Оглавление
- АННОТАЦИЯ
- ГЛАВА 1. Наташа
- ГЛАВА 2. Наташа
- ГЛАВА 3. Наташа
- ГЛАВА 4. Наташа
- ГЛАВА 5. Наташа
- ГЛАВА 6. Виктор
- ГЛАВА 7. Наташа
- ГЛАВА 8. Наташа
- ГЛАВА 9. Виктор
- ГЛАВА 10. Наташа
- ГЛАВА 11. Наташа
- ГЛАВА 12. Наташа
- ГЛАВА 13. Виктор
- ГЛАВА 14. Наташа
- ГЛАВА 15. Наташа
- ГЛАВА 16. Наташа
- ГЛАВА 17. Виктор
- ГЛАВА 18. Наташа
- ГЛАВА 19. Егор
- ГЛАВА 20. Виктор
- ГЛАВА 21. Виктор
- ГЛАВА 22. Наташа
- ГЛАВА 23. Егор
- ГЛАВА 24. Наташа
- ГЛАВА 25. Наташа
- ГЛАВА 26. Наташа
- ГЛАВА 27. Наташа
- ЭПИЛОГ
АННОТАЦИЯ
Обычное хлопотливое утро стало концом прежней жизни. Завтрак, свежесваренный кофе, муж, собирающийся в командировку четвертый раз за месяц…И забытый на столе телефон…Переписка, разрушившая мою жизнь
- Привет, Виктор! У Ванечки завтра день рождения, Ты не забыл?.
- Привет, Маруська! Я не забыл про Ванечкин праздник. Скоро приеду.
Я задрожала, читая каждое слово. Глаза продолжали бегать по экрану, и я почти не дышала, наткнувшись на фразы, пронзившую душу:
- Ты всё ещё думаешь о том, как мы провели твою предыдущую командировку?
- Конечно. Это было прекрасно. Мы должны повторить это.
- О Боже, Виктор, — прошептала я, понимая, что теперь мне придётся жить с этим предательством.
Моя жизнь превратилась в ложь, а каждое воспоминание о нас теперь казалось лишь иллюзией.
Справится ли Наташа с обрушившийся на нее изменой, не погибнет ли под обломками прежней жизни?
ГЛАВА 1. Наташа
Утро началось как обычно, привычные хлопоты: собрать дочку в школу, обговорить с мужем планы на день. Ничего не предвещало…
Я готовила ланч бокс для Насти, стараясь придумать что-то интересное, чтобы девочка с удовольствием перекусила в школе. Время поджимало, я торопилась и порезала палец.
- Ай!
Виктор сидел за столом, допивая свой кофе. Я обернулась к нему, надеясь на поддержку, но он смотрел сквозь меня.
- У меня плохие новости, - произнёс он, прислонившись к косяку двери, словно это была его обычная поза. В голосе чувствовалось скрытое напряжение.
- Что случилось? - спросила я, чувствуя, как внутри меня закрадывается предчувствие.
- Натик, я уезжаю, - спокойно произнес Виктор, как будто говорил о планах на выходные.
- Опять? - вырвалось у меня. - Ты уже несколько раз уезжал за последний месяц! Ты проводишь в разъездах больше времени, чем дома. Неужели мы с Настей тебе не важны? Мы как будто разрываемся на части, а ты всё равно уезжаешь!
Его лицо оставалось бесстрастным, и это было страшнее всего. Я помнила, как он всегда был для меня опорой - сильным и привлекательным мужчиной. Его широкие плечи и уверенная манера держаться внушали мне доверие, но сейчас это только пугало. Я чувствовала, как работа стала для него важнее, чем наша семья.
- Мне необходимо ехать в командировку, - сказал он, и в его голосе не было ни капли сожаления.
Я знала, что он добивается успеха на работе, что его карьера идет в гору, но в этот момент это меня не интересовало. Я просто хотела, чтобы он был рядом, чтобы он заметил, что происходит с нами.
- Командировка? - повторила я с горечью. - Ты вообще понимаешь, как мне тяжело? Каждый раз, когда ты собираешь чемодан, я чувствую, что теряю тебя. Я остаюсь одна, а ты возвращаешься только тогда, когда тебе это нужно!
Он вздохнул, как будто это был тяжёлый груз, и я заметила, как его глаза на мгновение смягчились, но он снова стал жестким. Это было так знакомо - его непреклонность, которую я когда-то восхищалась, а теперь боялась.
- Мне нужно ехать, Натик, - сказал он. - Это важно для работы. Я просто не могу бросить всё, ради твоих капризов.
- А кто позаботится о нас? Кто подумает о нашей семье? - выпалила я, чувствуя, как гнев и обида накрывают меня волной. - Твоя работа важнее меня? Я не могу оставаться здесь одна, ждать, когда ты вернёшься, как будто ничего и не было!
Между нами повисло напряжение. Я смотрела на него и не могла поверить, что это тот самый Виктор, который когда-то говорил мне о будущем, о мечтах, о нашей жизни вместе.
- Натик, ты знаешь, какое сейчас сложное время и огромная конкуренция. Мне приходится много работать.
- Да, я знаю! - закричала я, гнев переполнял меня. - Но ты не понимаешь, как мне больно! Каждая твоя поездка убивает меня! Мы как будто теряем друг друга, а ты даже не замечаешь этого!
Виктор молчал и я поняла, что он не хочет менять свои планы. Мои проблемы его не тронули.
Хлопнула входная дверь, Виктор ушел.
Пыталась успокоиться, но внутри всё бурлило. Я чувствовала, как гнев медленно переходит в отчаяние. Слезы потекли по щекам, соленая влага разъедала уголки губ, капала на блузку..
Потянулась за салфеткой, но вдруг заверещал забытый Виктором мобильник, в котором он строчил сообщения все утро.
Я вдруг почувствовала, как всё внутри сжалось.
Дисплей осветился ярким светом, и моё сердце замерло. За всю нашу совместную жизнь, я никогда не совала нос в дела Виктора, не лезла в его телефон, но что-то толкнуло меня и я взглянула на список сообщений в вотсапе.
Первое, что бросилось в глаза, было имя Марина.
Сердце заколотилось. Я не могла поверить своим глазам, вглядывалась в их переписку, а буквы расплывались.
- Привет, Виктор! У Ванечки завтра день рождения, Ты не забыл?.
- Привет, Маруська! Я не забыл про Ванечкин праздник. Скоро приеду.
Я задрожала, читая каждое слово. Глаза продолжали бегать по экрану, и я почти не дышала, наткнувшись на фразы, пронзившую душу:
- Ты всё ещё думаешь о том, как мы провели твою предыдущую командировку?
- Конечно. Это было прекрасно. Мы должны повторить это.
Я почувствовала, как горло сжалось от обиды и ярости. У меня уже не было сил прятать слёзы, когда я прочитала следующее сообщение:
- Жду не дождусь!.
В тот момент всё встало на свои места. Я поняла, что между Виктором и Мариной было нечто большее, чем обычная интрижка. Они обсуждали не только свои встречи, но и чувства. Мой муж не просто переписывался с этой Мариной - он говорил о том, как ему хорошо, и это было так больно.
Дальше следовали сообщения, которые резали меня как нож:
- Я всё ещё храню ту открытку, которую ты мне прислал. Она напоминает мне о нас.
- Я не забуду те моменты. Ты важна для меня.
Эти слова словно отрезали мне воздух. Он говорил о ней как о ком-то, с кем у него есть будущее, с кем он хочет быть. Я чувствовала, как мой мир рушится.
Неужели это происходит со мной? Я потеряла его. С каждой прочитанной строкой я осознавала, что Виктор изменял мне не только физически, но и эмоционально. Он находился рядом, но в то же время был так далеко. Моя жизнь превратилась в ложь, а каждое воспоминание о нас теперь казалось лишь иллюзией.
Это было ужасно. Как же я могла не заметить? Как могла быть такой слепой? Все эти годы я старалась быть хорошей женой, поддерживала его, а он просто разрушил всё, что мы строили. Я снова посмотрела на экран телефона, и в груди всё сжалось. Внутри меня всё трещало, как стекло, готовое разлететься на тысячи осколков.
- О Боже, Виктор, - прошептала я, понимая, что теперь мне придётся жить с этим
ГЛАВА 2. Наташа
Я тупо сидела на стуле, гипнотизируя телефон Виктора, словно надеясь, что ужасная переписка бесследно испарится. Скрипнула и тихо открылась дверь. Сердце замерло.
Виктор вернулся. Он стоял на пороге, словно не знал, что сказать. Казалось, время остановилось. Я медленно поднялась встала со стула, не выпуская телефон из рук, будто он ключ к разгадке всей лжи, что пряталась за словами и за холодным взглядом моего мужа.
- Зачем ты вернулся? - голос сорвался на шепот, хотя внутри все кипело.
Он ответил не сразу. Просто шагнул ко мне и, даже не взглянув в глаза, расцепил мой сведенные пальцы и забрал телефон. В его действиях было столько равнодушия и отстраненности, что я почувствовала, как сердце сжалось от резкой боли. Казалось, все, что происходило со мной, его совсем не касалось.
- Телефон забыл, - произнес Виктор спокойно, как будто ничего страшного не случилось. - Ты ведь залезла в него? Все узнала?
Я смотрела на него с недоумевающе. Как он мог быть таким холодным? Как будто его предательство - это всего лишь легкое недоразумение.
- Ты даже не хочешь объясниться? - я с трудом сдерживала слёзы, губы дрожали. - Как ты мог так поступить? С нами? Со мной? С Настей?
Виктор вздохнул, словно от тяжёлого груза. Наконец он посмотрел на меня, его взгляд был ледяным, как и всё остальное.
- Натик, - сказал он спокойно, - хватит, давай не раздувать скандал. Я не собираюсь больше врать. Всё вышло наружу - и, честно, это даже хорошо.
Натик... Так он назвал меня, когда мы только познакомились...Старое прозвище вывернуло меня наизнанку. Я потеряла дар речи. Он стоял передо мной, такой уверенный и непреклонный, даже не пытаясь оправдаться, будто бы всё это - просто часть его решения, которое он уже давно принял.
- То есть ты хочешь сказать, что все это время обманывал меня? - мой голос срывался, слёзы текли по щекам. - Все это время, пока я верила тебе, ты был с ней? С Мариной?
Он отвёл глаза, но не из-за стыда, а скорее от раздражения.
- Да, - произнёс Виктор без тени колебания. - С Мариной у меня все серьёзно. Я рад, что наконец-то всё раскрылось. Теперь я могу уйти к ней.
Эти слова, сказанные с такой холодной уверенностью, словно разорвали меня на части. Все, что было между нами, все, что я любила, все на что надеялась, рассыпалось в прах. Как он мог говорить это так спокойно, будто то, что он разрушил, не имело никакого значения? Как будто наша жизнь вместе - это просто очередная страница, которую можно закрыть без сожаления.
- А как же Настя? Как же наша дочь? - я уже не сдерживала слёз, голос дрожал. - Ты подумал о ней?
Он снова вздохнул, словно ему было неприятно тратить на этот разговор время.
- Я позабочусь о дочери. Но это ничего не изменит. Нашей семьи уже давно нет, мы просто поддерживали иллюзию.
- Иллюзию? - почти кричала я. - Ты называешь нашу жизнь иллюзией? А то, что у вас с Мариной есть сын - Ванечка, - это тоже иллюзия?
Виктор замер на мгновение, но в его глазах не было раскаяния. Только короткое колебание, и всё. Он выглядел довольным, словно этот разговор был лишь формальностью, которую нужно пережить.
- Ванечка мой сын, да. И я должен быть с ним. Ты сама это понимаешь. И Марина... она... - его голос не дрогнул, как будто он не видел ничего плохого в том, что сказал. - Я не могу оставить ее.
Эти слова обрушились на меня тяжёлым грузом. Марина и Виктор. Ванечка, их сын. Мой муж был не только предателем, но и отцом другого ребёнка. Все это было невыносимо. Как я могла этого не заметить? Как могла быть настолько слепой?
- Уходи, - прошептала я. Боль и гнев переплелись, в груди всё сжалось. - Уходи к ней. К своей Марине и к своему Ванечке. Оставь нас.
Он не стал спорить. Просто молча повернулся и начал собирать свои вещи. Виктор, казалось, двигался по квартире с той же спокойной уверенностью, с которой всегда поступал в любой ситуации. Он методично собирал свои вещи большой чемодан, его шаги звучали ровно, как будто этот момент - всего лишь ещё одно задание в его длинном списке дел. Я смотрела на него сквозь пелену, но слёзы больше не текли. Я была опустошена. Часть меня ещё пыталась осознать происходящее, найти хоть какое-то объяснение, зацепку, но все, что я могла видеть - это безразличие в его действиях.
Каждое его движение казалось мне ударом по тому, что у нас когда-то было. Он не говорил, не смотрел в мою сторону, но его молчание было оглушительным. Казалось, оно кричало громче любых слов, подтверждая, что в его жизни я больше не играю никакой роли. Виктор действовал с той самой холодной решимостью, которой я всегда восхищалась. Но теперь она становилась его инструментом для разрушения нашей жизни. Как я могла так ошибиться в нем? Где тот мужчина, который клялся любить меня до конца жизни?
Когда он подошел к двери, я вдруг ощутила необходимость что-то сказать, хотя понимала, что это уже не изменит ситуацию.
- А Настя? - снова вырвалось у меня. Я думала о нашей дочери, которая так любила своего отца. Сколько раз она стояла у окна, ожидая его возвращения, с каким восторгом она бежала к нему, когда он, наконец, появлялся. Как она будет переживать его уход? Она ведь даже не подозревает, что папа больше не вернётся.
Виктор остановился на мгновение, но не обернулся. Я видела его широкие плечи, которые когда-то давали мне ощущение защиты, и теперь эти же плечи уходили в чужую жизнь, не оборачиваясь к тому, что оставалось за спиной.
- Я же уже сказал, что позабочусь о ней. Забыла, что ли? - Холодно и раздраженно бросил он, будто это жестокое решение уже давно принято, и никаких чувств по этому поводу он не испытывает.
Я хотела что-то сказать, что-то еще, но слова застряли в горле. Мне не было места в его новой жизни, и мои просьбы только унижали меня. Настя останется со мной, а он уйдет в новую семью. Уйдёт к Марине. К их сыну. Ванечка… Это имя звучало в моей голове как приговор. Ло сегодняшнего дня я даже не знала, что этот ребенок существует. Виктор все это время жил двойной жизнью, был другим человеком. Как я могла этого не видеть?
- И ты не вернешься? - почти прошептала я, больше для себя, чем для него.
Он сделал еще один шаг к двери и, не оглядываясь, тихо ответил:
- Нет, Натик. Всё давно кончено.
С этими словами он вышел. Дверь закрылась за ним, оставив меня в звенящей тишине. Тишина этой пустоты, оставленной после его ухода, была невыносима. Казалось, вся комната наполнилась холодом, несмотря на яркий солнечный свет за окнами. Я стояла посреди нашей квартиры, где когда-то все было живо и дышало нашей любовью, а теперь осталось только эхо этой любви - пустое и мертвое.
Мне казалось, что мир разваливается на части, и я теряюсь в этом хаосе. Я пыталась дышать, но каждый вдох отдавался болью в груди. Виктор ушёл - окончательно и бесповоротно. Всё, что оставалось от нашего прошлого, было уничтожено его предательством, его холодным, безэмоциональным уходом. Неужели всё это действительно происходило со мной? Неужели мой мир был разрушен так легко, как будто он никогда не имел значения?
Я рухнула на пол, и слезы наконец-то прорвались, я больше не могла их сдерживать.
ГЛАВА 3. Наташа
Я сидела на полу в кухне, погруженная в глухую непроницаемую тишину, но сквозь плотный заслон пробился топот быстрых детских ножек.
Настя, моя девочка, проснулась. Я не знала, что ей сказать, как объяснить ту пучину боли и предательства, в которой я тонула. Девочке всего восемь лет, она ничего не поймет, кроме одного: папа бросил ее, у него есть другой ребенок и его папа любит больше, чем ее, Настю.
- Мама? - Прозвенела Настя. - Что случилось? Хочешь я дам тебе своего нового диназаврика? Возьми его на работу и не скучай!
Я прикусила губу, ощущая, как слезы снова наворачиваются на глаза. Настя так мала, а уже умеет чувствовать Она, маленький ребенок, поняла, что с мамой что-то произошло и пытается помочь, как может.
Усмехнулась про себя: девочка даже не представляет, что на самом деле случилось. Ее папа, которого она так любит, бросил ее ради другого ребенка. Но я соберу все свои силы и сделаю так, что ущерб для дочери будет минимальным.
Поднялась и подошла к ней. Настя выглядела такой милой, с растрепанными волосами и сонными глазами, и мне вдруг стало стыдно за то, что я не могу быть той сильной мамой, в которой она нуждается.
- Всё в порядке, Настенька, - обманула я ее, хоть сама не верила в свои слова. - Просто у нас был небольшой разговор с папой. Он снова уехал в командировку.
Настюша улыбнулась, продемонстрировав щербатый рот. Сердце зашлось от тревоги за нее. Ее улыбка разбила мое сердце на кусочки. Как я могла сказать ей, что ее отец ушел? Как рассказать о том, что у него теперь другая семья, что он предпочёл их, а не нас?
- Ладно, мамочка!, - кивнула Настя, и я почувствовала, как внутри меня все снова сжалось от боли. - Папа скоро вернется и привезет мне большой альбом для рисования.
Заставила себя улыбнуться в ответ, хоть это было тяжело, и посадила малышку за стол
- Давай позавтракаем, - сказала я, стараясь говорить уверенно.
Девочка плюхнулась на стул и нетерпеливо заерзала.
Я положила на тарелку ее любимые блинчики с вареньем, налила чашку какао. Девочка с упоением размазала варенье на поджаристом блинчике, свернула его в трубочку, и поскорее запихнула половину в рот, чтобы не закапать пижамку. Каждое ее движение приносило мне временное облегчение, позволяя ненадолго отвлечься от моего горя. Я подула на горячее какао и, внезапно, почувствовала, как во мне вновь зарождаются слезы, готовые вырваться наружу.. Быстро вытерла лицо и заставила себя сосредоточиться на Насте.
- Мамочка, ты не будешь кушать? - с недоумением спросила дочка, увидев, что я не села рядом.
- Я не голодна, - соврала, даже не зная, почему.
- Но это же и твои любимые блинчики! - С восторгом произнесла она, доедая оставшуюся половину трубочки.
С каждой её улыбкой я чувствовала, как мое сердце разрывается всё больше. Я знала, что не могу позволить себе сломаться. Насте нуждалась в утешение, она еще очень мала и не должна видеть мою боль.
Заставила себя улыбнуться и спросила:
- Как дела в гимназии? Как твои друзья?
Строя смешные рожицы, девочка начала рассказывать о своих подружках, о том, как они ссорились, а потом мирились, как смеялись и играли на переменах. Я слушала ее, но тяжелые думы все равно метались в голове, словно меня сжимала и выкручивала невидимая рука. Я пыталась не думать о Викторе, о его предательстве, но мысли крутились в голове, изматывая до предела.
После завтрака мы собрались, оделись, и я натянула на себя маску спокойствия, хоть внутри у меня всё бушевало. Настя проверяла сложенный с вечера ранец, а я следила за каждым её движением, пытаясь запомнить это мгновение - момент, когда она ещё не знала о том, что происходит между мной и её отцом.
- Мамочка, ты не забыла про родительское собрание? - Напомнила Настя. - Валентина Петровна будет обсуждать выпускной для первоклашек.
Я поймала себя на мысли, что не знаю, как отреагировать.
- Конечно, я постараюсь приехать, доченька!, - Уверенно сказала я.
А в голове пронеслись мысли о том, что я не могу сказать ей, что её папа бросил нас.. Что он сам выбрал уйти, что он будет жить с другой семьей.
Мы подъехали к гимназии, и я почувствовала, как сердце сжалось. Многих детей привезли отцы, а Настин папа будет возить другого ребенка, не ее.
Настя распахнула дверцу и выбежала наружу, оборачиваясь и улыбаясь мне. Улыбнулась в ответ, хотя сердце рыдало от боли.. Погладила малышку по кудрявым светлым волосам, и дочка ускакала в школу, помахав мне на прощание.
- Будь хорошей девочкой, - сказала я ей, даже не зная, что в этом мире вообще может быть хорошим.
Настя пропала за дверями гимназии, и я почувствовала, как душу вновь заполнила тревога. Села в машину и на мгновение закрыла глаза. Всё, что произошло за последние часы, казалось просто ужасным сном. Я надеялась, что это неправда, морок. Но когда я открыла глаза, мир был всё таким же холодным и безразличным к моему горю.
Взяла мобильник и набрала номер Виктора, но быстро поняла, что он даже не ответит и нажала отбой.
Сделала глубокий вдох и, поехала на работу. Каждый километр казался вечностью. В голове крутились вопросы, на которые не было ответов. Как жить дальше, что сказать Насте?
Как мне склеить острые разрозненные кусочки, на которые разбилась моя душа? У меня нет ответа. И я решила сделать единственное, что могла, решила жить от точки до точки.
Очередная точка - офис
ГЛАВА 4. Наташа
Офис встретил меня привычным шумом: стук по клавишам клавиатуры, приглушенные разговоры, мерное гудение кофемашины. Но сегодня всё казалось каким-то неважным, словно я наблюдала за этой суетой со стороны. Светлые, ничем не примечательные, стены, увешанные календарями с милыми котятками и щенятами, давили на меня, а воздух казался слишком плотным и тягучим.
Моё рабочее место - угловой стол рядом с окнами, откуда открывался вид на стеклянные здания соседних офисов - казалось, никак не могло помочь мне собраться. Открыла ноутбук и тупо уставилась на окошко, в которое нужно было ввести пароль: дату нашей свадьбы с Виктором. Взгляд затуманился от навалившихся мыслей, и строчки на экране поплыли, теряя всякий смысл.
- Наташ, ты жива? - раздался знакомый голос сзади.
Игорь жил недалеко от офиса и всегда приходил раньше всех., Он подскочил ко мне с широкой ухмылкой на лице.
- Наташ, не поверишь! Мы тут сделали ставку: у тебя в почте, наверное, штук пятьсот непрочитанных писем, не меньше!
Усмехнулась, хотя на душе было тяжело:
- Пятьсот? Маловато будет.. Я и с тысячей имейлов справлюсь легко!
Игорь засмеялся, хлопнул меня по плечу и отошёл, не догадываясь, как мне трудно. Обычно моя работа была простой: клиенты, цифры, отчеты. Я - финансовый консультант, и весь мой рабочий день состоит из разговоров о том, что люди любят больше всего - о денежках. Советы по инвестициям и прогнозы. В общем, ничего сверхъестественного. Но сегодня даже это казалось непосильным. Всё внимание было приковано к одной мысли - Виктор ушёл.
На моем столе внезапно появилась конфета. Вздрогнула и обернулась. Ира, моя коллега и подруга, принесла мне угощение. Развернула яркий фантик и съела конфетку.
- Спасибо, Ириша! Сладкое - это то, что мне сейчас нужно.
Ира покачала головой:
- Натик, ты странная какая-то. Обычно к десяти ты уже всем мозги промоешь своими финансовыми прогнозами, - продолжила она шутливо.
- Промою, не сомневайся, - ответила я, натянув на лицо подобие улыбки.
Но внимательная Ира заметила что-то неладное. Она села на край моего стола и вопросительно посмотрела на меня, подняв одну бровь.
- Слушай, ты точно в порядке? Не хочешь на кофе вырваться? Или хоть минутку на воздух?
Я кивнула, понимая, что слова её были не просто предложением, а попыткой вытащить меня из моего тяжелого состояния.
- Ира, я... Я тебе позже расскажу, хорошо? Просто день такой.
- Поняла, без вопросов, - кивнула она и спрыгнула со стола. - Но знай, если что - я рядом. И вообще, сегодня обедаем вместе, так что не отвертишься.
Ира ушла,а я пыталась снова погрузиться в работу, но мысли возвращались к тому, что произошло утром. Вернее, к тому, что разрушилось за один утренний час.. Виктор. Марина. Их сын Ванечка. Всё это казалось каким-то кошмаром, тяжелым сном из которого я не могла выбраться. Рука дрогнула, и пальцы сами потянулись к телефону. Хотелось написать Виктору, позвонить и спросить его: "Как ты мог? Как ты мог нас бросить?" Но я понимала, что ответа, который бы вернул меня к прежней жизни, уже не будет. Ничего нельзя изменить. Виктор в новую жизнь к новой женщине, а моя жизнь упала и разбилась на тысячу мелких острых осколков.
- Наташа, ты сейчас окончательно в астрал уйдёшь, - Ира вновь мелькнула рядом, как будто специально подловила момент, когда мои мысли начали путаться улетать в никуда. - Собирайся, идем на обед.
Я вздохнула и, выключив ноутбук, встала. В офисе уже активно обсуждали нового босса. Слухи, как всегда, разлетались быстрее ветра.
- Натуська, Ленуська, следуйте за мной! Представь, что вы утята, а я мама-утка. Мы идем на кормежку к пруду с кувшинками. Говорят, что биг босс не просто эффективный руководитель, а ещё и чертовски привлекателен, - Ира шла впереди, изображая из себя утку. - Ну всё, таким начальником работать станет вдвойне приятнее!
- Новому боссу всего тридцать два года, - вставила с улыбкой Лена, другая моя коллега.. - И вроде бы одинок. Светка из отдела кадров все растрепала.
- Ну, для кого-то это просто манна небесная, - продолжала Ира, подмигивая мне. - Наташа, а вдруг он и твою жизнь перевернёт? Возьмет тебя в новый проект, например?
Я слабо улыбнулась, не отвечая. Они ведь не знали. Никто не знал, кроме меня. Виктор ушёл всего несколько часов назад. И зачем переворачивать мою жизнь, если она уже разрушена?
В кафе “Голодный клерк” готовили вкусно, накрывали быстро. Мы заказали привычные неполные комплексы: салат, суп, томатный сок. Я угрюмо гоняла по тарелке листик салата, Лена рассказывала последние сплетни в офисе, Ира шутила, но в какой-то момент она вдруг замолкла и пристально посмотрела на меня.
- Наташ, что-то случилось?
Внутри всё сжалось. Я знала, что Ира не отступит, вцепится в меня и все выведает. Я и сама мечтала выговориться, горе переполняло меня, пытаясь вылиться наружу, как лава из проснувшегося вулкана.
Глубоко вдохнула и выдохнула, готовясь выплеснуть боль наружу..
- Виктор ушёл, - наконец сказала я. Голос дрогнул, хотя я старалась держать его под контролем. - Сегодня утром.
Ира и Лена переглянулись, не зная, что сказать. Слова повисли в воздухе.
- У него... другая семья. Какая-то Марина, - продолжила я. - У них ребёнок, сын Ванечка. У Ванечки день рождения и Виктор ушел…
Мой голос задрожал и я зарыдала, не в силах справиться с болью и отчаянием.
Глаза Иры расширились от удивления, а Лена, до этого говорившая без умолку, замолчала, не найдя, что добавить. Я никогда не думала, что буду вот так рассказывать о том, как сломалась моя жизнь. В кругу подруг, за столом кафе, среди тарелок с супом и салатом.
- Не знаю, что делать дальше, - честно добавила я, не пытаясь больше скрывать своей боли. - Я стану разведенкой, а у Насти появится воскресный папа? Почему так случилось? Я ведь старалась быть хорошей женой!
Ира осторожно коснулась моей руки.
- Наташ, ты справишься. Не сейчас, не сразу, но справишься. Мы рядом, слышишь?
Я кивнула, хотя внутри всё продолжало рушиться. Я не хотела никого видеть, не хотела слышать ободряющие слова. Хотела лишь, чтобы этого не было.
Обед закончился, и мы вернулись в офис. Остаток дня я просто просидела перед компьютером, пытаясь работать, но мысли всё равно уплывали к Виктору. В какой-то момент я подняла телефон и увидела его имя на экране.
- Кто начнет бракоразводный процесс? - спокойно спросил Виктор, как будто это был самый обычный вопрос. - Я или ты?
Мир вокруг меня будто замер.
ГЛАВА 5. Наташа
Телефон в руке обжег ладонь, когда на экране высветилось: “Любимый муж”. Неприятное предчувствие сжало сердце, как будто меня ждал новый удар. Виктор только что ушёл, и вот он уже снова вторгался в мое пространство, в мое сознание, напоминая о своей разрушительной власти надо мной.
Секунда замешательства, и я ответила на звонок, стараясь держать себя в руках. Сердце глухо стучало в груди, как будто оно знало, что сейчас меня ждет. Я торопливо встала из-за стола и ушла в коридор, подальше от коллег, от посторонних ушей, не желая, чтобы в офисе узнали о моём личном аду.
- Кто начнет бракоразводный процесс? - холодно прозвучал его голос в трубке, без малейшего намека на сожаление или раскаяние. Просто констатация факта, словно разговор о покупке хлеба в магазине.
Меня будто парализовало от его слов. Этот вопрос. Просто так. Спокойно. Как будто ничего не произошло. Я почувствовала, как горло сжалось, а внутри что-то разрывалось. Глубоко вдохнув, попыталась взять себя в руки.
- Виктор, ты серьезно? - мой голос дрогнул, но я старалась сохранять спокойствие. - Прошло всего несколько часов...
- Да, Наташ, серьезно. Я больше не могу жить в этой лжи, - он перебил меня резким тоном. - Ты же понимаешь, что все уже давно кончено. Просто пора это признать.
Каждое его слово било по мне, как будто камни швыряли в стекло. Душа ломалась, покрываясь внутри болезненными трещинами. Виктор не просто ушел, он хотел стереть все, что было между нами. Я сжала телефон крепче, чувствуя, как напряжение сковывает мышцы.
- Ты так ужасно и страшно говоришь! - Спросила я, хотя ответ был очевиден. - В чем я провинилась, что сделала не так?
Тишина на другом конце света длилась всего мгновение, но оно показалось вечностью. Я слышала его дыхание, короткое и раздраженное, и знала, что сейчас произойдет нечто ужасное.
- Твоя вина? - он рассмеялся, и этот смех был злым, ядовитым. - Наташа, посмотри на себя! Ты превратилась в скучную домашнюю клушу. Ты давно перестала за собой следить, забыла, что такое выглядеть красиво. Куда делась та звонкая, солнечная девочка, которая смеялась и звенела, как колокольчик?
Каждое его слово резало по живому. Внутри меня нарастала буря, но я не могла найти силы, чтобы ответить. Все эти годы, когда я жила для него, для нашей дочери, Виктор не видел ничего. Я знала, что его слова несправедливы, знала, что я не та, кем он пытался меня представить. Но это не спасало от боли.
Тихо прошептала, чувствуя, как слезы снова подступили к глазам
- Я... не клуша! Виктор, это неправда, и ты это знаешь. У той девочки не было забот, а у меня их много! Настя часто болеет, в школу надо срочно принести поделку, уроки проверить. Ты же не знал никаких бытовых забот, все было на мне.
- Правда? Ты так уставала, что не могла заняться собой? А ты себя видела в зеркале? - его голос стал еще более колючим. - Вечно в растянутых трениках и футболке, вечно уставшая, вечно занятая только домом и Настей. Да, ты хорошая хозяйка, но, чёрт возьми, ты забыла про себя. Забыла про нас. Мне стало скучно рядом с тобой. Ты убила нашу любовь бытовухой.
Его слова больно резали, словно лезвием чиркали по сердцу. Но самое ужасное было в том, что он говорил это так, как будто это факт. Без эмоций, без жалости. Он словно вынес приговор.
- Это неправда... - я вновь попыталась возразить, но голос дрожал. - Я старалась. Для тебя. Для нас.
- Старалась? - он почти выкрикнул это слово. - Наташа, ты перестала быть той женщиной, в которую я влюбился. Ты думала, что если все внимание отдашь ребёнку и быту, то этого будет достаточно? А я… Я живой человек, я мужчина,и мне нужно что-то большее, чем просто жена-клуша.
Я молчала, пытаясь переварить услышанное. Мне хотелось крикнуть, возразить, что я не виновата, что он сам давно ушел эмоционально из нашей жизни. Но вместо этого я молчала, уткнувшись в холодную стену коридора, чувствуя, как его слова разрывают меня изнутри. Слова, в которых было так много злости и несправедливости.
- Я нашел женщину, которая любит жизнь, - продолжил он с холодной уверенностью, словно добивая меня. - Марина - совсем другая. С ней легко, с ней я снова чувствую себя живым. А с тобой... Прости, но ты мне больше не нужна. Я устал от бытовухи и скуки.
Эти слова окончательно лишили меня сил. Я не могла больше дышать, не могла говорить. Всё, что когда-то связывало нас, рухнуло, исчезло, и на его месте осталась лишь пыль. Я закрыла глаза, но передо мной снова и снова мелькали картины - Виктор, Марина, их ребёнок, все, что у меня никогда не будет. Я старалась быть хорошей женой, но, как оказалось, этого было недостаточно.
- Значит, это конец? - наконец выдавила я, осознавая, что всё уже давно закончилось.
- Да, это конец, Наташа, - его голос был холодным, как лёд. - Но это не значит, что все плохо. Ты справишься. А теперь... просто скажи, кто начнёт процесс. Я или ты?
Я не нашла сил ответить. Просто отключила телефон и прислонилась к стене, закрывая лицо руками. Тишина коридора казалась оглушающей, но внутри меня всё кричало. Мир вокруг рухнул, и теперь не осталось ничего, кроме пустоты и боли.
ГЛАВА 6. Виктор
Забытый на кухне телефон неожиданно нарушил мой изначальный план. С самого утра я собирался уехать, как всегда, в "командировку" - чем не идеальный повод, чтобы отправиться к Марине и провести с ней несколько дней.
Наташа, обиженная очередной командировкой, воспользовалась моей неосторожностью и сунула свой любопытный нос в забытый телефон. И узнала все, что я от нее скрывал последние годы. Весь фарс, который я старательно выстраивал вокруг нашей жизни, раскрылся из-за одного чертового телефона. Забавно, но я даже испытал облегчение. Ожидание того, когда она наконец узнает о моей тайной жизни, казалось мне чем-то неизбежным, но с каждым днем откладывалось все дальше, как неудобный вопрос, на который нет ответа. Но вот, случилось.
Наташа стояла на кухне, в ее глазах - все: боль, разочарование, а в воздухе - тишина, натянутая, как струна.
- Телефон забыл, - спокойно сказал я. - Ты ведь залезла в него? Все узнала? Ты знаешь, а я даже рад, что так случилось. Натик, не будем раздувать скандал. Мы же взрослые люди.
Зря, конечно, я назвал ее старым прозвищем. Бедняга аж дернулась от боли. Эта женщина для меня больше не Натик, а Наталья - мать моей дочери. И все!
Я сказал, что больше не вижу смысла в этой лжи, что между нами все уже давно перегорело. Разговаривал холодно, отстраненно, будто не о жизни, а о покупке хлеба. Она смотрела на меня, и, кажется, ждала, что я начну оправдываться, возможно, извиняться. Но у меня и мысли такой не возникло. Слова сорвались с языка сами собой, а вместе с ними с плеч свалился тяжелый груз. Мне даже стало немного легче от того, что теперь можно честно смотреть ей в глаза и не скрывать того, что у меня уже давно есть другая женщина. Теперь все это перестало быть моей жгучей тайной. Глупая случайность ускорила процесс.
- А как же Настя? - Почти выкрикнула Наташа. - Как же наша дочь?
О Насте я не думал. Ну что с ней случится? Также будет ходить в школу и в танцевальный кружок, или куда она там ходит.
Но сказал:
- Я позабочусь о дочери. Но это ничего не изменит. Нашей семьи уже давно нет, мы просто поддерживали иллюзию.
Наташа что-то говорила, но я уже не слушал.
Решил собрать вещи. Достал из шкафа большой кожаный чемодан и кидал в него, все, что попадется под руку: белье, рубашки, костюмы. Снял с полки фотографию улыбающейся Насти в костюме снежинки, но вспомнил, что Наташа обожала это фото и поставил обратно.
Наташа замолчала - не двигалась, не говорила, просто стояла, будто окаменела. Хорошо, меньше драмы.
Бросил в чемодан пару галстуков, джинсы и любимый серый свитер, который нравился Марине. С каждой сложенной вещью, с каждым вытряхнутым из шкафа галстуком чувство облегчения только крепло. Больше не нужно врать, придумывать командировки, таскаться с чемоданами туда-сюда, а главное - притворяться перед собой. Я шел в новую жизнь.
Вжик, застегнул молнию на чемодане. Все! Больше мне здесь делать нечего.
На миг задумался, все же позади осталась целая жизнь.
Поначалу я думал, что сдержанные и строгие отношения - как у нас с Наташей - это то, что нужно. Но годы показали, что жизнь - это не только бытовуха и воспитание детей.
Вспомнил Марину, ее искренний взгляд, всегда полный восхищения, ее мягкий смех, теплый голос. Рядом с ней я чувствовал себя другим человеком, словно ожившим, проснувшимся от летаргического сна. С каждым словом, с каждым касанием она будто вдохновляла, пробуждала то, что давно уснуло. Размечтался о том, как Марина встретит меня, обнимет, прижмет к себе - там, за городом, в доме, полном тепла. С Мариной все было проще, легче. Как раз то, чего мне так не хватало.
Закрыл чемодан и оглядел комнату. Пусто, холодно. Все, что раньше связывало нас с Наташей, исчезло, словно никогда не было. Когда-то я любил ее, но любовь ушла, растаяла, как дым. Теперь это просто страница, которую я перевернул.
Мне не терпелось поскорее уехать в новую жизнь.
Захлопнул дверь и ушел. Мелькнула мысль оставить свои ключи, но не стал. Может быть придется заехать еще раз, забрать оставшиеся вещи.
Заурчал мотор, я отправился в дорогу. Наташа осталась там, за закрытой дверью, в той квартире, которая больше никогда не будет моим домом.
Но мысль о ней все-таки мелькнула, проскользнула, оставив неприятный осадок. Раньше Наташа была для меня всем, но сейчас, вспомнив ее уставшее лицо, замкнутое и подавленное, я удивился, как смог провести рядом столько лет. Блеклая, застрявшая в заботах о доме, воспитании ребенка, она давно уже не была той, в кого я когда-то влюбился.
Свернул на трассу и мысли о Наташе ушли в сторону. Я ехал к Марине - к той женщине, к которой я стремился все эти три года. Вспомнил ее теплые, глубокие глаза, живые, искрящиеся, даже когда она просто смотрела на меня. Я знал, что она ждет моего звонка, может быть, сейчас тоже думает обо мне. Вспомнил ее легкий смех, летящую походку. С Мариной мы не вели этих пустых разговоров про оплату коммунальных счетов или об очередном поборе в школе. Марина сама справлялась со всеми бытовыми проблемами, ней было просто, по-настоящему легко.
Деревья убегали назад, а за ними исчезали куски прошлого. Сколько раз представлял себе этот момент - я уезжаю от Наташи, от ее недовольства, от укоризненного взгляда, от претензий, которые собирались, как грозовые тучи. И приезжаю к Марине, к той женщине, с которой рядом действительно хорошо. Она была другой: спокойной, красивой, она просто любила жизнь, любила меня, не пытаясь изменить.
Игриво пропел:
- Маруська, я еду к тебе!
Марина привлекала меня не только своим внешним видом - яркие глаза, длинные волосы, ее фигура, - но и тем, что она всегда видела во мне что-то большее, чем Наташа. Она не жаловалась на усталость, не считала дни до выходных и не говорила со мной, как с чем-то само собой разумеющимся. С ней не было скучных разговоров о том, что «все это ради ребенка», не было этой бесконечной рутины.
Подъехал к дому, где меня ждала Марина. В этот раз я приехал к ней не как беглец, а как человек, готовый на новые отношения, на настоящую жизнь.
ГЛАВА 7. Наташа
На экране мерцал бесконечный поток цифр, таблиц, строк - казалось бы, знакомая работа, которая еще вчера занимала все мои мысли, сегодня была невыносимой. Не потому, что работа сложная или надоедливая, а потому, что с каждым взглядом на экран я видела не цифры и графики, а ту самую глухую боль, которая заполнила меня после ухода Виктора. Его сухое, почти холодное: "Кто начнет бракоразводный процесс?" застряло в голове, превращаясь в колючий фон к любому моему движению.
«Думаю, бракоразводный процесс придется начинать мне», - проговорила про себя, но на самом деле пока не решалась ни на юриста, ни на процесс. И квартира… ведь она куплена а браке . Этот факт всегда казался мне стабильным и надежным, пока отношения не рассыпались, как замок из песка. и квартиру придется делить в суде, если мирно не договоримся.
Звук шагов оборвал тягостные размышления:
- Наташа, надо сдать отчет. Ты, видимо, забыла? - спросил главный менеджер группы, Вадим, с осуждающей усмешкой. Вадим - тип не слишком приятный. К его тонким губам навечно приклеилась ехидная усмешечка. Он всегда казался недовольным и неизменно был в курсе всех офисных сплетен.
- Скоро, Вадим. Не волнуйся, - я постаралась улыбнуться, чувствуя, как сил на эту улыбку осталось чуть-чуть.
Но Вадим явно не уловил моего настроения и решил продолжить:
- А ты знаешь, что у нас в пятницу корпоратив? И, как говорят, с этим вашим… новым боссом. Понравишься ему - глядишь, и на повышение можно намекнуть, - подмигнул он, явно ожидая, что это меня хоть как-то вдохновит.
- Вадим, давай я сначала с текущими делами разберусь. А на корпоратив, скорее всего, не пойду, - ответила я, думая, что до пятницы мне бы просто выдюжить.
- Ты что, серьезно? Отказаться от корпоратива? Да на нем сейчас, по сути, половина отдела карьеру мечтает построить. У тебя, Наташ, какое-то упадническое настроение.
На этот раз ответить мне не пришлось - коллега Ольга, всегда острая на язык, как спасение, подошла к нашему столу:
- Вадим, откуда тебе знать, что женщинам нужно для хорошего настроения? Ты когда кому-нибудь последний раз дарил цветы, кроме как на 8 Марта? - Ольга скрестила руки на груди, глядя на Вадима с вызовом.
- Ой, только не начинай. Мне что, теперь всех женщин осыпать розами? - проворчал он, ослабляя узел на галстуке.
- Ну хоть одну найди, а то мне кажется, ты свое мудское обаяние в сейфе запер и код позабыл, - отрезала Ольга, и Вадим, что-то буркнув себе под нос, ушел к своему месту. Ольга тут же обернулась ко мне: - Наташ, пойдем на кофе, что ли? А то отдохнуть тебе явно не помешает.
- Оль, спасибо, но мне тут к завтрашнему дню дела разгрести нужно, - постаралась я скрыть усталость за дежурной улыбкой.
- Тогда хотя бы не падай носом в отчет, а то на задушевный разговор с Эммой попадешь, - подмигнула она, имея в виду нашего строгого, но не всегда тактичного начальника. Как-то раз Эмма заставила всех перепроверять расчеты по надуманной причине до десяти вечера, уверенная, что кто-то подставил ее умышленно.
Кивнула и попыталась вернуться к работе.
Но и через час, и через два цифры никак не превращались в логичные схемы, как обычно, и работа еле ползла. Виктор будто намеренно возникал в моей памяти, маячил перед монитором, не давая сосредоточиться. Даже обычные шуточки и подколки коллег не отвлекали меня от тягостных размышлений. Я представила своего мужа в объятиях чужой женщины, и резкая боль уколола сердце.
- Наташа, ты знаешь, что наша Верочка завязала с фитнесом, потому что решила, что новому боссу нравятся пышки? - шепнула Ольга, кивая на упитанную Верочку, жующую булочку с корицей.
- Завидовать надо молча! - парировала Верочка, разворачивая шоколадную конфету. - Сама-то тощая, как доска.
Я слабо улыбнулась, радуясь хотя бы краткому переключению внимания. Но уже через мгновение мозг опять вернулся к мысли: как решить вопрос с квартирой, куда обратиться? Юрист нужен, и срочно, но силы на разговоры и деловые встречи были почти на нуле. Квартиру придется отстоять ради Насти, ради их с дочерью будущего. Потерла лоб, пытаясь отогнать боль и ненужные мысли, снова вгляделась в монитор.
Рабочий день медленно подходил к концу. Я попыталась сосредоточиться на отчете, сделать хотя бы что-то полезное, но голова казалась тяжелой, мысли - запутанными, словно кто-то нарочно перемешал их в беспорядке. И тут, словно выстрел, в голове мелькнуло: сегодня же родительское собрание в Настиной школе!
- Оль, я совсем забыла про родительское собрание! Опаздываю! - воскликнула я, вскакивая с места и лихорадочно запихивая ноутбук в сумку.
- Беги, Наташа, успеешь еще! - подбодрила Ольга. - Вечером сделаешь отчет и отправишь Эмме на имейл.
Поспешно кивнула, понимая, что вряд ли вечером мне станет лучше, и, не теряя ни секунды, поспешила к выходу.
Настю из школы забирала няня Нина. Они гуляли и делали уроки. А вечером мы с дочкой во что-нибудь играли и готовили ужин. Вот и еще одна проблема: няню оплачивал Виктор. В памяти всплыло неприятное слово, о котором говорили все офисные разведенки: алименты. Мне придется подать на алименты. Моей зарплаты не хватит на няню и студию танцев. Тоненькая гибкая Настя обожала танцевать и с удовольствием ходила в школу танцев, которой руководила бывшая балерина, очень строгая, придирчивая дама, страстно обожающая балет.
Выбежала из офиса, решив, что должна взять себя в руки хотя бы ради дочери, которая ждет меня, а значит, и я должна быть рядом, как бы трудно ни было.
ГЛАВА 8. Наташа
Заехала на парковку перед Настиной школой и, выключив двигатель, несколько секунд сидела в тишине. Родительское собрание - рутинное дело, а мне сейчас даже на рутину не хватало сил. Тем не менее, я знала, что должна присутствовать ради Насти, ради ее уверенности, что, как бы ни складывались обстоятельства, мама всегда рядом.
Школа радовала свежим ремонтом - новая, с просторными коридорами и светлыми классами, она будто бы обнимала каждого, кто входил. Все здесь продумано и удобно: начальные классы располагались в отдельном здании, вдали от суеты и беготни старшеклассников. Широкие окна пропускали много света, и в помещении царил уют, совсем не свойственный моим школьным воспоминаниям. Но даже окруженная этим теплом, я ощущала внутри холод и пустоту.
В классе Насти уже собрались родители, все приветливо переговаривались, обменивались улыбками, но я отстраненно села на Настино место: вторая парта в ряду возле окна, и уткнулась взглядом в стол, как будто он покрыт замысловатыми узорами. Нашла маленькую царапину и сосредоточилась на ней,чтобы отогнать навязчивые мысли о Викторе и предстоящем разводе.
Классная руководительница, молодая и энергичная Ольга Сергеевна, начала собрание с привычных вопросов: учебный план, расписание дополнительных занятий, предстоящий театральный проект.
- Мы хотели бы привлечь к постановке мам и пап, - заявила Ольга Сергеевна, переводя взгляд с одного родителя на другого, - и если кто-то из вас готов помочь с костюмами и декорациями, мы будем очень рады!
Тут одна из родителей, Лариса Петровна - статная дама с недовольным выражением лица - шумно откашлялась и подняла руку.
Все замерли.
- Ольга Сергеевна, конечно, театр - это замечательно, - начала она, сурово сдвинув татуированные брови, - но нельзя ли сначала разобраться со школьным питанием? Моя доченька не может есть эту еду! Пюре комковатое, котлеты - никакие… а ведь оплата-то за питание немалая! Неужели нельзя приготовить что-то повкуснее?
Учительница заметно напряглась, но старалась держать себя в руках:
- Лариса Петровна, мы обращались в отдел по контролю питания. Нас уверили, что меню соответствует нормам для младших школьников. Но я передам ваше мнение директору.
Лариса Петровна с неодобрением покачала головой,и обиженно поджала накаченные губы.
Подумала: “А моя капризная Настя вроде бы довольна школьными обедами, ест с удовольствием”.
Ольга Сергеевна снова плавно вернула собрание к театральному проекту,.
Открылась дверь, и я подняла голову. В двери стоял высокий мужчина, чуть запоздавший и потому привлекший всеобщее внимание. Улыбаясь, он извинился, прошел в класс и занял место рядом со мной.
Мельком взглянула на него, но, снова уставившись на парту, вдруг почувствовала легкий укол узнавания. Сердце будто бы пропустило удар. Этот мужчина…, он был до боли знаком.
- Наташа? Это ты? - шепотом спросил он, наклоняясь ко мне.
Я медленно повернулась, и на меня взглянули серые глаза.
- Дорогие родители, - сказала Ольга Сергеевна, - познакомьтесь с Егором Андреевичем, папой новенького мальчика Антошки, который перевелся в наш класс неделю назад.
И я тут же вспомнила его - Егор, моя первая любовь. Он стал старше, серьезнее, но все тот же твердый взгляд и резкие черты лица с острыми скулами. В этот момент мне даже показалось, что я снова молоденькая влюбленная девчонка, но короткое воспоминание быстро погасло: в голове опять застучала сухая фраза "Кто начнет бракоразводный процесс?"
- Егор, не ожидала тебя здесь увидеть, - пробормотала я, непроизвольно улыбнувшись.
Он тоже чуть улыбнулся, разглядывая меня, как будто с каким-то недоверием, словно внезапно перенесся в прошлое.
- И я не ожидал, что наши дети учатся вместе, - ответил он тихо, стараясь не привлекать внимание других родителей. - Мой сын Антон недавно перевелся сюда, - пояснил он. - Видимо, это судьба.
Я кивнула, хотя голова моя была пуста как барабан. Мы разговаривали, но я произносила ничего не значащие слова на автомате - все, что происходило, казалось иллюзией, далекой и нереальной.
- Как ты? - Осторожно спросил Егор, пристально изучая меня, словно хотел понять, кто я теперь, через столько лет. - Выглядишь очень привлекательно, такая красивая, но серьезная молодая женщина.
Открыла рот, чтобы что-то сказать, но поняла, что совсем не знаю, что ответить. И думать над ответом тоже не хочу., И только дежурная улыбка спасала меня от того, чтобы не разрыдаться прямо здесь, перед ним, перед чужими людьми.
- Работа, семья, знаешь… все это, - пробормотала я, смущенно пожав плечами. Я хотела добавить что-то еще, но у меня вдруг пропали слова. Словно внутренний барьер не позволял мне открыть всю правду, будто бы это было чем-то запретным.
Егор, казалось, уловил мое состояние. Он внимательно взглянул на меня с непонятной теплотой, но, видимо, почувствовав, что тема неприятна, плавно перевел разговор:
- Я рад тебя видеть, правда. Кто бы мог подумать, что мы встретимся здесь, в школе, уже как родители, - его слова прозвучали мягко, и в них было что-то успокаивающее.
Собрание продолжалось, а я изо всех сил старалась держать себя в руках, мысленно подгоняя себя дожить до конца собрания. Мне хотелось уйти отсюда как можно скорее, убежать на улицу, где не было так душно и многолюдно.
Когда собрание, наконец-то, закончилось, я заметила, что Егор ждет меня в коридоре. Я надеялась сбежать, не попрощавшись, но он сказал:
- Наташа, может, выпьем кофе в ближайшей кафешке?
И посмотрел на меня с таким пониманием, будто сам прекрасно знал, что жизнь порой бывает слишком запутанной.
- Егор, - напряженно улыбнулась я, преодолевая очередной спазм в сердце, - спасибо… но мне нужно домой, поздно уже. Няне моей дочки уже давно пора уходить.
Он кивнул и ушел, а я поехала в свой опустевший дом.
Но что-то затеплилось в моей опустошенной душе. В глубинах мрака зажегся крошечный огонек, маленький лучик надежды.
ГЛАВА 9. Виктор
Марина жила в неплохом поселке, застроенном небольшими, но новенькими домами. Домик достался ей от первого мужа, который не стал жадничать, и, махнув рукой, благородно подарил бывшей дом.
Задумался...Может быть и мне оставить всю квартиру Наташе и Насте? Надо обговорить это с Мариной.
Остановил машину возле дома Марины, и сердце невольно забилось чаще. В этот раз все было по-другому: я приехал к Марине не украдкой на несколько часов, не на выходные, не в лживую “командировку”, а навсегда.
Едва успел закрыть машину, как услышал ее легкие шаги. Марина выбежала из дома, в легком халатике, она улыбалась, а глаза ее глаза светились теплом и искренней радостью.
Она бросилась ко мне, я крепко обнял ее, чувствуя, как исчезают последние сомнения. Мы стояли посреди двора, прижавшись друг к другу, будто весь мир перестал существовать.
– Ты не представляешь, как я ждала этого дня, – прошептала она мне на ухо, прижимаясь сильнее. - Я видела тебя во сне каждую ночь. И наконец-то, мои сны превратились в явь.
Слова прозвучали как музыка, залечивали душу, пробуждали нежность, и я, улыбнувшись, вдохнул запах ее волос, и кивнул, словно все это время хотел сказать именно эти слова, не находил нужного момента.
Марина обняла меня крепче, и ее нежный шепот стал для меня оберегом, обещанием новой жизни.
– Маруська, и я тоже видел тебя в снах. Я боялся во сне позвать тебя по имени, просыпался и мучился до утра от бессонницы. И вот я решился! Случайность помогла, всего лишь забытый на столе кухни мобильник. Наташа сама виновата, что сунула любопытный нос в мой телефон. Можно было что-то придумать, но я не стал, сказал ей правду и ушел от Наташи, окончательно. Больше ничего не держит меня там. Дверь в прошлую жизнь закрыта. Маруська, я твой!
Марина немного отстранилась, посмотрела мне в глаза, как будто проверяя, говорю ли я всерьез. Когда она убедилась в этом, ее улыбка стала еще ярче.
– Значит, ты теперь действительно только мой? – В ее голосе сквозила неуверенность, смешанная с радостью.
– Да. С этого дня я принадлежу только тебе, – ответил я, легонько касаясь ее губ своими губами.
Поцелуй был долгим, и я чувствовал, как уходят последние следы напряжения, накопившегося за все эти годы. Рядом с Мариной я мог быть собой, без необходимости оправдываться и что-то доказывать. Она любила меня таким, какой я есть, не пыталась улучшить меня и это притягивало еще сильнее.
Мы зашли в дом, и Марина, улыбаясь, предложила кофе, но я заметил в ее взгляде что-то неуловимое, легкую тень сомнения.
- Мой и только мой? - Опять спросила она.
Намучилась бедняжка, моя ласточка, моя ласковая девочка. Ответил как эхо:
- Твой и только твой! Не сомневайся! Начинай примерять свадебные платья и туфли.
Завизжав от радости, она бросилась мне на шею.
Обнимаясь, мы сидели на диване и вспоминали, как встретились три года назад. Я был нервным, дерганным, уставшим от жизни, а Марина стала для меня отдушиной, глотком свежего воздуха. Рядом с ней я чувствовал себя живым, чувствовал, что есть что-то большее, чем привычный мир рутины и обязанностей. Я снова обрел себя. Становился мужчиной, а не денежным станком.
Мы говорили обо всем, кроме Наташи. Я старался не думать о ней, о своих прежних обязательствах, о дочери. Сейчас важна была только Марина, её тепло, ее радость, ее любовь. Это было то, чего мне так не хватало все эти годы. Я наконец-то почувствовал себя счастливым, настоящим, цельным.
Марина встрепенулась:
- Пойдем на кухню, накормлю тебя обедом.
Обнял ее за талию, не желая расставаться ни на миг.
- Лучше пошли в постель, моя любимая девочка!
- Но, но! - Марина шаловливо погрозила пальчиком. - Сейчас проснется Ванечка и не даст спокойно поесть.
Неохотно отпустил ее.
- Уговорила! А что сегодня на обед?
- Твои любимые блюда! - Воскликнула Марина. - Паста с морепродуктами и салат капрезе. Но каждый день я так не готовлю, только по случаю праздника!
- Во мне немедленно проснулся лютый голод! - Сообщил я, довольно улыбаясь.
На кухне меня ждал красиво накрытый стол. Салат краснел помидорами, нежная паста источала нестерпимый аромат.
Но нормально пообедать мы не смогли.
Внезапно на кухню влетел маленький вихрь - Ванечка. Он, шумно топая маленькими ножками, начал носиться вокруг нас, то дергая Марину за волосы, то пытаясь стащить с меня часы. Марина, смеясь, пыталась его поймать, но он был слишком проворным.
Я нахмурился. Настя, моя дочь, всегда была такой спокойной и послушной девочкой. Она любила рисовать, читать книжки. Настя четко знала: когда папа ест или отдыхает, теребить его нельзя! А этот… настоящий ураган.
Сделал малышу замечание:
- Ванечка, перестань! Посиди спокойно, не мешай маме и папе обедать.
Его поведение начало меня раздражать, неуемная энергия показалась немного чрезмерной.
Марина обиделась. Ее улыбка исчезла. Она посмотрела на меня с легкой обидой и тихо ответила:
- Он просто очень рад тебя видеть. - И упрекнула меня. - Мог бы какую-нибудь игрушку принести сыну. Ванечка, конечно, сломал бы ее, но некоторое время был бы занят и не мешал.
Ее упрек мне не понравился. Наташа тоже часто говорила, чтобы я привозил Насте небольшой подарок из командировки, но я всегда забывал.
Чтобы скрыть досаду на Марину, достал телефон и набрал номер Наташи. Она ответила после долгой паузы, и ее голос дрожал. Душу кольнула легкая жалость к оставленной жене, но сожаление быстро развеялось и оставил лишь призрачное чувство вины.
- Наташа, нам нужно поговорить о разводе. Не вижу смысла тянуть с этим, – произнес я, чувствуя, как развившийся локон Марины, щекочет ухо, а теплое дыхание греет щеку. На минуту в душу заползло ощущение необратимой потери, но Марина запустила руку под рубашку, погладила спину и я продолжил: - Кто начнет бракоразводный процесс? Я или ты?
Она молчала…
ГЛАВА 10. Наташа
Ключи гулко лязгнули в замке. Я вошла в квартиру, и тишина, окутавшая меня, казалась невыносимо густой, словно застывший туман.
Всю дорогу я провела в горьких думах. Перебирала в голове варианты того, что и как сказать Насте. Как объяснить моей маленькой девочке, что ее папа… что его больше нет рядом с ней. Что все будет не так, как раньше. Папа ушел.
Несколько раз я начинала произносить фразу вслух, но каждый раз останавливалась на полуслове. Слова казались пустыми, не передающими и тысячной доли той боли, которая разрывала меня изнутри. Я представляла себе ее личико с тремя веснушками на носике, ее веселые серые глаза, смешную беззубую улыбка, вихрастые волосы. И каждая мысль о том, что ей придется пережить, пронзала меня острой иглой.
Нина, наша няня, встретила меня в коридоре. Она строго взглянула на меня и сразу начала говорить о Насте.
- Наташенька, - протянула Нина, - Настя плохо ела в школе. Пришлось приготовить ей суп. Готовка, конечно, не входит в мои обязанности…
Я поняла, что Насте тоже не нравятся школьные обеды. Лариса Петровна, та самая строгая родительница с недовольной миной, оказалась права. Питание в школе оставляет желать лучшего. Я пообещала Нине доплатить за приготовленную еду, но внутри меня вскипело негодование на безответственность школьной администрации.
- Обед для Насти я буду готовить сама. Вы только разогреете в микроволновке. Но если Настя не захочет обедать, не заставляйте ее. Вечером поест.
- Наташенька, мне кажется, что дело не в школьных обедах. Обычно у Настеньки хороший аппетит. Ребенок чем-то обеспокоен и поэтому не хочет кушать. Конечно, я не должна вмешиваться, но, опираясь на свой многолетний опыт работы с детьми, я бы посоветовала вам сказать девочке правду, доступную ее пониманию. Дети понимают больше, чем мы думаем. Особенно такая чуткая и эмпатичная девочка, как Настя.
Мне очень хотелось крикнуть: "Не лезьте не в свое дело!", но я сдержалась. Нина права. Скорее всего, Настя слышала нашу ссору, а придя после школы домой, сунула любопытный носик в шкафы и увидела, что папа забрал большинство своих вещей.
- Спасибо, Нина. Я так и сделаю.
Нина кивнула, попрощалась и ушла
Мы остались вдвоем.
Дочка сидела за столом и рисовала, но ее рука дрожала, она слишком крепко сжимала карандаш. Ее обычный жизнерадостный вид сменился какой-то тяжелой угрюмостью. Настя так яростно раскрашивала рисунок, что грифель карандаша сломался и девочка заплакала.
Присела рядом, погладила ее по волосам. Настя так крепко и беспомощно прижалась ко мне, что все мои выстроенные фантазии рассыпались в прах. Я поняла, что никаких заготовленных фраз не будет, только искренность и доступная Насте правда.
— Мама, — прошептала Настя, и её голос дрогнул, — а папа… когда он вернется? Он забрал все свои вещи. Папа бросил нас?
И вот он, момент, к которому я не была готова ни эмоционально, ни физически.