Оглавление
АННОТАЦИЯ
Когда сердце пленит самый привлекательный парень, стремление выглядеть безупречно становится навязчивым. Однако, избыточный вес делает эту задачу невероятно сложной. Естественное похудение требует огромного количества времени и усилий, а заветная цель ускользает. Но вдруг появилась возможность быстрого решения этой проблемы.
ГЛАВА 1
В гардеробную, словно вплывая, вошла изящная графиня Бланш, чтобы посмотреть, как дочь готовится к балу. Служанка, орудуя шнуровкой, безжалостно затягивала корсет на ее талии. Анет, пышная девица, ради призрачной стройности была готова на муки.
– Лучше бы ты затянула корсет на своей шее, – с горечью произнесла графиня. – Не стоит так себя мучить. Обморок – участь хрупких созданий. Когда падает в обморок хрупкая девица, это подобно лепестку розы, сорвавшемуся на паркет. Но если рухнешь ты… это будет сравнимо с обвалом колонны. Это неэстетично, Анет. Будь собой.
Жесткая правда матери была продиктована любовью. Она принимала чрезмерную полноту дочери как собственную боль.
– Маменька, вы не понимаете! Я – самая толстая из всех девиц. Кавалеры меня не замечают, обходят стороной. На балах все танцуют, даже падучая герцогиня Адель не остается без мужского внимания, а я стою… словно та самая колонна! А сейчас, посмотрите, какая у меня тонкая талия! – Анет с восторгом оглядела себя в зеркале.
Она стала похожа на песочные часы – иллюзорно тонкая талия разделяла пышный бюст и необъемные бедра. Казалось, что весь жир перекочевал именно в эти части тела. Дышать было трудно, но красота, как известно, требует жертв.
– Только не вздумай ничего есть! Иначе тебя стошнит прямо на паркет.
– Маменька, я все знаю.
– Знаешь, но почему же пренебрегаешь? В прошлый раз ты опять объелась пирожными!
Чтобы проверить силу утяжки, Анет, в нижнем белье и корсете, прошлась по комнате, пробуя делать танцевальные па. Затем попыталась согнуться в легком реверансе, не смогла вздохнуть и рухнула на пол. Служанка быстрыми движениями ослабила шнуровку, вернув Анет дыхание.
– Бестолковая ты моя! Будь собой! Вон маркиз Тео тоже не отличается худобой. Может, тебе стоит присмотреться к нему? – Графиня, тревожась за здоровье дочери, мечтая о ее счастье.
– Нет, маменька, маркиз – это крайний случай, когда не останется никакой надежды. И потом, он заглядывается на герцогиню Адель.
– Надежды? Я не ослышалась? Кто же покорил сердце моей девочки? Признавайся! – удивилась графиня. Неужели ее дочь влюбилась?
– Нет, не скажу. Вы будете смеяться. – Анет бросила взгляд на служанку, не желая, чтобы ее тайная любовь стала достоянием всего дома и давала повод для насмешек.
– Вон! – строго приказала графиня, выпроваживая служанку, которая ловила каждое слово, мечтая узнать, кто же пленил сердце толстушки Анет.
Легко склонив голову, служанка исчезла за дверью, оставив едва заметную щель – узкую полоску, сквозь которую надеялась подслушать разговор господ. Но графиня, давно знавшая о слабости прислуги к чужим тайнам, бесшумно последовала за ней и плотно прикрыла дверь. Негоже слугам плести кружева сплетен вокруг личной жизни хозяев.
– Итак, кто же он? – с лукавой усмешкой спросила графиня, испытывающе глядя в глаза дочери, которая, казалось, не решалась сказать правду.
Смущенная Анет опустила взгляд и нервно принялась грызть ноготь.
– Князь Ланс Пети… – прошептала она, словно боялась, что само имя, сорвавшись с ее губ, вызовет смех.
Князь Ланс был первым женихом во всей округе. Красив, статен, с черными волосами и глазами цвета горького шоколада. Все девицы на выданье вздыхали по нему, и Анет не была исключением. Графиня Бланш и сама невольно задерживала взгляд на молодом князе, находя в нем поразительное сходство с его отцом в молодости. В годы ее собственной юности сердце тоже трепетало от любви к старшему князю. История, казалось, повторялась: теперь дочь графини была очарована сыном того, кто когда-то покорил и ее сердце. Могла ли графиня осуждать Анет за влечение к столь пленительному мужчине? Да и стоит ли?
– Да, Ланс – красавец! Перед таким устоит разве что каменное изваяние. В мои молодые годы было то же самое. Ничего не меняется. Эта династия Пети свела с ума не одно поколение женщин, – разоткровенничалась графиня.
– Маменька, неужели вы были влюблены в отца Ланса? – с изумлением спросила Анет. – А как же мой отец?
– Ах, что твой отец… Сердцу не прикажешь. Любишь одних, а выходишь замуж за других, – с тихой грустью вздохнула графиня, жалея о том, что жизнь порой складывается совсем не так, как мечталось в юности.
Выпроводив из гардеробной любопытную служанку, графиня принялась помогать дочери надевать бальное платье, ловко застегивая ряд мелких перламутровых пуговиц. Анет была настолько заинтригована рассказом матери о ее былой любви, что не могла сдержать любопытства.
– Маменька, а князь… Он любил вас?
– Говорил, что любил. Но это было так давно… – Графиня тяжело вздохнула, словно сквозь ускользнувшее время пытаясь вспомнить те далекие, юные годы, их тайные прогулки по парку, сладкие поцелуи, жаркие объятия.
Ответ матери взбудоражил Анет. Это был первый столь откровенный разговор между ними, и сразу – о любви! Ей хотелось знать больше, вытянуть из матери все до последней крупицы воспоминаний.
— Почему же вы не вместе, если любовь была столь сильна?
— Ах, Анет, милая, не все так просто. Любят одних, а венчаются с другими. У мужчин, поверь, то же самое. Все решают деньги, приданное. За меня родители дали меньше, чем за княжной. Его родители сделали выбор… не в мою пользу.
— А отца вы любили?
— Поначалу нет, плакала, упрямилась… а потом привыкла. Даже чувства появились, да. Конечно, то не была любовь, но жили мы дружно и счастливо.
Пока графиня изливала душу, Анет красовалась перед зеркалом в новом голубом платье, расшитом золотыми цветами. Парчовые туфельки поблескивали в свете свечей, а искусно уложенные локоны венчали ее голову. Получилась настоящая кукла: пухлые, розовые щечки, толстенькие пальчики, короткая шея, увенчанная двойным подбородком, и дородная фигура.
— Ну, как я вам, маменька?
— Настоящая… голубая зефирка.
— Это плохо?
— Почему же плохо? Очень даже хорошо.
— Как думаете, я могу понравиться мужчине?
— Конечно, можешь, душенька. Но не князю. Найди себе другой предмет для обожания. Ты же видишь, сколько у тебя соперниц? И выбор будет не в твою пользу.
— А вдруг… вдруг он обратит на меня внимание? Иногда он смотрит на меня… особенным взглядом.
— В цирке на клоунов тоже смотрят, и смеются. Всем девицам грезятся прекрасные принцы, но надо быть реалисткой. Возьми хотя бы меня. Чтобы понять, и больше не терзать себя напрасной надеждой, попробуй пригласить его на танец. Тогда все сразу станет ясно.
— Маменька, я не смогу… нет, нет, ни за что!
— Ну и не надо. Зачем привлекать к себе внимание всей этой вороньей стаи? — Графиня боялась, что Анет станет предметом насмешек. Ей хотелось предостеречь дочь, но и дать ей шанс самой убедиться, чтобы та не страдала по тому, кто никогда не будет с ней.
Анет посмотрела на себя в зеркало с отвращением и вздохнула. Она ненавидела эти щеки, эти пухлые руки, эту широкую талию. Ей так хотелось быть худенькой, хрупкой, словно фарфоровая статуэтка… Но это были лишь мечты.
— Маменька, а может, все-таки надеть корсет? Ну хоть чуть-чуть утянуть талию?
— Если только совсем немного, чтобы не стеснять движений и дыхания.
Чтобы завершить преображение, графиня позвала служанку, и та помогла исполнить желание Анет. Пышечка с намеком на талию стала выглядеть более женственной, а в ее глазах появился уверенный блеск. Теперь можно было отправляться на бал к князю Пети.
Даже в карете графиня продолжала твердить дочери о том, чтобы она не делала резких движений, не вздыхала слишком глубоко, ничего не ела, чтобы не перегружать стянутый корсетом желудок. Но когда они подъехали ко дворцу князя, Анет увидела яркие огни свечей, услышала звуки менуэта и, позабыв все наставления матери, с восхищением вздохнула и почувствовала легкое головокружение и прилив крови к лицу. Обмахиваясь веером, она пыталась остудить пылающие щеки и надышаться перед своим решительным появлением.
ГЛАВА 2
Не успели они переступить порог дворца, как их встретил сам хозяин, старший князь Пети. Он галантно поцеловал руку графини, и Анет не могла не заметить того, о чем рассказывала ее матушка. Князь смотрел на графиню взглядом, полным обожания, и, казалось, в ответ находил нечто большее, чем простое кокетство. Ах, как Анет мечтала хотя бы об искре такого внимания от князя Ланса!
Едва ступив в бальный зал, утопающий в музыке и шелесте платьев, Анет спряталась за колонной, выискивая взглядом предмет обожания. В центре, где пары грациозно выписывали фигуры менуэта, его не было. Но вот донесся серебристый женский смех, притянув к себе внимание, Анет увидела князя Ланса в окружении пленительных девиц. Одна краше другой, все как на подбор – стройные, изящные, словно фарфоровые статуэтки. Куда ей тягаться с ними, со своими пышными формами? Вдруг эта блистательная компания заметила ее, и Анет, покраснев, поспешно скрылась за колонной. И тут же раздался залп смеха, смешанного – мужского и женского. Стать предметом насмешек? Нет, этого Анет не желала, да и матушка предостерегала. Музыка стихла, освободив центр зала, и Анет, воспользовавшись моментом, решила незаметно подобраться поближе, прислушаться к разговору веселой компании. Но не успела она сделать и шага, как вновь зазвучали чарующие звуки вальса, и князь Ланс, с лучезарной улыбкой, пригласил обворожительную даму, увлекая ее в вихрь танца. На эту пару было истинным наслаждением смотреть. Гости постарше, затаив дыхание, любовались ими, а графиня Бланш, с тревогой в сердце, искала взглядом свою дочь. Затаившись за колонной, Анет не сводила глаз с Ланса; ее сердце трепетно замирало.
– Анет, – услышала она шепот за спиной и вздрогнула. – Не хочешь ли ты обратить внимание на маркиза? – спросила мать. – Тео стоит совсем один и, кажется, не решается никого пригласить. Давай пройдем мимо него, авось он осмелеет.
– Только не вальс, мама, – вздохнула Анет. – Если только менуэт, иначе это будет просто смешно.
Вальс подходил к концу, и графиня с дочерью, неспешно прогуливаясь, проплыли мимо маркиза. Но нерешительный Тео лишь проводил их робким взглядом.
– Маменька, да он еще трусливее меня! Пошли отсюда.
Музыка стихла, но центр зала едва успел опустеть, как раздались первые ноты менуэта, танца, где партнеры меняются местами. Князь и его дама встали в общий ряд и, плавно скользя в танце, начали двигаться, выстраиваясь в ряды. Все остановились, кавалеры развернулись и, исполнив несколько изящных па, обменялись партнершами. Проход, и они снова меняются.
Осознав, что Анет в танце может коснуться Ланса, она отбросила последнюю тень смущения. Подлетев к грузному Тео, она, не говоря ни слова, схватила его за руку и потащила в круг танцующих. Они сделали несколько па и, развернувшись, увлекли за собой других партнеров. В танце Анет неотрывно высматривала Ланса, мечтая о мгновении, когда их взгляды встретятся. Сердце бешено колотилось в груди, ладони покрылись испариной, когда князь приблизился к ней. Словно боясь выдать свое волнение, Анет украдкой вытерла руку и обернулась, чтобы встретиться лицом к лицу с Лансом. Она ожидала язвительных насмешек, но вместо этого князь одарил ее улыбкой, нежно обхватил за утянутую талию, сделал поворот и, склонившись в реверансе, поменял ее на другую даму.
Еще одно мгновение, и Анет потеряла бы сознание. Пока он был рядом, она перестала дышать и втянула живот. Наконец, круг замкнулся, и она вернулась к маркизу. Музыка стихла.
– Анет, благодарю вас за танец, – произнес Тео.
– И вам спасибо. Обращайтесь, если, что мы встряхнем этот зал! Главное, чтобы колонны не попадали, – пошутила она, обмахиваясь веером и пытаясь унять дрожь в коленях. Был момент, когда Ланс обнял ее и заглянул прямо в глаза!
– Довольна? – спросила мать, с тревогой глядя на дочь.
– Маменька, он меня обнимал! – прошептала Анет, нервно выискивая взглядом князя.
– Хорошо, но следи за дыханием. Медленно вдыхай и медленно выдыхай, – наставляла графиня, замечая яркий румянец на щеках дочери.
Вскоре к ним подошел старший князь, отец Ланса, и пригласил графиню на танец. Молодежь уступила зал старшему поколению, а молодой, гостеприимный хозяин, князь Ланс, пригласил друзей в тихую чайную, где царила приятная атмосфера для непринужденной беседы. На столе красовались изысканные пирожные, и когда гости, уставшие от танцев, сели передохнуть, слуги подали ароматный чай. Лишь Анет не решалась присоединиться к ним, боясь стать мишенью для насмешек. Она осталась в тени колонны, надеясь услышать хоть обрывок разговора, набраться смелости и выйти к ним.
– Ланс, вы мне обещали танец, – с ревностью напомнила Ориана, неотрывно следя за каждым его движением.
– Но мы же танцевали менуэт.
– Это был общий танец, а вы обещали мне индивидуальный, – кокетливо возразила Ориан. – Впрочем, я согласна обменять обещанный танец на интересную историю. Развлеките нас каким-нибудь занятным, необыкновенным рассказом.
– О чем же вы желаете услышать?
– Ну, хотя бы о вашей картинной галерее. Князь, а правда ли то, что о ней рассказывают? – спросила Ориан, лукаво блеснув глазами. – Говорят, будто там по ночам творятся странные вещи… – Все с интересом взглянули на Ланса, а дамы сгорали от любопытства, ожидая объяснений от Ориан, что же именно она имела в виду. – Я слышала, будто там появляется призрак королевского художника, почившего много лет назад. Говорят, он писал портрет вашей бабушки? Или это все выдумки?
– Да, это правда. В галерее действительно бродит призрак художника, – с таинственной улыбкой подтвердил Ланс.
Гости затихли, завороженно внимая рассказчику. Дамы слегка заволновались, а кавалеры, снисходительно усмехаясь, слушали, как князь потворствует дамским суевериям.
– Как говорила моя старая нянька, призраки появляются там, где их что-то держит, – прошептала одна из девиц.
– Вероятно, так оно и есть, – задумчиво произнес Ланс. – В картинной галерее висит недописанный портрет моей бабушки. Свидетели тех времен рассказывали, что художник был страстно влюблен в нее. Он приходил писать ее портрет каждый день, но однажды, несчастный, попал под осенний дождь, занемог и умер. Вот он и возвращается к своему мольберту, чтобы завершить картину.
– А те, кто видел этого художника, что с ними потом происходило?
– А что с ними может случиться? Напротив, ходят слухи, что художник исполняет желания. А если он берется писать чей-то портрет, то его картины меняют жизнь тех, кого он изображает. Призрак этот – своего рода пишет будущее на своих холстах.
– И как же менялась жизнь этих несчастных? В лучшую или в худшую сторону?
– Это зависело от самого желания. Главное – правильно, четко сформулировать то, чего ты хочешь. Одно неверно сказанное слово, и желание счастья превращается в неминуемое несчастье.
– А примеры какие-нибудь есть?
– Да, есть один весьма показательный и положительный пример встречи с призраком художника. Он касается старой баронессы Нинет, – сказал Ланс, вызвав всеобщее изумление.
– О какой баронессе вы говорите?
– О моей двоюродной бабке.
– Да какая же она старуха! Ей не более сорока лет, – Ориан хитро прищурилась. – Мы вам поверили, а вы над нами смеетесь!
– Напрасно не верите. Моей двоюродной бабке Нинет около восьмидесяти лет.
Гости замолчали и переглянулись, сомневаясь в правдивости этих слов.
– Вы серьезно, Ланс?
– Абсолютно. Зачем мне вас обманывать? Можете сами у нее спросить, сколько ей лет. Вы видели, как она ходит? Прихрамывает, опирается на палочку. А если долго смотреть на ее лицо, то можно увидеть стертые, словно кистью художника, годы. У нас никогда не было ее портрета, а теперь он висит в галерее. Современные, ныне здравствующие художники, лично знавшие при жизни усопшего мастера, утверждают, что портрет написан именно им, и притом уже после его смерти.
– И что же загадала баронесса Нинет?
– Она просила написать ее молодой, чтобы никогда не стареть. Как видите, ее желание сбылось.
– А плохие примеры есть?
– И плохие есть. Граф Грант, например. Вы ведь все его знали?
– Да, конечно. Он утонул… Но причем здесь художник? Его портрет тоже висит в вашей галерее?
– Нет. Портрета графа не появилось, зато возник пейзаж с озером, а на прибрежном песке небрежно брошен его камзол.
– Мало ли чей камзол мог затеряться на полотне, – скептически заметил кто-то.
– Не скажите. Все знали, что граф разорен, влачил жалкое существование, и его видавший виды, расшитый поблекшим золотом костюм был хорошо знаком каждому.
– Что же такого Грант загадал, что его жизнь так трагически оборвалась?
– Это озеро было сердцем его владений. Когда заезжий маркиз предложил продать землю вместе с озером, граф ответил: "Скорее я умру, чем расстанусь с ним". Так и случилось. По злой иронии судьбы, именно в нашей галерее, во время званого ужина, граф и маркиз вновь завели этот роковой разговор. Так что будьте осторожны со своими желаниями.
После этих слов воцарилась тишина, каждый обдумывал рассказ Ланса. Увидеть картины, эти осязаемые доказательства, было безумно интересно, но мысль о ночном визите в галерею, о встрече с призраком художника, сковывала страхом. Ориан, напротив, была заинтригована. Ее терзало одно заветное желание.
– А желание нужно загадывать ночью или можно это сделать и днем?
– Ну, конечно, только ночью, когда призрак обретает силу и появляется в галерее.
– И велика ли ваша коллекция?
– Точного числа не назову, но она довольно обширна, – уклончиво ответил Ланс. Все жаждали убедиться в правдивости его слов, но рисковать никто не решался. – Ну что, есть ли среди вас смельчак, готовый познакомиться с этими картинами и увидеть призрака? – Ланс обвел взглядом присутствующих, но в ответ – лишь молчание.
Дамы боялись связываться с призраками, а мужчины предпочитали не тратить время на сказки, когда в соседнем зале гремел бал, а красавицы стояли в ожидании кавалеров. В этой небольшой компании не нашлось ни одного желающего смельчака,рискнувшего и встретиться лицом к лицу с потусторонним миром.
ГЛАВА 3
Затянувшуюся паузу нарушил голос, донесшийся из-за колонны. Дамы вздрогнули от неожиданности, словно и вправду явился призрак.
– Я готова пойти с вами в галерею, посмотреть картины и даже познакомиться с призрачным художником, – произнесла Анет, выступая из-за колонны.
Семь пар глаз устремились на румяную пышечку, чьи щеки порозовели от волнения и всеобщего внимания. Она чувствовала себя портретом, выставленным на всеобщее обозрение.
– Вы подслушивали нас? – с презрением поинтересовалась Ориан.
– Я собиралась присоединиться к вам раньше, но когда Ланс начал свой рассказ, решила не перебивать его своим появлением.
– Вы хотя бы представляете, где находится наша галерея? – Ланс не горел желанием бродить по темным подвалам ночью в компании Анет. Будь на ее месте другая дама, он бы не раздумывал.
– Надеюсь, вы мне покажете дорогу.
– Покажу. Но нам придется спуститься в подвал. Вы уверены, что не боитесь?
– Нет, – ответила Анет, хотя сердце ее трепетало, как птица в клетке, готовая вырваться на свободу. Руки дрожали, а ноги подкашивались от одного упоминания о призраках.
Она до смерти боялась призраков, подвалов, темноты, но ради Ланса была готова перешагнуть через любые фобии. Ей выпал шанс побыть наедине с любимым мужчиной. Раздумывать было некогда, нужно было действовать и не откладывать поход в галерею.
– Ланс, может, вы сами боитесь, что так запугиваете Анет? – заподозрил Итен, не упуская возможности поддеть своего кузена.
– Я не боюсь, я лишь предостерегаю, дабы никто потом не пенял на меня, мол, по моей вине Анет лишилась чувств. Может, любезный кузен соблаговолит составить нам компанию и узреть чудотворного художника воочию?
– Зачем? Я не верю в эту чушь. Ваши сказки, возможно, и пленяют сердца наивных барышень, но меня подобные басни не занимают, а скорее забавляют.
– Кузен, вы искусно прикрываете свою трусость иронией. Что ж, Анет, вы единственная, кто готов разделить со мной это приключение и стать свидетельницей чуда. – Ланс приблизился к самой смелой девушке, и Анет, отбросив всякие сомнения, приняла его руку. В его присутствии страх отступал, и она была готова следовать за ним хоть на край света.
– Анет, а вы не опасаетесь, что он бросит вас там, одну в темноте? – не унимался Итен.
– Нет, ничуть. И с каких это пор вас стала волновать моя судьба? – Анет прекрасно помнила колкие насмешки Итена, и его желание поставить ее в неловкое положение перед друзьями.
Молчаливые взгляды провожали их, пока они не скрылись в лабиринте длинных коридоров замка, после чего гости принялись обсуждать услышанную мистическую историю.
– Итен, вы действительно считаете эти рассказы небылицами? – с сомнением спросила Ориан. – Я сама слышала о них от многих, правда, не верила в их реальность, но...
– Ориан, вы так доверчивы. Кому из знати не хочется иметь собственного призрака? Нынче это в моде, вот и плодят байки, чтобы привлечь внимание к себе и своему замку.
– Итен, как вы можете так говорить и обвинять брата во лжи? Вы же кузен Ланса. Неужели вас обуял страх, и вы ни разу не осмелились переступить порог картинной галереи? – Ориан не смогла стерпеть оскорбительные выпады в адрес любимого мужчины.
Между двумя братьями и Ориан царил запутанный клубок чувств: он питал к ней нежные чувства, а она боготворила другого.
– Зачем мне блуждать по подземельям, вглядываясь в портреты почивших родственников, дышать пылью? Уж лучше я останусь здесь, рядом с вами, и буду любоваться румяными, красивыми, источающими жизнь дамами. – Итен поднялся и протянул ей руку, надеясь, что так оно и будет.
– Кто и трус, Итен, так это вы, – отрезала Ориан.
– То, что я не верю в выдумки Ланса, еще не делает меня трусом. Я просто реалист. Всем известна ваша чрезмерная симпатия к князю, и ваши нападки на меня вполне объяснимы. А вот вы не боитесь, что эта пышечка Анет сумеет очаровать Ланса? – усмехнулся Итен, раздраженный поведением Ориан, которая не скрывала своих чувств к его кузену.
– Нет, не боюсь. Я ведь не вы.
– Раз вы так смелы, я готов сопроводить вас в галерею.
– Сделайте одолжение. Но мы лишь зайдем, загадаем желание и тотчас удалимся. У меня тоже нет ни малейшего желания проводить весь вечер в подземелье, а вот попытаться исполнить мечту – совсем другое дело.
– Как вам будет угодно, – ответил Итен, и к ним тут же присоединилась Адель.
– Я тоже пойду с вами.
– В обморок не упадете? – с сомнением спросил Итен.
– Постараюсь. Я тоже хочу исполнить мечту.
— Я смотрю, дамы поверили в сказку, — с усмешкой сказал Итен.
— А чем черт не шутит? Грех не воспользоваться случаем.
Пока остальные собирались с духом, Ланс и Анет, вооружившись свечами, осторожно спустились в подвал. Сырая прохлада и густой мрак встретили их внизу, но сердце молодой графини пылало любовью, словно маяк в ночи. Держа под руку своего кавалера, она ощущала жар внутреннего огня, контрастировавший с леденящим дыханием подземелья. По спине пробежала предательская капля пота.
Ах, вот бы так, рука об руку, пройти с любимым к алтарю, а затем и по дороге жизни… Но у князя были иные цели. Ему нужно было, чтобы Анет подтвердила правдивость его слов, чтобы не прослыть лжецом в глазах друзей и не слушать усмешки в спину.
– Не страшно? – спросил Ланс, пытаясь светом свечи выхватить из темноты испуганное лицо гостьи.
– С вами – нет, – ответила Анет, украдкой промокнув платком влажный лоб.
– Конечно, спасибо за доверие, но мне самому немного не по себе.
– Почему? Вы сами видели призрак художника или это всего лишь выдумка?
– Честно говоря, лично я его не встречал. Возможно, вам он благоволит больше. Но вот картины, написанные им после смерти… это не легенда, я видел их собственными глазами.
Они подошли к массивной двери. Князь отпер замок, с трудом отодвинул тяжелый засов, и они вошли в галерею, где холод пробирал до костей. Первое, что поразило Анет – это запах свежих масляных красок, витавший в затхлом воздухе. Длинный коридор, увешанный полотнами, разветвлялся, переходя в небольшие комнаты.
– Почему вы держите картины в подвале, а не выставляете в верхней галерее? – поинтересовалась Анет.
– Во-первых, здесь идеальный микроклимат, позволяющий сохранить полотна. А во-вторых, их здесь так много, что наверху просто не хватит места. Эту коллекцию начала собирать еще моя прапрабабка. Родственники обожали заказывать свои портреты, держали собственных художников. Вот направо – комната с портретами семьи моего двоюродного деда, а слева – моей прабабки. В молодости она была признанной красавицей. Художники не могли устоять перед ее чарами и выстраивались в очередь, чтобы запечатлеть ее неземную красоту на полотне.
Не в силах сдержать любопытство, Анет без предупреждения осветила комнату и шагнула внутрь. Со стен, с десятков холстов, на нее смотрели изображения женщины в разных позах, в разные периоды жизни: от маленькой девочки до умудренной опытом старухи. Анет медленно обвела комнату свечой, наблюдая, как на ее глазах разворачивалась жизнь: от пухлощекого ребенка с золотыми кудрями до превращения в цветущую леди, а затем медленное увядание, менющее цвет волос от вороньего крыла до серебристой седины, превращаясь в пожилую, но по-прежнему притягательную женщину.
Завороженная увиденным, Анет вышла обратно в коридор, но Ланса нигде не было. Сердце кольнуло тревога, а холод стал еще более ощутимым на ее мокрой от испуга спине.
– Ланс? Вы где? – тихо прошептала она, но в ответ была лишь звенящая тишина.
Вдруг впереди мелькнула тень, и Анет бросилась туда, где надеялась найти князя. Едва она вошла в комнату, как почувствовала легкое дуновение, и свеча в ее руке погасла. От страха и ужаса она хотела позвать Ланса, но в тот же миг свеча вспыхнула вновь, и перед ней возник едва различимый прозрачный силуэт. Немолодой мужчина в берете, в широкой рубашке навыпуск, с палитрой в руках, сидел напротив мольберта с неоконченным портретом бабушки Ланса, и на полотне, словно по волшебству, появлялись новые мазки.
– Доброй ночи, – прошептала Анет, стараясь не спугнуть призрачного художника, хотя прекрасно понимала: духи безмолвны. Но ради приличия решила поздороваться. После рассказа Ланса она надеялась, что призрак способен преобразить ее. – Простите за мою дерзость, но я пришла к вам со своей бедой. Говорят, вы творите чудеса, а я… так мечтаю похудеть, – стыдливо выдохнула она. – Нарисуйте меня стройной. Пусть не как эти леди на полотнах, но хотя бы чуточку, чтобы не было так мучительно стыдно за себя. Чтобы я могла привлечь внимание… – Она осеклась, испугавшись выдать сокровенную тайну своего влюбленного сердца.
Анет говорила, жадно разглядывая картины, но призрак, казалось, не замечал ее, продолжая колдовать над холстом. Именно здесь, в полумраке этой комнаты, висели те самые работы, о которых рассказывал Ланс: моложавая старуха и зловещее озеро графа. Превозмогая дрожь, она пришла сюда, надеясь на мистическую помощь в борьбе с лишним весом. Повернувшись к художнику, Анет обнаружила лишь пустоту, а на мольберте красовался завершенный портрет той самой бабушки Ланса.
– Он даже не удостоил меня взглядом… Все напрасно, – с горечью вздохнула она.
Время в этой комнате словно застыло, стирая границы между реальностью и призрачным миром. Ориентация во времени и пространстве почти исчезла.
Пока Анет томилась во власти призрачного художника, дверь галереи распахнулась, впуская троицу искателей чуда. Ориан, оглядевшись, поспешила в ближайшую комнату, надеясь быстро загадать желание и покинуть это жуткое место. Итен последовал ее примеру, исчезнув в противоположном помещении, а трусливая Адель, застыв у входа, решила не рисковать, быстро прошептала свое желание прямо там. В промозглом, темном сумраке страх сковал ее, не позволяя оставаться ни секундой дольше. Бросив быстрый взгляд по сторонам, она что-то пробормотала и тут же выскочила вон, едва не потеряв сознание.
Ориан не торопилась. Ей хотелось все обдумать, собраться с мыслями, но леденящий холод и гнетущий страх мешали сосредоточиться.
– Художник, я пришла к вам с просьбой, – тихо прошептала она, стараясь, чтобы ее не услышали друзья, и особенно Итен. – Я безумно люблю Ланса и хочу, чтобы он был моим. Помогите мне. – Озвучив свою мольбу, Ориан неспешно вышла из галереи, где ее поджидала дрожащая Адель. – А ты чего не заходишь? Боишься?
– Я так, у двери постояла, прошептала свое желание и убежала. Дальше идти не решилась. Страшно…
Последний претендент на счастье, Итен, долго не мог решиться. Он тщательно взвешивал каждое слово, вспоминая леденящую душу историю утонувшего графа. Главное – правильно сформулировать желание. Наконец, собравшись с духом, он глубоко вздохнул.
– Я хочу жениться на Ориан и жить с ней долго и счастливо, – четко выговаривая каждое слово, произнес Итен. Затем усмехнулся, почувствовав себя полным идиотом, поверившим в эту чепуху, но не упустившим возможность воспользоваться моментом.
А кому не хочется, чтобы заветные мечты реализовывались? Итен покинул галерею и, заметив Ориан, одарил ее лукавой улыбкой.
— Что-то вы задержались, — произнесла она с легкой укоризной. — Неужели накопилось столько желаний, что никак не могли их сформулировать? Или Лансу решили отомстить изощренно?
— Я любовался картинами. Это же и мои родственники.
— А как же желание? Не станете же вы утверждать, что ничего не загадали.
— Я загадал, чтобы вы стали моей.
— Весьма любопытно, — усмехнулась Ориан, в ее глазах плясали искорки.
— Что именно вас так удивило?
— Как художник воплотит наши одинаковые, и в то же время разные желания.
— А какое ваше желание?
— Полагаю, вы и сами догадываетесь.
У дверей галереи троица непринужденно обменивалась впечатлениями. Галерея одна, но каждый видел свое и испытывал разные чувства.
Тем временем, Анет, очнувшись от оцепенения, робко вышла из комнаты и, увидев проблеск света, тихо позвала:
— Ланс, вы где?
Ланс тут же поспешил к ней навстречу.
— Анет, куда же вы запропастились? Я дважды обошел все комнаты! Вы словно сквозь землю провалились, — испуганно выпалил он, крепко сжимая горячими ладонями ее ледяные руки. — Пойдемте отсюда. Я уже тысячу раз пожалел, что согласился на эту экскурсию. Я чуть с ума не сошел от волнения.
— Вы волновались за меня? — с радостью спросила Анет, ее щеки тронул румянец. — Куда я могла деться из этого закрытого подвала? Я всего лишь на пять минут заглянула вон в ту комнату.
— Какие пять минут? Я целый час рыщу по всем закоулкам, а вас нигде нет!
— Целый час? — изумилась Анет.
— Вы повстречали призрак художника?
— Да…
— Вот поэтому вы и не заметили, как пролетело время. Теперь я ни на шаг от вас не отойду, – сказал он. Было приятно осознавать, что Ланс так сильно переживал за нее, сжимая ее руку, словно она была маленьким потерявшимся ребенком. Выходя из галереи, они увидели у входа своих друзей. — А вы что здесь делаете?
— Решили испытать судьбу и загадать желание, — ответила Ориан с загадочной улыбкой.
— И что загадали?
— Загадали. Теперь посмотрим, сбудутся ли наши мечты, окажется ли былью ваш рассказ, Ланс, — промяукала Ориан, игриво отстранив Анет, обвив руку Ланса своими пальчиками. — А вы, Анет, что видели в обители теней?
— О да! Я видела призрака и… портрет бабушки Ланса, — с восторгом выпалила Анет, предвосхищая град вопросов.
— Откуда вам знать, что это была именно она? Вы же никогда не видели моей бабушки, — удивился Ланс.
— Призрак восседал у мольберта с недописанным портретом женщины и словно вдыхал жизнь в него. Кто же еще это мог быть, как не ваша бабушка? — парировала Анет.
— Логично… И как, страшно было? — с любопытством спросил Ланс.
— Сначала сердце ухнуло в пятки, но потом страх развеялся, словно дым. Я даже пыталась заговорить с ним… с призраком.
— И что он ответил?
— Ничего, ни слова. Просто растаял в воздухе…
Вернувшись в тепло гостеприимного дома, где их с нетерпением ждали друзья, Анет и Ланс оказались в центре внимания. Друзья, разгоряченные рассказами о художнике-призраке, жаждали услышать подтверждение