пнул под зад выскочившего перед ним на дорожку зверька. При всей своей милоте зубы у красноглазов были… вполне себе оружием. А злопамятность… от хозяйки видно досталась.

   Крош вдруг взвился в воздух, оттолкнулся в два прыжка от подоконника и стены, приземлившись точно на плечо. Мальчик покачнулся от неожиданности, а ухо уже щекотало горячее дыхание – пушистый нос обследовал щеку, шею... Красноглаз сполз ниже, повис, зацепившись за плечо задними лапами. Дотянулся до верхнего кармана кителя, нырнул туда мордой и появился обратно, держа в зубах мобильный телефон. Дернулся назад. Красивым прыжком, не выпуская добычи, оттолкнулся от стены и сиганул на пол. Допрыгал до хозяйки, выплюнул ей в руку пластиковую коробочку. И только тогда Аль отмер. Воззрился в возмущении на мохнатого грабителя.

   - Ты!

   Красноглаз покосился. Фыркнул презрительно, точно грабежом оказал великую честь и, повернувшись задом, принялся невозмутимо умываться.

   - Прямо гоп-стоп по кроличьи, - пробормотал Аль, припомнив одно из выражений дяди Сережи.

   А Майра уже тыкалась в телефон.

   - Как же. Мне тетя Юля показывала. Где же оно?

   Аль вздохнул – девчонка. Подошел, забрал мобильник.

   - Он запаролен, - пояснил, показывая, как включается экран по отпечатку пальца.

   - Могла бы просто попросить, - заметил неодобрительно.

   - Мне надо было к завтрашнему уроку задание отработать, - скороговоркой выпалила Майра, прилипнув к экрану.

   Аль только головой покачал. Нормальные у них там задания… Тырить вещи из карманов. Либо он что-то не понимает в нынешнем образовании, либо Майра недоговаривает.

   - О! Смотри! Вот это рожа. А тут ты! Ой, не могу.

   Аль не выдержал, заглянул через плечо на экран, откуда веяло летом, каникулами и вкуснейшими бабушкиными пирогами.

   - Признайтесь Кайлес, вы зашли в тупик.

   В класс заглянул ректор. Оценивающе прошелся по пустым рядам. Неодобрительно покосился на уткнувшегося в книжку декана. На занятиях из курсантов никого, а этот… Даже не переживает по данному поводу. Как был раздолбаем, так им и остался. Жаль, что огонь так щедро одарил столь никчемную персону.

   Рядом на столе, вытянувшись, дремал крупный красноглаз.

   Ректор поспешно отвел взгляд от животного, дабы не сорваться и не начать орать.

   - У вас остались только ваши, гм, студентки, чья будущая эффективность под большим вопросом. Пока их главная цель – выйти за вас замуж.

   Из-за книги донеслось недовольное хмыканье.

   - И вряд ли вам удастся их переубедить в этом. Да, конечно, Майра перспективна и ради нее одной я разрешаю вам устраивать сей балаган, но курсанты не должны страдать.

   Хмыканье стало ехидным.

   - Я помню, что отказался передать их под ваше управление, но вы могли бы обратиться за помощью к воспитателям. В конце концов дисциплина - их ответственность.

   Книга ответила обидным «хм».

   - Кайлес! – Сэльс все же повысил голос, хотя раз сто зарекался этого не делать. – Я с вами разговариваю. Извольте встать! И кто разрешал вам читать личную книгу во время занятий? Да, еще и с Земли!

   Книга опустилась, явив под грозные очи начальства лицо декана без каких-либо следов раскаяния на оном.

   - Если курсанты предпочитают иные занятия моим урокам, почему я должен страдать? – возмутился он.

   - К тому же, - добавил, - вышло продолжение. Кстати, рекомендую. У этого народа нет магии, но они компенсируют ее отсутствие богатой фантазией. Хотите переведу отрывок? Здесь как раз о магии.

   Ректор стиснул зубы. Напомнил себе, что перед ним не бывший курсант, а коллега. И называть его тупоголовым придурком будет нарушением деловой этики.

   - Благодарю, - выплюнул, - воздержусь. И на вашем месте, я бы озаботился тем…

   - Господин ректор, - в двери появилась голова дежурного, - вас срочно просят в целительскую. У нас огненная лихорадка.

   - Жыргхва, - ругнулся Сэльс и быстрым шагом двинулся в сторону целительской, не обратив внимание на увязавшегося следом декана.

   Ворвался в целительскую. Толпившийся там народ поспешно раздался в сторону, пропуская ректора к постели больного. Рядом стояли с беспомощными лицами целители.

   - Слишком поздно, - тихо, лишь для него одного, произнес старший целитель. Сэльс потемнел лицом, окинул страдальческим взором мечущегося на постели паренька. Десятый курс. Вот же… Жыргхвова задница.

   Пораженный лихорадкой курсант уже не мог кричать от боли, лишь надсадно сипел. Внешне он выглядел совершенно здоровым, только рот был раскрыт в крике, пальцы скрючены от судорог, по губам стекала слюна, а глаза покраснели из-за полопавшихся сосудов. И все же он умирал, сгорая в призрачном, жившим лишь у него в голове, огне.

   Сэльс горестно вздохнул, морщась от разъедающего внутренности чувства беспомощной вины.

   Редкое, поганое заболевание, вызванное тем, что огонь, обретя слишком большую власть, начинал жрать своего хозяина изнутри. Болезнь слабых духом. И ведь много раз наставники рассказывали о признаках дисбаланса сил, но мальчишки оставались мальчишками, стесняясь поделиться своими проблемами со старшими.

   Результат… сгорает сейчас перед ним на постели. Помочь такому бедняге можно лишь в первые минуты – перехватить контроль, заблокировать на время дар. Но этому не повезло.

   - Уберите посторонних, - приказал ректор, не оборачиваясь.

   - Господин ректор, позвольте нам остаться, - раздались умоляющие голоса курсантов за спиной.

   - Почему бы им не остаться, - неожиданно поддержал тот, кто вообще не должен был здесь находиться.

   - Вы что тут забыли? – яростным шепотом осведомился ректор.

   - Давно хотел попробовать одну вещь, - Кайлес протиснулся к кровати, ввинтившись между целителями, - только случай не представлялся.

   Склонился над бьющимся в судорогах парнем, бросил:

   - Держите его, - и попытался зафиксировать голову в ладонях, сдавив виски.

   - Вы не целитель, вам лучше уйти, - возмутились гневно лекари, защищая репутацию своей профессии.

   - Я хотя бы что-то пытаюсь сделать, - сквозь зубы бросил Кайлес, - а не стою просто так, смотря, как он умирает.

   - Пусть попробует.

   - Позвольте ему.

   - Мы просим.

   Загомонили курсанты.

   Ректор нахмурился. Засомневался. Кайлес, конечно, не целитель, но лихорадка поражает мозг…

   - Господин Сэльс, - прикрыв глаза, зло выдавил из себя Кайлес, - еще чуточка ваших сомнений и я точно не смогу ничего сделать.

   - Ладно. Пробуйте, - отступил в сторону ректор, кляня себя за уступчивость, но терять курсанта… Каждая такая смерть оставляла незаживающий след в сердце.

    - Братцы, навались, - сразу семеро окружили постель, придавливая дергавшегося в судорогах боли товарища.

   И замерло время. Стало так тихо, что Сэльсу казалось, он слышит, как скользит капля пота по лицу Кайлеса. Что происходит с больным видно не было – загораживали головы и спины курсантов и потому Сэльс просто ждал, мысленно желая удачи менталисту.

   Но когда тишину палаты разбил слабый полустон:

   - Мама, - вздрогнул, рванулся вперед, чтобы поймать взгляд пришедшего в себя мальчика, но целители его опередили:

   - В сторону.

   - Пульс.

   - Поймал. Стабилизирую сердце. Держу.

   - Дыхание.

   - Выравнивается.

   - Лорд Кайлес, отпускайте потихоньку. Дар неактивен. Дальше мы сами.

   Менталист, не открывая глаз, кивнул. Медленно, точно через силу, отнял ладони от висков курсанта. Попытался встать с колен, но начал заваливаться на бок, прямо на не ожидавшего подобного ректора. Тот еле успел подхватить.

   - На койку его. Соседнюю, - приказал, отвлекаясь от больного, главный целитель, добавляя с досадой: - Так и знал, что выложится. Непрофессионал ведь.

   - Доброе утро, господин учитель!

   Радостный вопль от пятидесяти, не меньше, бодрых глоток отразился от стен, противно задребезжал в окнах, испугал до судорог кролика и докатился, оглушая, до Кайлеса. Тот поморщился, чувствуя, как сонный мозг резко взбодрился даже без привычного кофе. Сжал в руках дернувшегося было зверька. Оглядел переполненную аудиторию. Удивленно вскинул брови. На всякий случай сверился со списком, где значились скромные десять фамилий - первая из двух групп курсантов, у которых он вел занятия. По крайней мере именно этого ждал от него ректор, назначая деканом факультета менталистики. Еще в рабочих обязанностях значились мероприятия по выявлению новичков, но каждый раз находились важные причины заменить проверки на профильные предметы иных факультетов. Кайлес не жаловался, исходя из того, что текучка сама его догонит, а пока у него есть свободное время, лучше потратить его с пользой на любимого себя.

   - Чем обязан, господа курсанты? – осведомился несколько раздраженно Кайлес. Прошелся взглядом по переполненной и, пожалуй, никогда не видавшей такой популярности, аудитории. Те, кому не хватило мест, сидели на полу в проходах.

   - Господин Кайлес, разрешите обратиться? – с места подскочил курсант.

   Староста, десятый курс, знакомое лицо – отметил Кайлес. Кивнул, разрешая. Дошел до преподавательского стола. Уложил на него кролика. Погладил между ушей и зверь успокоено вытянулся на любимом месте. Курсанты следили за каждым движением, точно оно сулило откровение или чудо.

   - Курсант Гарлад. Десятый курс. Боевой факультет, - отрапортовал староста, вытянувшись по стойке смирно и преданно поедая начальство глазами. Затем пояснил причину аномального скопления курсантов: - Мы хотели бы присутствовать на ваших занятиях.

   - А смысл? – пожал плечами Кайлес, возвращая себе пошатнувшееся было душевное равновесие. Все-таки не каждый день сталкиваешься с популярностью со стороны мужского пола. С женщинами оно как-то привычнее, ну а паре-тройке земных извращенцев, проявивших к нему интерес, он лично мозги вправил, дабы не путали природные ориентиры.

   - Если вы не обладаете нужными способностями, мои занятия для вас совершенно бесполезны. Это как слепого учить рисовать. Разве что, - Кайлес задумался. Ему вдруг расхотелось просто так отпускать от себя внезапно обретенных слушателей. И тишина в аудитории, поймав его сомнения, сделалась столь полной, что стали слышны звуки музыки с урока танцев у девочек, - я могу дать вам общие понятия о менталистике, продемонстрировать, что вы чувствуете, когда вам пытаются вскрыть мозги и показать, как справляются те или иные амулеты.

   - Хотя, - он задумчиво пожевал губу, - вам должны были это рассказать и без меня.

   Стоящий навытяжку староста кашлянул, намекая, дело не так просто, как кажется. Кайлес одарил его недовольным взглядом, проворчав:

   - На моих занятиях стоит больше напрягать мозг, чем иные части тела.

   По рядам прокатился тихий смешок. Гарлад встал свободнее.

   - Разрешите объяснить? – спросил. Дождался небрежного:

   - Валяйте.

   И начал говорить. На середине рассказа Кайлес не выдержал, прервал:

   - Полная чушь!

   - Можете сами проверить, - обиделся староста.

   Кайлес ткнул пальцем в третий ряд.

   - Вы. И вы! И вот тот ушастый у стены.

   Указанные курсанты вышли к преподавательскому столу.

   - Ну-с-с, - потер ладони Кайлес, окончательно просыпаясь и чувствуя себя безумным профессором безумного эксперимента. Прошелся вдоль троицы. Внутри уже горел азарт.

   Кроль тоже проснулся, среагировав на эмоции хозяина. Уселся на край стола, рассматривая курсантов нечитаемым взглядом красных глаз.

   Кайлес начал с простых тестов. Потом перешел к сложным. Плюнул. Вызвал еще парочку курсантов, однако и те показали пусть низкий, но стабильный уровень дара, с которым вполне можно было работать.

   - Почему? – гаркнул, не сдержавшись. Рванул нервно ворот рубашки. Это сколько работы-то привалило?! И ладно он. Но корона куда смотрит?! Неужели все стало настолько плохо со времен его учебы в академии? Впрочем, оно и тогда было не очень… Но почему от него скрыли, что число менталистов с каждым годом уменьшается? Или это очередная проверка от кузенов?

   Аудитория взорвалась наболевшим:

   - Так прежний декан не утруждал себя тестированием.

   - Он брал тех, кто сам проявился.

   - Мы не навязывались.

   - А смысл? Все равно ничему не научат. Только время зря тратить.

   - Проще на год в Лифгану съездить.

   А между выкриков слышалось:

   - Декан только об уходе на покой и думал! Ничему не учил, ничего не требовал. С факультета вон все поувольнялись. Кабинеты паутиной заросли.

   Когда столько лет занимаешься одним, пусть и любимым делом, поневоле застываешь в нем как муха в варенье. И начинаешь ненавидеть: и дело, и курсантов, и лекции, и зачеты.

   А Лифгана ждет, начиная сманивать прибывших менталистов чуть ли не с первых дней учебы. Кайлесу пришлось напрячься, чтобы вырваться из цепких лап лифганцев. Завалить парочку экзаменов. Прогулять занятия. Устроить драку. Ради родной короны он разбитой губы не пожалел. Когда это не помогло, пришлось наведаться к жене ректора. В отсутствии мужа. А иначе… корона не пожалела бы веревки, чтобы придушить не вернувшегося домой родственника. Его величество измену племяннику не простил бы. Никогда.

   - Довольно! – поднял руку Кайлес, прерывая поток жалоб.

   Аудитория затихла. Менталист прошелся взглядом по курсантам. Восьмой курс, знакомый по целительской десятый, одиннадцатый, двенадцатый, вон даже выпускной пятнадцатый каким-то ветром занесло.

   - Вы другой, - пробубнили из дальнего угла.

   Кайлес вскинул брови. Сложил руки на груди. Прищурился.

   - С чего вы взяли? Сами знаете, курсантом я был паршивым. Ваши наставники до сих пор меня ненавидят.

   Курсанты заулыбались. Кроль подтверждающе чихнул.

   А Кайлес шагнул ближе. Голос его сделался завораживающе проникновенным.

   - Вы прекрасно жили без обучения на моем факультете, так с чего вдруг такой интерес к менталистике? Хотите узнать, как задурить голову девушке? Наложить подчиняющие чары? Так я вас огорчу. Первое, с чего начинается обучение – с клятвы не применять свои навыки без законных на то оснований. А клятву эту я выжгу у вас в мозгах.

   Курсанты побледнели. Передние ряды отпрянули, вжимаясь в спинки стульев.

   - Но сначала я ваши мозги выпотрошу, выведаю все ваши гнусные секретики, узнаю ваши слабые стороны и начну их использовать.

   - Неправда! – выкрикнули с задних рядов. – Вы тоже клятву давали.

   Кайлес хмыкнул. Хлопнул в ладоши.

   - Неплохо. И даже небезнадежно. Мозгами работать умеете.

   Под вцепившимися в него взглядами курсантов Кайлес вдруг ощутил душевный подъем. Точно он ввалился в клуб прилично навеселе, нечесан, небрит, а местная красотка с порога на шею повесилась. И внезапно стало интересно, а сколько талантов он здесь найдет. И чему сможет их научить. Только вот досада… Кроликов на всех точно не хватит.

   - Начнем с тестирования. Распределим по уровням. Но клятву дать вам все же придется. Правда, не сразу.

ГЛАВА 9

- Давненько я не получал доклад о делах в академии. У девочки, знаю, все в порядке, а как дела у нашего нового декана? Кстати, у меня на столе пылится запрос от леди ассары на создание сети высших учебных заведений. Идея заманчива. И даже помещения можно найти, но кадры…

   Его величество тяжело вздохнул. Подумал о том, что если бы не сила огненного дара, сложность контроля, давно бы уже открыли по академии в каждом тэорате. Все упиралось в узкий круг специалистов, которых можно было назвать не просто воспитателями, а огнеборцами. От них требовалось порой невозможное – укротить огонь, оставив в живых ребенка. Купировать выброс. Сделать все, чтобы не пришлось блокировать дар у новичка.

   На воспитателей не учились, для их обучения использовали личное наставничество, отбирая курсантов с нужными качествами. С открытием женских школ, воспитателей стало резко не хватать, но ситуация потихоньку выправлялась – прошедшие специальную подготовку студентки справлялись не хуже коллег мужчин с укрощением дара у девочек. Но вот к мальчикам… их пока не допускали. Так что лишних людей не было.

   - Однако, пора развивать обучение иных стихий и в Асмасе. Сколько можно дарить специалистов другим? – его высочество вскочил с кресла, раздраженно прошелся по кабинету, провожаемый взглядами двух сыновей: Третьего и Четвертого.

   - Сколько можно платить за наем водников и воздушников для флота и предприятий? А менталисты? – Рельгар огорченно махнул рукой. Проблема была давней и пока у страны не хватало ресурсов ее решить.

   - С менталистикой у нас появился шанс, - заметил Фильярг.

   - Неужели? – скептически вздернул брови король. Вернулся за кресло, стоящее во главе совещательного стола. Отодвинул в сторону записывающий кристалл. - Последнее, что я слышал, это жалобы на засилье иномирных зверей, которых мой племянник якобы использует для обучения. Как будто своего зверья мало, - и его величество раздраженно побарабанил пальцами по столу.

   Харт был согласен с отцом, но последний отчет… Менял все.

   - Проблема с красноглазами решена. Все животные стерилизованы, кроме тех, кто успел народиться, но их отслеживают. Как только подойдет время, лишат возможности размножаться и их, - доложил Фильярг.

   - Они действительно так важны для обучения? – сварливо осведомился его величество. Разрешение на ввоз «учебного материла» был подписан им лично и теперь он чувствовал себя ответственным за хаос в любимой академии.

   - Судя по отчетам наблюдателей, красноглазы или слишком умны для зверей, или больше не звери, - заметил Харт. Король заинтересовано подался вперед.

   - Я правильно понимаю, они поддаются ментальной дрессировке?

   - Я лично видел, как один из них тащил забытую тетрадь своей хозяйке, - подтвердил Фильярг, - к тому же… некоторые имеют ментальную связь с девочками. В нашем мире единственные животные, которые смогли развить подобные способности, это калкалосы. Так что Кайлес красноглазов выбрал не зря. Думаю, он не всегда маялся дурью на Земле, а проводил какие-то исследования.

   - Ясно, - помрачнел Рельгар. Словосочетание «Кайлес и исследования» стабильно вызывало у него приступ головной боли.

   - Что с новым хранителем? – повернулся он к третьему сыну.

   - Тот и дышать боится без разрешения Кайлеса, - едва заметно поморщился Харт. Ему пришлось пойти на уступку и позволить кузену самому выбрать себе замену. Тот и выбрал из адептов симбиоза прогресса и магии, а Харту теперь мучиться, искать подходы. Это безобразие, когда на столь важном посту неподконтрольная короне личность.

   - Но к его работе претензий нет. Самое сложное – местную технику, все эти коробочки большие и малые, хотя бы различать научился, а некоторые даже включать. И кофе, - Харт сглотнул, вспоминая последний визит на Землю, - варит вполне вкусный.

   Собственно, по данному умению – овладению кофе машиной – ненормальный кузен и сделал выбор нового хранителя. Харт был категорически против, но разве Кайлеса когда-нибудь останавливало чье-то несогласие?

   «По крайней мере от него хоть какая-то польза будет», - отмахнулся он от тысячи и одного опасений Харта.

   - Теперь, когда у нас есть поддержка в лице семьи ассары, адаптация нового хранителя проходит куда легче, - закончил свою речь Третий.

   - Лишь бы не спился, - высказал опасение Фильярг. Его величество понимающе кивнул. Земной алкоголь был… опасным искушением, как и привычка местных употреблять его по поводу и без.

   - Увеличьте частоту визитов к целителю. Пусть посещает каждые три месяца, - принял решение Рельгар и Харт сделал соответствующую пометку в записях.

   - Кто-то говорил про шанс? – вспомнил слова четвертого сына король.

   Фильярг вдруг улыбнулся, хитро посмотрел на старшего брата, но Харт успел принять отстраненно-непонимающее выражение лица. Их соревнование: кто первый узнает новость из академии, продолжалось довольно давно. И Третий позволял брату пару раз выиграть, чтобы тот не потерял интерес к игре.

   - Как мы и думали, снижение числа одаренных на факультете менталистики вызвано халатностью прежнего декана и предвзятым отношением к обучению. Дар не популярен среди курсантов, его развитие считается бессмысленным и даже вредным. С защитой справляются закон и амулеты. Так что курсанты со слабым даром избегают проверок, не желая развивать дар. Но Кайлес сумел пробудить их интерес. Он вмешался в случай с огненной лихорадкой.

   Рельгар нахмурился. Спросил, потемнев лицом:

   - Какой курс?

   - Десятый.

   Его величество удрученно покачал головой. Болезнь, поражавшая молодых, ныне старела, убивая тех, кто был близок к брачному совершеннолетию, а во всем виновата новая политика государства. Корона стремилась сохранить жизнь подданным, пытаясь быть милосердной, но огонь милосердным не был. Вот и всплывали проблемы у тех, кого раньше бы уничтожили, посчитав слабым. Ассара убеждала, что милосердие - нормально. Каждый достоин шанса. Но Рельгар чувствовал, что это противостояние со стихией не доведет до добра. Однако и возвращаться к дедову способу отбора сильнейших он не хотел, мечтая найти бескровный способ решить проблему.

   - Удалось спасти? – поинтересовался король.

   - Вы же знаете, отец, проблема лихорадки в разуме. Телом все курсанты тренированы, а вот дух не всегда выдерживает напора пламени. Кайлес смог перехватить контроль над страхом.

   - Пробуйте, - дал добро его величество. Спросил благожелательно: - Как понимаю, у нас прибавление не только красноглазов на факультете менталистики.

   - Да, - кивнул с довольным видом Четвертый, - заявки подали шестьдесят три человека. У всех – рабочий уровень дара.

   - А ведь он не справится, - задумался Рельгар.

   Проблема со штатом на факультете всегда стояло остро. Менталистов делили между собой Лифгана и корона, причем первая забирала большинство. Набранными в этом году студентками его величество планировал заткнуть кадровую брешь, но пока те подрастут…

   А племянник молодец. Не зря он дал ему шанс. Смог-таки принести пользу короне. Главное, чтобы не сдался, не удрал снова в какой-нибудь мир. Женить бы, - мелькнула здравая мысль, и его величество поставил себе пометку озадачить Седьмую подбором невесты.

   - Мы уже начали изыскивать людей. Связались с теми, кто работал с прежним деканом. Но пока результатов нет, - доложил помрачневший Фильярг.

   - Ищите, - поддержал его величество, продолжая думать о том, что менталисты – люди тонкой душевной организации. Нужно будет отметить успех нового декана. Пусть порадуется мальчишка государственной награде.

   Внезапно браслет у Харта мигнул красным. Тот бросил извиняющийся взгляд на отца и вчитался в срочное сообщение.

   - Жыргхва, - выругался, поясняя: - У нас убийство. В Тальграде. И точно магическое.

   - Я с тобой, - вскочил с места Фильярг, - это мой тэорат, да и академия рядом.

   - Хорошо, - не стал возражать Харт, повернулся к отцу: - Сообщу все подробности, как только разберусь. Не переживайте, постараемся раскрыть быстро и не привлекая огласки.

   - Да, не убивал я ее! – с мучением в голосе в десятый раз повторил Кайлес. Посмотрел на лежащую на постели девушку. На красные, с лопнувшими сосудами глаза. На открытый в немом крике рот. На вцепившиеся в покрывало пальцы. Моргнул, потряс головой, словно рассчитывая, что труп исчезнет, но тот не исчезал, продолжая таращиться застывшим взглядом в потолок.

   - Но вы с ней встречались, - продолжил настойчивый допрос служитель ведомства Третьего высочества. Их привлекли сразу, как стало известно, что замешан член королевской семьи.

   - Да. Мы виделись сегодня днем, - подтвердил Кайлес, поясняя: - Она хотела поговорить о своей сестре, которая учится у меня.

   - Оставьте нас, - приказал Харт, вместе с Фильяргом входя в номер гостиницы.

   - Так-так, - произнес своим любимым тоном Третий, словно ему было доподлинно известно, кто когда и с кем.

   Кайлес опустил голову на руки, так и замер в позе обиженного и угнетенного. Братья обменялись многозначительными взглядами.

   И ведь не может что-нибудь не вытворить, - раздраженно подумал Фильярг. Даже если все идет хорошо, потом обязательно что-то случается. Сколько раз так было?! Сильнейший менталист, гордость академии и… срыв выпускного экзамена. Вместо добровольца воздействовал на королевского инспектора, заставив того сознаться в мелком должностном преступлении – впоследствии это подтвердилось – а потом залезть на стол и орать дурным голосом, точно лойс во время гона. Его так и увезли орущего в столицу.

   - Что именно от тебя хотела госпожа, - Харт заглянул в отчет, который забрал у инспектора, - Лизетта Грейвс?

   Плечи поднялись над ушами и опустились обратно.

   Харт покачал головой. Родственные дела он не любил, потому как они накладывали массу ограничений. У него до сих пор настроение портилось при упоминании о деле Пятой матери. Сколько нервов, ювелирной работы и все ради того, чтобы доказать очевидное без давления на подозреваемого!

   - Ваше высочество, показания хозяина таверны.

   Дверь приоткрылась и внутрь проникла рука с листком бумаги.

   Харт благосклонно хмыкнул. Его подчиненные радовали скоростью работы.

   - Вы провели вмести почти час. Выпили по чашке травяного чая и съели тарелку с морепродуктами, а также заказали бутылку белого Вийского.

   - Это преступление? – глухо спросил Кайлес, не поднимая головы.

   Харт закатил глаза. Раздраженно поморщился. Его бы сейчас устроило чистосердечное признание, но мечты… мечты…

   - Свободен, - указал он на дверь.

   - Что? – неверяще поднял на него взгляд кузен.

   - Или хочешь почтить визитом мое управление? – воодушевился Третий. – Ты же знаешь, для родни мне ничего не жалко. Свободную камеру всегда найдем. А для тебя я держу одну про запас. Веришь, каждую неделю лично проверяю, чтобы плесень там или пыль не завелись.

   - Польщен, - криво усмехнулся Кайлес. Поднялся. Склонился в поклоне.

   - Рад был повидаться.

   - Не болей, - Фильярг подошел, заботливо отряхнул соринку с плеча кузена, - и поменьше думай о женщинах, а больше о работе.

   Кайлеса перекосило, но он нашел в себе силы кивнуть.

   - Территорию академии лучше не покидать? – поинтересовался напряженно.

   - Ну почему же? – вскинул брови Харт, добавляя благосклонно: - Никаких ограничений. Корона верит тебе.

   Кайлес глянул с подозрением, судорожно сглотнул, повернулся, шагнул было за дверь, но замешкался на пороге.

   - Вы же найдете его? – спросил. - Того, кто ее… - запнулся.

   - Убил? – спокойно продолжил Харт. Кайлес нервно дернулся, побледнел.

   - Доверие должно быть взаимно, - нравоучительно заметил Фильярг, - иди и не беспокойся. Мы позаботимся обо всем.

   - Мы? – удивленно уточнил Харт, поворачиваясь к брату, когда за кузеном захлопнулась дверь, а следом раздался звук удаляющихся по коридору шагов. – С каких это пор ты проявляешь интерес к расследованию?

   - С тех самых, как убийство происходит на подвластной мне территории. Ты в курсе, что это первое убийство в Тальграде за последние сорок лет?

   Харт вздохнул. Недовольно покрутил головой, но формального повода отказать не нашел. Четвертый прав. Как владелец тэората он имел доступ к результатам расследования.

   - Ты бы лучше за своей семьей приглядел, - счел нужным заметить Харт, чтобы оставить последнее слово за собой.

   Окинул взглядом неплохой – один из дорогих – номер в гостинице. Заглянул в дорожный саквояж. Покрутил в руках баночку с кремом. И предложил:

   - Прогуляемся? А тут пусть заканчивают. Тело родным пора отправить. Огонь уже ждет.

   И мужчины покинули комнату.

   Пустынный пляж встретил их сильным промозглым ветром, желтым кругом луны и сверкающей россыпью далеких звезд. Недовольное море пенилось черными барашками волн. Но даже в этой промозглости чувствовался запах подступающей весны.

   - Что там с моей семьей? – спросил Фильягр, останавливаясь у кромки воды. Набежавшая волна соприкоснулась с носками ботинок и отхлынула, оставляя следы на песке.

   - Шестой после каникул проводит у вас каждые выходные, хотя со взрослением его потребность в ассаре должна была начать ослабевать.

   - На что намекаешь? – подобрался Фильярг.

   - Если бы я знал на что, - честно признался Харт, - твоя жена… до сих пор считает, что корона недостойна решать ее проблемы.

   - Столько лет, а ты все еще подозреваешь ее, - заметил с неудовольствием Фильярг, думая о том, что Юля оставила след в душе каждого члена королевской семьи. Третьего она заразила ассара-паранойей. И теперь тот видит проблему даже в чистом пламени.

   - Прости, - развел руками Харт, - ничего не могу с этим поделать. Все время думаю о том, что завтра она «порадует» нас очередной двойней, поставив под угрозу сразу несколько жизней.

   - Хорошо, я присмотрю, - пообещал Фильярг, дабы успокоить старшего брата. У каждого свои тараканы, как любила говорить жена, и их надо уважать.

   – Вернемся к кузену. Что думаешь? – поинтересовался Четвертый.

   Харт отступил, давая волне выплеснуться на берег. Запахнул плащ, прячась от ветра. Задумчиво взъерошил волосы.

   - Из всех версий мне нравится лишь одна, в которой наш брат страдает расстройством личности и временами убивает понравившихся ему женщин, сжигая им мозг.

   - Неплохо, - согласился Фильярг, - и укладывается в то, что мы не знаем, как именно он развлекался на Земле. Может, там счет на десятки шел.

   - Маньяк, - протянул Харт, добавляя с придыханием: - Серийный.

   Фильярг усмехнулся. Вот надо было Юле показать Третьему земной сериал про работу местных органов правопорядка. Подразнила только.

   Огненная стихия не терпела пустого насилия, а потому, прежде чем кого-либо убить, следовало договориться с пламенем о полезности данного убийства. В их мире огонь уничтожил бы маньяка сам, выжигая гнилое семя.

   - Ну а если серьезно, - вздохнул Харт, прогоняя заманчивые мечты о серийном маньяке, еще и члене королевской семьи, - я разочарован. Сработать столь грубо… Не думал, что наши гости будут столь нетерпеливы. И это означает лишь одно… Нечто серьезно припекает их зад, раз они решили заманить Кайлеса в примитивную ловушку, а потом грубо, раскрывая себя, уничтожили следы. Или они надеялись, что мы поверим в его причастность?!

   Харт цокнул языком, выражая высшую степень разочарования.

   - Ты говоришь о Лифгане? – сделал выводы Фильярг. Нахмурился. Проворчал: - Такое ощущение, что ты их ждал.

   Харт согласно кивнул и Четвертый выругался.

   - Ты же помнишь, что было, когда мы начали ставить стабилизатор и слухи об этом достигли материка? – спросил Харт.

   - Двор едва выстоял от количества направленных туда посольств. Отец грозился уйти в отпуск, а нас самих заставить разгребать устроенное.

   - Но в итоге Асмас остался в выигрыше, - самодовольно улыбнулся Третий, - слезы калкалоса есть только у нас, технология не работает ни на чем другом. Так что число желающих поставить контур растет с каждым годом. Мне нравится земное слово: «эксклюзив». Оно отлично пополняет казну.

   - Первый тэорат снова будет победителем по числу уплаченных короне налогов? – с ноткой ревности уточнил Фильярг.

   Харт подтверждающе развел руками.

   - Ты же знаешь, в его клиентах много богатых семей с материка. Глупо брать с них дешево.

   Фильярг возражать не стал, но в душе шевельнулось недовольство – проигрывать он не любил. Из-за стабилизирующего контура, который ставили лишь в Первом тэорате, тот уже который год занимал первое место по доходу. Причем с таким отрывом, что остальным оставалось лишь глотать пыль, оставшуюся после лидера.

   - Из-за вмешательства лорда Тигрельского мы вынуждены были раскрыть часть своих планов. Эти головешки из старых семей кичатся не только ментальным даром, но и образованием. Они буквально преклоняются перед лифганской академией, продолжая поддерживать с ней связь. Так что Лифгана в курсе открытия женского класса менталистики, изъятия девочек из семей, подозревает установку контура и, естественно, желает доказательств. Вот чего я не понимаю, зачем им Кайлес и ловушка с убийством?

    И Харт задумчиво потер подбородок. Загадки он обожал. Ему доставляло особое удовольствие их решать, но некрасивое убийство, бросающее тень на любимый проект, раздражало. Столько усилий было положено, чтобы заманить кузена домой. А какие жирные приманки он разбрасывал, хотя надо отдать должное Шестому – самую жирную приманку нашел именно он.

   - Придется проследить, чтобы не поползли слухи, - раздраженно проговорил Харт, уже представляя, что станут болтать о декане, подозреваемом в убийстве молодой женщины. Тут и доказательств не надо. Ужинал, виделся перед смертью - виновен. Высший свет скор на расправу.

   - Уверен, у Лифганы к нему свои счеты, - высказал предположение Фильярг, - не зря же они выпнули его, даже диплом не вручив.

   Харт шагнул назад, уворачиваясь от мощной волны. Вдохнул прилетевший соленый порыв ветра с моря.

   - Я как-то об этом не подумал, - признался честно, - привык, что он только наша головная боль.

   - Но женщины… и Кайлес, - протянул Фильярг.

   - Проблема, да, - согласился Харт, поделившись: - Мы уже ищем помощницу. Страшную и суровую, чтобы заменяла декана на встречах с сестрами, тетушками и матушками. Мои парни недооценили брачную привлекательность кузена, н-да. Ну хоть мозгов ему хватило отказаться сегодня от посещения номера гостиницы, - проворчал он, - а то было бы у нас сразу два трупа. Либо один труп и исчезнувший декан.

   - Мне второй вариант кажется более вероятным. Ты уже слышал о том, как он учит девочек? – спросил Фильярг.

   Харт слышал, но отказать брату в удовольствии просветить его не мог и мотнул головой.

   Фильярг сунул руки в карманы брюк, поежился от прилетевшей с моря промозглости и начал делиться собранными сведениями:

   - По вечерам он рассказывает им сказки, которые пишет сам. Я показывал пару текстов Юле. Она одобрила. Говорит, у них подобное называют сказкотерапией. А еще его подопечные много рисуют, лепят, вышивают, складывают картины из кусочков и дрессируют кроликов. Играют с ними, как с живыми куклами. И занимаются какой-то особенной гимнастикой, которую Кайлес зовет йогой.

   - Не понимаю этого, - с обидой проговорил Харт, - есть наработанные методики. Между прочим,