Купить

Сердце танцующего дома. Лена Тулинова

Все книги автора


 

Оглавление

 

 

АННОТАЦИЯ

Оставшись незрячей после перенесённой в раннем детсве болезни, Беттани росла капризной и беспомощной барышней.

   Но вот девушке пришлось принять наследство прапрабабушки: дом с привидением и волшебными дверями, через которые приходят разные маги. А ещё, говорят, дом способен выполнить самое заветное желание...

   И условие небольшое: найти ключ от сердца этого дома. Только как у Беттани получится справиться с таким делом?

   Но однажды в волшебные двери постучится судьба в лице обаятельного учителя, а магические пути сдвинутся, открывая новые возможности для чародеев, и всё изменится. В том числе и Беттани.

   

   Предупреждение: поначалу героиня может раздражать, но так и было задумано, это пройдёт!

   

ГЛАВА 1. Беттани просыпается

Беттани проснулась на рассвете и услышала, как где-то в саду спорят отец и мачеха. Голоса были не злые, Гленна Май вообще редко когда всерьёз на кого-нибудь злилась, а отец пока держал себя в руках. Он, разумеется, мог быть несдержан, но Гленна как-то умела с ним управляться.

   Беттани подошла поближе к приоткрытому окну. Восхитительное утро в конце последнего месяца весны, тёплое и немного сырое, благоухало пионами и чуть более деликатными ирисами, и не угомонившийся с ночи соловей распевал где-то в черешнях и сливах.

   Девушка старалась не дышать, хотя, разумеется, если она слышала разговор и ни шелест листьев, ни пение птиц его не заглушали – то никому не помешало бы и дыхание.

   – Боюсь, что ничего не выйдет, – расстроенно говорил отец. – Да и вообще… я просто боюсь. Девочке такое не по силам. Если уж у Имании не вышло…

   – Девочке надо крепче стоять на своих двоих, – доказывала мачеха. – Если с ней цацкаться до самой твоей и моей смерти, то что с будет потом? Даже Ренай уже готов жить один, а ему только шестнадцать. Беттани же двадцать один, и я не видела человека беспомощней.

   Это было обидно и несправедливо. Беттани почувствовала, что в носу защипало, а на глаза набежали слёзы. Разве она виновата в том, что такая?! Разве кто-то мог быть виноват в болезни, постигшей в раннем детстве и лишившей его зрения, как это случилось с ней?

   – Няня! – крикнула девушка сердито, чтобы скрыть обиду и огорчение от подслушанного. – Одеваться!

   Поскольку мачеха сейчас была далеко и не могла слышать призыв, то можно было не опасаться, что её снова заставят одеваться самостоятельно. Беттани точно знала: даже если наденешь то, что висит в шкафу, нарочно приготовленное так, чтобы можно было надеть всё по порядку, это не убережёт от ошибок. Ренай, конечно, будет хмыкать, если Беттани неправильно застегнёт крючки и пуговицы, а отец примется упрекать няню. И только мачеха промолчит, но уж так она промолчит, что мороз по коже.

   Гленна Май была злой мачехой, как в сказках. Она терпеть не могла Беттани. Да что там, она и своих детей не слишком любила! Иначе как объяснить, что эта женщина стремилась как можно скорее от них избавиться? Старшая дочь Гленны Имания уехала учиться в большой город, как только достигла совершеннолетия, а потом так там и осталась. Средняя – Мия – вышла замуж в восемнадцать лет, в прошлом году. Оставался лишь младший сын Ренай – по мнению Беттани, глуповатый и вредный подросток. Вот ему всё сходило с рук, мачеха его обожала и разрешала и у друга по два-три дня жить, и спать в саду – а весной ночи ещё бывают холодными! – и на охоту с отцом ходить.

   А Беттани Гленна считала неженкой и вечно нагружала какой-то работой, невзирая ни на то, что у них были слуги, ни на то, что девушка ничего не видела. Учила застилать постель, собирать в саду душистые травы на зиму, даже зашивать дырочки на одежде, хотя всё это у Беттани получалось крайне плохо!

   Потому она и воспользовалась случаем, чтобы позвать нянюшку – та Беттани обожала и всегда была готова сделать для любимицы всё, что угодно.

   Но сегодня няня не явилась, а на зов Беттани в спальню заглянула горничная Энора.

   – Хозяйка велела, чтобы вы одевались сами, барышня, – безжалостно заявила она. – Завтрак уже скоро, так что побыстрее.

   Энора была ужасно невоспитанная, и девушка даже не решилась её попросить помочь со шнурками на башмаках и пуговицами на утреннем платье. Мачеха всегда велела шить для Беттани платья, которые застегиваются спереди, но это ей подарила родственница, и пуговицы там были на спинке. Пришлось возиться самой! Горничная тем временем сновала по комнате. Беттани слышала, как Энора занимается несложными каждодневными делами: наливает в кувшин свежую воду, меняет наволочки и простыни, вытирает пыль.

   – Я хорошо выгляжу? – спросила девушка, кое-как пригладив волосы щёткой.

   – Ну, – произнесла горничная задумчиво, – как обычно выглядите. Только…

   Чужие руки довольно сильно дёрнули пучок волос на затылке, поправили, воткнули несколько шпилек, оцарапав кожу. Туговато, но Беттани не стала просить ослабить причёску, как-нибудь потерпит. Зато волосы хоть не торчат во все стороны – этот упрек девушка часто слышала от окружающих. Затем Энора поколдовала сзади с застёжкой воротничка и сказала:

   – Теперь всё в порядке. Идите, барышня.

   – А няня…

   – Няне дали выходной, – ответила горничная, – должны же у людей выходные-то быть, барышня! Вы и так уже её от себя не отпускаете, вздохнуть свободно не даёте.

   Беттани помрачнела. Свободно вздохнуть! Разве няне не в радость помогать ей, своей любимице?

   – Я не думала, что это так важно, – призналась она. – Неужели няня устаёт?

   Энора только вздохнула.

   – Вы, барышня, живёте, как куколка в своём домике. Ну хоть иногда и думайте, пожалуйста, что мы-то здесь вовсе не куклы и не нарядные девчушки, которые в них играют. Простите уж за откровенность. Но ведь вам и не пять лет! Няня ваша месяц без выходных была, а у неё ведь есть и дом, и семья.

   – Но она живёт с нами в этом доме, – возразила Беттани… и снова услышала вздох.

   – Мы тут остаёмся, если надо. Но, по-честному, барышня, кроме вас тут никто не нуждается в круглосуточном уходе. Только ваша нянюшка тут и живёт, комната у неё. Да и то, вы вот мне правду скажите: нужна она вам? Неужели до старости так сами и не сможете ничего делать сами?

   Сегодня все, видимо, решили устроить Беттани неприятные откровения. И отец с Гленной, и няня, и даже горничная! От обиды девушка почувствовала, что ей стало трудно дышать, глаза повлажнели.

   – Проводить вас к завтраку? – видимо, заметив, что барышня не двигается с места, снисходительно спросила Энора.

   – Я сама, – буркнула Беттани и поспешила выйти.

   Но, если ничего не видишь, спешить лучше не стоит! Даже когда точно знаешь весь дом, всё равно есть вероятность, что куда-нибудь врежешься. Так и произошло: Энора не до конца закрыла дверь, и Беттани ушибла пальцы на ноге. Мягкие башмачки на невысокой шнуровке смягчили удар, но всё равно было больно.

   С сегодняшнего дня Беттани твёрдо решила, что будет более самостоятельной. Но этой твёрдости хватило примерно до столовой, где уже собрались домочадцы: отец, Ренай и мачеха. Пахло кишем с курицей, рулетиками из омлета с ветчиной и сыром, сливочными пирожными… Но, когда Беттани села и потянулась за чем-нибудь наугад, то её пальцы коснулись глубокой миски с яблочными пирожками. И девушка, которая недолюбливала яблоки в любом виде, кроме свежего, недовольно проворчала:

   – Опять яблочный джем… Подайте кто-нибудь киш с курицей. Пожалуйста!

   – Тарелка с сэндвичами от тебя недалеко, найди сама, – предложила мачеха непререкаемым тоном.

   – Ма, она опять всё перелапает своими ручищами, – тут же встрял невыносимый Ренай. – Почему бы просто не подать ей то, что она хочет?

   – Потому что она должна сама, – сказала Гленна.

   Беттани нашарила блюдо, стараясь не задевать пальцами еду, и взяла себе киш. Есть уже не так уж и хотелось – ну что за показательные выступления устраивает мачеха при всех? Кофе ей, по счастью, придвинули без лишних разговоров – и хорошо, ещё не хватало обжечься! Конечно, Беттани была не такой уж и беспомощной и умела аккуратно пить кофе, но вот наливать его ощупью всё-таки не очень просто.

   – Беттани, я хочу поговорить с тобой. После завтрака, – сказала Гленна таким голосом, что девушку бросило в дрожь. – Не бойся, разговор, хоть и серьёзный, но не неприятный.

   Беттани слышала, как отец порывается что-то сказать – он уже пару раз набирал в лёгкие воздуха. Но, видимо, мачеха останавливала его жестом. Слышался только тихий шорох одежды, а по нему не читались движения.

   – Если это не секрет, то говорите при всех, матушка, – сказала девушка дрожащим голосом.

   – Не то чтобы секрет – скорее семейное дело. Однако сперва мне бы хотелось переговорить именно наедине. Уоррен, ты же проследишь, чтобы нам никто не помешал?

   – Не собирался я подслушивать, – тут же сказал Ренай таким лживым голосом, что Беттани поняла: именно это он и планировал делать.

   

ГЛАВА 2. Беттани получает предложение, на которое трудно согласиться

Мачеха шла впереди, совершенно не заботясь о том, успевает ли за ней падчерица. Беттани успевала, но она терпеть не могла ходить быстро, и поэтому негодовала на Гленну. Ну почему ей невдомёк, что кому-то, может быть, непросто перемещаться по коридорам большого дома?! Уже после второго поворота Беттани перестала слышать шуршание платья и стук шагов по половицам. И только скрип входной двери стал её ориентиром. Мачеха вышла во двор, вот почему шаги перестали слышаться! Беттани хуже ориентировалась снаружи, но всё же это был родной двор и родной сад, поэтому она довольно скоро добралась до скамейки под розовым деревом. Это дерево было удивительным – весь год оно пахло розами и шелестело узкими листочками, приятными на ощупь. Такими твёрдыми, и в то же время бархатистыми! Дерево зацветало в начале лета и цвело потом до холодов. Сейчас над скамейкой склонились унизанные тяжёлыми бутонами ветви: Беттани, садясь, их задела и не удержалась – потрогала. Она знала, что розовое дерево распахивает венчики цветов, по форме напоминающих шиповник, и искала уже распустившиеся. Но нет, было ещё рановато.

   Жаль, ей нравилось касаться тугих лепестков и вдыхать нежный и в то же время сильный аромат!

   – Беттани, – сказала мачеха и взяла девушку за руку. – Я хочу предложить тебе кое-что.

   – Я слышала, как вы до завтрака разговаривали с отцом, – сказала Беттани.

   – Не учла твой замечательный слух, – тут же довольно язвительно заметила Гленна. – Ну хорошо… А ты поняла, о чём речь?

   – Нет, матушка, не очень.

   – Давай я тебе расскажу, – вздохнула Гленна. – До того, как я вышла за Уоррена Мая, я принадлежала к семье Лунов. Ты знаешь, кто такие Луны?

   – Это… колдуны, – с трудом ответила Беттани.

   Магия её страшила. И хотя мачеха, кажется, никогда не колдовала дома, всё равно не стоило ей напоминать о прошлом, в котором она занималась магией.

   – Скорее, это хранители, – заметила мачеха, – даже смотрители. Женщины нашего семейства особенные. Но должна заметить, Бет, что ты тоже особенная.

   – Да? Вы заметили? – не удержалась от колкости Беттани.

   – Дело не в том, что ты ослепла после болезни, – сказала Гленна. – Вернее, не только в этом. Дело в том, что твоя мама тоже происходит из рода Лун. Её девичья фамилия Амарт, однако у нас с ней общие корни. Наша прапрабабушка… Ты когда-нибудь слышала о том, что у неё был дом с волшебными дверями?

   – Танцующий дом? – спросила Беттани.

   – О, он уже давно не танцует…

   – Я слышала, что Имания не выдержала там и двух месяцев, – сказала Беттани, – потому что это очень страшно.

   И сама вздрогнула. Как это она не догадалась, что утренняя подслушанная беседа – именно об этом происшествии? О том, что Имания не сумела унаследовать этот ужасный танцующий дом с волшебными дверями. И теперь мачеха что же… хочет спровадить туда нелюбимую падчерицу?

   – Это не страшно, – сказала Гленна, но её голос дрогнул. – Я подумала, что это занятие будет как раз для тебя. Давай я расскажу?

   Беттани захотелось сделаться маленькой, она даже почувствовала, что у неё всё тело становится очень напряжённым, будто желая съёжиться до размеров тела пятилетнего ребёнка. Из последних сил она сопротивлялась оцепенению, и, чтобы хоть как-то избавиться от этого, спросила наименее, по её мнению, страшное:

   – Почему вы думаете, что это для меня, матушка?

   – Есть две причины – помимо дальнего родства по крови, – начала мачеха, взяв Беттани за руку. – Первая – тебе пора обрести самостоятельность. Это не означает навсегда расстаться с семьёй и отцом, ты всегда можешь прийти в наш дом, но… Ты знаешь мои убеждения: взрослые дети должны со всем справляться сами. Рано или поздно нас не станет, и мне больно думать, что, когда это произойдет, кто-нибудь из вас останется на свете совершенно беспомощным. С тобой сложнее: у тебя нет родных братьев и сестёр, а неродные помогать не обязаны. Разве что Ренай, но он…

   Беттани выдернула руку из прохладных пальцев Гленны. В девушке кипел целый суп из эмоций! Она до глубины души была возмущена словами, ей было больно, страшно, горько, всё сразу. Как эта холодная и чёрствая женщина вообще может говорить такие ужасные слова? Неужели ей непонятно, что Беттани больно слышать, что она останется одна, без отца, и знать, что ни Имания, ни Мия, ни Ренай не помогут… И неужели мачеха за те семнадцать лет замужества за Уорреном не уразумела: Беттани не притворяется слепой и хрупкой, ей сложно жить, больно жить, она не такая, как все?!

   – Вы не помните, матушка, что я ничего не вижу, да? Или так издеваетесь? Хотите выгнать меня, чтобы избавиться от лишнего рта?!

   – Я знаю, что ты меня не любишь, хоть я и приложила некоторые усилия, чтобы у нас были тёплые и добрые отношения, – сказала мачеха всё тем же противным ровным тоном. – Я всё понимаю. Мне никогда не хотелось стоять между тобой и твоей мамой, и я не запрещала Уоррену возвышать её и рассказывать тебе о ней так, словно она жива и просто вышла в другую комнату. Но послушай, Беттани, никогда я не считала тебя лишним ртом. А дом, как мне кажется, был бы отличным наследием для тебя. А возможно, ещё и для твоих, я надеюсь, детей и внуков, раз уж мне не суждено оставить своим дочерям должность смотрителя. Ты не хочешь услышать вторую причину?

   – Нет, – сказала Беттани. – Я хочу уйти в свою комнату.

   – Бет, в своей комнате не просидеть всю жизнь! – повысила голос Гленна. – Я хочу до тебя достучаться, девочка, и видят боги – это сложно! Мир вокруг богат на происшествия, велик, прекрасен, несмотря на то, что в нём происходят и ужасные вещи. И дом, который раньше, говорят, мог танцевать и даже ходить по всему свету, был бы прекрасным шансом для тебя, шансом увидеть…

   Она осеклась. Беттани внутренне возликовала, что поймала мачеху на такой ужасной ошибке: сказать падчерице слова, которые нельзя говорить. Наконец-то!

   – Увидеть! – горько засмеялась девушка. – Вы сказали «увидеть», матушка!

   – Беттани…

   Девушка встала и быстро зашагала назад к дому. Знакомая дорожка привела её к крыльцу, и мачеха догнала уже у самой двери.

   – И всё-таки я тебе скажу, – сказала она, положив руку поверх пальцев Беттани, уже сжавших ручку двери. – Я тебе скажу. Это дом с волшебными дверями. Через них в него входят и выходят самые разные люди… и не совсем люди. По большей части волшебники. Дом хранит свою смотрительницу, и маги не могут причинить ему вред, но сами по себе это люди не мирные, могут и подраться между собой… Обычно смотрительница только открывает и закрывает дверь, встречает и провожает путников, но иногда она может предупредить путников, если чувствует что-то тревожное. Тут уж просто чувства годятся – интуиция, что ли… Нечто толкает тебя под сердце, и ты понимаешь: этого человека ждёт беда. Иногда странники остаются на несколько дней, иногда уходят сразу…

   Беттани быстро успокоилась, как ребёнок, которому рассказывают интересную сказку. Что-то толкнуло её под сердце – в точности так, как говорила сейчас Гленна. Какое-то странное чувство, что вот она – судьба и вот оно – какое-то дело, которое и она, незрячая, может делать и гордиться им.

   – Продолжайте, матушка.

   – И есть кое-что ещё, Бетти. Если у смотрительницы неладно на душе, если с нею что-то не так… Или, может быть, что-то не так с путниками… То все видят смотрительницу страшным, пугающим существом. Она кажется магам чудовищем. Имания не выдержала именно этого, ведь она очень заботится о своей красоте. Смотрительница точно знает, что она на самом деле всё такая же – что она человек, а не чудовище, она видит в зеркале себя настоящую, но… Когда все шарахаются от тебя и избегают смотреть, то это тяжело воспринимать. Я думаю, что тебе это далось бы легче.

   Беттани кивнула.

   – Понятно, – сказала она. – Я могу пойти подумать, матушка?

   Гленна отпустила ручку двери.

   – Конечно, Бетти, – ответила, чуть запнувшись на имени падчерицы. – Прапрабабушка просила передать той, кто согласится и выполнит все условия, что её ждут дом и приданое в наследство. Она обычно против того, чтобы смотрительницы выходили замуж, даже установила такое правило – но теперь уже вроде как готова пересмотреть свои убеждения. Не знаю, она сложный человек… то есть теперь уже призрак. Но всё-таки с ней можно найти общий язык.

   Беттани поёжилась и, войдя в дом, медленно побрела к себе.

   Дом… Дом, который при должном умении может обратиться в ходячую и даже танцующую ловушку. Дом – проходной двор, через который туда-сюда снуют всяческие тёмные личности. Дом, где живёт призрак старухи, которую даже её родные называют вредной и сложной.

   И ещё это дом, посетители которого могут увидеть тебя не самой обычной девушкой, а страшным чудовищем.

   Кто-нибудь в здравом уме согласится стать смотрительницей и хозяйкой такого дома? И тем более – выйти замуж и остаться, может, даже родить там детей… Чтобы они тоже однажды ушли через эти волшебные двери, потому что это интересно? Чтобы они каждый день видели путников, которые идут, идут куда-то…

   И это уже навсегда!

   Беттани это пугало. До дрожи и до обморока. И нет, ей не хотелось быть взрослее, самостоятельнее и что там ещё говорила мачеха в своих наставлениях. Она даже уже и жениха никакого не желала, не то что детей... Хотелось просто зарыться с головой под подушку и одеяло и лежать так до самого обеда.

   

ГЛАВА 3. Спор на желание

К обеду, однако, девушка выбралась из своей норы, вытирая слёзы с лица, и села за стол прямая, словно палка. Рядом не было отца – он с утра отправился в город по каким-то финансовым вопросом, зато явилась Имания. Она, видимо, только что приехала, потому что пахла вокзалом и паровозами, и немного лошадьми – видимо, добиралась от станции с попутчиками на повозке. Имания была настолько самостоятельной, что не нуждалась в сопровождении, скажем, мужа или слуг, и предпочитала путешествовать налегке. Обычно во время поездки накапливались какие-нибудь забавные случаи, о которых сводная сестра весело рассказывала за трапезой.

   Но сегодня Имания отчего-то помалкивала. И мачеха не была разговорчива. За столом царило напряжение, прерываемое разве что просьбами передать воду, соль или салат. Как всегда, Гленна старалась, чтобы все делали всё сами. Даже горничной сегодня рядом не было: Беттани слышала, как Гленна её отпустила из столовой. Уоррен всегда настаивал, чтобы за столом им прислуживали как полагается, но Гленна его не поддерживала. Она соглашалась с тем, что такой большой дом содержать без помощи – это сложно. А вот с обедом, если он не парадный с кучей званых гостей, можно было обойтись и без посторонних рук. «Что это за глупый обычай: есть, когда за твоей спиной стоят люди и смотрят тебе и другим в рот и в тарелку? Мне этого не понять!» – говаривала она.

   Не то чтобы Гленна происходила из какой-нибудь бедной семьи, но всё-таки, помимо волшебников и смотрителей волшебного дома, в её семействе были в основном фермеры.

   – Да что за секреты? – не выдержал напряжённого молчания Ренай. – Вы такие напряжённые, что между вами чуть воздух не трещит. Скажет мне кто-нибудь, что происходит?

   – Ночью приходил вестник от Прапра, – вздохнув, ответила Гленна. – Очередная кандидатка не выдержала и недели.






Чтобы прочитать продолжение, купите книгу

139,00 руб 125,10 руб Купить