Оглавление
- АННОТАЦИЯ:
- ГЛАВА 1
- ГЛАВА 2
- ГЛАВА 3
- ГЛАВА 4
- ГЛАВА 5
- ГЛАВА 6
- ГЛАВА 7
- ГЛАВА 8
- ГЛАВА 9
- ГЛАВА 10
- ГЛАВА 11
- ГЛАВА 12
- ГЛАВА 13
- ГЛАВА 14
- ГЛАВА 15
- ЭПИЛОГ
АННОТАЦИЯ:
— Тебе не противно от самой себя, а? Ты – на коленях, как жалкая неудачница. Ты всегда была гордой и сильной. А теперь что? Посмотри на себя, Вера. Ты сейчас как побитая псина. Старая и страшная.
Я снова упала на колени. Не от слабости. От отчаяния. Я больше не знала, как его остановить.
Но сказать о беременности язык не повернулся. Появился страх, что он может что-то сделать нехорошее.
Он открыл двери. Посмотрел на меня сверху вниз.
— Собери себя в целое, Вера. И живи дальше.
И ушёл. Оставил за собой тишину, в которой звенело каждое не сказанное мной слово.
***
Теперь — каждый её день как война.
С телом, которое предаёт.
С сердцем, которое всё ещё любит.
С прошлым, которое возвращается, когда меньше всего ждёшь.
ГЛАВА 1
* * *
— ВЕРА —
Ужин был готов. Мясо с кровью, как он любит.
Брусничный морс, его любимый.
Скатерть – льняная, вышитая вручную.
Свечи – два аккуратных язычка пламени в фамильных серебряных подсвечниках.
Сервировка – классическая.
Всё идеально для этого важного события.
Я стояла у окна, держа в руках чашку с чаем и прижимала ладонь к плоскому ещё животу. Во мне – начало чего-то великого. Настоящее чудо.
И я скажу ему о беременности за праздничным ужином.
Влад всегда приходил ровно в восемь вечера. Часы на стене тикали с таким же упорством, как моё сердце. Сегодня я ощущала небывало волнение, сладкое, терпкое, как ожидание рассвета после длинной ночи.
Он так давно мечтал о детях. И мы уже решили, что не судьба нам стать родителями и вот… мне сорок пять, мужу – сорок девять лет. И наконец, нам улыбнулось счастье испытать это волшебство.
Я выпила чай, затем достала из сумочки и положила на стол маленький белый конверт – в нём снимок УЗИ.
Слов не нужно. Он увидит – и сам всё поймёт.
После всех лет тишины, боли, попыток – это случилось. Без ЭКО. Никакого суррогатного материнства. Никаких приёмных детей, хотя я была и не против, но не Влад.
Мы сделали малыша сами. Сами совершили это чудо!
Ах, мой малыш, как же мы тебя хотели и ждали.
Теперь мы будем не вдвоём. Нас будет трое.
* * *
Он вернулся и вошёл бесшумно, как всегда.
В дорогом пальто, костюме, и в дорогом запахе своего одеколона, которому не изменяет уже двадцать лет, с отстранённым лицом.
— Ты приготовила ужин? – спросил Влад, мельком глянув на сервированный стол.
Я не смогла скрыть счастливую улыбку.
— Да. Нам нужно отметить одно событие.
— Какое событие?
Он снял пальто, бросил его на кресло. Я как всегда потом всё уберу.
И только потом он взглянул на меня. И моя улыбка сошла на нет.
Влад глядел холодно, практично. Как врач на надоедливого пациента.
— Мне нужно сказать тебе кое-что важное, – проговорила как-то неуверенно. Голос дрогнул и прозвучал жалко. Нет, таким беспомощным голосом не сообщают о скором пополнении в семье.
И я снова растянула губы в улыбке. Руки сжимала, мяла. Появилось странное напряжение неловкость.
Да в чём дело?
— И мне нужно кое-что сказать, – произнёс он совершенно равнодушно, будто отдавал распоряжение своему очередному помощнику. ¬– Я первым начну, Вера. Это не займёт много времени.
Я замерла. Этот его холодный тон и взгляд… Он старался глядеть куда угодно, но не на меня.
Наверное, какие-то проблемы в бизнесе?
У Влада уже было такое, но мы справились.
Мы однажды уже потеряли всё, но смогли подняться. Я всегда была ему опорой и поддержкой. И если снова что-то подобное произошло, то я снова подставлю ему плечо, и всё у нас получится, и…
— Я ухожу от тебя, – сказал он вдруг. И слова прозвучали так просто. Ровно. Без паузы.
Я не сразу поняла. Мозг отказался верить.
— Ч-что? – проговорила жалким голосом.
Он дёрнул щекой и, наконец, взглянул на меня, прямо в глаза. И в них я прочитала глухое раздражение.
Я смотрела на любимого мужа и не понимала, это он решил так пошутить, да?
— Я люблю другую женщину. Её зовут Валерия. Она намного моложе тебя. И она ждёт ребёнка. Моего ребёнка. Уже шестой месяц.
У меня внезапно пересохло во рту.
Задрожали ноги. Я опустилась в кресло, так как не доверяла сейчас себе. Мне показалось, я сейчас упаду.
— Подожди, что ты такое говоришь… – прошептали мои губы. – Влад… Как же это?
Он подошёл к окну. Спиной ко мне. Большой, сильный. Красивый. Тёмные волосы серебром тронула седина, но ему шло.
Всегда одевается с иголочки. Опрятный, идеальный. Причёска, маникюр, косметолог. Спортзал пять раз в неделю. Хорошее питание.
Влад всегда ухаживал за собой.
Но в последние годы стал это делать тщательней, так как не желал стариться и принимать свой возраст. Потому и одевается хорошо, дорого.
— Ты сильная, Вера. Ты справишься. Ты всегда была сильной. А я устал жить в холоде. Я хочу семью. Настоящую. А мы с тобой… мы с тобой, как соседи. Ты ведь понимаешь?
— Нет! – воскликнула я и вскочила с места – слишком резко, что перед глазами на миг потемнело, и голова закружилась. Прижала пальцы к вискам и уже тише проговорила: — Влад, да какого чёрта? Шесть месяцев беременности? Это… сколько же ты мне изменяешь?
Он обернулся, посмотрел на меня, как хирург на пациентку перед сложной операцией.
— Только не разводи драму, – произнёс он жёстко и снова дёрнул щекой.
— Не могу поверить… Как же я не заметила твоего предательства? – пробормотала надломлено.
Внутри меня не осталось ни одного цензурного слова.
Ни звука. Ни воздуха. Хотелось только закричать и броситься на мужа с кулаками. Расцарапать его холёное лицо, выдернуть его идеально уложенные волосы, а потом найти её – змею, что разрушила мою семью и… И… И что-нибудь сделать ей. Что-то такое, чтобы ей было очень больно.
— Вот ты и ответила на свой вопрос. Ничего не заметила, хотя я даже не таился.
— Эти твои частые командировки и задержки на работе, – усмехнулась горько. – Я просто доверяла тебе, Влад. Просто верила. А ты использовал моё доверие, как слабость. Это подло.
Он вздохнул, длинно и снова раздражённо. Убрал руки в карманы брюк. Ткань натянулась, обрисовывая сильные и длинные ноги.
— Между нами давно нет семьи, Вера. Нет чувств. А жить с тобой как с соседкой… Нет, это не для меня. Я ещё молод и могу создать семью. А ты…
Он пожал плечами. Равнодушно так.
— А ты что-нибудь придумаешь.
Я продолжала стоять. Как статуя. Губы мои дрогнули – не для того, чтобы что-то сказать, а чтобы не закричать.
Эти его слова. Какие они… жестокие.
— Я уже подал на развод, – произнёс он, отводя взгляд. Посмотрел на сервированный стол. Задержал взгляд на кувшине с морсом.
Подошёл и наполнил бокал. Сделал глоток, пробуя на вкус, и удовлетворённо кивнул.
А я так и стояла с мокрыми от слёз щеками.
Сердце билось в груди так, будто хотело вырваться наружу.
— Развод, – повторила я это страшное слово.
На негнущихся ногах подошла к столу и медленно села на стул.
Подняла взгляд на белый конверт.
Просто смотрела.
Он заметил его.
Потянулся за ним, но я накрыла рукой.
— Это что? – нахмурился Влад
Я резко сжала конверт в руке.
— Ничего. Бумаги по работе, – придумала первое. – Думала, что расскажу тебе о своих успехах.
Он кивнул.
— Собери мои вещи, Вера. Я заберу их завтра. Юристы с тобой свяжутся. Надеюсь, ты не станешь препятствовать спокойному и быстрому разводу. Имущество поделим. Я не оставлю тебя голой и без ничего, так что не бойся.
Он говорил спокойно. Деловито. Словно он чужой.
Я смотрела, как он взял пальто, надел его. Осмотрелся, словно что-то искал. Будто он попал в чужой дом и потерял здесь что-то. Не муж. Не любимый. Просто... прохожий, который когда-то дал мне свою фамилию – Соколов Владислав Александрович.
— Подожди... – прошептала я, когда он направился на выход.
Он не остановился.
— Пожалуйста, послушай. Я... – голос мой сорвался, но я бросилась за ним.
Влад резко обернулся.
— Что ещё?
Я шагнула к нему, дрожа от отчаяния.
— Почему ты ломаешь семью? – выдохнула я. – Дай нам шанс, Влад…
Он замер.
В его глазах мелькнуло что-то – вспышка эмоции, но тут же снова холод.
— Не смеши меня, – отрезал он. – Какой шанс, Вера? Ты просто цепляешься за прошлое. Не нужно. Живи дальше.
— Нет. Я не верю, что ты больше не любишь меня. Мы столько лет вместе, через столько прошли, и ты вот так бросаешь меня? – в моём голосе появились нотки зарождающейся истерики.
— Поздно, Вера. Из руин ничего нового и свежего не построить. Всё. Это конец, ясно? – он взялся за дверную ручку.
Я сделала шаг, руки дрожали, горло перехватило – внутри комок слёз.
— Я люблю тебя... – сорвалось с дрожащих губ. По лицу потекли горячие слёзы. – Я люблю тебя! Слышишь? Нам нужен шанс... Влад!
Дай мне шанс! Дай НАМ шанс! Я ведь беременна!
Но вслух сказала другое:
— Прошу тебя, не уходи. Прошу... Я не выдержу без тебя. Я тебя любила и люблю, я тебя не предавала и не предам, никогда... Я не идеальна, но я твоя, Влад.
— Ты была моей, – бросил он резко и обернулся ко мне. – Теперь ты для меня – никто. Прости за эти слова. Но я так чувствую.
— Так не честно. И очень жестоко, – уронила лицо в ладони и заплакала. – Вла-а-ад… Но я не хочу тебя терять…
Посмотрела на него через пелену слёз.
— Умоляю…
— Я не хочу ничего от тебя, Вера. Ни тебя. Ни твоей любви. Ни-че-го.
Он снова взялся за дверную ручку.
И я упала на колени, схватилась за его ноги, прижалась щекой, лицом.
Не отпущу. Не отдам. Мой!
Он стоял, молчал. Не уходил и медленно обернулся.
Посмотрел на меня и поднял с пола.
Схватил за подбородок – жёстко и больно. И вдруг с ненавистью прорычал:
— Тебе не противно от самой себя, а? Ты – на коленях, как жалкая неудачница. Ты всегда была гордой и сильной. А теперь что? Посмотри на себя, Вера. Ты сейчас как побитая псина. Старая и страшная.
И отпустил меня.
Я снова упала на колени. Не от слабости. От отчаяния. Я больше не знала, как его остановить.
Но сказать о беременности язык не повернулся. Появился страх, что он может что-то сделать нехорошее.
Он открыл двери. Посмотрел на меня сверху вниз.
— Собери себя в целое, Вера. И живи дальше.
И ушёл. И оставил за собой тишину, в которой звенело каждое не сказанное мной слово.
ГЛАВА 2
* * *
— ВЕРА —
Не знаю, сколько я просидела на полу в прихожей.
Минуту, две. Или час, а может, вечность?
Но потом я медленно и тяжело поднялась на ноги, добрела до накрытого праздничного стола.
Долго смотрела, а потом, закричала – с надрывом!
Схватила со стола конверт со снимком УЗИ, разорвала его и бросила в тарелку с салатом.
С каким-то диким остервенеем достала из шкафчика большой мусорный пакет, развернула его у стола.
Схватила скатерть за углы, и, рыча, всхлипывая и подвывая, как раненная волчица, собрала её как мешок.
Тарелки, бокалы, приборы, закуски, графин с морсом, подсвечники с потухшими свечами, – всё, что было на столе, теперь оказалось в скатерти, как в мешке.
Полился сквозь ткань бордовый морс. Но мне плевать.
Бросила всё в меш