Целитель(ница) на факультете легионеров. Александра Каспари

Оглавление

• АННОТАЦИЯ
• ГЛАВА 1. За минуту до побега
• ГЛАВА 2. Будущая сестра-по-закону
• ГЛАВА 3. Добро пожаловать в Дортмундскую академию!
• ГЛАВА 4. Сплетники
• ГЛАВА 5. Настоящая магия
• ГЛАВА 6. Что предпочесть – Уилла или змею?
• ГЛАВА 7. Весточка из дома
• ГЛАВА 8. Непредвиденное испытание
• ГЛАВА 9. Со страхом наедине
• ГЛАВА 10. Светящаяся кошка
• ГЛАВА 11. Немного о том, как я чуть не стала всеобщим «любимчиком»
• ГЛАВА 12. Главное, не останавливаться!
• ГЛАВА 13. Нежданные гости
• ГЛАВА 14. Бессонная ночь
• ГЛАВА 15. Выходной в Дортмунде
• ГЛАВА 16. Огонь и вода
• ГЛАВА 17. Неожиданный союзник
• ГЛАВА 18. Три тысячи золотых
• ГЛАВА 19. Испытание на выбывание
• ГЛАВА 19-а. Эссе Кристофера Блэкстона на тему: «Жизнеописание великого полководца Древности Рутерглена Смиттона и его роль в освоении Южных Земель»
• ГЛАВА 20. Первая встреча с хаоситами
• ГЛАВА 21. Ловушка для Годфри
• ГЛАВА 22. Ночной охотник
• ГЛАВА 23. Сюзанвилльская кобра
• ГЛАВА 24. Секреты
• ГЛАВА 25. Дуэль
• ГЛАВА 26. Покорительница хаоситов
• ГЛАВА 27. Ходящая гора
• ГЛАВА 28. Испытание для Дьюка
• ГЛАВА 29. Шоковая терапия
• ГЛАВА 30. Плачущая сестра
• ГЛАВА 31. Чудовище
• ГЛАВА 32. И ещё одна бессонная ночь
• ГЛАВА 33. Разоблачение
• ГЛАВА 34. Подарок
• ГЛАВА 35. Осенний бал и не только
• ЭПИЛОГ

АННОТАЦИЯ

Чтобы избежать нежеланной помолвки, Кристина решается на побег. Но брат-близнец, которому вздумалось срочно жениться, убеждает её провести некоторое время в академии легионеров и врачевателей вместо него. «Подумаешь, – говорил он, – переодеться парнем – первый раз, что ли! Дар свой целительский не выпячивай и на спортивную подготовку забей, защитные амулеты и зелья тебе в помощь. И ничего, что твой несостоявшийся жених учится там же, он выпускник и занят исключительно боевой практикой. Шансы встретиться с ним мизерные».

   Мизерные, говорите? А Провидение решило иначе!

   Жанры: любовное фэнтези, академия магии, приключения, гендерная интрига.

   Книга является первой в цикле «Зелёные Земли» и может читаться отдельно.

ГЛАВА 1. За минуту до побега

Тихий стук в дверь. Кого нелёгкая принесла? У меня уже всё готово: деньги в карманах зашиты, молитвы перечитаны, верёвочная лестница из окна спускается.

   – Кристина! Сестрёнка, открой! Дело есть! – послышалось из-за двери.

   Ну вот что ему от меня надо?!

   – Я сплю! – отозвалась я. – Завтра поговорим!

   – Дело не терпит отлагательств! – настаивал брат.

   Я с сожалением поглядела в распахнутое окно. На небе ни звёзд, ни луны – идеальная ночь для побега. А тут этому чудику что-то от меня срочно понадобилось.

   Ладно, хоть попрощаемся по-человечески.

   Я спешно втянула лестницу, бросила под кровать. Щёлкнула замком.

   – Входи.

   – Так и знал, что не спишь.

   Брат внимательно оглядел комнату, будто искал кого-то.

   – Ты одна?

   – Не смешно! – взвилась я. – Что ты хотел?

   – Я смотрю, погулять собралась?

   Конечно, верёвочная лестница, предательски выглядывающая из-под кровати, не укрылась от его внимания. Как и мой дорожный костюм.

   Крис присел на кровать, предвкушая выслушать рассказ в подробностях. Я сдалась. В конце концов, он может помочь. В том, что он не выдаст меня, я не сомневалась ни минуты. Несмотря на различие характеров, мы с братом были очень близки и всегда стояли друг за друга горой.

   – Замуж не хочу, – призналась я.

   – Так я и думал, – отозвался Крис и тут же накинулся на меня с упрёками: – Почему мне не сказала? Не посоветовалась? Мы бы что-нибудь придумали вместе, ты же знаешь.

   – Знаю, – выдохнула я. – Только не вздумай меня уговаривать! Замуж не пойду, хоть ножом режь!

   – Причинить вред сильной целительнице не так уж просто! – хохотнул брат.

   – Я серьёзно!

   – Понял я. Куда едешь? Сколько денег с собой? Думала, чем заниматься будешь, когда они закончатся?

   – Первое время поживу у школьной подруги Зильды Фергюсон, потом работу найду.

   – Значит, денег немного.

   – Можешь подбросить, не откажусь. Сам-то зачем пришёл?

   У него заблестели глаза.

   – Слушай, всё так идеально складывается. Соглашайся! Поживёшь месячишко в академии вместо меня…

   – Ещё чего! – перебила я. – Хватит с меня этих приключений с переодеванием! Один раз прокатило – второй не прокатит.

   – Три недели, – торговался брат.

   – Нет. И не проси.

   – И можешь не ходить на спортивную подготовку. Можешь вообще никуда не ходить, только в столовую.

   – А ты почему не едешь в академию? Новая зазноба появилась?

   – Не новая. – Крис вздохнул, запустил пятерню в густые каштановые кудри и выдал: – В общем, ты, дорогая моя сестрёнка, скоро станешь тётей.

   – В каком смысле? – растерялась я.

   – Женюсь я. Тайно от отца. Поедем с Эммой в Хантергрин, там обвенчаемся…

   – С Эммой? – переспросила я. – Ты хочешь сказать, с той самой Эммой, которая жила у нас в мансарде? Или с какой-то другой?

   – С той самой, – кивнул Крис. – Обвенчаемся, значит, в Хантергрине, ну и медовый месяц у моря, не могу же я бросить жену на следующий день после венчания и умчаться на учёбу! А тебе как раз на руку – и помолвки нежеланной избежишь, и перекантуешься, пока то да сё. А главное, деньги целыми останутся, этого добра много не бывает. Ещё и стипендию получишь – всю бери, до последнего пенни. Потом отца перед фактом поставим, он малыша увидит и всё простит – и тебе, и мне. Ты же его знаешь. Тем более, если мальчик родится.

   – Когда он должен родиться? – глухо спросила я.

   – В декабре.

   – Ну ты и болван! – не удержалась я. – Отец тебя убьёт! Мог жениться на любой, а выбрал бывшую горничную!

   – Я люблю Эмму.

   – Ты любишь всех, кто носит юбку!

   – Я остепенился! И вообще, с каких пор ты стала такой снобкой?

   – Я не снобка!

   – Тогда почему замуж не хочешь? Уиллард Эванс виконт такой-то там – идеальная партия для тебя. Лучше не придумаешь.

   – Он мне противен!

   – Ты преувеличиваешь. Все считают его красавцем. За него любая пойдёт.

   – Только не я!

   – Всё уже готово. Документы, багаж, номер в гостинице. Священник будет ждать нас с Эммой первого сентября, в первый день занятий.

   – Но Эванс учится в той же академии, в которую ты поступил!

   – Во-первых, он учится на выпускном курсе. Шансы встретиться с ним мизерные. Во-вторых, вы и виделись-то с ним один раз за ужином, он тебя не узнает.

   – Узнает! У него моя карточка есть!

   – Какой бы ты красоткой ни была, Крис, согласись, вряд ли он любуется твоим изображением днём и ночью. И вообще. Держу пари, Уилл пустился во все тяжкие перед помолвкой. Я бы на его месте так и поступил.

   – Хм…

   – Соглашайся же. Рисков никаких. Абсолютно. Мы похожи как две капли воды! Если на вступительном экзамене по теории тебя приняли за меня, то и теперь примут.

   – Одно дело – написать за тебя тесты и ответить на пару вопросов комиссии, состоящей исключительно из старых подслеповатых профессоров, а другое – жить среди мужчин целый месяц! Да они раскусят меня в первый же день!

   – В академии и девушки учатся так-то. А у тебя будет отдельная спальня и уборная. Гардеробом и всем необходимым я тебя обеспечу. С госпожой Цукербраун я уже договорился, она подберёт для тебя защитные амулеты.

   – Не поторопился ли ты, братец? – фыркнула я.

   Крис продолжал гнуть своё:

   – Дружбу ни с кем не заводи. Поперёк дороги никому не становись. На основные дисциплины не ходи, только на теорию, если захочешь. Сиди себе в комнате да книжки читай – всё, как ты любишь.

   – А волосы?

   – Придётся обрезать. Совсем чуть-чуть! Скажи спасибо, что я ношу волосы до плеч.

   – Нет.

   – Я скоро стану отцом.

   – Это твои проблемы!

   – Хочешь помешать моему счастью?

   – Тебе не удастся меня переубедить!

   – Тогда мне придётся разбудить отца.

   – Ах ты!..

   – Хотя этого хотелось бы меньше всего.

   – И что мы ему скажем?

   – А нам и врать почти не придётся. Когда хватится, скажем, что поживёшь у знакомых, пока старик не поймёт, что девушки тоже имеют право голоса.

   Я с тоской обернулась к окну. Лёгкий августовский ветерок колыхал занавески, приносил сладкие запахи ночных фиалок и спелых яблок. Где-то там меня ждала Зильда и новая неизвестная жизнь. Возможно, счастливая, а возможно, полная тягот и забот, от которых меня до сих пор всячески оберегали. Провести двадцать с лишним дней в академии, переодевшись в мужской костюм и почитывая редкие книги из тамошней библиотеки, – малое из зол, что может поджидать на жизненном пути. И уж, конечно, это гораздо лучше, чем стать невестой Уилларда Эванса!

   – В конце концов, разве учиться в академии – не твоя заветная мечта?

   Брат бил по больному.

   – Не под чужим именем и не на том факультете, – выдавила я.

   – Хоть так, Крис. А там, я уверен, всё решится как нельзя лучше.

   – Я подумаю, – скрепя сердце, ответила я.

   – Спасибо, сестрёнка! Люблю тебя! – и Крис обнял меня с такой нежностью, словно между нами всё уже было решено.

ГЛАВА 2. Будущая сестра-по-закону

Кристофер действительно всё неплохо продумал. Мы поменялись одеждой, спрятали мои локоны под широкой ковбойской шляпой, и я свободно, прямо на глазах у охранников, покинула отчий дом, в котором прожила ни много ни мало восемнадцать лет. Начальник охраны, мистер Лоусон, мне ещё счастливого пути пожелал.

   И почему моему братцу позволено покидать дом, когда вздумается, а мне в строго отведенное для прогулок время, и то под присмотром грума? Несправедливо!

   – Как всегда, мистер Блэкстон? – поинтересовался шофёр. Кажется, его звали Бронсоном.

   – Угу, – буркнула я, стараясь говорить басом и копируя манеру поведения Криса – ноги пошире, пальцы небрежно отбивают какой-то незатейливый ритм, можно немного посвистеть в такт. Благо, справляюсь и с последним – брат научил.

   Ехали долго, петляя по ночным улицам, пока, наконец, не остановились у симпатичного домика, увитого плетистыми розами. Вот, значит, где живёт будущая миссис Кристофер Блэкстон.

   – Вас подождать, сэр? – осведомился шофёр.

   – Нет, – бросила я, проглотив слова благодарности. Кристофер обычно не церемонится с прислугой, если только это не Эмма Райс.

   Бронсон помог донести чемоданы, ничего более не спрашивая. Как мы с Крисом и договаривались, я протянула шофёру плотный конверт – брат мой, в отличие от меня, имел собственный счёт в банке и, как я погляжу, средств хватало не только для удовлетворения собственных хотелок, но и на содержание любовницы. При мысли о том, что мне придётся породниться с бывшей служанкой, я невольно поморщилась, но тут же одёрнула себя. Мой прадед, выходец из низов, сколотил состояние на золотых приисках, дед с отцом неплохо его приумножили, и теперь отец загорелся желанием выдать меня за аристократа. Крису тоже подыскивали родовитую невесту, но пока не очень успешно.

   Эмму я помнила миловидной девушкой с рыжеватыми волосами и глазами с поволокой, как у мадонн на старинных картинах. Впрочем, я не заметила, чтобы она сильно изменилась. Разве только стала разговорчивей да животик немного округлился. Значит, под сердцем она носит моего племянника? И мой брат любит её настолько сильно, что готов жениться вопреки воле отца?

   Конечно, серьёзные намерения делают ему честь и мой долг поддержать его в этом. Да только к мысли о том, что к празднику Новогодья я стану тётей, так трудно привыкнуть! Разумеется, я знала, что рано или поздно это случится, но чтобы вот так!.. А о том, что когда-нибудь назову сестрой девушку, которая чистила мне обувь и взбивала подушки, я не могла помыслить в самых смелых фантазиях. Всё-таки Крис прав. Снобизм – одна из черт моего характера. Меня с детства воспитывали в рамках строгой евгенианской морали, прививали любовь ко всему возвышенному и аристократическому, дали прекрасное образование и готовили в жёны джентльмену.

   Наверное, рядом со мной Эмма чувствовала себя не очень комфортно. Но приняла меня радушно. На свой лад, конечно. Она расхваливала Криса на все лады, предлагала разделить восторги по поводу её расчудесного дома, строила радужные планы на будущее, а я лишь рассеянно кивала в ответ.

   Отчасти я была виновата в том, что Эмму уволили. Наверное, в тот день, когда она пришла к нам в дом, миссис Девенпорт, экономку, свалила с ног инфлюэнца, лечение которой до сих пор даётся мне с трудом, иначе я не могу объяснить тот факт, почему бедняжку не проинструктировали по поводу моей герпетофобии (прим. автора: герпетофобия – боязнь змей). В общем, в один далеко не самый прекрасный день я обнаружила у себя в ванной змею и лишилась чувств. Как она там оказалась, долго оставалось загадкой, тем более, и охрана, и садовники ежедневно проверяли сад и простирающиеся за домом луга на наличие гадюк и ужей. А Эмма, которая убиралась в моих комнатах, клялась и божилась, что никаких змей сроду не видела. Отец сгоряча выгнал её, даже не заплатив причитающегося ей жалованья. Позже стало известно, что к этому делу приложила ручонку другая наша горничная по имени Салли, с которой брат крутил шашни до появления Эммы. Салли тоже прогнали, а меня отвезли к той самой госпоже Цукербраун. О том, каким образом старая ведьма пыталась избавить меня от страха перед змеями, и вспоминать не хочется, но факт остаётся фактом – моя фобия осталась при мне.

   Эмма успела показать мне комнату для гостей, когда прибыл Крис. Он воспользовался моей верёвочной лестницей, выбрался на шоссе со стороны соседских земель и приехал сюда попуткой – всё-таки мы решили придерживаться первоначальной версии побега. Я ещё и письмо отцу оставила, мол, прости и пойми, помиримся тогда, когда разрешишь поступить в академию мечты.

   – Привет, Крис! – улыбнулся мне брат, а Эмму, несмотря на моё присутствие, обнял и крепко поцеловал. Мне даже неловко стало.

   В этом доме я пробыла до раннего утра. Ночью почти не спала – не до того было. В голове теснились самые разнообразные мысли. Я успела раз двадцать пожалеть о том, что согласилась на уговоры брата, и немного поплакать, вспоминая рано покинувшую земной мир маму и ушедшее детство и предвидя неминуемый гнев отца. Но в конце концов успокоилась. Я помогаю брату – это раз. И еду туда, где хотела бы учиться сама – это два. Разве это не здорово? А с остальным как-нибудь разберусь.

   После лёгкого завтрака, приготовленного заботливыми ручками Эммы, я, скрепя сердце, позволила остричь себе волосы. Отрезанную косу уложила на дно самого большого чемодана – не хотелось оставлять в доме даже пепел своих волос, как-то не верилось мне в искренность чувств Эммы к Крису.

   – Позволь поблагодарить тебя от чистого сердца, дорогая сестрица, – обняла меня на прощание Эмма, а меня коробило от её обращения, – и знай: что бы ни случилось, ты всегда можешь обратиться за помощью к моей кузине. Её зовут Элиза Пратт, и она работает в Дортмундской академии.

   – Горничной? – не удержалась я.

   – Младшей медицинской сестрой, – с гордостью ответила «сестрица». – Она поможет.

   – Ты всю свою родню посвятила в мою тайну? – резко спросила я.

   – Нет, что ты! – Эмма отшатнулась и покраснела. – Знаем только мы втроём – ты, Крис и я. Ну и госпожа Цукербраун, конечно. Больше никто.

   – Извини, я погорячилась.

   – Ничего, я понимаю. Надеюсь, и ты понимаешь, что я не выдам тебя ни при каких обстоятельствах, как и Крис.

   Я оставила эту реплику без ответа.

   – А эта твоя кузина… Она обладает целительским даром?

   – Дар был у нашей бабушки. Элизе перепали лишь крохи. А мне – совсем ничего.

   – Никак не можете распрощаться? – вмешался брат. Он сиял от счастья, точно отполированный чайник. – Переодевайся, Крис. Пора отправляться в путь.

   Брат отвёз меня к госпоже Цукербраун – потомственной ведьме, специализирующейся на всяческих амулетах и снадобьях. Она снабдила меня несколькими – на удачу, от сглаза, для привлечения денег и сохранения тайны, – и протянула мне колбу с зельем ядовито-зелёного цвета.

   – Это сделает твой голос хриплым, а бёдра не такими округлыми, – объяснила она, – только не забывай принимать его каждое утро. Или пеняй на себя.

   – Побочные эффекты? – сразу спросила я.

   – Да практически никаких! Лёгкое головокружение, тошнота, рост волос на груди и щеках, отсутствие женских периодических…

   Я перебила её:

   – Благодарю, но нет. Я не стану вредить своему здоровью, накачиваясь ненужными мужскими гормонами. Как-нибудь сама справлюсь.

   Пусть я была счастливой обладательницей целительского дара и вполне могла подлечить саму себя, я считала, что не следует понапрасну вмешиваться и портить то, что до сих пор исправно работало.

   Крис щедро расплатился с ведьмой, заручившись её молчанием, и я отправилась в Дортмунд.

ГЛАВА 3. Добро пожаловать в Дортмундскую академию!

Дортмундская академия легионеров и врачевателей сполна оправдывала самые смелые ожидания. На холмистой местности в обрамлении живописной дубовой рощи высился величественный замок Дортмунд. Говорят, некогда он принадлежал самому основателю академии – графу Бэзилу Джереми Гведенроху, и мне несколько неприятно было думать, что мать моего несостоявшегося жениха приходится праправнучкой этому выдающемуся человеку.

   Тут я не могла не переключиться на мысли об отчем доме. Конечно, отец уже в курсе моего побега. Объясняется с графом Рэйвенсвортом, устраивает разнос охране, допытывает прислугу, давит на Криса, зная, насколько мы с ним близки. В полицию не обратится, побоявшись скандала. Скорее, наймёт частных сыщиков, если Крис не упросит его обождать. В академии искать не станут, а моя близкая подруга Зильда будет держать рот на замке. Впрочем, и она не знает, где я. Если кто и проболтается, то только Эмма.

   Но не будем о плохом. Я и без того волнуюсь, как меня примут, приживусь ли я, не слишком ли буду выделяться из толпы будущих легионеров.

   Крис проинструктировал меня, что к чему. В академии три факультета, где обучаются собственно легионеры – парни и девушки без каких-либо магических способностей (их большинство), на втором месте по численности идут боевые маги (молодые люди с самыми разными магическими способностями) и, наконец, военные врачи или врачеватели – маги с даром целительства. Врачевателей меньшинство, всего несколько человек на всю академию, и потому каждый потенциальный целитель ценится на вес золота. По идее, Крис должен был поступить на факультет врачевателей, да только дар его пока не раскрылся. А о том, чтобы получить высшее образование и мне, не могло быть и речи. Отец накричал на меня, а после неделю не разговаривал, лишь только я заикнулась о том, что хочу внести свой вклад в защиту Зелёных Земель от сил хаоса и зла. А спустя неделю объявил о том, что подыскал мне жениха…

   Меня определили на факультет легионеров с обязательным посещением дополнительных занятий по медицине, что якобы должно способствовать пробуждению во мне, то есть в Крисе, целительского дара.

   Как и обещал брат, меня ждала отдельная комната на третьем этаже общежития, оснащенная всем необходимым. Правда, в мужском крыле, но иного не следовало и ожидать.

   До начала занятий оставалось три дня, и я посвятила их выработке мужской походки, голоса и прочих привычек, прогулке по парку и, конечно же, чтению, в котором всегда находила утешение и возможность развить свой пытливый ум. Какая здесь была библиотека!.. Мечта! Тысячи редких книг по медицине, тактике боя, истории и физиологии хаоситов. Читать – не перечитать!

   Не могла я не думать и о том, что бы ждало меня, не убеги я из дома. Вспоминала первую и единственную встречу с Уиллардом Эвансом, после которой твёрдо решила, что никогда и ни за что не выйду за него замуж.

   Надо признать, как бы ни была я предвзята, первое впечатление оказалось приятным. Уиллард Эванс такой-то там виконт предстал передо мной высоким статным молодым джентльменом, излучающим обаяние и харизму. Его манеры были безукоризненны, внешность располагала к себе, чувство юмора пусть не отличалось тонкостью, но хотя бы присутствовало. Возможно, всё это со временем примирило бы меня с мыслью о неминуемом замужестве, если бы не последующий случай в саду, коему я оказалась невольной свидетельницей.

   Это произошло вечером, после ужина, когда отец с графом и графиней удалились в библиотеку, видимо, с намерением обсудить условия выгодной сделки. Сын их тоже отлучился куда-то, а я выбралась в сад подышать свежим воздухом и привести чувства в порядок. Уже достаточно стемнело, пахло ночными фиалками, тихонько стрекотали сверчки. Я неторопливо шагала по дорожке, огибающей правое крыло дома, когда услышала приглушённые голоса. Не в моих привычках подслушивать, но, узнав в говорящем человека, который волею судьбы должен стать моим мужем, я отбросила всякие сомнения и, подкравшись ближе, затаилась в зарослях рододендронов.

   – Ну и как вам барышня, ваша милость, понравилась или нет? – поинтересовался незнакомый мужской голос. Должно быть, принадлежавший слуге Уилларда.

   – Довольно мила, но и только, – негромко отозвался тот. – За весь вечер и рта почти не раскрыла, всё глядела волчонком, даже не ела. Впрочем, рот этой суровой барышни можно использовать и для других, более приятных вещей.

   Они расхохотались, а мне сделалось так тошно, будто надо мной уже надругались.

   До сих пор вспоминать противно.

   Кадеты постепенно съезжались. Коридоры старинного замка наполнялись весёлым гомоном, в столовой становилось всё труднее находить свободный столик. Присутствие сотни людей утомляло меня, соседство с переполненными гормонами парнями пугало, но более всего страшила встреча с чёртовым Уиллардом Эвансом. Что, если он увидит меня и сразу же раскроет обман? Поднимет шум? Станет шантажировать? Заставит обручиться?

   Но вот наступило первое сентября, а мне всё ещё удавалось оставаться неразоблаченной. По совету Криса близких знакомств я не заводила, лишний раз носа из комнаты не высовывала, а вчера пропустила ужин, но всё же на собрание первокурсников не пойти не могла.

   С утра я потуже затянула грудь толстым слоем марли, надела специальный бандаж, чтобы немного сгладить разницу между талией и бёдрами, и тщательнее обычного осмотрела себя в зеркале. Нет, благодаря ведьмовским амулетам усы у меня не выросли и голос не огрубел, но черты лица как будто расплылись. Конечно, это всё ещё была я, но какая-то блеклая, опухшая, сонная – таким обычно представал мой брат наутро после вечеринки с друзьями. Но пусть так, чем быть узнанной и превратиться в объект насмешек и осуждения.

   Собрание проходило в огромной аудитории, где парты для кадетов располагались полукругом наподобие амфитеатра, в центре находилась деревянная кафедра для преподавателя и большая коричневая доска. Я проскочила в аудиторию задолго до начала мероприятия и заняла место за выступом на стене. Отсюда можно было наблюдать за прибывающими сокурсниками и в то же время не привлекать внимания.

   Аудитория заполнялась кадетами в чёрных кителях. Преимущественно парнями – высокими, спортивными, шумными, нахальными, знающими себе цену. Ещё бы, это же элитная академия. Лучшая в Королевстве. Служить в Легионе – значит покрыть себя несмываемой славой, даже если тебе не пришлось сражаться с потусторонними силами. А уж если пришлось!..

   Были и девушки. Я насчитала всего четверых против четырёх десятков парней. Но и они были под стать парням – рослые, крепкие, готовые пустить в ход кулаки, если кто-то осмелится поставить под сомнение их зачисление в академию. Да уж. Вот если бы мне попасть на факультет врачевателей, основу которого составляли именно представительницы прекрасного пола!..

   Многих я помнила по вступительному экзамену по теории. Многие помнили и меня. Благо, из друзей Криса, а тем более из моих друзей, никто не горел желанием пополнить ряды легионеров, не то я бы точно не согласилась на подлог. Несколько парней кивнули мне в знак приветствия. Одна из девушек, кажется, её звали Джулией Мартиндейл, пожелала хорошего дня. Какой-то толстяк, которому не нашлось места среди золотой молодёжи, к которой непременно примкнул бы и мой брат, уселся за соседнюю парту. Заозирался по сторонам, шумно выдохнул и протянул мне руку.

   – Дьюк Мердок. Будем знакомы.

   Я вынужденно протянула ему свою, нарочно усилив рукопожатие.

   – Кристофер Блэкстон, очень приятно.

   – Хорошо повеселился вчера? – ухмыльнулся новый знакомый.

   В первую секунду я не поняла, что он имеет в виду. Но затем расслабилась. Конечно, он обратил внимание на припухлость под глазами. Вообще, лицо оплыло равномерно, чуть меняя изящные девичьи черты, но именно эти ужасные мешки в первую очередь бросались в глаза.

   – Почки барахлят, – соврала я.

   – Тогда тебе стоит завести дружбу с девчонками из факультета врачевателей. Я уже познакомился с одной первокурсницей. Ничего так. Есть, за что взяться.

   Я выдавила из себя ухмылку, но внутренне содрогнулась от гнева и отвращения. Если бы я, горя благородной идеей спасать раненых защитников Зелёных Земель, поступила в академию, тоже бы стала объектом недвусмысленного интереса парней. И каждый прыщавый увалень в первую очередь оценивал бы мои внешние данные, но не знания и способности. Неужели все такие, как Крис и Уиллард Эванс?

   К счастью, дальнейшую беседу прервало появление седовласого профессора в строгом светло-коричневом костюме-тройке. Он был мне знаком. Это профессор Крекстон, который принимал у меня экзамен по истории Зелёных Земель в тот день, когда я впервые переоделась Крисом.

   Профессор поднял руку, и стоявший в аудитории гомон быстро умолк.

   – Доброе утро, леди и джентльмены, – доброжелательно поздоровался он. – Разрешите поздравить вас с вступлением в ряды кадетов лучшей в Зелёных Землях академии легионеров и врачевателей! Пусть учёба даётся вам легко, а пребывание в стенах этого прекрасного замка оставит в памяти множество счастливых моментов.

   По аудитории пронесся одобрительный рокот. Сидевший рядом Дьюк Мердок засвистел и затопал ногами.

   – Со многими из вас мы уже знакомы, – продолжал профессор. – Напомню, меня зовут Александр Крекстон, я доктор исторических наук, и с сегодняшнего дня исполняю обязанности декана факультета легионеров, а посему предупреждаю: с этого учебного года нас ждут реформы и преобразования. Надеюсь, все они придутся вам по душе.

   – А вы будете у нас преподавать? – спросил кто-то из первых рядов.

   – Преподавать я буду, но, к сожалению, не так много, как прежде. У вас я читаю курс по истории войн, семинары проведёт моя ассистентка – магистр Зара Кушинг.

   – Что? – довольно громко возмутился один из мажоров. – С каких это пор юбка преподает историю войн?

   – Вас что-то смущает, кадет Голдсмит? – обратился к нему профессор, безошибочно выделив из большого количества первокурсников.

   Мне стало не по себе. Не стоит недооценивать седовласых старичков.

   – Война – дело мужское! – уже не так уверенно ответил Голдсмит.

   – С тех пор, как сопротивление против захватчиков южной колонии возглавила Сьюзан Миллер, это дело каждого, кто готов защищать мирных жителей государства, – подала голос Джулия Мартиндейл.

   – Верно, кадет Мартиндейл, – кивнул профессор. – А сколько неизвестных героев обоего пола стоит за первыми сражениями с хаоситами! И задачей историков как раз и является кропотливое изучение, анализ и распространение информации, касающейся прошлого нашей с вами цивилизации.

   Тут в дверь постучали и, не дожидаясь разрешения, вошли.

   У меня упало сердце и слабо затрепыхалось внизу живота. Это был он! Человек, от которого я хотела сбежать.

   Неторопливой пружинистой походкой, будто красуясь, он прошёл в центр и остановился рядом с кафедрой, за которой стоял профессор. Подбородок вперёд, грудь колесом, руки по швам. Всё в нем светится чувством собственного превосходства, аж глаза слепит.

   Профессор Крекстон с радостью представил гостя первокурсникам:

   – Знакомьтесь, Уиллард Эванс, Семнадцатый виконт…

   «Леконгфилд, мой несостоявшийся жених», – добавила мысленно я, ибо парень имел наглость перебить профессора.

   – Можно просто Уилл, – густым голосом произнёс он, плывя взглядом по аудитории. Я вжалась в холодный мрамор выступающей из стены пилястры.

   Парни глядели на него с уважением, немногочисленные девушки – с неприкрытым восхищением. Даже Джулия не удержалась и томно вздохнула.

   – Кадет Эванс – лучший в Дортмундской академии легионеров и врачевателей, – заливался соловьём Крекстон, – и он будет вашим куратором, вашим наставником, вашим старшим товарищем. Слушайтесь его во всём, обращайтесь по любым вопросам.

   – Совершенно верно, – подтвердил Эванс. – Но это ещё не всё. Дополнительную спортивную подготовку на первом курсе буду проводить я. И пусть только кто-то попробует отлынивать от занятий – слабым духом и телом не место в академии легионеров.

   О нет, нет, нет! Нет! Только этого не хватало! Крис уверял, что выпускники почти весь семестр пропадают на боевой практике, а тут такое! Зря я послушалась брата и согласилась на эту авантюру!

   Нужно срочно что-то придумать, дабы избежать тренировок под руководством Уилларда Эванса. Сегодня он меня не заметил, но кто знает, что случится завтра?

ГЛАВА 4. Сплетники

Я так перенервничала, что вместо лекции по картографии, которую планировала посетить, чуть ли не бегом побежала в сторону общежитий. Закрылась на замок у себя в комнате и долго не могла отдышаться. Вот это меня угораздило вляпаться в историю! Хотела укрыться ото всех и вся, переждать, пока улягутся страсти, а попала прямиком в логово зверя! Ну почему именно Уилл Эванс? Нельзя было назначить другого наставника? Он же не единственный выпускник на курсе, в самом деле!

   Будь проклят тот день, когда я познакомилась с этим бессердечным наглецом! Безмозглым грубияном! Напыщенным индюком! Самолюбивым извращенцем!

   Я настолько зла, что вот-вот зарычу!

   Но мало-помалу я успокоилась. Я здесь ненадолго. При первом же удобном случае напишу брату, чтоб возвращался скорее. А нет, брошу всё и уеду к Зильде, как и было задумано. Что меня здесь держит? Ничего! Пусть Крис сам разбирается со своими проблемами.

   Правда, чем меньше времени оставалось до первого дополнительного занятия по медицине, тем сильнее хотелось туда пойти. Погрузиться, наконец, в привычную для себя стихию, систематизировать разрозненные теоретические знания, научиться новому, развить свой дар, найти единомышленников и, может быть, с кем-то подружиться. Чёрт с ним, с этим Уиллом. Неужели я позволю ему испортить удовольствие от учёбы?

   Аудитория, указанная в расписании, оказалась небольшой и напоминала лабораторию фанатичного учёного, во всяком случае, именно так я себе всё это и представляла. Стерильная чистота, несколько столов с микроскопами, на стенах плакаты с изображением человеческих мышц и органов, по углам скелеты в полный рост, причём не только человеческие, стеллажи заставлены книгами, склянками с плавающими в них мелкими грызунами, жуткими чучелами птиц и прочим. Посреди этого великолепия восседала дама в белом халате, чалме и узких тёмных очках.

   – Добрый день, – поздоровалась я, – меня зовут Кристофер Блэкстон, я кадет первого курса факультета легионеров. Можно войти?

   Дама небрежно махнула рукой, мол, занимай любое свободное место, коих было предостаточно. Собственно, я пришла второй. Кроме меня, из студентов в аудитории находился парень из моей группы. Я кивнула ему в знак приветствия.

   – Энди Фишман, – представился он. – У тебя тоже нераскрытый дар?

   Я неопределённо пожала плечом и в очередной раз подумала: что, если преподаватель сразу меня раскусит? Обнаружит не только сильный дар, но и мой истинный пол? На всякий случай я постаралась усилить защиту, поставленную по специальной методике, о которой недавно вычитала в книге. Должно сработать.

   Энди снова повернулся ко мне с намерением пообщаться, но тут в кабинет вошли Джулия Мартиндейл и ещё одна девушка из легионеров, и Энди переключился на них. Затем порог переступил незнакомый парень в синем кителе, которые обычно носят боевые маги, и дама в чалме заговорила:

   – Похоже, все в сборе. Итак, добрый день. Меня зовут профессор Дюраншан. Я веду теоретические предметы у будущих врачевателей. Вы же представляете совсем другие факультеты, и, полагаю, пришли сюда потому, что у кого-то из ваших родителей обнаружен целительский дар, следовательно, он предполагается и у вас.

   Все закивали в ответ. Я тоже.

   – Ну что же. – Профессор обвела скучающим взглядом аудиторию. – Приступим. Для начала мы познакомимся с основными медицинскими терминами и выполним несколько простейших упражнений на концентрацию.

   Послышался шорох открываемых тетрадей и… профессор Дюраншан принялась неторопливо излагать прописные истины вроде того, зачем человечеству нужны медицинские знания и что включают в себя понятия «дар» и «целительство». Кадеты прилежно скрипели перьями, а меня всё сильнее охватывало разочарование и чувство впустую потраченного времени. Я-то думала, нас ждут увлекательные экскурсы в медицину прошлого, сеансы на пробуждение целительского дара, диагностика и лечение простейших заболеваний или, наконец, препарирование хаосита низшего уровня, но никак не это. Ладно, это всё-таки вводный урок. Надеюсь, дальше будет интереснее.

   Как же я ошибалась! После короткого перерыва профессор Дюраншан выдала каждому по учебнику «Основы физиологии человека» и велела законспектировать первую тему.

   – А как же упражнения на концентрацию? – напомнила я.

   – Успеется, – отмахнулась преподавательница и принялась проверять письменные работы счастливых студентов-врачевателей.

   Почувствовав острый укол зависти, я заставила себя приступить к работе. Конечно же, первой темой была не физиология мышц или эритроцитов – это я бы законспектировала с превеликим удовольствием, но никому особо не интересные предмет, цели и задачи курса. Неужели Легион не нуждается в молодых амбициозных целителях? Зачем сходу отбивают желание учиться?

   Я быстро управилась с заданием и начала разбирать вторую тему, когда прозвенел звонок. Дождавшись, пока все покинут аудиторию, я подошла к преподавательскому столу.

   – Вы что-то хотели, мистер… – Дюраншан вопросительно поглядела на меня поверх очков.

   – Блэкстон, профессор, – подсказала я. – С вашего позволения я бы хотел посещать специальные занятия с врачевателями.

   – Хм. Неожиданно. Вы чувствуете, что ваш дар пробудился? Вот так быстро, в первый же день занятий?

   – Я чувствую, что это вот-вот произойдёт, – слукавила я. – Дело в том, что с основами теории я знаком, мне хочется большего.

   – Но вы зачислены на факультет легионеров, – напомнила профессор Дюраншан.

   – Это так, но я чувствую в себе потенциал.

   – Программа невероятно сложна и рассчитана на кадетов, чей дар уже раскрылся.

   – И всё же я хотел бы попробовать.

   – А ваш куратор знает о ваших намерениях?

   – Конечно! Он и посоветовал мне обратиться к вам.

   Я лгала и не краснела. Мне стыдно, честное слово, но по-другому никак.

   – Давайте сделаем так. – Профессор сняла очки и потёрла переносицу. Глаза у неё неожиданно оказались удивительного изумрудного цвета. – Возьмите в деканате расписание врачевателей первого курса. Посещайте только те занятия, на которые можете пойти без ущерба вашим основным занятиям. Будет сложно, но вы хотя бы поймёте, по зубам вам, как говорится, эта программа или всё же стоит держаться за то, что есть. Договорились?

   – Договорились! – обрадовалась я. – Большое спасибо, профессор Дюраншан!

   В деканате меня без лишних вопросов снабдили карточками с расписанием и списком необходимой литературы, чему я была особенно рада. И уже знакомой дорогой я отправилась в библиотеку.

   Мисс Маршалл, библиотекарша средних лет, встретила меня с распростёртыми объятиями.

   – Не часто в этих стенах можно увидеть юношей, да ещё заглядывающих по два раза на день!

   Старая дева немного лукавила. В противоположном конце помещения у странной тёмной дыры в стене, по пояс утопая в зеленоватых клубах дыма, виднелись две мужские фигуры в синих кителях. Один держал в руках зажжённые свечи, другой – раскрытую книгу. Похоже, они занимались проведением сложного магического ритуала.

   – Мне можно здесь находиться? – с некоторой опаской поинтересовалась я.

   – О, разумеется! – уверила мисс Маршалл. – Утром маги-второкурсники случайно активировали в библиотеке портал. Ведущий, кажется, в Северные Земли. Выпускники запечатывают его. Ничего особенного.

   – А-а, – протянула я, – понятно.

   – Что хотите посмотреть в этот раз?

   Я протянула ей список литературы.

   – Это здесь, – мисс Маршалл указала на третий стеллаж слева, – и вон там. Если понадобится помощь, обращайтесь.

   – Благодарю вас.

   Я зашагала вдоль многочисленных полок с книгами, с удовольствием вдыхая их удивительный запах, и поймала себя на том, что немного завидую мисс Маршалл. Где бы найти время, чтобы всё это прочесть? Разве что «случайно» открыть портал в Безвременье!

   Нужные мне книги быстро нашлись. Правда, их оказалось так много, что за один раз даже Крис не смог бы унести их все. Но это меня, конечно, не остановило.

   Прячась за стеллажами, я стала украдкой наблюдать за действиями магов. Заклинания, которые они произносили, были мне непонятны и скорее напоминали случайный набор шипящих согласных, скупо разбавленный гласными «а» и «у». Меня больше привлекли их красивые ритмичные движения руками. Их ладони выбрасывали тонкие светящиеся плетения, трансформирующиеся в воздухе в причудливые узоры, и дыра в стене меняла очертания, плыла, постепенно затягиваясь. И вскоре без труда можно было прочесть высеченное на стене известное изречение: «Ученье – свет, а неученье – хаос».

   Глядя на слаженную работу магов, я и в себе чувствовала изменения. В груди разрасталось пульсирующее тепло, отдающее такой же пульсацией в ладонях. Кончики пальцев покалывало, вот-вот – и с них тоже посыплются искорки. Ведь я такая же, как они. Я маг! Самый настоящий маг, только с иным даром – редким даром целительства. Я могу залечивать полученные в бою раны без хирургического вмешательства, исцелять самые разные недуги, восстанавливать повреждённые ткани и органы, усыплять без анестезии и ещё много чего!

   Точнее, могла бы, если бы меня научили.

   – Так тебе достались врачеватели? – послышался хриплый голос. Казалось немного странным слышать из уст магов привычную человеческую речь после того, как стала свидетельницей настоящего волшебства.

   – Врачевательницы, я бы сказал, – уточнил второй.

   Молодые люди, те самые, которые запечатывали портал, медленным шагом двигались вдоль стеллажей, лениво рассматривая корешки книг, и болтали.

   – Присмотрел себе зазнобу? Или всех сразу?

   – Было бы кого! У тебя в группе девчонки получше будут.

   – Скажешь тоже! Я бы лучше хаоситов гонял, чем этих немощей.

   – Тут вы с Уиллом похожи. Он тоже не в восторге от своей группы.

   – Слушай, так он и вправду помолвлен? Или нет? Что-то не видел у него кольца на пальце.

   – А ты у него спроси. Я почём знаю? А вообще, откуда информация?

   – Может, я что-то не так понял. Мои предки говорили о нём.

   – Скорее всего, замешан в пикантном скандальчике, это же Уилл.

   – А ты её не знаешь? Как же имя той девицы? Что-то связанное с Блум… Или Блэк?..

   – Мистер Блэкстон! – позвала мисс Маршалл. – Поглядите, какую книгу я раздобыла для вас! Вам наверняка понравится!

   От неожиданности я вздрогнула и выронила учебник. Тот с глухим стуком упал на паркет. Внутри всё забурлило от негодования и обиды. Пикантный скандальчик, говорите? Я не позволю порочить своё имя в стенах академии, в которой учусь!

   – О, вы уже закончили, мистер Мёрфи, мистер Стюарт? – заквохтала мисс Маршалл. – Премного вам благодарна! Вы очень меня выручили!

   – Не стоит благодарностей, мисс Маршалл, – осклабился тот, которого интересовали подробности моей несостоявшейся помолвки. – Нам всегда в радость находиться в одной комнате с вами.

   Мисс Маршалл сдавленно засмеялась и нелепо замахала руками, словно пытаясь взлететь от счастья.

   Я же, решив, что здесь больше нечего делать, подхватила свои книги и бегом побежала к выходу. Практически наощупь, ибо стопка в моих руках напоминала церковную башню и загораживала вид, и почти не чувствовала тяжести.

   – Мистер Блэкстон! – раздалось в спину. – Вы не расписались в формуляре!

   – В следующий раз, мисс Маршалл, – бросила я и была такова.

   Вот это «женишок» мне попался! Ну, держись, Уилл! Я пока не знаю, как именно, но, клянусь, отобью у тебя всякое желание дурить девушкам головы!

ГЛАВА 5. Настоящая магия

За завтраком сидевшие за моим столиком сокурсники из тех, кого не приняли в свои компании спортсмены, мажоры и девушки, делились впечатлениями от вчерашних занятий.

   – Ну и загонял этот чёртов Уилл. Жесть, – говорил один.

   – Все мышцы болят, – подхватил второй. – Даже те, о которых я и не подозревал.

   – Хотите совет, ребят? – встрял Дьюк. – Девочки-врачеватели неплохо снимают усталость.

   – Тьфу, – сплюнул третий. – Не хочу показаться немощем, но на девчонок ещё силы нужны, а этот чёрт все до последней жилы вытянул.

   – Всё так, – согласились остальные.

   – Ты не понял, – усмехнулся Дьюк. – Массаж. Немного магии. И усталости как не бывало, а сил снова через край.

   – Надо попробовать! – воодушевились вокруг.

   А я еле заставила себя проглотить ложку кукурузной каши, которую всегда любила. Да эти легионеры, так называемая элита, наглым образом использует доверчивых девушек! И ведь многие верят обещаниям, портят репутацию, дискредитируют в глазах общества не только себя, но и сокурсниц!..

   – Эй ты, пацан! Тебя вроде вчера на занятиях у Уилла не было? – кто-то спросил. Кажется, я своим возмущенным покашливанием обратила на себя внимание. – Ты же вроде носишь чёрный китель легионеров, верно?

   – Это Кристофер Блэкстон, – любезно представил меня Дьюк.

   Остальные не спешили называть имён, видимо, ожидая ответа от меня.

   Я пожала плечом.

   – Были дела поважнее.

   На самом деле я укрылась у себя в комнате с книгой по анатомии и физиологии хаоситов низшего уровня, которую раздобыла для меня мисс Маршалл. Чтение так меня увлекло, что я пропустила не только дополнительное занятие по физкультуре, но и ужин.

   – Это ты зря, – покачал головой парень с бесцветными бровями. – Уилл халявы не прощает.

   – Отыграется на тебе сегодня по полной, – пообещал Дьюк.

   – Видишь? – сидевший напротив рыжеволосый парень указал на свежий шрам на щеке. – Это сделал Уилл за то, что я недостаточно хорошо отжимался. Припечатал мордой в траву, а там острый камень.

   – Я видел! – подал голос молчавший до сих пор хилый паренёк с неприлично оттопыренными веснушчатыми ушами. – Уилл его по затылку прям сапогом!

   – Заткнись! – Рыжий отвесил приятелю подзатыльник. – Ничего ты не видел.

   Ужас какой!.. И меня хотели выдать замуж за этого нелюдя, издевающегося над первокурсниками! Неужели никто его не остановил?

   – И ты стерпел? – не удержалась я.

   – А что я мог сделать? – огрызнулся рыжий. – Он главный, а я филонил. Заслужил.

   – Ну и что. Всё равно это не даёт ему право применять физическую силу!

   – Без этого никак. Мы легионеры, а не какие-то там юбки.

   Я резко поднялась, более не в силах терпеть подобное отношение к своему полу. Да эти «юбки», чтоб они знали, ценой собственной жизни веками отвоёвывали себе право на собственность, свободу и самовыражение, боролись с несправедливостью, вставали на защиту родины. А эти горазды только ныть да на судьбу жаловаться, ничего при этом не предпринимая, чтобы хоть как-то отстоять своё достоинство.

   Но ничего такого я им не сказала. Не знаю, насколько хватит моего терпения.

   Покидая столовую, я постреляла глазами направо и налево, но Уилла не заметила. Ну и где носит этого чёртового куратора, когда он так нужен?!

   Пожалуй, впервые после того, как мне пришлось переступить порог академии, я шагала по её широким коридорам с гордо поднятой головой, не боясь разоблачения. Наоборот. Я нарочно искала того, кто может уличить меня во лжи.

   Правда, я толком не придумала, что скажу, когда взгляну в его наглые серые глаза. Поставлю ему в вину поступок «сестры», мол, та предпочла побег помолвке с таким человеком, как ты. Объясню, что такое права и свободы человека, закреплённые в Конституции Зелёных Земель, и что грозит тому, кто на них посягнёт. Не послушает – вызову у него несварение желудка или чесотку, я ведь не только исцелять могу, но и вредить. Совсем немножко.

   В любом случае у Уилла (если только он не поймёт, что я девушка!) будет повод вызвать меня на дуэль, а драться я не умею. Стрелять тоже. Вон вчера занятие по пулевой стрельбе пропустила, и всё из-за Уилла.

   Нет, в моём случае просто жизненно необходим план.

   Первым уроком шла история войн. Профессор Крекстон рассказывал так увлеченно, но так витиевато и скоро, что мой почерк, обычно изящный и аккуратный, было просто не узнать. Впрочем, конспектировала едва ли не я одна, остальным было не угнаться за профессорской мыслью, а некоторые и вовсе откровенно скучали. Сидевший рядом Дьюк то и дело порывался завести разговор, но я пресекала все его попытки до единой, пока, наконец, он не переключился на паренька с тонкими чертами лица и аристократической бледностью, неосмотрительно занявшего место по другую сторону от него. По обрывкам фраз, долетающих до моих ушей, я поняла, что аристократа звали Годфри Мюррей, и он был третьим сыном обедневшего барона из Литлчестера. Отец хотел сделать из него священнослужителя, но тот настоял на своём и отправился искать счастья на факультете легионеров. Сам Дьюк родился в семье викария, обожал рыбалку и мечтал стать боевым магом, но не хватило вступительных баллов. Теперь он посещает дополнительные занятия на факультете боевой магии и ждёт не дождётся испытания на выбывание, на котором непременно докажет всем и вся, что его место среди парней в синих кителях.

   Я пару раз шикнула, чтобы несносный Дьюк помолчал хоть минуту, но на него, похоже, могла подействовать только очень сильная магия.

   – К следующему занятию будьте добры подготовить эссе о великих полководцах Древности, – велел профессор, когда урок подошёл к концу, – моя ассистентка мисс Кушинг с удовольствием выслушает каждого и оценит результаты.

   Послышались единичные возгласы протеста, но основная масса, помня о том, как профессор Крекстон ловко поставил Голдсмита на место, предпочла смолчать. А я уже знала, о ком напишу эссе.

   К концу первого занятия моё намерение увидеться с Уиллом немного поутихло, но, встреть я его в коридоре, головы бы не опустила и нашла бы нужные слова.

   Однако он мне не встретился, хотя вчерашних знакомцев Мёрфи и Стюарта я видела в холле у стенда с рейтинговой таблицей в компании таких же рослых старшекурсников. Кроме этих двух, остальные красовались в чёрных кителях легионеров. Кителей зелёного цвета, какие носили немногочисленные представители факультета врачевателей, в этой компании не оказалось.

   Я прошла мимо выпускников незамеченной. Эти гордецы не удостаивали вниманием таких мелких сошек, как я, несмотря на то, что фамилия Блэкстон благодаря высоким вступительным баллам всё ещё лидировала среди первокурсников. Правда, за каждый прогул у кадетов отнимали по пять баллов. Когда отметка дойдёт до нуля, прогульщика ждёт отчисление – и это ещё один важный пункт, о котором мы с Крисом не задумались, когда планировали сию авантюру.

   Основную физическую подготовку мне пришлось пропустить, поскольку опоясывающие моё тело бинты ослабли и размотались. Я быстро привела себя в порядок, но решила не рисковать и пожертвовать ещё пятью баллами. Крис, когда вернётся в академию, наверстает упущенное с лихвой. Спорт и Крис – это практически синонимы.

   Вместо этого я напросилась на занятие по биологии для врачевателей-первокурсников. Профессор Дюраншан возражать не стала. И я с упоением слушала лекцию, которую читала профессор с изумрудными глазами. Всю её вчерашнюю апатию и безразличие как рукой сняло, и сейчас даже простая тема о строении клетки из её уст звучала чарующей песней. Мало того, я чувствовала, как внутри зарождается и разгорается тепло, а по венам несётся чистая энергия. Мои внимание, память и производительность усилились во сто крат. Настоящая магия! Иначе я не могу объяснить, как у меня получилось не только слово в слово записать лекцию, но и запомнить! Уверена, разбуди меня кто среди ночи, я бы повторила текст лекции от начала и до конца, не пропустив ни одного слова.

   – Девочки, у вас тоже эта тема как будто запечатлелась вот здесь? – Девушка, сидевшая за первой партой, обернулась, постучала тонким пальцем по лбу и увидела меня. – Ой, а вы кто? Извините, я вас раньше не видела!

   – Меня зовут Кристофер Блэкстон, – представилась я. – Можно просто Крис и на «ты».

   – А я Рейчел Томпсон. Очень приятно. Вы будете… То есть ты будешь учиться с нами?

   Рейчел была настоящей красавицей – с вьющимися тёмными волосами, убранными на затылке в небрежный пучок, с чётким контуром губ и бровей и ямочками на круглых румяных щеках. Должно быть, именно её имел в виду несносный Дьюк, когда вспоминал о первокурсницах факультета врачевателей. Жаль, если Рейчел ответит на его приставания, мне она понравилась, и я бы хотела с ней подружиться.

   – Вполне возможно, – ответила я. – Меня зачислили на факультет легионеров, но у вас мне нравится больше.

   Рейчел мило улыбнулась и представила остальных:

   – Это Миранда и Тина. Миранда приехала из пригорода Сюзанвилля, а Тина местная.

   – Привет! – поздоровались девочки.

   Они были очень похожи. Обе с простоватыми деревенскими лицами, непосредственные и открытые. Насколько я поняла, кузины.

   Я оказалась права. У них была общая бабушка по материнской линии – знахарка, как до сих пор называли в деревнях целительниц. Сёстры решили продолжить семейное дело и получить соответствующее образование.

   – А это, – Рейчел кивнула в сторону уткнувшейся в микроскоп рыжеволосой девушки, – Эмбер Робсон.

   Эмбер никак на это не отреагировала, даже головы не подняла. В моей прежней гимназии тоже была такая девица. Ни с кем не общалась и постоянно что-то зубрила, но это нисколько не помогло ей учиться лучше тех, кто любил прогулки в парке и воскресные чаепития в кругу подруг ничуть не меньше учёбы.

   Собственно, и всё. На первый курс приняли только четверых. А ведь я могла оказаться пятой и не тратить понапрасну время на то, что мне неинтересно.

   Затем шли общие предметы для всех трёх факультетов: философия и поэтика. Братец бы заскучал, а мне понравилось. Некоторые из тем мы мельком затрагивали на занятиях в женской гимназии, но здесь, в академии, их изучали более углублённо.

   Я нарочно села поближе к девочкам-врачевателям, хотя кадеты предпочитали кучковаться по группам. Маги заняли несколько парт у дверей, целительницы предпочли две первые парты непосредственно перед профессорской кафедрой, ну а у легионеров имелась своя иерархия: спортсмены, мажоры, девчонки, середнячки и лузеры. Причем, в каждой такой группе имелся свой лидер: у спортсменов – Сэнди Уокер, самый крепкий парень среди легионеров, у мажоров – Сэм Голдсмит, у девчонок – Джулия Мартиндейл. Я тешила себя надеждой, что остаюсь сама по себе, и злилась, когда Дьюк, этот король лузеров, подсаживался ко мне. А он делал это с завидным постоянством, особенно после того, как понял, что целительницы приняли меня в свою компанию.

   На перемене Рейчел, сложив письменные принадлежности в рюкзачок, повернулась ко мне.

   – Идёшь с нами на травологию? Профессор Морстед обещал кое-что интересное.

   У легионеров следующим уроком шла дополнительная спортивная подготовка под руководством Уилла Эванса. Конечно же, я предпочла травологию.

   – А мне можно пойти с вами? – засуетился Дьюк. – Я обожаю травологию. У меня дома гербарий есть. Я его в пятом классе собирал.

   – Ни в коем случае, – отрезала Рейчел. – С нами идёт только Крис.

   Я мысленно дала ей пять. И в который раз пожалела о своём нелепом маскараде.

ГЛАВА 6. Что предпочесть – Уилла или змею?

– Профессор Морстед, а в этом лесу водятся змеи? – спросила я, держась ровно посередине дороги и как можно дальше от растущих у обочины кустарников.

   Профессор Морстед, который преподавал у первокурсниц травологию и зельеделие, решил провести занятие на свежем воздухе, прямо в Дортмундском лесу, и теперь, одетый по-простому, в панаме и с клюкой вместо изящной тросточки, был похож на заядлого грибника.

   Если бы о его намерениях было известно заранее, я бы отправилась в библиотеку писать эссе по истории войн или к себе дочитывать книгу о низших хаоситах. А теперь как-то неудобно убегать посреди лекции, сославшись на неотложные дела…

   – Конечно, водятся, мистер Блэкстон, – радостным тоном констатировал он. – Отчего ж им не водиться-то?

   – А какие именно, позвольте уточнить? – как можно бодрее поинтересовалась я. Пусть думает, что я обожаю змей, а не боюсь до смерти.

   – Например, древесный поползень. Совершенно премилый экземпляр. Для людей опасности не представляет. Кстати, содержащийся в железах яд некоторых видов змей, живущих в южных окраинах Зелёных Земель, не вреден для человека, но, наоборот, является антидотом от укусов хаоситов.

   – Как интересно! – протянула Рейчел.

   – Имеются ли вакцины на основе змеиных ядов? – спросила Эмбер, которая ходила за преподавателем, точно привязанная.

   – Работа над этим ведётся денно и нощно, – уверил профессор, – но пока имеются вакцины лишь от яда некоторых особо опасных змей. Кстати, эти вакцины вводят легионерам, несущим службу к югу от Сюзанвилля.

   Меня страшно нервировали разговоры о змеях. Я узнала всё, что хотела, и мечтала сменить тему. Но, как назло, ни одного нормального вопроса придумать не могла. Поэтому, когда профессор, разглагольствовавший о видах наиболее опасных сюзанвилльских змей, сделал паузу, чтобы набрать в лёгкие побольше воздуха, выпалила:

   – А скажите, профессор, у вас есть какие-нибудь ритуалы и правила, которые вы соблюдаете, собираясь в лес за травами?

   Старичок крякнул, помолчал, переключаясь с одной темы на другую, и наконец ответил:

   – Ну разумеется! Как у каждого целителя, использующего в своей практике травы!

   – А какие именно? Расскажите, пожалуйста! – подхватила мою просьбу Рейчел.

   – Ну что ж. – Профессор похрустел пальцами и принялся рассказывать: – У каждого растения имеется свой характер, свой нрав, а потому, прежде чем отправляться в лес за новыми лекарственными травами, я разговариваю со старыми, то есть со своей коллекцией растений. Говорю им о том, что в скором времени их ждёт пополнение и прошу у них на то разрешения. Объясняю, зачем я это делаю и куда затем пойдут снадобья и припарки, приготовленные на их основе.

   Мы с Рейчел переглянулись. «А этот профессор Морстед тот ещё чудак!» – читалось в её глазах. «Поддерживаю!» – мысленно согласилась я.

   – А наша бабушка всегда задабривала лесных духов, – сказала одна из сестричек – то ли Тина, то ли Миранда, – подносила им монеты и угощение.

   – Не думаю, что у лесных духов в ходу настоящие деньги, – поджала губы Эмбер. – И вообще. Кто в наше время верит во всяких духов?

   – Можешь верить, можешь не верить – дело твоё, но насмехаться над другими – последнее дело! – отрезала другая сестра.

   – Девочки, не ссорьтесь! – пожурила Рейчел и обратилась к профессору: – А как вы относитесь к «плохим» и «хорошим» дням? Есть ли какие-то благоприятные дни для сбора трав?

   – Вы знаете, мисс Томпсон, – профессор поправил вечно сползающие очки, – официальная наука придерживается правила, что у Всевышнего все дни хороши. Но я всё же предпочитаю собирать травы, когда месяц растёт. В это время целебные свойства растений увеличиваются пропорционально росту месяца.

   – А я считаю, что следует обращать внимание на экологические факторы, – вмешалась Эмбер, – не стоит собирать травы у трассы или вблизи заводов и фабрик. А также в тех лесах, куда могут проникнуть хаоситы. Их магия и её влияние на окружающую среду ещё полностью не изучены.

   – Тоже верно, – согласился преподаватель и неожиданно обратился ко мне: – А вы что скажете, мистер Блэкстон?

   – Я согласен и с вами, профессор, и с вами, мисс Робсон.

   – Можно просто Эмбер, – заулыбалась та.

   – Крис.

   – Вот и познакомились. Простите, я сперва подумала, что вы просто пришли поглазеть на нас и не стоите внимания. Ну, знаете, многие легионеры так делают. А теперь вижу, вы увлечены наукой всерьёз.

   Я выдавила улыбку. Бывают такие личности, которые отталкивают с первого взгляда, и со временем мнение о них в лучшую сторону не меняется. Так вот, думаю, Эмбер из их числа.

   – Дортмундские леса изобилуют лекарственными растениями, – между тем говорил профессор Морстед, – вот, к примеру, у обочины растёт однолетний полукустарник с большими мясистыми листьями. Кто знает, что это за растение и какими свойствами обладает?

   – Придорожник обыкновенный! – в один голос ответили студентки, и я в том числе.

   – Обладает антисептическим, противовоспалительным, спазмолитическим и отхаркивающим действием, – Эмбер процитировала строку из «Справочника лекарственных растений», – способствует быстрой регенерации тканей и применяется в лечении респираторных заболеваний.

   Никогда особенно не интересовалась травами, а ведь с их помощью можно вылечить намного больше болезней, не ограничиваясь простыми шишками и ссадинами. Нужно срочно взять в библиотеке учебник по травологии!

   Вдалеке послышался топот и отдельные выкрики. Шум нарастал, отчего казалось, будто по просёлочной дороге мчит табун диких лошадей, понукаемых двумя-тремя загонщиками. Но по мере приближения «табуна» стало понятно, что, конечно же, никакие это не лошади, а будущие легионеры, хотя шума они создавали не меньше диких мустангов. Я даже различила голос Сэнди, подбадривающего остальных.

   На всякий случай мы посторонились, и как раз вовремя. Из-за деревьев показались первые бегуны – мои однокурсники, самые крепкие и выносливые ребята вроде Сэнди и Боба. Я тотчас отступила в тень раскидистого дуба, лишь бы они меня не снесли. Уж не знаю, что страшнее: повстречаться с местным поползнем или же с Уиллардом Эвансом в тот момент, когда прогуливаешь его урок.

   – Левой! Левой! – командовал Сэнди. – Вперёд бежать! Не отставать! Будущим легионерам не положено зевать!

   Из своего укрытия мне было видно, как Рейчел, зардевшись, помахала рукой Сэнди, а тот послал девушке воздушный поцелуй. Миранда и Тина без стеснения подхватили кричалку, и только Эмбер недовольно поджала губы. Неужели никому из парней она не нравится? Насколько я поняла, свободных девушек здесь разбирают быстро.

   Первая группа спортсменов скрылась за поворотом, но профессор Морстед не успел рассказать о способах приготовления отвара из придорожника, как на дороге показалась следующая группа, более многочисленная. Вот пробежал Сэм Голдсмит с перекошенным от натуги лицом, за ним тащился Дункан Уоллес, а вот пронеслась Джулия Мартиндейл, практически наступая Сайрусу Талботу на пятки. Казалось, спортсменам не было конца! Они тяжело дышали, обливались потом, почти не обращали на нас внимания и не излучали такой жизнерадостности и гордости за свои кителя, как Сэнди и Боб. Но девушки (разумеется, кроме Эмбер) решили поддержать и их.

   – Вперёд, друзья, за победой! Мы в вас верим! – кричала Рейчел и махала большим листом придорожника.

   – Левой! Левой! – скандировали Миранда и Тина. – Вперёд бежать! Не отставать! Будущим легионерам не положено зевать!

   Я же шаг за шагом отступала в глубь леса, прикрываясь дубовой веточкой и стараясь слиться с растущим на деревьях мхом, и с бьющимся сердцем ожидала появления Уилла. Раз десять, как мантру, повторила фразу: «Он меня не заметит. Я хорошо спряталась и стою довольно далеко от дороги. Мне бояться нечего». Но если бы эта мантра работала!..

   Как вдруг из глубины леса послышались подозрительные шорохи. Кто-то бежал сломя голову через лес, прямо на меня, мимикрирующую под дерево. Дикий кабан? Медведь? Сбежавший из секретной лаборатории хаосит?

   И это нечто невообразимо быстро приближалось.

   Что делать? Бежать? Звать на помощь? Упасть в обморок?

   Мамочки!..

   Но когда из-за деревьев показались Беджер Фрипп и Мейси Ходжес, я вздохнула с облегчением. Надо же так испугаться!

   С этими парнями мне приходилось сидеть за одним столиком в столовой, и я, наконец, выучила их имена. Беджер оказался тем самым парнем со шрамом на щеке, а Мейси – его лопоухим приятелем.

   – А ты что здесь делаешь, Блэкстон? – спросил Беджер, с трудом справляясь с участившимся дыханием. – Тоже решил срезать?

   – У меня занятие по травологии, – ответила я.

   – Везёт же некоторым! – с неприязнью бросил Мейси и задел меня плечом, хотя мог бы свободно пробежать между соседними деревьями.

   – Фрипп! Ходжес! Я вам всыплю штрафных за нарушение дисциплины – мало не покажется! – раздался громоподобный голос, и из зарослей малинника в паре футов от меня выскочил Уилл Эванс собственной персоной.

   Спряталась, называется.

   – Эй, хилый! – Уилл на ходу скользнул по мне взглядом, видимо, не признав. – Ты вроде не из моей группы?

   – Никак нет, сэр, – проблеяла я, – я с целителями.

   – А китель почему чёрный?

   – Зелёных не хватило.

   – Тогда счастливо оставаться. Пауков не боишься?

   – Каких пауков? – не поняла я.

   Но Уилл уже скрылся за ветками папоротника. А я поглядела вверх и едва сдержалась, чтобы не завопить от ужаса. Потому что на липкой паутинке прямо у меня над головой застыл огромный мохнатый паук! А если бы это был не паук, а змея?! Пресвятые боги, вот это меня угораздило!..

   И я вслед за Эвансом припустила в сторону дороги.

   – Попались, немощи! – злорадно пробасил Уилл. – Я вас так проучу, что вы навсегда забудете, как нарушать прямой приказ старшего по званию!

   Он тащил за воротники сразу обоих нарушителей – и Беджера, и Мейси – так легко, словно это не стоило ему совершенно никаких усилий. Мне внезапно стало жаль сокурсников, хотя я их и недолюбливала. Что удумал Уилл? Неужели всыплет этим доходягам тумаков? Лишит ужина и прикажет бегать ночью вокруг корпусов? Заставит забрать документы из академии? Скорее, всё из перечисленного и именно в такой последовательности, вряд ли Уилл ограничится одним наказанием.

ГЛАВА 7. Весточка из дома

Когда я, измотанная и морально, и физически, вернулась к себе, Уилл продолжал измываться над первокурсниками.

   Из окна моей спальни было прекрасно видно, как несчастные легионеры осваивают спортивные тренажеры. Самые крепкие парни ещё как-то держались, что уж говорить о лузерах и середнячках!.. Эванс и сам вместе с остальными бегал, приседал, отжимался, поднимал тяжести, при этом, казалось, ничуть не уставая. Он вообще практически не останавливался, находился в движении, словно в него вживили электромотор. Может, ему тоже помогают целительницы?

   Отстающих не бил – я следила за этим особенно пристально. Видать, кто-то всё-таки проявил здравомыслие и доложил декану, а тот повлиял на Эванса. Зато он щедро поливал студентов самыми последними словами – это мне было слышно сквозь открытую форточку. На девчонок и вовсе внимания не обращал, видимо, считая их недостаточно хорошими для легионеров.

   В какой-то момент мне показалось, что Уилл, подняв голову, смотрит прямо на меня, и отпрянула от окна. Сердце заколотилось, словно меня застали с поличным.

   Когда я снова решилась выглянуть на улицу, первокурсников уже не наблюдалось. Только Уилл продолжал подтягиваться на турнике, как будто ему мало было.

   Как бы поступил на моём месте Крис? Конечно, не стал бы бросаться обвинениями и объявлять выпускникам войну. Просто потому, что он обожает спорт и отжаться пять сотен раз подряд для него не проблема*. А тех, кто со спортом на «вы», он бы и сам заклеймил немощами.

   Что тогда остаётся мне?..

   Вечером разносили почту. Сперва я не хотела открывать дверь, ведь на мне отсутствовали бандаж и бинты, но в конце концов открыла, прикрывая отчетливо выступающую грудь книгой.

   – Блэкстон? Кристофер? – вопросил высокий широкоплечий парень, один из тех, кого я видела утром в одной компании с Мёрфи и Стюартом.

   – Он самый.

   – Тебе письмо. И в следующий раз не заставляй меня ждать, ибо выбью дверь и засуну тебе эту бумажку сам знаешь куда.

   Каков грубиян! Тем не менее я извинилась.

   – Простите, сэр. Я заснул с книгой и не сразу услышал.

   – Анатомия и физиология хаоситов низшего уровня? – прочитал название он.

   – Вроде того.

   – Вам разве это уже преподают?

   Ну чего он пристал?

   – Меня просто интересует данная тема.

   Громила хмыкнул и вручил мне конверт. Хорошо, что письма разносит не Уилл Эванс, потому что на моём было написано: «Дортмундская академия легионеров и врачевателей, кадету первого курса факультета легионеров Кристоферу Блэкстону от сестрицы Кристины Блэкстон». Почерк женский, незнакомый. Скорее всего, писала Эмма.

   – Ну? – прогремело над головой.

   Я вздрогнула. Совсем забыла о стоявшем столбом старшекурснике!

   – Извините, вы что-то хотели?

   – Ответного письма не будет? Маменьке весточку не передашь?

   – А вы читаете переписку? – осторожно спросила я.

   – Очень надо! – фыркнул громила. – Но твою непременно прочту, уж больно ты подозрительный.

   – Нет, спасибо, сегодня я не побалую родных письмом.

   Громила издал странный звук, отдалённо напоминающий смех, и удалился.

   А я жадно разорвала конверт. Письмо было скупым и коротким, в стиле брата, и написано его почерком:

   «Здравствуй, Крис! Поздравь меня, отныне я официально женат. Эмма чувствует себя хорошо и просит передать тебе наилучшие пожелания. В Хантергрине замечательная погода, море тёплое, можно купаться. Отец нанял целую команду сыщиков, чтобы тебя найти, так что затаись там и не высовывайся. Все думают, я в Дортмунде вместо тебя. Письмо сожги. Отвечать не нужно, в целях конспирации мы сменим гостиницу – всё равно Эмме здесь не очень нравится. С любовью, К.».

   Я прижала письмо к груди. Слёзы помимо воли выступили на глазах. Каким бы ни был балбесом мой братец, мне сейчас так его не хватает! Среди сотен незнакомых и малоприятных лиц я чувствую себя ужасно одиноко. Хочется поделиться впечатлениями, эмоциями, спросить совета и просто выговориться, но увы…

   _______________

   * Мировой рекорд отжиманий от пола – 10507 раз за один подход, установлен в 1980 году японцем Минору Йосида. Крису, конечно, до него далеко, но он стремится к этому результату.

ГЛАВА 8. Непредвиденное испытание

За завтраком к нашему столу подошёл Уиллард Эванс. Я чуть яичницей не поперхнулась, так разволновалась. Думаю, после вчерашнего у него накопилось ко мне множество претензий.

   – Доброе утро, доходяги, – бодро проговорил Уилл.

   – Доброе утро, Уилл, – послышался нестройный хор голосов.

   Я промолчала.

   – Репетировать нормальный ответ будем после. А сейчас я официально поздравляю вас с уменьшением количества задниц в группе.

   – Кто же нас покинул? – заволновались вокруг. – Кажется, Донован отсутствует. И Чарли Пирс…

   – Группа лузеров уменьшается! – крикнул кто-то, и в столовке будто веселящий газ выпустили. Только за нашим столиком никто не смеялся.

   – Закончили? – вопросил Уилл. – А теперь дружно потопали в медпункт.

   – Это ещё зачем? – брякнул Мейси Ходжес.

   Сегодня мне не повезло сидеть рядом с Ходжесом, и я ещё ниже опустила голову, лишь бы Эванс меня не увидел. Мне только публичного скандала не хватало!

   – Затем, немощ, что я так сказал, – прорычал Уилл. – А это у нас кто?

   Наверное, он обращался ко мне. Я робко подняла взгляд, молясь всем богам, чтобы всё-таки не ко мне.

   – Это Кристофер Блэкстон, – снова подставил меня Дьюк, будь он неладен!

   – Блэкстон, значит. – Уилл взглядом просверлил во мне дыру. Такое ощущение, что в буквальном смысле. – Я не видел тебя на своих занятиях.

   Что мне ответить? Что сделать, лишь бы он меня не раскрыл? Сердце зашлось в неистовом галопе, словно в предвкушении разоблачения. Вот сейчас, при всех, меня объявят юбкой и жестоко осмеют!..

   Но Уилл стоял и ждал ответа.

   – Простите, сэр. Мне нездоровилось, – выдавила я.

   – И, вместо того чтобы пойти к врачу, ты решил сам насобирать лечебных трав?

   Послышались смешки. Ходжес подтвердил, что видел меня в лесу с охапкой каких-то растений в руках.

   А меня будто затягивало в трясину у всех на виду. Только в моём случае ни одна живая душа не горела желанием мне помочь, наоборот, все упивались зрелищем. Сердце стучало навылет, кислорода катастрофически не хватало, перед глазами кружились чёрные мушки. Пусть же всё это поскорее закончится! Давай же, Уилл, не тяни. Расскажи всем, кто я на самом деле. Накричи, высмей, выгони с позором. Только не растягивай эту муку.

   – Девчонки делают упражнения наравне с парнями и не ноют, – продолжал наседать Уилл, совершенно не понимая, что я ему транслирую. – А ты решил, что можешь всех перехитрить?

   Я упрямо твердила:

   – Я же сказал, мне нездоровилось.

   – Я быстро тебя вылечу, Блэкстон, – убийственным тоном произнёс Уилл. – До встречи на тренировке. И скажи остальным, чтобы топали в медпункт. Это на первом этаже в противоположном крыле. Если кто не дойдёт, спрошу с тебя.

   В столовой стоял непомерный шум, но мне казалось, я слышала только звук удаляющихся шагов Эванса.

   Просто не ходи на дополнительные занятия по физкультуре, говорил брат. Вот я и не ходила. Ну и как мне теперь выкручиваться?

   – Ты реально заболел? – поинтересовался Беджер. – Надеюсь, это не заразно?

   – Сходил бы в медпункт, – посоветовал Годфри.

   – Или к врачевателям, – добавил Дьюк.

   – Схожу, – бросила я, отодвигая тарелку с остатками завтрака.

   На мою фразу посетить медпункт сокурсники отреагировали по-разному. Девушки без лишних слов отправились в противоположное крыло. А вот парни... Одни приняли меня за шутника, другие за вестника смерти. Мажоры вообще не смогли припомнить, кто я такой и что здесь забыл.

   Вмешались сидевшие за соседним столом второкурсники.

   – Всем новичкам делают прививки, – объяснили нам. – Это обязательно. Что? Вы ещё здесь? Уилл задаст вам жару!

   Да, не очень хорошо получается. Прививка нужна Крису, а мне бы желательно и дальше оставаться неразоблаченной.

   До последнего я не собиралась заходить в медицинский кабинет вместе со всеми. Думала улизнуть по пути. Как-нибудь выкрутиться. Договориться с медсестрой. Обратиться к родственнице Эммы, в конце концов. Но однокурсники окружили меня, зажали локтями, и мы дружным потоком понеслись в другое крыло мимо многочисленных портретов выдающихся профессоров академии, лучших выпускников и подающих большие надежды спортсменов. Конечно, портрет Уилларда Эванса тоже оказался на доске почёта. И выражение лица моего несостоявшегося жениха на этом портрете было таким же высокомерным и заносчивым, как в жизни. Неужели девушкам нравится такой типаж?

   Опомнилась я уже в кабинете, где стерильные поверхности блестели и сверкали и пахло спиртом и валерьянкой. Но не одна, а в компании Дьюка, Годфри и молоденькой медсестры.

   Интересно, это та самая кузина Элиза?

   – А что это за прививка такая? – спросила я, отчаянно пытаясь держать себя в руках и оставаться на месте.

   Медсестра тем временем набрала полный шприц прозрачной зеленоватой жидкости.

   – Универсальная вакцина от яда хаоситов низшего уровня, столбняка, пневмонии и заболеваний, передающихся половым путём. Готовьте левое плечо.

   Хорошо, что не другое место.

   – А если я отказываюсь?

   Девушка посмотрела на меня с недоумением.

   – У вас аллергия на лекарства?

   – М-м… да.

   – Я вам не верю. В академию берут здоровых и выносливых студентов. Я проверяю все медицинские карты, и ни у кого из первокурсников нет аллергии. Вот представьте, вы на южной границе, и вас укусил комар. Вы же не станете портироваться обратно из-за такого пустяка?

   – А врачеватель мне не поможет?

   – Врачевателей на всех не хватает.

   – Но я не собираюсь в ближайшее время на южную границу!

   – А это не вам решать. Вы легионер или кисейная барышня?

   Ну, вообще-то барышня, которой и самой не особо-то позволяли принимать ответственные решения.

   – Ну же, Крис, не тяни резину, – вмешался Дьюк.

   – Может, покажете пример товарищу? – повернулась к нему медсестра.

   – Э-э… Ну, пожалуй, можно и показать, – промямлил побелевший Дьюк и принялся расстёгивать рукав, но запутался в пуговицах.

   – Я готов, – решилась я.

   И, немного смущаясь присутствия Дьюка и Годфри, я закатила рукав и глубоко вдохнула.

   Мне ткнули в плечо влажной ваткой и вонзили иглу. Не больно. Можно выдохнуть.

   – Какие ручки у вас аристократические, – залюбовалась медсестричка. – Точеные, тонкие. Настоящее произведение искусства. Не каждая девушка может такими похвастаться.

   А вот это лишнее. Я торопливо натянула рукав обратно.

   – Три дня не чесать, не мочить и с девушками не водиться! – припечатала медсестра.

   – А физические нагрузки тоже противопоказаны? – не удержалась я.

   – Нет, это можно, – улыбнулась она. – Распишитесь, будьте добры, в журнале напротив вашей фамилии, – и обратилась к Годфри Мюррею: – Следующий!

   Ну хотя бы у меня не возникнет проблем из-за отсутствия росписи.

   – Спасибо! – пробурчала я, протискиваясь к выходу и неожиданно напоровшись на внимательный взгляд увальня Дьюка. Кровь мигом отхлынула от сердца. Он что-то заподозрил? Нет, быть такого не может. Вон у Годфри такие же изящные запястья – сразу видно аристократа в тридесятом поколении.

   Я пулей полетела по коридору. Запрусь у себя в комнате и не выйду, пока брат не приедет!

   Но до общежития дойти не удалось. По пути меня и ещё нескольких парней перехватил преподаватель по истории литературы и загнал в аудиторию.

   На лекции многие жаловались на головную боль и общую слабость, а группа наших звёздных мальчиков и вовсе в полном составе отсутствовала, словно те не нашли дороги от медпункта и заблудились. Я, наделённая даром целительницы, с побочкой от прививки быстро справилась и чувствовала себя прекрасно. Даже, увлёкшись рассказом профессора Филпатрика о влиянии культуры высших хаоситов на поэзию Раннего Средневековья, на некоторое время позабыла о существовании Уилла Эванса.

   И совершенно напрасно.

ГЛАВА 9. Со страхом наедине

Я направлялась в библиотеку, прижимая книги к груди, и размышляла о том, какое замечательное получится у меня эссе, если я не только опишу биографию выдающейся Сьюзан Миллер, но и проанализирую причины колонизации Южных Земель, подчеркну плюсы и минусы взаимовлияния двух совершенно разных культур – человеческой и потусторонней. Звук моих шагов гулким эхом разносился по пустынному коридору – в это крыло студенты захаживали не часто. Как вдруг меня резко развернули, пребольно ухватив за плечо, и впечатали в стену. От удара потемнело в глазах.

   – Ах! – не сдержалась я.

   Когда чернота вновь стала обретать краски и контуры, я увидела искаженное от злобы лицо Уилла. Всего в нескольких дюймах от моего.

   – Надо поговорить, Блэкстон.

   – Надо, так говори.

   – Ты, я смотрю, бессмертного из себя строишь? Впрочем, сейчас не о тебе речь.

   Я ощупала затылок. Ничего страшного. Шишки нет, крови тоже. Подлечу, пока Уилл будет исходить злобой, в который раз доказывая собственное превосходство. Только к чему этот спектакль, если из зрителей здесь только я одна?

   – Как ты можешь спокойно спать, когда твоя сестра неизвестно где? Или ты в курсе, где она и с кем?

   Я переступила с ноги на ногу. Он стоит слишком близко, вторгаясь в моё личное пространство. Мне неуютно. И я не знаю, что на это ответить.

   – Откуда ты знаешь, как я сплю? – выдаю я.

   Наверное, Уилл всё-таки сильно приложил меня затылком к стене, иначе я бы сперва подумала, а потом говорила.

   – Мне плевать, спишь ты вообще или нет. Но если у тебя есть хоть капля совести, если ты желаешь ей добра, ответь на вопрос: она в безопасности?

   Что ему надо вообще? Его в самом деле волнует моя безопасность? Разумеется, нет. Он хочет выдать меня отцу! И, может быть, даже жениться!

   – Какое тебе дело до моей сестры? По-моему, она ясно дала понять, что не желает иметь с тобой ничего общего.

   На меня будто скала надвигается – резко и неотвратимо, застилая собой весь мир. Я еложу спиной по холодной стене, но вжаться плотнее, увы, не получается. И только крепче прижимаю к груди книги, как будто они могут защитить меня от Уилла! А тот нависает сверху, едва ли не таранит мой лоб своим. Он так близко, что я успеваю разглядеть каждую крапинку цвета весенней листвы в его серых глазах. Мне до одури страшно, но я продолжаю считать эти крапинки, словно от ответа зависит моя жизнь.

   – Послушай, мне от неё ничего не нужно, – цедит Уилл. – Я не стану предъявлять никаких претензий и требований. Я даже не спрашиваю, где она. Просто хочу знать, всё ли с ней в порядке. Слышал, ты на днях получил от неё письмо. Значит, вы переписываетесь.

   – А я хочу знать, какого чёрта ты распространяешь по академии слухи, будто… будто ты её соблазнил!

   Эта фраза даётся мне с невероятным трудом. Но в то же время я понимаю, что Крис не был бы Крисом, если бы не сказал Уиллу это прямо в лицо.

   – Что ты несёшь? – моргает тот. – Да я к ней вообще не притронулся! Разве что ручку при знакомстве поцеловал.

   Да, припоминаю, было дело. И тогда ничего отвратительного в таком жесте я не усмотрела, наоборот, мне даже приятно было. Не то что сейчас, когда я едва на ногах держусь от страха и отвращения.

   – От кого ты это услышал? Говори! – наседает Уилл.

   По идее, Кристофер должен сам разобраться с Мёрфи и Стюартом. Вызвать их на дуэль или что в таких случаях положено делать братьям? В моей же голове не происходит ни одного толкового мыслительного процесса – туда будто ваты затолкали, и всё, чего бы мне сейчас хотелось – оказаться у себя дома в постели под одеялом. И чтобы никаких треволнений, никаких сплетен и никаких Уиллов.

   – А может, ты сам это придумал, немощ? Надеешься на поблажку? – Его тон не просто убивает. Вскрывает без анестезии, четвертует, вынимает душу и рвёт на куски. – Так вот, знай, на первой же тренировке я с тебя шкуру спущу. В буквальном смысле. Медленно, с толком и с удовольствием.

   – Я ничего не придумывал, – выдыхаю я, чувствуя, как у меня отнимаются ноги, – клянусь. Ни на что не надеюсь. Ничего не знаю.

   – Не знаешь, где родная сестра и что с ней?

   – Не знаю…

   Я осекаюсь – его кулак впечатывается в стену в полудюйме от моей головы. Но он не бьёт меня. Почему? Неужели в его черепушке что-то перемкнуло и до него, наконец, дошло, что бить людей – плохо?

   Или он разглядел во мне девушку, что сбежала от него накануне помолвки?

   – Просто отвечай, когда тебе задаёт вопрос куратор, – чеканит каждое слово Уилл.

   – С ней всё в порядке, – вру я. – Больше ничего сказать не могу.

   – Больше и не нужно. Почему из тебя клещами информацию нужно вытягивать?

   Я молчу. Это же риторический вопрос, верно? Он продолжает:

   – И этого разговора не было, усёк?

   Я не могу просто кивнуть – боюсь коснуться при этом Уилла. Поэтому отвечаю:

   – Усёк.

   – Что с тобой не так, Блэкстон? – брезгливо морщится он.

   – В к-каком смысле? – заикаюсь я.

   – Ты изменился после нашей последней встречи.

   Вот это да! Крис не говорил, что они с Уиллом пересекались! А на том злополучном ужине с графом и графиней брат отсутствовал – возникли какие-то срочные дела на рудниках, и отец послал его разбираться. Вот я и подумала, что они не знакомы.

   И я не придумываю ничего лучше, чем сказать правду:

   – Мне... нехорошо...

   – Аллергия на прививку? – уже не так агрессивно выдаёт Уилл. – До медпункта дойдёшь? Или тебя тащить нужно?

   Я понимаю, что мне плохо. Совсем. В голове туман. Мир плывёт. Сердцебиение зашкаливает, все слои опоясывающих меня бинтов пропитываются потом, а колени подкашиваются, почти как тогда, перед обмороком, когда я увидела у себя в ванной змею. И, что самое страшное, я ничего не могу с этим поделать – дар меня подводит в самые критические моменты.

   – Я в порядке, – снова вру я.

   Он отступает, но дистанция между нами всё ещё катастрофически маленькая.

   – Подумай хорошенько, по адресу ли ты попал, – поучает Уилл. – Здесь академия легионеров, а не маменькиных сынков. Если ты не дотягиваешь до общей планки или сомневаешься, лучше уйди сам. Не вынуждай меня делать твою работу.

   Напоследок он пронизывает меня взглядом, будто кинжалом. Перерезает что-то критически важное для организма. Отсекает начисто. И уходит, чеканя шаг. А я, не в силах справиться с лавиной самых разнообразных чувств, медленно съезжаю спиной по стене и опускаюсь на пол. Какое-то время я просто дышу, следя за полётом пылинок в солнечном луче, что пробивается сквозь витражное окно. А потом меня накрывает, и я реву.

   К чёрту этот маскарад! Не желаю оставаться здесь ни минутой дольше! Сегодня же уеду к Зильде в Бранстон-Бридж. Погощу немного и найду работу. Может, возьмут гувернанткой в приличный дом. Или помощницей аптекаря, у меня всё-таки имеется дар, хоть и неразвитый. Или вернусь домой к отцу. Он пожурит меня и простит, не может не простить. А потом всё наладится и станет как прежде. Я буду сидеть взаперти, читая лишь то, что одобрит отец, выходить в сопровождении прислуги и развлекать гостей пением и игрой на арфе. Иногда выезжать верхом на своей Звёздочке, но опять же под присмотром грума. Ну и, конечно же, ждать, пока отец не подыщет мне другого мужа. А учитывая то, что я дико скомпрометировала себя побегом, молодых и привлекательных виконтов мне не видать.

   Нет уж, спасибо. Такой жизнью я по горло сыта. Уж лучше я буду получать знания здесь, в академии. И попытаюсь как-нибудь ужиться с Уиллом. Перестану его провоцировать и схожу на это чёртово дополнительное занятие, не убьют же меня в самом деле! А там, глядишь, и переведусь на другой факультет. А брат пусть сам разбирается со своей учёбой.

ГЛАВА 10. Светящаяся кошка

Всё как в тумане. Я совершенно не понимаю, какие идут занятия, что пытаются втолковать преподаватели и что требуется от меня. Только машинально дышу, пишу, переставляю ноги, дабы перенести своё бренное тело из одной аудитории в другую, и даже попадаю в неподвижную мишень, хотя до этого никто оружия мне в руки не давал. Отец считал, что в руках у девушки из добропорядочной семьи должны быть только струны арфы, вышивание и младенцы – но младенцы, в отличие от арфы с пяльцами, только после свадьбы. Дьюк и Годфри, постоянно крутившиеся рядом, приписали моё состояние реакции на прививку. Я не возражала. И всё не могла успокоиться, прокручивала в памяти встречу с Уиллом, вспоминала все обидные слова, брошенные в мой адрес, пыталась проанализировать своё поведение, чтобы в будущем не повторять тех же ошибок.

   Но и он сто тысяч раз не прав! Грубиян! Солдафон неотёсанный! Изверг! Садист!

   Немного отвлечься удалось лишь на занятии у профессора Дюраншан.

   – Сегодня мы продолжаем работать с энергетическими потоками, – объявила профессор.

   Она сняла очки, уселась поудобнее, откинувшись на спинку стула, и продолжала глубоким мелодичным голосом:

   – Итак, закройте глаза, дышите глубоко и медленно. Расслабьтесь. Постарайтесь не думать ни о чём постороннем. Сконцентрируйтесь на себе.

   Легко сказать! В ушах всё ещё звучали угрозы Уилла, а перед глазами стояло обезображенное злобой лицо. Конечно, любить ему меня не за что, но, как по мне, мстить брату за то, что я предпочла помолвке свободу – последнее дело.

   – Почувствуйте тепло внутри себя, – говорила профессор Дюраншан. – Чувствуете? Это ваш дар, ваша сила, ваша энергия. А теперь попробуйте увидеть её.

   – Я вижу! – радостно отозвалась Рейчел. – Это что-то светлое!

   – Что именно?

   – Белый лучик!

   – Прекрасно. Продолжайте наблюдать за ним. Мисс Робсон, что у вас?

   – М-м… похоже, то же самое.

   – Приглядитесь получше, мисс Робсон. У каждого должно быть что-то своё. Не спешите. Считайте до четырёх на вдохе. Задержите дыхание и лишь потом выдыхайте. Представьте, что вы на природе, в тишине и покое. Она вдохновляет вас, напитывает силой…

   Волшебный тембр голоса действительно успокаивал. Убаюкивал, переносил туда, где нет тревог, страха и злости. Моя душа словно вышла из телесной оболочки и поднималась вверх, заполняя собой всё окружающее пространство. Я чувствовала зарождающееся в груди тепло. Не чувствовала – видела своими глазами!

   – Тина? Миранда? Что видите вы? – как будто издалека раздавался голос профессора Дюраншан.

   Девочки отвечали, а я завороженно наблюдала за тем, что происходит у меня за закрытыми веками. И это… Это было прекрасно!

   – Мистер Блэкстон? Вы что-то видите? – поинтересовалась профессор.

   Я не сразу сообразила, что обращаются ко мне. Преподавательнице пришлось повторить дважды, прежде чем я отозвалась:

   – О да! Но я не знаю, то ли это, что нужно, или же нет. Слишком много всего…

   – Расскажите по порядку.

   – Рассвет в горах. Белые птицы на ветвях деревьев. И белая кошка. Она словно светится изнутри! Она сидит в траве. Потягивается, зевает и взбирается на дерево.

   – Что она делает дальше?

   – Следит за движением солнца. Протягивает лапку. Хочет с ним поиграть…

   – Очень интересно, – послышалось совсем рядом, и мою макушку накрыла ладонь. Кошка спрыгнула в траву, а я вздрогнула от неожиданности, мигом вернулась в себя и приоткрыла отяжелевшие веки.

   Милостивые боги, кажется, сейчас случится самое страшное! Меня разоблачат! Выгонят из кабинета! Из академии! Вернут отцу! Всё пропало!

   – Простите, не хотела вам мешать, – огорчилась профессор. – Продолжайте. Сосредоточьтесь на своём видении, наблюдайте за кошкой.

   Она отошла к Эмбер. Кажется, всё обошлось. Но я, как ни пыталась, так и не смогла настроиться и вернуть ускользнувшее видение. Перед внутренним взором мелькали обрывки былой картинки – взмах птичьего крыла, верхушки гор, колыхавшиеся на ветру ветви, кошачий хвост над травой, – но исчезали, стоило мне вспомнить о том, как профессор Дюраншан чуть не раскрыла мой секрет.

   – Устали? – сказала профессор, когда от перенапряжения девочки стали зевать и жаловаться на головную боль. – Отдохните немного, а затем нас ждёт практическая работа.

   Но толком отдохнуть не получилось. На перемене целительниц вздумал навестить куратор – тот самый Мёрфи.

   – А этот что тут делает? – спросил он, как только меня увидел. – Досаждает вам?

   – Я здесь учусь, – ответила я, чувствуя, что закипаю.

   – Кристофер учится вместе с нами, – подтвердила Рейчел.

   – У тебя китель чёрный, – напомнил Мёрфи, будто я без него не знаю!

   – Это временно, – пообещала я.

   – Ну да, заливай, хилый. Брысь отсюда, пока не навалял.

   – Не имеете права так обращаться со студентами! – возмутилась Рейчел.

   Её поддержка придала мне сил и уверенности, которые не слабо так пошатнул Уилл.

   – Профессор Дюраншан не против того, чтобы я посещал её занятия, – заявила я. – А вы не мой куратор, чтобы мне приказывать.

   – Борзый, значит? – Мёрфи смерил меня внимательным взглядом. Все выпускники такие противные? Или только эти двое? – Ну-ну. Переведёшься на другой факультет – пожалеешь.

   Да что ж такое-то, а?

   – Ссориться с целителями – себе дороже, – не осталась в долгу я.

   – Ты сначала им стань, хилый. Уилл знает, что ты тут трёшься?

   – Знает, – скрепя сердце ответила я.

   – Мистер Блэкстон, мисс Томпсон! – позвала профессор Дюраншан. – Прошу за мной.

   Мы оставили куратора и спустились на первый этаж, где располагался медпункт, и прошли дальше – к двери с табличкой «Лазарет».

   – Ничего себе! – прошептала Рейчел. – Мы будем исцелять настоящих больных?

   Профессор Дюраншан услышала её и улыбнулась.

   – До исцеления вам, скажем так, ещё далеко, но попрактиковаться, пока у нас есть больной, можно и нужно.

   Мы прошли в большой зал, разделённый на небольшие отсеки ширмами.

   Все они оказались пусты, кроме одного. И там на кушетке лежал Энди Фишман, бледный, с распухшим лицом.

   – Что с ним? – вскрикнула одна из сестёр.

   – А это вам и предстоит выяснить, – сказала профессор. – Ну-с, кто начнёт?

   Мне очень хотелось попробовать, но я не решилась. Вдруг я что-то сделаю неправильно? Или, что того хуже, невольно себя раскрою?

   – Позвольте мне, – вызвалась Эмбер.

   – Пожалуйста, мисс Робсон, – разрешили ей.

   Энди ободряюще улыбнулся, насколько ему позволял отёк на правой щеке и шее. Бедняга. Ему, должно быть, очень плохо.

   – Что вас беспокоит? Какие симптомы? Как себя чувствуете? – посыпались вопросы, но профессор Дюраншан запротестовала:

   – Никаких расспросов! Представьте, что больной без сознания. Только внутренняя диагностика, только энергетический поток.

   Эмбер поджала губы и подошла к больному. Взяла его за руку. Закрыла глаза, задышала часто-часто. Видно, что она волновалась и в то же время хотела доказать, что не зря занимает место на целительском факультете.

   Она пыхтела довольно долго, но никто её не поторапливал.

   Наконец, Эмбер отпустила несчастного Энди.

   – Не говорите пока, что узнали, – попросила профессор, – это может повлиять на восприятие остальных. Пусть сперва все испробуют свои силы, затем сравним и обсудим результаты.

   Эмбер кивнула.

   Следующей была Рейчел. Она тоже подержала Энди за руку. Затем притронулась кончиками пальцев к отёку.

   – Не больно? – поинтересовалась она.

   – Нет, – прошептал Энди и порозовел. Не удивлюсь, если и ему нравится Рейчел. Она очень мила.

   – У меня всё, – заявила Рейчел и отошла.

   – Мистер Блэкстон? – вопросила профессор Дюраншан.

   Я кивнула и несмело подошла к сокурснику. Собственно, я так же определяла диагнозы у отца, потому что у Криса и без того всё было понятно – брат обычно страдал от последствий драки или похмелья.

   Сперва я обхватила запястье, проверила пульс. Накрыла своей ладонью ладонь Энди. Другую приложила к пострадавшей стороне лица. Глаз не закрывала – пыталась вглядеться в глаза напротив и словно прочесть в них диагноз. И в то же время мне казалось, что меня… тоже диагностируют.

   Ну нет, ему не удастся меня раскусить. Если силы его дара не хватило для поступления на факультет врачевателей, то ментальные блоки и амулеты госпожи Цукербраун сделают своё дело и скроют всю лишнюю информацию. Другой вопрос, защитят ли они меня от профессора Дюраншан?

   Я ещё раз внимательно прислушалась к работе чужого организма, огляделась по сторонам – и через минуту мне стало ясно, почему Энди здесь, а не на уроке по основам тактики боя.

   Миранда и Тина тоже возились недолго. И, кажется, остались вполне довольны собой.

   – Спасибо, мистер Фишман, – поблагодарила профессор. – Мисс Пратт сделает вам укол, а я подойду после занятия.

   Она сделала нам знак, и мы оставили больного. По дороге нам встретилась та самая медсестричка, которая делала легионерам прививки.

   – Пожалуйста, пусть каждый из вас напишет свой диагноз на листочках, – сказала профессор, когда мы вернулись в класс.

   Мы сделали так, как просила преподавательница. Затем она забрала у нас листочки и внимательно изучила написанное.

   – А теперь я бы хотела услышать подробности. – Она обвела взглядом присутствующих. – Пусть начнёт мисс Робсон.

   – У больного аллергия на прививку, – ответила Эмбер.

   Миранда и Тина удивлённо переглянулись. Эти двое успели пошептаться по пути в аудиторию.

   – Как вы это определили? – продолжала профессор.

   – Ну, во-первых, мы все слышали, что легионерам с первого курса сегодня делали прививки, а во-вторых, налицо локальный отёк кожи в области шеи и лица.

   – Укол делали не в лицо, – хихикнула Тина. Или Миранда. Я всё ещё не могла различить сестричек.

   – Поняла вас, мисс Робсон, – кивнула профессор. – Мисс Томпсон, что скажете?

   Рейчел растерянно оглянулась на сестёр. Но те ожидаемо промолчали.

   – Я добавлю, что у больного слегка повышена температура.

   – То есть вы тоже считаете, что отёк – это следствие аллергии на вакцину?

   – Извините, можно вмешаться? – не удержалась я.

   – Да, мистер Блэкстон.

   – Мисс Пратт утверждала, что ни у одного из первокурсников нет аллергии на лекарства.

   – Интересно. Значит, кто-то ошибается. Мисс Пратт или мисс Робсон?

   Я почувствовала, что покраснела.

   – Это действительно аллергия. Но не на вакцину, а на укус насекомого. Возможно, осы.

   – Почему вы так думаете?

   – Потому что место укуса открыто и не защищено одеждой. Оса ужалила Энди в верхнюю часть шеи, и отёк распространился на большой участок кожи только с одной стороны лица – вокруг укуса. В области отёка видны следы от ногтей, а значит, больного беспокоит зуд. Пульс нестабилен. Температура тела повышена, как заметила мисс Томпсон. Всё это признаки укуса хищного насекомого. Да, и ещё. На тумбочке стоял графин с водой. Почти пустой. Я знаю, что в таких случаях рекомендуют много пить, чтобы вывести яд вместе с… эм… мочой.

   – Неплохо, мистер Блэкстон, – похвалила профессор Дюраншан.

   – Так нечестно! – возразила Эмбер. – Кристофер учится вместе с Энди, и тот наверняка успел рассказать ему об осе.

   – Это так? – повернулась ко мне профессор.

   – Я ничего об этом не знал, клянусь.

   – Хорошо. Мисс Бакли?

   Одна из сестёр ответила:

   – Мы с Мирандой присоединяемся к мнению мистера Блэкстона.

   Та сверилась с листочками и кивнула в ответ.

   – Ну что ж, – сказала профессор, – трое из вас сегодня показали отличные результаты. Но не стоит расслабляться. Впереди нас ждёт много работы. И много открытий.

   Я хотела было возразить, что распознать характер болезни Энди не стоило особого труда, но у Рейчел сделалось такое несчастное лицо, что я передумала.

   – Можно вопрос, профессор Дюраншан? – спросила Тина. – Скажите, пожалуйста, если легионера укусит оса, а под рукой нет необходимых медикаментов, как мы будем его лечить?

   – Хороший вопрос, мисс Бакли. Если под рукой нет лекарств, всегда можно использовать травы. Например, отвар придорожника и ветреницы, которые растут в Зелёных Землях повсеместно. Профессор Морстед научит вас готовить такой отвар. А с помощью силы вашего дара процесс выздоровления пройдёт гораздо быстрее и продуктивнее.

   – Спасибо, профессор. Наша бабушка лечила укусы осы именно так – примочкой из отвара придорожника и ветреницы.

   – Мистер Блэкстон, погодите, – задержала меня после урока профессор Дюраншан.

   – Да, профессор?

   Я занервничала. Вдруг она что-то заподозрила? Если так, спасибо, что не стала стыдить меня перед остальными.

   – Думаю, вам стоит больше внимания уделять занятиям с медицинской направленностью. У вас большой потенциал, и сегодня вы продемонстрировали не только свою заинтересованность, но и наблюдательность, и способность видеть внутреннюю энергию, что очень важно для будущего врачевателя. Как насчет того, чтобы перевестись на наш факультет?

   – О, я с радостью, профессор Дюраншан!

   Прости, Крис.

   – Но для этого вам придётся сдать вступительный экзамен по биологии и тестовые задания на наличие целительского дара. Уверена, с этим проблем не возникнет. Я переговорю с деканом Крекстоном, как только он вернётся из командировки. А я пока поставлю в известность декана Вальмонда о скором пополнении в рядах наших студентов. Но сперва я бы хотела поговорить с вашим куратором, и как можно скорее. Что-то не так?

   Наверное, все эмоции отразились у меня на лице. Я не знала, что профессор Крекстон уехал, и лелеяла робкую надежду, что больше никогда не пересекусь с Уиллардом Эвансом.

   – Надолго ли он уехал? – глухо спросила я.

   – Вернётся на следующей неделе, – сообщила профессор Дюраншан. – Пока вам, конечно, придётся посещать занятия по расписанию факультета легионеров, но, думаю, это ненадолго. Мы будем бороться за вас.

   – Спасибо, – рассеянно отвечала я.

   – Как хорошо, что вы не девушка и сами вправе принимать за себя решения. Простите, мистер Блэкстон. Но с девушками обычно столько хлопот! Отец Рейчел не хотел подписывать разрешение на обучение, а ведь у неё неплохие способности к целительству. А вот опекун Эмбер, наоборот, настаивал на целительском факультете, хотя она едва набрала минимальный проходной балл. Девушка она способная и старательная, но на нашем факультете ей, мягко говоря, делать нечего. Хорошо, что сёстры не успели выскочить замуж, не то не видать нам в этом году нормальных студентов…

   «Пока ты живёшь в моём доме, должна делать так, как я скажу! – вспомнились слова отца, когда я впервые заговорила о поступлении в Дортмундскую академию. – А я не желаю, чтобы моя дочь прикасалась к раненым солдатам!»

   Между тем профессор Дюраншан, очевидно, уразумев, что наговорила лишнего, крякнула, деловито поправила очки и произнесла нарочито официальным тоном:

   – И не забудьте передать мистеру Эвансу, чтобы зашёл ко мне в кабинет, как только освободится.

ГЛАВА 11. Немного о том, как я чуть не стала всеобщим «любимчиком»

Вот незадача! Что ему сказать при встрече? Извиниться? Попробовать договориться? Или просто передать просьбу профессора Дюраншан?

   Судя по расписанию, которое я старательно изучила на стенде в холле, у выпускников занятия на сегодня уже закончились, и Уилл мог находиться где угодно. Даже за пределами академии, имеется у них такое право.

   Поразмыслив, я всё же решила отправиться в общежитие. Перед дополнительным занятием по физической подготовке не мешало бы освежить утягивающие повязки.

   Но по пути я наткнулась на группу сокурсников. Джулия Мартиндейл предлагала найти Уилла и попросить перенести занятие на другой день.

   – Иначе мы там совсем сдохнем, – добавила её подруга Рита Флетчер.

   – А мы с Бобом против, – упрямился Сэнди.

   Остальные подхватили инициативу Джулии. Я тоже не стала противиться. Может, мне повезёт, и до приезда профессора Крекстона я так и не попаду на дополнительное занятие к Уиллу?

   Куратора мы нашли спустя полчаса за хозяйственными постройками на так называемой полосе препятствий – настоящем лабиринте, полном разных вращающихся цилиндров, турников, верёвочных лестниц и прочего. Мы бы и не нашли, если бы он сам нас не окликнул:

   – Эй, доходяги, вы ничего не перепутали? Занятие через час.

   Мы дружно обернулись и подняли головы. Уилл сидел, покачивая ногами, на высокой, в два с половиной этажа, конструкции, похожей на скалистую гору в миниатюре с небольшими выпуклостями и впадинками для удобного передвижения вверх и вниз. На Уилле были надеты только брюки. Его литые мышцы заливало мягкое сентябрьское солнце, искрилось в волосах, делая их совсем светлыми, золотистыми.

   – Чёрт, – прошептала Джулия.

   – Бог, – поправила Рита.

   – Уилл, мы хотели отпроситься с занятия, – подал голос Дьюк. Он тоже не горел желанием лишний раз напрягаться, несмотря на «дружбу» с целительницами.

   – Но не все, – пробасил Сэнди.

   – Мы завсегда рады поупражняться, – подхватил Боб – такой же крепыш, как и его приятель Сэнди.

   – И чтобы баллы за отсутствие на занятии не снимали, – потребовал кто-то сзади.

   И тут Уилл с такой лёгкостью, словно это ничего ему не стоило, спрыгнул с самой верхушки, не утруждая себя спуском с помощью специальных для того приспособлений и умудрившись при этом мягко приземлиться на обе босые ноги. Ровно в двух шагах от меня. А я застыла и не могла заставить себя отшагнуть, врезавшись тем самым в кого-то из однокурсников.

   – Что случилось? Побочка после прививки? – с издёвкой спрашивал Уилл, возвышаясь над Беджером, самым высоким из нас, на полголовы. И стоя от меня настолько близко, что я от волнения снова ощутила на себе все «прелести» побочки, причем в десятикратном размере. – Животик болит? Головка кружится? Ножку свело? Чего ноете? А ну, живо на старт! Сейчас покажу вам настоящую тренировку.

   – Уилл, мы серьёзно, – сказала одна из девушек. – Нам нехорошо.

   – А я, значит, шучу? – разорялся он. – Вы меня за шута, желторотые задницы, держите?

   – Ты нас не так понял, Уилл. Прости, Уилл, – послышалось со всех сторон.

   – Кто там вякнул про то, будто я чего-то не понимаю? Ты, Блэкстон?

   Я стояла ни жива ни мертва. Казалось, меня обжигает не только его взгляд, но и нагретая на солнце кожа. Палит жаром, оставляя ожоги. Слепит глаза через закрытые веки.

   – На меня смотри, Блэкстон.

   Это слишком для меня. Но я помню о своём намерении влиться в ряды кадетов Дортмундской академии и помириться с куратором.

   Я открываю глаза. И захлёбываюсь в той волне неприязни и отвращения, которую направляет на меня Уилл.

   – Завтра отыграюсь на тебе по полной, – его тон жалит, как отточенный клинок. – За все дни, которые ты пропустил. Это всех касается, ясно? Из-за вашего приятеля Блэкстона будете пахать, как не в себя. И не благодарите. А теперь вон отсюда.

   Мы с Дьюком, Беджером и другими, как по команде, развернулись и бросились в ту сторону, где, как нам казалось, был выход. Я спиной чувствовала полные ненависти взгляды. Один брякнул, что позаботится о недостаче моих зубов, другой толкнул в плечо, третий пожелал мне раньше срока отправиться в земли хаоситов. Кажется, я официально стала всеобщим «любимчиком».

   Стоп, неужели я хочу именно этого?

   Я резко затормозила и повернула на сто восемьдесят градусов.

   – Крис, ты куда? – голос Дьюка.

   Я вернулась туда, где Сэнди и Боб под присмотром Уилла пытались влезть на препятствие в виде горы.

   – Ты что-то забыл, хилый? – бросил Уилл, даже не повернув головы в мою сторону.

   – Я забираю свою просьбу обратно, – звенящим голосом произнесла я. – Разреши мне остаться на дополнительное занятие по спортивной подготовке. И отработать то, что я пропустил. Прямо сейчас. И пообещай, что не станешь наказывать остальных из-за меня.

   – Что-то ещё? – Он не спросил, а взял и вывалил на меня целую тонну ледяных кубиков.

   Я прочистила горло и добавила:

   – Да. Профессор Дюраншан просила тебя зайти к ней в кабинет, как только ты освободишься. Это касается моего перевода на факультет врачевателей.

   Уилл медленно развернулся и наконец удостоил меня взглядом, от которого мой организм потребовал экстренной помощи.

   – Так рано сдаёшься, Блэкстон?

   – Я никогда не сдаюсь. Всего лишь перевожусь туда, где от меня будет больше пользы.

   – Позволь остаться на тренировку и мне, – неожиданно раздалось за плечом.

   Я невольно вздрогнула и повернула голову. Рядом стоял Годфри Мюррей. Вот уж не ожидала от изнеженного аристократа такой самоотверженности!

   – И мне, – Дьюк Мердок удивил не меньше.

   К Годфри и Дьюку присоединилось ещё несколько человек. Оказывается, у меня есть друзья.

   – Ну что ж, если это все лузеры на сегодня, – Уилл недовольным взглядом обвёл нашу компашку, но меня это ничуть не задело. – В качестве разминки шесть миль бегом по Дортмундскому лесу. Кто придёт последним, забирает документы из академии. Сэнди за старшего. Вы ещё здесь, немощи?

   И мои «друзья» тотчас сорвались с места, поднимая клубы пыли. А Сэнди, почувствовав себя правой рукой Уилла, заголосил:

   – Левой! Левой! Не отставать!

   Остальные подхватили:

   – Будущим легионерам не положено зевать!

   Я тоже побежала. И ожидаемо оказалась в хвосте процессии, ибо сокурсники удирали со всех ног так, будто за ними гналась толпа вооруженных хаоситов. На самом же деле позади всех бежала я. Ладно, как говорится, тише едешь – дальше будешь.

   Лес возвышался сразу за оградой. Было приятно очутиться под его прохладными кронами и вдохнуть полной грудью запахи разнотравья и еловой хвои. Весело пели птицы, где-то вдалеке раздавалось бодрое: «Левой! Левой!» Грунтовая дорога петляла то влево, то вправо, огибая мелкие овраги и столетние дубы.

   – Блэкстон, ты труп, – резануло по уху.

   Я мотнула головой. Уилл обогнал меня и теперь бежал спиной вперёд, чтоб лишний раз покрасоваться. Я старалась на него не смотреть. Он вообще в курсе, что в мире существуют приличия и одежда?

   – Почему труп? – пропыхтела я.

   – Ты отстал от основного отряда и хаос тебя забрал.

   – Но здесь нет хаоситов.

   – Сегодня нет, а завтра – кто знает. И не препирайся с командиром. Сказал, труп – значит труп.

   – Но я отказываюсь сдаваться! Я хочу бежать дальше!

   – Ты меня удивляешь, немощ.

   – Чем же?

   – Впервые за сегодня я услышал от тебя что-то стоящее.

   Он развернулся, поднажал и скрылся за поворотом. Я облегченно выдохнула. Сегодня его для меня слишком много.

ГЛАВА 12. Главное, не останавливаться!

В женской гимназии я охотно посещала уроки гимнастики, но там мы учились держать осанку, дефилировать на каблуках, делали несложные упражнения для рук и ног, чтобы не дай бог не накачать себе мышцы и не стать похожей на юношу. Сегодня я впервые пожалела о том, что мисс Бойл, наша учительница гимнастики, предъявляла к девушкам настолько заниженные требования.

   Первая миля далась мне не то чтобы легко, но более-менее сносно. На второй я стала задыхаться и почувствовала сильную боль в правом боку.

   Я сбавила темп и прислушалась к работе организма. Похоже, из-за физической активности усилился кровоток, и печень, переполненная кровью, давила на собственную оболочку, что и создавало болевые ощущения. Я попробовала нормализовать дыхание, но тело, не привыкшее к подобным нагрузкам, слушалось плохо. Тогда я, стараясь не вспоминать о противных поползнях, спряталась за ближайший кустарник и слегка ослабила бинты. Но боль не прошла.

   Вскоре я потеряла счёт времени и расстоянию, мне казалось, я бегу по Дортмундскому лесу чуть ли не половину своей жизни, и конца ему не предвидится. Под аккомпанемент птичьего щебетания я ругала Уилла и его методы обучения на чём свет стоит – и мысленно, и вслух. Пот застилал глаза, сердце гулко колотилось о рёбра, лёгкие горели, в бок с завидной периодичностью будто раскалённым прутом тыкали. Края бинтов впивались в грудь, натирали нежную кожу, бандаж насквозь промок от пота. А самым страшным было то, что за всё это время я не обогнала ни одного кадета. Ни увальня Дьюка, ни хрупкого Годфри, вообще никого. Такое впечатление, будто все давным-давно пришли к финишу и занимались другими, более важными делами, совершенно позабыв обо мне. Я слабее всех. Это факт. Но осознание этого просто выводит из себя!

   Когда я решила окончательно упасть духом, за очередным поворотом показалась взмокшая спина Дьюка.

   Тот, должно быть, услышав моё хриплое дыхание, оглянулся и тут же потерял равновесие. Споткнулся, издал какой-то задушенный всхлип и упал. Просто рухнул лицом в землю, подняв облачко пыли.

   Я могла бы легко его обогнуть и побежать дальше. Но разве совесть позволит мне бросить товарища, который пожертвовал ради меня свободным вечером?

   – Сильно ушибся? – тут же подлетела к нему я.

   – Нет, я в порядке, – благодарно отозвался Дьюк и, приподнявшись на одно колено, принял протянутую руку.

   Естественно, моих сил не хватило, и я едва не завалилась на Дьюка.

   – Ладно, я сам. Спасибо, – прокряхтел он и предпринял очередную попытку подняться.

   Я понимала, что он на пределе. Лицо красное, будто свёклой натёрто, из губ вырывается сиплое дыхание, ноги дрожат.

   – Тебе нужна помощь? Позвать кого-нибудь?

   А у самой пульс в ушах так и зашкаливает, лес вокруг ходуном ходит. Кто бы самой помог!..

   – Я справлюсь, – ответил друг. – Отдышусь и догоню.

   – Не хочу, чтобы тебя выгнали из академии из-за меня.

   Я всё ещё сомневалась. Страшно бросать его в таком состоянии, но и самой проиграть не хотелось.

   – Не выгонят, – отмахнулся Дьюк. – Я, как и ты, вскоре переведусь на другой факультет.

   – Боевой магии?

   – Именно.

   Наконец, ему удалось подняться.

   – Выровняй дыхание, – посоветовала я, – и не останавливайся. Не можешь бежать – иди. Я скажу Уиллу, что ты здесь.

   – Спасибо.

   Я сделала вдох-выдох и побежала дальше. Не быстро, пытаясь совладать с дыханием и не запутаться в ногах. Подбадривая саму себя:

   – Левой! Левой! Не отставать!

   Да, сейчас бы оседлать свою красавицу Звёздочку и прокатиться по лесной дороге верхом! Чудная бы прогулка вышла! А вместо этого приходится захлёбываться собственным потом и терпеть боль в каждой клеточке тела.

   Кое-как я добралась до развилки и невольно остановилась. Куда бежать: направо или налево? Направо вела более широкая тропа, налево – узкая, но следы от сапог вели и туда, и туда.

   В местном лесу я не ориентировалась и выбрала бы более широкую дорогу, но...

   Но на земле кто-то прутиком начертил стрелочку, указывающую противоположное направление. Кто это сделал? Уилл?

   Может, стоит подождать Дьюка? Он не первый раз здесь и подскажет дорогу.

   Я не стала его дожидаться и свернула налево.

   Но надолго меня не хватило. Я умирала от перенапряжения в буквальном смысле. Моих целительских способностей не хватало на себя саму! А ведь эта пробежка – только разминка перед основным занятием!..

   Я с сомнением оглядела неприступные, усеянные колючками кусты и тёмные кроны, в которых наверняка водятся поползни. Нет уж, спасибо, я лучше по дорожке.

   В глазах темнеет, дыхание превращается в натужное сопение. Сейчас я упаду и больше не встану...

   Как вдруг впереди появляется кошка. Необычная. Словно светящаяся изнутри. Она стоит поперёк дороги, а когда я практически равняюсь с ней, бежит в обратную сторону. Оборачивается, мяукает, будто за собой зовёт.

   – Что такое? – говорю я ей. – Я не туда свернула? Нужно было вправо?

   Она мурлычет, соглашаясь, и снова убегает. Снова оборачивается, желая убедиться, что я иду за ней.

   Что же мне делать? Повернуть обратно? Но я столько времени потеряла! Получается, зря?

   И для чего тогда начертили указывающую влево стрелку?

   – Ты кто такая вообще? Ты мне мерещишься? У меня галлюцинации?

   Видение не отвечает, хвостом машет и ускоряет шаг.

   Ну ладно.

   И только я поворачиваю вслед за кошкой, меня отпускает. Становится легче дышать. Боль уходит. Ноги будто сами несут!

   Я не замечаю, как пробегаю все положенные шесть миль и даже кого-то обгоняю. Светящаяся кошка указывает дорогу и исчезает только тогда, когда я оказываюсь на спортивной площадке. Сэнди и Боб подтягиваются на турниках. Уилл, одетый как полагается и застёгнутый на все пуговицы, маячит рядом и отчитывает первокурсников в своей манере:

   – Выше подбородок! Вы сонные тетери, а не легионеры! О, Блэкстон! Неужели ты фукнул свой шанс забрать документы из академии?

   Я не сдерживаюсь и улыбаюсь. Нет уж, не дождёшься. Сегодня я заночую в Дортмунде.

   Но улыбка мигом исчезает с лица, как только Уилл выразительно кивает в сторону свободного турника.

   К счастью, я вовремя вспоминаю о Дьюке.

   – Уилл, там Дьюк Мердок в лесу, и кажется, ему плохо...

   Я не успеваю договорить, как Дьюк собственной персоной показывается на площадке. Красный, запыхавшийся и едва волочащий ноги.

   – Два подхода по тридцать раз, – бросает Уилл. – Давай, Блэкстон.

   Я выдыхаю и плетусь к чёртовой перекладине, точно к виселице. Попробовать, конечно, можно, но я не уверена, что у меня получится подтянуться хотя бы с десяток раз.

   Ой, а турник оказывается намного хуже, чем я ожидала. Во-первых, до перекладины ещё нужно допрыгнуть. Во-вторых, просто висеть на нём, удерживая вес своего тела, уже подвиг. Какое там подтянуться!..

   Пока я трепыхаюсь, пытаясь сделать вид, будто подтягиваюсь, ощущаю, как расстёгивается на бандаже крючок. А следом и второй. Ай! Как же не вовремя! Потому что Уилл глядит на меня в упор, будто прикидывая, каким способом умертвить меня так, чтобы подольше мучилась.

   – Раз, – вдруг выдаёт Уилл, – давай, Блэкстон, соберись. Не задерживай остальных. Мердок, два подхода по тридцать. Специальная упрощенная программа для таких слабаков, как ты.

   И отворачивается, оставляя меня в полнейшем недоумении. Какой такой «раз»? Я ведь даже ни полраза не подтянулась, не до того мне.

   Пока Уилл отвлекается на Дьюка, на площадку лёгкой пружинистой походкой заявляется Мёрфи. Уилл морщится. Видно, не особенно рад видеть друга.

    – Ты, я вижу, больше половины своей группы подрастерял? – ухмыляется Мёрфи. – Одних немощей оставил?

   – Наоборот. Это добровольцы, которые слёзно умоляли позаниматься с ними подольше. Подтверди, Мердок.

   – Да, Уилл! – соглашается тот, с трудом приподнимая подбородок над перекладиной. Но всё же приподнимая!

   Где же ты, моя светящаяся кошечка? Я буду счастлива, если ты поможешь мне сейчас, придашь сил и уверенности, не то я упаду в грязь лицом перед выпускниками в буквальном смысле!

   А Уилл между тем нарочно становится так, чтобы Мёрфи повернулся спиной ко мне. Зачем ему прятать меня, если можно всласть поиздеваться вдвоём?

   – Вечером всё в силе? – доносится приглушенный голос Мёрфи.

   – В силе, – подтверждает Уилл.

   – Ставки растут, виконт, и если ты хочешь сохранить в тайне…

   Дальнейшее остаётся вне зоны моего слуха, ибо руки соскальзывают, и я приземляюсь, причем не очень удачно, создавая при этом больше шума, чем следует, поскольку Мёрфи оборачивается на звук.

    – Закончил, хилый? – грозно вопрошает Уилл. – На полосу препятствий! Бегом!

   – Не тот ли это студент, что желает сбежать от тебя к моим девчонкам? – спрашивает Мёрфи. – Говорят, ты его совсем загонял?

   – Я ко всем студентам отношусь одинаково, – врёт Уилл.

   – Даже если один из них носит фамилию Блэкстон?

   Я уже отбежала достаточно, но моё имя, произнесённое таким особенным, сверхвыразительным тоном, действует на меня словно пуля, попавшая в цель. Сердце совершает опасный кульбит, и я спотыкаюсь.

   – Да хоть Крекстон, – парирует Уилл, – правила и требования для всех одинаковы.

   – Эй, Блэкстон! – окликает меня Мёрфи.

   Я нехотя оборачиваюсь, ожидая самого худшего. И в то же время чувствую, как во мне закипает гнев.

   – Сколько у тебя сестёр, Блэкстон? – ошарашивает вопросом Мёрфи.

   Не сразу нахожусь с ответом и выдаю искреннее:

   – А ты с какой целью интересуешься?

   – Хочу знать, сколько хорошеньких цыпочек придёт на твои похороны. Потому что Уилл…

   Тут происходит то, чего я и ожидать не могла. Уилл бьёт Мёрфи прямо в лицо, да с такой силой, что тому в попытке удержать равновесие приходится ухватиться за поручень одного из тренажеров, по виду напоминающих велосипед. Но поручень тотчас приходит в движение, запуская маховик, и Мёрфи, окончательно потеряв равновесие, заваливается спиной на металлические «лыжи». Воздух взрывается такими ругательствами, что я изумлённо моргаю и начинаю всерьёз опасаться за здоровье Мёрфи. Вокруг выпускников собираются зрители – Дьюк, Годфри, Сэнди, Боб и другие. На помощь никто не спешит.

   Мёрфи рывком поднимается на ноги. Сплёвывает кровь.

   – Твоя очередь, Мёрф, – лениво бросает Уилл, – пусть желторотики посмотрят, как выглядит хорошая драка.

   – За старым амбаром, – цедит маг. – Как только стемнеет.

   – Как скажешь, – кивает Уилл.

   Мёрфи, высоко задрав подбородок, стремительным шагом удаляется, нарочно задевая плечом не успевшего посторониться Годфри. Впрочем, я думаю, Годфри нарочно не уступил дорогу.

   – Это было круто, Уилл, – выражает восхищение Сэнди.

   – А что вы не поделили? – не церемонится Боб.

   – То, что не поделили, у вас нет и не будет, – рычит в своей манере Уилл. – Браун, свободен. Остальные – живо на полосу препятствий.

   – Кто последний, тот выбывает? – уточняет Сэнди.

   – На сегодня выбывших достаточно, – отвечает Уилл и рявкает так, что я вздрагиваю: – Бегом марш!

   Я срываюсь с места вместе со всеми, при этом поддерживая треклятый бандаж и ощущая на себе взгляд – острый и ядовитый, словно отравленная стрела.

   – А почему Брауна отослали? – спрашивает Сэнди.

   – Он пришёл последним, – отзывается Боб.

   – Как последним? – не скрывает удивления Сэнди. – Я ставил на Блэкстона.

   – Я тоже, но Блэкстон та ещё тёмная лошадка.

   – Эй, вы вообще-то обо мне говорите, – не сдерживаюсь я, понимая, что чудом нахожусь в сознании из-за услышанного и всего остального.

   В прошлом году Крис участвовал в марафоне среди гимназистов и занял четвёртое место, и вполне мог уступить тому же Сэнди и Бобу, которые, к счастью, оказались настолько самовлюблёнными, что не смогли запомнить имена парней, пришедших к финишу несколькими секундами позже.

   Ох, не зря Крис настаивал на том, чтобы я прогуливала физкультуру – не столько ради меня, сколько ради своей репутации спортсмена.

   Не пора ли попросить помощи у Элизы Пратт, как советовала Эмма?

   Тем временем мы прибегаем к глухому дощатому забору, за которым, как мне казалось, находилась полоса препятствий. Сперва я подумала, что мы по неопытности прибежали не туда и вход находится с другой стороны, но поняла, как сильно ошиблась, когда Сэнди с разбегу перемахнул через забор высотой почти в три моих роста. А за ним и Боб. Дело застопорилось за приятелем Голдсмита, которому стена поддалась не с первого и даже не со второго раза.

   – Не останавливаемся, доходяги! – гремит голос Уилла. – И помним: от вашей скорости, силы и ловкости зависит не только ваша жизнь, но и жизнь ваших родных и друзей.

   Мы с Дьюком переглядываемся и понимаем: это препятствие нам не по зубам.

   – Не всегда стоит идти напролом, – заявляю я, – иногда лучше подойти к решению проблемы с другой стороны.

   В конце концов, кому, как не мне, знать об этом!

   Уилл в ответ на мою реплику лишь ухмыляется, а Дьюк поддерживает, и мы шагаем вдоль забора в уверенности, что тот вот-вот закончится.

   Дощатый забор и вправду заканчивается, сменившись ограждением из колючей проволоки, таким же высоким, но ещё более устрашающим благодаря огромным, торчащим во все стороны шипам.

   – Ограждение опоясывает практически всю территорию, – гремит над головой голос Уилла, – неплохая защита от низших хаоситов.

   Да что он всё заладил про хаос! Мы, считай, в самом центре Зелёных Земель, хаоситов здесь тысячу лет не видели!

   – Что делать будем? – спрашивает Дьюк.

   – А ты какой магией владеешь? – в свою очередь интересуюсь я.

   – Колючую проволоку силой мысли не уничтожаю.

   – Тогда предлагаю сделать подкоп.

   Моё предложение поддерживают ещё несколько человек, увязавшихся за нами, и мы, вооружившись щепками и плоскими камнями, по очереди принимаемся рыть в том месте, где в земле виднеется природное углубление. На удивление, Уилл не возражает, только скептически наблюдает за нами. Поэтому я и опасаюсь подвоха в виде какой-нибудь бетонной плиты или трубы, которые затруднили бы передвижение. Но ни того, ни другого, к счастью, не обнаруживается.

   – Чёрт, какая она колючая! Чуть руку себе не проткнул! – то и дело кто-то нечаянно цепляет проволоку.

   – Осторожнее!

   – Ещё немного!

   Наконец, лаз готов. И право первой перебраться на внутреннюю территорию предоставляют мне. Ладно. Моя идея, мне и подавать пример остальным.

   Стараясь не думать о том, что в эту минуту на мои тылы дружно пялится с полдюжины парней, я ложусь животом на землю и ползу. А вместе со мной ползёт и мой бандаж! Сползает, окаянный, на самые бёдра, делая их ещё более округлыми. Я и без того от стыда сгораю, а Уилл поддаёт жару:

   – Блэкстон, задницу опусти, если планируешь сегодня сидеть!

   Боги, помогите, умоляю!..

   Кое-как оказавшись по другую сторону изгороди, я отползаю в ближайшие кусты и избавляюсь от бандажа. Без него я выгляжу совсем худышкой, но уж лучше так, чем потерять его у всех на виду!

   Годфри справляется ещё быстрее, чем я, за ним и все остальные. Только у Дьюка возникают проблемы, и приходится расширять лаз.

   Самым последним препятствие проходит Уилл. Честно говоря, я и подумать не могла, что он воспользуется нашим лазом и не побоится испачкать идеально выглаженный китель и брюки.

   – Хватит спать, доходяги! – гремит Уилл, едва отряхнув пыль с одежды. – Догоняем остальных! А ты, хилый, никак пару фунтов успел сбросить?

   Я игнорирую вопрос и бегу чуть ли не впереди всех, не чувствуя усталости и боли в мышцах – то ли благодаря дару, то ли страху перед разоблачением.

   Полоса препятствий одновременно впечатляет и вгоняет в ужас. Как по мне, все эти бесконечные надстройки, лестницы и переходы походят на орудия пыток, а не на спортивные тренажеры. Но если, как говорит Уилл, справляются и девчонки, то и я смогу. Конечно, не стоит забывать, что в данный момент я не Кристина, а Кристофер, и это, чёрт возьми, реальная проблема.

   Уилл на собственном примере показывает, как проходить то или иное препятствие, демонстрируя недюжинную силу и ловкость, но мне даже смотреть страшно – вдруг нечаянно сорвётся и упадёт! А ещё больно – как представлю себя на его месте, начинают нестерпимо болеть мышцы! Тем не менее, стену с тремя проломами, лабиринт и вращающийся цилиндр я прохожу успешно. Немного стопорюсь на верёвочной лестнице, но, вспоминая, что именно с её помощью собиралась сбежать из дома, беру себя в руки и преодолеваю и это препятствие. И не могу удержаться, чтобы не посмотреть на Уилла, мол, гляди, я справляюсь! Но он только нос задирает и губы кривит, словно говорит: «Я ждал от тебя большего».

   Я стараюсь. Выкладываюсь из последних сил, пытаясь не ударить лицом в грязь, но, когда мы доходим до лестницы-«рукохода», расположенной параллельно земле… то есть не земле, а бассейну с грязной, заросшей ряской водой, я снова начинаю про себя молиться всем известным святым. И провожаю взглядом парней, добровольно отдающих себя на растерзание «рукоходу». Первым идёт Уилл. Справляется с этим препятствием так легко, будто это совершенно ничего ему не стоит. Ещё и посвистывает. Сэнди и Боб, конечно, тоже справляются на отлично, но видно, что они уже на пределе своих возможностей.

   Следующим идёт Годфри. Преодолевает один пролёт, другой… а на третьем срывается и падает в воду, поднимая тучу брызг. Я не сдерживаюсь и ахаю, а Уилл выдаёт:

   – Скажите спасибо, что внизу вода, а не колючая проволока, как было у нас.

   – Спасибо, – искренне благодарит Дьюк. А потом складывает руки в молитвенном жесте и начинает горячо молиться. Ах да, он же сын викария.

   Впрочем, молитвы ему не помогают. Дьюк сваливается в воду сразу же. Просто падает, как мешок картошки. Похоже, он даже не пытался схватиться за перекладину как следует.

   – На сегодня можете оставить рукоход в покое, – милостиво разрешает Уилл, – переходите к барьерам.

   Я под шумок тоже бегу, но Уилл неожиданно встаёт у меня на пути. Я едва притормозить успеваю. Неужели ему принципиально моё сегодняшнее участие на каждом отрезке полосы препятствий? Нет, я не дам ему увидеть себя в мокрой одежде! С губ готова сорваться колкая фраза, но Уилл опережает.

   – Перестань позориться, хилый, – тихо говорит он. – Кричи.

   – Зачем?

   – Кричи, сказал. Ругнись, чёрт тебя дери. Так, будто ты руку сломал.

   – Но…

   – Иначе я тебе реально что-нибудь сломаю.

   – Ну, тогда… – Я набираю в лёгкие побольше воздуха и выполняю приказ: – А-а-а-а! Чёрт! Больно-то как! Уилл, я, кажется, руку сломал!

   Он морщится и лезет пальцем в ухо, словно я его оглушила. Я нечаянно, честное слово.

   Парни дружно поворачивают головы на крик.

   – Врёшь? Покажи, – громко требует Уилл.

   Я предоставляю ему совершенно здоровую руку. Но Уилл так её сжимает, что я невольно вскрикиваю от боли.

   – Закрытый перелом, – глубокомысленно произносит он. – Ладно, шагай в медпункт. Спросишь Элизу, то есть мисс Пратт. Она знает, что делать. – И уже тише, чтоб услышала только я: – Мотай к себе. Живо. И молись, чтобы я тебя не убил.

   Я отшатываюсь и, не теряя ни секунды, бегом бегу к корпусам. Усталости не чувствую, чувствую только готовое выпрыгнуть из груди сердце.

ГЛАВА 13. Нежданные гости

Весь вечер я прождала Уилла, терзаясь мучительными предчувствиями. В голове засела только одна мысль: он меня раскусил и нарочно отослал, чтобы не устраивать выволочку при свидетелях. Я настроилась на самое худшее и была готова на компромисс, но Уилла всё не было. Можно подумать, драка с Мёрфи намного важнее!

   Я выходила из комнаты лишь раз. Проклиная свою рассеянность на чём свет стоит, сбегала на полосу препятствий, на то самое место, где оставила свой бандаж. Искала-искала, пересмотрела у всех растущих у ограды кустов, но его и след простыл. Выходит, кто-то его подобрал. Уилл?..

   После ужина ко мне заглянули Годфри и Дьюк.

   – Ты пропустил ужин, и мы решили к тебе зайти, – сказал, будто оправдываясь, Дьюк.

   – Как ты? – просто спросил Годфри и протянул бумажный пакет. – Это тебе. Там фрукты, сок и выпечка. Мы подумали, что ты голоден.

   Меня тронула их забота.

   – Спасибо, друзья!

   – Руку подлатали? – поинтересовался Дьюк, падая в стоявшее у письменного стола кресло.

   – Да! – Я повертела совершенно здоровой рукой. – У нас отличные врачеватели! Только посоветовали некоторое время воздержаться от физических нагрузок.

   – Повезло тебе, – вздохнул Дьюк, а я едва удержалась, чтобы не спросить, отчего он выглядит таким уставшим, если дружит с целительницами.

   Зато мне ничего не оставалось, как пригласить присесть и Годфри, который, будучи джентльменом, продолжал стоять у двери.

   Сама я уселась на кровать, как сделал бы Крис. Оглядела себя. Китель я успела хорошенько вычистить (впервые в жизни собственными руками!) и переодеться в толстовку и широкие спортивные штаны, которыми снабдил меня брат. Я выглядела по-домашнему и смахивала на мальчишку-подростка с вечно опухшим лицом. Надеюсь, друзья уже свыклись с особенностями моей внешности настолько, что не задавались ненужными вопросами. Тем не менее, принимать двух молодых людей у себя в спальне казалось чем-то немыслимым! Непозволительным! Ужасным!

   – Угощайтесь! – предложила я, выкладывая на тарелку сливы и яблоки.

   – Благодарю, – кивнул Годфри и подхватил маленькую невзрачную сливку.

   Дьюк, не отличавшийся тактичностью, выбрал самое большое и спелое яблоко и захрустел с аппетитом. Я тоже с удовольствием подкрепилась, уже не чувствуя перед гостями неловкости.

   – Долго вас гонял Уилл? – поинтересовалась я.

   – По всей полосе, – с набитым ртом проговорил Дьюк, – а после на тренажерах. Без шуток, это самый скверный день в моей жизни, не считая того случая, когда в детстве я потерялся на ярмарке и два дня прожил в фургоне у бродячих артистов.

   – Бедняга! – посочувствовала я.

   – Они кормили меня совершенно несъедобной бурдой и собирались сделать из меня циркового силача.

   Я невольно рассмеялась, представив Дьюка со штангой в руках, на краях которой восседали бы Эмма и Элиза. И почему-то представить нечто подобное не составило особого труда.

   – А у тебя, Годфри, есть какие-то интересные воспоминания из детства?

   Друг пожал плечом, задумался.

   – Если я скажу, что видел живого хаосита, вы засчитаете сей факт как нечто интересное?

   – Где же ты его видел? – усмехнулся Дьюк. – В цирке уродов?

   – Нет, на земле моего отца.

   – Как это случилось? – заинтересовалась я. – Какой он был?

   – Однажды во время охоты я отстал от загонщиков, – принялся рассказывать Годфри, – и забрёл в самую чащу. Хаосит ломился сквозь заросли, будто за ним гнались гончие. Я подумал, кабан. Но то был не кабан. Настоящее чудовище – огромное, с головы до ног покрытое густой запутанной шерстью, с торчавшими изо рта клыками и светящимися красным глазами.

   – О двух ногах?

   – Да.

   Я принялась листать учебник. А Дьюк устроил другу настоящий допрос:

   – Может, то был обычный медведь, а ты с перепугу принял медведя за хаосита? Иначе как он очутился в Зелёных Землях? Сбежал из какой-нибудь лаборатории?

   – Зря ты не веришь мне. Когда будете с Кристофером у меня в гостях, я непременно покажу вам чучело этого чудища. Я приглашаю. Думаю, осенние каникулы прекрасно подойдут. У нас в Литлчестере удивительно красивая осень.

   – Спасибо, – буркнула я.

   – Ты подстрелил его? – продолжал Дьюк. – Собственноручно?

   – Да, пришлось слегка подпортить ему шкуру. Нашёл, Крис?

   Годфри взял протянутую книгу, всмотрелся в рисунок. Кивнул.

   – Да, именно он. В народе его называют безрогим дьяволом. Способности к магии минимальны, но опасен чрезвычайно. Ну а ты, Крис, что расскажешь?

   – Я?.. В моей жизни ничего особенно интересного не происходило.

   Я могла бы порассказать о проделках Криса и посмеяться вместе со всеми, но внезапно стало ужасно неудобно перед друзьями, принимавшими меня за другого человека. Что они скажут, когда узнают, кто я такая на самом деле?

   Я поспешила сменить тему.

   – Как думаете, кто бы мог начертить на дороге стрелку, указывающую не туда? – и я в подробностях рассказала им о том случае в лесу, опустив упоминание о светящейся кошке.

   – Думаю, недоброжелателей у тебя хватает, – сказал Годфри. – Когда делали ставки, я слышал, как Ленни шептал Руперту о том, что Крис марафонец.

   Я поймала недоуменный взгляд Дьюка и поспешила уточнить:

   – Был. Этим летом я тяжко захворал. Меня еле отходили. Отец собрал лучших целителей. Я потерял двадцать пять фунтов весу (примерно 11 кг). Нужно время, чтобы восстановить форму.

   – Понятно, – протянул друг.

   Поверит ли Уилл моим сказкам?

   – Но я затрудняюсь предположить, кто бы мог это сделать, – задумчиво произнёс Годфри, – учитывая сегодняшний состав.

   – Вот именно, – подтвердил Дьюк, – я бы поставил на Мейси Ходжеса и Беджера Фриппа – они те ещё пройдохи. Но дело в том, что их не было на занятии у Уилла!

   – Могу сказать, что, кроме Сэнди и Боба, меня обогнали Джим, Ленни и Фред, – рассудительно сказал Годфри, – когда я пробегал мимо развилки, никаких стрелок там не было. Я бы заметил.

   – Спасибо, Годфри, – поблагодарила я, прикидывая в уме, что напакостить лично мне могли с полдюжины человек, включая Уилла. Знать бы, кто именно!

   – Кстати, завтра выходной, – встрепенулся Дьюк. – Предлагаю сделать вылазку в Дортмунд. Говорят, в одном ресторанчике на набережной подают отличные устрицы.

   – С удовольствием, – отозвался Годфри.

   Я планировала провести целый день с книгой в руках, избавившись от ненавистных утягивающих бинтов, но кто может поручиться, что завтра я ещё буду числиться студентом академии? Поэтому я честно ответила:

   – К сожалению, я пас.

   – Из-за перелома? – посочувствовал Дьюк. – Может, до завтра пройдёт?

   – Посмотрим, – уклончиво ответила я.

   – В любом случае после захода солнца старшекурсники устроят вечеринку в саду. Приходи. Я тоже там буду.

   – И ты, Годфри?

   – Конечно. Там будут все. Любопытно взглянуть, как проходят студенческие вечеринки. Я ещё не был ни на одной.

   Хм, учитывая, как именно проводит вечеринки Крис, на интересное времяпрепровождение, во всяком случае, для меня, надеяться не приходилось.

ГЛАВА 14. Бессонная ночь

После отбоя на моём этаже завязалась настоящая бойня. Не знаю, кто поссорился и из-за чего, но шум и ругань стояли такие, что уши в трубочку сворачивались. Даже в мою дверь ударили пару раз. Надеюсь, не головой.

   Парней пытались разнять, грозились штрафом и отчислением, но всё было тщетно. Я затаилась у себя в комнате, не рискнув вмешаться. Без толку сейчас взывать к порядку. Такую хрупкую девчонку как я сметут в два счёта. Раздавят и не заметят.

   Но вот по коридору разнёсся голос Уилла Эванса. Нормальных слов было мало, но посыл ясен: он требовал немедленно прекратить.

   Никто, конечно, не прекратил.

   Звук тех самых шагов… Вдох… Пара смачных ударов… Выдох…

   – Кто-то хочет ещё?

   – Нет, Уилл… Пусти, Уилл… Прости… Я не виноват, он первый начал… Мы просто выпустили пар.

   – Мне всё равно, – рычал Уилл. – Все, кто не подчинился приказу, виноваты. Пар хотели выпустить? Двести отжиманий. Начали.

   – Серьёзно? Да пошёл ты, куратор хренов!

   Снова удар. Быстрый, резкий. Кто-то застонал. Сплюнул кровь. Я сжала кулачки – Уилл опять за своё?!

   – Четыреста отжиманий. Поехали, немощи.

   Из коридора раздавались такие звуки, будто там отжимается от пола половина моего курса. Угораздило же их вляпаться!..

   Как вдруг в дверь ударили с такой силой, что она слетела с петель. Продолжай я там прятаться, отлетела бы к противоположной стене вместе с дверью.

   – Упс, думал, здесь открыто. – Уилл оглядел комнату с таким видом, будто здесь могли прятаться хаоситы. – А, это ты, хилый. Помощь нужна.

   – К-какого п… лана? – прозаикалась я. От Уилла я ожидала чего угодно, но только не просьбы о помощи.

   – Бинты. Запасное бельё. Всё, что может остановить кровотечение.

   – Но целители…

   – Я сказал, поднял свою задницу, немощ, и пошёл за мной, – его голос давил. Не подчиниться попросту невозможно. На каком курсе нам будут ставить командный голос?

   – Хорошо. Минутку.

   Запас бинтов у меня имелся, а из медикаментов ничего. Не было в них необходимости.

   Пока я, пытаясь совладать с дрожью в руках, доставала из чемодана непочатую упаковку, Уилл вдруг спросил:

   – Говорят, ты из семьи целителей. Дар проснулся?

   – Ты говорил с профессором Дюраншан?

   – Здесь вопросы задаю я.

   – Мой дар просыпается. Поэтому и я хочу перевестись на другой факультет.

   – Может, сегодня окончательно проснётся?

   Я растерянно оглянулась. Уилл стоял, прислонившись к дверному косяку, и смотрел на меня в упор. Какое счастье, что я не успела приготовиться ко сну и переодеться в пижаму!

   – Нашёл?

   – Нашёл.

   – Я тебе дверь потом починю. А ты почини Стива.

   – Я… попробую.

   – За мной, немощ.

   Отжимающихся из последних сил сокурсников пришлось осторожно обходить. Кого-то, извинившись, даже переступить. К сожалению, среди парней я увидела и Дьюка, и Годфри. Зачем же они ввязались в драку?!

   – Сколько? – спросил Уилл, оглядывая несчастных.

   – Сто пятьдесят, – пропыхтел Беджер.

   – Ещё столько же. И не благодарите.

   – Нет, нет! Достаточно! Пожалуйста!

   – Лады. Тогда отжимаемся, пока я не вернусь. Сэнди, за старшего.

   Сэнди с удовольствием, но не без труда поднялся на ноги. Остальные вразнобой со стонами и охами продолжили упражнение.

   – Зачем ты так? – с укором спросила я, когда мы вышли к лестничной площадке. – Они уже перебрали свою дневную норму. А если кому-то станет плохо?

   – Так пробуди свой дар, немощ. И всем станет хорошо.

   – Ты из-за меня их так гоняешь?

   – Не всё в мире вращается вокруг тебя, Блэкстон, – он выделил моё имя. Или фамилию… Я уже ничего не соображала. Шла как во сне.

   – Куда мы идём? – наконец осмелилась спросить я.

   – На мой этаж. К Стивену.

   – Нужно позвать врачевателя! Его нельзя было переносить! – застонала я. – Нужно было положить в одной из комнат на третьем этаже! Хотя бы в моей!..

   – Много ты понимаешь! – хмыкнул Уилл. – Стив вообще не участвовал в ваших разборках. Делать ему больше нечего, как в игры играть!

   – Но вы с Мёрфи условились, и я подумал…

   – Мои дела с Мёрфи тебя не касаются, – отрезал Уилл. – Нам сюда.

   Этаж был последним. По планировке таким же, как мой, но отличался так, как отличается ночлежка от пятизвёздочного отеля. Мы с отцом останавливались в похожем, когда ездили к морю в Хантергрин.

   На полу пушистый ковер. На окнах занавески и цветущие растения. В углу кабинка лифта. С потолка свисают хрустальные люстры. На стенах весьма неплохие морские пейзажи. Думаю, оригиналы известных маринистов последней четверти прошлого столетия. Двери из красного дерева с позолоченными ручками и именными табличками.

   Мы прошли мимо двери с надписью «Уиллард Эванс» и остановились у следующей, гласящей о том, что здесь проживает некий Стивен Барроу.

   – Входи.

   Я вошла.

   На кровати посреди комнаты лежал старшекурсник. Кажется, тот самый, который принёс мне письмо от «сестрицы Кристины Блэкстон». Парень был без сознания. На груди ватно-марлевые подушечки, полностью пропитанные кровью.

   – Что с ним? – спросила я.

   – Это ты мне скажи, – бросил Уилл.

   – Можешь помочь?

   – Говори.

   – Давай его… разденем. А после мне нужна горячая вода, таз, спирт. Возможно, иголка и нитки. Стерильные. И ещё одно одеяло.

   – Будет.

   Уилл осторожно, но довольно быстро избавил раненого от одежды, оставив только кальсоны. И вылетел из комнаты. Пока он отсутствовал, я с некоторым опасением проверила у раненого пульс. Есть. Живой! Осмотрела. Раны глубокие, оставленные каким-то крупным зверем. Где он такого встретил? В местном лесу?

   Пока я размышляла над этим, руки уже делали своё дело. Сканировали внутренние органы, оценивали повреждения, анализировали риски.

   Кошка появилась словно из ниоткуда. Засветилась изнутри, мяукнула, будто звала за собой. Я ощутила тепло, зарождающееся глубоко в груди и цепочкой передающееся по нервным окончаниям к ладоням и кончикам пальцев, а оттуда – к разорванным кровеносным сосудам пострадавшего. Прежде мне не доводилось сталкиваться с подобным, но дело пошло…

   – Что мне делать? – послышалось вдруг.

   Я вздрогнула, но рук не убрала. Пусть этот чёртов Уилл кричит, пусть ударит – я рук не уберу!

   – Получается? – продолжал давить он.

   – Они ещё отжимаются?

   – Тьфу! Тут человек умирает, а ты ерундой страдаешь.

   – Пожалуйста.

   – Минуту.

   Он снова исчез. Мне без него намного легче сосредоточиться, почему он не понимает?

   Я закрыла глаза. Как настоящий хирург, только силой мысли, а не реальными действиями, я соединяла разорванные сухожилия, накладывала невидимые швы, обеззараживала, удаляла отмершее… Мной словно руководили свыше – без единого слова, не подавая примера. А я делала свою работу так, словно занималась ею всю жизнь, будто знала, что именно нужно раненому. Кошка одобрительно мурлыкала, вселяя в меня уверенность и придавая сил.

   Не знаю, сколько прошло времени, когда Стив заворочался и застонал. Не прерывая действий, я мысленно приказала ему уснуть. Стон прекратился. Я продолжила. Ещё чуть-чуть… Проверить ещё раз… И ещё…

   – Ну что? Ты хоть что-то можешь сказать? – услышала я, как только опустила руки и без сил рухнула в стоявшее у изголовья кресло.

   Светящаяся кошка свернулась клубочком у меня на коленях и замурчала. Интересно, Уилл видит её? Мне ужасно хотелось её погладить, но я не решилась.

   – Раны неглубокие, – покривив душой, ответила я. – Заживут сами. Я сделал всё, что мог.

   – Что ты мелешь? – Он глядел прямо на меня, словно не замечая странной кошки. – Эти раны чуть не убили его!

   – Не убили. Ты вовремя меня позвал.

   – Ладно. Спасибо, – нехотя отозвался Уилл. Склонился над раненым другом, прислушиваясь к его дыханию.

   – Позови врачевателей. Мне не приходилось сталкиваться с подобным. Я не уверен, что всё сделал правильно. Мог допустить ошибку. Это только экстренная помощь. И вообще, он потерял слишком много крови!

   – Конечно, позову. Только ты лжёшь, Блэкстон.

   Да. Лгу. Давно и отчаянно.

   Признаться? Разом положить конец недосказанности и мучительным ожиданиям, которые жалят похлеще хищных насекомых? И будь что будет, не выгонит же он меня в ночь!

   Я набрала в лёгкие воздуха и вдруг выдала совсем не то, что намеревалась:

   – Эти раны… Кто их оставил? Медведь?

   – Почти.

   – Не скажешь?

   – Тебе не понадобилось ничего из того, что я принёс? Ты не воспользовался иглой и нитками.

   – Прости, обошёлся без них. А вода мне понадобится.

   Кошечка постепенно растворялась в полутьме комнаты, оставляя после себя лишь едва мерцающий след. Я смочила кусочек бинта водой из таза и принялась отирать кровь с груди раненого. Когда всё было готово, я укрыла его одеялом. Всё это время Уилл придирчиво наблюдал за моими действиями, будто я способна серьёзно навредить человеку!

   Казалось, воздух в комнате загустел, словно кисель. Практически невозможно дышать. Бинты сдавливают грудь, пропитываются чем-то липким. Если сейчас между нами ничего не решится, я сойду с ума. Но Уилл молчит, а мне больно вдохнуть. Ещё больнее – сказать хоть слово правды. Умом я понимаю, что это не физическая проблема, что с организмом на самом деле всё в порядке. Мне сложно переступить через себя. Сложно нарушить данное брату обещание. Вообще всё сложно.

   – Ты сказал, ему нужна кровь? – разрубил гнетущую тишину Уилл. – Я отдам свою.

   – Нужны специальные инструменты. Я не умею!

   – Я умею.

   Он порылся у Стивена в шкафу и достал небольшой чемоданчик, в котором оказались все необходимые для трансфузии инструменты: набор иголок, фильтр, механический насос… Прежде я видела подобное лишь в учебнике на картинке и могла только догадываться, какие функции выполняет каждый из этих инструментов.

   Уилл отдавал приказы ровным чётким тоном, я делала всё, как он велел, на время стала его руками. Не без внутренней дрожи заставила себя прикоснуться к нему, и это было… не противно. Совсем. Кожа, загорелая и грубоватая на вид, оказалась такой же нежной, как у Криса. А под кожей, отдавая в ушах гулким эхом, трепетал пульс, разгоняя ярко-алую кровь по венам…

   – Эй! Ты не в обморок, случайно, собираешься грохнуться? – озаботился вдруг Уилл.

   – Я в порядке, а вот у тебя участилось сердцебиение. Не критично. Но твоё рабочее гораздо ниже.

   – Чувствуешь меня насквозь? – усмехнулся он.

   – Только работу внутренних органов.

   – А хотелось бы больше?

   – Пожалуйста, не шевели рукой. Игла проткнёт вену.

   – Ты подлечишь.

   – Я предпочитаю не допускать вреда, чем после исправлять ошибку.

   – У меня к тебе один вопрос, Блэкстон.

   – Да? – с трудом выдавила я, предчувствуя самое худшее.

   – Почему ты до сих пор мозолишь мне глаза? Почему Дортмунд? Что ты вообще забыл на факультете легионеров?

   – Ты во всём хорош, Уилл, – не сдержалась я. – Кроме математики.

   – Силёнок хватит ответить за свои слова? – Он резко подался вперёд, но вовремя вспомнил об иголке.

   – Ты сказал, будет один вопрос, а задал три!

   Ну почему я не могу ответить нормально? Не провоцировать, если мне заранее известна его реакция? Он же бешеный! Его срочно в гущу хаоситов надо, он всех там в одну минуту как капусту покрошит и ещё добавки попросит.

   – Я сказал через запятую, немощ, – процедил Уилл, в который раз испепелив меня взглядом. – Я читал твоё личное дело, как читал сорок других ваших никчёмных делишек, из которых добрая половина ко второму курсу отсеется в архив и ещё четверть к пятому. И наивысшие баллы по вступительным не помогут тебе пройти испытания, что уготовили для вас профессора, уж поверь мне на слово. Думаешь, я здесь самый вредный, самый жестокий?

   – Нет, я вовсе не это…

   Он не дал мне договорить. Ранил смертельно первой же фразой:

   – Я не прощаю людей, которые мне лгут. А в твоём деле в графе «Магические способности» написано: «Ожидается целительский дар, рекомендованы дополнительные занятия по медицине». У тебя уже готовый, полноценный дар. Ты себя прямо в процессе тренировки подлечиваешь, думаешь, я не заметил? Это не каждому опытному врачевателю удаётся. Мало того, ты меня исцелить успел, пока со шприцем возился. Видишь, ссадин как не бывало?

   Пока он говорил, у меня перед глазами всё кружилось и переливалось яркими пятнами. В ушах шумело, в висках стучало, и не было ни сил, ни желания помочь себе самой. Я как загипнотизированная падала в бесконечно глубокую пропасть под звуки густого голоса Уилларда Эванса. А когда он продемонстрировал обычно спрятанный под рубашкой участок кожи, чистый и здоровый, мне сделалось ещё хуже. Такой неловкости я ещё никогда не испытывала.

   – Давай так, – решил Уилл. – Ты никому ни слова о ранении Стива, я в свою очередь делаю всё, чтобы тебя скорее перевели на факультет врачевателей.

   – Хорошо, – выдавила я, не веря своим ушам. А как же то самое?..

   – Но с одним условием.

   Я поёжилась в своём кресле. Вот оно, самое главное. Сейчас. Сейчас…

   – Ты остаёшься здесь до утра и следишь за Стивом.

   Боже, боже!.. Почему он не расставит точки над i? Почему не пойдёт до конца? Не назовёт вещи своими именами? Почему играет со мной как кот с мышью?

   Чувствую, как сердце в груди буквально распирает, кажется, бинты не грудь стискивают, а мешают самому важному органу обеспечивать жизнедеятельность всего организма. Я задыхаюсь. Я на грани истерики. Не могу выносить такого сверхвысокого напряжения! Похоже, чистосердечное признание – единственное, что спасёт меня и позволит нормально дышать.

   С трудом борясь со спазмами в горле, я выдавливаю:

   – Уилл… Уиллард… и всё же попробуй простить меня, я тогда…

   – Довольно, – оборвал он.