Тайны правителей Вастенхолда. Юлия Чернявская

Оглавление

• АННОТАЦИЯ
• ПРОЛОГ
• ГЛАВА 1
• ГЛАВА 2
• ГЛАВА 3
• ГЛАВА 4
• ГЛАВА 5
• ГЛАВА 6
• ГЛАВА 7
• ГЛАВА 8
• ГЛАВА 9
• ГЛАВА 10
• ГЛАВА 11
• ГЛАВА 12
• ГЛАВА 13
• ГЛАВА 14
• ГЛАВА 15
• ГЛАВА 16
• ГЛАВА 17
• ГЛАВА 18
• ГЛАВА 19
• ГЛАВА 20
• ГЛАВА 21
• ГЛАВА 22
• ГЛАВА 23
• ГЛАВА 24
• ГЛАВА 25
• ЭПИЛОГ

АННОТАЦИЯ

Казалось бы, какие тайны могут быть у королевской семьи, чья жизнь проходит под пристальным вниманием сотен человек. Но, оказалось, у правителей Вастенхолда в шкафу масса скелетов. Смогут ли аристократы, замышляющие переворот, использовать их в своих интересах, или окажется, что от них удалось скрыть много важного?

ПРОЛОГ

Сказать, что в гостиной принцессы царил беспорядок – это ничего не сказать. Если бы кто-то вошел в помещение, то увидел бы, как хрупкая блондинка металась по комнате, то и дело швыряя во все стороны разные предметы. Вот только желающих не нашлось. Стража на входе, привычная ко всему, изредка вздрагивала, если на пол падало что-то большое, но, услышав очередную порцию проклятий, выдыхала. Жаль, король в это время был занят и не слышал, какие выражения знает его дочь, иначе распорядился бы выпороть ее на конюшне, словно провинившегося слугу.

   Но вот то ли силы девушки иссякли, то ли закончилось то, что можно было разбить или сломать, но постепенно в гостиной воцарилась тишина. Принцесса стояла посреди разгромленного помещения, в одной руке сжимая злополучный листок, а в другой – наволочку от декоративной подушечки. Медленно оглядев помещение, выдохнула, потом подошла к двери.

   – Позовите слуг. Пусть наведут порядок, а мне подадут фрукты и успокаивающий отвар. И сообщите, как только отец вернется.

   После этого, словно произошедшее – само собой разумеется, она прошла в спальню, скинула туфельки и упала на кровать.

***

Двумя часами ранее.

   Молодая блондинка вошла в приемную, небрежно скинула на диван явно дорогую шубку. Вслед за ней отправилась шапочка. Слуги поспешили бережно подхватить одежду и унести в гардеробную. А посетительница, не обращая внимания на ожидавших свою очередь людей, направилась в кабинет, где в этот момент совещались король, премьер-министр и несколько высших чинов из генерального штаба.

   – Отец, я требую объяснений! – без каких-либо приветствий или извинений капризно произнесла она.

   – Беатрис, выйди и жди в приемной, если так хочешь поговорить, а если не хочешь ждать своей очереди с обычными посетителями, возвращайся во дворец, – приказал король Митарис, привыкший к выходкам своей дочери.– Сейчас я занят, и не намерен выслушивать твои истерики.

   – Истерики? – возмутилась принцесса. – То есть то, что у нас творится, это мои истерики? Нет, папочка, ты еще не знаешь, что такое истерика!

   – Охрана! – громкий голос правителя заставил премьера вздрогнуть, вода из стакана в его руке плеснула на стол, благо не на карту. Более привычные к подобным звукам военные только втянули головы в плечи.

   Двое рослых мужчин мигом очутились в кабинете, аккуратно прикрыли за собой дверь и замерли в шаге от нее. Оставалось только удивляться, как им удалось сделать это практически бесшумно.

   – Ваше величество, – они синхронно поклонились и стали ждать распоряжений.

   – Забираете мою дочь, везете во дворец и запираете в ее комнатах, – приказал Митарис. – Если будет сопротивляться или попытается сбежать, вместо комнат отправьте в темницу. Пусть подумает для начала о своих манерах. Разрешаю особо не церемониться. Кости не ломать, а за синяки и царапины вам ничего не будет.

   Беатрис вздрогнула, когда стражники приблизились к ней, потом оттолкнула протянутые к ней руки.

   – Пойду сама, – буркнула она, потом посмотрела на отца. – А тебе, папочка, я такого не прощу.

   – Можешь не пугать, – отмахнулся от ее слов король.

   Принцесса под конвоем покинула кабинет. Снаружи уже ждали слуги с шубкой и шапочкой. Облачив девушку в теплый наряд, они отступили в сторону, пропуская и ее, и конвой. Она недовольно обвела взглядом томящихся снаружи посетителей, после чего вздернула голову и покинула приемную.

   Ладно, раз отец так занят, она подождет. Но, когда он вернется обратно во дворец, его ждет сложный разговор. Давно надо было поднять эту тему, но она все оттягивала. Дооттягивалась. Но ничего, вечером она задаст все накопившиеся вопросы и не успокоится, пока не получит на них ответы.

   Один из стражей чуть обогнал ее и открыл дверь. Беатрис вышла на улицу и поежилась. Шел снег. Зима в этом году началась раньше. Опять будут мерзнуть руки. Почему-то зимой у нее всегда мерзли именно руки. Даже когда она танцевала в жаркой бальной зале, пальцы ее были ледяными.

   Карета подкатила спустя считанные мгновения, будто все в здании генерального штаба были в курсе, что Митарис выгнал дочь и единственную наследницу, словно она не имеет никакого политического веса в этой стране. Хотя, судя по слухам, это близко к истине. Но так ли надо верить слухам. Сейчас принцессе казалось, что она зря помчалась требовать от отца ответы здесь и сейчас. Не стоит воспринимать всерьез все, что болтают слуги. Большинство просто повторяет то, что услышали от не самых умных людей. Да, сейчас страна оказалась в сложном положении, но можно не сомневаться, в ближайшие дни все изменится к лучшему.

   С такими мыслями она вернулась во дворец. Так же под конвоем проследовала в свои комнаты и скрылась за дверями. Можно не сомневаться, стражники останутся снаружи ждать возвращения правителя.

   Беатрис уже почти полностью успокоилась и готовилась дождаться отца, как вдруг на столе, на серебряном подносе, увидела письмо от одного из своих доверенных лиц, которое ей принесли утром, и ознакомиться с которым она не успела. Девушка поспешила сломать печать и принялась читать. По мере знакомства с содержимым она все больше бледнела, а лицо искажала гримаса ярости. Дочитав, она смяла бумагу, потом схватила злополучный поднос и бросила в стену.

ГЛАВА 1

Несколькими неделями ранее.

   Король Митарис в бешенстве расхаживал по малому приемному залу. Новости, которые приходили в последние дни, радовали. Корабли его флота почти полностью перехватили контроль надо сообщением между частями Северной империи. Десанты благополучно высаживались в различных точках. Понятно, что не всегда удавалось действовать скрытно, но ему это и не требовалось. Где-то солдаты даже помогали людям продовольствием, защитой от сборщиков налогов, прочими мелкими услугами. Все шло по его плану. Все, до последнего дня. Пока не появились представители нейтральных княжеств. И не просто появились, а предъявили его казначею долговые расписки, сроки погашения которых последнее время с трудом удавалось оттянуть. Понятно, все это неспроста, но почему так не вовремя. Почему не подождать еще несколько месяцев? Мужчина с досады скрипел зубами.

   – Ваше величество, – один из стражей, несших охрану за дверями, вошел внутрь с докладом. – Посол Вастилианы просит принять его. Говорит, немедленно. Ведет себя довольно надменно.

   – Пусть проходит, – проскрежетал зубами король, подозревая, что утренние неприятности не закончились.

   Стражник посторонился, пропуская внутрь невысокого, полного, лысоватого мужчину средних лет.

   – Ваше королевское величество, – несмотря на свою комплекцию, посол грациозно поклонился, – я бы не смел отвлекать вас от дел государственной важности, но буквально час назад получил дипломатическую почту, в которой содержался пакет на ваше имя. Мой повелитель, его императорское величество Вазир поручил мне официально передать вам сии бумаги, что я и поспешил сделать.

   – Хорошо, – покивал Митарис, выказывая нетерпение, – можете сказать кратко, что в них?

   – Увы, – посол с очередным поклоном протянул запечатанный личной императорской печатью пакет, – мне было приказано ни при каких обстоятельствах не вскрывать эту почту. Я не могу ослушаться такого приказа.

   – Понятно. Что-то еще?

   – Никак нет, ваше королевское высочество.

   – Тогда ступайте, господин посол.

   Мужчине не пришлось повторять дважды. Непрерывно кланяясь, он мячиком выкатился из кабинета. Жестом король приказал стражнику оставить его одного. Потом перевел взгляд на плотную упаковочную бумагу, залитую таким количеством воска, что становилось жаль трудяг-пчел. Не утруждая себя аккуратностью, он разорвал бумагу, попутно взламывая печать. Из конверта упал небольшой листок бумаги, на котором изящным почерком значилось:

   «Убирайте войска из Северной империи, или мы объявляем войну. Вазир». Венчала все личная подпись и печать императора Вастилианы. Коротко, ясно, доходчиво.

   Митарис разразился проклятиями в адрес ушлого правителя, хитрых послов и юрких курьеров, которые каким-то образом проскальзывали мимо его флота и передавали сведения в империю и, надо полагать, ее союзникам.

   Он рассчитывал, что заполучить Север не составит труда. Камрус сделал почти все, чтобы народ в любой момент восстал. Оставался небольшой толчок, чтобы со смертью императора столкнуть и его наследников. Войскам, которые пришли с миссией освобождения империи от тиранов, напротив, ставилось в задачу как можно больше помогать жителям, идти с ними на контакт. Вот только жители не очень общались с ними.

   А потом все и вовсе пошло не так. Агент, которому было поручено обвинить наследника в смерти отца, попался. Раскрыли связи, и уже пришлось приложить все усилия, чтобы окончательно не потерять налаженную агентурную сеть. Ради этого пришлось пожертвовать многими людьми из местных. Их одного за другим выявляли дознаватели, круги сужались. Митарис подозревал, что пройдет немного времени, и они смогут выявить если не всех, то почти всех людей, которых не смогли вовремя вывезти из Хагсвальда.

   Коронация вовсе поставила крест на планах. Мало того, что короновались одновременно наследник и его жена. Эта девчонка оказалась беременной. Но чего не мог понять король Вастенхолда, так это отношения северян к каким-то старым богам. Кажется, им не поклонялись уже нигде, кроме империи. Но почему-то именно этот факт добавил популярности молодым императорам. Еще можно было надеяться, что они посопротивляются и сдадутся, но вмешался император Вастилианы. Вот как он узнал о начавшемся конфликте?

   Но больше всего раздражало Митариса не это. Он успел узнать о состоянии войск и флота Северной империи все. Выяснилось, что войска там давно уже были оставлены на произвол судьбы, а флот не сгнил только потому, что находился в сухих доках. Экипажи их только учили теорию или тренировались на макетах, не выходя в море. Но откуда-то взялись многочисленные небольшие кораблики, появлявшиеся неожиданно, наносившие урон мощным каравеллам, после чего исчезавшие в неизвестном направлении. Пираты, контрабандисты, даже торговцы начали военные действия на море, не давая армии противника высаживать новые десанты, подвозить войскам продовольствие, вынуждая заниматься грабежом. Их пытались преследовать, но морские суда садились на мели. Словно добиваясь этого, противник направлял к кораблям брандеры. Маленькие маневренные суденышки уклонялись от пушечного огня, подходили близко к кораблям, команда спешно покидала судно, после чего оно взрывалось возле каравеллы или бригантины.

   Митарис взял колокольчик и позвонил. Звук раздражал. Но выходить и звать нужного человека тем более не хотелось.

   – Да, ваше величество, – почти мгновенно появился адъютант.

   – Передайте приказ военному министру как можно быстрее прибыть во дворец, – процедил он сквозь зубы. – Как можно быстрее. Ясно? Исполнять.

   Надо было срочно договариваться и эвакуировать армию и флот. Нет, не потому что император Вастилианы угрожал войной. Этого король боялся в последнюю очередь. Со стороны их союзников страна надежно укрыта горами, удержать перевалы не составит труда, а с началом зимы пройти там, не зная нужных троп, станет невозможно. Мощный флот империи тоже не страшил, вряд ли южане имеют опыт плавания осенью в зимних морях. А вот то, что с началом ледостава люди окажутся в заложниках, страшило. Надо успеть вывезти всех уцелевших, ведь среди офицеров есть представители известных семей. В противном случае, проблем не избежать.

***

Пока в одной части королевского дворца рушились планы на будущее, в другой они весьма активно строились. Королева Марлене внимательно осмотрела свое отражение в зеркале, потом сделала знак служанке с одним из комплектов украшений. Остальные понесли футляры обратно в гардеробную.

   – То есть, у отца важное совещание, но тебя не позвали, – глядя через зеркало на дочь, продолжила она разговор.

   Прислуживавшая девушка осторожно застегнула на шее своей госпожи замочек колье с коричневыми топазами, редкими в этих местах камнями. Потом королева сама надела серьги, кольца, еще раз поправила пару подвесок на груди и, закончив утренний туалет, перешла в ту часть комнаты, где возле столика с завтраком сидела Беатрис.

   – Я узнала об этом совещании совершенно случайно, – призналась дочь, – утром, как обычно, я зашла к отцу, чтобы узнать, буду ли нужна ему сегодня, или могу заниматься своими делами, а его не было. Только камердинер убирал одежду. Он и сказал, что папа срочно отправился в министерства.

   – Что такого могло случиться, раз он не позвал тебя, – королева нахмурилась.

   Стоявшая рядом служанка поспешила сделать ей кофе, после чего отступила в сторону. Женщина помешала ложечкой напито, после отложила ее на блюдечко и взяла булочку, уже намазанную джемом.

   – Еще вчера отец говорил, что все идет по планам, и к концу навигации южные земли империи будут нашими, – принцесса потерла переносицу, потом обхватила обеими руками свою чашку, стараясь согреть ладони и пальцы. – Вряд ли за одну ночь что-то могло настолько измениться.

   – Насколько я знаю, Митарис вчера принимал посетителей, – припомнила королева, – но я не слышала, чтобы среди них был хоть кто-то, что сегодня с утра надо собирать министров. Может, стоит позвать Джошуа, пусть он расскажет нам, что случилось.

   – Он ничего не знает, – покачала головой Беатрис. – Отец ничего не рассказывал ему. Все, что он смог сказать, это то, что сначала король большую часть ночи работал в кабинете, а потом приказал готовить простой экипаж и рано утром, инкогнито, отбыл из дворца. Никаких бумаг на столе не оставил, или их не было, или забрал все с собой.

   Странно, – королева задумалась. – Ладно, пока нам ничего не сказали, не стоит поднимать панику. Может, новости, наоборот, приятные. Не исключено, что Империя запросила мир, и теперь они думают, что стоит потребовать, пока в дележку не влезли другие заинтересованные стороны.

   – Крупные игроки не успели вступить в конфликт, – напомнила ей дочь, – а воронье типа мелких княжеств всегда пытается урвать хоть что-то, но им это редко удается. На этот счет я бы не стала переживать. Но, если Империя просит мир, тем более странно, что отец не взял меня с собой. Все-таки я – его единственная наследница. Я обязана быть в курсе последних событий.

   – Успокойся, милая, – ласково улыбнулась ей мать. – Полагаю, отец хочет сделать тебе сюрприз. Да и зачем тебе сейчас этим заниматься. Оставь войну мужчинам. Все равно ты будешь присутствовать на подписании мирного договора. Жаль, у этого Эвьяра не осталось признанных официально братьев. Было бы неплохо скрепить договор браком. Твое положение сразу упрочилось бы, а стервятники из княжеств и наша знать тут же успокоились бы, и не пыталась намекать на очередного выгодного жениха.

   Беатрис только передернула плечами. Что делать, если ее жених умер за несколько месяцев до свадьбы от эпидемии. Только присматривать не очень наглого князька, желательно из таких, кто довольствуется ролью принца-консорта, будет заниматься образованием, медициной, благотворительностью, и не полезет в большую политику.

   – Как твои отношения с этим герцогом? – неожиданно поинтересовалась Марлене.

   – Да так, – Беатрис вздрогнула. Она понимала, что мать догадывается, какие именно у нее отношения с очередным ухажером, но чтобы та стала проявлять интерес. Видимо, это не просто так. – С ним скучно.

   – Странно, – усмехнулась та. – Я имела возможность несколько раз беседовать с ним. Он достаточно начитан, хорошо образован, осведомлен о последних слухах и сплетнях, может поддержать любой разговор.

   – Матушка, – поморщилась дочь, – с ним скучно по-другому. Он однообразен, пресен и его не хватает надолго. Возможно, служанки в его особняке довольны, когда сын хозяина снисходит до них, но это служанки. А представьте, что будет через десять лет, если уже сейчас с ним все плохо.

   – Понятно, – по губам королевы скользнула многозначительная улыбка. – Значит, можно не приглашать его мать и сестер на субботний ужин. – И кого ты думаешь выбрать на замену?

   – Пока не знаю, – уже спокойнее произнесла принцесса. – Лорд Бауер проявлял определенные знаки внимания, но он настолько стеснителен и религиозен, что проще будет совратить настоятеля главного храма, нежели добиться хоть каких-то действий от Генриха.

   – А молодой барон Штейн?

   – Который, – поспешила уточнить девушка, – Юрген или Йорн?

   – О, и второй уже при дворе, – удивилась мать. – Казалось, еще недавно Гюнтер представлял среднего сына, а уже и младший оказывается на службе.

   – Младший – паж, – припомнила Беатрис. – Он еще слишком молод, сколько ему там, лет четырнадцать. А на Юргена, возможно, стоит обратить внимание. Не так давно его посвятили в рыцари. Довольно глупый пережиток прошлого, – принцесса поморщилась, – и он теперь так и рвется доказывать, что он достоин этого звания. Надо выяснить, на что он способен не только на службе.

   По лицу Марлене снова скользнула многозначительная улыбка, а в глазах матери дочь увидела те самые огоньки, которые наблюдала и у себя перед встречей с новым любовником. Значит, не только папенька все еще уединяется в кабинете с фрейлинами. У матушки тоже есть свои фавориты. Остается надеяться, что на старости лет она не решится осчастливить королевство наследником.

***

В этот день оживленно было не только в министерствах. В большой особняк в центре столицы подъезжали экипажи. Лорды, не таясь, выходили из них и проходили в дом. В самом большом зале, где обычно проводились балы, расставили стулья. Барон Хайдрих накануне обратился ко всем знатным семьям с просьбой прибыть в его дом, где он представит доказательства, согласно которым король Митарис является последним правителем в этом роду, а его дочь не имеет прав на престол.

   Кто-то проигнорировал это приглашение, поскольку все в столице знали, как приглашающий мечтает если не сам сесть на трон, то посадить на него старшего сына. Вот только в короли юноша не годился. Куда больше на роль если не короля, то наследника титула годился второй сын барон. Но отец и слышать не хотел об иной роли для своего наследника, предпочитал не замечать ни его склонности к религиозной стороне жизни, ни стараний среднего сына в том, где не преуспел его брат.

   Но нашлись и любопытные, которым было интересно, какие именно доказательства раздобыл барон. Большей частью ему не доверяли, но, поскольку сплетничают мужчины за стаканом бренди ничуть не меньше, чем их жены за чашкой чая, именно желание обсуждать что-то помимо войны и привело этих людей в дом Хайдрихов. Нашлись и такие, кто больше рассчитывал на вкусное угощение после интересной истории. И их было не так уж мало.

   – Лорды, прошу, проходите, – барон встречал свих гостей сразу в холле. Тут же дежурили лакеи, принимая у гостей плащи, трости, шляпы. – Не стесняйтесь, поднимайтесь в бальный зал, занимайте свободные места. Уже совсем скоро я подойду к вам и сделаю преинтересное сообщение.

   – Дорогой Хайдрих, – задержался рядом с ним один из приглашенных, – вы регулярно обещаете нам или крупный скандал, или каких-то интересных свидетелей. Но, ни разу ни один из ваших гостей, ни одно из ваших начинаний не могло пошатнуть трон Митариса. Может, стоит на этом и остановиться?

   – Мой дорогой лорд Дункле, уверяю вас, сегодня все будет иначе, – поклонился ему хозяин дома. – На этот раз вы получите такую информацию, что не сразу сможете в нее поверить. Но я готов представить все имеющиеся доказательства.

   – Звучит несколько двусмысленно, – покачал головой маркиз. – Словно вы нам обещаете не просто скандал, а кончину короля и в нравственном, и в политическом плане. Если последнему я порадуюсь, то по поводу первого осмелюсь вас предупредить. Все мы каким-то образом приходимся родственниками королевскому дому. Потому, если вы хотите марать их грязью, постарайтесь сделать так, чтобы мы в ней если и испачкались, то слегка.

   Барон только покивал головой, словно болванчик. Маркиз славился своими неоднозначными высказываниями, так что даже те, кто стоял куда выше него по положению, старались лишний раз не доводить до язвительных реплик в свой адрес. Дункле считался любимцем короля, за это ему прощалось многое. Поговаривали, что некогда он был шпионом правителя, но, поскольку некоторые моменты, свидетелем которых он стал, до Митариса не дошли, решили, что не стоит обходить приглашениями столь влиятельного человека.

   Вот последний экипаж отъехал от крыльца. Барон Хайдрих поприветствовал последнего гостя, после чего на короткое время исчез. Люди в зале не спешили рассаживаться, ходили по свободному пространству, приветствовали друг друга, обсуждали последние вести с театра военных действий, вопросы поставок, результаты последних скачек и некоторых знакомых, а точнее их спутниц в опере.

   – И что же такого важного собирается сообщить нам барон? – то и дело возникал вопрос. Но никто из собравшихся не мог дать на него ответ.

   Но не успели люди перейти ту грань, за которой вынужденное ожидание вызывает раздражение, как хозяин дома появился в сопровождении какого-то мужчины в возрасте. В помещении вновь раздались шепотки.

   – Кажется, я уже где-то видел его, – заметил маркиз Дункле, чуть наклонившись к своему соседу.

   – Я тоже, – подтвердил тот. – Но не могу вспомнить, где именно.

   – Глубокоуважаемые лорды, – громко приветствовал он приглашенных, – позвольте представить вам князя Леона Бахмайера. Примерно двадцать лет назад его назначили к нам в Вастенхолд послом от одной из свободных земель. Думаю, дальше он сам расскажет вам интересные детали.

   – Почтенные лорды, – гость чуть поклонился, прижав правую руку к сердцу.

   – Лорд Бахмайер, при всем нашем почтении, мы уже вспомнили или поняли, кто вы, а ваше родство с королевской семьей давно известно всем здесь собравшимся, – подал голос маркиз Дункле. – Поэтому мы просим вас перейти к делу. Нам всем есть чем заняться, вместо того чтобы слушать лекции по истории сопредельных земель.

   – Да, я как раз собирался перейти к тому, ради чего вас пригласили в этот дом, – с готовностью откликнулся гость. – В нашей делегации был молодой человек, юный лорд Энгель, Норберт Энгель. Я не знаю, помните ли вы его. Молодой и в чем-то наивный юноша, большой любитель поэзии и изящной словесности. Его отец надеялся, что работа в посольстве закалит его, но на самом деле все вышло иначе. Молодая королева Марлене прониклась симпатией к юноше.

   – Король Митарис узнал об этом и выслал его из страны, – закончил за князя Дункле. – Помню я эту историю. С тех пор ни разу столько не пил. А тогда у меня ушло много сил, чтобы уговорить его величество оставить мальчишку живым.

   – Лорд до сих пор испытывает к вам за это самую искреннюю признательность, – тут же откликнулся Бахмайер. – Вот только та симпатия не осталась без последствий. И эти последствия таковы, что вам сейчас стоит крепко подумать, какой род максимально близок к королевской семье, чтобы претендовать на трон после смерти Митариса. Мой брат со своей стороны обещает вам поддержку.

   Лорды принялись переглядываться. Пусть бывший посол не озвучил главное, разбираться в иносказаниях умели все, равно как и делать выводы. Оставалась сущая ерунда – договориться, чего хочет светлейший князь.

ГЛАВА 2

Митарис внимательно вчитывался в послания как от основных противников королевства, а именно Дельменгорста и Астизиры, так и от многочисленных князьков, герцогов и прочих владетелей, которые умудрились отколоться от какой-то большой страны, и еще не стали чьими-то вассалами. Последнее происходило лишь потому, что земли эти располагались в горной местности, а бегать по долинам, собирая отдельных царьков в одно целое ни у кого не было желания. Возможно позднее, когда выгода от того, что добывается в горах, перевесит, найдутся желающие. Пока же ни он, ни другие государства, граничащие с этими гордыми землями, не спешили подчинить их себе.

   – Ваше величество, – переминавшийся рядом с ноги на ногу министр по внешним сношениям больше напоминал нерадивого школяра или студиозуса, чем человека, занимавшего важную должность, – над возможными ответами думают лучшие дипломаты, но мы не знаем, как ответить им достаточно жестко и не выйти за рамки протокола.

   – Я бы послал их всех скопом куда подальше, – король поморщился и отбросил последнее послание. – Послал бы, да нельзя. Мы сейчас находимся в таком положении, что любое неверное слово, и нам объявят войну. А война – последнее, что нам сейчас надо. Да, мы успеваем вывезти своих людей, но, если весной союзники решат начать наступление, нам не отбиться.

   – Мы сможем удержать перевалы, – заметил министр, – для этого не требуется много войск.

   – А побережье? – прищурился Митарис. – В свое время мы радовались, что у нас нет ни больших отмелей, и скопления скал. Сейчас все это играет против нас. Если они объединяться, нам останется только выбросить белый флаг и надеяться, что от страны останется хоть клочок.

   Министр побледнел, сообразив, что сказал глупость. Король не прощал такого. Оставалось надеяться, что ему дадут доработать в министерстве до подписания всех мирных договоров. Но правитель словно не заметил его оплошности.

   – Напишите им всем, что мы с уважением относимся к их позиции, – немного подумав, решил он. – Обозначьте, что в данный момент между Вастенхолдом и Северной империей ведутся переговоры о заключении мирного соглашения. Ну и как-нибудь осторожно пустите намек, что мы настроены на сохранение дружеских отношений со всеми своими соседями. А всем этим князькам припишите, что наше добрососедское отношение отличается длительным терпением, но оно имеет пределы. Что-то мне подсказывает, что наши противники не станут вступаться за пару мелких земель, особенно если те сами своим хамством спровоцируют нас на агрессивные действия.

   – Да, ваше величество, – министр поклонился и поспешил с поклонами покинуть кабинет, пока не последовало распоряжение и ему самому собирать вещи.

   Оставшись в одиночестве, король поднялся из-за стола, взял недопитый стакан и принялся ходить по помещению. Кто бы мог подумать, что этот мальчишка пользуется в своей стране такой популярностью. А его жена сможет заручиться поддержкой не только знати, но и простолюдинов.

   – Как все неудачно, – поморщился он, потом сделал большой глоток. – Как все не вовремя. Такие планы, и все из-за какой-то девчонки. Кто бы мог подумать.

   Новый стук в дверь прервал его сетования на несправедливость.

   – Кому еще королевские советы нужны, – рявкнул он.

   Дверь приоткрылась, и в кабинет проскользнула фрейлина, его нынешняя фаворитка.

   – Ваше королевское величество, – она склонилась в глубоком поклоне, хотя в платьях последней моды смотрелось это нелепо.

   Хотя, нет, мысленно поправился Митарис, смотрелось все удачно. Потому что в вырезе было видно куда больше, чем в нарядах с корсетами. Намного больше. Сейчас королевский наметанный глаз отмечал, что нижнего белья на женщине нет вообще. Только плотная ткань поддерживает грудь. А когда она склонилась перед ним, видны темные ореолы и остренькие соски.

   – Что тебе, Фабриция? – он старался, чтобы голос звучал достаточно равнодушно, хотя именно сейчас он был весьма заинтересован.

   – Я увидела вашего министра внешних сношений и решила, что вам необходимо мое присутствие, – пролепетала несколько растерявшаяся фрейлина. – Простите, наверное, я слишком много на себя взяла, но с учетом наших последних встреч...

   – Встань, – распорядился король.

   Она поднялась, и испуганно попятилась, когда монарх стал приближаться к ней.

   – Если ваше величество прикажет, я немедленно удалюсь.

   Митарис только покачал головой. Когда женская спина соприкоснулась с поверхностью двери, он хитро улыбнулся и повернул ключ в замочной скважине.

   – Не хочу, чтобы нас побеспокоили в самый неподходящий момент, – усмехнулся он. – А тебе не стоит бояться. Ты же знаешь, я не садист. Да, иногда мне нравится быть резким, но я слышал твои крики. Тебе это тоже доставляет удовольствие.

   Он спустил с плеча женщины одну лямку, затем вторую. Лиф, удерживаемый только ими, скользнул вниз, обнажая небольшую грудь. Ладонь мужчины тут же легла на один холмик, а второй рукой он притянул к себе женщину и принялся целовать. В несколько шагов они добрались до диванчика. Фрейлина сама не поняла, в какой момент оказалось, что она уже лежит, а руки короля поглаживают бедра, постепенно поднимаясь все выше и выше, к границе, где заканчиваются чулки.

   – Ваше величество, – пролепетала она, чувствуя, как пальцы мужчины почти подобрались туда, где все жаждало его проникновения, – ваше величество, что, если кто-то войдет?

   – Какая ты, оказывается, стеснительная, – не удержался Митарис. – А приходить ко мне не стесняешься?

   – Н-нет, – Фабриция помотала головой, то ли отрицая, то ли стараясь разогнать охвативший ее дурман.

   Но не успел король перейти к основному действу, как в дверь громко постучали.

   – Ваше величество, – услышал он голос одного из своих адъютантов, – срочная депеша из Северной империи. Ваш ответ требуется практически немедленно.

   – Ну что за люди, – с досадой пробормотал король. – Ладно, ступай. Продолжим вечером, в более располагающей обстановке.

   Фрейлина поспешила поправить одежду, благо было это не сложно, поклонилась и выскользнула в уже открытую дверь, только чудом разминувшись с входящим мужчиной. Митарис проводил ее взглядом, после чего выхватил у адъютанта пакет. Тот замер на пороге в ожидании, как правитель отреагирует на полученные вести. Если они его удовлетворят, можно не переживать. Но если послание еще больше раздражит короля, можно собирать вещи и возвращаться в родительское поместье. И навсегда забыть о службе. Он уже начал думать, кого будет выгоднее разводить: индеек или цесарок, как монарх стукнул руками по столу, а потом рассмеялся.

   – Что ж, парень, повезло тебе. Ты принес замечательные новости. Вызови ко мне премьер-министра, сообщи, что Эвьяр согласился на наши условия.

   Мужчина поклонился и отправился выполнять приказ. Митарис довольно потер руки. Что ж, с учетом полученных от потенциальных противников предупреждений, все кончилось благополучно. Молодой император согласился оставить границы, какими они были, удовлетворившись приличной денежной компенсацией. Если подумать, деньги можно было не предлагать, он бы все равно заключил мир. Но для репутации страны так лучше. Да и кто знает, вдруг этот его родственник из Вастилианы что-то подскажет. Да, казна пострадала ощутимо, но это не самое страшное. Главное, им удалось избежать войны с четырьмя крупными и сильными державами.

   Дело за малым – согласовать место заключения договора. Хотелось что-то нейтральное, но прибегать к помощи иных держав он не собирался.

   – Прямо хоть в море договор подписывай, – пробормотал король. Потом довольно улыбнулся, сделал несколько пометок на чистом листе бумаги. Оставалось надеяться, что бравый мореход с Севера не откажется от такого предложения.

***

– Ваше высочество, прошу, подождите, – молодой человек выступил из-за колонны, преграждая путь принцессе.

   – А, это вы, – со скучающим видом выдохнула Беатрис. – Лорд Бек, я просила больше не преследовать меня.

   – Я просто не понимаю, почему? – он умоляюще смотрел на нее. – Неужели я для вас ничего не значу?

   – Вольфганг, – она закатила глаза к потолку, – вам не надоело? Вы – наследник одного из старейших дворянских родов, а бегаете за мной, словно щенок, с которым наигрались и больше не пускают в детскую.

   – Щенок? – воскликнул он. – Да, щенок, вашей милостью. Это вы наигрались мной, но я не понимаю, за что вы так со мной?

   – Лорд, – она поморщилась, – прошу вас, хватит унижаться. Да, мы с вами были близки, но любые отношения со временем изживают себя. Особенно у столь разных людей, как мы с вами. Или вы думаете, отец позволит нам быть вместе?

   – Нет, я не думал об этом. Как можно! Я просто надеялся, что значу для вас хоть что-то, хоть немного. Я даже подумать не могу, что вы просто использовали меня.

   Беатрис мысленно вздохнула. Надо было что-то делать, что-то сказать, чтобы недавний любовник перестал преследовать ее. Но не давать новых надежд. Хотелось ругаться, так, как ругаются солдаты в казармах. Только она подозревала, после такой отповеди граф Бек наложит на себя руки. Слишком эмоциональным он оказался, слишком ранимым. Таких людей нельзя делать любовниками. Их надо женить на в меру хватких девушках, которые смогут быть сразу и спутницей жизни, и второй мамой. Они будут деликатно направлять, но не принуждать.

   – Лорд, – осторожно произнесла она, – вы говорили, что вашему отцу нужна помощь в поместье. Может, вам стоит на время покинуть столицу? Вы займетесь полезным делом, переключитесь немного. И, если по прошествии времени ваши чувства не ослабеют, мы поговорим с вами еще раз.

   – Обещаете? – заглянул ей в глаза Вольфганг.

   – Обещаю, – кивнула ему принцесса, мысленно отметив, что надо написать старшему лорду Беку, чтобы основательно занял своего сына, а заодно подыскал ему невесту.

   – Тогда я поеду, – выдохнул юноша, – а потом, когда отец отпустит меня, мы с вами снова встретимся.

   Он поцеловал ее руку, потом повернулся и пошел по коридору. Принцесса проводила его взглядом и выдохнула. Сложное позади. Даже не верится, что ей удалось окончательно избавиться от своего самого скучного любовника. Теперь дело за малым, заполучить в свою постель старшего из братьев Штейн.

   Но не успела она подумать, какие шаги лучше предпринять, чтобы, для начала, поближе познакомиться с очередным претендентом на звание фаворита, как ее снова остановили.

   – Ваше высочество? – заступил ей путь очередной мужчина. Беатрис сразу отметила, что он был уверен в себе, и, несмотря на достаточно глубокий поклон и в целом легкую скованность, было ясно, этот человек – полная противоположность Вольфгангу.

   – Что вам надо? – принцесса отступила на шаг. Пусть чуть в стороне стояла охрана, а мимо то и дело проходили слуги, ей было немного не по себе.

   – Практически ничего, – широко улыбнулся наглец, и что-то знакомое показалось в этой улыбке. – Всего лишь засвидетельствовать вам мое глубочайшее почтение. Я несколько дней назад вернулся в столицу после длительного отсутствия, и все эти дни только и мечтал снова увидеть вас. Хотя, должно быть, вы уже забыли своего старого приятеля по проказам.

   – Райнер? – охнула девушка. – Райнер Хайдрих.

   – Он самый, – если кому-то казалось, что шире улыбаться уже невозможно, он ошибся. – Я догадываюсь, что в вашей жизни для меня не осталось места, но достаточно и того, что вы помните меня.

   – В моей жизни достаточно места для старых добрых друзей, – она подхватила мужчину под руку и повлекла за собой. – Нам столько надо обсудить. Отец же отослал тебя тогда столь неожиданно, ты даже не успел толком ничего объяснить.

   – Да там и объяснять почти нечего, – он с трудом поспевал за Беатрис, хотя девушка была на каблуках, да и в целом куда миниатюрнее. – У брата начались очередные проблемы с духовным отцом, и он все чаще начинал говорить, что хочет вообще расстаться с этим миром. Вот меня и отослали куда подальше, чтобы переложить на Штефана все мои обязанности. А недавно брат объявил, что собирается на день сошествия Созидательницы принять постриг. В общем, меня вернули в столицу, и теперь я – наследник всего состояния дома Хайдрихов, ну, за исключением того взноса, что отдает церкви брат, наследства младшего брата и приданого сестер.

   – И где ты все это время жил? – продолжила допрос принцесса, уже входя в свои комнаты и втаскивая Райнера следом. – Вот не поверю, что тебя отправили в одно из поместий. Мои люди наводили справки, тебя там не было.

   – Какое-то время я путешествовал, – признался гость, – успел застать последние дни противостояния Дельменгорста и Вастилианы, был, что называется, непосредственным участником событий на стороне союзников. Когда все закончилось, вернулся на родину, помогал отцу в решении накопившихся проблем. Он до последнего надеялся, что брат образумится. Наверное, даже сейчас, все еще ждет, что Штефан посмеется, снимет свой монашеский наряд и будет вместе с управляющим проверять писцовые книги.

   – Мне в это не верится, – Беатрис опустилась в одно из кресел своей гостиной, взяла колокольчик и позвонила. На пороге почти сразу возникла горничная. – Принесите нам напитки и фрукты, а моему гостю соберите закусок. Передайте отцу, что к обеду я не приду, у меня встреча со старым другом.

   Девушка в молчании поклонилась и покинула покои.

   – Да что мы все обо мне и обо мне, – решил прервать этот допрос Райнер. – Ты лучше расскажи, как сама, что у тебя в жизни успело произойти?

   Последний вопрос смутил принцессу. Рассказывать особо нечего. Ее жизнь состояла из двух вещей: помощь отцу, когда она попутно училась управлять страной, и смена любовников. Стороннему наблюдателю могло показаться, что мужчины покидали ее постель лишь для того, чтобы уступить место другим.

   – Да рассказывать особо не о чем, – уклончиво произнесла она. – Перенимаю опыт управления страной, хотя отец не особо охотно привлекает меня к делам. Правда, последнее время пришлось и на заседаниях присутствовать, и с отдельными людьми встречаться, но, мне кажется, больше потому, что сам отец все не успевает.

   – А куда спешить? – хохотнул ее приятель. – Король Митарис еще о-го-го, даст фору многим. Кажется, он уже пережил всех своих оппонентов. Возраст и здоровье позволяют ему править еще лет двадцать, десять так точно. Вот он и не торопиться тебя всему обучать.

   – Император Камрус тоже мог долго править, но после несчастного случая на охоте упокоился в фамильном склепе, – возразила принцесса.

   – Знаешь, птички разные носят слухи, что произошел этот несчастный случай не без участия твоего отца, – приблизившись к Беатрис, прошептал мужчина. – Понятно, что сам он ни в чем не участвовал. Но послал нужных людей, те нашли исполнителей, думаю, дальше объяснять ничего не надо, ты девочка большая, выводы сделаешь.

   – Хочешь сказать... – девушка поднесла к губам ладонь. – Похоже, мне еще многому предстоит научиться.

   – Главное, чтобы рядом были хорошие учителя, – хохотнул Райнер.

   – Лорд Хайдрих, вы неисправимы, – вздохнула принцесса.

   – Тогда тебе это нравилось, – напомнил он. – Неужели сейчас что-то изменилось?

   – Многое, – не стала спорить она. – Например, я стала старше.

   – И в чем-то опытнее, – многозначительно заметил мужчина. – Я видел тебя с этим Беком. И даже услышал обрывки разговора. Судя по всему, даром ты время не теряла.

   – А тебя не учили, что подслушивать нехорошо?

   – Учили. Но не услышать его было сложно, у меня не было с собой затычек для ушей, – по губам Райнера скользнула хитрая улыбка. – Поэтому хватит возмущаться, моя дорогая Беатрис.

ГЛАВА 3

Небольшой особнячок неподалеку от столицы редко привлекал к себе внимание знати. Несмотря на то, что построен он был одним из знатных аристократов, там редко собиралось большое количество гостей. Прежде всего, предназначением этого дома был отдых его владельцев. Туда выезжали, когда требовалось спокойно обдумать какие-то вопросы, или просто уставали от шума столицы. В случае необходимости можно всегда было быстро вернуться обратно, а королевским гонцам не приходилось долго искать хозяина. В этот раз там собралось большое количество людей, что было удивительно, наверное, для самих стен.

   – Маркиз, – очередной прибывший поклонился хозяину дома.

   – Добро пожаловать, лорд Бек, – просиял тот. – Я не думал, что вы заинтересуетесь моим приглашением, все-таки ваш сын и ее высочество...

   – Если мой сын надеется на высокие чувства, его ждет большое разочарование, – равнодушно заметил лорд. – Я предупреждал его, но в молодости у всех всегда свое мнение. Поэтому пусть сам набивает себе шишки. Мне же интересно встретится с тем загадочным господином прежде, чем принять решение, на чьей я буду стороне. Не исключено, что на своей собственной.

   – Разумеется, разумеется, – покивал хозяин дома, провожая гостя через холл.

   Понятно, что большинство собравшихся под этой крышей планировали представлять интересы или свои, или ближайших родственников, имеющих право на престол. Мало кто рискнет предложить свою поддержку людям, для которых свои интересы важнее, чем общее дело.

   Нынешнее собрание должно было дать представление, насколько можно верить словам лорда Бахмайера.

   – Господа, все желающие собрались? – поинтересовался лорд Бек.

   Маркиз Дункле прикинул что-то, потом кивнул.

   – Да, все желающие прибыли. Если кто-то еще раздумывает, мы ждать не будем. Время было назначено одно всем.

   Он жестом подозвал слугу и что-то тихо ему сказал. Тот поклонился и поспешил исполнить распоряжение. Сам же хозяин дома в сопровождении оставшихся гостей прошел в гостиную.

   – Уважаемые, – обратился он к собравшимся. – Все вы помните заявление лорда Бахмайера, сделанное несколько дней назад в доме нашего дорогого друга, лорда Хайдриха.

   – Разумеется, – подал голос один из присутствующих. Остальные поддержали его.

   – Так вот, я набрался смелости и пригласил сюда самого господина Энгеля. Думаю, нам будет интересно услышать его историю. Скажем так, сопоставим события.

   Послышались согласные высказывания.

   – Добрый день, – раздалось от двери. И в зал вошел мужчина лет сорока пяти. Высокий, в меру худой, светлые волосы собраны в аккуратный хвост, заканчивавшийся где-то в районе лопаток.

   Раздались удивленные охи. Если раньше никто не мог понять, каким образом у двух черноволосых людей родилась дочь блондинка, то теперь вопросы пропали сами собой. Прибывший господин Норберт Энгель был очень похож на принцессу Беатрис. Так могут быть похожи только близкие родственники.

   – Итак, уважаемые лорды, вы хотели меня видеть. Я прибыл. Давайте не будем затягивать, вдруг кого-то из вас разыскивает король. Будет некрасиво заставлять его ждать, – усмехнулся он. И эта усмешка была очень похожа на усмешку принцессы.

   – Мы уже получили часть ответов на свои вопросы, – выразил общее мнение маркиз, – но нам бы хотелось узнать подробности ваших отношений с королевой Марлене. Скажем так, чтобы было о чем говорить с королем.

   – Мне кажется, вы, маркиз, знаете много больше остальных, – заметил гость, – но я готов рассказать обо всем. Скажу честно, после того как они выставили меня из страны, мне нет смысла что-то скрывать. Если то, что я вам расскажу, поможет прервать власть этой династии, я буду только рад.

   – В таком случае, мы вас внимательно слушаем, господин Энгель.

***

Неизвестно как, но расстояние между ними вдруг исчезло. Его губы коснулись ее щеки, потом носа, другой щеки, и лишь затем нашли чуть приоткрытого ротика. Молодой лорд Хайдрих не спешил, как одни, не отдавал инициативу как тот же Вольфганг. Нет, он вел ее, но вел осторожно, стараясь не спугнуть. И это было непривычно, будоражило кровь, заставляло кожу покрываться мурашками от безобидных прикосновений.

   – Нер, – прошептала она, как когда-то давно, сокращенный вариант его имени.

   – Ммм, – он чуть отстранился, заглядывая в помутневшие от новых ощущений глаза. – Предлагаешь переместиться в другое помещение до того, как сюда заявятся слуги с подносами?

   И, прежде чем услышал ответ, мужчина поднялся, подхватывая принцессу на руки, и направился в спальню. Во всяком случае, он решил, что еще одна пара дверей просто не может вести в иное помещение. Ошибся Райнер самую малость. За дверями оказался маленький коридорчик, в конце которого и располагались приоткрытые двери в спальню.

   – Тебе не кажется, что мы несколько торопимся, – воспользовавшись паузой, попыталась протестовать Беатрис.

   – Мне кажется, я и так упустил слишком много, – возразил он, – например, позволил другому мужчине стать у тебя первым.

   И вновь он заставил ее замолчать поцелуем, но на этот раз более решительным, требовательным, а его руки уже не поддерживали под спину, а, пользуясь тем, что девушка лежала на кровати, быстро расстегивали маленькие пуговки на платье.

   Принцесса не поняла, когда вдруг руки этого несносного мужчины дотронулись до ее обнаженной груди. Но первое же касание заставило ее застонать. Потом она только выгибалась навстречу его прикосновениям, поцелуям, мечтая, чтобы как можно быстрее он перешел к главному. Вот только искуситель не спешил, словно избегая даже пальцами коснуться там, где все давно уже ныло от вожделения.

   – Пожалуйста, – прошептала она, когда губы Райнера в очередной раз коснулись соска. – Нер, прошу тебя.

   – Просишь, – и снова эта хитрая улыбка. – И о чем же.

   – Хочу тебя, – впервые она говорит это мужчине. – Возьми меня.

   – Да?

   Его пальцы, наконец, скользнули меж ее ног, задержались, потом принялись поглаживать, сначала осторожно, потом все настойчивее, вырывая все новые стоны, подводя к грани и не давая получить вожделенное удовольствие. Неожиданно, он перевернул ее на живот. Девушка сама встала на колени.

   – Умница, – прошептал он, резко входя в нее. Замер, давая привыкнуть к себе, после чего начал двигаться сначала медленно, потом все быстрее. – Ты всегда без слов понимала меня.

   Беатрис не ответила. Не в последнюю очередь потому, что даже не разобрала, что сказал этот невозможный мужчина. А еще потому, что волна удовольствия уже накатывала, заставляя закусывать губы, чтобы не выдать себя раньше времени. Но долго сдерживаться не получилось. Громкий стон сорвался с ее губ, а вскоре за ней последовал и Райнер.

   – Даже не буду спрашивать, понравилось тебе или нет, – немного отдышавшись, произнес он.

   – Ты, как всегда, не можешь промолчать, – попыталась возмутиться принцесса, но получалось плохо. Не в последнюю очередь потому, что сейчас ей было слишком хорошо. Так, как не было ни с одним мужчиной раньше. Но сообщать ему об этом она не станет. – Поднимайся. Служанка уже должна была накрыть стол. Не знаю, как ты, а я ужасно хочу пить. Да и от еды не отказалась бы.

   Она поднялась, окончательно сбросила на пол платье, которое все равно надо отдавать служанкам в стирку, прошла к креслу, где лежал легкий халат.

   – Милая, если ты и дальше будешь меня провоцировать, – раздался за спиной хриплый голос, – то до воды мы доберемся еще не скоро.

   Беатрис только фыркнула, поправила ворот халата и вышла из комнаты, даже не посмотрев на своего нового любовника.

***

Митарис дочитал переданный дипломатическим корпусом проект мирного договора. Да, на этот раз его все устраивает. Точнее, его не устраивало ничего, но в той ситуации, куда их загнали, лучше ничего не придумать. Он размашисто расписался на последней странице. Теперь дело за малым, данный текст будет написан на гербовой бумаге на двух языках, после чего оба правителя встретятся для подписания. Место тоже согласовывалось, но об этом правитель Вастенходла не беспокоился. Главное, чтобы не пришлось плыть далеко, остальное уже не важно.

   В дверь коротко постучали, после чего в кабинет вошел начальник личной службы безопасности.

   – Ваше величество, – он дождался пока, его заметят, после чего вошел и без приглашения сел в кресло на другой стороне стола. – Я к вам с неприятными вестями. Сегодня возле загородного особняка, принадлежащего маркизу Дункле, было замечено большое количество визитеров. Моих людей это насторожило потому, что там редко принимают гостей. Разве что родственников или близких друзей. Но сегодня там кого только ни было. А еще, по непроверенным сведениям, в страну прибыл господин Энгель, тот самый, которого вы выслали довольно давно без права возвращения. Мои люди уточняют данные, потому как въехать он мог по подложным документам.

   – Там был кто-то из ваших людей? – напрягся король.

   – Увы, – тот покачал головой. – Знать прибывала по именным приглашениям, а штат слуг там откровенно маленький. При необходимости недостающие люди приезжают с хозяевами из столицы. Поэтому незаметно направить туда кого-то не вышло.

   – Да, маркиз все продумал, – хмыкнул Митарис. – Но я уверен, что вы уже знаете причину таких собраний?

   – В определенных кругах по городу ходят слухи, – уклончиво ответил мужчина.

   – Хватит темнить, мой дорогой лорд Гайер, – правитель стукнул рукой по столу. Пока ладонью, но и этого было достаточно, чтобы показать степень его раздражения. – Говорите все, как есть. Чем быстрее мы начнем думать, как ответить на их заговор, тем проще будет противостоять ему.

   – Поговаривают, будто принцесса Беатрис – не ваша дочь, следовательно, не имеет прав на наследование трона, – выдохнул начальник личной службы безопасности.

   – Да, – хмыкнул Митарис, – сами они до такого додуматься не смогли бы. Значит, ноги растут из прошлого. Кто-то из той делегации мог намекнуть, а то и назвать некоторые имена.

   – И что вы будете делать? Может, стоит намекнуть нашим аристократам, что их вводят в заблуждение…

   – Зачем? – огорошил его вопросом монарх. – Зачем нам все это? Да, Беатрис не моя дочь, так она и не наследница. Думаешь, в противном случае я позволил бы ей вести столь разгульный образ жизни, менять любовников, кататься по приемам и модисткам? Будь она настоящей наследницей, сейчас сидела бы в этом кабинете и вместе со мной изучала все закорючки в проекте мирного договора.

   От удивления лорд Гайер потерял дар речи. Какое-то время ему потребовалось, чтобы прийти в себя.

   – Но кто же тогда будет наследником? – поинтересовался он.

   – Что, Карл, смог я и тебя обмануть, – Митарис довольно улыбнулся. – Давай, выскажи свои предположения. Хочу проверить, насколько хорошо я смог спрятать сына.

   – Хм… – безопасник задумался, потом принялся озвучивать свои предположения. – Поскольку этот человек должен стать правителем достаточно большого королевства, которое населяют люди не только разного достатка, но разных местностей, верований, то он должен разбираться и в культурной жизни, и в религиозной, и в экономике. Страна наша ведет довольно агрессивную внешнюю политику, значит, он должен понимать, какие цели мы преследуем. Все это возможно, если будущий наследник находится рядом с вами. Осмелюсь предположить, что это кто-то из ваших адъютантов.

   – И ты ошибся, – расплылся в довольной улыбке правитель. – Да, молодой человек вхож ко мне. Возможно, ты видел его и не один раз. Вопросы религии и культуры он успел изучить в детстве и ранней юности, когда он учился в одном из закрытых колледжей. Там же осознал и всю полноту социального неравенства, поскольку я настрого запретил называть не то, что мое имя, даже имя его официальных опекунов. А дальше он поэтапно проходил обучение в разных министерствах. До начала боевых действий он был одним из секретарей при казначействе, когда мы перешли в наступление в Северной Империи, он перешел в военное ведомство, а сейчас проходит ускоренную стажировку в министерстве внешних сношений.

   – И когда вы собираетесь представлять его свету? – нахмурился лорд Гайер. – Понимаю, что вы надеялись сделать это как можно позже, но я опасаюсь, что наши дорогие аристократы попытаются сместить вас и сами рискнут завязать борьбу за престол.

   – Да, я хотел сделать это как можно позже, поучить юношу хотя бы еще лет пять, позволить познакомиться с жизнью с разных сторон, благо мое здоровье позволяет. Но не стоит рисковать. Придется окунуть его в котел интриг. С другой стороны, чем раньше он там окажется, тем толще будет его шкура.

   – Значит, стоит рассчитывать, что в ближайшие дни рядом с вами появится новое лицо, – спокойно отметил безопасник.

   – Да, я не хотел этого делать, но придется взять его уже на подписание мирного договора. Скажем так, это будет репетиция представления его свету.

   Лорд только покивал.

   – В таком случае, мы продолжим свою работу, но активно вмешиваться не будем, – по глазам этого человека было понятно, он что-то задумал, и постарается использовать сложившуюся ситуацию для достижения максимальной выгоды королевского дома.

   – Работайте, – кивнул Митарис. – Мне нужны имена всех недовольных, всех, кто считает, что именно один из них имеет право на трон. Недовольных надо знать заранее, а уж что с ними делать, я успею придумать.

   Лорд Гайер только поклонился. Он знал короля уже много лет, и мог только предполагать, как он поступит с теми, кто сейчас пытается плести заговоры.

   Оставшись в одиночестве, правитель поднялся и принялся ходить по кабинету. Это только на словах все выглядело просто. На деле же грядет скандал. И даже если не думать о соседях, которым сразу будет до всего дело, остаются Марлене и Беатрис. Дочь явно не захочет отказываться от того, что столько лет считала своим по праву. А мать всегда на ее стороне, то есть одна будет кричать, а вторая тихонько всхлипывать и смотреть с немым укором.

   Нет, было бы проще, если бы жена родила ему ребенка. Уже не важно, сына или дочь, но чтобы это был именно его ребенок. Чтобы слуги не шептались по углам, пытаясь вспомнить, у кого в роду были блондины, в надежде, что король не узнает. Митарис знал. В его окружении было достаточно верных людей, которые рассказывали обо всех слухах и сплетнях, о том, что волнует слуг и придворных. И не только представители личной службы безопасности. Это и адъютанты, и камергер, и пара слуг, которые помнили еще его деда. Этих людей не пугали вспышки гнева монарха, они понимали, что чаще это игра на публику. А даже если принесенные новости и вызывали приступы ярости, при этих людях он сдерживался.

   Что ж, придется породить новые слухи, занять придворных на долгую зиму обсуждением, как так получилось, что они пропустили роман короля и юной фрейлины, дочери одного из родовитых дворян, проглядели ее беременность. Но именно тогда, правда, еще при прежнем короле, служба безопасности и провела одну из своих идеальных операций. Они сумели, не без помощи родителей девушки, спрятать ее так, что никто из придворных ничего не успел заметить. Оставалось жалеть об одном, мать его сына рано умерла, ее отец отправился в чертоги Созидательницы несколько лет назад. Осталась только настоятельница женского монастыря, где девушка находилась перед родами и потом еще жила с ребенком, пока не скончалась от болезни. Ничего, свидетели найдутся. Тот же лорд Гайер, который в то время еще был рядовым сотрудником, но именно он стал одним из участников той операции, пусть и не знает, кого прятал, это монахини, это брат девушки, ныне глава семьи. Кстати, надо навести справки, участвовал он в том собрании, или благополучно проигнорировал.

   Сделав несколько записей в большом альбоме, король постучал пальцами по столу. Не вовремя это, ой как не вовремя. Хотя, чему удивляться. Дворяне рассчитали, когда стоит нанести удар. Ладно, неделя у него есть, а после заключения мирного договора можно заняться заговорщиками. Все равно зимой в их краях делать особо нечего даже королям и министрам.

ГЛАВА 4

Подписание мирного договора проходило в море. Два корабля подошли почти вплотную друг к другу, после чего моряки закрепили их канатами. Между двумя палубами перебросили толстые доски, заменявшие стол. Секретари обменялись экземплярами договоров, быстро прочитали их, после чего передали каждый своему правителю на подпись. Эвьяр быстро просмотрел свою копию. Он слишком хорошо помнил не только формулировки, но и все знаки препинания, поэтому долго вычитывать текст не пришлось. Поставив подпись, он чуть посторонился, давая возможность представителям двух нейтральных княжеств, Вастилианы, Дельменгорста и Астизиры поставить свои свидетельства.

   Митарис долго вчитывался в свой экземпляр, словно надеялся увидеть там случайно закравшуюся ошибку, или банальную описку, которая позволила бы ему обвинить противника в нечестной игре, после чего продолжить войну уже не так сильно опасаясь вмешательства новых противников. Но все было верно. Экземпляр Северной империи был безупречен. Ни одной лишней закорючки в буквах, чтобы нельзя было придраться хоть к чему-то. Нехотя, король поставил подпись, после чего отдал договор свидетелям от нейтральных земель.

   Бумаги вновь вернулись к секретарям, они быстро просмотрели их, и вновь поменялись. Новые росчерки перьев, взаимные поклоны – скорее дань вежливости, чем ее искренние проявления. После этого корабли расцепили, моряки осторожно оттолкнулись от бортов и медленно разошлись в разные стороны.

   – Вот и все, ваше величество, – когда флагман империи был уже далеко, выдохнул капитан. – Никаких провокаций не последовало.

   – Да, этот парень, в отличие от своего отца, оказался честным. Если бы я заключал мир с Камрусом, то предпочел бы припрятать флот за ближайшим островком.

   – И я бы предложил оставить мой корабль за этим самым островом, потому что он самый быстроходный на флоте, – кивнул моряк, – а вам бы предложили использовать новейший образец, с дополнительной обшивкой корпуса.

   – Что-то, о чем я не знаю? – нахмурился король.

   – Это пока экспериментальная разработка военных инженеров, – поспешил на помощь капитану странный молодой человек, которого включили в свиту по личному распоряжению монарха. – Она успешно прошла плавательные испытания, а сейчас ее испытывают на прочность.

   – Благодарю, Даниель, – кивнул ему Митарис. – Но будь любезен, держи меня в курсе подобных изобретений. Я понимаю старания наших инженеров, но дай им волю, и в казне останется только пыль да паутина.

   – Не беспокойтесь, ваше величество, этот корабль изготовлен на частные деньги. Точнее, на деньги, которые собрали заинтересованные моряки.

   – Это хорошо, – король взял сопровождающего под руку. – Но, все же, стоит о таких вещах сообщать мне. Выглядит странно, что у военных есть какие-то секреты от короля, особенно, когда речь заходит о новейшем вооружении.

   – Я бы не сказал, что оно особо секретное, – юноша немного смутился. – Просто наши ребята кое-что подсмотрели у военных Дельменгорста и решили проверить, работает оно или нет. Ну, чтобы не оказалось, как часто бывает, в бою их корабли практически неуязвимы перед нашим вооружением, а наши суденышки пачками идут ко дну. Опять же, никто не знал, что война закончится так быстро. Все мы полагали, что император Эвьяр решит перезимовать, а потом с помощью союзников нанести по нам удар, и стали заранее готовится.

   Король довольно улыбнулся, благо его спутник не мог этого видеть. Все правильно, они не надеялись, что имперец так быстро согласится заключить с ними мир, особенно, когда на его стороне выступают такие крупные державы. Он и сам пытался придумать, как выдержать удар столь мощного противника. Да, можно удержать перевалы, можно просто взорвать несколько дорог, которые наиболее уязвимы. Но как выстоять против сильнейшего объединенного флота, Митарис не знал. Оказывается, над этой проблемой думал не он один. И обычные инженеры оказались сметливее министров. Надо будет что-то делать с последними. Может, пойти по примеру королевы Дельменгорста, разогнать всю аристократию, начавшую в своих креслах покрываться мхом, а вместо них посадить наиболее деятельных заместителей? Он обдумает такой вариант, когда вернется в столицу.

   – С этим все понятно, а теперь расскажи, что ты успел узнать за те дни, что провел на новом месте, – поинтересовался он.

   – Не так много, как вам хотелось бы, – они спустились в королевскую каюту. Правитель занял удобное кресло, а его спутник устроился на диванчике. – Об отношениях нашей страны с основными конкурентами я знал и раньше, куда интереснее было бы заняться вопросами, связанными с мелкими горными княжествами. Не у всех есть общие границы с Дельменгорстом или Астезирой, и можно в будущем воспользоваться этим. Я бы сделал ставку на население, которое вынуждено во многом себя ограничивать.

   – Хочешь, чтобы они сами упали тебе в руки? Да, я тоже в свое время думал об этом, но постоянно что-то отвлекало. Полагаю, сейчас, когда с основными крупными державами у нас наметилось подобие мира, можно будет заняться как раз горными соседями. Справишься? Но учти, действовать придется очень осторожно. У нас нет прав на ошибку. Малейший намек на конфликт, и в дело тут же вмешаются наши соперники.

   – Разумеется, – непонятно с чем именно согласился Даниель. – Поэтому мне бы хотелось основательно изучить вопрос не только с дипломатической позиции. Прежде всего, надо понять, кому раньше принадлежали эти земли, кто их населяет, насколько мы можем влиять на людей. А если намекнуть их правителю, что он так и будет управлять регионом, только в качестве вашего губернатора, то часть вопросов решится сама. Как только мы вернемся, я с радостью займусь этим.

   Митарис довольно кивал. Да, мальчик вырос, и не просто вырос, он разбирался во многих вопросах, связанных с управлением государства, при том, что еще ни разу не участвовал в заседаниях кабинета министров, не учился у отца. Он просто работал секретарем или помощником в разных министерствах, а до того получил образование, какое доступно любому аристократу. Теперь время пришло. Дражайшие подданные сами его приблизили. Сын займет положенное ему место и будет дальше постигать непростую науку управления государством, но уже в качестве законного наследника.

   – Ты займешься всеми этими вопросами, но позднее, – немного охладил его пыл король. – По возвращении ты будешь представлен двору и правительству в качестве моего наследника.

   – Но... – он замялся, настолько ошеломляющим прозвучало это известие. – Но отец, я не готов. Я только начал разбираться, что к чему.

   – А теперь продолжишь, но уже официально участвуя во всех совещаниях и прочих мероприятиях, – успокоил его правитель. – То, о чем обычно не сообщают помощникам секретарей, будут рассказывать наследнику. Тебя будут вводить в курс дела, а ты попутно будешь присматриваться к людям, которые занимают все эти посты, и думать, кого стоит оставить на своем месте, а кому лучше вернуться в родное имение.

   – Но еще недавно вы говорили, что мне надо набираться опыта на невысоких должностях, – возразил наследник.

   – Говорил, – согласился Митарис. – Но тогда наша знать не думала устроить переворот. Сейчас же ситуация изменилась, и, официально признав тебя, я одним выстрелом убиваю двух зайцев. Заговорщики будут заняты сбором доказательств и на какое-то время перестанут лезть в политику. Ну и все скандалы успеют пройти до того, как ты взойдешь на престол. Тебе не придется разбираться с Беатрис.

   – Хорошо, – взвесив полученный ответ, юноша словно смирился. – Не скажу, что так боюсь аристократов. Слишком хорошо я успел узнать многих детей, на некоторых даже собрал кое-что, чисто чтобы обеспечить свою безопасность. Но столкнуться с принцессой в споре за ваше наследство мне хотелось бы меньше всего. У нее есть свои сторонники. Да, есть и обиженные, но я не думаю, что многие брошенные ею мужчины решат мстить. Так что лучше всем бурям пройти сейчас.

   Митарис снова кивнул, но реплика сына осталась без ответа, потому что в каюту, предварительно постучав, заглянул капитан.

   – Ваше величество, показалась земля. Ветер попутный, сильный, идем быстро. Уже на закате мы должны войти в порт. Сейчас же в кают-компании будет подан обед. Мы ждем вас обоих.

   – Спасибо, – непонятно, к чему относилась благодарность, но капитан только поклонился, после чего исчез за дверью.

   – Да, ветер хороший, – пробормотал монарх. – Я опасался, что будем плестись несколько дней. Главное, чтобы обошлось без бури. Что ж, пойдем, не стоит отвергать приглашение хозяина этого корабля.

   Он поднялся и направился к выходу. Даниель последовал за ним, все еще раздумывая о скорой своей участи.

***

– Беатрис, мне надо поговорить с тобой, – Марлене вошла в комнату дочери и жестом отослала всех служанок.

   – Мама, ты же видела, я еще не закончила с прической, – возмутилась принцесса.

   – Ничего, расчесать волосы сможешь и сама, – не стала слушать возражения женщина. – Лучше скажи, что у тебя с этим Хайдрихом?

   – Ничего особенного, – в раздражении передернула плечами дочь. – Ты же и так все знаешь, так зачем эти вопросы?

   – К тому, моя дорогая, что его отец последнее время позволяет себе забываться, когда заходит речь о королевской семье. А сейчас он и вовсе принимает в своем доме людей, которых наша семья считает нежелательными личностями в стране.

   – И что с того, – Беатрис поморщилась. – Во-первых, принимает не он, а его отец. Во-вторых, у нас ничего серьезного. Скажем так, сейчас Райнер полностью устраивает меня как в постели, так и в общении. Мне с ним не скучно, он умеет доставить женщине удовольствие. Тебе же еще не надоел тот папенькин адъютант, который с усиками?

   – А еще он умеет разговорить женщину, – добавила королева, – или ты думаешь, он просто так вернулся, и сразу потащил тебя в постель?

   Реплику дочери по поводу адъютанта она предпочла проигнорировать.

   – Вообще-то, когда-то мы были друзьями, – попыталась возражать принцесса.

   – Милая, – укоризненно покачала головой мать, – ты уже большая девочка, ты наследница не последнего на этом континенте королевства. И ты думаешь, что кто-то будет набиваться к тебе в друзья просто так? Дочь моя, ты давно выросла. Все мужчины, которые желают близости с тобой, надеются, как минимум удержаться рядом и после того, как ты станешь королевой. И будут стараться получить от тебя земли, деньги, должности. Они будут пристраивать своих родственников на выгодные места, а потом найдутся те, кому это не понравится, и тебе придется или как-то лавировать между интересами различных дворянских кланов, или отправлять в отставку людей, которые могут нанести серьезный урон твоей репутации.

   – Или выйти замуж и сделать одного из них принцем-консортом, – предложила свой вариант Беатрис.

   – Дочь моя, я не думала, что ты настолько глупа, – воскликнула Марлене. – Ты понимаешь, что это будет худшее решение.

   – Но стране нужен будет наследник или наследница, – на этот раз принцесса говорила достаточно уверенно. – А появиться он может только от союза мужчины и женщины. Значит, мне в любом случае придется выходить замуж.

   – Но для начала надо будет убедиться, что семья твоего мужа если и приходится родней королевскому дому, то очень далекой. В противном случае он сможет выступить за признание его полноценным наследником. Подумай, что ты хочешь? Решать судьбу государства или, как я, проводить дни за рукоделием, изредка устраивать благотворительные вечера да следить, чтобы у пары десятков приютов, госпиталей и богаделен не было проблем с финансированием.

   – И что ты предлагаешь? – Беатрис поднялась со своего места, прошлась по комнате. – Я не могу так сразу отослать Райнера. Это вызовет куда больше вопросов, чем недовольства сейчас. К тому же, после Вольфганга, который признавал только одну позу, мне хочется нормального секса, хочется, чтобы перед глазами кружились звезды.

   – Я хочу, чтобы ты была осторожна. Запомни, ты можешь спать с кем угодно, делать этому мужчине небольшие подарки, но, как только он начнет обсуждать с тобой государственные дела, он должен отправиться в свое имение. В противном случае ты не заметишь, как станешь обычной королевой. Так случилось с правительницей Дельменгорста, то же может произойти и с тобой.

   Принцесса хотела возразить, что Анна-Виктория сама отошла от многих дел, уступив заниматься вопросами внешней политики и военным делом мужу, а за собой оставила только внутренние дела государства, но не стала. Пусть мать выбрала не слишком удачное сравнение, она была права. С мужчинами надо быть осторожной. Стоит один раз пойти на поводу у своей слабости, и вот ты уже рожаешь в год по ребенку, пришиваешь кружева на пеленки, а ключи от кабинета осели в кармане мужа.

   – В таком случае, мне стоит присмотреться к наследникам мелких княжеств, – решила она. – Это относительно равный брак, я остаюсь в ведущем положении. Страна получает военачальника, а я могу и дальше менять фаворитов.

   – Вот это звучит разумно, – согласилась Марлене. – Пока ты можешь кувыркаться со своим Райнером. Как бы ни развивались ваши отношения, он никогда не посватается к тебе. У лорда Хайдриха больше нет сыновей подходящего возраста, чтобы в случае каких-то проблем они возглавили семью. Но ты должна быть предельно внимательна.

   – Да, матушка, – выдохнула Беатрис. – Благодарю вас за бесценный совет.

   – Рада, что ты меня услышала. Хотя бы на этот раз. А сейчас идем, скоро подадут завтрак. Отец отправился подписывать мирный договор.

   – Опять без меня, – нахмурилась девушка. – Ты заметила, мама, последнее время он почти не привлекает меня к делам, словно между нами какое-то охлаждение. Но я не понимаю, в чем дело.

   – Я тоже, милая, – выйдя в коридор, она взяла ее под руку. – Надеюсь, это связано с тем, что последние дни шла активная работа над мирным договором. А когда он вернется, то будет разбираться с накопившимися вопросами. Тогда и понадобится твоя помощь.

   – Хотелось бы в это верить, – вздохнула Беатрис. – Но с каждым днем мне все больше кажется, что науку управления государством мне придется постигать самой уже после смерти отца.

   Королева предпочла промолчать. Не в последнюю очередь потому, что сама приходила к тем же мыслям. Но повлиять на мужа у нее не получалось.

***

– Райнер! – реву барона Хайдриха мог бы позавидовать медведь, который только-только впал в спячку, и тут к нему в берлогу проник незваный гость.

   – Да, отец, – в отличие от родителя, сын был само спокойствие.

   – Я говорил, чтобы ты не связывался с принцессой? Но тебе все равно. Думаешь, слуги еще не шепчутся по углам, что у Беатрис новый любовник? Так-то ты заботишься о репутации нашей семьи.

   – Скорее я забочусь о ее благополучии, – усмехнулся наследник титула и всего, к нему прилагающегося. – Или ты думаешь, я помчался в ее постель потому, что соскучился за годы разлуки? Вовсе нет. Если Беатрис все-таки станет королевой, я буду ее фаворитом. И постараюсь задержаться на этом месте как можно дольше. Если же ваш план удастся, кто окажется максимально близко к трону? Побеждает тот, кто успел просчитать несколько вариантов ходов.

   – А еще ты рассчитываешь, что во втором случае она согласится стать твоей женой, лишь бы не потерять все, что у нее было? – барон прищурился.

   – Не без того, – согласился Райнер. – Надо признать, Беатрис красива, умна, ну и достаточно раскрепощена, чтобы мне не захотелось почти сразу после свадьбы искать любовницу, или перебирать девушек в борделе.

   – А еще ты надеешься, что за нее дадут неплохое приданое, – закончил за сына Бенедикт Хайдрих, – даже если ее семья лишится трона.

   – Не без того, – он не стал скрывать свои мотивы. – Ну и не стоит забывать, что она мне не противна, как большинство потенциальных невест. Поэтому вам с матерью стоит заранее смириться, что сегодняшняя принцесса и наследница завтра может стать вашей невесткой, а после и баронессой.

   – И в кого ты такой, – покачал головой аристократ.

   – Думаю, если внимательно изучить историю нашей семьи, найдется в кого, – хохотнул Райнер. – Вам стоит радоваться, что я не разделяю взгляды своего брата. Кстати, буквально этим утром я вынужден был выслушать от него целую проповедь по поводу моего развратного поведения, непотребного во всех смыслах, и требование отправиться на пару недель в монастырь, чтобы покаянием искупить грех.

   – Надеюсь, ты не собираешься сотворить подобную глупость? – нахмурился барон.

   – Отец, я похож на сумасшедшего? Если у Штефана какие-то проблемы во взаимодействии с внешним миром, то я давно нашел свое место под солнцем, наслаждаюсь своим положением и собираюсь только приумножать имеющееся.

   – Ладно, иди. Но смотри, постарайся не нажить врагов и не попасть в неприятности. Даже если тебе удастся в чем-то провести Беатрис, ее мать не так глупа, как прежняя королева. Она будет следить за тем, кто рядом с ее дочерью и, если потребуется, воспользуется своим положением. Сейчас правит Митарис, а он готов отправить на каторгу, а то и казнить при малейшем намеке на измену. А уж если на это намекнет его жена, – барон только изобразил в воздухе неопределенный жест.

   – Странно, что он еще не потащил на допрос никого из вас, – тут же заметил Райнер. – Сомневаюсь, что он не в курсе вашей деятельности. Еще больше сомневаюсь, что у него не припасено в рукаве каких-нибудь козырей.

   И он ушел, оставив отца размышлять, насколько их заговор незаметен для короны, и чего можно ожидать от короля. А долго ждать не придется, скоро правитель вернется с подписанным договором, и все его внимание обратиться на положение дел внутри государства. И, можно не сомневаться, странные собрания высшей знати не останутся незамеченными.

ГЛАВА 5

Даниель быстро поднялся по мраморным ступеням особняка и вошел, только чудом не столкнувшись с дворецким, для которого появление хозяина оказалось неожиданностью.

   – Милорд, – он попытался одновременно поклониться и пропустить юношу.

   – Все нормально, Петер, – он осторожно обогнул мужчину. – Был сильный ветер, и мы добрались домой быстрее, чем планировалось изначально. Скажи, чтобы мне принесли ужин где-то через полчаса. Я хочу помыться после дороги. И да, вещи остались в карете.

   – Да, милорд, – новый поклон дворецкому удался, но хозяин дома его уже не видел.

   Петер только покачал головой, после чего отправился выполнять распоряжения. Будущий наследник не умел приказывать. Все его попытки командовать больше походили на просьбы. Дворцовые слуги будут любить такого короля, но что насчет остальных? Митарис, поселив уже достаточно взрослого сына в особняке, оставил несколько указаний. Среди них научить юношу отдавать приказы. Увы, не получалось. Оставалось надеяться, что рано или поздно он освоит науку, которая так легко дается тем, кто изначально жил в своем доме, а не провел детство в монастыре, а потом в семье опекунов, людей достаточно простых, подростковый возраст в гимназии, а в юности оказался практически предоставлен сам себе.

   Хотя, сам себе Даниель Шефер не был предоставлен никогда. За его судьбой следили настолько пристально, что иному стало бы не по себе от такой слежки. Но сам он об этом не знал, даже не задумывался, а люди Митариса исправно доносили, что происходит с его старшим сыном.

   Когда у короля родилась уже седьмая дочь, причем вторая от жены, он понял, что надеяться на появление наследника глупо. После истории с Энгелем королева отказывалась заводить любовников, или тщательно их скрывала и принимала меры, чтобы не родить. Сам Митарис тоже больше не спешил плодить бастардов. Это на первый взгляд все замечательно, сошлись, получили удовольствие, разошлись, потом очередная пассия сообщила об интересном положении. На самом деле после этого следовала встреча с мужем-рогоносцем, непродолжительная беседа, передача увесистого кошеля с будущим приданым и тонкой папки с пожалованием очередных земель, или назначением на выгодную должность.

   Всего этого наследник не знал, и знать не мог. Он просто подозревал, что положение его куда выше, чем сын мелкопоместных дворян, скончавшихся от эпидемии. Уже по тому, как основательно занялись его образованием, можно было подозревать куда более высокое положение. Потому появление настоящего отца удивило, но не шокировало, как можно было рассчитывать. Даниель выслушал историю своего рождения, с удивлением принял тот факт, что именно ему предстоит наследовать правителю, а потом с ужасом выслушал, чему предстоит учиться и в каких темпах. Работа в министерстве культуры, народного просвещения, призрения осталась позади, но этого хватило, чтобы загрустить. Потом министерство торговли с его взятками, перевесами, недочетами и прочими способами положить в карман больше, а в казну меньше.

   Казалось, это никогда не закончится, но, неожиданно, его перевели в военное министерство, а потом грянула война. Последние дни в министерстве внешних сношений показались юноше сказкой. Никто не юлил, не обманывал, но воровал. Зато, из-за обострившегося положения, здание было похоже на гудящий улей. Переговоры, депеши, обсуждения, приказы, ноты, возражения... А потом работа над мирным договором, чтобы в один прекрасный день два корабля сошлись среди моря.

   – Не понимаю, зачем все это было нужно, – вздохнул он, выбираясь из ванны. – Неужели отцу мало территорий. В таком случае, разумнее было бы сосредоточить внимание на горных княжествах. Нам нужно больше железа и угля, а эти ресурсы можно получить только в горах. Но отцу непременно надо было оттяпать кусок земли, отделенный от его владений морем. То ли это их вечное противостояние с Камрусом, то ли я перестаю его понимать.

   – Милорд, – услышал он женский голос, – ваш ужин.

   Обернув полотенце вокруг бедер, он вышел в комнату. Молоденькая девушка расставляла на столе тарелки.

   – Добрый вечер, Магда, – улыбнулся он ей. – Ты скучала без меня.

   – Милорд, – девушка смутилась, чуть не уронила вилку, но успела подхватить и положила рядом с тарелкой. – Да, милорд.

   – Тогда иди сюда, – он поманил ее к себе.

   Не успела служанка приблизиться, как он резко притянул ее к себе и поцеловал. Жестко, словно ставя свою метку. Одной рукой распустил шнуровку на платье, обнажая грудь. Это прикосновение вызвало стон. Большего юноше не требовалось, и он принялся жадно целовать податливые губы и ласкать пышные груди. Наигравшись, он развернул ее и толкнул на кровать. Она не сопротивлялась. Только скинула туфли, чтобы потом не отвлекаться на это.

   Даниелю не потребовалось много времени, чтобы сбросить полотенце и оказаться рядом с девушкой. Быстро задрал подол платья, под которым ничего не было. Он шлепнул ее по упругой попке. Не сильно, но почти сразу место шлепка зарозовело. Магда только застонала, разгоряченная грубоватыми ласками. Но от мужчин своего положения она не знала и таких.

   Других приглашений ее любовнику не требовалось. Он рывком вошел в нее и принялся быстро двигаться. Девушка прогнулась на постели. Одной рукой подобравшись к лону, принялась ласкать себя, понимая, что хозяин не будет ждать, пока она кончит. Прикосновения пальцев и проникновение члена быстро сделали свое дело. Она забилась так, что Даниелю пришлось крепче сжать ее попку. Но почти сразу он сам достиг пика наслаждения.

   – Можешь идти, – распорядился он, подходя к двери в ванную.

   Магда поправила платье, потом поклонилась.

   – Да, милорд.

   Девушка не обижалась. Было бы глупо обижаться на того, кто много выше тебя по положению. Это она согласилась стать его даже не любовницей, Магда не могла подобрать верного слова, чтобы назвать свое положение. Точнее те, что находила, не отличались приятным восприятием. У нее был выбор. И она его сделала. Возможно, кто-то скажет, что продалась за дорогие подарки. Что с того. Пусть те, кто так считает, завидует молча. Сейчас господину надо было сбросить накопившееся за время плавания напряжение. В иные ночи он был куда нежнее, его пальцы находили все точки, прикосновения к которым распаляли желание еще больше. А на следующий день она получала или несколько золотых монет или какое-нибудь украшение.

   Еще раз убедившись, что стол накрыт по всем правилам, ее одежда в порядке, а следов быстрого секса не осталось, Магда покинула комнату. Надо будет выпить специальный отвар, чтобы не забеременеть. Она догадывалась, что на улице их с ребенком не бросят, найдут место в какой-нибудь усадьбе, выдадут за вдову, но ей самой не хотелось покидать столицу. А раз так, надо соблюдать определенную осторожность.

   Когда Даниель снова вышел из ванной, на сей раз в мягких штанах и домашних шлепанцах, в комнате никого не было. Он улыбнулся, взял лежавшую на подушках рубаху, натянул ее и устроился за столом. Вечер определенно удался. Пусть он не знает, кто отправляет служанок в его комнату, но делает это удачно. Именно сегодня ему была нужна Магда. Еще была Анхен, но она шумнее и любит брать инициативу в свои руки. Это тоже хорошо, но не сейчас.

   – Секс, вкусная еда, что еще нужно для счастья, – довольно произнес он, допивая бокал вина. – Разве что крепкий сон, но для этого еще рано. Значит, стоит заглянуть в кабинет, посмотреть корреспонденцию за то время, что я был в плавании. Возможно, там будет что-то важное.

***

Молоденькая девушка, сидела на кровати и перекладывала лежащие перед ней бумажные цветы с одного края столика на другой. Сидевшая на стуле у окна монахиня лишь изредка посматривала на подопечную. Можно было не бояться, что та вдруг решит встать и пойти куда-то. Пока ее не возьмут за руку и не поведут, она так и будет перекладывать предметы. А если их не будет, то все равно будет повторять одни и те же жесты. С цветами спокойнее.

   – Вы говорите, что появились улучшения? – Беатрис осторожно погладила девушку по голове, потом села напротив монахини.

   – Да, ваше высочество. Принцесса начала сама есть. Правда пока только хлеб, но мы надеемся, что постепенно она освоит ложку. Научилась же она сама ходить в туалет, пусть и приходится следить, чтобы вовремя отвести ее туда. И она сама может надеть ночную рубашку, если ее раздеть.

   – Да, это очень большой прогресс, – вздохнула ее сестра. – А говорить она не пытается?

   – Увы, – сиделка покачала головой. – Иногда вдруг она начинает издавать какие-то звуки, но мы не может отнести их к речи. Просто если у нее нет цветов или других предметов, она начинает или махать руками, или тянуть какую-нибудь букву. Хотя, ей очень нравятся большие службы, когда поет хор. Тогда она сидит спокойно, лишь изредка сгибает и разгибает пальцы. Мы даже просили матушку-настоятельницу дозволения присутствовать на репетициях. Сейчас она договаривается с регентом. Если все это пойдет принцессе Клаудии на пользу, мы будем только рады.

   – Мы тоже, – Беатрис с тоской посмотрела на сестру. – Особенно мать. Она не показывает виду, но очень переживает за дочь.

   – Понимаю, – вздохнула монахиня. – Не каждой женщине легко принять, что ее еще недавно полностью здоровая дочь вдруг становится такой.

   Женщины обе посмотрели на младшую принцессу. До восьми лет она росла обычным ребенком. Веселая, подвижная, как все дети ее возраста. Любила играть и не любила учиться. Беда случилась, когда девочку оставили буквально на пару минут одну в классной комнате. Наставник закончил урок чуть раньше, а гувернантка не успела вернуться. Клаудия решила, что не хочет в солнечный день после урока иностранного языка учить математику, и решила сбежать. Вот только способ побега был выбран крайне неудачным. Девочка решила спуститься по стене, увитой диким виноградом. Сначала все шло неплохо, но в какой-то момент тонкие стебли не удержали вес ребенка, и она упала с высоты недостаточно большой, чтобы разбиться насмерть, но ощутимой. Тяжелых травм удалось избежать, но когда принцесса очнулась, то была уже другой. Она разом растеряла все навыки, и только перекладывала по постели карандаши, кукол или другие игрушки. Разговаривать она тоже перестала.

   Какие только лекари, знахари, кудесники и шарлатаны не перебывали в ее комнатах. Королевская семья надеялась вылечить младшую дочь, но тщетно. Спустя два года было решено отправить девочку в один из монастырей неподалеку от столицы. К ней приставили монахинь, которые по очереди ухаживали за ребенком, занимались с ней. Клаудия снова стала ходить, научилась каким-то простым действиям. Но прежней, сказали семье, она никогда не станет.

   – Что ж, я поеду, – Беатрис направилась к двери. Монахиня поднялась со стула и последовала за ней. – Я распоряжусь, чтобы мою сестру посетили портниха и сапожник. Пусть она живет в монастыре, но она не послушница, а больная, и ей не обязательно носить эти унылые платья. Возможно, обычная одежда пойдет ей на пользу. Обычные платья, из мягкой ткани, приятных глазу цветов.

   – Разумеется, – согласилась сиделка. – Я не думаю, что настоятельница станет возражать.

   Принцесса только кивнула. Она осторожно обняла сестру, поцеловала в макушку и вышла в коридор.

   – Еще бы они были против, – прошептала девушка. – Обитель получает столько денег, что они вполне могут пойти на уступки. Если бы мы могли, то поместили бы малышку Кло в другое место, но только здесь ей гарантировано отсутствие лишнего внимания, покой и забота.

   Каблучки туфелек застучали по каменному полу, который стоило бы прикрыть ковром. Но монахини не заботились о своем комфорте, стараясь внешне вести скромный образ жизни. Только келья их постоялицы была больше похожа на обычную комнату. Оставалось только догадываться, сколько золота скопилось в сундуках в подвале обители.

***

Митарис быстрым шагом прошел через длинную анфиладу залов. Придворные едва успевали склониться в поклоне перед неожиданно вернувшимся королем, а слуга, который должен был объявлять о его приближении, едва успевал следом, какие уж тот удары жезлом о пол.

    Королева, узнав о возвращении супруга, поспешила навстречу.

   – Мой венценосный супруг, – приветствовала она его, чуть присев в реверансе, на лестничной площадке. Хорошо не на ступенях, хотя, Марлене это не остановило бы от положенной встречи мужа. – Ваше возвращение оказалось столь шумным, что весь дворец только и делает, что гудит. И все равно я не успела встретить вас, как то подобает, в тронном зале.

   – Пустяки, – отмахнулся правитель. – Нам с вами надо поговорить, моя дорогая. Это очень важно. Поэтому решайте, пройдем в мой кабинет или ваш будуар.

   – Думаю, ко мне, – женщина взяла его под руку, потом повернулась к слуге, бежавшему следом. – Пусть нам подадут что-нибудь выпить, закуски, сами знаете, что надо. Объявлять о приближении короля уже нет смысла, люди в курсе.

   Слуга смущенно поклонился и поспешил выполнять распоряжение. В этот раз он исполнил свои обязанности плохо. Но королева права, в жилой части в нем уже не нуждаются. Потому надо делать то, что поручили.

   – Что произошло, Митарис, – поинтересовалась королева. – Вы отправились заключать мирный договор, и я думала, что все пройдет гладко. Но вы вернулись в таком настроении, будто завтра нас ждет новая война.

   – Война, и правда, может начаться, – не стал спорить король, – но не с другими державами, а с нашими аристократами, которые решили, будто мне пора на покой. Или вы, моя дорогая, обладая огромным количеством шпионов, не слышали об этом.

   – Пока я слышала не так много подробностей, – не стала отрицать очевидное Марлене. – Мои люди сообщили, что некоторые знатные семьи собираются в домах, где раньше ничего подобного не наблюдалось. Более того, из-за границы прибыли какие-то странные гости, что-то обсуждают с ними. Увы, подробности узнать пока не удалось.

   – А что вы, моя дорогая, скажете, если узнаете, что одним из этих заграничных гостей является некий Норберт Энгель.

   Марлене ахнула. Ей казалось, что она навсегда простилась с молодым послом, смогла вычеркнуть его из своей жизни, убедила себя, что ее ребенок – это ребенок мужа. И вот, когда все так хорошо складывается, жизнь преподносит новый удар.

   – Но это еще ничего не значит, – она попыталась сделать вид, будто не происходит ничего страшного. – Мало ли зачем он здесь. Возможно, у него какие-то личные дела. Может, он решил заняться торговлей или производством.

   – И потому общается со знатью, хотя встречи с нашими купцами или банкирами были бы логичнее, – хмыкнул Митарис.

   Возразить было нечего.

   Войдя в свои комнаты, королева упала на диван. Ее муж устроился возле жены в удобном кресле. Пока слуги расставляли на столе тарелки, бутылки, разливали чай, оба хранили молчание. Но едва за последним лакеем закрылась дверь, женщина испуганно посмотрела на мужа.

   – Ты думаешь, они догадались? Я никому ничего не говорила. Обо всем знали только ты, я, моя няня и лорд Гайер.

   – Все может быть, – немного устало вздохнул как-то разом растерявший всю свою воинственность монарх, – все может быть. Беатрис слишком похожа на отца. Будь она хотя бы шатенкой, можно было бы еще что-то отрицать, указывать на моих или твоих родителей. Но она – блондинка. Да еще ее черты лица. Нет, любой, кто увидит их рядом, сразу поймет, от какой яблоньки укатилось это яблочко.

   – И что нам теперь делать?

   – Тебе ничего, – зло произнес Митарис. – Все, что могла, ты уже сделала. Теперь придется думать, как отвести опасность хотя бы от Клаудии.

   – Но она же ребенок, – воскликнула Марлене. – К тому же больна. Она никогда не сможет управлять государством.

   – Зато это прекрасно сможет делать ее муж, – рявкнул король. – Тех, кто рвется к власти, подобное никогда не останавливало. А я не хочу, чтобы мою дочь использовали как свиноматку только потому, что она не может постоять за себя.

   – И что ты будешь делать? – королева повысила голос, – признаешь одну из своих девок, нагулянных на стороне. А ничего, что две из них уже замужем? Сколько там у тебя осталось, двое, трое, пятеро, десять? Сколько баб ты успел осчастливить, пока я пыталась родить тебе ребенка? Или ты скажешь, что я потеряла пятерых детей, двое из которых точно были мальчиками, потому что зря переживала из-за твоих измен? Да, я один раз оступилась, а сколько раз ты менял меня на очередную аристократическую прошмандовку? Думаешь, я ничего не знала? Я была в курсе, что из моей постели ты уходил к другой. Или приходил от них ко мне. А теперь ты пытаешься в чем-то упрекать меня? Так вот, ты не меньше меня, а может и больше виноват в том, что у тебя нет сына, а единственная законная наследница не способна управлять государством.

   Высказав все мужу, она согнулась пополам, спрятала лицо в ладонях и подоле платья и тихо, как привыкла за эти годы, заплакала. Только редкое подрагивание спины выдавало женщину.

   Митарис какое-то время стоял, пытаясь осознать услышанное, потом поднялся и сел рядом с женой. Некоторое время он словно собирался с духом, потом неуверенно обнял ее.

   – Прости. Да, я виноват не меньше тебя. Но что толку возвращаться к прошлому теперь. Будем пытаться исправить все в настоящем. Постараемся обезопасить девочек от этих шакалов, а там уж как пойдет. Да, мне придется признать одного моего ребенка, но все это для того, чтобы ни Беатрис, ни, тем более, малышка Клаудия, не пострадали во всей этой истории.

   Марлене всхлипнула, потом подняла голову и сквозь слезы посмотрела на мужа. Он как-то неуверенно скривился, потом снова прижал жену к себе. Так они и сидели, впервые за долгие годы поняв и, отчасти, простив друг друга. Митарис понимал, что пора прекращать отношения с фаворитками. Не то время, да и сил на все не хватает. Что думала его жена – оставалось загадкой, но можно было не сомневаться, больше она не удостоит вниманием ни одного мужчину, кроме мужа.

ГЛАВА 6

– Ваше высочество, – служанка проводила принцессу до комнаты, помогла переодеться, – как себя чувствует ваша сестра?

   – Все так же, Хильда, – вздохнула Беатрис. – Все также. Каждые две недели я отправляюсь к ней в надежде, что наступило улучшение, что она начала говорить, перестала перекладывать эти дурацкие цветы. Мне даже не важно, что она меня не узнает. Но нет, каждый раз я вижу одно и то же. Распорядись, чтобы мне доставили от портнихи обрезки ткани.

   – Продолжите шить? – поинтересовалась девушка, помогая госпоже переодеться.

   – Разумеется, – принцесса осторожно промокнула платком слезы. – Буду шить эти цветы до тех пор, пока в них будет необходимость. Все-таки это моя сестра. И если я могу для нее хоть что-то сделать, буду делать это, пока в состоянии.

   – Да, конечно, – согласилась Хильда, потом спохватилась. – Ваше высочество, пока вас не было, приезжал Райнер Хайдрих, спрашивал вас.

   – Он что-нибудь передавал? – равнодушно спросила Беатрис. Сил на эмоции после посещения сестры не осталось. – На словах или записку?

   – Нет, ваше высочество, – служанка покачала головой. – Просто развернулся и ушел. Даже не попрощался, как воспитанные люди делают.

   – Ладно, Хильда, иди. Дальше я сама, – принцесса поправила домашнее платье, потом принялась распускать прическу. – Я сегодня не планирую выходить, пусть мне принесут чего-нибудь выпить.

   Служанка молча поклонилась и покинула комнату. Беатрис закончила втаскивать шпильки, осторожно расчесала волосы, после чего перетянула их лентой. Как ни осторожны служанки, все равно во время причесывания не обходилось без рывков. А сейчас ей не хотелось подобных ощущений. Закончив с волосами, принцесса прошла в ванную, умылась, тщательно смывая утренний макияж. Ей не для кого быть красивой, она никого не хочет видеть. А чтобы лежать в кровати в обнимку с подушкой и бутылкой, макияж не нужен.

   Когда она вышла, на столике возле окна стояло вино, пустой бокал, а рядом несколько тарелочек с закусками. Беатрис взяла бутылку и подошла к окну. К демонам пусть катятся все приличия, все правила поведения. Сегодня она будет вести себя так, как ей самой хочется. Если ей хочется пить из горла, она так и поступит. Сделав большой глоток, принцесса вернулась на кровать.

   Бутылка закончилась неожиданно быстро. Оглядевшись, девушка подтянулась к спинке кровати и дернула за шнур.

   – Пусть принесут еще. И сразу несколько, – она протянула пустую емкость появившейся служанке. На удивление голос ее звучал трезво. – Сегодня я хочу пить. Так и скажите экономке, или кто там каждую бутылку считает.

   Служанка поклонилась и исчезла. Но почти сразу за дверью раздались голоса.

   – Ваше величество, – донеслось до Беатрис, – сейчас не самое удачное время для общения с ее высочеством.

   – А я не спрашиваю, удачное оно, или нет, – раздался голос короля. – Вот еще придумала, на отца у нее нет времени. Как прикажу ее выпороть...

   – Ее высочество сегодня навещали принцессу Клаудию, – выступила в ее защиту Хильда. – Она всегда после визита к ней никого не хочет видеть, пьет, потом засыпает. А уже утром с ее высочеством можно общаться.

   Повисла тишина, прислушиваться к которой принцесса не стала. Она перебралась с кровати на подоконник, отметив только, что в саду прогуливается большое количество придворных, пользуясь последними относительно теплыми денечками. Некоторые успели заметить наследницу и показывали ее своим спутникам. Но Беатрис было все равно. Какая разница, что эти люди думают о ней, о ее поведении. Если бы им стало известно о младшей принцессе, слухов по дворцу ходило бы великое множество, и большая их часть была бы достаточно неприятной.

***

– Петер, мне надо с вами поговорить, – Даниель жестом указал дворецкому на кабинет. Пропустив мужчину вперед, плотно закрыл дверь.

   – Что-то случилось, милорд?

   – Не то, чтобы случилось, – будущий наследник поморщился. – Я понимаю, что в этом доме все устроено с одобрения отца, что вы регулярно сообщаете ему обо всех моих действиях. Я даже не буду требовать прекратить эту слежку, потому что бесполезно. Но я хочу, чтобы вы сменили трех служанок: Магду, Анхен и Лизбет.

   – Милорд? – удивление дворецкого не было наигранным. Он знал, что будущий наследник проводит с ними время определенным образом, и уже несколько раз с огромным трудом убеждал короля, что девушки в доме необходимы, иначе неизвестно, на кого молодой человек переключит свое внимание.

   – Они становятся требовательными в ряде вопросов, – поморщился юноша. – Нет, я понимаю, что им хорошо со мной, особенно когда они получают скромное вознаграждение за то, что в иных домах считается само собой разумеющимся и входит в жалование. Но когда они начинают искать моего внимания, это начинает раздражать. Найдите на их место женщин постарше, желательно, семейных. И да, убедитесь, что наше с ним времяпровождение осталось без последствий. Думаю, вы понимаете, почему это будет неуместно.

   – Да, милорд, – Петер с трудом поборол удивление. – Но вам будет нужен кто-то на замену. Во всяком случае, до тех пор, пока вы не женитесь. Кто-то без возможных претензий на роль матери вашего бастарда.

   – Разумеется, – кивнул наследник. – Разумеется, мне нужны будут женщины. И что-то мне подсказывает, что в ряде определенных заведений я найду то, что мне надо. А еще они будут здоровы и, что немаловажно, гарантировано не наградят меня парой-тройкой детишек.

   Возражать было нечего. Действительно, в заведениях хозяйки строго следили как за здоровьем своих девочек, так и за тем, чтобы ни одна из них не забеременела от клиента. Хочешь свою семью, получи расчет и отправляйся на все стороны. Или если какой аристократишка решает, что отныне та или иная девочка будет только его, пусть забирает ее, селит в каком-нибудь домике, навещает там, но за последствия ответственность несут только они вдвоем.

   – Хорошо, милорд, – дворецкий не без труда переварил последнюю информацию, – но что мне сказать вашему отцу?

   – Так и скажите, что на сегодняшний день я пока не планирую обзаводиться детьми. А если он будет чем-то недоволен, я поговорю с ним лично. Сейчас я отправляюсь в министерство. Надеюсь, к моему возвращению, девушек здесь уже не будет.

   Даниель вышел из кабинета, а потом и из особняка. Петер слышал, как по подъездной дорожке процокали конские копыта. В свое время он говорил королю, что рано или поздно юноша повзрослеет. Похоже, этот день настал. Вот только насколько далек путь от взросления до готовности стать королем, оставалось вопросом.

   Выйдя из кабинета, дворецкий поспешил найти экономку. Именно она занималась всей женской прислугой за неимением в доме хозяйки.

   – И где же я должна найти трех новых женщин за такое короткое время, – задумалась та, услышав распоряжение.

   – Искать ты потом будешь, сейчас надо уволить указанных девушек, – поправил он ее. – Уж пару дней обойдемся, а потом найдем подходящую прислугу. И выплати каждой двойное жалование, чтобы меньше возмущались.

   – Все равно будут, – покачала головой экономка, – когда их вещи досматривать начнут на наличие ложек и прочего столового серебра.

   Дворецкий только покачал головой, после чего каждый отправился выполнять свою работу: одна сообщать девушкам об увольнении, второй составлять доклад Митарису о последних действиях его сына.

***

– Итак, вы решили, что сможете заставить Митариса отречься от престола, – новое собрание заговорщиков проходило в столице. На этот раз ограниченный круг заинтересованных людей собрался на территории одного из консульств. Молодой лорд Хайдрих поднялся и ходил по помещению, периодически пристально глядя на кого-либо из собравшихся. – Допустим, все получилось, как вы хотите, и он подписал это отречение. Что дальше? Действовать надо быстро, пока в город не вошли войска, расквартированные неподалеку от столицы, и армия не подавила мятеж, восстановив на троне настоящего правителя.

   – После заключения мира в армии зреет недовольство монархом, – возразил один из дворян. – Люди считают, что он предал военных, подписав позорное соглашение. Мы не получили новых земель, не стали требовать денежной компенсации...

   – Мы не получили войну на два, а то и три фронта, – поспешил поправить его Райнер. – Или вы думаете, мы бы смогли выстоять против совместных сил Дельменгорста, Вастилианы и Астизиры?

   – В свое время слабые силы Дельменгорста смогли остановить нашу армию в горах, – напомнил ему лорд Бек. – Думаю, нам было бы по силам повторить этот маневр.

   – В горах – да, а что делать с их объединенным флотом? – прищурился второй сын лорда Хайдриха. – Больше половины нашего побережья представляет собой удобные бухты, чтобы высаживать войска. И вы видели их флот? Вот вы, почтенный лорд Бек, или вы, маркиз, или вы, господин посол? Кто из вас имел возможность лицезреть, скажем, новейшие корабли Дельменгорста? Я видел их. Даже если мы выясним, где они решат причалить, даже если успеем подвести свои войска, у нас нет ни малейшего шанса. Их корабли покрыты броней, пробить которую из наших пушек сродни чуду. Я не знаю, как они двигаются, но явно не только под парусами. Это новые технологии, которые вы, почтенная знать, проморгали. А вот военные в курсе. Поэтому надеяться, что армия не простит Митарису мирный договор, по меньшей мере, наивно. Да они счастливы, что им удалось вернуться на родину.

   – Но полк моего сына... – подал голос один из заговорщиков.

   – Полк вашего сына был в Империи, или они стояли в казармах и ждали, отправят их воевать или Созидательница избавит? – ехидно осведомился Райнер.

   Ответом ему было молчание.

   – Хорошо, молодой человек, мы поняли вашу позицию. За Митарисом сила, – прокашлявшись, заговорил маркиз Дункле. – Но у него нет наследников. Законных наследников. Да, у него несколько дочерей от любовниц, но две из них успели выйти замуж и обзавестись детьми, что закрывает им путь к трону. И что-то мне подсказывает, остальных он не рискнет признать. Сейчас у нас есть уникальный шанс воспользоваться его главной ошибкой, размещением казарм на удалении от столицы. Как только начнутся дожди, мы выступим и потребуем подписать отречение.

   – И у вас есть кандидат, в пользу кого отречется король? – остановился напротив него Хайдрих, будущий лорд и наследник всех земель своего отца вместо старшего брата.

   – Уж не себя ли вы хотите предложить? – нахмурился лорд Бек, опережая своего старого товарища по картам.

   – Нет, я не настолько глуп, – Райнер изображал равнодушие. Пока у него не будет уверенности, что все пройдет, как задумано, он не будет спешить, пусть дорогу для него расчищают другие. – К тому же мы хоть и приходимся родней королевскому дому, но не так тесно. Опять же, происхождение нашего предка несколько сомнительно. Я склонен считать, что слухи о том, что его отцом являлся правитель, были распущены специально. Но я хочу предложить кандидатуру графа Хорста Флайшера. С его происхождением все кристально чисто – одна из младших ветвей королевского дома, которая до сих пор не пресеклась. Все знают его безупречную репутацию, все в курсе, что поместье графа приносит огромные доходы своему хозяину. Он образован, умеет управлять хозяйством, в молодости служил в армии. Его примут все.

   Люди начали переглядываться.

   – А вы успели хорошо подготовиться, – неожиданно рассмеялся маркиз. – Признаться, я не ожидал. Думал, сейчас вы начнете говорить о себе, о том, что вы готовы принять на себя столь тяжкую ношу. Но нет, вы рекомендуете человека с практически безукоризненной репутацией. Но я не понимаю вашего мотива.

   – Беатрис, – холодно ответил Райнер. – Вы отдаете мне Беатрис. Я женюсь на ней, она станет баронессой Хайдрих. Даже если она не принцесса по крови, в любом случае в ее жилах течет кровь аристократов. Поэтому она должна занимать соответствующее положение. Опять же, наши дети не смогут претендовать на трон, поэтому какого бы положения я ни достиг в будущем, вы можете не переживать, что я буду на что-то претендовать.

   – А претендовать вы планируете на многое, – хмуро заметил лорд Бек.

   – Не исключено, – не стал опровергать подозрения мужчина. – Поэтому предпочитаю просчитать свои действия на несколько ходов вперед.

   – Хорошо, – после непродолжительного обмена взглядами, принял решение маркиз. – Вы получаете свою Беатрис, а мы поддержим графа Флайшера. И я очень надеюсь, что граф потом не забудет тех, кто помог ему достичь новых высот.

   Сидевший в углу граф только чуть склонил голову. Сам он не спешил ни принимать столь заманчивое предложение, ни отказываться от него. Неизвестно, как будут дальше развиваться события. Пока это больше походило на собрания юношей, которые мечтали изменить страну. Обычно правительство не трогало их, что взять с молодости. Просто то один, то другой молодой человек получал назначение то в полк, то в составе дипломатической миссии, то просто в другой город на должность. Поэтому сам Хорст Флайшер подозревал, что в обозримом будущем его просто отправят в ту же Вастилиану с каким-нибудь безумно важным письмом к молодому императору, а заодно попросят засвидетельствовать почтение от короля Митариса к императору на покое Виризу. И как-то так получится, что он задержится в стране на долгое время.

   – Что ж, уважаемые лорды, – подвел итог собранию маркиз Дункле, – ряд решений принят. На сегодня предлагаю разойтись. В следующий раз мы перейдем к главному, к вопросу об отречении короля.

   Люди удивленно переглянулись. Как-то неожиданно они подошли к вопросу, решение которого всеми силами оттягивали.

   – Позеры, – когда они с отцом уже ехали в экипаже, – фыркнул Райнер. – Старые позеры. Они только и умеют, что болтать

   – А ты сам? – укоризненно заметил отец.

   – А я сам сделал бы все совсем не так, – дернул плечом сын. – Сейчас же я просто играю по общим правилам, стараясь только направлять это старое дурачье в нужном мне направлении. Думаешь, Митарис не знает о ваших собраниях? Да никто не потрудился их замаскировать под прием, бал или еще какое мероприятие. И только почтенный возраст большинства заговорщиков удерживает короля от ареста. Чтобы не пошли разговоры, будто он воюет со стариками.

   – Не такие уж мы и старики, – попытался возражать старший Хайдрих.

   – О нет, вы не старики, – кивнул его наследник, – вы просто люди в возрасте. Сколько тебе, отец? Совсем мало, под шестьдесят. Маркизу? Чуть старше, всего-то к шестидесяти пяти, ну может, несколько меньше. А лорду Беку? О да, ему за семьдесят. Да вас нет смысла тащить в камеру, потому что через пару дней оттуда вас понесут хоронить. Даже не успеют позвать палача на допрос.

   – Хорошо, что ты предлагаешь, – было видно, что барон занервничал.

   – Я предлагаю тебе сразу после пострига брата взять мать и отправиться в одно из имений. Предлог придумаете сами: срочно требуется проконтролировать какие-то работы, или матушке нужен свежий воздух, ну или еще что. Не маленький, придумаешь. А я буду крутиться, чтобы наша семья, в случае опалы, вышла из всего этого с наименьшими потерями.

   Спорить барону не хотелось. С возвращением младшего сына он передавал ему все больше дел, чувствуя, что тот разбирается во многих вопросах не просто лучше. Успев поездить по другим странам, посмотреть на жизнь там, подсмотреть какие-то новшества, он постепенно прибирал к рукам управление имением. Родителям оставалось только слушать и соглашаться. Его брат, не видящий ничего кроме своей комнаты да молельни в ближайшем храме, давно бы пустил все на самотек. Жаль, что так сложилось. Бенедикт Хайдрих предпочел бы, чтобы Штефан, старший сын, был таким деятельным, а Райнер готовился посвятить свою жизнь служению Созидательнице. Увы, что-то изменить было нельзя, оставалось принимать действительность, как она есть. И надеяться, что младший сын сможет отвести грозу от их семьи.

ГЛАВА 7

– Вы уверены, что не передумаете? – настоятельница пристально смотрела на сидевшую перед ней девушку. – Если вы отправитесь сейчас, вас ждет трудная дорога через перевалы. И одной Созидательнице ведомо, как быстро вы успеете их преодолеть. Зима в горах начинается неожиданно. На равнине будет тепло и солнечно, а вас накроет буранами, и хорошо, если рядом будет убежище.

   – Я полностью уверена в своем решении, – подтвердила та. – У нас мало времени. Если то, о чем поговаривают в народе, правда, мне стоит оказаться как можно дальше от столицы, да и от границ королевства, когда случится переворот.

   – Раз о перевороте начали говорить в народе, довольно скоро ваш отец разберется с заговорщиками, – возразила монахиня. – И вам можно будет не беспокоиться ни о чем.

   – Нет, – Клаудия покачала головой. – Я не хочу больше оставаться тут. Долгое время я надеялась, что монастырь станет для меня надежным убежищем. Увы. Да, я сделала большую глупость, будучи ребенком, и расплачиваюсь за нее до сих пор. Но одно дело, когда приступы случаются у обычного человека. Но что, когда правитель несколько дней не появляется не то, что перед подданными, слуги почти не видят его, и только находящийся рядом лекарь отдает какие-то распоряжения? Нет, самый лучший для меня способ решить эту проблему – бежать, и как можно быстрее. Не хочу больше притворяться. Я хочу покинуть эти стены, чтобы жить полной жизнью, а не изображать механическую куклу, способную на несколько простых действий, когда ее завели специальным ключиком. Хочу, чтобы не было ничего, заставляющего меня сильно нервничать, чтобы не провоцировать приступы. Оказавшись как можно дальше от Вастенхода, я буду спокойна. Ведь в любой неприятной ситуации я смогу говорить себе, что все могло бы быть куда хуже, оставайся я на родине.

   Настоятельница слушала внимательно, не перебивая. Все это она и сама долгое время обдумывала, и тоже понимала, что младшей принцессе не будет жизни в стране. Когда Клаудию только привезли в обитель, это была практически кукла. Она с трудом ела, причем жидкую пищу, не вставала, не говорила, только лежала или сидела, смотря как ее оставили сиделки. Но лекари и, что важнее, покой, сделали свое дело. Едва ее перестали возить по разным врачевателям, целителям, колдунам, началось постепенное улучшение. Монахини запретили пускать к ней кого бы то ни было, учили заново ходить, говорить, держать ложку. Только через два года ее впервые показали родителям и сестре, и то на расстоянии.

   Первая встреча произошла, когда Клаудии исполнилось тринадцать. И уже тогда она просила не говорить о выздоровлении. Тогда и придумали для нее образ с больной девушкой, которая может только раскладывать предметы. Так продолжалось несколько лет. Король и королева редко навещали младшую дочь, а вот сестра приезжала регулярно. Следила за ее состоянием, живо интересовалась условиями, в которых находилась принцесса, привозила все, что было необходимо девушке ее возраста. И шила цветы, которые потом раскладывались перед нею.

   – И вы готовы оставить свою семью? – спросила у нее настоятельница. – Вам не жаль их?

   – А у меня есть семья? – в свою очередь задала вопрос младшая принцесса. – Нет, я знаю, что у меня есть старшая сестра, которая очень переживает за меня, но больше никого у меня нет. Отец так и не смог переступить через тот день. Он меня любит, мы ведем переписку, но он ни разу не приехал, не обнял, не поцеловал. О матери и говорить нечего. Поэтому я не думаю, что мой побег причинит кому-то вред. Вы поможете мне перебраться через границу под видом паломницы, устроиться в одной из обителей, а я буду учиться жить, как обычные люди. Да, мне будет сложно без связей, покровителей, денег, но лучше так, чем заточение в этих стенах.

   – По поводу денег можете не беспокоиться, – поспешила заверить ее монахиня. – Ваш отец был весьма щедр, обители не нужно столько денег. Мы отдадим вам большую часть перечисленного, этого хватит на долгое время, если не шиковать.

   – В таком случае, я прошу, нет, я умоляю, помогите мне как можно быстрее покинуть страну! – воскликнула Клаудия. – Пока не началась зима, пока перевалы проходимы, вывезите меня отсюда. Когда прибудет портниха, скажите ей, что у меня приступ, это же можно сказать и Беатрис. А потом, когда я буду далеко, передайте ей письмо от меня. Думаю, она поймет. Обидится, но поймет, что так лучше для всех нас.

   Настоятельница только кивнула.

   – Я отдам приказ. До конца недели вы отправитесь в дорогу.

   Когда принцесса, ободренная таким разговором, покинула приемную настоятельницы, та позвонила в колокольчик. Открылась незаметная дверца, и в комнату вошла женщина средних лет в монашеской одежде.

   – Сестра Бьянка, свяжитесь с нашими людьми в столице. Последняя группа паломников, насколько я помню, еще не отправилась. Передайте, что из нашего монастыря отправится трое.

   – Вы уже решили, кто будет сопровождать девушку, мать Иоганна?

   – Да, сестры Бригитта и Урсула. С ними за Клаудию можно не беспокоиться. К тому же у них будут письма от меня к настоятельнице монастыря Созидательницы-утешительницы, куда паломники прибудут сразу, как минуют перевалы. Она решит, куда лучше будет направиться юной девушке со средствами, но без семьи.

   – Вы не боитесь, что она решит оставить ее у себя, все-таки деньги у нашей гостьи немалые, соблазн велик.

   – Не оставит, потому что мы не будем указывать сумму. А ей достаточно понимать, что девушка – не обычная горничная или крестьянка. Если ее куда-то и устраивать, то для начала в хороший пансион, где воспитываются дочери аристократов.

   – Вы уже придумали ей биографию?

   – Да, Бьянка. Клаудия будет дочерью опальных аристократов. Ее отца казнили по обвинению в измене королю без всякого суда, а мать находится при смерти в нашем монастыре. Они с дочерью вынуждены были бежать, чтобы спастись, но девушка все равно опасается за свою жизнь, ведь у Митариса длинные руки. Это объяснит, почему мы не рассказываем в подробностях о нашей подопечной. Заодно будет понятно, откуда у нее такое образование и манеры. Опять же, это открывает нам простор для фантазии. Да много что можно будет выдумать. Что король после признал, что казнь его верного слуги была ошибкой местных властей, что мать скончалась в монастыре, так и не поправившись от болезни и горя. Главное, чтобы наша девочка потом смогла занять достойное положение, став женой знатного человека, а не сельского лавочника.

   – Сельские лавочники иной раз куда порядочнее аристократов будут, – заметила сестра Бьянка.

   Настоятельница согласно склонила голову, но развивать эту мысль не стала.

   – Займись подготовкой вещей Клаудии. Проверь, что с платьями, теплыми вещами, обувью. Сейчас еще можно что-то починить или купить, но в дороге на пути не будет ни одной приличной лавки, только постоялые дворы для паломников.

   – Да, матушка, – монахиня чуть поклонилась. – Какие-то еще распоряжения?

   – Нет, иди. Я напишу несколько писем, которые потом передам сестрам. Хочу успеть до вечерних молитв.

   Сестра Бьянка поклонилась и покинула приемную уже через обычную дверь. Иоганна какое-то время задумчиво смотрела в окно, словно надеялась увидеть там небесную покровительницу обители, потом покачала головой, придвинула чернильницу, и принялась писать.

   Помочь младшей принцессе покинуть страну было не сложно. Документы паломников проверяли не так тщательно, как прочих людей. Ведь чаще всего путешествовали или монахи, или послушники, или люди настолько религиозные, что кроме четок, символов Созидательницы да минимума одежды у них с собой и не было ничего. Иногда церковь этим пользовалась, чтобы помочь людям перейти границу, или перевозили отдельные товары. Вот и сейчас в успехе побега сомневаться не приходилось. Хотя определенный риск всегда был.

   А вот продумать последующие шаги надо было с особой тщательностью. Вскоре перо заскользило по толстому бумажному листу, выводя первые строки.

   «Дорогая матушка Франциска. Отправляю к тебе юную воспитанницу нашего монастыря. Девушка эта, хоть и юна, но умна, воспитана, благоразумна. Она получила образование, соответствующее ее происхождению, у нее есть кое-какое имущество и средства. Но сил наших недостаточно, чтобы полностью обеспечить ее в соответствии с положением, а на родине нашу подопечную ждет не самая завидная судьба. Как это часто бывает, девочка – дочь одного знатного человека, обвиненного в измене и казненного. Тебе ли не знать, что может ждать ее в будущем. Во всяком случае, устроить свою судьбу на родине у нее вряд ли получится. Потому вверяю нашу воспитанницу тебе. Она не бедна, так что ее можно поместить в пансион, достойный ее происхождения. А после присмотреться, какие семьи готовы взять невестку, чье имя навеки будет овеяно определенной тайной.

   С величайшим почтением, игуменья Иоганна».

   Поставив последнюю точку, матушка-настоятельница еще раз перечитала письмо. Нет, вроде ничего лишнего не сказано. А уж что придумают потом, пусть будет на совести людской. Сложив лист в несколько раз, она запечатала его воском, потом оставила оттиск личной печати. Оставалось надеяться, что Клаудия благополучно пересечет границу. А уж как не пускать к ней старшую сестру, она придумала. Пусть фора будет небольшой, но им должно хватить.

***

Митарис вошел в кабинет. Ожидавший его там премьер-министр поспешил подняться, при этом чуть не рассыпал бумаги, которые до этого держал в руках.

   – Ваше величество, – поклонился он, – я собрал все бумаги, как вы и просили. Полное досье на тех, кто предположительно участвует в заговоре. Отдельно прилагаются списки тех, кто разово посещал эти собрания. Хочу заметить, что большая часть знати проигнорировала эти собрания. Но те, кто их посещал…

   – Ничего, мой дорогой маркиз Кремер, – улыбка на лице короля могла бы показаться ласковой, вот только его собеседник знал, ничего хорошего она не несет, – настало время проучить и тех, кто решил, будто он сможет диктовать мне, и тех, кто только задумывается об этом.

   – Казни? – прищурился министр.

   – Нет, – покачал головой монарх. – Когда подняли бунт крестьяне, мы вешали заговорщиков, и этого было достаточно. Когда появился лжебрат, его четвертовали, а останки выставили на главной площади. Но это были простые люди. С дворянами нельзя ссориться уже потому, что как минимум в половине из них течет королевская кровь. Кажется, вы, маркиз, потомок одного из бастардов моего прапрадеда.

   – Есть такое, ваше величество, – премьер немного смутился, насколько Митарис помнит родословные. – Но что вы планируете?

   – Для начала я планирую представить им нового наследника, – довольно улыбнулся правитель. – Биография его не идеальна, но происхождение в целом не должно вызывать нареканий. Сын короля и знатной аристократки, чьи корни также восходят к королевской семье. Я готовил Беатрис, и надеялся, что именно она станет королевой, но после того, как о ее истинном происхождении стало известно, с этим возникнут сложности. Все-таки дочь двух дворян не может править.

   – Жаль, что вы не послушали в свое время отца, и после смерти первой жены выбрали леди Марлене, – заметил министр.

   – Тогда никто не думал, что в будущем может сложиться такая ситуация. Сейчас мне куда больше жаль, что я позволил отцу пустить к Коре лекарей. Думаю, если бы ни они, мне бы не пришлось жениться второй раз. Но теперь уже поздно вспоминать те дни. Поэтому мы будем исходить из того, что есть.

   – А он готов к новой роли? – озаботился лорд Кремер. – Да, мальчик вырос. Он проявил себя на должностях министерства, но насколько он справится с новой ролью. Все-таки помощник министра и король… Согласитесь, ваше величество, ему еще предстоит многому научиться.

   – Да, учиться ему придется многому, но в одном он уже превосходит меня. Девушек, которых мы к нему подослали, отправили обратно. Да, мы тщательно подбирали их, но сын решил, что услуги борделя обойдутся дешевле.

   – Во всяком случае, происхождение ребенка можно будет с легкостью оспорить, – согласился маркиз. – Кто знает, сколько клиентов прошло через, кхм, девушку на одну ночь. Так что в этом отношении он прав.

   – Да, но у нас стало меньше осведомителей рядом с ним, – возразил Митарис.

   – Ваше величество, осмелюсь заметить, что они вам не так нужны. Петер вполне справится с этой ролью, а вскоре его высочество переедет во дворец, и в услугах посторонних надобность отпадет. Ее высочество Беатрис сама будет следить за каждым шагом вашего сына, в надежде, что он допустит какую-нибудь ошибку, и она восстановит свое положение.

   Митарис только улыбнулся. Да, стоило пожалеть юношу. Названная сестра не просто не даст ему прохода. Она объявит полномасштабную войну, и остается надеяться только на благоразумие слуг. Хотя, в этом сомневаться не приходилось. Те, кто работает во дворце, проходят строжайший отбор, и, если они дорожат своим местом, то будут сохранять нейтралитет. Жаль, что помимо слуг есть еще фрейлины жены и дочери. С ними будет сложнее, но он попробует найти на них управу заранее.

   – Хорошо, а что вы думаете делать с заговорщиками? – вернулся к первому вопросу премьер-министр.

   – Казнить их так, чтобы против нас не выступила вся знать, мы не сможем. И без того люди не довольны тем, что в войне мы не только ничего не получили, но еще и понесли значительные расходы, потеряв приличную часть флота. Но мы можем поступить с ними иначе, – король забрал бумаги, пробежал взглядом по некоторым именам. – Некоторых мы отправим в дальние имения, без права вернуться в столицу. Особо упорных, или тех, кого некуда сослать, ждет заключение в монастырях. Ну и все они лишаться части своих имений. Думаю, это послужит уроком для многих. Когда у тебя уже налаженное хозяйство, а остается только неотторгаемая часть, и нет возможности выделить ничего ни сыновьям, кроме старшего, ни дочерям, это должно послужить хорошим уроком остальным. Ну а если кто-то и дальше будет упорствовать, отправятся в тюрьму, а потом придется заставить их успокоиться навсегда. Земли, понятное дело, поступят в казну, если у меня не будет отдельных распоряжений.

   – Да, ваше величество, – маркиз склонил голову.

   Между тем король принялся внимательно изучать список активных заговорщиков. Потом достал бумагу, взял перо и начал выписывать отдельные имена. Проверив еще раз, передал бумагу министру.

   – Вот, людей из этого списка этой ночью арестовать и доставить в дворцовую темницу. Пока пусть посидят, никого не пускать к ним, никому о них ничего не сообщать. Потом переходить к допросам. При необходимости – с особым пристрастием. Лорда Норберта Энгеля поместите в особой камере. Разумеется, учитывайте его статус. Я хочу лично пообщаться с ним. А после нашей беседы вывезти из страны как есть, сдать пограничным службам, и пусть как хочет, так и добирается к себе домой. Нас не должна волновать судьба участника заговора. Пусть скажут спасибо, что не казнили. Выполняйте, маркиз. Завтра доложите об исполнении.

   Премьер-министр поклонился и покинул кабинет.

   Митарис еще раз посмотрел на список заговорщиков. Да, сейчас он приказал схватить часть участников. Умные люди поймут, что король не просто знает все, а он готов действовать жестко, если надо – жестоко. А те, кто не понял, не заслуживают того, что у них есть. Жаль, сейчас он не может схватить всех, слишком значимы эти люди в делах управления государством. Но постепенно сменить их должности, выслать за пределы страны – это он сделает.

***

Королева в задумчивости прошла по комнате. Что-то тревожило Марлене, не давало покоя, но она не могла понять, что именно. Война закончилась не удачно, но потери оказались минимальны. Да, пришлось расстаться с приличной суммой в золоте, но могли потерять земли. Нет, дело не в этом.

   Заговор дворян? Тоже вроде нет. Митарис сообщил, что у него все под контролем. Надо дать знать побурлить, спустить пар. Заодно посмотреть, кто хранит верность короне, а кто в любой момент готов присягнуть другому, а то и сам решит примерить пресловутую корону. Дворянами она не интересовалась, равно как почти всей политикой. Для этого были дочь, муж, проверенный премьер-министр – дальний родственник короля без наследников, чтобы было кому передать корону.

   Вот оно, Марлене тревожилась из-за Беатрис. Она пыталась понять, в чем причина тревоги, но не получалось. Вроде все было как обычно, супруг привлекал ее к решению отдельных вопросов, в остальном дав полную свободу. Может, дело в новом любовнике дочери? Райнер Хайдрих неожиданно вернулся, можно сказать, ворвался в круг знати, заставил говорить о себе. И говорить как об одном из участников подозрительного действа. Оставалось надеяться, что они ничего не узнают о Клаудии, иначе это будет такой удар по королевскому семейству.

   При мыслях о младшей дочери у королевы перехватило дыхание, а в груди заныло. Ее самая большая боль. После похорон подставного ребенка она не смогла найти в себе силы, чтобы навестить дочь, равно как ее муж боялся взглянуть на ту, которая должна была в скором времени начать блистать на приемах. Только Беатрис как-то могла посещать сестру, а после этого запиралась в своих комнатах с большим количеством алкоголя, пила, потом горько плакала, а на утро под слоем пудры и румян прятала следы горя. Наверное, надо будет съездить в монастырь. Не сейчас, нет. Сейчас это будет выглядеть подозрительно. А на большой праздник, примерно через месяц. Надо будет написать настоятельнице, чтобы та подгадала их встречу. Не в келье, а на улице, чтобы мать могла хотя бы на расстоянии увидеть свою дочь.

ГЛАВА 8

– То есть, как только Митариса не станет, ты будешь новым королем Вастенхолда? – в какой-то момент от восторга графиня стала говорить слишком громко.

   – Тише, – прошипел ее муж, – и у стен есть уши, а уж слуги слышат любой шорох. Если они начнут трепать об этом, нас не ждет ничего хорошего.

   – Если следовать твоей логике, – недовольно заметила женщина, – нас в любом случае не ждет ничего хорошего.

   – Именно, – Хорст Флайшер потер переносицу, – именно так, моя дорогая. Ты думаешь, это первый заговор в стране? Думаешь, Митарис такой дурак? Или ты не слышала, как тихо исчезали некоторые придворные? Вроде еще недавно был человек, посещал приемы, наносил визиты, устраивал балы и вечера, а потом раз и пропал. Как думаешь, почему? Да потому, что в считанные часы под стражей в лучшем случае в самое дальнее загородное имение отправился, или в один из монастырей, где настоятели наивернейшие люди короля. А если попытаешься вернуться в столицу... Я не хочу, чтобы обо мне в некрологе прочитали, что я скоропостижно скончался от печеночной колики. Так что завтра утром, моя дорогая Магдалена, мы отправляемся на юг, туда, где более мягкий климат, подлечить детей. Надеюсь, ты меня поняла? Для начала на юг, а там видно будет.

   – Да, – герцогиня была тщеславной, но не глупой, и, выбирая между короной и головой, на которую эту самую корону хотят надеть, предпочитала сохранить голову. – Я прикажу, чтобы слуги начали собирать наши вещи. Но что подумают о твоем побеге остальные?

   – Меня это не касается, – отрезал граф.

   Его жена не стала спорить. Какое им дело до того, что подумают об их семье другие заговорщики. Главное, сохранить свои жизни, ну и состояние, чтобы обеспечить потом дочерям достойное приданое, а младшим сыновьям хоть какой-то надел или приличную сумму не только в векселях. Так что она спокойно покинула кабинет, где шел разговор. Вызванные ею служанки тоже не стали задавать лишних вопросов. Распоряжение выглядело вполне логично. Младшие дети с самого начала осени не переставали болеть, поэтому юг страны с более мягким климатом казался подходящим для зимовки. Да, столица предлагала куда больше развлечений. Уже шли приготовления к предстоящим балам и прочим увеселениям, но никто не спешил интересоваться, что отвечать модисткам. Вполне возможно, ничего.

   Но были и те, кто жаждал задавать вопросы. Едва графиня вошла в детскую, как двое мальчиков и девочка, забыв о своих уроках, подбежали к ней.

   – Матушка, – первой обняла ее дочь, – нам сказали, что мы уезжаем. Но почему, что случилось?

   – Маменька, у нас все в порядке? – сыновья обеспокоенно заглядывали ей в глаза.

   Старшая дочь, сидевшая с рукоделием у окна, тоже подошла, но от вопросов воздержалась. Все равно сейчас расскажут.

   – Ничего не случилось, ну кроме того, что кто-то много болеет последние недели, – спокойно ответила Магдалена. – Поэтому мы с отцом решили, что эту зиму стоит провести на юге. Ваш брат со своим полком пробудет на востоке страны, охраняя перевалы, ты, Диана, будешь представлена свету только в следующем сезоне, так что нас ничего не держит.

   – А мы увидим эту новую штуку, эту дорогу? – хором спросили близнецы.

   – Возможно, мы даже проедем на ней часть пути, – немного подумав, решила мать, заметив, что глаза после такого заявления загорелись не только у мальчишек. – Но мы едем не развлекаться. На юге мы найдем вам учителей, а до того будем заниматься с вами сами, чтобы не тратить время.

   Энтузиазм младших немного убавился, но не так сильно, как могло бы быть. Убедившись, что эта проблема решена, графиня отправилась дальше. Надо было сообщить слугам, кто отправляется с ними, а кто останется в особняке на тот случай, если полк, в котором служит старший сын, вернут в столицу, и наследник решит остановиться дома, а не в казармах. Также следовало отдать распоряжения дворецкому и старшей экономке на тот случай, если их дом решат превратить в подобие казармы, а также, если до весны в городе никто так и не появиться. Ну и отдельные распоряжения касались возможной родни, любящей появляться без предупреждения: кого можно пустить в дом, а кому отказать. Последних было больше, но Магдалена Флайшер слишком хорошо знала этих людей, особенно своих бесцеремонных кузин и кузенов, пытающихся всеми способами пристроить дочерей и удачно найти невест сыновьям.

   Все это, и много чего еще требовалось успеть сделать за какие-то сутки.

   Сам граф Флайшер тоже не сидел без дела. Требовалось написать множество писем, начиная от управляющего, заканчивая поверенными. Да, он не собирался умирать, просто немного попутешествовать, но предусмотреть следовало все. Благо завещание было составлено сразу после рождения младшей дочери, и поводов переписывать его пока не было. Но все равно были должники, были кредиторы, были определенные планы работ в поместье. Поскольку контролировать дела лично он не сможет, требуется оставить самые четкие указания по множеству вопросов. Нет, если что-то забудется, можно отправить письмо с почтовой станции, но куда лучше кого-то пригласить сейчас и объясниться лично, чем слать письма, а после ждать ответа.

   Возможно, если бы кто-то увидел всю суматоху, то решил бы, что граф бежит. И был бы близок к истине. Они действительно бежали, надеясь, если король решит что-то сделать их семье, то они успеют пересечь границу раньше, чем за ними прибудут дознаватели. Но обставить все следовало так, будто это самая обычная поездка. Хотя сам Хорст сильно сомневался, что вернется в столицу.

***

Маленький возок выехал из ворот монастыря и направился к границе. Внутри на узких лавках жались друг к другу пять послушниц, четыре монахини и сопровождавший их жрец изрядного возраста. Казалось бы, такая радость для возможных разбойников, если бы не правившая этим возком монахиня. Эта женщина не производила впечатления скромной и трепетной натуры, не державшей в руках ничего тяжелее требника. О нет, с расстояния возницу можно было перепутать с одним из наемников, и это было недалеко от правды. Проведя два десятка лет в походах, потеряв друзей, она в один из дней оказалась на пороге монастыря. Сначала попросилась на несколько дней, чтобы немного отдохнуть, собраться с мыслями. Постепенно пара дней превратилась в месяц, другой, третий... Так она и осталась при монастыре, взяв на себя функции по сопровождению молодых паломниц.

   Настоятельница первое время настороженно относилась к их гостье, и только невозможность выставить ее за ворота позволила наемнице остаться. Но постепенно они присмотрелись друг к другу, а со временем именно сестра Иоанна, такое имя приняла бывшая воительница при посвящении, взяла на себя все вопросы, связанные с безопасностью путешествующих. Первое время на хрупкий возок пытались нападать по старой памяти, но вскоре по трактам разнеслась молва о бывшей наемнице, которая хоть и подалась в монахини, но своих навыков не растеряла. И пусть трогать их перестали, к скамье возницы все так же были прибиты ножны, меч в которых не заржавел, а его хозяйка не жалела времени на поддержании формы.

   – Сегодня вечером мы остановимся в одном маленьком трактире, – рассказывал жрец, – там нас ждет еще одна группа паломников. Выступаем завтра до рассвета, ждать никого не будем. Если не успеете, вас сопроводят обратно в монастырь. Нам надо успеть миновать перевал до того, как стемнеет. В трактире же будет проведен досмотр вещей. Если кто-то везет что-то запрещенное, лучше сознайтесь сразу. Я понимаю, вас могли попросить переправить что-то через границу. Девочки, то, что нас не останавливают на границе, не означает, что все так просто. Да, вас лично обыскивать не будут, но собаки могут учуять какие-то вещи, и тогда уже вам придется объясняться со стражей.

   Клаудия, сидевшая между двумя другими послушницами, сначала судорожно сжала свой узелок, но, когда услышала о том, что искать будут только запрещенные вещества, осторожно выдохнула. В самом деле, кто может разыскивать сбежавшую королевскую дочь. Старшая, Беатрис, постоянно на виду, а о ней уже позабыли почти все. На тот же случай, если сестра приедет в монастырь чуть раньше, ей скажут, что принцессу продуло сквозняком, и она в лазарете, или буквально только что у нее случился приступ, и сейчас она спит после успокаивающих отваров. А к следующему визиту никто и следов не найдет. Перевалы, скорее всего, засыплет снегом, а к весне малышка Кло может быть где угодно, что на этом материке, что на любом другом.

   – Что, не терпится к мощам старца приложиться? – толкнула ее в бок другая послушница. – Говорят, он не только обычным здоровьем наделяет, но плодовитость дает. Хотя, кажется мне, что по части плодовитости больше монахи, что при святилище живут, потребны, нежели старые кости.

   – Сестра Агата, – подала голос одна из монахинь, – если вы не оставите свои шутки, отправитесь обратно в монастырь. Пешком. Или на все четыре стороны, если до монастыря не дойдете.

   Девушка потупилась, но по взглядам, которые она бросала из-под ресниц, было видно, она продолжит шутить, когда они останутся одни в комнате. Это понимали и монахини.

   – Сегодня я поменяюсь местами с сестрой Клаудией, – произнесла одна из женщин, сурово глядя на шутницу. – Думаю, она не откажется переночевать вместе с сестрами Урсулой, Бригиттой и Иоанной.

   – Разумеется, нет, сестра Каталина, – пролепетала девушка. Это было куда лучше, ведь им будет что обсудить, не привлекая к себе лишнего внимания. Осталось только не выражать чрезмерную радость. – Я буду только рада помолиться вместе с ними, и послушать поучительные истории сестры Урсулы.

   Остальные девушки только закатили глаза к потолку. Если и раньше они думали, что их приятельница немного не от мира сего, то теперь окончательно в этом убедились. Клаудия догадывалась, что о ней думают, но чем ближе была граница, тем меньше ее это беспокоило. Раньше она опасалась, что кто-то догадается о ее происхождении, и слухи довольно быстро покинут пределы монастыря. Теперь кто угодно мог сколько угодно рассказывать о младшей дочери короля Митариса. Пока рассказчику поверят, пока решат проверить, правду ли он говорит, ее следы затеряются в горных землях.

***

Даниель отложил в сторону очередной договор. Еще одна стопка бумаг, годная лишь для растопки каминов. Война перечеркнула практически все договоренности за последние две сотни лет. Все отношения придется выстраивать заново. Вплоть до самых мелких городов-государств, затерявшихся в горных массивах.

   Если сначала юноше казалось, что его посадили за ненужное никому занятие, то постепенно стало приходить понимание, что ждет и отца, и его самого в обозримом будущем. Ничего хорошего. Будет до невозможности много работы: встречи с послами, которые не успели сбежать из королевства, пересмотры не просто договоров, каждого пункта, каждой закорючки в нем, чтобы ни к чему нельзя было придраться. Придется выторговывать каждую уступку, а сколько всякого будут требовать те, кто когда-то радовался самой возможности торговать с ними или пользоваться их торговыми путями.

   Кажется, он будет одним из тех, кому предстоит торговаться с послами. Многие должны были получить указания из родных земель. Потом перевалы закроются до весны, и можно сколько угодно ругаться, угрожать, требовать, уговаривать, вряд ли многие согласятся на уступки, даже если им и разрешили это делать. Видимо, стоит еще раз перечитать договоры, и подумать, на что можно будет пойти, а в каком случае нельзя уступать.

   Когда еще три года назад Даниель мечтал, чтобы он происходил из какой-нибудь знатной семьи, смог получить один из ключевых постов в государстве, он не подозревал, кем является на самом деле, и что его может ждать. В ранней юности все выглядело просто и понятно. Кажется, составь договор, или придумай указ, подпиши, и все будет работать так, как надо. Увы, он не учитывал, что в составлении договоров принимает участие две стороны. И очень часто те условия, которые интересуют одну сторону, не выгодны другой. Сейчас он понимал это как никогда четко.

   Вернув те документы, которые он уже успел прочитать в общую стопку, юноша вытащил из нее несколько листов, придвинул чистую бумагу, письменные принадлежности и начал внимательно перечитывать, попутно отмечая, что может быть выгодно их соседям.

   – Как продвигаются дела, – когда несколько страниц были исписаны мелким почерком и приложены к соответственным договорам, а секретарь не один раз успел сменить свечи, зашел к нему помощник министра. – О, вижу, вы не просто полистали не слишком увлекательное чтиво.

   – Отчего же? – возразил наследник. – Очень даже увлекательное, особенно когда надо проверить свою логику или интуицию.

   – Хм… – мужчина взял один из листов и принялся изучать заметки Даниеля. Потом потянулся к тексту договора, внимательно прочитал, снова посмотрел записи подопечного. – Вижу, вы уловили суть задания. Не пытаться всучить нужные нам условия для новых договоров, а выявить, что требуется им. Большинство княжеств могут благополучно послать Вастенхолд куда подальше и переключиться на Дельменгорст, Астезиру или еще кого-то. Но не все. Как вы верно отметили, герцогству Брокен это будет не удобно. Пока его караваны пересекут три границы, их мрамор станет недоступен, а изделия из меди сравняются по цене с такими же золотыми. Поэтому они предпочитали пользоваться нашими портами. И не просто пользоваться, а арендовали отдельный причал для своих кораблей. Кроме того, именно из-за близости наших перевалов, именно Вастенхолд поставлял им пшеницу, ячмень и некоторые овощи. Вот на этом и придется играть, в том числе, и с остальными.

   – Но со многими такие вещи не пройдут, – с сожалением заметил Даниель. Есть принципиальные правители. Они будут гонять караваны через пять границ, лишь бы сделать хуже нам.

   – Не нам, ваше высочество, – хитро улыбнулся помощник министра. – Не нам, а его величеству. Поэтому ваше обучение приходится форсировать.

   – Хотите сказать, что отец…

   – Если возникнет такая необходимость, ваш царственный отец поступит как император Вириз, отречется от престола и коронует своего наследника. Понятно, что вас он не оставит без помощи, но король Даниель – это уже не то, что король Митарис. Вы не начинали войн, не проигрывали их, зато пытаетесь сделать так, чтобы и вашим подданным, и вашим соседям жилось чуточку легче.

   Наследник только вздохнул.

   – Сомневаюсь, что это получится. Есть еще ее высочество Беатрис. И я сильно сомневаюсь, что она откажется от короны ради блага королевства.

   – Об этом можете не беспокоиться, – заметил чиновник. – С вашего разрешения, я заберу ваши записи. Свежий взгляд иной раз замечает такие мелочи, которые мы не воспринимаем всерьез, а зря. Думаю, его сиятельство с удовольствием использует ваши наработки. А вы отправляйтесь домой. Уже поздно, продолжите работу завтра. Все равно все эти переговоры будут длиться не один месяц, а где-то и не один год.

   Даниель только покивал.

   Да, именно это и требуется. Надо не думать, а отправляться домой. За ужином они обсудят то, что удалось услышать будущему правителю, и то, что его опекун успел узнать за последние недели. Да, слишком давно они не общались нормально: то один, то другой, а то и оба сразу были заняты важными делами. Но сейчас явно что-то происходит. И если не разобраться с этим всем вовремя, в будущем его будут ждать как минимум неприятности.

ГЛАВА 9

– Как вы можете убедиться из доклада, ваше величество, – лорд Гайер чуть поклонился, ваши противники, ну или самые разумные из них, постепенно покидают страну. Будут ли на этот счет какие-то распоряжения?

   – Пусть едут, – Митарис побарабанил пальцами по столу. – Поверьте, через год это будут наши самые верные подданные. Нет, мы могли бы похватать всех, запихать в подземелья и пытками вырывать признания в заговоре. Но нам это не нужно. Иначе мы вообще останемся без поддержки. А нам надо найти главных зачинщиков. И не просто найти, а получить доказательства, что это именно они. Что-то подсказывает мне, не обошлось без нового любовника Беатрис. Поэтому действовать надо особенно осторожно. Нас и так ждет большой скандал, когда дочь узнает, что не является наследницей.

   – Как скажете, ваше величество, – начальник службы безопасности вновь поклонился, на этот раз несколько ниже. – Будет что-то еще?

   – Да. Из монастыря, вы знаете какого, отправилась группа паломников. Надо будет присмотреть за одной девушкой, но так, чтобы никто не заметил и не догадался. Пока рядом находятся монахини, вы должны будете взять ее под негласную опеку. Девушка не должна будет ни в чем нуждаться, и вокруг нее не должно быть никаких подозрительных личностей.

   – Могу я полюбопытствовать, эта девушка имеет какое-то отношение к королевской семье?

   – Самое прямое, – Митарис изучил какой-то документ, потом протянул подчиненному, – вот, ознакомьтесь и примите все необходимые меры.

   Мужчина пробежал взглядом по бумаге, после чего убрал ее в папку и кивнул.

   – Сделаю все, что будет в моих силах. Ваше величество, простите мое любопытство. Сколько еще у вас тайн?

   – Достаточно, мой дорогой Карл, – по монаршему лицу скользнула довольная усмешка. – Более чем достаточно. Хотя, против заговорщиков они не помогут. Но мы до них быстро и сами доберемся. Они чего ждут? Что я сейчас всех на дыбу потащу, буду пытками дознание вести. А они будут народу рассказывать, что правитель озверел в конец, аки Камрус покойный стал. И пора короля сменить, да не на дочь его, беспутную пьяницу и распутницу, а на человека достойного, кой есть у них. Так вот, не дождутся. А что дворяне сами бегут, словно крысы, так я тут не причем.

   – Ваше величество, а не жалко будет ее отпускать? – вновь сменил тему глава службы безопасности. – Ведь такой шанс, в ответ на все заговоры представить полностью дееспособного наследника.

   – Нет, Карл. Вот кого угодно, только не ее. Девочка давно дала понять, что ее не интересует ни дворец, ни наши интриги. Все думают, что я о ней забыл, похоронил заживо, но ты как никто знаешь о нашем общении. И она четко дала понять, что корона ей не нужна. Поэтому я отпускаю ее, и только прошу проследить за безопасностью. Даже самого осторожного человека можно обмануть, что уж говорить о той, кто мало знает настоящую жизнь.

   – Я понял вас, ваше величество. Но что вы скажете ее высочеству, когда ей станет известно о побеге сестры?

   – Ничего, – Митарис развел руками. – Я скажу, что ничего не знал об этом. Ведь меня столько раз обвиняли, что я не проявляю интереса к судьбе младшей дочери, что впору воспользоваться этим.

   – Если бы кто-то из заговорщиков слышал вас сейчас, то очень быстро с этой историей было бы покончено, – рассмеялся лорд. – Вы настолько все продумали, что ни с одной стороны не подкопаться.

   – Увы, не все, иначе не было бы даже попытки заговора, но я надеюсь, что мне получится справиться и с тем, что осталось.

   – Уверен, ваше величество, вы найдете выход и из той ситуации, которая сложилась сейчас.

   – Почти нашел, – усмехнулся король. – Почти. Пока же отправляйся выполнять мою деликатную просьбу.

   Лорд Гайер поклонился и покинул кабинет.

   Едва дверь закрылась, с лица Митариса пропало довольное выражение, сменившись обеспокоенным. Да, он отпустил младшую дочь, после долгих разговоров с матерью-настоятельницей и не менее долгой перепиской с дочерью. Он вынужден был смириться с тем, что Клаудия предпочла иной образ жизни, нежели хотелось бы родителям. Оставалось самое сложное – объяснить старшей дочери, что она не будет королевой, потому что дворянам стала известна тайна ее рождения. И, собственно, эту самую тайну ей и раскрыть. Ему не хотелось даже представлять масштабы того скандала, который их ждет. Оставалось надеяться, что дворец устоит, а ремонт в покоях принцессы будет не слишком масштабным.

   Отогнав настойчивое желание выпить, король потянулся за бумагами. Пока еще он правит этой страной, значит, будет смотреть, какие решения приняли его министры, одобрять или отменять, ну и думать, что еще можно сделать, чтобы хоть немного восстановить положение страны после войны.

***

Вот уже несколько дней Даниеля преследовало ощущение приближающейся катастрофы. Сначала он пытался понять, что именно делает не так, потом начал подозревать слуг, отослал несколько особо настырных служанок, но ничего не помогало. После общения с непосредственным начальством и отцом пришло короткое успокоение. Он не делал ровным счетом ничего, чтобы могло бы привести к хаосу в королевстве или спровоцировать войну.