Не эльфийка для правителя. Наталья Данилова

Оглавление

• ПРОЛОГ
• ГЛАВА 1
• ГЛАВА 2
• ГЛАВА 3
• ГЛАВА 4
• ГЛАВА 5
• ГЛАВА 6
• ГЛАВА 7
• ГЛАВА 8
• ГЛАВА 9
• ГЛАВА 10
• ГЛАВА 11
• ГЛАВА 12
• ГЛАВА 13
• ГЛАВА 14
• ГЛАВА 15
• ГЛАВА 16
• ГЛАВА 17
• ГЛАВА 18
• ГЛАВА 19
• ГЛАВА 20
• ЭПИЛОГ

ПРОЛОГ

   «…Таким образом, в 6196 году от начала сотворения жизни человеческое королевство пало. Орочьи кланы долго подтачивали основы его существования и умело играли на человеческой жадности. Люди оказались слабы перед звоном монет. Они легко продавали и предавали сначала тех, кто ничего не значил для них, а после и тех, кто был им дорог. Всего несколько десятков лет, и люди уже не думали о судьбе королевства, их занимали совсем другие интересы: веселье, удовольствие, богатство и власть.

   Двести лет назад генерал Сайнар Табай, хранитель древнего артефакта, смог спасти только одно княжество — огромный Акизар. Орки потерпели поражение при попытке его захвата, и вот уже много лет старательно делают вид, что этих земель не существует. Есть предположение, что в королевстве Акизар до сих пор правит род Табай.

   По преданиям, потомки рода Табай должны были научиться управлять артефактом, однако за годы, прошедшие с тех времён, защита так и не была снята. Королевство Акизар живёт в полной изоляции. Неизвестно, почему. Выдвигается версия, что потомки рода Табай так и не овладели секретами создания артефакта границ. Но всё это только предположения, точных сведений нет.

   Со временем орки перестали выжигать магию у всех человеческих детей. Они поняли, что люди со способностями могут приносить пользу. В настоящее время людей, не лишённых магии, не так уж и мало, но скорее всего у них полностью подавлена воля к сопротивлению...»

   Из учебника истории. Раздел: Падение человеческого королевства. Глава 5, последняя. Учебник предназначен юным эльфам для изучения, рекомендованный возраст от 15 до 30 лет. Переписано в 6400 году из летописи «Расы мира». Оригинал находится в эльфийской королевской библиотеке.

ГЛАВА 1.

   Просторы эльфийского королевства это бесконечные леса, счастье и безмятежность. И магия. Она тут повсюду: витает в воздухе, носится по изумрудным листьям, стелется по песочным дорожкам, плещется в журчащих ручьях, гнездится в разноцветных опереньях диковинных птиц, шепчет сказки о любви и наслаждается ароматами дивных цветов. Острые серебристые шпили эльфийской столицы пронзают небеса. Все эльфы, как на подбор, словно выточенные статуэтки, стройные, совершенные, в их глазах сияют звёзды. Для других жителей мира эльфы — почти божества, высшая раса, их слово — закон.

   Как раз об этом самом совершенстве я и задумалась. Солнечные лучи пробивались сквозь крону дерева, под которым я расположилась на широкой лежанке из прочной лозы. Задрала подол платья, скинула с плеч бретельки.

   Лежала, лениво жмурилась и вспоминала последний эльфийский праздник. И вроде бы весело было, танцы, песни, но мне всегда чего-то не хватало. Я расстраивалась из-за того, что все мои подруги по кому-то вздыхают, а мне никто, совсем никто, не нравился. Красивые, безупречные, придраться не к чему, а не нравятся, и всё тут! Мне хотелось... А вот на этом мои мысли тормозили. Я не знала, чего хочу. Ирония, я — принцесса эльфов, могу выбирать из толпы поклонников, но мне никто не нравится. Все одинаково безупречные, все безумно красивые, а сердце молчит.

   — Принцесса, вы где? — раздался голос моего учителя, престарелого магистра Дираэля.

   Я засуетилась, задрыгала ногами, желая поправить подол, стала ловить сползшие бретельки и чуть не свалилась с лежанки. Вскочила, с силой дунула на чёлку, закрывшую обзор.

   — Я здесь, магистр! — поправила платье и немного потянула его вниз. Магистру не нравилась современная мода на короткие платья.

   — Жду вас в беседке!

   — Иду!

   Расчесала пальцами длинные белые волосы, похлопала по щекам и кое-как отыскала в высокой бирюзовой траве любимые босоножки из розовых лепестков хищного цветка, росли тут и такие.

   Мой любимый сад утопал в нежных, мягких ароматах. Сладкие сандаловые нотки соперничали с древесными, мускусными, цитрусовыми. Сразу за садом открывался вид на ровные рядочки из горделивых орхидей и бархатных роз всех оттенков белого и жёлтого, настоящие королевы цветов. Чуть левее — скромные тюльпаны и маргаритки, нежные незабудки, сзади этого великолепия — роскошные папоротники. Над цветами порхали яркие бабочки, жужжали толстобрюхие пчёлы. Чистое лазурное небо, тишина, покой, пение птиц — всё, что нужно для отдыха.

   Вот это я задержалась. Вбежала в беседку и увидела, что магистр уже расположился за учительским столом и даже успел разложить учебники. Он снова неодобрительно посмотрел на моё платье чуть выше колен. Что такого-то? Согласна, конечно, взрослые эльфийки одеваются немного скромнее, но мама всегда говорит, что для своего мужчины нужно уметь выглядеть привлекательно! Пусть мужчины у меня нет, но кутаться в кокон, как орчиха, я не стану.

   Все эти мысли вмиг вылетели из головы, когда я увидела, что напротив магистра стоят три гампа. И откуда они тут взялись?

   Увидев меня, мелкие коротышки втянули головы в шеи и, кажется, стали дышать через раз.

   — Полюбуйтесь, прошу, — магистр Дираэль затрепетал длинными ушами и потряс седой бородой. На его морщинистом лице отразился еле заметный интерес. Ну да, гампы у нас не частые гости. — Они говорят, что ошиблись и попали к нам случайно.

   Ошиблись они, как же. Знают мелкие, что с эльфами им не справиться. Светлые путы спеленают кого угодно, даже шипа, хоть и с трудом, сильные они, заразы!

   — Меня зовут Скрип, принцесса, и я прошу прощения, — произнёс гамп, стоявший посередине. Тряхнул длинными чёрными косичками, задрал голову и осмелился посмотреть на меня. Наверное кому-то взгляд огромных чёрных глаз с красным зрачком мог бы показаться страшным, но мне нравилось. Я могла бы назвать этих существ по-своему красивыми, если бы не длинные острые зубы, выпирающие даже из закрытого рта. — И мои друзья Крюк и Шнур тоже просят прощения. — Маленькие гампы вежливо поклонились.

   — Давайте отпустим их и начнём уже наш урок, — магистр Дираэль вскинул седые брови.

   — Учитель, — я сложила перед лицом ладошки, — мне очень интересно поговорить с ними.

   — Гхм, только недолго.

   Воодушевлённая разрешением учителя, я радостно улыбнулась и встала напротив гампов. Те от моего взгляда ещё больше съёжились и даже присели. Росточку они небольшого, приходилось смотреть вниз.

   — Скрип, Крюк и Шнур, расскажите что-нибудь о себе. Говорят, вы нападаете на людей.

   Гампы переглянулись.

   — Ну-у, — Скрип потупил взгляд и через несколько мгновений, не поднимая головы, выдал: — мы просто выпиваем магию... — пробубнил он и робко глянул исподлобья.

   — А чем нам ещё питаться? — порывисто возмутился Шнур и сразу же стушевался под грозными взглядами собратьев.

   Магистр, увидев моё хорошее настроение, тут же вклинился в разговор:

   — Вы же знаете, что только гампы-подростки нуждаются в подобном питании. Это же совсем малыши, — он выудил из складок небесно-голубой мантии платок и вытер лоб.

   — Я пока не услышала ничего хорошего!

   Гампы замялись. Скрип, задумавшись, от напряжения выпучил глаза. Крюк нервно затеребил край льняной рубашки, а Шнур посмотрел на меня, будто на что-то решившись. Я протянула к нему раскрытую ладонь, всем видом предлагая говорить.

   — Один раз мой братишка был голодным, — робко произнёс он, — и я принёс ему кусочек магического ядра, который вырвал у человека. Братишка даже подрос, когда поглотил его.

   — Скажи мне, Шнур, — обратилась я к нему, — что стало с тем человеком, у которого ты забрал часть магического ядра?

   — Не знаю, — гамп приподнял худые плечи. — Никогда не думал об этом.

   — Магистр Дираэль, — я посмотрела на эльфа, — разве правильно будет отпустить их?

   — Конечно, — эльф важно кивнул, — нужно их отпустить. В мироздании каждая тварь имеет своё место и назначение. И порой мы даже не знаем, как важна она, эта тварь. И она сама порой не знает о своём предназначении, однако творит, хоть и без ведома, то, что для мироздания важно.

   Моргнула пару раз, пытаясь понять запутанную речь учителя, и посмотрела на гампов. Те тоже непонятливо поморгали и перевели взгляд на меня.

   — Хорошо, — решила закончить с этим вопросом, — гампы Скрип, Шнур и Крюк отпускаются на свободу! И помните о моей безграничной доброте!

   Вся троица, не веря своему счастью, молча поклонилась и попятилась назад. Дойдя до дальней стены беседки, гампы нырнули в тень и исчезли, будто их и не было.

   — Хорошее умение — ходить тенями, — выдохнул учитель и промокнул лоб платком. — Они могут преодолеть огромные расстояния за короткое время.

   — Мы, эльфы, высшая раса этого мира, и нам совсем не нужны такие уловки! Стоит нам приказать, и любой житель мира сам прибудет к нам.

   — Да-да, — магистр сник и, заметно погрустнев, покивал головой, пряча платок в недрах шёлковых одежд.

   — Что такое? — я встрепенулась, не понимая причину грусти. Обычно магистр радостно принимал все мои слова об исключительности эльфийской расы. — Неужели кто-то захотел сбросить нас с вершины?

   Сказано было в шутку, но магистр ещё больше помрачнел. Да и вообще, если подумать, он в последнее время сам не свой. Почему? Я быстро перебрала в голове события последнего месяца. Два раза появлялись странные люди с просьбами отменить рабство и повлиять на жестокость орков. Надменные орки тоже приезжали, посматривали на эльфиек! Гады! Совсем обнаглели!

   Всё хотела высказать папеньке, но ему почему-то в последнее время некогда со мной разговаривать, всё отсылает меня, то на занятия к магистру Дираэлю, то на прогулки по волшебному лесу. А для чего приезжали орки? М-м… Точно, они уже в который раз просили разрешить увозить людей за море и там продавать их! Им, конечно, отказали. И тогда они стали просить разрешение на рубку леса для строительства кораблей. Зачем им столько кораблей? Вот же мерзкие создания!

   — Принцесса, — произнёс магистр, стоило мне сесть. Он будто и не услышал моего вопроса. — Вам было дано задание выучить о времени падения людской расы. Прошу! — он раскрыл ладони и, скрестив пальцы, сложил их на столе.

   — Но, магистр, все знают о том, как люди потеряли своё могущество. Зачем изучать подробности, да ещё и повторять их постоянно?

   — Дорогая Эльримарэль, это опыт, который может пригодиться в будущем, который может уберечь от ошибок. Прошу вас, рассказывайте.

   Я вдохнула, выдохнула. Мне не очень нравилось изучать историю людей, но урок есть урок, ничего не поделаешь.

   — Знатная прослойка общества боялась потерять своё могущество и всячески мешала обычным людям развивать магические способности. Известны случаи, когда простых людей лишали магии просто так. Король был полностью на стороне богатых сильных магов, тратил огромные средства на балы и фавориток. Бедный люд жил скромно, часто впроголодь. У мужчин не было сил для работы, у женщин от голода пропадало молоко, дети росли слабыми и часто умирали. Магистр, но почему король был так беспечен? Почему не заботился о подданных?

   Учитель отвёл от меня взгляд, задумавшись:

   — Тут может быть много причин. Сейчас, по прошествии стольких лет, мы можем лишь предполагать. Возможно, Тараон пятый был недальновиден. Или глуп. Возможно, советники короля намеренно вводили его в заблуждение, и он ничего не знал о жизни простых людей. Продолжайте, прошу, — он одобрительно покивал мне. 

   — Однажды к людям прибыло оркское посольство с предложением мира и сотрудничества, но король приказал магу огня, генералу Табаю, всех испепелить. Старейшины орочьих кланов разозлились, и король обвинил во всём генерала.

   — Да, принцесса, существует мнение, что король просто был не в настроении, а потом всю вину свалил на генерала.

   Я согласно покивала и продолжила:

   — Генерал обиделся и отказался спасать всё королевство. Он уехал на окраину и активировал артефакт границы только на Акизар. Орки напали на людей и полностью поработили всё королевство. Для них не имело значение, где знать, где бедняки, всех сделали рабами и прислужниками. Сейчас хоть и появились люди с магией, но орки используют людей… Как хотят! Люди работают по дому, готовят, шьют, стирают, возят грузы вместо ездовых животных, дети трудятся в полях, а девушки… — щёки запылали, и магистр поспешил остановить меня.

   — Достаточно, вы хорошо справились с заданием, — он по-доброму улыбнулся. — Вы будете сильной королевой и справитесь с потрясением, — магистр ушёл в свои мысли, а когда его взгляд стал осознанным, он, видимо, понял, что проговорился.

   — С каким потрясением? — встрепенулась я, уловив главное.

   — А… Э… — глаза старого эльфа забегали, и он принялся хаотично перебирать учебники на столе. — Я ничего такого не говорил. Давайте приступим к новой теме, сегодня поговорим об орочьих кланах.

   — Магистр, — волнение закралось внутрь, давя на сердце, — что вы пытаетесь скрыть от меня?

   — Ничего, — губы эльфа задрожали, и он отвёл взгляд. Снова достал платок и промокнул глаза. Что? Магистр Дираэль заплакал? Как это возможно? Какая причина? — Меня приставили к вам, и поэтому я не могу быть рядом с ними в такой трагический момент…

   — О чём вы? — я поднялась и подошла к столу. — Не понимаю, какой момент? Что случилось?

   Старый эльф высморкался и спрятал платок.

   — Садитесь, принцесса, мы продолжим.

   — Нет, я хочу знать, чем вы расстроены.

   Магистр молчал, даже взгляд отвёл, боясь посмотреть на меня.

   Трагическое… Что такого трагического может случиться? Если он говорит, что его приставили ко мне, то… Родители! Почему в последние дни родители так упорно избегали встреч со мной?

   Я сорвалась с места и побежала. Быстрее! Нужно убедиться, что с ними всё хорошо! Узнать, а потом посмеяться над своей подозрительностью, конечно!

   Моё крыло располагалось в сильном отдалении от светской и рабочей части дворца. Мне пришлось изрядно побегать, пугая стражников своим взъерошенным видом. Уже забегая в крыло, ведущее в основную часть, я остановилась, чтобы перевести дыхание и обдумать, куда именно направиться, когда моё внимание привлекла толпа придворных. Они зачем-то столпились во внутреннем дворе Вечного сада, где росло Древо, охраняющее и оберегающее всех эльфов. Древо жизни дарило нам могущество и долгую жизнь в сотни лет. Но почему все собрались здесь?

   Вышла на улицу и встала за одной из колонн, что держали навес, окружающий огромный двор. На меня никто не обратил внимания, все эльфы слушали моего отца, которого я отсюда не могла видеть. И это хорошо, значит он не мог видеть меня.

   — Теперь вы всё знаете, — отец, видимо, закончил какую-то мысль. — И поэтому прошу понять меня. Как по-вашему я буду жить, зная, что отправил жену на жертвенный алтарь?

   Какой жертвенный алтарь? Что происходит?

   — Но мудрецы правы, — воскликнул кто-то из толпы, и я узнала голос. Это третий советник, никогда не любила его. — Если погибнет королева, вы сможете взять в жёны другую женщину, чтобы укрепить королевский род! Стране нужен наследник! — Толпа загомонила. — А если погибнете вы, то в управлении останутся две женщины. Простите, мой король, но они не справятся.

   Наглец! Почему отец молчит и терпит дерзкие речи? Подождите, что значит «погибнете»?

   — Может, быть мудрецы ошиблись? — этот голос я не узнала.

   — К сожалению, — скорбно ответил отец, — даже без мудрецов видно, что Древо жизни сбрасывает листву. Если оно не получит в жертву представителя королевского рода, то… — он запнулся. — Неизвестно, чем это может грозить. Возможно, наш мир погибнет. Даже сбрасывание листвы уже вызвало нестабильность магических потоков. Я не могу больше тянуть, если Древо высохнет, эльфы не выживут.

   — Вот вы где, — послышалось сзади. Я обернулась и увидела магистра Дираэля, он протирал лицо ладонью и пытался отдышаться. — Пойдёмте отсюда, прошу вас, принцесса, ваши родители велели мне…

   — Велели что? Не показывать, как кто-то из них умрёт? — я сощурилась. Не заметила, как из глаз полились слёзы. — Что происходит? Древо жизни просит жертву, и мои родители решают, кому из них умереть? Верно?

   — Да, — мелко закивал старый эльф, вытирая слёзы рукавом, — такое случалось триста сорок лет назад. Тогда Древу отдали младшего сына короля, но у него остался брат. Все погоревали, но со временем успокоились. Тяжела доля королей!

   — Но почему мне ничего не рассказали? — возмутилась я.

   — Зачем, прекрасная Эльримарэль, вам участвовать в этом? Вы единственная дочь, вас не отдадут, — он пожал плечами и заметно сник. Мне даже пришлось придержать его за локоть и проводить в здание, к одному из диванов, стоящих в коридоре. — Вас не отдадут, — повторил он. — Король колеблется. Понимает, что важен для будущего, а ещё боится оставлять королеву. Ничего, скоро ваша матушка справится со страхом и сама отправится на алтарь к Древу. Она умная эльфийка, всё прекрасно понимает. Королевство для неё — не пустой звук. Просто подождём, — магистр потёр глаза, а я ужаснулась от услышанного.

   Как он может так спокойно говорить о смерти мамы? А отец?! Разве нельзя что-то придумать?

   — Неужели нет другого выхода? — спросила я одеревеневшими губами.

   — Нет, принцесса, — шумно выдохнул эльф. — Древу нужна жертва, такова его суть.

   Кажется, весь мир покачнулся. Я упёрлась рукой в стену. Мама, отец… Вы для меня — всё! Эльфы правы, королевству нужен наследник. Принцесса может внести смуту, начнётся борьба за трон. Место короля — слишком сладкая награда. Почему никогда раньше мне в голову не приходили мысли об этом? Почему не просила у родителей брата? Но ведь мне всегда твердили, что я будущая королева… Не знаю… И уже не хочу знать, почему так.

   В один миг я вдруг поняла, как поступлю. Поняла, что не смогу стоять в стороне, зная, что там погибает кто-то из моих родных.

   Мир перестал качаться, я бросила взгляд на магистра, прикрывшего глаза и откинувшегося на стену, и вышла в сад. Здесь шли споры. Кто-то доказывал, что должна умереть королева, кто-то готов был отправить на смерть и короля. Как они вообще могли произносить такие слова?

   Эльфы, заметив меня, расступались и замолкали. Впереди показался растерянный отец и бледная, как мел, мама. У неё дрожали руки, на щеках — красные дорожки, выжженные слезами. Разве слёзы могут обжигать? Видимо, могут. Они оба не ожидали увидеть меня здесь. Стояли, измученные переживаниями. Даже традиционный наряд коронованных особ — ярко-зелёные многослойные одежды с широкими рукавами, пошитые из тончайших тканей — потерял свой лоск и заметно потускнел.

   — Эльримарэль, — произнёс отец, твёрдо посмотрев на меня, — возвращайся к занятиям.

   — Дочка! — мама не выдержала и бросилась ко мне. Повисла на шее, обнимая и судорожно всхлипывая. Представляю, что она чувствовала. Такое давление со всех сторон! Это сколько же дней они все желали ей смерти!

   Окинула взглядом толпу. Кто-то смотрел упрямо, поджав губы, кто-то — надменно, кто-то отводил глаза. Зачем они здесь? Для чего?

   — Я люблю тебя, мама, — прошептала и крепко обняла её.

   Стоило отстраниться, как отец тут же одобрительно выдал:

   — Ты молодец, дочь, возвращайся к себе.

   Он думал, что я уйду. Посмотрела на Древо жизни. Оно сбросило примерно половину изумрудной листвы, на моей памяти подобного никогда не случалось. Кажется, оно и в росте потеряло. Или это я выросла?

   Сделала несколько решительных шагов к нему, как услышала сзади:

   — Стой! Ты куда?

   Обернулась и увидела разлитое на лице отца удивление, а мать, кажется, всё поняв, бросилась ко мне, протягивая руки:

   — Нет, Эльримарэль, остановись!

   Я решительно взмахнула рукой, устанавливая плотную воздушную завесу, ограждающую от всех. Сейчас можно было не беречь силы и вложить в преграду всю имевшуюся магическую мощь. Здесь не было магистра Дираэля, который ругал бы меня и грозил перенапряжением.

   Сквозь бушующие вокруг вихри я видела маму. Она что-то кричала и пыталась добраться до меня. Отец создал магический кнут и принялся разгонять ветер. У меня мало времени, надо поспешить! Быстро обернулась и шагнула к Древу жизни. Надо мной зашелестела крона, закрывая от всего мира. 

   Тишина. Темнота. Больше не бушевал ветер, никто не кричал и не звал меня. Я просто стояла и всматривалась в темноту. Через некоторое время впереди засветились синие огоньки. Они приблизились и стали очаровательными полупрозрачными бабочками. 

   — Здравствуй, Эльримарэль, — послышался глубокий женский голос. Я завертелась, пытаясь найти его источник.

   — Не ищи, я повсюду.

   Мне показалось, или говорившая засмеялась? Мне, например, совсем не до смеха. Там осталась моя мама и папа… и розы… Мне скоро умирать, а она тут смеётся. Смешно ей.

   — Кто вы? — спросила я у темноты.

   — Я Хранительница этого мира, вы называете меня Древо жизни. Но дерево это лишь небольшая часть меня. Я повсюду.

   — Понятно, — буркнула я. Очень хотелось выругаться по-людски. Как-нибудь поядрёнее, да позабористей, еле сдержалась.

   — А ты смешная, — Хранительница залилась смехом, вызывая у меня зубовный скрежет. Что за глупые шутки?

   — Зачем вы хотели убить маму или папу? — спросила я.

   — Убить? — удивилась темнота. — Убивать я не собиралась! Это правда, я иногда забираю детей эльфов, но так нужно. Везде должно присутствовать равновесие. И сейчас я знала, что ты придёшь. Мне нужна ты.

   — Зачем?

   — М-м, — она ненадолго задумалась, — как пример, ты строишь дом, а какой-то камень оказывается лишним. Но в это время соседи тоже строят дом, и там этого камня не хватает. Нужно взять лишний камень и отдать его соседям, тогда выйдет два прекрасных дома. А иначе оба окажутся сломанными. Понимаешь?

   — Не очень, — буркнула я, почувствовав усталость. Страшное напряжение вроде бы отпустило, и сейчас отчаянно хотелось куда-нибудь присесть, а лучше прилечь. Навалилась слабость.

   — Мы ещё встретимся, а пока я отправлю тебя в другой мир, в другое тело, ты будешь всё помнить. Конечно, мощную магию эльфов придётся приглушить. Хочу, чтобы ты всегда помнила. Дорога жизни не бывает прямой, иногда приходится выбирать, в какую сторону свернуть. И от одного твоего шага может поменяться и конечная точка пути. Каждый сам пишет историю своей жизни, — ласково пропела темнота. — А если хочешь когда-нибудь вернуться в свой мир, то тебе нужно многое доказать. Ты — наследница трона, ты принцесса. Докажи, что ты достойна быть королевой. Ради своих родителей, ради сотен тысяч жизней. Прощай, Эльримарэль. Хотя нет, прощаться не нужно, да и имя у тебя теперь другое. До встречи, Дилара Макинта!

ГЛАВА 2.

   Вязкий кисель сна не выпускал из объятий. Открыть глаза не получалось, а тело казалось необыкновенно тяжёлым. Почему? Может быть у меня вчера были магические поединки с магистром Дираэлем? Да нет, мы с ним только науками занимались. И потом зачем мне, будущей королеве, тренировки в магии? У меня есть тысячная армия, и они с улыбкой на устах бросятся в бой, восхваляя свою принцессу. Странно, вроде бы манией величия никогда не страдала. Или бывало такое? Не помню? Что произошло? Откуда тяжесть в теле?

   — Горюшко-то какое. Горюшко-то какое, — рядом кто-то запричитал. Послышался плеск воды, будто выжимают тряпку. — Горе-то какое, — причитала женщина, — а коли не очнутся болезные, куда податься-то? Варесы что ль, иджаны эти змеиные, всех себе позабирают? У них-то, чуть не так, сразу дарят кому аль вовсе продают. Ой, горюшко, горюшко.

   Тряпка заелозила по полу, и теперь бурчания женщины стали невнятными. Она вроде бы беспокоилась о своей дочери, которая как раз входила в самый возраст.

   Какой такой возраст, и что за горюшко у неё случилось, я не поняла. Запахло мокрой пылью. Женщина вымыла тряпку и продолжила натирать пол. Звуки приблизились, казалось, теперь она бубнила над ухом.

   — Лучше, конечно, чтобы иджан очнулся, он хороший. А и иджана неплохая, не порют часто, не голодуем. Неужели друг нашего хозяина ничего придумать не может, а? — женщина со злостью ударила тряпкой о пол, будто та была в чём-то виновата.

   — Гафа! — послышался громкий, но приглушённый крик. — Ты долго ещё возиться будешь? Ступай уже на кухню!

   — Да всё уже, господин Морват, — крикнула в ответ женщина, пошлёпала босыми ногами к двери и, видимо, распахнула её. Сквозняк принёс прохладу. Стало легче дышать.

   Женщина вернулась, судя по звукам, забрала ведро с тряпкой, и ушла, плотно прикрыв дверь.

   Я попробовала ещё раз пошевелить рукой — получилось. Посмотрела на поднятую ладонь. Что такое? Где мои тонкие длинные пальцы с острыми коготками? Почему моя рука похожа на… человеческую?

   И тут в один миг на меня огромной лавиной хлынули воспоминания. Древо жизни, отец, мама, магистр, голос во тьме… Что мне там было сказано? Должна доказать, что достойна быть королевой? И что тогда? Меня вернут? Вроде так, не помню. Простонала и приложила пальцы к вискам. Вспомнились последние слова Древа: я теперь человек и зовут меня Дилара Макинта. 

   Заставила себя сесть, голова закружилась. Интересное и неприятное ощущение: чувствовать свой вес. Будучи эльфийкой, я порхала, как бабочка. Сейчас же ощущала себя каменной колонной, которую нужно как-то поставить на ноги. Задрала длинный подол тонкого белого платья. Выдержат ли эти ноги мой вес? Ужаснулась, когда поняла, что на мне нет даже лёгких панталончиков.

   Одёрнула вниз платье и медленно встала, сделала пару шагов. Наказание какое-то. Как можно носить такой вес? Это все люди так ходят? Ноша неподъёмная!

   Прошаркала по комнате, почти не поднимая ног. Как деревянная. Где моя лёгкость?

   Наклонилась вперёд и чуть не упала от неожиданности, когда с плеча соскользнула толстая тёмная коса. Потрогала, присмотрелась, волос крепкий, с виду здоровый. Осталось только повздыхать по прошлым белоснежным прядям.

   Заприметила зеркало и доплелась до него. Бр-р, человечка! Не очень разбираюсь в людских понятиях красоты. Лицо вроде без шрамов и прыщей, и то хорошо. А в остальном — не знаю. Всё обыкновенное, человеческое. Глаза карие. Накрыла ладошками груди и поморщилась — большие. Да и в общем если посмотреть, толстая, приземистая. Эх, удружило Древо. И как мне теперь такой жить?

   Задрала длинное платье и собрала ткань в руках. Моя любимая длина, выше колен, надо обрезать. Походила по комнате, ножниц не заметила. Зато присмотрелась к обстановке. Мебель, стены, всё коричневое, тёмное, скучное. За ширмой ведро, из которого не очень приятно пахло. Это что же? Неужели вот так?

   Захотелось уйти подальше и изучить обстановку. Приоткрыла дверь и высунула нос в коридор. И здесь всё тёмное, будто в пещере. Вышла, оставив дверь открытой. Сделала пару шагов и остановилась от пришедшей в голову мысли. Если я человечка, значит где-то рядом орки, и они мои хозяева. Мне нужно прислуживать им? Ну уж нет! Терпеть этих громил не собираюсь! Зеленокожие мерзости!

   Больше ничего подумать не успела, из-за угла вынырнул человек, а, увидев меня, остановился как вкопанный. Открыв рот, он поражённо рассматривал мои голые ноги и руки, которые продолжали держать платье высоко задранным. Мужчина густо покраснел, а потом, крутанувшись на каблучках, сделал резкий разворот и встал спиной ко мне.

   Я даже наклонилась вперёд, чтобы рассмотреть себя. Ну ноги — да, платье выше колен, отсутствие панталон совсем незаметно. Тогда чего это он? Подумаешь! В прошлой жизни только магистр Дираэль не одобрял мои наряды, и то — почти молча, и почти не краснел при этом.

   — Иджана Макинта, — произнёс тем временем мужчина, видимо, только сейчас начавший дышать, — вы очнулись!

   Вроде бы рад мне. И кто он такой? И что за иджана?

   — Да… — я выпустила из рук подол платья. — А… вы кто?

   Мужчина хотел повернуться ко мне, но передумал:

   — Я управляющий, служу у вас много лет. И отец мой служил всему вашему роду. А вы, стало быть, запамятовали? Это хорошо, что вы в себя пришли, ещё бы брат ваш, уважаемый иджан Дамий поправился бы.

   — Кто? — растерялась я, разговаривая со спиной человека.

   — Ваш брат. Мы потом с вами поговорим, иджана Дилара, сейчас вам помощь нужна, а мне разрешите откланяться, — он снова хотел повернуться, но опять передумал, так и пошёл, прямой, как ствол дерева. Хлопнула глазами в сторону удаляющейся спины, а мужчина заорал так громко, что я вздрогнула: — Гафа! Подь сюда! Быстро! Иджане помощь нужна! Беги скорей, нерасторопная!

   Я покачала плечами и вернулась в комнату. Орков пока нет, и это радовало. Села на кровать и грустно вздохнула. Как там мама и папа? Они думают, что я погибла? Ой, совсем забыла! Хотела же отцу сказать, чтоб с орками разобрался! Сколько можно терпеть этих выскочек? Сколько можно смотреть на унижения людей? Не то, чтобы люди мне очень нравились, просто это как-то неправильно. Мы — высшая раса, и должны заботиться о слабых. Ещё раз вздохнула. То, что люди слабые я теперь знала не понаслышке. Ходить и ощущать такой вес — истинная мука.

   В дверь постучали. Женщина, что вплыла в комнату, оказалась невысокого роста, пухлая, откормленная. В нашем мире таких не встретишь, орки особо не перекармливают.

   — Доброго утречка, иджана Дилара, — она поклонилась, сложив руки на животе, одна на другую.

   — Доброе утро, Гафа, — еле вспомнила её имя. — Помоги мне одеться.

   — Сейчас, госпожа, сейчас, всё принесу, — засуетилась женщина. — Только окно дальнее прикрою, я ж открывала, когда полы мыла, чтоб чуть воздух зашёл, вы ж лежите уж как десять деньков. Радость-то какая, очнулись!

   Трудно сказать, сколько ей лет, я совсем не разбиралась в людях. Она не молодая девица, но и не старушка, возраст средний, ещё полна сил. Как и все люди, она казалась мне приземистой, но полнота её поражала. Это наверное четыре меня настоящей и восемь меня прошлой. В нашем мире орки плохо кормили людей, и вряд ли кто-нибудь мог дорасти до… такой ширины… и таких выдающихся размеров.

   Получается, люди здесь не притесняются орками. Может быть, они дружат?

   Женщина заскрипела ставнями, плотно прикрывая их, и нырнула в одну из дверей. Вынырнула с ворохом вещей, бережно сложила их на краю кровати.

   — Застелить надо, — она сложила одеяло, убрала его на деревянный сундук, окованный железом, сверху — две подушки, прикрыла их ажурной тряпкой. На кровати расстелила покрывало и на него аккуратно разложила все вещи, так понимаю, по порядку.

   Помогла снять то платье, что сейчас было на мне, попричитала, как же её барыня исхудала, кожа да кости. Это у меня-то? Взяла нечто лёгкое, белое и короткое, как я люблю. Мне понравилось. Но Гафа на этом не успокоилась, следом пошли тёплые чулки с резинкой на бёдрах, следом ещё одно белое одеяние с небольшим воротничком и кружевами, только длинное. На всё это сверху — ещё один наряд, тяжёлый, из грубой ткани глубокого вишнёвого цвета, до пола, с длинными рукавами и манжетами их меха.

   Гафа затягивала застёжки на спине, затаив дыхание:

   — Платье-то какое, иджана Дилара, дороговизны незнамошной. Нежное, как цветок, аж дотрагиваться страшно, — она аккуратно, почти не касаясь, расправила подол. — Аж из Мизарской империи отец ваш покойный выписывал наряды, и вам, и матушке вашей покойной. Да нет их уже, горе-то какое, прошу простить меня, старую, — Гафа задрала фартук, накинутый на линялое платье, и вытерла им выступившие слёзы.

   Я подняла брови, люди казались грубыми и малопонятными. К тому же заметила, что у женщины не хватает нескольких зубов. Она сама сказала, что старая, но мне показалось другое. Как понять? Где местный магистр Дираэль, который мог бы дать мне простые знания. Например, как общаться с людьми, или как носить такой вес. Вдобавок на меня напялили три платья, верхнее тяжеленное, как три моих пальто из прошлой жизни.

   Гафа бросилась к одному из сундуков, достала из него пару туфель и вернулась ко мне, поставив их рядом.

   — Прошу, иджана Дилара, лучшие туфельки, чтоб удобно вам было. Это ваши любимые, из Мизара. Даже правитель там обувь покупать изволят.

   Бордовые туфли добавили мне весу. Жёсткие, неудобные, из грубо выделанной кожи.

   — Хорошо, Гафа, — я сделала пару шагов, надо привыкать.

   — Госпожа, там дочка моя наверное на стол накрыла, прошу в столовую, господин Морват уже там ждёт. Ой, опять не то говорю, это нам он господин, а для вас такой же раб, как и все мы, простите, — женщина распахнула дверь и весёлым мячиком выкатилась в коридор, не переставая кланяться, — прошу, прошу.

   Столовая оказалась таким же унылым местом, как и всё в этом доме. Тёмные стены, полы, мебель, тяжёлые шторы на окнах. Успела рассмотреть небо, полностью затянутое серыми тучами. Меня встречал тот самый Морват. Он переоделся, при первой встрече был в чём-то тёмном, теперь же красовался в светлом. Рубашка с маленьким воротником, сверху накидка до колен, брюки обычные, прямые, и чёрные кожаные туфли.

   — Иджана Дилара, безмерно рад вашему выздоровлению, — он слегка поклонился и показал рукой на стол, заставленный тарелками с едой. Палитра запахов, как ни странно, наполняла комнату уютом, теплом и пробуждала аппетит.

   Постаралась улыбнуться ему, кажется, получилось не очень хорошо. Села перед пустой тарелкой, откуда-то появилась девочка-подросток, принялась прислуживать мне. Подала салфетку, налила в бокал красную жидкость. Что-то с ароматами фруктов и тонких древесных нот. Пригубила — довольно сносный компот. Удивилась, что мужчина стоит рядом, вытянутый в струнку.

   — Э-э... Морват, садитесь, вместе поедим.

   — Нет. Как можно? — он отчего-то даже испугался, замотав головой.

   — Я настаиваю, — произнесла, и мужчина сдался. Девочка тут же принесла ещё одну чистую тарелку и убежала.

   Человек ел аккуратно, хотя и очень стеснялся. Я выпила немного бульона с ароматами варёных овощей, пряностей и сушёных трав, съела кусочек мяса неизвестной птицы и одно яйцо. Промокнув губы салфеткой, улыбнулась мужчине и спросила:

   — Морват, где мы с вами можем поговорить?

   Он тут же чинно поднялся, распахнул дверь соседнего помещения и пригласил войти.

   Я еле донесла свой вес до огромного дивана и, уже усевшись, осмотрелась. Видимо, это нечто среднее между кабинетом и гостиной. Массивный письменный стол, шкафы с книгами, жёсткие кресла и диван, на котором я и расположилась. Человек, настроенный на серьёзный разговор, встал напротив.

   — Расскажите мне, что произошло? Почему я целых десять дней не приходила в себя? И что с... моим братом?

   Управляющий задумчиво покивал и с готовностью принялся рассказывать.

   — Вы с иджаном Дамием захотели поехать в город, сели в карету, и сразу раздался взрыв. Оказалось, в неё заложили огненные кристаллы. Хорошо, что всё случилось во дворе, и мне удалось сохранить произошедшее в тайне. Иначе не избежать серьёзных последствий.

   — Подождите. Кто-то хотел нас убить?

   — М-м, нет, огненные кристаллы разрушают магическое ядро, лишь немного задевают физическое тело.

   — Понятно, — ответила я, совсем не уверенная в этом. Кареты, ядро, кристаллы… — А о каких последствиях вы говорите, Морват?

   — Ну как же, — замялся он, — если у человека благородной крови сгорает магическое ядро, и он не излечивается через три месяца, то его имение распродают с молотка по низкой цене. И первое право выкупа имеет ближайший сосед. У нас это ясно кто, иджан Варес. Если благородный без магического ядра оказывается разорён, то он либо идёт служить в армию в низком чине, либо помещается в лечебницу. А госпоже на выбор, выйти замуж или уйти скитаться по миру. Вот потому и скрыл я ото всех правду-то, хотя сам и не знаю, на что надеяться. Брат ваш, иджан Дамий, до сих пор не пришли в себя.

   — Его ядро полностью выгорело?

   — Почти, — кивнул человек. — Приезжал иджан Сагит, — видя моё непонимание, он пояснил: — это друг вашего брата, они вместе учились в магической школе. Так вот он посмотрел самолично и сказал, что вам повезло больше, почти половина ядра цела, а брату вашему досталось, почти сожжён.

   — Скажите, Морват… — я пыталась осмыслить услышанное, и мужчина тут же воспользовался моей заминкой.

   — Иджана Дилара, прошу, можно на «ты», непривычно как-то.

   Кивнула:

   — Скажи, Морват, как вылечить меня и брата?

   — Известно как, лечебными кристаллами. Иджан Сагит обещал привезти парочку, да зарядили дожди, уже неделю дороги не просыхают. Я всё ждал его, ждал, а тут слякоть окаянная. Хотя два кристалла это очень мало. Иджан сказал, что только на брата сотня нужна, не меньше, и вам хотя бы с полсотни.

   — М-м, хорошо, почему ты не можешь поехать и купить эти лечебные кристаллы?

   — Это непросто, — мужчина как-то нахмурился и поскрёб ногтями по щеке. — Денег вы должны соседу нашему, иджану Варесу. Точнее, брали не вы, а родители ваши. Осталось пять месяцев, и он придёт за долгом. Один миллион двести тысяч. Таких денег ни у вас, ни у молодого господина нет. Если начистоту, почти никаких нет. Этот год был неурожайным, еле до весны дотянули. С санхилов пришлось три шкуры содрать, чтобы налог в казну внести и самим ноги не протянуть.

   Хотелось спросить, кто такие санхилы, и зачем с них сдирать шкуру, но я промолчала, потом узнаю. Скорее всего, это магические животные с ценной шкурой. Что ж, полезная вещь.

   — Значит, нам не на что купить лечебные кристаллы?

   Я попала в бедную семью, ясно.

   — Сами посудите, — развёл руками человек, — один кристалл стоит тридцать тысяч, а вам на двоих нужно сто пятьдесят штук, приличная сумма денег. А где её взять? Сейчас поля засевать надо, зерно докупать, и на это тоже денег нет. Так, глядишь, и все санхилы помрут. Что тогда делать будем?

   — Нельзя, чтобы санхилы умерли, — согласилась я, понимая ценность животных.

   — Вот и я ж о том, — покивал Морват. — И даже ежели захотим купить кристаллы, это тоже непросто. Сразу правда раскроется, начнётся отсчёт положенных трёх месяцев. Ещё придётся сообщать в надзорную службу о покушении, тогда не избежать расследования.

   — А что плохого в расследовании? — я забарабанила пальцами по кожаному дивану. — Узнаем, кто наш недоброжелатель. Разве не так?

   — Да чего там знать? — тяжело произнёс человек. — Наш сосед это, иджан Занур Варес. Очень ему хочется получить земли ваши вместе с поселениями. А ещё вы ему очень нравитесь. Так что у иджана Вареса большие планы на всё ваше имение, и на вас лично. Да только расследование на него никогда не выйдет. Сосед взятками откупится.

   Я заметила, как Морват сжал кулаки в бессильной злобе. Что ж, если он управляющий данного поместья, то новый хозяин ему совсем не нужен. Скорее всего он боится потерять своё место. Или всё же личная привязанность?

   — Морват, я вот что думаю. Нельзя ли как-то другим путём получить эти кристаллы? Ну… подумай…

   — Можно, конечно, это всем известно, — он тяжело вздохнул, с жалостью глянув на меня, — вы после взрыва так много запамятовали, вот как на вас подействовало. Ясно дело, на изнанку надо отправиться, да там в корнях растений и насобирать эти кристаллы. И сами растения тоже полезны, помогают от многих хворей и, говорят, ядро магическое могут увеличивать.

   Так просто?!

   — Ну так сходи, пособирай. Нам надо сто пятьдесят штук.

   Морват удивился моим словам. Чувствую, подвох тут какой-то. Было бы всё так легко, давно сходил бы. Куда он сказал нужно отправиться? На изнанку? Это что, это где? Я уже пожалела, что поспешила с последними словами.

   — Иджана Дилара, — человек кашлянул, но остался серьёзным, — простолюдины не могут открыть изнанку. У нас нет магии. И ядра магического тоже нет.

   Вот как, теперь многое становится понятным. Тогда закономерно: лишаешься ядра — приравниваешься к простолюдинам.

   — А как открыть эту изнанку? 

   Управляющий пожал плечами:

   — То нам неведомо, благородные только понимают. Но там опасно, упыри и демоны водятся, потому на изнанку ходят по двое, по трое.

   — Упыри?

   — Да, они и сюда захаживают. Сейчас в доме охранный контур справно работает, я слежу, чтоб вы в безопасности были. А на простолюдинов нечисть не кидается. Бывает, покажутся проклятые, посмотрят глазами своими красными, да и уходят. Нет в простолюдинах магии, им благородных подавай.

   Интересно получается, люди делятся на магов и не магов. Маги способны уходить на изнанку и собирать там ценные кристаллы. Что же это за изнанка? И что за упыри?

   Мне срочно захотелось остаться одной, чтобы проверить, в каком состоянии моя магия. Только открыла рот, как в комнату ворвалась пышечка Гафа, сотрясая своими огромными прелестями. Никаких манер у этой круглой человечки!

   — Иджана Дилара, господин управляющий, — она низко поклонилась, — там иджан Сагит изволили приехать.

ГЛАВА 3.

— Прошу, господин Сагит Фирилл, — из коридора послышался голос управляющего, после чего в комнату зашёл молодой мужчина. Высокий, с кучерявыми тёмно-русыми волосами и открытой улыбкой. Увидев меня, он расцвёл и тут же оказался рядом.

   — Безмерно рад, Дилара, что вы пришли в себя, — зачем-то взял мою ладонь и поцеловал её, немало озадачив этим. 

   — Рада видеть вас.

   — Взаимно, — заулыбался молодой человек, а я стала проговаривать в голове его имя. Ох, и трудные же они тут!

   Заметила в коридоре Морвата, он как раз сложил одежду гостя на крепких ладонях Гафы и зашёл в комнату.

   — Как вы смогли добраться? — я присела на диван, стараясь вежливо улыбаться. Хорошо бы изучить основы местного этикета.

   Молодой человек сел напротив на жёсткий стул с высокой спинкой и, скрестив пальцы, сложил их на коленях.

   — Благодарю за беспокойство, — вежливо ответил он. — Дожди вроде бы прекратились, хотя дороги ещё не подсохли. Пришлось ехать на карете и взять с собой работника. Есть у меня один человек, так он может не только водить карету, но и при надобности нести её, — парень весело засмеялся, и я поддержала его веселье. — И прошу, обращайтесь по имени. Как вам такая идея?

   — Согласна, Сагит. Вы привезли кристаллы для лечения брата?

   — Привёз, и если вы не против, то хотелось бы приступить к лечению, не медля ни секунды.

   Я полностью согласилась с таким рвением, Морват тоже довольно закивал, и мы отправились на второй этаж, в комнату брата, так понимаю.

   Сагит оказался парнем учтивым и заботливым, постоянно присматривал за мной, придерживал за локоток, когда мы поворачивали в нужную сторону или поднимались по ступеням. Если бы такое со мной случилось раньше, я бы очень долго смеялась и даже подшутила бы над заботой парня. Что-то вроде: разве я так плохо выгляжу? Но теперь, мучаясь от собственного веса, я была готова полностью повиснуть на человеке. Останавливали сомнения, наверняка меня неправильно поймут.

   В покоях было темно и душно. Управляющий сразу распахнул тёмно-синие шторы и слегка приоткрыл окно. Сагит решительно прошёл мимо письменного стола, мимо массивного камина и направился в смежную комнату. Там на широкой кровати лежал… мой местный брат. Хм, как же к этому привыкнуть?

   Присмотрелась. Темноволосый парень, крепкий на вид, сейчас выглядел нездоровым. Впалые щёки, под глазами тёмные круги. Длинные пальцы рук, сложенных на животе, слегка подрагивали, будто ему снился плохой сон.

   — Дилара, вы позволите? — спросил Сагит, усаживаясь на край кровати и как бы прося место для манёвра.

   Я понятливо кивнула и отодвинулась назад. Обернулась. Морват стоял у двери. Тем временем молодой человек достал из внутреннего кармана свёрток и развернул его. В сложенной несколько раз тряпице обнаружились два ярко-зелёных кристалла, размером с ноготь, прозрачные, как застывшие льдинки.

   Увидев их, управляющий шумно вдохнул, не отводя от камушков взгляда. А ну да, он же говорил, что они невероятно дорогие. Стоят каких-то… денег. В моей прошлой жизни эльфы рассчитывались между собой драгоценными камнями, произведениями искусства, иногда услугой или помощью. У орков в ходу были монеты, золотые, серебряные, медные. Но деньги… не знаю, посмотреть бы.

   Пока я размышляла, Сагит взял в руки сразу оба кристалла и вложил моему брату в рот, аккуратно прикрывая и некоторое время придерживая нижнюю челюсть. Вскоре щёки Дамия засветились слабым зелёным светом. Ещё бы запомнить имя брата — Дамий.

   — Всё хорошо? — забеспокоилась я.

   — Да, — задумчиво выдал Сагит и убрал руки от лица, — процесс не такой уж быстрый, думаю, он очнётся только к утру. Я немного посижу с ним, хорошо? — он поднял бровки домиком, до чего мило получилось.

   Мило? Неужели этот человек показался мне милым?! Кажется, я меняюсь. Очеловечиваюсь, ужас!

   — Да, конечно, — согласилась я, разворачивая свою тяжеленную тушу к выходу.

   — Приготовлю вам комнату, иджан Сагит Фирилл, — отчеканил Морват, складывая руки за спиной.

   Ответ уже не услышала, потому как выплыла в коридор и зашагала по нему, героически неся непомерные телеса. Хотелось снять хотя бы два верхних платья и жёсткие туфли. Местная мода — это пытка! Постоянно носить человеческий вес — это пытка!

   Из-за поворота появилась Гафа, пришлось тут же сцапать женщину и опереться на её крепкое плечо.

   — Отнеси… то есть я хотела сказать, отведи меня в мою комнату.

   — Конечно, иджана, — Гафа взяла на себя часть моего веса, и мы побрели по тёмному коридору. Совесть заворчала. Она и так носит немалый вес, а тут ещё и я. Эх, ничего не поделаешь, иначе мне придётся ползти.

   .

***

Мрак окружал, облизывал, не давал пошевелиться. Иногда появлялись вспышки света. Дамию казалось, он слышит голоса. Мёртвых или живых? Непонятно. Голоса бубнили и вроде бы о чём-то спорили. Может быть о нём? Неизвестно.

   Вскоре появился свет. Дамий попробовал разогнать потоки магии внутри себя, но у него не получилось. Это как будто ты хочешь напиться, а стакан оказывается пуст. Он мысленно нырнул к ядру и увидел его разорванные края, из которых вытекали последние капли магии. Нужно срочно что-то делать.

   Он принялся собирать вытекшую ману, сгущать её в вязкую массу и заклеивать повреждённые стенки ядра. Получалось медленно. Для восстановления даже маленького кусочка стенки требовалось очень много маны. И Дамий настойчиво продолжал, используя всё, что ещё можно было собрать, пока магия не растворилась в теле, исчезая бесследно. Сколько он этим занимался? День? Год? Десять лет? Он не знал. Здесь не существовало понятия времени.

   Когда мана закончилась, удовлетворённо отметил: он сделал всё, что мог. Теперь его ядро походило на глубокую тарелку. Конечно, это не нужный для магии шар, но лучше тех клочков, что он обнаружил. После этого его сознание впало в бездумное созерцание полученного результата. Магии нет, дно тарелки сухое. Он, привыкший с детства пользоваться магией даже в бытовых мелочах, ощущал себя колючкой, застрявшей в безветренной пустыне. Ни назад, ни вперёд. Лежи себе, без всякой надежды.

   Неожиданно что-то изменилось. К его тарелке потекли два живительных потока. С первыми зелёными каплями, упавшими на дно, он понял, что дышит. Капли падали, разгоняя тьму и учащая ритм сердца. Пришло понимание — кто-то лечит его. Лечебной магии едва хватило, чтобы заполнить дно, но сейчас и это казалось великой драгоценностью. Дамий слегка загнул края внутрь, чтобы ничего не вытекло. Даже такое ущербное ядро засветилось, наполняя тело силой. Он уже чувствовал свои руки, ноги, и вскоре смог открыть глаза.

   За окном царила глубокая ночь, он лежал в своей постели в домашней одежде. Рядом в кресле спал Сагит, его самый близкий друг. Дамий улыбнулся. Конечно, кто же ещё мог ему помочь. 

   Сейчас будить его не хотелось. Он поднял руки, напряг их, сжимая и разжимая пальцы. Нормально. Заприметил цель — дальний угол, скрытый за занавеской, поднялся и проковылял в комнату с удобствами. 

   Теперь можно и поесть. На столике рядом с кроватью обнаружились накрытые ажурной салфеткой тарелки с мясной нарезкой, сыром, хлебом, графин с компотом и большая кружка. От аппетитных запахов выступила слюна. Отлично! Он радостно потёр ладони и принялся ужинать. Глянул в окно. Нет, скорее ночёвничать. Тихо засмеялся своей мысли. Именно сейчас ему было весело. Еда и верный друг гораздо лучше того мрака, из которого он вынырнул. Конечно, где-то вдалеке зудела мысль о том, что разорванное ядро это страшно, это может кончиться очень и очень плохо. Но… У него есть Сагит, они могут отправиться на изнанку и насобирать нужные кристаллы. Потом. А сейчас он просто ел и улыбался другу, которого разбудил.

   Сагит протёр глаза и улыбнулся в ответ.

   — Чего так долго? — оскалился он, встав с места и подходя ближе. — Ну, Дамий, с возвращением! — крепкие ладони захлопали по плечам, они обнялись, на миг прижавшись друг к другу.

   — Спасибо тебе. Если бы не ты, я вынырнул бы через месяц с полностью высохшим ядром. Меня сразу приравняли бы к простолюдинам и отправили в ополченцы на границу.

   — Да, — Сагит шутовски выгнул грудь колесом, — помни мою доброту.

   Они засмеялись, сели по разным сторонам небольшого столика. Дамий остервенело пережёвывал всё, что видел, Сагит пил компот, радуясь выздоровлению друга.

   — Как там Дилара? 

   — В порядке твоя сестра, — ответил друг, — очнулась. Ей досталось меньше. Видимо, всю часть взрыва ты принял на себя. Я даже думаю, что ты и был главной целью. Кто мог это сделать?

   — Варес, конечно, кто ещё, — Дамий скрипнул зубами. — Испепелю гада!

   — Испепелить его ты сможешь ещё не скоро. Когда пойдём на изнанку? Когда уезжаем? 

   Отправляться на изнанку в таком состоянии было опасно, но помощи ждать неоткуда. Наоборот, здесь может быть опаснее. Варес наверняка исхитрится и, скорее всего, анонимно доложит о травме соседа. Приедут лекари, дознаватели, и тогда начнётся отсчёт в три месяца. Так что ему нельзя приезжать домой, пока не восстановит ядро.

   — Утром, — ответил он. — Открою последнюю заначку, надо Диларе оставить денег на то время, пока меня не будет. В Актану поедем или в Инсет?

   — Давай в Актану, это ближе, — пожал плечами Сагит. — Потом полегчает тебе, уедем в Инсет.

   — Решено! — Дамий поднялся, хлопая ладонями по коленям. — Тебе домой заезжать надо? Вещи взять или ещё что? Сам понимаешь, мне к тебе домой, в Рейзу, нельзя, там тоже могут искать. Варес, гнида мерзкая, постарается.

   — Нет, я всё с собой взял. Что нужно, купим, в Актане неплохие торговые ряды, — Сагит поднялся. — А сейчас пойду, подремлю до утра, и ты поспи, — он хлопнул друга по плечу и вышел из комнаты.

   — Отличная мысль, только вряд ли я усну.

***

   Слава эльфийской богине, брат утром очнулся и даже спустился к завтраку. В этот раз Морват наотрез отказался садиться за наш стол, поэтому завтракали мы втроём: я, брат и Сагит. Опять подали мясо, яйца, бульон, хлеб и компот, никакого разнообразия. Брат выглядел неважно, но стоило признать, что наверное его можно считать вполне симпатичным. Думаю, его тёмные глаза с длинными ресницами смотрятся привлекательно, вон дочка Агафьи заблестела глазками.

   И Дамий, и Сагит выглядели крепкими молодыми людьми. Кроме того, был в них некий шарм что ли, или можно сказать, харизма, которая скорее всего очень привлекательна для женщин человеческого роду-племени.

   — Как ты себя чувствуешь, Дамий?

   — Всё хорошо, сестричка, — он искренне улыбнулся мне. 

   Что ж, тёмные круги никуда не делись, пальцы мелко подрагивали. Я бы попробовала полечить его, но к сожалению, до сих пор так и не проверила, что творится у меня с магией.

   Вчера вечером еле доползла до постели, почти повиснув на Гафе. Бедная женщина. Она полностью раздела меня, опять облачив в длинное белое одеяние, и снова не выдала мне панталоны. Только она ушла, я тут же спохватилась — вот оно, время заняться собственной магией, но усталость навалилась со страшной силой. Никогда в жизни не носила на себе такой вес и не ходила в страшном орудии пыток, которое тут называли туфлями.

   На подходе к кровати я чувствовала такую боль в спине, что, казалось, мои позвонки готовы были оторваться от своих мест и ссыпаться в панталоны, если бы они у меня имелись, конечно. Уже лёжа в темноте, в одиночестве, и, слушая завывания ветра за окном, я попробовала поднять руку, чтобы вызвать лечебный поток, но сил не хватило даже на это простое движение. А что если у меня совсем не осталось магии? С этой страшной мыслью я провалилась в человеческие сны, которые мучали меня до рассвета.

   Утром в комнату ворвалась Гафа, почти отнесла меня в туалет, налила воды, чтобы умыться, снова переодела в три свежих платья. Туфли я попросила другие. Гафа нырнула в сундук и достала прекрасные, лёгкие, по её словам, туфли из неведомого Мизара. По мне, так это такое же орудие пыток, что и вчерашние, только эти оказались тёмно-зелёными в тон сегодняшнего наряда. В общем, утром помагичить тоже не вышло, и поэтому полечить брата я так и не смогла.

   После завтрака брат пригласил меня в кабинет и, порывшись где-то среди книг, достал шкатулку.

   — Дилара, смотри, — он водрузил её на стол и открыл. Сверху лежали разноцветные бумажки, которые он тут же пересчитал. — Тут денег немного, тридцать тысяч, это всё, что у нас есть. Я возьму с собой пару тысяч, мне хватит. Постарайся экономить. Неизвестно, когда приеду, но не раньше чем через три месяца. Сестричка, пожалуйста, сейчас не до нарядов, пока что ничего не покупай. Скоро время посадок, зерно есть в хранилищах, если придётся докупать, много не бери. На крайний случай тут есть драгоценности, — он убрал задвижку, обнажая второе дно шкатулки, — но это совсем крайний, Дилара, всё же семейная реликвия. Лучше из своих не таких ценных что-то продай. Хорошо?

   Я кивнула, рассмотрев грубо сделанные серьги и кольца с плохо обработанными камнями.

   — А ты куда-то уезжаешь?

   — Да, сестричка, поеду, поживу в городе, походим с Сагитом на изнанку. Как вылечусь, сразу буду тут, не скучай, — он немного грустно улыбнулся и приобнял меня.

   — Будь осторожен, — я в ответ сжала его плечо. Очень не хотелось, чтобы он уезжал, потому что совсем непонятно, как мне жить.

   Вскоре брат с другом стояли во дворе возле кареты. Морват мельтешил рядом, слушая последние наставления хозяина. Тот что-то вещал ему про коров и санхилов, управляющий сосредоточенно кивал. Кучер Сагита, высокий, просто огромный, с короткими волосами и большим носом, оказался одет крайне несуразно: тёмные безразмерного вида штаны, собранные на талии, длинные сапоги, перемазанные грязью, рубаха и пальто, или точнее, утеплённый халат, весьма плачевного вида.

   Я досадливо покачала головой, оценив разницу в одежде. Теперь стало ясно, насколько подтянутыми на его фоне выглядели парни, в лакированных сапогах, хороших брюках и нарядных накидках, украшенных вышивкой, драгоценными камнями и золотистыми пуговицами. Накинутые на плечи плащи из кожи и меха также разительно отличались качеством.

   Оба парня помахали мне, улыбнулись и забрались в карету. Я стояла на крыльце, совершенно разбитая. Тот, кто мог помочь мне, уезжал в неизвестном направлении.

   Небо оставалось пасмурным, висело тяжёлым серым одеялом, грозясь упасть на головы жителей этого мира. Казалось, вот-вот сорвётся дождь. Ничего вокруг не радовало, всё серое, тёмное. Сырость. Слякоть. Ни одного яркого пятна. Странный мир. И всегда тут так? Не у кого спросить.

   Около унылых построек, увиденных во дворе, сновали люди. Пробежала женщина, обмотанная бесформенными тряпками. Если бы я такую в темноте увидела, подумала бы, что нечисть к нам пробралась. Женщина несла в руках ведро. Увидев нас, споткнулась, поклонилась в пояс, что-то попричитала и убежала. Ещё прошёл мужчина, в грязных сапогах, смешной шляпе и старом пальто. Затормозил резко, низко поклонился и юркнул куда-то за постройки.

   Вот и всё. Карета выехала и скрылась из вида. Что ж, самое время заняться тем, чем не удалось вчера.

   — Я буду в своей комнате, — сказала Морвату и сразу отправилась к себе. Путь вроде кое-как запомнила.

   Зашла в комнату и закрыла дверь на грубую задвижку, которой только волков в сарае запирать, но никак не дверь барышни.

   Скинула с себя толстый вязаный платок, накинутый Гафой на плечи перед выходом на улицу. Села на стул и невесело выдохнула, думая о своей жизни. Успокаивало одно — я поступила правильно, позаботилась о матушке. 

   А у Древа жизни шутка такая — отправить меня в тело человека? Или месть за молчаливое согласие с рабством?

   Ладно, теперь всё это стало не таким важным. Скинула туфли и блаженно поводила ступнями по скользкому полу. Никогда не думала, что найду удовольствие в чём-то подобном. Жизнь оказалась жестока. Порхала-порхала, и допорхалась.

   Закрыла глаза, сосредотачиваясь на внутренних потоках. Ужаснулась. Тело эльфов полностью пронизано магией. Здесь же оно оказалось пустым. Мана находилась только в одном месте, теперь я поняла, о каком ядре шла речь. Нырнула внутрь — магия, слабая, еле ощутимая, плещется внутри чаши с отколотыми краями. Зачерпнула и пустила по всему телу — так, как это делали эльфы. Мана послушалась меня и заскользила по рукам, по груди, омыла голову. Это эльфийская магия, только её очень мало. Я тут же выпустила на руку небольшой вихревой столб и несколько долгих мгновений смотрела на него, наслаждаясь сиянием. Развеяла все цвета, кроме зелёного, и направила его на свои исстрадавшиеся ноги — о, да, высшее наслаждение! Они больше не болели! Я буду жить! После излечения ног занялась спиной, укрепила кости, выправила небольшое искривление позвоночника — счастье! Почувствовала, наверное, треть былой лёгкости, но даже это подарило мне невероятное блаженство.

   Встала и закружилась вокруг себя, пытаясь подняться над полом. Не получилось — прежней лёгкости мне, видно, никогда не видать, но даже так неплохо. Захотелось спать, и я быстро нырнула в кровать, жалея, что не могу снять с себя хотя бы два платья, а лучше все. Но в этом мире проклятый обычай — располагать застёжки на спине — не давал возможности скинуть одежду. Можно, конечно, и порвать, но брат велел экономить, даже на платьях.

   Что ж, теперь, когда собственное состояние больше не угнетало меня, можно заняться насущными проблемами. Изучить, где я живу, что меня окружает, почему мы такие бедные и прочее, и прочее.

   Проспала до самого обеда. Открыла глаза, дверь в целости и сохранности, так что если и стучались, то культурно. Поднялась, потянулась и тут же пропустила по телу целительскую магию. Её очень мало. Скорее всего это из-за поломанного вместилища, или как тут говорят, ядра. Обязательно нужно восстановить его, но пока и так нормально.

   Подошла к окошку и одёрнула шторы. Окна грязные, надо приказать помыть. Еле смогла открыть тяжеленные неповоротливые створки. Прохладный ветер проник под одежду, а я дышала, не могла надышаться. Хотелось жить, хотелось бегать, прыгать, веселиться. Никогда не могла подумать, что так много зависит от самочувствия.

   Земля подсохла, серое покрывало облаков заметно истончилось, сейчас сквозь него пробивались тоненькие струйки солнечных лучей. Этого мало, чтобы подарить тепло, но достаточно, чтобы я захотела широко улыбнуться.

   В дверь поскреблись, показалась Гафа.

   — Гафа, помоги мне тут, пожалуйста, с одеждой.

   — Как же, госпожа, спали-то в платье? Небось, натёрло-то на вашем нежном теле кровавые раны?

   Я чуть не засмеялась, но увидела вселенское сопереживание на её лице.

   — Сними с меня эту ужасную одежду и поищи раны, а лучше помоги искупаться.

   — Как не снять, сниму, конечно, — забеспокоилась она, быстро стянув с меня надоевшие вещи. — Ран вроде нет. Всё чисто, иджана Дилара, повезло. Сейчас я тут краник покручу, и водичку вам тёплую настрою, обождите.

   Зашумели капли, ударяясь о пол. Я долго стояла под тёплыми струями, чувствуя, как тело расслабляется.

   Когда, завёрнутая в простынь, вышла в комнату, увидела на кровати снова три платья. Нет, так не пойдёт.

   — Гафа, найди мне платье, которое завязывается спереди, полегче, не толстое. Остальные два убери. Хотя нет, одно оставь.

   — Но, госпожа, — удивилась женщина, — впереди, это только у простолюдинок платья, у благородных сзади шнуровка полагается.

   — М-м, ладно, давай так, когда к нам придут высокородные гости, то надену то, что полагается, а сейчас хочу по-другому. Поняла? Иди ступай, ищи, и найди мне такое. Если нет, пришей завязки спереди.

   К обеду я спустилась не скоро, всё наверняка остыло. Морват спокойно ждал меня. Стоял невозмутимый, как стражник на посту. Увидев меня, отмер и сделал шаг назад, приглашая к столу. Села, только открыла рот, чтобы позвать сесть, как он, видно, догадавшись, пресёк:

   — Я сыт, благодарю.

   Гафа подхватила подол вылинявшего платья и, низко поклонившись, ушла на кухню. Я осталась обедать в обществе Морвата. Пока ела бульон с яйцом и птичьей ножкой, посматривала на своего управляющего. Не зря я случайно назвала его стражником, он не просто стоял, он постоянно к чему-то прислушивался, иногда поворачивал голову, хмурил брови и снова слушал.

   — А скажи мне, сильна ли была моя магия до взрыва? — я поднялась, оставляя на столе хлопковую салфетку, и направилась в кабинет брата, тот самый, где лежала шкатулка с семейными реликвиями. Управляющий послушно последовал за мной.

   — Эм… на вас только одно нападение было. Упыри напали, вы их откинули вдаль своей магией ветра, а тут и иджан Дамий подоспел, огня и молний добавил.

   Мы зашли в кабинет, я, покрутившись, устроилась в кресле.

   — А сейчас расскажи мне коротко и ясно… всё понемногу. Давай начнём с главного. Почему у нас долги? Чем мы владеем? С чего идёт доход? Как сделать, чтобы его увеличить?

   — Кхм, — управляющий кашлянул, посмотрев в сторону, потупил взгляд, ненадолго задумавшись над ответом. — Ваш отец был человеком весьма увлекающимся, кхм. Только интересны ему были не собственные земли и доходы с неё, а путешествия. Он пересёк Мизарскую империю вдоль и поперёк, побывал в варварских странах, да где только не был. И не один, а с двумя слугами отправлялся. На содержание его увлечения уходило много средств. Бывало, приедет, привезёт статуэток разных бесполезных, заберёт все деньги, что в доме имеются и уезжает снова. А ежели денег дома нет, то кредит в банке берёт или идёт у купцов занимает. Так и набралась сумма приличная. А в один день надумал батюшка ваш ехать вдвоём с супругой, с матушкой вашей, на лечебные воды. Взяли двух слуг с собой, багажа немерено. Проезжали горную дорогу, да оползень случился, всех смело, только один слуга выжил, он-то и рассказал всё, как вернулся. Вот так и было… — Морват тяжко вздохнул. — Банки требовали оплату, купцы наседали, тогда сосед объявился, змей этот, иджан Варес. Он и выкупил все долги. И условия в договоре прописал. Оплата через год, процент не больше банка. Молодой господин пытался было сам долги отцовские выплатить, да куда там, — управляющий махнул рукой. — Теперь перед Варесом долг, миллион двести тысяч, через пять месяцев последний срок.

   — М-м, понятно, — покивала я. — Скажи, с чего у нас доход?

   — Доход небольшой. Батюшка ваш постарался, прошу простить меня за прямоту, продал часть санхилов, земли пустые. Работать особо некому, людей мало. Голодуют, иногда подкармливать приходится. Болеют опять же. Поселений много, да толку мало.

   — Что ж, Морват, — я решительно поднялась со своего места. — Едем!

   — Куда? — опешил управляющий.

   — Как куда? Изучать владения! Очень интересно посмотреть на санхилов! Поехали!

ГЛАВА 4.

За окном мелькали деревья. Карета плавно покачивалась, оставляя позади поля с огромными чёрными проталинами. Небо посветлело. Уже проклёвывались зелёные листочки, природа оживала после зимней спячки. Весна — время надежд, время новой жизни. Однако на душе у Дамия творился хаос, и тревога прочно поселилась в сердце. Отец оставил ему почти разорённое поместье, множество долгов, которые закрылись стараниями иджана Вареса. Нет, он, конечно, и раньше знал, что сосед его — та ещё скотина, но когда начал общаться с ним, убедился лично, и не раз.

   Чего только не предлагал Варес-старший. То земли и имение ему отдай в счёт погашения долга, то сестру на блюдечке поднеси. Да ни за что! Свою красавицу Дилару за этого старого козла и мота. Нет, не бывать такому! Он обязательно что-нибудь придумает. Главное — ядро восстановить.

   Дамий посмотрел на Сагита. Когда-то давно он заступился за невзрачного кучерявого парня и думать забыл о случившемся. А Сагит не забыл. Поблагодарил и постарался всегда быть рядом. Они вместе учили уроки, сдавали экзамены. Спорили до хрипоты. Мирились. Вместе убегали на ночь из академии в город и знакомились с девушками. Теперь лишь бы не погибнуть на изнанке — вместе. Нет, нельзя. На кого он сестру оставит? Варес тогда точно как хозяин ворвётся в дом. Нельзя. Надо выжить и побыстрее придумать, где взять денег, чтобы погасить долг, и ещё на посевную. Весна — время хлопот.

   Они проехали пригородный разметочный столб. Переоделись в одежды простых работяг, вышли из кареты и отправились пешком. Кучер повозмущался, дескать, куда иджан один в город направляется. Однако Сагит показал ему кулак и велел возвращаться домой, в Рейзу, а если кто спросит, отвечать, что хозяин уехал отдыхать.

   Идти в обычных тяжёлых сапогах было непросто, ещё и налипшая грязь добавила весу, хотя дороги вроде бы уже почти подсохли. За спиной у каждого висела котомка со сменной одеждой. Дамий, пока валялся, немного зарос, тёмная бородка придавала ему годков пять. Сагит, увидев такое, тоже решил догонять друга. Чем больше они будут походить на обычных людей, тем лучше.

   Город бурлил. Солнце уже клонилось к закату, и люди спешили по светлому добраться до дома. Кто-то заходил в лавку, чтобы купить нужный товар. Кто-то кричал, обнаружив у себя пропажу кошелька. Тут же невдалеке пронёсся пацанёнок, словно заяц петляя между людьми. Обычная городская жизнь, хотя Актана и не такой крупный как Рейза.

   В городах жило много свободных людей, и рабы тоже имелись, конечно, куда же без них. Свободные люди могли открыть лавку, заняться торговлей, производством посуды или одежды. Они водили караваны в соседние страны, держали трактиры  и постоялые дома, учились, жили обычной свободной жизнью, никто их не беспокоил, если они честно платили налоги в казну Хастонской империи.

   Сагит направился к скромной карете, нужно было спросить, где лучше остановиться. Извозчику, приземистому мужичку с колоритными усами, наверное, было скучно, и он охотно поделился всем, что знал. В «Медном бочонке», по его словам, простому люду можно наесться досыта. А копчёная рыба там, пальцы откусишь, такая вкусная. Если переночевать, то как раз на втором этаже комнаты найдутся. 

   Поблагодарили мужичка, дали ему медяков, так он радовался, велел заходить ещё. Конечно, они и раньше бывали в Актане, но как иджаны останавливались в дорогих гостиницах, и ненадолго. А сейчас им представилась возможность увидеть жизнь города с другой стороны.

   Улицы пустели, темнело необычайно быстро. В окнах зажигался тусклый свет ламп, редкие одинокие прохожие старались быстрее убраться подальше. До трактира осталось два квартала, когда Дамий заметил странную компанию. Присмотрелся получше. Двое мужчин вели девушку, она бойко сопротивлялась, пыталась вырваться. Один из них зажимал ей рот. Видимо, она укусила его, потому что мужик резко одёрнул руку и прижал к себе. Второй тут же закинул добычу на плечо и почти бегом скрылся за, скорее всего, пустующим домом.

   Друзья переглянулись и, не сговариваясь, вместе шагнули во тьму. Дом, и вправду, пустовал, по крайней мере, сегодня. Не раздавалось ни звука, не горел свет. Тишину нарушали невнятное мычание и басовитый бубнёж.

   Стоило приблизиться, как им открылась неприятная картина. Несчастная девушка, почти незаметная из-за широких крепких спин, страшно извивалась и сопротивлялась, в то время как один держал её за руки, приподняв их над головой, а второй помогал ему, пытаясь усмирить.

   — Не помешаем? — вежливо спросил Дамий.

   Те, ошеломлённые чьим-то присутствием, резко развернулись и на миг будто окаменели.

   — Кто это, Щепка? — пробасил один из них.

   — Да почём я знаю, Костыль, — раздражённо бросил второй, еле успев поймать чуть не убежавшую девушку.

   Названный Костылём смачно сплюнул вбок:

   — Чего надобно, люди добрые? — он склонил голову набок, осматривая пришлых. 

   Щепка при этом как-то нервно хихикнул, явно желая что-то сказать, но заткнулся, занятый усмирением брыкающейся девицы. Та шумно дышала, пыталась высвободиться и прикрыть разорванное у горловины платье.

   Дамий попробовал вызвать молнию, но покалеченное ядро велело зайти в другой раз. Забыл, что он теперь без магии. Ладно, не впервой драться на кулаках. Пара мгновений, и он уже оказался рядом вместе с любителем ночных приключений. Ударил в челюсть. Мужичок развернулся и тут же получил смачный пинок пониже спины, отчего сразу полетел лицом в стену, правда, успел выставить перед собой руки.

   Слева мелькнул Сагит, и Дамий схватил девушку за руку, чтобы она ненароком не попала под раздачу. Он прижал к себе хрупкую, к тому же очень замёрзшую фигурку. Снял с себя накидку и надел ей на плечи, снова прижимая к себе. Бросил на неё взгляд и увидел полное обожание в широко раскрытых глазах. Нет, девочка, не надо! Костыль начал действовать, пришлось отодвинуть девушку себе за спину и сделать пару шагов вперёд.

   Сагит уже почти расправился с Щепкой. Тот больше не соперник. Полученные раны забрали у него последние капли решительности. Щепка орал, стоя на коленях и держась за челюсть. Друг одним резким ударом отправил крикуна в крепкий сон, и вокруг воцарилась тишина. Тем временем Костыль замахнулся на Дамия огромным пудовым кулаком. Здоровый, зараза. Уйдя влево, Дамий толкнул мужика плечом, навалившись на него всем телом. Костыль, не ожидавший удара сбоку, не успел среагировать и упал на землю, прямиком в заросли сорняка.

   Сагит проверил пульс и потянул друга к выходу на улицу:

   — Полежат, отдохнут немного. Хватай девчонку!

   Это напоминание было лишним. Дамий и без него справился бы, тем более стоило протянуть руку, как девушка сама охотно шагнула к нему. Так они и вышли на улицу, освещённую редкими факелами. Никого: ни стражников, ни случайных прохожих.

   Конечно, им, как иджанам, за драку с простыми людьми ничего не будет, но в том-то и проблема, что обнаруживать себя сейчас нежелательно. В крайнем случае, думал Дамий, придётся уехать куда-нибудь подальше. Он посмотрел на девушку, та дрожала и старательно прижималась к нему, иногда сверкая своими прелестями из незастёгнутой накидки.

   — Где твой дом? — хрипло спросил он.

   Услышав вопрос, девушка ещё больше вжалась в него, будто мысли о том, чтобы уйти казались ей страшными.

   — Не бойся, — мягко сказал Сагит, — мы проводим тебя. Только дорогу покажи.

   Она немного заторможенно кивнула и показала рукой направо.

   — Идём, — Дамий, увидев направление, обнял её за талию и потянул, заставляя ускориться. Примерно через сотню шагов девушка вдруг остановилась и зарыдала, повиснув на его плече. Наверное, из неё выплёскивались все переживания. Он и сам не понял, как его руки пробрались под накидку и принялись гладить нежную девичью спинку. Его мысли улетели совсем в неуместном направлении. — Тебя как зовут? — отодвинул её от себя, заглядывая в заплаканные глаза.

   — Инара, — хлюпнула она носом, и тут её прорвало: — Я же просто… меня же просто сестра попросила сходить быстро за травами, отвар отцу приготовить, сама она ногу подвернула, не зажила ещё. А лекарь занят оказался, пришлось ждать, да всё зря, цену окаянный поднял, а у меня столько нет совсем. А тут эти… Так последние деньги отобрали, да ещё схватили и повели силком, я пробовала отбиваться, да куда там, силищ у них немерено… — тут она задумалась и икнула. — Ой, это что же теперь будет? А вдруг они на вас жалобу напишут или искать начнут? — она запаниковала, но Дамий обхватил её за шею и вжал в плечо.

   — Ничего не было, — с нажимом произнёс он, наклонившись к ней, — ты не дождалась лекарств, вернулась домой. Поняла? — отстранился и серьёзно посмотрел в испуганные тёмные глаза.

   — Я… я… всё поняла, — Инара быстро вытерла слёзы тонкой ладошкой и мелко закивала. — Я никому, можете быть спокойны, буду немая, как рыба в реке, — она сжала кулачки. Возможно, это какая-то клятва. И Дамий подозревал, что клятва детская, не иначе.

   — Сколько денег у тебя было? — он еле сдержался, чтобы не улыбнуться.

   — Пять тинов, — нахмурилась девушка, судорожно всхлипнув, — мы с сестрой долго копили, чтобы отцу лучших трав купить для растираний. Ну ничего, — она натянуто улыбнулась, — придумаем что-нибудь. Главное, что я живая осталась. Если бы со мной что случилось, то Мадия просто не выдержала бы, и работать, и за отцом смотреть, и ему на лекарство, на питание ещё надо.

   — Возьми, — Дамий достал пять тинов, вложил ей в руку и сжал кулак. — Запомни, ничего не случилось, всё нормально, и ты нас не знаешь.

   Конечно, с деньгами сейчас не очень, и даже при таком раскладе он мог бы выделить Инаре хотя бы тинов двести, но для неё такая сумма — огромные богатства. Её реакция может быть непредсказуемой, а это совсем не то, что им сейчас нужно. Она просто не поймёт, откуда у простых работяг столько денег, придумает неизвестно что или начнёт болтать о них на каждом углу.

   — Так… я это… и так вас не знаю, — она стрельнула глазками и так мило улыбнулась, что Дамий скрежетнул зубами. Это просто какая-то проверка на терпеливость.

   — Показывай дорогу, — он взял Инару под руку. Она сжала губы и пошла, опустив голову. — Эй, ты чего грустишь?

   — Я не грущу, просто никогда ни с кем не ходила так.

   Дамий мысленно простонал и хотел даже одёрнуть руку, но не стал. Зачем обижать милую девушку? Сейчас важно просто отвезти её домой и забыть, как сон. Когда он вынырнул из своих мыслей, понял, что Сагит разговорился с Инарой, уточнил место, где она живёт. Оказалось, они почти пришли.

   — А вы где живёте? — спросила она почему-то у Сагита.

   — Пока нигде, наверно остановимся в «Медном бочонке».

   Дамий с укором посмотрел на друга. Зачем сообщать это? Сагит повёл головой, дескать, ничего страшного. Чем эта девочка может им навредить?

   — Может, зайдёте? — робко спросила Инара, когда они остановились у дома, в окнах которого горел свет. — Сестра будет рада.

   — Рада двум незнакомым мужчинам, что явились среди ночи? — хмуро спросил Дамий.

   — Ой, — девушка прижала ладошки к щекам и оторопела. — Я как-то не подумала.

   — Всё, прощай, не ходи больше по ночам одна, — он пожал ей руку, забрал протянутую накидку и зашагал прочь.

   Сагит тоже как-то скомканно попрощался и вскоре догнал его.

   — Ну что же ты так с девушкой? — хохотнул он. — Она же с тебя глаз не сводила, говорю тебе, это любовь.

   — Да ладно тебе, брось. С чего бы?

   — А с того, что это ты вырвал её из грязных рук негодяя, — Сагит задумчиво покачал головой. — Я всё понял. Ты шёл справа, и тебе достался бандит с девушкой, я шёл слева, мой бандит был без девушки. Ты спаситель, ты герой, спасённая влюбилась в спасителя. Понял?

   — Не знаю, — протянул Дамий. — Возможно.

   — Так вот что я скажу тебе, дорогой друг, — серьёзно произнёс Сагит.

   — Что?

   — В следующий раз я иду справа!

   Увидев сосредоточенное лицо друга, Дамий расхохотался:

   — Перестань, у тебя не будет шансов, я красивее тебя.

   — Да, конечно, это мы ещё посмотрим.

   Так, подшучивая друг над другом, они добрались до трактира, где было шумно, но, к счастью, для них нашлось место.

   — Что будете заказывать? — к ним подскочил тощий улыбчивый мальчишка. Именно такие свободные жители империи, подростки, обычно прислуживали в подобных заведениях. Девушку-свободную никто не пустил бы в зал с мужчинами.

   — А что у вас есть? — Дамий был голоден, как волк.

   — Дык, всё есть, — кучерявый паренёк достал листочек с карандашом, приготовился записывать, и при этом без остановки перечислил: — Овощной суп, ячменная каша, лапша, яйца, горох, чечевица, оливки, солёная и копчёная рыба, жареная птица, лепёшки. Попить можно молока, травяного отвара, настоя, разбавленного или крепкого. Чего желаете?

   — Неси то, что сегодня приготовлено, всего побольше! — первым сообразил Сагит. — И попить, кувшин с молоком, да похолоднее.

   — Сию минуту, — мальчишка тряхнул самой большой чёрной кудряшкой и, откланявшись, ушёл на кухню отдавать заказ.

   Сагит сидел, осматривался, Дамию тоже стало интересно. Здесь явно питались не самые богатые из свободных, скорее всего, те, кто не имел собственного налаженного дела, а занимался вольным наймом. Почти все в чёрных просторных одеждах, недавно вошедших в моду. Брюки, рубашка с наглухо закрытой шеей и широкими рукавами, сверху утеплённая накидка. Качество материи и пошива невысокое, но одежда практичная. 

   Оплату тут брали сразу, когда приносили заказ, никто ловить уходящего клиента не собирался. Это не богатый трактир, где все чинно трапезничают, никуда не спеша. Здесь народу нужно побыстрее набить желудок и убежать домой в кровать, чтобы наконец-то отдохнуть от трудового дня.

   — С вас тин с половиной, — мальчишка выставил принесённые блюда и выпрямился у стола. — Прошу оплатить.

   Сагит достал два тина и протянул пацанёнку:

   — Сдачи не надо.

   — Премного благодарен, — тот радостно поклонился и исчез из вида.

   Дамий окинул взглядом заставленный стол — неплохо. Он со своими двумя тысячами здесь просто богач, но как выживают свободные с зарплатой в двадцать-тридцать тинов в месяц, самое большее пятьдесят, это понять не получалось.

   Друзья замолчали. Не до разговоров, когда зубы вгрызаются в сочный кусок мяса, а с ладоней стекает жир. Дамий расправлялся с едой, как гончий пёс после охоты. Его растерзанное ядро и дни, проведённые в постели, давали о себе знать зверским аппетитом. Когда тарелки опустели, он хотел заказать ещё, но здраво рассудил, что тогда просто лопнет.

   Когда он откинулся назад, Сагит понимающе хмыкнул и ушёл договариваться о ночлеге.

   — Пойдём, обжорка, — хохотнул он, мотнув головой в сторону лестницы, ведущей на второй этаж. — Снял нам комнату, одну, но с двумя кроватями, так дешевле, — он подмигнул другу и пошёл первым, зная, что Дамий идёт следом.

   Утром, когда они проснулись и спустились на первый этаж, чтобы позавтракать, Дамий сладко зевал и потягивался, но чуть не остался с открытым ртом, потому что в трактир пришла Инара...

***

   Проснулась я полностью разбитой. Мне казалось, что меня всю ночь били палками, причём с особой жестокостью. Почему так? Скорее всего к утру закончился запас энергии. Вчера мы так никуда и не поехали. Морват сказал, что скоро темнеть начнёт. Если ехать, то сразу после завтрака. Пришлось согласиться. Решила провести вечер с пользой. Видите ли интересно мне стало, что тут где находится. Вот и добегалась! А перед сном полечиться не догадалась? Нет, конечно! Почувствовала себя всесильной! 

   Кряхтя, села и подождала, пока комната перестанет кружиться.

   В дверь робко поскребли:

   — Иджана, вы проснулись?

   Я развеяла всполохи целительской магии и блаженно повела шеей. На плечах больше не висели железные гири.

   — Заходи, — выдохнула я, потянула руки вверх и выгнула спину. — Хорошо-то как, — задумалась и поправила себя: — Теперь хорошо.

   — Иджана Дилара, — Гафа вплыла в комнату и как-то странно, скованно улыбнулась, — доброго утречка, значица!

   Не нужно быть архимагом эльфийской академии, чтобы понять — она чем-то расстроена.

   Я приглядывалась к ней, пока она помогала мне умыться и расчесаться. Смотрела, как она принесла перешитые платья, которые теперь несказанно радовали удобными застёжками спереди. Всё это время женщина старательно сдерживала слёзы и украдкой вытирала глаза. После одного нижнего прозрачного платья и одного надетого сверху, светло-коричневого, я не выдержала:

   — Рассказывай, что у тебя случилось.

   Гафа как раз ставила на пол туфли на самом низком каблуке, какой нашла. Она замерла на миг, как преступник, застигнутый на месте преступления. Поправила туфли, чтобы мне удобно было их надевать, выпрямилась и встала передо мной, комкая в руках фартук.

   — Я не смею, иджана, — тихо промямлила она.

   — Чего ты не смеешь? Рассказывай! — потребовала я, сложив на груди руки. Она помялась, покусала губы и вскоре сдалась:

   — Годка три назад мы с мужем и дочей Алвией в поселении жили, участок у нас имелся. Только собрали урожай, хозяину, то бишь батюшке вашему, половину отдали, как и положено, да случилась беда. Дочка заболела. Почти всё, чего осталось пришлось лекарю приезжему отдать, на снадобья. Он чего-то в горле у неё лечил! Еле выдюжили, дочка выздоровела. Почти месяц лекарь у нас жил, ел, пил, одёжку новую стребовал. Так он присматривал за Алвией, — она горестно вздохнула и развела руками. — Разорились мы полностью.

   — Подожди, — перебила я её, — но ты могла бы прийти к Морвату, или к батюшке моему, рассказать, попросить помощи.

   — Нет, — в глазах женщины плеснулся страх, — это ведь я сейчас знаю, что тут и как. А тогда боязливо было хозяина беспокоить. Боялись, что продадут нас, непутёвых.

   — Ладно, — я качнула головой, присаживаясь в кресло, предложила ей сесть, но та, испуганно замахав руками, отказалась. — Что дальше?

   — А дальше, — Гафа сникла, — всё равно к господину идти пришлось. Муж пошёл. На поклон, значит. А батюшка ваш, как услыхал всю историю, так разозлился, что мужа моего велел продать иджану Варесу. Мол, денег выделит из тех, что выручит за продажу. Муж и согласился. Куда деваться? Мы с дочкой даже проститься не успели. Хозяин, батюшка ваш, бушевал не знаю как, даже лично к нам домой приехал. Как зашёл к нам в дом… — она выпучила нижнюю губу. — Я не поняла, чего-то с ним случилось. Как-то побледнел весь. Может, сердце прихватило, не знаю. Смотрел вокруг, на стены, на потолок, да на соломенные тюфяки наши, на которых мы спали, так и замолк чего-то. Потом помолчал, да велел нам собираться. Сюда привёз, велел на кухне да по дому помогать, с тех пор так и живём.

   — А сейчас почему плачешь? — я пока ничего не поняла.

   — Так управляющий от иджана Вареса приезжал сегодня с самого ранья. Сказал, что муж мой тяжело заболел. И если я хочу его вылечить, то должна уговорить вас продать дочку. Он велел передать, что это в счёт долга. А потом засмеялся, как дикая собака. Сказал, что долг иджанов Макинта уменьшится на тин, но и это в их положении деньги. Кажется так, я плохо запомнила, — женщина не выдержала, из её глаз хлынули слёзы.

   — Вот как! И хватило же наглости! — я вскочила с места и задумалась. Суть уловила. Но каков же подлец этот Варес! Угрозами желает получить молоденькую девчушку в услужение. Болезнь и лечение мужа Гафы в этом случае вызывают большие сомнения.

   — Как зовут твоего мужа?

   — Юлган, — хлюпнула носом Гафа, растирая покрасневшие глаза. — Юлган Воста.

   — Слушай меня, — требовательно произнесла я. — Дочку запереть где-нибудь в комнате, в дом никого не впускать, никого не выпускать. Мы сейчас с Морватом уедем. Лучше, наверное, вас закроем, чтобы ни одна мерзость не проникла. Никуда ты дочку не отдаёшь! Ясно?

   Гафа закивала, ободрённая моей уверенностью.

   — А если Юлган мой там лежит, помирает? — спросила она, собираясь выдать новую порцию слёз.

   — Прекратить разводить сырость! — прикрикнула я. — Мне надо подумать и с Морватом поговорить.

   Я направилась в столовую, подобрав подол и думая о том, что нужно как можно быстрее знакомиться с правилами жизни. Будь я сейчас эльфийкой в своём мире, поехала бы к этому иджану и сравняла бы его дом с землёй. Но как поступить тут? Срочно нужно посоветоваться с Морватом.

ГЛАВА 5.

— Инара? — удивился Сагит и направился к девушке. — Хорошо, пойдём, позавтракаем вместе. 

   В это время Дамий перебирал в голове причины, по которым она могла заявиться сюда. Ничего толкового в голову не приходило.

   Ну и зачем её приглашать?   

   Он сдержанно поздоровался, мельком отметив, что при дневном свете девушка ещё красивее, чем вчера во тьме. Длинная чёрная коса, сейчас перекинутая вперёд, мягко подчёркивала все интересные изгибы и рельефы стройного тела. Большие глазки преданно заглядывали в его лицо, а приоткрытый рот с пухлыми губками казался необычайно милым. Он встряхнулся. Что за наваждение?

   Инара что-то порывалась сказать, но Сагит посадил её за стол рядом с собой, как раз напротив Дамия.

   — Сначала завтрак, — друг позвал вчерашнего пацанёнка, который постоянно зевал в ладошку. Видать, не выспался. — Неси нам каши, неси птицу, чай, ещё чего-нибудь сладкого сообрази. У нас тут дети, — он посмотрел на Инару, и та возмущённо вспыхнула, вмиг порозовев щёчками.

   — Я уже взрослая! Мне восемнадцать! С половиной!

   Паренёк многозначительно хмыкнул, записал заказ и ушёл, а Дамий решил прояснить всё сразу.

   — Ты зачем пришла? — спросил он без всяких хождений вокруг да около.

   — Я-а-а… — девушка похлопала длинными ресницами. — Хочу признаться вам, пришла вчера домой и не выдержала, — она заскребла пальцем по столешнице, явно волнуясь. — Простите меня, я всё рассказала сестре. Но вы не бойтесь! Мадия очень любит меня, и вы можете доверять ей как мне.

   Дамий на это чуть не простонал. Вот так сделаешь доброе дело, и получай проблемы. Как было бы хорошо, если бы Инара забыла про них.

   — И? — Сагит вопросительно задрал брови.

   — Мадия сказала, что раз вам негде жить, то вы можете пожить в нашем доме. У нас как раз пустует комната, оплаты не надо, — она замахала руками и с надеждой перевела взгляд с одного на другого.

   К их столу подошёл мальчишка и расставил несколько тарелок. Инаре досталось печенье. Круглое, с пышным белым кремом на верхушке.

   — Я против, — буркнул Дамий, даже не посмотрев на девушку, и сразу принялся за кашу.

   — За троих с вас один тин, — пацанёнок поставил кувшин, три кружки и улыбнулся, ожидая оплату.

   В этот раз Дамий успел первым достать деньги, расплатился и добавил сверху тина горсть медных монет.

   — Сдачи не надо, — не задумываясь сказал он заученную фразу, понимая, что сейчас она немного не к месту, но махнул рукой и попробовал чай из трав. Вкусный, немного кисловатый.

   — Спасибо.

   Мальчишка ушёл, а Инара вернулась к разговору.

   — Но почему ты, то есть вы, против? — страдальчески спросила она у Дамия.

   — А я не против! — преданный друг неожиданно удивил. — Нам всё равно снимать квартиру, — Сагит начал втолковывать, как неразумному, будто издевался. — Так мы сегодня уже можем въехать. Можем ведь? — он адресовал вопрос девушке, и та часто закивала, почти не дыша, будто боясь спугнуть своё счастье. — Ну вот, сегодня поселимся, а если у нас ещё и вход будет отдельный, то вообще замечательно.

   — Вход один, — чуть не плача, ответила Инара и тут же поспешила убедить, что в этом нет ничего плохого. — Мы с Мадией не будем вам мешать, вы сможете приходить и уходить, когда хотите, и делать, что хотите.

   — Зачем вам это? — не унимался Дамий, буравя друга пронизывающим взглядом, но тот делал вид, что ничего не понимает.

   — Значит, выход в доме один, — опять влез Сагит, — но мы вольны в передвижениях, а вы не будете возмущаться, во сколько мы пришли, во сколько ушли?

   — Будем молчать, — охотно согласилась Инара.

   — Тогда доедаем и сразу к вам. Вы ешьте, не стесняйтесь, — он подвинул к ней кашу и тарелку с мясом.

   Дамий мог бы сказать «нет», но немного подумал и решил, что это неплохой вариант. Возможно, им придётся уходить ночью. А может, и возвращаться будут ночью, тогда молчаливые хозяева им точно пригодятся.

   Он видел, что Инара почти не ест: закинет крошку в рот и украдкой посматривает на него. Девочка явно воспылала чувствами к своему спасителю. А если бы вчера на его месте оказался Сагит, то эти взгляды сейчас доставались бы ему? Отчего-то эта мысль не понравилась. Он скрежетнул зубами и пообещал себе не думать о молодой свободной. И без этого сотни проблем. Нужно восстанавливать ядро и возвращаться в имение, там сестра одна осталась.

   — Ладно, поехали, за вещами только схожу, — он положил ложку в пустую тарелку и поднялся из-за стола, отодвигая скамью. На скрежет обернулись все люди, что пришли позавтракать.

   Мальчишка уже окончательно проснулся, и сейчас, кинув на Дамия мимолётный взгляд, снова принялся бегать между столами, сотрясая чёрными кудряшками и принимая заказы.

   Сагит, увидев порыв друга, отложил куриную ножку, которую только что собирался откусить.

   — Едем, — он выглядел довольным. Глазами указывал на Инару, которая как раз вставала и поправляла длинный подол скромного платья с наглухо застёгнутым верхом. Дамий укоризненно помахал головой, дескать, и о чём ты думаешь, друг.

   Сагит хорошо запомнил место. Именно он объяснял кучеру, куда им надо, пока Дамий помогал Инаре забраться в карету. Она села у окна. Он рядом, но постарался отодвинуться как можно дальше.

   Сагит легко заскочил внутрь, радостным смехом разрушая тишину.— Эх, карета жёсткая и неудобная, — он плюхнулся напротив, — но это лучше, чем идти пешком.

   — Лучше, — отозвалась Инара. — Только дорого, мы почти всегда пешком ходим. Ах да, чуть не забыла, — она спохватилась, полезла в маленький мешочек, что был привязан к поясу платья, и выудила оттуда пять тинов. — Вы вчера мне денег дали, это совсем ни к чему. Нет вашей вины в том, что я их потеряла. Прошу, заберите обратно.

   Дамий мазнул взглядом по пальчикам с аккуратными ноготками и совсем не обратил внимания на деньги.

   — Пустое, — буркнул он и отвернулся.

   — Но как же… — девушка опешила, но засуетился Сагит.

   — Да перестаньте, пожалуйста, это совсем не нужно, уберите, — настоял он, и Инара с неохотой, но послушалась. — Лучше посмотрите, какая карета поехала. Красавица, последняя модель. Удобные мягкие сидения, плавный ход и колёса, как в Мизарской империи.

   — О, вы так много знаете о каретах! — удивилась Инара. — Интересуетесь?

   — Конечно, — покивал друг. — За каретами будущее. Возможно, скоро совсем исчезнет верховая езда, и повсюду будут ездить кареты. Сотни. Тысячи. Только представьте. На каретах будут ездить все!

   — Да ну, — Инара хихикнула и махнула рукой, — скажете тоже. Какие сотни карет? Они же здесь не поместятся, дороги узкие, еле две кареты умещаются.

   — Очень хорошее замечание, — Сагит одобрительно закачал головой. — Значит, надо строить новые дома с широкими дорогами. Вы молодец, Инара, хорошо мыслите.

   — Ну что вы, — она весело пожала плечами, — это же просто фантазии. Откуда стольким каретам взяться, они же бешеных денег стоят, только господа на них и разъезжают.

   Сагит расплылся в лучезарной улыбке. Дамий никак не отреагировал, даже не повернулся. Однажды его поездка в карете оказалась крайне, мягко говоря, неудачной.

   За окном мелькали магазинчики, лавочники выставляли товар, запахло свежим хлебом и яблоками. Сагит и Инара снова о чём-то разговаривали, и это раздражало. Почему его друг уделяет ей так много внимания? И почему её веселят его шутки? Странные мысли не нравились Дамию, и он решил общаться с девушкой исключительно как с хозяйкой дома, где они собираются снимать комнату. Только и всего. За размышлениями не заметил, как они приехали. Очнулся только, когда друг хлопнул его по руке. Вышел из кареты последним и отошёл на несколько шагов, осматривая дом. Хорошо сложенный, каменный, ему от силы лет двадцать.

   — Это просто грабёж! — услышал он слабое возмущение Инары. — Сагит, вы могли бы сбить цену. Надо же, целых два тина! Ну и что, если нас трое!

   О, конечно, надо же просить Сагита, а он тут просто так стоит!

   — Перестаньте, Инара, — друг подхватил девушку под локоть и повёл к дому. — Пойдёмте уже с сестрой знакомиться.

   Инара бросила на кучера испепеляющий взгляд и направилась к дому, открыла калитку, и в этот самый момент им навстречу вышла девушка.

   — Знакомьтесь, — Инара встала между ними. — Это Мадия, моя старшая сестра. Это Сагит. Это Дамий.

   Надо же, он, между прочим, своё имя ей не говорил!

   По обычаям свободных, они пожали руки Мадие, та улыбнулась и пригласила их в дом.

   Всего лишь пять ступенек в коридоре, но Сагит неожиданно споткнулся. Оказалось, друг засмотрелся на сестру Инары. Хм, Дамий только после этого присмотрелся к Мадии. Схожести с сестрой наблюдалось немного. Если Инара была светлокожая и хрупкая, то Мадия, наоборот, более крепкая, со слегка смуглой кожей, тёмной толстой косой и пышноватыми формами. Но обе стройные и красивые, каждая по своему.

   А Сагит-то, кажется, пропал! Дамий улыбнулся этой мысли, есть на свете справедливость! Вернулось, как говорится, бумерангом, за все его намёки.

   В первой комнате — сразу кухня. Огромная, чёрная плита, деревянный стол с двумя лавками и две стены, полностью состоящие из окон. Благодаря этому комнате больше подходило название веранда. Ажурная тюль защищала кухню-веранду от солнца. Уютно.

   — Инара сказала, что вы позавтракали? — раздался вопрос Мадии. Девушка улыбнулась, и Дамий услышал, как громко сглотнул Сагит. Видя невменяемость друга, он ответил сам:

   — Да, мы позавтракали, спасибо. Можно посмотреть комнату, которую вы сдаёте.

   — А мы не сдаём, — удивилась Мадия, приглашая всех пройти дальше. — Инара разве не сказала? Просто я так сильно поразилась вашему поступку, что решила вас как-то отблагодарить. И… это единственное, что мы можем вам предложить, денег у нас особо нет. Пожалуйста, прошу, тут у нас зал для приёма гостей, — она обвела рукой комнату с высокими потолками, добротной мебелью и массивным комодом. Между высоких узких окон стояло зеркало. На уровне груди — полочка, где на тонкой вязаной салфетке стояли маленькие фигурки: волк и цветок. Дамий ещё раз окинул взглядом комнату и сделал вывод, что семья Инары не бедная. И резной буфет, и диван, и комод. Да взять даже это зеркало со статуэтками… Нет, по крайней мере раньше семья не бедствовала. Кажется, Инара что-то говорила про больного отца. Жаль, он совсем не слушал, вмиг забывая всё, полностью уверенный в том, что больше никогда не встретится с этой девушкой.

   Они вышли за Мадией в длинный коридор с полами, покрытыми ковровыми дорожками. Здесь располагались две двери, одна напротив другой, дальше — ещё такая же пара.

   — Это комната отца, — Мадия указала на первую дверь слева и тут же повернула руку вправо. — Это будет ваша комната. А там в конце моя и Инары. И… я хотела бы повиниться перед вами, — выдала она неожиданно. — Вчера отец уже спал, но утром я всё рассказала ему. Прошу понять меня, — волнуясь, она вложила руку, одну в другую, и сжала пальцы. — Я не могу подобное скрыть от отца. Скажу вам больше, это он велел пригласить вас к нам на постой. Поэтому вот… — поджав губы, она развела руками в стороны.

   Дамий на сказанное только выгнул бровь, почти не удивившись. Сагит как-то странно посмотрел на дверь, за которой находился неизвестный отец девушек.

   — Пойдёмте знакомиться, — Дамию пришлось брать инициативу в свои руки, потому что его друг растерялся.

   — Да, заходите, — Мадия открыла дверь и вошла первой. — Пожалуйста.

   Видимо, комнату сегодня не проветривали, воздух был спёртый. Пахло лекарствами, травами и настойками.

   Неожиданно до спины Дамия дотронулись тонкие пальчики. Он посмотрел назад, это Инара шла сзади. Она не ожидала резкой остановки сразу на входе и потому столкнулась с ним. Тут же одёрнула руки и растерялась, выпуская на белые щёки нежный румянец:

   — Простите, — Инара завела руки за спину и спрятала взгляд.

   Дамий ничего не сказал, лишь выдохнул недовольно и отвернулся.

   — Здравствуйте, молодые люди, — отец девочек немного придвинулся к подушке, и Мадия подложила ему под спину ещё одну, чтобы было удобно сидеть. Бросилось в глаза, что старшая дочь пошла полностью в отца. Младшая, стало быть, в матушку. Говорила ли Инара что-то про матушку, он к стыду своему не помнил. — Девочки, оставьте нас и закройте плотно дверь.

   — А… — Мадия хотела что-то сказать, но замолчала. Схватила сестру за руку и вышла из комнаты.

   — Идите на кухню, приготовьте на обед что-нибудь вкусное, — бросил им вдогонку отец. Он дождался, когда двери комнаты закроются и перевёл взгляд на молодых людей. — Меня зовут Эльвер Тома, и я искренне благодарен и восхищён вашим бескорыстным поступком. Простите, мы ещё не знакомы. И прошу, присаживайтесь, — он указал рукой на стулья с высокими спинками, расставленные вдоль стены.

   — Сагит, — представился друг. — А это Дамий, — он подошёл к стене, взял сразу два стула и поставил их на середину комнаты.

   Когда они уселись, Эльвер вежливо кивнул и продолжил:

   — Я действительно искренне восхищён вашим поступком. В наше время редко встретишь людей, способных на подобное, — он прикрыл глаза, проведя по лицу сухой ладонью со скрюченными пальцами. — Мать девочек умерла почти десять лет назад, мне пришлось самому растить их. Я неплохой портной, шил целыми днями. У меня заказывали одежду богатые купцы, их жёны, и многие довольно обеспеченные горожане. Три года назад непонятная хворь одолела, — он попытался выпрямить пальцы правой руки, но у него это не получилось. — Доктор говорит, что это из-за ножниц, мол, я слишком много ими резал, вот пальцы и скрючило. А колени и пятки болят из-за того, что много на ногах стоял, а спина — что долго за швейной машинкой сидел. В общем, работа у меня вредная, вот я и превратился в немощного. Я сейчас ничего не могу, ни стоять долго, ни шить, ни кроить, — он тяжко вздохнул. — Дочки уже что-то умеют, Мадия побольше, конечно, чем Инара. Шьют, но заказов у них мало. Мужчин я запретил принимать, чтобы уберечь от греха. Женщины почти не идут. Говорят, в Мизаре мода сменилась, а мои не знают ничего. Им бы поучиться модным штучкам не мешало, но дочки нигде не бывают, боятся внимания мужчин. Мадия уже старой девой стала. Кто её замуж возьмёт? Уже никто. Так и будет одна жить, шить понемногу, да меня досматривать. А у младшей ещё надежда есть. Я прошу простить меня и понять, вы сами станете отцами и будете о своих детях переживать. Мне вряд ли уже с постели подняться, жизнь моя закончилась, а за младшую сердце болит. И вдруг Мадия приходит и рассказывает мне такое… Вот я и подумал, вот они, достойные мужчины, которые смогут защитить при случае. Поэтому и велел пригласить вас. Поживите, присмотритесь, а там, кто знает, может и приглянется кому из вас Инара, да в жёны возьмёте. Она и готовит, и шьёт, и за домом присмотреть может, убрать, порядки навести, всё умеет. Парни вы молодые, уже небось и о женитьбе думаете, — он улыбнулся, грустно вздыхая. — А если нет, так не серчайте на меня. Уедете и забудете. Прошу только девок мне не портить, — попросил он. — Коли доказали, что о чести знаете не понаслышке, то и дальше тем путём следуйте!

   Дамий сидел, слушал нестарого ещё мужчину, который вынес себе смертный приговор, и вполне понимал его. Эльвер хотел устроить жизнь хотя бы одной из дочерей, потому как вторая — уже старая дева. Сколько Мадие? Двадцать три-двадцать пять, не больше. Для дворян это не возраст, магия помогает жить долго и излечиваться от болезней. Но случаи, когда маг помог простолюдину случаются очень редко, хотя они могут и вылечить, и жизнь продлить.

   — Почему не обратились за лечением к магам? — задал вопрос Сагит, поёрзав на неудобном стуле.

   — К каким магам? О чём вы? — устало отмахнулся Эльвер. — Разве благородные станут лечить простолюдина? Это же позор для них! Да и денег попросят немерено, наверное десять домов как наш надо, чтобы они хотя бы взглянули на меня!

   Дамий подумал, что лучше всего здесь справилась бы Дилара. У сестры сильный дар целителя, и познания в медицине имеются. На него самого рассчитывать не стоит. Даже если бы его ядро не оказалось разрушенным, он вряд ли бы взялся за лечение, познаний маловато. Сагит же владел только огненной магией, так что и от него толку нет.

   — Мы вас поняли, — произнёс Дамий. Сейчас он ничем не мог помочь этому человеку. — Не переживайте за девочек. Мы вас сильно не побеспокоим. Денег на питание выделим и за проживание заплатим. Если что, вы говорите сразу, мы съедем. А по времени… Нам надо примерно три месяца.

   — Хорошо, — кивнул Эльвер. — Надеюсь на вас. Располагайтесь. И приятно было познакомиться.

   С кухни донеслись умопомрачительные запахи жареного мяса, и Дамий понял, что проголодался. Проклятье! Пока не восстановит ядро, аппетит не утихнет. Выходя из комнаты Эльвера, он решил, что после еды обязательно поспит — ночью идти на изнанку.

***

После завтрака я рассказала Морвату о муже Гафы и так завалила его вопросами о нашем положении, что он замахал руками, прося пощады:

   — Иджана Дилара, поедем лучше посмотрим, я сам давно не объезжал поселения. У нас для этого человек имелся, но из-за нехватки денег многих пришлось уволить.  Я распоряжусь, чтоб карету запрягли, — он поклонился и ушёл, а я побежала в комнату сменить платье и надеть лёгкие чулки.

   Гафа помогала мне, заодно успевала лить слёзы в два ручья.

   — Не реви! — приказывала я ей, она кивала и продолжала. И так по кругу несколько раз, пока я полностью не оделась. Но самое интересное, даже в дорогу мне не предложили панталоны. Да что же такое-то? — Скажи мне, Гафа, — я решила разобраться с мучающей меня проблемой, — у меня есть панталоны?

   — А чего это такое? — женщина похлопала мокрыми ресницами.

   — Это такие короткие штанишки, тоненькие, с кружевами, они надеваются на голое тело.

   Несколько долгих мгновений Гафа пыталась понять, что от неё хотят, и вскоре в её глазах отразилось понимание.

   — А-а, слышала такое как-то, — покивала она, — на рынке бабы рассказывали. Так говорят, такие есть только у королевы мизарской, а больше ни у кого. А другие говорят, что все бабы в этой Мизарской империи такие носят, а у нас — может только благородные. Это надо в столицу, в Хастон, или в Рейзу поехать, да в магазинах поспрошать, может там найдутся.

   Я, конечно, очень удивилась ответу. Ладно, как-нибудь и в Рейзу неведомую выберемся.

   — Хорошо. Но... мне сейчас ехать и...

   Гафа вскинула редкие брови и посмотрела на нижнюю часть моего тела.

   — Э-э… А вы хотите… иджана Дилара, — на её лице отразилось понимание. — Можно по-простому, завязать нижнюю юбку между ног. Так удобно. Ежели желаете, конечно.

   Я чуть не хлопнула себя по лбу, и почему сама не догадалась до такого простого решения. Тут же задрала все юбки и завязала нижнее платье. Попробовала походить по комнате — удобно, ткань тонкая, нигде не жмёт. Сразу стало комфортно. Наконец-то. Прелесть.

   — Ладно, спасибо, пойдём к выходу.

   Пока шла, Гафа накинула на меня лёгкое пальтишко нежного цвета слоновой кости, подала длинные перчатки и платок с милыми цветочками. Посмотрела на себя в зеркало — довольно красиво. Сейчас, когда я стала постоянно подлечивать себя, это тело уже не казалось ужасным. И сами люди, как вид, стали мне даже симпатичны. А если бы я попала в тело орка, они бы тоже стали мне со временем симпатичны? Бр-р, нет, лучше о таком не думать, но вопрос об орках не давал покоя, и я решила попытать управляющего.

   Карета мне показалась просто какой-то огромной и внушительной, вороные кони — ухоженные красавцы. Кучер стоял рядом. Увидел нас, низко, чуть ли не до земли, поклонился, так что рассмотреть его я не смогла. Обычный человек, кажется, я его уже видела, только издалека.

   — Скажи, Морват, много ли людей в нашей империи? — спросила я, усаживаясь в карету, на лавку с мягким сидением. Лошади неспешно двинулись в путь.

   — М-м… полно людей повсюду, — Морват сидел напротив, а когда услышал вопрос, качнул плечом.

   — А кроме людей в это мире кто-нибудь живёт? Орки, например? — я понимала, что рискую, задавая такой вопрос, но у этого тела травмированы мозги, поэтому мне можно.

   — Орки? Кто это? — Морват покосился на меня, сведя друг к другу густые брови с редкими седыми волосками. — У нас только люди живут.

   Я мысленно выдохнула, но нужно было как-то сменить тему, чтобы мой управляющий ничего себе не напридумывал.

   — Давай одно поселение посмотрим, а потом заедем к иджану Варесу, хочу посмотреть состояние Юлгана, мужа нашей Гафы.

   — Но… — кажется, Морват подавился воздухом. Ничего, зато вопрос про орков забыл. — Это может быть опасно. Иджан Варес… Он…

   — Мой сосед, — помогла я закончить мысль. — Разве я не могу проезжать мимо и захотеть навестить уважаемого соседа?

   — Но зачем вам это, госпожа?

   — Я взяла с собой три тысячи тинов, надеюсь, этого хватит, чтобы выкупить Юлгана Воста? Как вообще могли разлучить мужа с женой? — искренне возмутилась и задумалась, как жили люди в моём мире. Разлучали ли орки их семьи? Не знаю, не вникала так глубоко. Знала лишь, что люди угнетены, кроме жителей Акизара, который чудом остался свободным. На этом мои познания заканчивались.

   — Три тысячи тинов? — отчего-то возмущённо забулькал Морват.

   — Мало? — спохватилась я. Нет, конечно, мне брат велел экономить, но я была уверена, что спасение человека важно. К тому же ведь это не последнее, есть ещё украшения.

   Управляющий перестал булькать и принялся что-то искать в небольшом ящике сбоку от сидения. Оттуда он выудил листы бумаги, исписанные чёрными буквами, и протянул их мне.

   — Прошу, иджана Дилара. Печатные заметки «Наша Хастонская империя. Местность Рейзы и округи», номер двухнедельной давности. Вот здесь, на последней странице, — он зашуршал листами и подал их мне.

   Хм, любопытно. Похоже, это местный источник информации. Слова «печатные заметки» говорили сами за себя. Пробежав глазами по строчкам, я поняла, что умею читать. Хотя буквы поначалу казались странными: походили на разбросанную по бумаге лапшу. Морват ткнул пальцем в нижнюю половину листа, и я погрузилась в изучение, сначала про себя, но вскоре настолько поразилась, что стала читать вслух.

   — В Актане в Охотном ряду открылась лавка купца Ильпана, приходите, самые лучшие товары. Также продаю две лошади, не старые, и двух рабов. В Инсете на Статном ряду продаются Оип Ондра, 41 год, 32 тина; жена его Роська, 27 лет, 12 тинов; сын их, 6 лет, 8 тинов; дочь их, девка Талья, 12 лет, 9 тинов; Нита Фимок, 21 год, холост, 45 тинов. Около молочной лавки купца Фулида продаются два щенка для охоты по 2000 тинов за одного; а также продаётся Кема Дек, 18 лет, холост, строптив не в меру, 30 тинов. В Чембаре в Базарном ряду у купца Сродка продаются Стос Кап, 28 лет, 40 тинов; жена его Афима, 24 года, 15 тинов; сын их Нат, 1 год с половиной, 3 тина. В Рейзе купец Имин предложит вам лучший товар, приходите, сможете купить музыканта за 700 или 800 тинов, певицу за 1800 и актрису за 1900…

   Последние строчки я читала со слезами на глазах. Как? Как это может быть правдой? 

   — Собаки стоят намного дороже, заметьте, — тяжело вздохнул Морват. — За хорошего скакуна благородные и цельное поселение готовы отдать.

   Наша карета подскочила на кочке, я больно стукнулась локтем, но даже не обратила на это внимания. Прочитанное так сильно ошарашило меня, что мне стало не хватать воздуха, хотя тут с открытым окном его было в избытке.

   Мы приехали в первое поселение, и я смогла пройти по улице и увидеть жизнь этих несчастных людей, которые находятся в полной власти у своих хозяев. Морват сказал, что некоторые господа дают рабам вольные. Иногда не всей семье, а только здоровым мужчинам, чтобы те могли поехать в город и обеспечить семью. Тогда господа уверены, что их работники не помрут от голода.

   Из старого покосившегося дома вышла женщина, в юбке до пола и растянутой вязаной кофте, с ребёнком на руках. 

   — Здравствуйте, госпожа. Здравствуйте, управляющий.

   — Чего, Аниса, родила что ли?

   — Родила, управляющий, да молока чего-то нет, — женщина выпрямилась и посмотрела прямо, не улыбаясь и не пытаясь заискивать.

   Я перевела взгляд на дом с шапкой сухих веток на крыше, на кривой, покосившийся забор и представила, что здесь будет жить ребёнок. Стало настолько жалко этих людей, что я чуть было не достала те деньги, что взяла с собой и не отдала этой худенькой девушке. Но поняла, что вряд ли это сейчас решит проблему, тем более брала я их для спасения конкретного человека, а к этим людям управляющий может привезти меня и в любой момент. Поэтому остановив своё порыв, подошла к мамочке и внимательно пригляделась к ней. Организм истощён, под голубыми глазищами залегли серые круги.

   — Ты плохо питаешься?

   Аниса облизала губы, посмотрела на Морвата. Боковым зрением я заметила, что тот ей кивнул.

   — Как обычно, — произнесла она, склонив голову. — Сейчас что с зимы осталось подъедаем. В подвале морковку да картошку из песка достаём, капусты чуток осталось. Ягоды, что с лета сушили, так подъели уже, когда морозы лютовали. Супы готовлю, да лепёшки. Муж в поле ушёл, я пока не могу с ним ходить, ослабла чего-то. Но вы не думайте, — она поджала губы, и только сейчас заволновалась, — я выйду работать. Вот завтра и выйду.

   — Какая тебе работа? О чём ты говоришь? — удивилась я. — Тебе нельзя работать, у тебя грудной ребёнок!

   — Простите, госпожа, что дома осталась, — будто не услышав меня, повторила Аниса.

   — Подожди, — остановила я её желание поклониться. — Тебе сейчас нельзя работать! Тебе нужно о ребёнке заботиться! Ты же не собираешься его с собой брать?

   — А как же ещё? — Аниса расширила глаза со светлыми ресницами. — С собой возьму, как обычно соску из ячменной лепёшки сделаю и дам ему. 

   — Выпрямись! — странная ситуация и непонимание начали раздражать. — И объясни, что значит, ты делаешь для ребёнка соску из лепёшки?

   — Ну, — девушка встала ровно, — её разжевать надо, а потом эту кашицу в тряпицу и завязать. И в рот ребёнку, он лежит и сосёт эту соску.

   Мне кажется, услышав это, я несколько мгновений не дышала. Посмотрела на Морвата, он оставался спокоен, услышанное для него не новость.

   Я обхватила тонкое девичье запястье. Организм истощён, скорее всего, совсем не получает мяса, яиц и молока. Собрала тонкий поток целительной магии и стала понемногу вливать. Аниса почувствовала неладное, открыла рот и прислушалась к своему состоянию. Вскоре цвет лица улучшился, серые круги под глазами исчезли. Она громко выдохнула и удивлённо посмотрела на меня.

   Лечение окончено, пока хватит. В ближайшее время ей ничего не грозит, вскоре набухнет грудь и появится молоко.

   — Морват… — я решила, что мы поможем ещё, но позже. — Поехали.

   Управляющий кивнул и отошёл на шаг назад, ожидая, пока я первая пойду к карете.

   — Спасибо, госпожа, вы полечили меня, — прошептала Аниса, крепче прижала к себе ребёнка и благодарно заглянула в глаза. — Благородные же никогда… А вы… Век помнить буду… — она попыталась мне поклониться, но я остановила её.

   — Хватит, Аниса. На работу ты не ходишь. Совсем! Ты поняла меня? — Та часто закивала. — Я потом приеду, и мы поговорим. До свидания.

   — До свидания, госпожа, здоровья вам и счастья!

   Я отдалялась и слышала её удивлённые причитания.

   Морват больше ни в какие подворья заводить не стал. Мы поехали мимо полей, где трудились десятки мужчин и женщин.

   — Морват, эти люди принадлежат нашей семье?

   — Всё верно, иджана, это санхилы.

   — Кто?

   — Санхилы. Это рабы, которые работают в полях.

   — Санхилы… — так вот кого я приняла за ценных животных. А то, что с них содрали три шкуры означает, что им пришлось очень несладко. — Сколько всего у нас поселений? Как люди живут? Каков доход?

   — В ваших владениях два имения, — охотно отзвался Морват. — После смерти ваших родителей иджан Дамий постановил жить в том, что поменьше. Дворовых рабов меньше нужно. Много кого убрал наш молодой барин. Башмачника убрал, парикмахера, нескольких портных, хлебников, скатертников, официантов, цветочников. Сказывал, не может он сейчас только на вас двоих столько люду в имении держать, а остричься, да платье купить это и в городе можно. Оставил, конечно, полотёров, истопников, да горничных. Ещё и повара с помощниками, без них никак. И кузнец, кучер, конюший тоже нужны.

   — У нас в имении столько народу? — удивилась я. — Но почему я никого не видела?

   — Так стараются не показываться вам на глаза, без нужды-то, — терпеливо ответил невозмутимый управляющий. — Боятся, что и их сошлёте обратно в деревни. Здесь они на всём готовом, а ещё и деньгу небольшую получают. А сколько их всего? Мало стало. Год неурожайный как-то случился, то холод, то дожди, то засуха, так батюшка ваш многих продал, да по бросовой цене. Сейчас осталось примерно тысяч семь. Очень мало.

   — Сколько?! — поразилась я.

   — Вы владетельница семи тысяч душ примерно. Два больших поселения, там тысячи по две-три будет, остальные по восьми поселениям раскиданы. Но это лучше учётчика послать, чтоб посчитал.

   Я сидела, просто пришибленная всем тем, что свалилось на меня в этот странный день. Оказывается на мне висит ответственность за множество человеческих жизней. И люди, судя по той молодой мамочке, живут в бедности, плохо питаются, да ещё и в поле работают, отдавая нам, хозяевам, большую часть урожая. Как представила, даже голова разболелась. Пришлось срочно лечить себя, но самочувствие от лечения почти не улучшилось.

   — Поехали к иджану Варесу.

   Хотя ехать уже никуда не хотелось, но я не знала, как вести себя с Гафой. Женщина ждёт, переживает и надеется. Плюсом к поездке служило то, что мне хотелось самой составить собственное мнение о нашем соседе, которому мы должны большие деньги. Где-то в глубине души я надеялась, что мнение брата и Морвата ошибочны. Может быть была какая-то ссора или ещё что-то, а ведь как было бы здорово иметь рядом соседа, с которым можно посоветоваться или обсудить какие-то вопросы.

   Приметный столб, широкий и жёлтый, по словам Морвата, служил границей между нашими владениями. Справа и слева расстилались поля, где, так же, как и у нас, рабы гнули спины, но имелось и отличие: кое-где высились крепкие мужчины, держащие в руках плётки.

   Раздался крик, я повернулась на звук, надсмотрщик, замахнувшись, ударил кого-то, а потом ещё. Кого он избивал, рассмотреть не удалось, обзор закрывали люди. В какой-то момент показалось, что сейчас все они кинутся на обидчика, но тут подскочили другие надсмотрщики и принялись раздавать хлёсткие удары во все стороны. Санхилы бросились врассыпную, а вскоре, озираясь и сгибая спины, снова принялись за работу. Картинка за окном сменилась, мы отправились дальше. Вопросы о надсмотрщиках я решила задать Морвату позже. Сейчас же мне хотелось немного успокоиться перед встречей с соседом и, судя по увиденному, тёплой она вряд ли будет.

   Вскоре поля закончились, и мы въехали в усадьбу. По бокам от довольно-таки широкой дороги росли высокие деревья, у их корней ютились кустарники, и всю эту красоту покрывала редкая, молодая светло-зелёная листва. Я прикрыла глаза, подставляя лицо тёплому солнцу и вдыхая весенние ароматы. Как хотелось бы проснуться в своём дворце и понять, что мне просто приснился странный сон, но как оказалось — я там ненужный элемент. Однако и в этом мире всё не просто. Древо загадало задачку. Что я могу? Без денег, без помощи, без значимого положения в обществе? Да мне до местного короля, как до своего мира пешком!

   Выкрик кучера вывел из раздумий. Мы остановились перед жёлтым двухэтажным зданием. Центральный вход украшали колонны, по две с каждой стороны. К огромным резным дверям вела лестница из серого мрамора.

   Морват вежливо подал мне руку, помогая выйти из кареты, и я сразу же схватилась за поясницу, мгновенно убирая боль, возникшую, наверное, из-за тряски. Огляделась: со стороны здания к нам спешил человек. Ещё издалека я отметила его необычайно хорошую одежду: шёлковый жилет поверх белой рубашки, брюки из добротной ткани и начищенные сапоги.

   — Это управляющий иджана Вареса, — ответил Морват на мой вопросительный взгляд.

   — Приветствую вас, иджана Макинта, — подошедший мужчина оказался высоким, тонкие чёрные усики задорно загибались вверх. — Простите, хозяин не говорил, что вы приедете, — он поклонился, лишь коротко взглянув на Морвата. — Могу ли я предложить вам пройти в дом и обождать там моего господина, а я доложу ему?

   Мужчина смотрел на меня, ожидая ответа.

   — Иджан Варес занят? — спросила я.

   — Э-э… — местный управляющий отчего-то нервно дёрнул губой. — Всё верно, хозяин немного занят… Иджан на заднем дворе изволит учить дерзкую чернь. Я сейчас доложу…

   Он протянул руку ко входу в дом, но я не захотела ждать.

   — Проводите меня к нему, — я увидела, как управляющий сконфузился, скорее всего, от явного нежелания вести меня к своему хозяину. — Скажете иджану, что я настаивала.

   Мои слова немного успокоили человека, и он, слегка опустив голову, повёл нас в обход дома. Мы миновали задний двор с шумным фонтанчиком, прошли мимо домиков, в которых, как шепнул мне Морват, жила прислуга, и вышли на открытое место, с трёх сторон окружённое сараями и грубыми деревянными постройками.

   По краям площадки стояли люди. Мужчины, женщины и дети — все поникшие, испуганные. Я сделала пару шагов и замерла, ошеломлённая. Посередине возвышались столбы, к которым были привязаны парни, мужчины. Цепи удерживали их поднятые израненные руки, и, похоже, избивали их давно.

   Напротив стояло кресло, обитое красным бархатом, в нём сидел, видимо, хозяин этих мест. Наглый, довольный, закинувший нога на ногу и получающий удовольствие от творимого бесчинства.

   Женщины тайком утирали слёзы, дети прятались в мамкины юбки.

   Палач замахнулся для нового удара, и я не выдержала, выпустила в него несильный порыв ветра, который вырвал плётку из огромной руки. Мужчина потёр ладони и удивлённо воззрился на меня.

   — А-а, — послышался довольный бас, — соседка пожаловала, — хозяин изволил подняться из удобного кресла, подав какой-то знак палачу. Иджан Варес разительно отличался от всех богатой, вышитой золотом одеждой. Не сказать, что толстый, однако живот казался огромным, будто отдельно растили лишь эту часть тела. Вместе с короткими ногами картинка складывалась не очень приятная, особенно если учесть наглый взгляд светло-карих, почти жёлтых глаз и кривой ухмылки.

   Он приблизился и стал рассматривать меня, будто товар, выставленный на продажу.

   — Здравствуйте, — выдавила я из себя, когда этот неприятный человек поцеловал мою ладонь. Он оказался ненамного выше меня. Я отметила его редкие каштановые волосы, отливающие желтизной, и вспомнила слова Морвата о том, что ему пятьдесят шесть лет.

   — И вам не хворать, иджана Макинта, — он улыбнулся тонкими губами. 

   — Можно ли узнать, что тут происходит?

   — Обычное дело, — иджан скрестил пальцы и сложил их на животе. — Воспитываю дерзкую голытьбу.

   — Можно ли конкретно узнать, в чём они провинились? — я еле сдерживала себя. Жалко, Морват стоял далеко позади и не мог ничего подсказать мне. — Иджан Варес, не считаете ли вы наказание… немного суровым?

   — Нисколько, — сосед выпучил нижнюю губу. — Это чернь. Люди дерзкие, грубые, необразованные. Нам приходится следить за ними, воспитывать их постоянно и пороть. Я всё-таки убеждаюсь, что надо вернуть ежедневную порку для особо ретивых, — он повёл взглядом по ряду рабов, и те, почти все, втянули головы в плечи и опустили взгляды. 

   Тяжёлый ком в горле грозился перекрыть мне дыхание, сглатывать удавалось с трудом. Я перевела взгляд на толстые пальцы, которые барабанили по животу. Тут же вспомнились слова отца, что правитель не должен действовать на эмоциях. На миг прикрыла глаза и заставила себя успокоиться.

   — Слыхали, иджана Макинта, правитель издал чудесный указ, — увидев моё непонимание, пояснил: — Теперь можно всех преступников, воров и дерзких людей ссылать в Песчаные земли, а империя за это вознаграждение даёт. А если с женой и детьми, то доплачивают, — он снова забарабанил пальцами по животу и довольно причмокнул. — Стариков по всем сёлам пособираю. Они и так тут скоро помрут, а сдам их, хоть денежка какая капнет. Заодно всех дерзких, да упрямых. Осталось несколько месяцев, — иджан приблизился ко мне и зашептал, взяв за руку. Я растерялась, не зная как вытерпеть его близость и ужасный запах чеснока, — и вы станете моей. Не обольщайтесь, ваш брат не найдёт нужной суммы. Мы поженимся, и вы станете иджаной Варес. Мой охламон уже заскучал без брата.

   Очень захотелось плюнуть в эту наглую морду, но я сдержалась. И помогли этому мысли о муже Гафы, именно из-за него я сюда и приехала.

   — Давайте поговорим об этом позже. Сегодня у меня к вам некоторое предложение.

   — Гм, я слушаю вас, — иджан быстро забарабанил пальцами. — Заинтриговали.

   — Я хочу купить у вас Юлгана Воста. 

   — Да? — иджан Варес удивился и повернулся к своему управляющему. — Интересно. Где сейчас находится… этот превосходный раб?

   — Так в поле работает, — мужчина приблизился и поклонился.

   — И сколько же вы хотите мне дать за ценного санхила, иджана Макинта? — сосед мерзко ухмыльнулся, склонив голову набок.

   — Давайте, — прикинула я, — за пятьдесят тинов.

   Иджан замолк, заложил руки за спину, сделал пару шагов в сторону и назад.

   — Я владелец этих людей, — наконец, выдал он. — Я могу сдать их в Песчаные земли и получить хорошие деньги от империи. Получается, вы хотите вогнать меня в убытки? Так не пойдёт. Что ж, если хотите, то цена раба — пять тысяч!

   Я услышала, как сзади выругался Морват.

   Этот мерзкий прыщ не сбавит цену ни за что, к тому же не было желания унижаться и просить его хоть о чём-то.

   — Согласна, но при условии, что вы отстанете от его дочери! Оформляйте бумаги!

   Кажется, мой громкий выкрик поразил иджана, его улыбка вмиг исчезла, и на лице застыло недоумение. Не ожидал? Ха! Я и сама не ожидала, что так получится!

   — Как будете платить? — спросил возникший рядом управляющий после кивка хозяина.

   — Расписка, — ответила я. — Добавьте эти деньги к нашему долгу!

   Сердце нервно выстукивало марш. Вместо того, чтобы помочь брату я вогнала нас в ещё большие долги!

ГЛАВА 6.

   — Всё! Я больше не могу! — Дамий обессиленно рухнул около дерева и сел, прислонившись к стволу, — он дышал, будто после пробежки. — Моё ядро сейчас похоже на решето. Мне недолго осталось,

   — Не говори ерунды, — Сагит спокойно примостился рядом, — от города отошли, сейчас ещё пройдём вглубь леса и откроем изнанку. Давай я схожу один.

   — Нет, одному опасно! — каждый вздох забирал силы. 

   — Кто просил утром отдавать драгоценные капли на бытовое заклинание? — устало возмутился друг.

   — Забылся. Увидел запылённую одежду и быстро очистил её. Эх! Потратил последние крохи силы на одежду рабочего! — Дамий тяжело вздохнул, вытирая рукой раскрасневшееся лицо. — Ты понимаешь, что я не смогу выйти, пока не съем хоть один камень? Ядро почти разрушено.

   — Понимаю, значит будешь есть там, хотя бы первый кристалл.

   — Это опасно… А если откроем и сразу попадём в тёплую компанию упырей? Я же сейчас по силам равен младенцу, — Дамий засмотрелся на небо, понимая, что возможно больше никогда не увидит его. — Опасно идти. Сейчас упырю один раз куснуть меня, и я навсегда останусь простым человеком! Если нападут сразу, то я даже реальность не смогу открыть без твоей помощи. А если появится демон?! Боец из меня никакой!

   — Не волнуйся! Переживать совершенно не о чем! — Сагит весело хлопнул друга по плечу. — Если встретим демона, то… мы умрём быстро!

   — Спасибо! Успокоил! — покосился на него Дамий, поднимаясь. — Пойдём, я вроде чуть отдохнул.

   Прошли ещё немного и остановились на небольшой поляне. Просторно, в такое место хорошо возвращаться. Не стукнешься ни обо что, не упадёшь, не врежешься.

   — Давай, Сагит, — Дамий еле передвигал ноги. С каждой секундой он всё больше ощущал, как ядро сохнет и забирает силу.

   Ничего сложного в открытии изнанки нет. Нужно просто расфокусировать зрение и присмотреться внимательно. Ткань реальности, если говорить грубо, похожа на забор с идеально подобранными друг к другу досками. Нужно только найти шов и отодвинуть один из кусков. А дальше шаг, и ты на другой стороны мира. Дамий понимал, что не может сейчас выполнить такое простое действие, а если станет обычным человеком, то не сможет никогда. Он даже не увидит саму материю мира.

   Сагит отодвинул лоскут ткани и первым шагнул внутрь, продолжая держать ход открытым. Дамий проскочил следом и сразу сделал шаг вперёд. Они встали спина к спине, чтобы оглядеться. Здесь на изнанке всё как всегда. Чёрно-белый мир с чахлой природой и чёрным солнцем. Это странно, но и такой мир жил своей жизнью. И даже чёрное солнце непонятно как, но освещало и обогревало землю. И по серому небу плыли светло-серые облака. Здесь тоже имелись животные, птицы и ползучие гады. Воздух был пригоден для дыхания, всегда пахло нагретым на солнце песком и палёной травой. В ручьях текла серая вода и плескались мелкие рыбёшки.

   Главное местное сокровище — целительные кристаллы. Они ярко блестели, выдавая своё расположение: мелькнули справа в корнях трёх кустов.

   — Вроде никого, — тихо сказал Сагит и приблизился к нужным растениям. — Ты посматривай, а я тебе пока хоть один откопаю.

   Друг присел и вынул из кармана небольшую лопатку с короткой ручкой. Земля на изнанке всегда сухая и твёрдая, копать здесь — одно мучение, попадается много камней.

   Пока он копал, Дамий осматривал местность. Можно назвать удачей и невероятным везением, что сейчас здесь не было упырей. Сагит с одним может и справится, но эти мелкие гады почти всегда ходят группами, и тогда шансов ноль. Если же покажется демон, придётся возвращаться, потому как это опасная, быстрая тварь, на вид что-то среднее между кошкой и жабой. На её огромных передних лапах когти размером с хороший меч, изогнутые и острые, как бритва. Режут броню и тело человека, как кусок сыра.

   Наконец, его друг поднялся, протянул ему небольшое вытянутое ядро, и Дамий взял его, чувствуя, что готов потерять сознание, настолько он уже обессилел.

   — Спасибо, — прохрипел он и трясущимися руками положил драгоценность в рот. Здесь, на изнанке, камни казались неспелыми орехами, мягкими и немного жирными. Это удобно: съел и уже начал лечиться или повышать магические способности. Но тот, кто съедал такой орешек, сразу засыпал. Будить или уносить в реальность нельзя, проверено не раз, тогда человек сразу умирал, так и не приходя в сознание. Обязательно нужно было дождаться естественного пробуждения, но когда оно наступит — неизвестно. Бывало, человек просыпался через пять минут, бывало — через сутки, и это огромный риск не только для него, но и для тех, кто охранял спящего. Если появлялись упыри или демоны, то выживали лишь те, кто охранял и успел сбежать. За спящим даже не возвращались.

   Уже засыпая, Дамий посмотрел на Сагита. Он знал, что друг не бросит его. Единственное, чего он боялся — его напрасной смерти.

   — Если появится опасность — уходи! — сказал он, собрав последние силы. — Ты должен уйти! Позаботься о сестре! — это был удачно найденный аргумент. Он очень надеялся, что друг не станет геройствовать.

   Сагит на его слова лишь криво улыбнулся:

   — Спи давай!

   И Дамий закрыл глаза.

***

Пока ехали обратно, я ужасно изнервничалась. Морват не переставая бухтел, что иджан Дамий не обрадуется прибавлением в сумме долга, что на эти деньги можно купить целую деревню, а не одного санхила. Муж Гафы, крепкий сильный мужчина, молча раздувал на Морвата ноздри и сжимал кулаки. 

   Долг. Долг. Нужно думать, где найти деньги. Нужно восстановить ядро и понять, насколько сильна моя магия. Очень уж хотелось отправить иджана Занура Вареса в долгий и удивительный полёт, чтобы он летел несколько недель и не надеялся приземлиться.

   Когда приехали, Юлган крепко обнял подбежавшую жену, поцеловал в висок. 

   — Благодарю, иджана Дилара! — Гафа кинулась ко мне в ноги.

   — Поднимись, — сказала я недовольно. Никогда не любила все эти поклонения. Почему люди такая странная раса? Увидев растерянность на заплаканном лице женщины, я пожалела, что вспылила. — Гафа, всё хорошо. Теперь вы будете вместе. 

   — Благодарствую, хозяйка. Скоро обед, доче моей, Алвии, накрывать велю. Пойду я, там суп варится.

   — Иди, конечно.

   Гафу я отпустила, а с мужчинами захотелось поговорить, и я пригласила  их пройти в кабинет. Села за письменный стол, рассматривая Морвата и Юлгана. 

   Морват снова стал невозмутимым. Никогда бы не подумала, что он может превращаться в такого зануду. Что он мне устроил по дороге? Конечно, понимаю, что мой поступок не самый умный, но поступить иначе я просто не могла! Древо велело поступать как королева. А разве королева не должна заботиться об окружающих? Должна. Обо всех. Только по-разному! Вот, к примеру, об иджане Варесе я бы позаботилась совсем другим способом, и самый мягкий из них — ссылка на каторжные работы.

   Юлган мял шапку, порываясь что-то сказать, но не решался.

   — Говори, — кивнула я ему, складывая руки на груди.

   — Иджана Макинта, благодарю, что выкупили меня, что жену мою забрали и дочку. Низкий поклон вам до земли, — он согнулся и поелозил шапкой по полу. Ох, уж эти люди! Правда, сразу выпрямился и посмотрел на меня благодарно и немного настороженно. Видимо, переживал, выкупить-то его выкупили, но что ожидает дальше — непонятно.

   — Так! — я положила пальцы на виски, голова опять разболелась. Слабое человечье тело! Пришлось снова лечить себя. Несколько магических импульсов, и я снова в норме. — А теперь вы оба, пожалуйста, расскажите мне, что происходит. Почему иджан избивал людей?

   — Заведено повсюду. Просто у нас сейчас не так, — ответил Морват. — Точнее стало не так, иджан Дамий ещё власть в кулак не прибрал. Вот в силу войдёт и тогда уже… А батюшка ваш, точнее, матушка, она всегда за всеми следила, чтоб послушными ходили и слова поперёк не говорили. И жениться без её ведома нельзя было. Нужно разрешение спросить, да лишнюю меру налога принести.

   — Ага, помню, — потупил взгляд Юлган, — когда ещё здесь жил. Столько за разрешение жениться просила, что молодые ещё потом года три, а то и пять этот долг выплачивали. А бывало, что последнее отдавали, а сами только лепёшки с морковью ели. Ой, простите, госпожа! — он бросился на пол, опомнившись, что сказал лишнее.

   — Даже так? Поднимись! — сказала я и обдумала полученные сведения. Значит, заведено? Значит, Дамий в силу не вошёл?! Я ему войду! Я ему так войду в силу, что забудет, как ходить, если посмеет вести себя так же, как этот урод, иджан Варес! — Я пытаюсь понять, — двое мужчин внимательно слушали меня, — например, парень и девушка полюбили друг друга, хозяин — деспот. Почему нельзя сбежать и устроиться где-то в другом месте?

   — Как убежать-то? — удивился Юлган — Документ на свободу только хозяин выписать может. — Да и куда бежать? Если стражники поймают и вернут, только хуже будет. А если другой владелец к рукам приберёт, то не знаешь, вдруг он хуже будет, чем нынешний.

   — Но куда смотрит король? Почему такое самоуправство?

   Юлган поднял брови вверх и перевёл взгляд на моего управляющего. Тот, глянув на него, вздохнул и тихо пояснил:

   — Иджана Дилара болеть изволили и не всё помнят, — а потом уже громче, мне: — У нас в стране правитель, солнцеликий шех-саан Тарис Лайл Шаир. Не мне, рабу и черни, обсуждать его действия, — он склонил голову, играя желваками. — Правитель далеко, в Хастоне, а империя большая, вот он и дал владетелям — саанам и иджанам — полную власть над своей собственностью. Хозяин может карать, миловать, продавать, дарить всех рабов. Хорошим людям может дать вольную, а дерзких и бунтарей можно сослать в Песчаные земли, империя ещё и денег доплатит.

   — Да, — я рассеянно покивала, — сосед о Песчаных землях говорил. — В голове не укладывалось, что такое возможно. Значит, в моём мире людей покорили орки, а тут и орки не понадобились. Одна часть людей решила, что может держать других в рабстве! Это как? В чём причина? Почему? Очень