Купить

Дочь веданы. Михаил Шабловский

Все книги автора


 

Оглавление

 

 

АННОТАЦИЯ

Когда малоизвестный московский писатель, автор "мистической" литературы, приехал провести отпуск в небольшом посёлке Аркудиново, где он не был десять лет, то и представить себе не мог, что окажется в самом центре пугающих событий. Леса вокруг посёлка полны кошмарных тайн. Рыжеволосая зеленоглазая чаровница преследует героя во снах и наяву. Враг она или друг? И кто такая "великая ведана", перед которой трепещет весь городок? Удивительно, но в Подмосковье начала двадцать первого века действуют потусторонние силы, чьи корни скрываются в глубинах тысячелетий. Дело для настоящего писателя: разобраться, что происходит на омрачённых землях, по уши влюбиться, подвергнуться преследованию тайного культа, поклоняющегося древним богам, а затем... Уничтожить зловещую секту или возглавить её?

   

   В книге вы найдёте:

   - одну таинственную огненноволосую незнакомку;

   - одного ничего не понимающего в происходящем писателя;

   - один тысячелетний культ, славословящий Жизнь и Плодородие странными чувственными обрядами;

   - одну очень длинную электричку;

   - много-много загадок и романтики.

   

ПРОЛОГ

Дарёна была младшей, ненужной, нелюбимой. Имя было дано ей будто в насмешку - бесполезный подарок богов. Лишний рот в семье, где и так уже на одного сына приходилось три дочери. На свою беду, девочка уродилась слабенькой неумехой.

   "Ни ткать ты не можешь научиться, ни прясть, ни шить!" - зло шипела мать, крутя ухо девочки, плакавшей над очередным испорченным её неумелостью куском полотна. - "Только коз тебе пасти впору, да репу полоть! Рыбу ловить - так упадёшь в речку и извозишься в грязи, грибы собирать - мухоморов принесёшь! Даже пчёлы тебя только кусают, на пасеке от тебя проку нет!"

   Последнее, однако, было уж совершенной напраслиной. Бортничеством в посёлке занимались главным образом мужчины - почему-то трудолюбивые маленькие медосборцы никого из женщин не любили, не только Дарёнку. Жалили, старались прогнать от ульев. А мужиков - ничего, подпускали, хоть и бучали сердито, но облетали, даже без дымящихся гнилушек давали собирать золотистые богатые соты.

   На всё лето Дарёну действительно выгоняли пасти коз. Дело-то нехитрое, да только скучное и нудное - погода стояла жаркая, а на козьем лугу - ни тенёчка.

   Год вообще выдался нехороший. Весна пришла очень поздно, было сыро и холодно, солнце высоко вставало над всё ещё лежащими в полях посеревшими снегами. Лёд на Моске-речке и вовсе местами почернел - старики шептали, что это плохо, не к добру. Чёрный лёд... Дарёна весною старалась пореже ходить берегом: очень уж плохо выглядела родная река-кормилица, страшно выглядела, непривычно. Будто больная.

   А летом ударила жара, да такая, какой даже древняя бабушка-травознатица упомнить не могла. Ни капли дождя не видали уже два месяца. Куры забивались под нижние брёвна изб, псы, тяжело дыша, валялись в лопухах с высунутыми языками, люди и рады были бы дневать в домах, да работа в поле и огороде гнала под тяжёлое, маревное солнце.

   Но, несмотря на их труды, репа не вызревала, горох пожух и скукожился, хлеб взошёл редко-редко и чах день ото дня, лён весь засох. Ни грибов, ни ягод найти было невозможно. Однако рыбалка в обмелевшей реке и охота в сухих, звенящих лесах были хороши, и мужчины часто уходили в леса и на плавни - старались побольше заготовить мяса и вяленой рыбы, раз на плоды земли надежды стало мало.

   Отец с братьями ушли охотиться четыре дня назад, и вестей от них не было. Охотники и раньше иногда задерживались в лесу, но теперь мать уже начинала беспокоиться.

   А козы не хотели пастись, искали хоть малую тень, по вечерам плохо доились. И вот теперь пришла окончательная беда к Дарёнке: она и c пастьбой не справилась - потеряла козу. Любимую материну козу - бодливую злую трёхлетку. В поисках тени маленькое стадо ходило по самому краю луга, у лесной опушки. И белая строптивая коза, видно, ушла глубже под деревья, в холодок... и пропала.

   Всхлипывая, девочка скорее отвела стадо за плетень, в истоптанный загончик. И побежала в лес. Убьёт её мать, точно убьёт за такую пропажу... Поколотит, вырвет волосы, не даст хлеба. И чего доброго, отправит, как давно грозится, в южную деревню за лесом - чёрную работу на полях работать, да замуж за толстого, слюнявого, немого дурня-полольщика отдаст. Дарёну уже можно было отдавать замуж - месячная кровь пошла у неё три солнцеворота назад.

   Лес был для жителей деревни и врагом, и другом. И щедрым кормильцем, и жестоким убийцей. Бурый медовед не отваживался подходить близко к деревенскому частоколу, но в глухой чаще встреча с ним далеко не всегда заканчивалась мирно, если злой могучий зверь был чем-то раздражён... Или попросту голоден. Волки рыскали иной раз у самой околицы... Хотя нынче они должны быть сыты - травы росли плохо, ослабевших и больных детёнышей косуль да оленей поймать было очень легко.

   Пуще зверей страшились люди лешего или болотных кикимор. Но в теперешнем своём состоянии Дарёна куда больше боялась гнева матери, чем никем не виданных чудищ.

   Хотя в деревне рассказывали всякое... Уханье да скрипы из леса по ночам слышали многие, и вовсе это не было похоже на голоса сов, филинов или козодоев - уж птиц-то люди знали хорошо. Ходили разговоры о том, как пошедшие по грибы в, казалось бы, знакомый лесочек бабы целыми днями кружили по одному и тому же месту и не могли выбраться к дому - леший водил. Иных молодух, баяли, кикиморы или мавки в омуты да болота заманивали, топили... Жуткие нездешние домики на окуренных деревянных ногах расхаживали в сумерках по глухим полянам, могли задавить и проглотить зазевавшегося, задержавшегося в лесу после наступления темноты путника. Рассказывали и ещё более страшные сказки - особенно среди деревенской ребятни. Про тех, кто ночами выходит из леса и безмолвно зовёт спящих детишек, а те, не просыпаясь, выходят из изб, если раззявы-родители позабыли положить заговоры на порог да на окна, убредают в кусты и больше никогда не возвращаются... Даже косточек не находят их. Только кора на ветвях кустов красной становится...

   Отец и другие охотники, впрочем, не слишком жаловали такие россказни, хмурились, ругались, если слышали их от стариков, а детей и вовсе нещадно пороли за "дурацкие сказки". Пороть-то пороли, а сами без правильных слов да оберегов в лес не совались... Но им-то можно, мужчинам. У них свои договоры с богами да нежитью. А вот женщин и детей лес принимал неохотно.

   Впрочем, пока ещё на дворе был светлый день. А днём, пред ликом ярого солнышка, как известно, всякие страхи прячутся. И Дарёна более или менее смело носилась по полянам, заглядывала за деревья да кусты, громко кликала убежавшую козу. Долго ли, коротко - а вот уже и начало жестокое солнце к закату клониться. Коза не сыскивалась. Всё глубже и глубже уходила в лес бедная девочка. По исцарапанному ветками грязному лицу её текли слёзы, босые ножки, сбитые о корни, начали оставлять кровяные следы на сухой траве. Тонкий голосок её совсем охрип, горло саднило, рыдания прорывались среди криков, которыми она звала козу.

   Ох! Силы бедняжки иссякали. Дарёна остановилась и прислонилась плечом к толстому древесному стволу.

   "Леший, батюшка", - всхлипнула она. - "Позабавься и отдай, пожалей меня, малую да слабую..."

   Легкий порыв горячего ветерка шевельнулся в листве. И снова тишина, только жундят жуки, да кузнечики стрекочут на полянах.

   Никто ей не поможет... Лесные божества жестоки и враждебны людям. Что их о помощи просить? Как же тяжко быть одной!.. Неужели придётся возвращаться в деревню с потерей, терпеть страшный гнев матери?.. Дарёна огляделась по сторонам.

   Куда это она забрела? Неужели же... О, боги и щуры-пращуры!.. Нет, только не Поганое болото!.. Вот почему даже приближаться к опушке у козьего луга запрещали взрослые! Но ведь было так жарко, и козы сами лезли в тень... Как вообще Дарёне удалось забраться так глубоко в эти пугающие дебри, ведь трясины запретного болота начинались едва в двух сотнях сажен от края луга... А тут, гляди-ко: жухлая осока, да мелкие берёзки и осины, самая топяная поросль, а под ногами сухо... Долгая жара выпила, высосала всю воду из земли, даже здесь...

   Говорили, именно это болото, непролазное, непроглядное, тёмное, было главным обиталищем всей лесной нечисти. Может быть, конечно, говорили так для того, чтобы отпугнуть ребятню и неопытных лесоходов, особенно баб, от опасных, зыбких трясин... Но топких болот вокруг речной деревни было немало, а их никто не называл "погаными". Да и в основном все селяне по лесу ходить умели - приходилось уметь...

   Неожиданно Дарёне показалось, что она видит впереди узкую тропку. Кто это мог протоптать дорожки в глухом, непроходимом болоте? К которому и приблизиться-то никто из деревни не осмеливался... Тропка будто поднималась выше, выходя из болота, тёмным оком смотрелся прогал её среди жёлто-зелёных сужающихся кругов травы, кустов да деревьев.

   Что-то беленькое запуталось в ветвях низкого кустарника на краю прогала. Да это же козья шерсть! Может, всё-таки боги леса смилостивятся над бедной девочкой, вернут потерю? Скорее, скорее туда... Справа и слева блеснула вода, предупреждая о топи, но здесь, чуть повыше, было почти совсем сухо. Мелкие деревца расступились, открывая проход, поднимающийся из высохшего болота на некое подобие острова.

   Вдруг Дарёна застыла в ужасе. Прямо перед нею на то ли мнящейся, то ли и вправду вытоптанной тропе лежали человеческие кости. Увидеть мертвеца - страшная примета... Но не только это поразило девочку. Дарёна, несмотря на свою неумелость, была довольно смышлёной для своих лет, и даже сейчас понимала, что найти костяк посреди топкого болота не то, чтобы прямо совсем уж невозможное дело... Забрёл охотник сюда, к примеру, ещё о прошлое лето, заплутал, кое-как пролез на остров, а обратно уж выбраться не смог, так и помер, бедняга. Или медовед задрал его.

   Но только вот с этими костями всё было совсем не так... Не цельным костяком, жутко напоминающим человеческую фигуру, лежали они, а собраны были одна к одной в невысокую ровненькую горку, увенчанную решёткой рёбер, а поверх неё - безумно скалящимся черепом. Ни один зверь не мог бы такое сделать. И не было никаких остатков одежды и лесного снаряжения...

   Дарёна приглушённо вскрикнула и непроизвольно схватилась за грудь, желая унять бешено колотящееся сердечко. Когда оцепенение ужаса чуть спало, она хотела было повернуться и со всех ног бежать назад в деревню, и будь что будет... Но тут она увидела чуть поодаль за костями ещё один клочок козьей шерсти. Что же страшнее - пройти мимо мёртвого, или испытать материны оскорбления да побои?

   Несчастная девочка шагнула вперёд и пошла на дрожащих ногах, стараясь как можно дальше обойти жуткую выкладку костей. Упругие ветки кустов и деревьев не давали места, подталкивали Дарёну в спину и в бока, как будто норовили уронить её и нарушить покой мертвеца. Пальцы босых ног её едва не коснулись костей. Кое-как миновав страшное место, Дарёна скорее кинулась дальше по тропке. Вот и ещё один клочок шерсти, и ещё...

   Клочки были хорошо заметны, до сумерек было всё же далеко, но Дарёне вдруг показалось, будто начало темнеть. Она быстро глянула на небо, и увидала, что на солнце неостановимо наползают большие серо-синие тучи. Неужели кончается жара?! Будет дождь... И коза почти нашлась... Может быть, действительно смилостивились боги, послав ей это испытание, и увидев, что она прошла его?..

   По малости лет Дарёна ещё не знала, что за долгой жарой часто приходит сильнейшая буря, как разрядка погодного напряжения. А в воздухе уже начинало пахнуть приближающимся дождём. Подул ветер, кусты качнулись и зашуршали тревожно.

   "Домой бы скорее с козой!" - подумала девочка. - "Не то застанет здесь меня дождик!"

   О, радость! Крупное белое рогатое тело мелькнуло за густелью кустов. Коза! Свернув за поворот тропки, Дарёна вновь остановилась. Отчаяние так ударило в её детский разум, что он на время даже перестал осознавать происходящее. Побелевшие тонкие губки шептали лишь одно: "Нет-нет-нет-нет-нет..."

   Прямо поперек дорожки, теперь уже и вправду очень хорошо заметной, на плотно утоптанной земле действительно лежала материна коза. Белое брюхо её было разодрано, торчали острия рёбер, на траву вывалились красноватые внутренности. Над трупом с мерзким жужжанием кружились странные, большие, красно-чёрные мухи.

   Глухо заворчал над лесом гром. Дарёне в наступавшем безумии страха казалось, будто сами боги говорят ей сверху жуткие укоризненные слова, ругают её за неумелость и никчемность, за козу, за то, что в лесу заплутала, за то, что зашла в запретное место.

   Ветер уже сильнее прошумел по кустам, раздвинул их. Из-за ветвей с обеих сторон тропинки на девочку смотрели белые, чистые, скалящиеся черепа, и человеческие, и звериные, и козлиные, насаженные на острия тонких крепких прямых кольев. В быстро сгущающемся грозовом сумраке глазницы их горели призрачным голубоватым огнём.

   Первые тяжёлые холодные капли упали на замершую в ужасе Дарёну, промочили старенький драный сарафан. Гром смолк. Роковое мгновение давящей тишины нависло над несчастным ребёнком. Быть может, она ещё нашла бы в себе силы убежать, спастись... Но мертвец сзади незримо загораживал ей путь, она не могла даже обернуться. И тогда тишина разрешилась шипящим грохотом рухнувшего на лес дождя.

   Налетел ураган. Лес согнулся, застонал, завыл, заскрипел тысячей злых древесных голосов. Где-то с треском рухнул тяжёлый ствол, не выдержав натиска стихии. Земля вздрогнула. Дарёна хрипло вскрикнула, и, не разбирая дороги, полуослеплённая бешеным водопадом, кинулась бежать так, как никогда в жизни не бегала, мимо жутких черепов, мимо истерзанной козы, вперёд и вверх по всё более широкой тропке, которая постепенно превращалась в грязный бурлящий ручей, мимо гнущихся и стонущих деревьев, мимо кустов, которые ветер и вода буквально выдирали из земли...

   Вдруг спереди надвинулась тёмная громада, воздвиглась преградою на безумном бегу Дарёны. Что это? Склон? Обрыв?

   Камень, бесформенный обомшелый камень, и ещё один почти такой же, и на них ещё камни поменьше, лежат ровными рядами... Стена из камней, кто мог сложить такую? Высокая, не перелезть... Цепляясь руками, ломая ногти о мокрую кладку, Дарёна на ощупь поползла вдоль стены. Вскоре стена закончилась, и Дарёна оказалась будто бы на широкой поляне. Гром по-прежнему рокотал в нависших тучах, и дождь лил потоками, но ветер на минуту приутих, и стало словно чуть светлее.

   Перед дрожащей от страха и холода девочкой воздвиглась громадная каменная изба - это на её стену она наткнулась. Дарёна поняла, что окончательно погибла и попала в страну мёртвых или в страну чудовищ - кто же ещё может строить из камня? Да и не в силах человеческих возвести из тяжёлых глыб такую громаду - почти в четыре дарёниных роста, и сверху покрыта почерневшими толстыми брёвнами... Окна в два ряда проделаны и прямо над землёю, и высоко над головой девочки - кто может выглянуть с такой высоты? И как обогреть такое обиталище? Но ведь мертвецам ни огонь, ни тепло не нужны...

   Однако в крытой избе, даже каменной, не льёт холодный ливень. Что-то словно начало манить Дарёну внутрь жуткой постройки... Широкий вход меж двух оконных прогалов зиял пугающе, но и привлекал, обещал укрыть от безостановочно льющейся с низкого неба воды.

   Дарёна замерла, как испуганный зверёк. Внезапно снова взвыл ветер, кусты и деревья затрещали, листья и ветки полетели в лицо девочке. Сверкнул вдруг белый сполох, на миг озарив поляну и страшный дом, гром ударил так, что едва не оглушил несчастную.

   Дарёна неслышно взвизгнула и метнулась в каменный проём - скрыться, спрятаться от ливня, ветра и грозы. Едва она миновала высокий свод, как буря и дождь мгновенно перестали быть слышны - девочку словно отрезала от леса и болота невидимая завеса. Помещение за порогом оказалось обширным, потолок его не был виден в темноте. Темнота окутывала и дальние стены каменной избы. Два нижних окна и проём входа давали совсем мало света, позволяя разглядеть только небольшой участок пола. Пол был весь выложен человеческими костями... Слабое свечение начало медленно разгораться в глубине зала, и стены постепенно проявились из мрака. На стенах висели оскаленные черепа, глядели пустыми глазницами на Дарёну, источали мертвенный бледно-зеленый огонь...

   Дарёна совсем ослабела от страха, ноги больше не держали её, она опустилась на костяной пол, сложила руки в молитвенном жесте и тихо заныла:

   "Ой, мёртвые, мёртвые, не троньте меня, не обижайте меня! Ой, боги Земли и Подземья, я не хотела нарушить ваш покой, я за козой шла... Гром и дождь испугали меня, простите, что в заповедное место зашла я, простите!"

   Что-то шевельнулось в зеленоватом сумраке. Силуэт длинной головы, увенчанной огромными извилистыми рогами, напоминающими раскидистые ветви деревьев, выплыл из темноты и склонился над девочкой. Плоти на голове не было - тускло блестела сероватая кость, чёрными провалами темнели дыры на месте носа и глаз. В глазницах словно тлели красные угли. Дарёна не могла смотреть на страшного пришлеца, она лишь вздрагивала и подвывала от непередаваемого ужаса, сознание её отказывалось принимать новые кошмары.

   Голос появился прямо внутри её головы, и голове стало горячо, несмотря на то, что волосы были мокры от ледяной воды.

   "Дитя человеческое", - молвил Голос, - "Твой страх приятен. Но ты не мертва и не умрёшь. Если не захочешь. Скажи, ты останешься со Мною в Обители? Я вижу, что те, кто родили тебя, не желают тебя. Ты не мила никому. Ты не нужна никому. Ты нужна Мне. Все люди нужны Мне. Старые люди построили Обитель для Меня, но очень давно никто не приходил ко Мне. Старые люди все умерли. Железом убили их новые люди. Ты не возьмёшь в руки железа, дитя? Ты примешь Мои дары?"

   Дарёна понимала, что надо ответить, что нельзя злить божество молчанием, но голос не слушался её. Сознание девочки вдруг разделилось на двух Дарён. Одна из них с готовностью отвечала рогатому божеству и радостно принимала его странные милости. Другая с отвращением и страхом отказывалась, бежала прочь сквозь непрекращающийся ливень и бурю... Тонула в болоте, кое-как выбиралась к деревне...

   Холод... Дождь... Болото... Злая мать... Недобрый отец... Чёрная работа до крови из-под ногтей... Дурной муж, который будет бить её, брюхатить её каждый год... А из детей выживать станет лишь третий-четвёртый... Придёт недород, охота станет плохая, голод будет. Нападёт из-за реки чужой род, убьёт мужчин, уведёт в рабство женщин. Налетит моровое поветрие, лихорадка станет забирать одного за другим... Заболеет и Дарёна. А там и смерть придёт.

   Или?.. Не холодно и не тепло в каменном доме... Вечный покой вдали от людских тревог...

   Слабая, до сердечной боли перепуганная девочка тихо вымолвила дрожащим голосом:

   "Я приму Твои дары... Я останусь с Тобой. Я не возьму в руки железа..."

   "Очень хорошо, дитя человеческое", - сказал Голос. - "Со временем ты узнаешь Моё имя. Со временем ты узнаешь многое, постигнешь тайны Земли, Леса, Воды, Камня... Вот тебе Мой первый дар: тебе больше не страшно, и тебе больше не холодно..."

   

***

Когда дождь чуть приослаб, унеслась гроза, ветер окончательно перестал бушевать ураганом и с жутким треском валить деревья, охотники выбрались из убежища в глинистом склоне оврага, где пережидали непогоду, и двинулись к деревне. Добычи было много, пришлось делать лабазы, переносить мясо в несколько приёмов, от того и задержались в лесах. Приближение бури опытные лесовики почуяли куда раньше Дарёны, но дойти до деревни уже не успевали.

   Теперь они пребывали в отличном настроении. Жара и засуха кончились, еды на ближайшее время было в изобилии - чего ещё и желать? Лишь бы только буря не слишком сильно повредила их приземистые избы...

   Крики людей охотники услышали, ещё много не дойдя до селения. Когда Дарёна не вернулась домой до бури, её мать, едва переждав грозу, созвала оставшихся в селении мужиков, баб и подростков, и все вместе они прочёсывали лес в поисках девочки.

   Завидев мужа, она злобно закричала:

   - Вот как оно вышло-то, видишь, Ждан, муж мой! Дочь твоя младшая и сама, дура такая, пропала в бурю, да ещё и козу нашу лучшую потеряла! Теперь вот добрые люди ходят, ищут её, мерзавку! А коза-то в такой ураган разве спасётся? Пропала наша козочка, муженёк! Ну, попадись мне только, Дарёнка-гадина!

   Охотник Ждан сурово нахмурился.

   - Коза пропала - плохо, - строго сказал он. - Но и девка пропала - ничего хорошего. Подожди, Заряна, ругаться. Как бы беды не вышло. Поганое болото близко, не туда ли они забрели?

   - Да пусть бы и потонула там! - выкрикнула женщина. - Козу жалко, козу! Уж такая была коза... А Дарёнка всё равно никчемушная неумеха! Ну, если жива, пожалеет!

   Сторожко пошли люди к Поганому болоту. Ещё накрапывал дождь, под ногами хлюпала вновь расползающаяся трясина, с ветвей кустов да деревьев ледяная вода то и дело лилась за шивороты искальщикам. После бури воздух был как студёный, и привыкшие за два месяца к постоянному зною селяне дрожали от холода... Да и не только от холода. Запретное болото выглядело особенно мрачно и дико в послегрозовых сумерках. Близился вечер. Подростков отправили назад в деревню, но и взрослым было не по себе. Невольно люди старались держаться поближе друг к другу, сбились в плотную ватагу...

   Внезапно ропот прошёл над небольшой толпою - люди увидели её, Дарёну. "Она, она..." - послышались шепотки.

   - Она! - вскрикнула Заряна. - Это она! Вот бесстыдница...

   Из болотного сумрака навстречу группе селян девочка медленно и плавно шагала будто прямо по воде, вновь затопившей просохшие было кочковатые поляны. Это и вправду была Дарёна - и словно бы не Дарёна. Не было на ней больше ни сарафана, ни повязки на голове, длинные волосы рассыпались по тонким, но стройным плечам, твёрдо выступали крепкие босые ноги, от фигурки её будто бы исходило слабое зеленоватое свечение. И что это? То ли раскидистые тонкие ветки деревьев торчат над заострившимися ушами из затылка девочки, то ли... Рога?

   Толпа зашумела и отодвинулась назад. Непонятный страх охватил сердца людей.

   - Колдовство... - зашептали бабы. - Нечисть... Морок... Лесные чуды взяли девчонку! Нелюдь она...

   - Доигралась! - хрипло крикнула мать. - Заповедное нарушила! Что теперича о нас подумают! Люди добрые! Не дочь она мне! Не дочь!!

   - Как же это, мама? - голос Дарёны, ставший вдруг сильным и звонким - не чета тому, что был раньше, тонкому да слабенькому - разнёсся над поляной. Презрение и издёвка звучали в голосе девочки. Не было в нём ни страха, ни дрожи. - Я ведь нашла твою козу! Вот, держи!






Чтобы прочитать продолжение, купите книгу

109,00 руб Купить