Купить

Ничья. Алла Полански

Все книги автора


 

Оглавление

 

 

АННОТАЦИЯ

Отец смотрел на меня с надеждой. Мама – с волнением. А хитрый взгляд Чигаева мне вообще не понравился. В памяти ещё свеж умопомрачительный образ незнакомца, которому я посвятила свой вечер. Он не выходит из головы, с ним теперь не сравнится никто... И особенно сынок Чигаева, такой же скользкий, как и его папаша. Он поторопился – свадьбы не будет. И встречный злой прищур нисколько не пугает. Наоборот, в душе ни грана сомнений.

   Несостоявшийся свёкор вдруг побагровел и рявкнул, что не намерен подписывать контракт с компанией моего отца, а Чигаев-младший ехидно улыбнулся и, проходя мимо, шепнул:

   – Я тебя предупреждал, что это будет

   

   В тексте есть: брак ради бизнеса, умный и харизматичный мужчина, самодостаточная и решительная героиня, запретные чувства.

   

ГЛАВА 1

Квартал «Остров» – такой уютный, похожий на Нью-Йоркский Манхэттен – жил своей, отдельной от города жизнью. Я проснулась от назойливо святящего в глаза солнца, нахмурилась, недовольно сморщив нос, и нехотя открыла один глаз, бросив взгляд на мягко облизывающую стены шёлковую штору цвета слоновой кости в приоткрытом витражном окне.

   Вздохнув, нехотя поднялась с мягкой постели, прошлёпала босиком по паркету из карельской берёзы нежно-розоватого цвета к трёхметровому виновнику моего пробуждения.

   Усмехнувшись про себя, я взъерошила слегка спутанные волосы и распахнула дверь, ведущую на террасу. Всё равно уже не уснуть. Солнце заботливо прогрело каменный пол, и теперь приятное тепло поднималось снизу, лаская ступни ног. Лёгкий летний ветерок развевал полупрозрачный ночной пеньюар. Я так люблю чёрный, что даже нижнее бельё и ночные сорочки предпочитаю покупать насыщенного смоляного, шоколадного оттенков, выгодно подчеркивающего мои волосы. А некоторые даже замечают, что когда чем-то разгневана, то глаза буквально меняются – становятся не карими, а цвета вороньего крыла.

   Однако сейчас меня ничто не тревожило, и потому я облокотилась на толстые перила, подпёрла рукой щёку и стала наблюдать, как расцветает и просыпается природа. Ярко-зелёный массив парка дышал утренней тишиной, разнообразные распустившиеся цветы, а также мои любимые тёмно-бордовые бархатные розы и фиолетовые орхидеи на клумбах донесли до обоняния смесь различных ароматов, заставив меня вдохнуть его полной грудью. Небольшой фонтан в центре парка – каприз матери – звонко журчал, наводя на мысли о жажде, которую я первоначально не почувствовала.

   Но это всё пустяки: не стоит тревожить Нину глупыми просьбами о грейпфрутовом соке со льдом – чуть позже спущусь на кухню.

   Я продолжила наблюдать за садом. Наш садовник Филипп, натянув бейсболку задом наперёд и насвистывая какую-то весёлую мелодию, поливал белоснежные лилии. Это действо невольно вызвало улыбку. Как всё-таки хорошо побыть в родительском доме… Но в моём случае лучше иметь собственное уютное гнёздышко, чтобы быть полноправной хозяйкой своей жизни.

   Пока мать была в Париже на очередной неделе моды, а отец, которого видела реже, чем президента по федеральным каналам, в разъездах и командировках, я решила пару деньков пожить у них… чтобы за мной поухаживали, чтобы можно было просто чуточку полениться.

   Вся моя жизнь всегда состояла из одних праздников, и слово «работа» в лексиконе возникало только по случаю крайней необходимости, в принципе, как и у всего моего окружения. О чём можно говорить, если они родились не с одним блюдечком с золотой каёмочкой в качестве наследства, а с целым набором столового серебра в придачу. Нет, работа у меня, конечно же, имелась, и я даже исправно её посещала, но успех и богатство могли закрыть глаза даже на такие недостатки владельца этих жизненных роскошеств.

   Да. Мне повезло родиться в богатой семье.

   Нет. Богатство на родителей не свалилось манной небесной. По счастливой случайности отец стал заниматься ещё не развитым на тот момент бизнесом – мобильной связью – и, как ни странно, просто напал на золотую жилу. Сейчас он был президентом одного из основных сотовых операторов, позволяя нам купаться в роскоши. Мать, в прошлом ткачиха, а в настоящее время именитый дизайнер одежды так же заполнила пустую брешь модельного мира, который сейчас кишел различного рода «модельерами» как высшего разряда, так и пустышек.

   Сама же я занималась журналистикой, окончив престижнейший университет и работая сейчас на телевизионном канале с собственным реалити-шоу «Сплетни».

   На самом деле, сплетницей меня считать вряд ли можно, потому как круг моего общения был довольно узок, а друзей и вовсе по пальцам пересчитать. Родители меня баловали. Стоило лишь заикнуться о желаемом, как оно тут же лежало у меня в руках. Сейчас моя избалованность переросла в стервозность. Слабыми людьми я пользовалась беспощадно, но если мне встречался тот, кто был под стать мне, начиналась настоящая война за превосходство.

   Меня изменил университет. Из маленькой изнеженной куколки, которая обожала молодёжные тусовки с травкой и симпатичными мажорами, я превратилась в законченную стерву, которая шла по головам. Нет, я не втаптывала в грязь людей, которые этого не заслуживали. Я попирала лишь тех, кто был пропитан фальшью. В университете мне пришлось пересмотреть свои требования к жизни и приспособиться к зарабатыванию денег, которых лишил меня отец из благих намерений. За учёбу он, конечно, платил, а вот что касается личного времяпровождения – ограничил во всём. Поначалу я чувствовала себя ущербной и очень долго дулась на него, но потом решила, что в любом случае добьюсь успеха – с ним или без него.

   И добилась.

   Университет окончила с красным дипломом, а деньги зарабатывала, начав карьеру в небольшой газете, где доросла до главного редактора, ведя скандальную рубрику «Избалованные», разоблачая «золотых» деток во всех смертных грехах, а именно: кто с кем спал, кто кому изменял, кто где брал наркотики и по какой стоимости. За всё это меня люто ненавидели все без исключения, кроме, естественно, преподавателей.

   Нет. Я не стремилась подлизываться и зарабатывать таким образом положительные оценки – просто не любила лицемерие и ложь, чуяла их за версту. Хитрые глаза и слащавые заискивающие улыбки выводили меня из себя. Поэтому мне доставляло истинное удовольствие нести людям правду. Это были не сплетни, а именно правда. Пусть для некоторых и жестокая. И кажется, во многом эти «детки» мне обязаны, потому что я вовремя предотвратила многие трагедии, спасла их от наркотиков и венерических заболеваний, которыми могли наградить их мимолётные партнёры.

   За время учёбы я обрела лишь одну подругу – Маруську, которая разделала все мои принципы и была такой же независимой от мнений и стереотипов окружающих. Но после окончания университета, мы потерялись, главным образом из-за того, что она вернулась в родной город, где жили её родители – успешный отец-бизнесмен и мать-актриса.

   Если не считать этого нюанса, то в целом я была довольна жизнью. Деньги, власть и свобода – всё это у меня было с лихвой. И последнее ценила более всего.

   Вернувшись в комнату, сбросила с себя пеньюар, а потом, перешагнув через него, прошла в зеркальную ванную комнату. Постояла пару минут, любуясь своей наготой, и юркнула в горячую ванну. Кожу на мгновение обожгло, но потом приятное тепло разлилось по всему телу, мягко обволакивая каждую клеточку.

   Я закрыла глаза и погрузилась в свои мысли. Многие в этом отдельном мирке «Острова» считали свободу главным достижением, что вообще не является синонимом одиночества. Напротив, это был синоним независимой и успешной жизни.

   Когда же сама начала ценить свободу? Наверное, тогда, когда первый раз – и последний, как я себе пообещала – разочаровалась в любви. Я была ослеплена им. Самый популярный парень университета с лукавыми синими глазами и озорной белой чёлкой. И я – избалованная и ещё наивная девчонка. Тогда, несмотря на совершеннолетний возраст, моя невинность уцелела, что для сверстников было вообще чем-то немыслимым. Все знакомые девчонки распрощались с ней лет в пятнадцать на пьяных отвязных вечеринках, в дорогих авто или гостиничных номерах за тысячи долларов за ночь. Но я не понимала, почему должна отдаваться первому встречному лишь потому, что это было принято у всех или просто отдавать дань современности?

   А вот в него я влюбилась, хотя сейчас не понимаю, что меня в нём больше привлекало – его уверенность в своей неотразимости или моя гордость за то, что стала девушкой самого завидного жениха?

   Я добивалась его, не видя ничего вокруг. Словно слепая шла за ним. Играла и интриговала, делала всё, лишь бы он считал моё внимание своей заслугой. Дура. И всё было хорошо пока… пока не провела с ним первую ночь. Моя колыбель любви, мечта каждой влюблённой девушки, из сказки вдруг превратилась в позор. Он растоптал меня, растрепав всем о нашем свидании. Заявил, что «завалил тёлку», приукрасив свои способности и моё восхищение им.

   Я бросила его при всех, разбив ему пощёчиной губу, и грациозно удалилась с гордо вскинутой головой. Никому даже в голову не пришло, что в этот момент мне хотелось реветь как никогда. Выть волчицей на луну. Именно после этого случая я решилась на разоблачительную колонку новостей, которая впоследствии стала для меня победной и заставила всех мажоров тихо ненавидеть меня.

   С тех пор прошло почти десять лет, и я вспоминала этот урок, как только кто-то из молодых людей начинал мне хоть немного нравиться. Невольно за эти годы пришло решение, что отношения, а тем более серьёзные, совсем не для меня. Все мужчины отныне делились на три категории: подлецы, трудоголики – они же в большинстве своём – импотенты – и геи. Поэтому хозяйкой своих эмоций я считала только себя и позволяла развлекаться лишь телу, используя для этого красивых мальчиков с щенячьим взглядом. А вот душу… душу я заперла на замок.

   Правда, пользоваться такой блажью мне было некогда, так как полностью отдавала себя работе, которую, несмотря ни на что, любила, хотя все почему-то считали, что это мой очередной каприз. Впрочем, это их проблемы – пусть думают что хотят.

   В свои двадцать семь лет я не задумывалась о браке, любви и уж тем более о детях. А в это время мирно нарастающая мелодия телефонного звонка заставила меня вернуться отвлечься от размышлений и переключить взгляд на мобильный.

   – Да? – с явной неохотой ответила на звонок, главным образом для того, чтобы надоедающая трель наконец-то прекратилась.

   – Лиза! У нас аврал! Ты должна приехать в студию! – прокричал в трубку голос моего сценариста.

   – Кость, – вздохнув, поморщилась как от лимона, – что на этот раз? Если это не развод Медведева, то я не приеду, – вот так просто отмахнулась от мужчины, вытянула ногу и нежно погладила её рукой, наслаждаясь гладкостью кожи после масла.

   – Всё шутишь? Ты телевизор смотрела? Новости читала?

   Я закатила глаза. Ну почему именно в мой выходной день нужно было случиться какой-нибудь экстраординарной сенсации.

   – Нет… Вообще-то я спала… – сделав вид, что мне неинтересно, отозвалась в трубку, затем сладко потянулась, выгнув спину, и хотела уже было распрощаться, как коллега выпалил:

   – Убили Юрия Потехина!

   Эта ошеломляющая новость заставила меня резко принять вертикальное положение. Сердце провалилось куда-то вниз, будто в глубочайшую пропасть. Потехин был одним из основных папиных конкурентов в бизнесе, владельцем крупной сети сотовой связи.

   – Еду! – тотчас выпалила я, чуть не уронив телефон в воду, и торопливо вылезла из ванны, оставив на кафеле лужи.

   Не вытираясь полотенцем, накинула на себя халат и выскочила из комнаты.

   – Нина! – крикнув, перегнулась через перила лестницы, ведущей на первый этаж дома.

   – Да, Елизавета Петровна! – послышался голос экономки.

   – Отец не звонил?

   – Нет, – взволнованная Нина появилась перед лестницей.

   – Набери его! Достань его из-под земли!

   – Хорошо… – тотчас кивнула она и бросилась выполнять поручение, а я рванула в свою комнату. Сенсация сенсацией, а внешний вид женщины всегда должен быть сногсшибательным.

   

ГЛАВА 2

– Папа, ты новости видел? – Нина всё же отыскала отца. Стоял какой-то невозможный гул, да ещё и шквальный ветер свистел в ушах, мешая мне сосредоточиться на голосе, относящегося из динамика.

   – Видел… – прочистив горло, буркнул он.

   – Что думаешь? – сев за руль, я посмотрела в зеркало заднего вида, убеждаясь, что макияж в норме.

   – Ты как журналист спрашиваешь или как дочь? – усмехнулся он.

   – Хм… дай подумать. Наверное как журналист, – отозвалась твёрдо и нервно забарабанила пальцами по рулю.

   – Думаю, что заказное…

   Внутри всё похолодело – мне стало не по себе.

   – Но… но ведь вдруг они будут считать, что ты причастен?.. Ведь тебе в первую очередь это выгодно…

   – Я думал об этом, – ответил он, – но надеюсь, что наша законодательная система всё-таки не так глупа. И вообще, у меня миллионное алиби. Я на другом конце света был.

   – Пап… но ты же понимаешь…

   – Знаю-знаю… Давай не будем об этом, – резко прервал он меня, и его реплика звучала не как вопрос или предложение, а как окончательный ультиматум.

   – Ладно, – нехотя кивнула я, будто он мог меня видеть. – Однако могу ли сегодня рассчитывать на твоё интервью в прямом эфире? – кокетливо спросила отца, отбросив все лишние чувства и эмоции: теперь мне нужна была настоящая сенсация. На том конце повисла тишина. – Пап? – вновь позвала я, недоумённо приподняв бровь.

   – Елизавета! – возмущённо рявкнул отец. Он всегда называл меня полным именем, когда злился.

   – У меня такая же работа, как и у тебя, – хмыкнула в подтверждение того, что не обиделась. – Неужели тебе будет приятнее, если первыми у тебя возьмут интервью Малахов или Салтыков из НТК? Они же как пиявки! – продолжала подначивать я, взяв быка за рога, потому как прекрасно знала, что отец их терпеть не может.

   – Ладно, уговорила, – вздохнул он, но и без того было ясно, что ему моя затея не понравилась.

   – Отлично! – удовлетворённо заключила в ответ и ещё раз взглянула на себя в зеркало.

   Я снова выиграла бой, и отец это тоже отчётливо понимает. Сам научил – пусть терпит.

   Терпел и Костя, который едва поспевал за мной, спешащей по коридору.

   – Кого ты пригласил? – не глядя на него, уточнила я. Набойки каблуков стучали по отполированному кабельному полу.

   – Будут Фадин и Каменев. По телефону согласились поговорить Симонов и Петерс. Сын Потехина отказался от интервью, послав меня по конкретному пути.

   – Я удивлена, что ты вообще набрал его сыну, – продолжая в быстром темпе следовать по коридору к студии, поразилась я. – Ему сейчас явно не до интервью.

   – Пётр Сергеевич даст интервью? – осторожно поинтересовался Костик.

   – Да. Я звонила ему, – кивнула, повернувшись к своему сценаристу.

   – Отлично, – обрадованно потёр ладони он. – Его слов ждут с нетерпением.

   – Представляю… – выдохнула я, чувствуя, как волнительно забилось сердце.

   – Тишина… Три… два… один… аплодисменты… – раздалось у меня за спиной.

   – Встречайте несравненную, самую правдивую сплетницу страны – Елизавету Орлову!

   Вообще, надо сказать, что на меня напала бесконечная скука.

   Мероприятия наподобие этого всегда вгоняли в какую-то хроническую тоску. Нет. Не потому что там было вяло, шаблонно, кухня отвратительная, музыка нудная и не с кем поговорить. Никак нет. Всё происходило на высшем уровне. Президентские приёмы отдыхают, когда гуляет Москва-Сити. Просто на такие рауты собирались лишь те, кому было выгодно и что-то нужно от других. Эти злобные взгляды за спинами и такие приторно-вежливые улыбки в глаза. Противно…

   Мне пришлось идти на этот костюмированный бал с отцом, так как мама так и не успела вернуться из очередной командировки. Интересно, кто устраивает подобные вечеринки в наше время, только если это не Хэллоуин? Только богатые бизнесмены, которым больше нечего делать. То есть именно тот круг, к которому принадлежала я сама.

   Наряжаться банально, как многие здесь, в различные ляписные цвета я не стала, а надела традиционное маленькое чёрное платье с отрезной талией от «Chanel» на тонких бретелях и без каких-либо излишеств. На руки натянула длинные белые перчатки. Шею, запястье и уши украсила белоснежным жемчугом, привезённым отцом с Карибских островов. Волосы я уложила назад, подколов их шпильками с жемчужинами. незамысловатую ракушку. Мой туалет завершали изящные чёрные туфли от «Manolo Blahnik», белый клатч от «Fendi» и капля духов на шее от «Clive Christian».

   – Милая, вы ослепительны! – ко мне подошёл Андрей Петерс, папин компаньон и лучший друг. Это был пятидесятилетний мужчина: подтянутый, с прекрасной фигурой, с благородной сединой в волосах и острыми серыми глазами. Он выглядел на десяток моложе своих сверстников и пользовался огромным успехом у женщин, обладая имиджем отъявленного мачо. – Вы затмите всех в этом зале!

   – Благодарю вас! – обворожительно улыбнулась в ответ, принимая комплимент.

   Андрея я знала с самого раннего детства и любила его не меньше отца, тем более что своих детей у него не было. Его жена умерла десять лет назад, после чего он так и не женился, хотя охотниц за его состоянием и неплохо сохранившемся внешним видом предостаточно.

   – Эх! Вот если бы я был помоложе… – усмехнулся он.

   – И что было бы? – задал вопрос подошедший ко мне сзади отец. – Старый пёс!

   – Ну не совсем старый! Зачем же так! – рассмеялся Андрей.

   Я улыбнулась, с удовольствием подхватив отца под руку, потому что как бы на него не обижалась за то, что видела его лишь на фотографиях и изредка вживую, всё равно была его маленькой избалованной дочкой.

   – Что нового слышно по делу Потехина? – мгновенно посерьёзнел Петерс.

   – Ничего, – с грустью пожрал плечами отец. Несмотря на то, что тот был его заклятым врагом и главным конкурентом, смерти ему он не желал. – Меня допрашивали по полной.

   – Почему тебя? – разозлился Петерс. – Какого чёрта?

   – Я ведь главный конкурент. Мне выгодна его смерть. Он буквально дышал мне в спину, догнал, рынком овладевал.

   – И что? Теперь всех убирать из-за этого? – Андрей был возмущён. – Чигаев и я тоже находимся на одной линии, может, и нас тогда тоже грохнуть?

   – Успокойся, – примирительно сказал отец, стараясь остудить пыл друга. – Не нервничай так.

   – Я спокоен. Мне надоели эти рассказы о твоей причастности к делу.

   Я молчала. Мне был неприятен этот разговор. После моего эфира в «Сплетнях» о смерти Потехина заговорили с новой силой, а после интервью отца и вовсе стали шептаться о том, что, скорее всего, именно он заказал главного конкурента. Хотя почему главного? Чигаев и Петерс, как компаньон отца, так же были на одной линии с ним. Было бы логичнее убрать именно отца, нежели кого-то из них троих. Но лучше не думать об этом, прогонять прочь негативные мысли.

   – А что же младший Потехин? – Андрей взял бокал с виски у проходящего мимо официанта, поставив на смену ему свой опустевший бокал.

   – Его не видно, – отец пожал плечами. – Фирма работает без сбоев. Говорят, что его видели на одном из управленческих треков в Петербурге.

   – Покойный Потехин его никогда не афишировал. Странная семейка…

   – Просто не любил помпезности.

   Я решила, что с меня достаточно этих разговоров, поддерживать которые не было не малейшего желания. Поэтому, поправив чёрную маску с перьями, которая закрывала пол-лица, открывая в прорезях лишь глаза с накрашенными в два слоя ресницами и алые губы, извинилась перед Петерсом и отцом, а потом, покинув их, направилась к столу с напитками.

   – Вы как всегда просто сногсшибательны!

   Этот голос можно узнать из тысячи. Гриша Чигаев. Григорий. Рыжеватый мужчина тридцати лет, длинный, как оглобля, с руками-паклями, в дорогом костюме, висящим на нём, словно на вешалке. Сын директора компании-конкурента отца, который ухаживал за мной на протяжении уже трёх лет. И самое обидное, что отец поощрял это, надеясь, что когда-нибудь два наших бизнеса сольются в один, никем уже непобедимый.

   – Не могу сказать тоже самое о вас. – Я не имела обыкновения скрывать свои отрицательные эмоции. Если человек мне не нравился, то он непременно узнает об этом.

   – Вы как всегда язвите, Елизавета Петровна… – прошептал он сзади, притворившись, что его толкнули, и прижавшись ко мне всем телом, нагло положив руки на бёдра.

   Я сжала зубы. Отец убьёт меня, если я испорчу вечер скандалом.

   – Руки убери, – яростно прошипела ему в ответ. – Иначе я сломаю тебе пальцы.

   – Какая грозная… – насмешливо хмыкнул он. – В постели ты такая же?

   Этот мерзкий рыжий тип продолжал дышать мне в затылок. Я чувствовала его противное дыхание – смесь спиртного и чеснока, потом закрыла глаза и, едва сдерживаясь, выдохнула.

   Боже, ну почему я?

   Гриша продолжал держать меня за бёдра, вследствие чего уже возникло маленькое неудобство – твёрдая эрекция. Да уж, ему уже будет нелегко отлипнуть от меня. Вот придурок! Поэтому, взяв инициативу в свои руки, я резко оттолкнула его и быстро отошла от столика, ища глазами отца как спасительную шлюпку.

   – Стерва! – услышала за спиной и удовлетворённо хмыкнула. У меня есть немного времени, чтобы смыться.

   – Уважаемые дамы и господа! – раздался в микрофон голос виновника сегодняшнего события – известного режиссёра. – Я рад приветствовать всех вас в моих скромных владениях и надеюсь, вам в радость это мероприятие. – В ответ на приветствие раздались вежливые аплодисменты. – Я хочу представить на ваш суд своё новое детище! Поэтому приглашаю всех в зал для просмотра.

   И все, шумно переговариваясь, двинулись в кинотеатр. Чем были хороши данные мероприятия? Тем, что даже за просмотром какого-нибудь боевика велись переговоры и подписывались контракты.

   Меня не прельщала мысль смотреть очередной «шедевр» из категории «Девять с половиной недель» в сочетании с «Крепким орешком», тем более, зная данного режиссёра, я могла с уверенностью сказать, что весь фильм у большей части зала не вызовет никаких эмоций, поэтому с чистой совестью вынырнула из толпы и юркнула в дверь, ведущую в зимний сад.

   Тёмное помещение встретило меня прохладой.






Чтобы прочитать продолжение, купите книгу

169,00 руб Купить