Я боюсь т/себя потерять. Акулина Букова

Оглавление

• АННОТАЦИЯ
• ПРОЛОГ. Я БОЮСЬ ТЕБЯ ПОТЕРЯТЬ
• ГЛАВА Встреча 1
• ГЛАВА Встреча 2
• ГЛАВА Встреча 3
• ГЛАВА Встреча 4
• ГЛАВА Встреча 5
• ГЛАВА Встреча 6
• ГЛАВА Встреча 7
• ГЛАВА Встреча 8. БЕЗ СТРАХА В ПОИСКЕ СЕБЯ
• ЭПИЛОГ. ЭТА ПЕРВАЯ ВСТРЕЧА

Я БОЮСЬ Т/СЕБЯ ПОТЕРЯТЬ

   Почти художественная история

АННОТАЦИЯ

Лола так мечтала о вечной любви родного человека!.. Но у жизни свои законы. И вот теперь Лола – одна, без любимого, который оставил ей в наследство от былых отношений только горечь, тоску и страх заводить следующие отношения. И подруг теперь у неё тоже нет… Не понимая, как ей жить и общаться с людьми дальше, Лола решает походить со своими вопросами к психоаналитику. Это не её идея – она бы никогда себе такое не придумала! Но обстоятельства её заставили. Да так, что Лола не сразу до конца поняла суть предоставленного ей жизнью подарка. И – подарка ли?..

   Эпиграф:

   Савелий, «Я боюсь себя потерять»

   «Два несчастных или несчастливых одиноких человека – не причина быть вместе».

   «Самое страшное – это дурак, решивший стать психологом. Или – эгоист, возомнивший, что знает движения души».

ПРОЛОГ. Я БОЮСЬ ТЕБЯ ПОТЕРЯТЬ

   Сегодня – мой последний день перед началом.

   Уже прошёл месяц с тех пор, как я стала ходить на приём к психоаналитику Савелию. Каждая встреча – это новая информация, новые знания. Вначале я сказала ему, что боюсь потерять Михаила – потому что боюсь остаться одна… Но на самом-то деле ведь я уже его потеряла! И это так мучало меня! Я как будто не справилась – отпустила нить прежней жизни, за которую раньше держалась так крепко.

   В тот первый раз, когда я озвучила Савелию свою боль, разрывающую меня, он спросил:

   – Лола, а как ты считаешь (мы сразу решили, что можем говорить друг с другом на «ты»; впрочем, это бывало лишь изредка), ты на самом деле боялась потерять его – своего мужа Михаила? Ведь сейчас ты всё ещё боишься его потерять, хотя одновременно с тем считаешь, что уже потеряла, я правильно тебя понял?

   Я задумалась тогда. Мне даже стало неприятно от этого вопроса – показалось, что Савелий имеет в виду, что я лишь прикрываюсь болью от потери Михаила. Прикрываюсь этой видимостью, чтобы не замечать чего-то иного, чего боюсь на самом деле больше всего!..

   А потом, когда прошло время, я поняла, что всё же мне это не показалось. Да, психоаналитик Савелий именно это и имел в виду: то, что хватая пелену страдания, будто подкинутую мне поступком мужа, я лишь прикрываюсь ею, чтобы не видеть другой боли, очевидной и реальной для моей души. И её причина была не в том, что мы с Михаилом на самом деле не были счастливы вместе, а в том, что я не была счастлива сама по себе – сама с собой… И на эту боль Савелий постепенно, шаг за шагом открывал мои глаза. Хотя я так и норовила смотреть в любую другую сторону, лишь бы не слышать его, лишь бы не понимать одной истины: я боялась потерять не Михаила, своего мужа, и наших отношений с ним. Я боялась потерять – себя.

   И вот он, этот последний сеанс у Савелия. И теперь я точно знаю, ответ на какой вопрос я хочу получить больше всего. Теперь я дошла до него. И звучит он так: «Как полюбить себя такой, какая я есть?». Точно так я и сказала Савелию, когда он спросил в этот день, что ещё гнетёт меня.

   – «Как полюбить себя такой, какая я есть?». А что вы имеете в виду, Лола? – уточнил он, глядя на меня внимательными глазами.

   – Ну, это если, например, я меняюсь – полнею или худею, меняюсь, как мне не нравится, или же когда постарею, – я всё равно должна любить себя, – уверенно произнесла я. – Только как это сделать? Если вот я встаю утром рано и не высыпаюсь, выгляжу не очень, то в этот день мне некомфортно, хотя я точно знаю, что всё равно должна любить себя. Мне некомфортно, что у меня заспанное лицо, или мешки под глазами, или ещё чего… Кожа несовершенна… Или кофточка сидит иногда не так, как я хочу. Вот в один день она выглядит на мне нормально, а в другой – как-то не очень… То есть мне постоянно всё равно надо следить за собой, чтобы любить себя такой, как мне хочется.

   – Интересный вопрос, Лола. «Нужно любить себя такой, какая есть», – с добродушной улыбкой повторил за мной Савелий задумчиво. – Конечно, это не означает того, что нельзя ничего не улучшать в себе, нельзя меняться… Вот только любить себя – не означает того, что вы сейчас сказали. Любовь к себе – это нечто иное, чем следить за тем, какие у вас цифры на весах, не находите?

   Я задумалась.

   – Но разве я не могу любить себя больше, если в очередной раз, например, увижу меньшую цифру на весах, чем раньше, ту, которая мне нравится больше?

   – А ваша любовь к себе зависит от определённой цифры?

   – Ну, я хочу быть красивой.

   – То есть ваша любовь к себе зависит от того, соответствуете вы своим ожиданиям по красоте или же нет? Разве любовь – истинная любовь, безусловная, – подчиняется каким-то ожиданиям? – Савелий как будто пытался подвести меня к какой-то мысли, которая от меня ускользала.

   – То есть вы хотите сказать, что я… ммм… не люблю себя? – нерешительно произнесла я вслух и ощутила вдруг холодок, когда услышала эти слова, сказанные вроде бы моим же голосом, но как будто таким чужим сейчас!..

   Савелий помолчал немного, словно давая мне время самой оценить свой вопрос.

   – Но вы расскажете мне, почему так могло произойти? Если, конечно, это правда, – сказала я, не собираясь признаваться в том страхе, который сейчас ощутила.

   – Лола, обязательно расскажу! Но всему – своё время. А пока скажите мне, что ещё тревожит вас? Я вижу в ваших глазах какой-то затаённый вопрос.

   – Да, мне снился сегодня странный сон! – вспомнила я. – Такой интересный!..

   Вместе с другими людьми я куда-то шла. Шли мы недолго – и пришли к большому каменному дому. Во дворе там у парадного входа стояли две дамы, одетые строго, как учительницы в закрытых пансионатах. Они нас встретили и пригласили пройти внутрь, но вместе с нами туда не прошли. Только пропустили нас вперёд, а сами как будто остались дожидаться следующих групп людей.

   Со своей же группой я прошла в дом. Мы поднялись по широкой лестнице выше и там остановились. Всё потому, что на этом этаже прямо напротив лестницы стояло существо, силуэт которого напоминал человеческую фигуру. Но голова и ноги его были окружены тёмно-серыми клубами густого дыма, как будто расплывались; и лишь лицо было видно более-менее чётко.

   И вот это существо, когда мы подошли, посмотрело на одного мужчину из моей группы – он шёл впереди всех и сейчас стоял ближе к нему. И тот будто оцепенел – больше просто не мог отвести от существа взгляда! А оно словно читало, штудировало его голову, изучало, что в нём есть, что он собой представляет.

   И после этого, когда оно определило, что этому мужчине нужно для его счастья, существо подняло руку, и вокруг неё из клубов дыма начали друг за другом материализовываться разные предметы и сцены, которые, видимо, желал этот мужчина в своей жизни. А он никак не мог отвести от них взора – он глядел на то, что ему показывалось, ощущал, как будто оно ему уже принадлежит, и ему становилось хорошо от увиденного. И потом в какой-то момент, когда существо насытило его глаза радостными картинами, оно спросило мужчину, счастлив ли он. Тот медленно кивнул, не имея силы не ответить, и взгляд его всё также был прикован к существу. И тут оно прямо на расстоянии, не приближаясь к мужчине и не прикасаясь к нему, высосало его жизнь.

   Вот такой сон, Савелий. Мне было так странно всё это видеть и так жутко! – поёжилась я немного, вспоминая то существо из сна. – Но правда же, интересно?

   – Н-да, и впрямь, – задумался он. – То есть существо определило, что нужно было этому человеку для счастья, потом дало ему это, – или иллюзию этого, – и когда он стал счастлив, выпило его жизнь?.. Это удивительно, но вполне реально. Когда человек счастлив, расслаблен и не готов к поражению, внезапный удар может сломить его. А что вы обо всём этом думаете?

   Я осторожно улыбнулась, боясь предположить вслух. Своё мнение высказывать мне было всё ещё немного тревожно. Но потом всё же произнесла.

   – Ну, мне кажется, я сейчас услышала ответ в ваших словах и главное тут – слово «иллюзия». Наверное, мужчина не понял, что само желание чего-либо на самом деле у него было иллюзорным? Ведь счастье – как вы сказали мне в одну из наших встреч, – это быть в ладу с самим собой. И именно это мужчина мог упустить в своём понимании жизни. Он мог всегда верить, что счастье заключается в вещах или событиях, и это его и сгубило. Но вообще я на самом деле и не знаю, что означает весь этот сон. Думала, что вы мне скажете. Тем более, так понимаю, сегодня мой последний день с вами…

   Савелий молча смотрел на меня добрыми глазами. И да, это была правда: вот теперь – действительно моё последнее посещение. Так что я надеялась, что напоследок он объяснит мне моё сновидение. Может быть, это было как-то связано со всей моей историей, или, может, даже с ним самим?.. Конечно, если это был сон о счастье и понимании себя.

   А вообще, когда я сегодня вновь подошла к этим дверям, ведущим в его кабинет, перед моими глазами встали воспоминания: о том, каким всё было раньше – когда я впервые увидела его, этого психоаналитика.

ГЛАВА Встреча 1

   К тому моменту, когда Лола с мужем прожили вместе три года, Лоле было двадцать четыре. Михаил был всего на год старше её, так что обычно они ладили и между ними не вставало тех проблем и вопросов, которые могут возникать из-за разницы возрастов. И всё же «ладили» они не всегда.

   В последнее время у них часто бывали ссоры, и Лола никак не могла понять, почему!.. Михаил постоянно нервничал, был раздражителен без явного повода, иногда подначивал её просто так, будто она в чём-то провинилась. Она пыталась выяснить, что с ним происходит, но ничего не могла узнать. Её вопросы только раздражали Мишу ещё больше, каких-то конкретных проблем она от него так и не услышала, и её саму это всё постепенно стало выматывать. Так что то и дело она сама переходила уже на крик и слёзы, хотя никогда раньше, когда жила без него, Лола так-то и не плакала…

   Это было даже странно – она не понимала, почему именно в отношениях с Михаилом сейчас ощущала себя как «на разрыве», почему любая ссора больно била по ней. Хотя вообще-то Лола была неконфликтным человеком, и ситуация с Михаилом поэтому была вдвойне для неё непонятной. Впрочем, она любила его достаточно сильно, чтобы каждый раз после таких ссор и неприятных разговоров, отодвигая в сторону прошлого сказанные им в раздражении слова, жить с ним дальше.

   На работе у Михаила всё было гладко. По крайней мере, когда Лола спрашивала его о проблемах, муж не рассказывал ничего, что она могла бы посчитать таковой. Всё же ему там не нравилось – недавно он даже поругался с начальством и сказал, что подумывает сменить компанию.

   – Они не понимают, какой я ценный сотрудник! – недовольно говорил он, и Лола словами старалась поддержать его, как могла, когда он бывал не в настроении по этому поводу.

   Но это было всё – действительно ли существовала какая-то серьёзная проблема для того, чтобы вот так меняться в отношениях с нею, Лола так и не узнала.

   Вообще-то она никогда и не любила размышлять о том, что происходит. А тут уж задумалась, потому что заметила, что ссоры их стали происходить всё чаще. Впрочем, она пришла к единственному выводу: характер у Михаила просто изменился. Конечно, ей самой эта мысль не нравилась: она бы хотела, чтобы он всегда оставался таким же, каким показался ей при первых встречах. Но Лола всё равно его любила. И верила ему. Так что ей и в голову не могло прийти, что когда-нибудь Михаил сможет ей изменить. И если бы она услышала это от кого-то со стороны, то, возможно, и не поверила бы вовсе. Но она узнала это сама, лично, хоть и вышло это случайно.

   Наверное, этот день она бы никогда не забыла!.. Частенько Лола любила гулять с подружками, вот и в этот раз в обеденное время они также собрались встретиться вместе. На работе у неё был выходной, у подруги Кати тоже, две другие подружки собирались подойти в свой обеденный час.

   – Встречаемся в «Мелодии вкуса», как всегда! – была договорённость, и Лола пришла раньше всех. Ей тут нравилось. С девчонками она тут бывала часто, а вот с Мишей – ещё ни разу, и он вообще не знал, что это было её любимое кафе.

   Впрочем, он вовсе редко интересовался тем, что она любит, а после первого года совместной жизни Лола уже и сама перестала ему о себе рассказывать – просто она видела, что Мише это было скучно. Он занимался своей работой и частенько рассказывал, как прошёл его собственный день, что он делал или с кем поспорил на работе, как оказался там прав. А о делах Лолы ему слушать было как будто неинтересно – взгляд его сразу скучнел, но ещё чаще Миша просто переводил тему на себя. И обычно он даже не уточнял, как прошёл её день.

   Лола замечала всё это, его несколько прохладное отношение к тому, что делала она, когда была не с ним. И хотя её это обижало, она ни разу не повздорила с ним об этом. Лола считала, что Миша не интересуется её делами из-за того, что ему очень надо высказаться самому, и ещё, потому что ему важна она сама как его жена, а не то, как она проводит всё остальное своё время. «То есть как будто он доверяет мне в моей жизни, безоговорочно верит мне», – объяснила Лола как-то самой себе.

   Хотя, конечно, перед тем, как себе всё так объяснить, Лола однажды поговорила об этом со своей матерью, Елизаветой Петровной:

   – Представляешь, он даже не интересуется моей жизнью, моими делами.

   – Ну ты нашла, к чему придраться! Мишенька не заслужил, чтобы ты его по таким пустякам беспокоила, – пожурила та её.

   Вообще, Лоле казалось, мать её относилась гораздо лучше к самому Мише, чем к ней, будто это он был её настоящим сыном. Ведь даже в детстве у них с Лолой не было каких-то особо доверительных отношений – мать всегда была к ней строга. А с ним – лишь ласкова. Возможно, она до сих пор считала дочь просто большим ребёнком, потому и относилась к ней гораздо строже, чем могла бы.

   – Но это ладно. А вот то, что мы частенько ссоримся сейчас, меня беспокоит, – поделилась Лола. – Я пыталась выяснить, что не так, но ничего не поняла.

   – Так это ты и виновата сама: разговаривать-то нормально не умеешь с людьми, – ответила Елизавета Петровна. – И не понимаешь ничего, раз не понимаешь, чем вызываешь раздражение мужа.

   Ещё мать добавила, что Лола не умеет быть важной для мужчины, раз уж он даже не хочет рассказывать, что именно она делает не так, как нужно. В общем, поддержала она дочь как всегда, как могла, по полной, так, как умела. И больше на эту тему Лола постаралась с ней не заговаривать.

   А иного кого-то, с кем она могла бы это обсудить, у неё и не было. Только подруга Катя, но и ей Лоле было стыдно сказать, что Миша в последнее время стал к ней чересчур придирчив. Она не хотела выносить сор из семейной избы… И продолжала жить с Михаилом, просто терпеливо принимая то, что у неё с ним было: их обычную любовь и совместные будни с привкусом периодических всплесков раздражительности Миши и её слёз и непонимания.

   В общем, в тот роковой день Лола, договорившись с подругами, вышла прогуляться. И до обговоренного времени первой из них пришла к кафе «Мелодия вкуса». Прозвонив всех и поняв, что ей их придётся ещё подождать, Лола решила сразу зайти в кафе и посидеть там.

   Она заняла свободный столик у окна, как раз с двумя диванчиками друг напротив друга. «Тут будет очень удобно, когда девчонки придут!», – отметила она про себя с удовольствием. Это было её любимое место, но оно не всегда было свободно, так что сейчас настроение её очень поднялось.

   – А принесите мне лимонадный коктейль, пока остальные ко мне подойдут, – даже попросила она подошедшего официанта, собираясь приятно провести время ожидания.

   Ей всегда нравилось находиться среди людей, так что и сейчас, получив напиток, Лола стала с интересом осматриваться, попивая коктейль и мысленно сравнивая людей с собой.

   И тут она вдруг заметила одного молодого человека. Он задержал на себе её внимание, потому что даже со спины очень напомнил ей Михаила. Но напротив него сидела какая-то незнакомая ей девушка, а значит, это не мог быть он. И Лола, удивившись, как люди могут походить друг на друга комплекцией и выбором гардероба, отвернулась.

   Впрочем, время шло и нет-нет, но её взгляд то и дело продолжал возвращаться к этому человеку. И с каждым разом Лола отмечала всё больше странных сходств с её Мишей. Так, не только одежда со спины была похожа на его, но и причёска тоже… И даже манера сидеть, и то, как он показывал руками что-то, рассказывая о чём-то своей девушке.

   Лола очень задумалась. Всё чаще с удивлением она глядела в ту сторону, рассматривая их. Спутница молодого человека казалась очень симпатичной и весёлой. Она всё время смеялась тому, что тот говорил. Вообще было видно, что они отлично проводили вместе время!.. Даже целовались… Лола с завистью продолжала смотреть на них, и ещё поразмышляла о том, как же потом из вот такого приятного времяпрепровождения могут получаться такие нелепые ссоры, как бывали теперь у них с Мишей. «Вот раньше наша любовь выглядела так же, как у этих двоих…», – подумалось ей.

   А потом молодой человек встал, чтобы подозвать официанта, который к ним долго не шёл. И тут Лола увидела, что это был действительно «её» Михаил.

   Она похолодела от непонимания. И тоже тут встала, совсем не соображая уже, что делает. Едва чувствуя свои ноги, Лола быстро подошла к парочке. В груди её закипал гнев, который она готова была сейчас выплеснуть, и страх, который она сейчас ещё не осознавала на самом деле.

   – Миша?! А кто это? Почему ты с нею?.. Что это такое? Да как ты мог меня так предать?! – воскликнула она на одном дыхании: и вблизи, как оказалось, это был действительно он самый – её муж.

   В первую секунду Михаил тоже опешил. Он явно не ожидал здесь увидеть Лолу. Но он тут же нашёлся.

   – Что ты здесь делаешь? – не показывая, что считает себя в чём-то виноватым, несколько вызывающе спросил он.

   – Ну, у меня выходной, я могу пойти в кафе, если хочу! – выпалила она, не ожидая такого вопроса. Вроде как обвинять сейчас должна была она сама. – А вот что ты тут делаешь, а?! Ты ведь на работе. И кто это такая, и вообще, вообще – почему вы целуетесь?!

   Она уже чуть не плакала, руки её дрожали.

   – У меня обеденный час, я здесь просто ем. И с кем хочу, с тем и обедаю, – ответил он. – А ты себе что-то напридумала опять, как всегда!

   Лола опешила.

   – Так я ещё и виновата? Я ведь столько раз спрашивала тебя, всё ли у нас нормально, всё ли хорошо!..

   – Да ты никогда меня и не слушаешь, – грубо сказал Михаил. – А я давно хочу просто отдохнуть, ты ведь не даёшь даже расслабиться дома!.. Всё время что-то спрашиваешь, выясняешь… Достала уже со своими расспросами!

   – Я ведь спрашивала, всё ли нормально, – растерянно повторила Лола.

   Она совсем потерялась, ведь теперь действительно как будто во всём обвиняли именно её. Но она-то ни с кем чужим не целовалась!..

   – Ты изменяешь мне! – пискливым голосом сказала она вслух, стараясь сдержать рыдания. Взгляд её отчаянно прыгал с лица Миши на лицо девушки, которая продолжала молча стоять рядом. Она так никуда и не отходила, будто её ничего в этой ситуации не смущало. И даже немного словно посмеивалась про себя – по крайней мере, именно так перевела Лола её взгляд для себя.

   – Да это ничего не значит! – ответил Михаил. – Это просто моя коллега, наша новенькая, Татьяна. Я ей рассказывал про нашу работу.

   – Ну как ничего не значит? Вы целовались с нею, я же видела! На глазах у всех, Миша, на глазах у всех людей!.. – в отчаянии воскликнула Лола.

   Ей самой было очень стыдно сейчас всё это говорить, ведь люди вокруг действительно кто прямо, кто стараясь как будто невзначай, смотрели на их ссору. Но она не могла остановиться.

   – Да что ты меня во всём всегда упрекаешь, а?! – воскликнул Михаил. – Как будто я тебе всё время что-то должен, должен!.. Ты за собою хоть последи, за своими девицами, кого в подруги выбираешь… Между прочим, твоя Катя, которую ты так любишь, прекрасно всё знала, она уже видела меня с Таней на прошлой неделе на улице. И что, сказала она тебе что-то? Нет. Так иди и разберись с нею, если такая правильная, а меня оставь в покое!

   – Как это?.. – совсем растерялась Лола. Слова о том, что Катя, единственная близкая подруга, знала об этом, её вконец добили.

   Тут Миша заметил официанта, который с чеком в руках терпеливо ожидал окончания их перепалки.

   – Вот чё ты сюда пришла? В кафе посидеть? Ну, значит, деньги у тебя с собой есть. Так что оплати мой чек, а нам пора на работу! – Миша повернул руку официанта в сторону Лолы, как будто передавая эстафету ему. И со всё также невозмутимой Татьяной направился в сторону выхода.

   Лола даже не нашлась, что ещё ему сказать, кинуть вслед. Она была просто в шоке!.. Переведя взгляд на стоящего рядом официанта, она поняла только, что он теперь выжидающе глядит на неё, действительно рассчитывая, что она сейчас оплатит их чек.

   – О, привет! – услышала она вдруг знакомый голос и повернула голову. И увидела, что уже почти закрывшаяся дверь кафе снова открылась полностью, пропуская внутрь её подружек. И Катя была среди них.

   «Миша сказал, что Катя всё знала. Всё знала… Неужели она так меня предала?! Ничего не сказала мне… Но ещё одного скандала я сейчас не переживу», – в отчаянии подумалось Лоле. Она быстро вернулась с официантом к своей сумке, заплатила ему и, пробежав мимо девчонок, выметнулась из кафе. Они так ничего и не поняли, кроме Кати – Лола бросила ей, что она её предала. А на входе они как раз успели столкнуться с Мишей и его знакомой, так что Катя быстро догадалась, что к чему. Но за Лолой она сейчас не пошла.

   Почти не чувствуя своего тела, Лола вернулась домой. Туда, где они жили вместе с Михаилом. Они снимали однокомнатную квартиру, чтобы проживать отдельно от его родителей и её мамы, и места на двоих им раньше вроде бы хватало. Но сейчас Лола вошла внутрь и вдруг ощутила, как же ей тут тесно!.. Тут были какие-то её собственные вещи и другие – не её, а его. Теперь как будто такие чужие, неизвестного ей человека…

   Лола присела на диван и уперлась кулаками в коленки. Перед глазами её опять стояла «новая знакомая» Миши, Татьяна. И потом он сам, и ещё то, как они вдвоём сидели в кафе… Они целовались, целовались… А затем эта девица Татьяна просто усмехалась, пока Лола с ним ссорилась!.. И, – сейчас она была уверена в этом, – как только они вышли на улицу, продолжили обниматься! «Может, эта беспринципная Татьяна даже сразу, обнимая его, предложила жить вместе…» – всхлипнув, подумала Лола.

   Зазвонил телефон. Там высветилось имя: «Катюша». Лола в отчаянии отбросила телефон подальше от себя на диван. А он всё звонил и звонил!.. Пока, наконец, не перестал. Лола устало прислонилась к спинке дивана и закрыла лицо руками.

   «Что мне теперь делать? – подумала она. – Как я могу остаться тут, ведь Миша скоро придёт, мы опять поссоримся. А я уже не могу, не могу!.. Как он мог так со мною?.. Может быть, мне переночевать у мамы?».

   Насупившись, она очень задумалась. Могла ли она действительно сейчас пойти к матери и признаться, что у неё вот так всё сложилось? «Но она опять встанет на защиту Миши, – пробормотала Лола про себя, как будто сжимаясь в комочек на диване. – Может, даже заругает, скажет опять, что я неудачница. Всё будет как всегда…».

   В детстве мать ждала от Лолы только самых высоких баллов в школе и действительно ругала, когда они были чуть ниже. Но когда они и были высоки, она никогда не хвалила её, и Лола не помнила, чтобы когда-то получала поддержку, которую всегда хотела. Поэтому и сейчас, поразмыслив, решила всё же, что не может признаться матери в таком провале отношений.

   Скрепя сердце, она решила остаться тут. Конечно, в такой день она могла бы попроситься и к подруге. Но самой близкой, кому она могла бы всё рассказать, была Катя. «А как я могу с ней теперь разговаривать? – жалобно подумала Лола. – Она так предала меня!.. А вдруг… вдруг Миша обманул, и Катя не знала ничего на самом деле?». В душе её внезапно появилась маленькая надежда.

   Тут вновь зазвонил телефон, и Лола медленно взяла мобильный, который всё ещё валялся тут же на диване, куда она его кинула. Она боялась, что там был он, Миша, но нет: на экране снова высветилось имя «Катюша».

   «А вдруг…», – снова подумала Лола и, дрожащей рукой нажав «Ответить», поднесла телефон к уху.

   – Алло! Лола, Лола, ты там? Как ты там? – тревожный голос Кати немного придал Лоле сил: она ощутила, что есть хоть один человек, который беспокоится о ней.

   – Кать, Катя… – голос Лолы был сиплым, ей очень хотелось плакать, но она сдерживалась. – Ты знаешь, что случилось? Представляешь, Миша целовался с другой. Я их видела, прямо в кафе!..

   – Ох, бедная моя!.. Как такое могло случиться?..

   Голос Кати показался Лоле немного глухим и чуть застывшим. И сердце её похолодело от погаснувшей надежды. Она вдруг сразу поняла, что та действительно всё знала.

   – Миша сказал, что и ты всё знала про него, – произнесла Лола тускло. – Ты всё знала… Ты ведь была моей подругою, как ты могла мне не сказать?

   – Ну… – Катя даже не стала искать фраз для обмана. – И как бы я это сделала, какими словами, а? Ни у меня, ни у тебя бы не было доказательств, а ты бы просто потеряла покой. Я подумала, ты потом сама как-нибудь… ну, или узнаешь, или уже не нужно будет ничего знать – он ведь всё равно с тобой. Не разводится, значит, любит тебя.

   – Ты даже не намекнула, что у него на работе новая коллега, которая его заинтересовала! – воскликнула в отчаянии Лола.

   – Та, которая выходила с ним из кафе? Да я про неё даже не знала, – попробовала Катя оправдаться. – Я про других только…

   Она осеклась.

   – Про других?..

   Катя молчала, не зная, что теперь сказать, но Лола уже всё поняла.

   – Знаешь, ты больше мне не подруга, – устало произнесла Лола. – Больше не звони мне сюда, не надо.

   Она нажала на телефоне кнопку «Завершить разговор» и медленно положила его рядом с собой на диване. Жизнь была как будто кончена. Муж – изменил, подруга – предала. Мать – ничем помочь не могла. А больше близких людей у неё не было. Жизнь была кончена – поддержать никто не мог.

   Снова раздался звонок – Катя звонила опять. Но Лола не подняла трубку. Потом звонок затих, и вскоре раздался снова. Лола нажала «Отменить». Говорить с Катей больше было не о чем и не за чем.

   «А как давно мне стоило узнать правду? – вдруг в каком-то ступоре подумалось Лоле. – И стоило ли знать её вообще? Если Миша мне… постоянно со всеми, с «другими»… изменял, значит, всё это время? С начала брака или вот как раз когда мы начали с ним часто ссориться? Или мы ссориться начали после того, как ему понравился кто-то на стороне?.. Ох, я с ума сойду с такими вопросами! И ведь мне никто не ответит, никто… Я одна!..».

   Лола уронила голову на руки и заплакала.

   Плакала она долго. Опустошенная, обессиленная лежала она на диване, а слёзы всё текли и текли. Потом она успокаивалась, а потом они вновь накатывали, как будто в ней была накоплена целая бочка солёной воды от разных бед, и всё продолжалось снова.

   Наконец, спустя много часов Лола подняла голову с дивана. Приближался вечер.

   «Какой ужасный день, ужасный!..», – подумала она в отчаянии. И тут же поняла, что впереди её ожидал ещё более плохой вечер, а потом и ночь. Ведь домой должен был вернуться с работы Михаил.

   «Куда же деться? – прошептала она, потирая рукою похолодевший лоб. – Может, снять номер в гостинице?.. Ну а что это изменит? Это только на сегодня, я не смогу там прятаться вечно… Да и вообще, почему это я должна прятаться? Я ничего плохого не делала. Я никого не предавала, ведь так? Почему это я должна оставлять эту квартиру? Мы тут вдвоём живём, не он один. Я тут всё обживала, у меня тут вещи мои…».

   Поразмыслив так, Лола решила остаться всё же тут. В конце концов, это было их общее место проживания. И хоть квартира была однокомнатной, – они пока не планировали заводить детей, – им до этого дня места вполне хватало. Теперь же Лола резко встала с дивана и походила, мысленно рассматривая окружающее пространство и разделяя теперь его и все вещи на двоих, ведь они с Мишей как будто уже не были целым, состоящим из двух человек. Каждый был сам по себе, так она ощущала.

   Когда минуло шесть часов вечера, Лола от внутреннего беспокойства чуть ли не застыла – ей казалось, что внутри неё всё замерло, так она боялась новой встречи с Михаилом. С «новым» Михаилом, ведь раньше она его такого не знала. Но он пришёл не сразу, было много позже, когда он вернулся. И если и раньше он периодически так задерживался и Лола верила, что он был ещё на работе, теперь она понимала, что нет – скорее всего он был просто с другой женщиной.

   Когда он вернулся, она уже почти спала. Точнее, лежала в кровати, но никак не могла нормально заснуть, всё ворочалась. И поэтому сразу услышала, когда Миша пришёл.

   Дверь открылась осторожно, как всегда в такое время, когда он не хотел её разбудить. И раньше она была благодарна ему – она думала, что так Миша заботится о ней. Но теперь в голове Лолы мелькнула мысль, что это он не хочет, чтобы она проснулась, – чтобы не задавала лишних вопросов, почему так поздно пришёл.

   Пока он был в ванной комнате, Лола размышляла о том, как теперь себя вести. Завтра ей опять нужно было идти на работу, они с Катей работали вместе. «Значит, завтра до вечера я снова не смогу поговорить с Мишей нормально», – подумала она. А ей очень нужно было услышать, что он понимает, какую боль принёс ей! Ей надо было знать, что он сожалеет о том, что сделал. Чтобы она увидела хотя бы лучик надежды на то, что потом у них всё наладится…

   Так что когда Миша вышел из ванной, в комнате уже горел свет – Лола собралась с духом и, решив поговорить с ним прямо сейчас, протянув руку, включила ночную лампу на тумбе.

   Миша удивлённо посмотрел на неё.

   – Почему ты не спишь? – спросил он.

   – А как ты думаешь, как я могу сейчас спать? – спросила Лола. Голос её был очень слабым и тревожным.

   Миша пожал плечами.

   – Не понимаю, что с тобой случилось, что такого произошло… Ты смотришь на меня так, будто я в чём-то перед тобой виноват.

   – Ну мы ведь женаты, ты клялся в загсе, что будешь любить только меня! – непонимающе воскликнула она.

   – Слушай, мне не нравится этот разговор, так что давай сейчас всё обсудим раз и навсегда, – ответил он, чуть присаживаясь на кровати рядом с нею. – Я – мужчина. Мне иногда нужно менять обстановку. В конце концов, это моя мужская природа. Тут не должно быть никаких проблем.

   – Но ведь ты клялся…

   – Ну ты как маленькая! Ты что, не понимаешь, что в загсе – это просто слова такие, все их говорят, ну прямо все, обычай такой, понимаешь? – с упрёком посмотрел он на Лолу, будто она была ну совсем дурой.

   – Я не верю тебе, – похолодев, произнесла Лола, глядя на него во все глаза. – Ты специально пытаешься вывести меня из себя, да? Скажи, специально?

   Миша пожал плечами.

   – Ну и дурочка ты у меня всё-таки, – сказал он, забирая подушку с кровати. – Я сегодня на диване посплю, а ты подумай о своём поведении. Ты меня сегодня на всё кафе чуть не опозорила.

   Миша выключил свет, и Лола устало опустила голову на подушку. Она молчала, но ей хотелось рыдать – от непонимания.

   Больше всего она не понимала того, что Миша, казалось, не собирался её бросать – такого он ведь не говорил. Но сказал, что имеет право изменять ей и это, по его мнению, было не изменой, а его правом, как будто данным ему природой.

   С большим трудом она заснула под утро. Будильник прозвонил, напоминая о работе, но Лола его не услышала. Потом ей звонили уже с самой работы, и Катя тоже, но Лола ещё с вечера выключила звук телефона, и теперь не услышала ничего. Проснулась она только к полудню.

   Не вставая с постели, она задумалась. Первым же делом, когда открыла глаза, она поняла, что у неё болит голова. И ещё то, что вчера действительно был очень тяжёлый день, – ситуация, в которую она вчера попала, не разрешилась сама собой с этого утра. Лола всё также не знала, что ей теперь делать!

   Михаил давно ушёл на работу. На столе стояла немытая тарелка из-под яиц, которые он себе сам пожарил. Впервые. Лола подошла ближе и устало посмотрела на стол.

   Когда она готовила завтрак, он был на двоих, независимо от того, была ли она в этот день выходная или собиралась на работу. Но тут завтрака для неё на столе не было, как, впрочем, и никогда раньше. Правда, бывало, Миша приносил ей пачку пирожных. В основном, в первый год их брака. Потом он обычно покупал их для себя, а её просто угощал, каждый раз приговаривая, что ей не берёт, чтобы потом она не сказала, что из-за его доброты набрала вес… Она сначала отнекивалась, что это неважно и что он может ей покупать сладости, но он не обращал на её слова внимания, и она перестала это упоминать.

   Всё это быстро мелькнуло в голове Лолы, как и недавний ночной разговор. «Как мы дошли до этого? Как мы жили с ним так, чтобы дойти до такого, и что же тогда будет с нами дальше?», – горько подумала она, присев на стул.

   Обдумав так некоторое время и походив по квартире в надежде успокоиться, Лола решила всё же позвонить матери. С Катей она вчера уже говорила и больше никогда позвонить бы ей не смогла. И мать теперь оставалась единственным человеком, который смог бы её подбодрить и утешить.

   По счастью, та быстро взяла трубку.

   – Мам, привет! – по-детски робко сказала Лола.

   – Да, здравствуй, Лола! Ты чего звонишь?

   – Хотела узнать, как у тебя дела.

   – Ну, ты ведь знаешь прекрасно. Денег всё также не хватает. Если бы ты училась лучше, то сейчас была бы на лучшей должности и зарабатывала бы больше. Могла бы мне помогать. А так… ну, что есть то есть, – не раздумывая, ответила Елизавета Петровна. – Как твой Мишенька? Вот у кого нормальная работа. Молодец, парень!

   – Но у нас с ним почти одинаковые зарплаты, он немногим больше меня получает… А вообще послушай, мам… Я вот хотела с тобой о нём как раз поговорить, – чуть не заикаясь от страха, сказала Лола. Она всё ещё ощущала, что поддержки тут не найдёт, но ей очень нужно было выговориться!

   – Да, что там? Его повысить собрались? Ты его береги, очень хороший мальчик!

   – Нет, я о другом. Представляешь, я вчера узнала, что Миша мне… изменяет.

   Лола замолчала, и мать на другом конце трубки тоже не сразу ответила. Впрочем, она быстро нашлась:

   – Надеюсь, ты не показала ему, что знаешь это, а? Скажи мне, порадуй меня, что ты не поступила как дура, – тревожно сказала она.

   – Эм… ну, я ведь застала его прямо с той девицей… – опешила Лола.

   – Ну вот-те раз, дурёха! – всплеснула мать руками. – Надеюсь, ты всё же сделала вид, что понимаешь, что они просто друзья, коллеги там или что-то такое, а?

   – Так они ведь целовались, я видела, прямо при мне…

   – Но ты сделала вид, что они друзья?

   – Нет, мам.

   Та цокнула и ничего не сказала в ответ.

   – Мне было очень больно, и сейчас тоже… – добавила Лола. – Мам, я не знаю, что мне делать. Как мне быть?

   Елизавета Петровна пробурчала что-то несуразное. Потом добавила громче.

   – Я думаю, ты как всегда делаешь из мухи слона. Ну поцеловались они разок, что такого… Мужчинам надо пробовать новое. А ты должна быть просто более ласкова с ним.

   – Как это? Ведь это он виноват…

   – Виноват, не виноват… Это всё слова, девочка моя, – вздохнула вдруг мать Лолы. – Это всё неважно, если ты хочешь, чтобы он был с тобой. Ты же хочешь, чтобы Миша был с тобой, ты ведь любишь его, да?

   Теперь помолчала Лола. После всего, что она о нём узнала, она не могла так точно на это ответить. Любила ли она «его» – того человека, которого, кажется, только-только сейчас начала узнавать?..

   – Ну вот скажи, ты что, всерьёз думаешь о разводе? – с тревогой спросила Елизавета Петровна, слыша, что дочь не отвечает.

   – Нет, я про развод не думала, – опешила Лола от этой мысли, которая не приходила ей в голову. – Я просто не понимаю, как жить с Мишей дальше, как пережить эту ситуацию и вообще перестать с ним ссориться.

   – Ну я же говорю: будь умницей, будь с ним ласковой, слушайся его, и всё будет хорошо, – в голосе матери послышалось явное облегчение. – Это же так просто. Просто забудь свои амбиции и глупые мысли, и поддерживай его во всём, что он делает. И хвали почаще, мужчины любят, когда их хвалят.

   Лола опешила ещё больше.

   – Но мне больно, кто залечит мою боль?

   – Боль – это тоже только слова. Кто её увидит, твою боль? Только ты. Значит, ты в ней и виновата, – уверенно сказала мать. – Так что если хочешь всё наладить, просто береги своего мужа. И он сам станет лучше к тебе относиться. Потому что если всё так случилось, ты что, думаешь, ты ни в чём не виновата? Может, это ты с Мишенькой так обращалась, недостаточно внимания давала, что ему понадобилось что-то на стороне. Вот и делай выводы.

   – Но…

   – Он сам сказал, что хочет бросить тебя?

   – Нет, Миша сказал, что всё это ничего не значит. Но ведь это – не семья, получается?

   – Нет, дорогая моя, как это не семья? – в голосе Елизаветы Петровны уже отчётливо слышалось раздражение. – Это самая семья и есть!

   «Так значит, надо забыть, отпустить все свои чувства, как будто их нет и не было таких… Не прожить эту ситуацию, а смириться с нею…», – как в тумане подумалось Лоле. Ей было очень неприятно. Ещё хуже, чем до разговора с матерью.

   – Послушай, а если что, я смогу у тебя немного пожить? – вдруг с надеждой спросила она, уже не веря, что найдёт хоть какой-то временный выход, чтобы пережить свою боль не на глазах у Михаила.

   – Ну, если только совсем немного, – помолчав, недовольно произнесла Елизавета Петровна. – В конце концов, у тебя есть муж, ты должна быть рядом с ним.

   – Да, ненадолго… Спасибо! – машинально ответила Лола и, попрощавшись, завершила разговор. Поддержки, поддержки она не получила…

   С тоской положила она телефон на стол и задумалась. Ещё два дня назад у неё всё было замечательно, всё было хорошо… Конечно, кроме тех случаев, когда они с Мишей ссорились. В такие моменты он не понимал, почему её задевает его раздражение, и эта боль всё копилась тогда и копилась… Но она хотя бы добавлялась понемногу, а вчера целый мир Лолы весь был разрушен одним событием!..

   «Что, если опять делать вид, будто ничего и не было, будто мне не было больно и обидно?..», – подумала она, вспоминая слова матери. Впрочем, почему мать сказала именно это, что нужно молча принять всё и не требовать от мужа объяснений или извинений, Лола сразу поняла. Её собственный отец когда-то ушёл от них с мамой к какой-то женщине. Лоле тогда было десять лет, но она помнила, что Елизавета Петровна потом очень изменилась. Она как будто и простила своего мужа, её отца, и сделала всё, чтобы он к ней вернулся. Но, по мнению Лолы, счастливой мать не стала и потом только терпела мужа. В конце концов, через несколько лет они совсем расстались.

   Вспомнив всё это, Лола вдруг подумала, что не хочет такого будущего и для себя. Это было слишком горько, слишком! Она не могла такого выдержать!..

   «Любишь ли ты Мишу, хоть скажи?..», – вдруг снова вспомнила она вопрос матери, на который так и не ответила ей. «Люблю ли его?», – будто через какой-то туман вновь она задала этот же вопрос самой себе. Но ответа у неё всё также не было. Лола сама не могла понять этого, что мешает ей ответить на этот вопрос, будто какие-то детали его скрыты от неё и она не видит всей картины. «Люблю или нет?..».

   Лола посмотрела на часы. Было уже послеобеденное время. Время… Оно текло безжалостно неумолимо, и скоро этот день сменился бы ночью, и Миша снова бы пришёл домой…

   Она сжала руки. «Да, лучше уйти отсюда», – в отчаянии прошептала она, оглядывая маленькую кухню, совмещенную с комнатой-залом. И решительно поднялась.

ГЛАВА Встреча 2

   Быстро собрав вещи, всё, что она могла сейчас своего забрать, Лола вызвала такси и отправилась на квартиру к матери. Самой Елизаветы Петровны в этот момент дома не было, она была на работе, но Лола знала, что у соседки хранился дубликат ключей. Она даже подумала об этой иронии: у неё самой ключей от дома матери не было, а у соседки были. И когда Лола приходила два раза в неделю к ней прибираться, она обращалась к Дарье Ивановной каждый раз, когда матери ещё не было дома.

   Дарья Ивановна была пенсионеркой, и часто бывала дома. По счастью, и в этот раз, когда Лола приехала, она была на месте.

   – А что это ты с вещами? – с любопытством заметила Дарья Ивановна её сумки, когда Лола постучалась к ней и попросила дать ключи. Таксист помог Лоле донести вещи на лестничную площадку, и сейчас они лежали за ней на полу. – А, муж ведь тебя бросил, да? Бедняжка, ну вот ключи, возьми. Поживи у мамки, пока Михаил твой одумается. А ведь такая красивая пара была, ты ж посмотри…

   Говоря всё это, Дарья Ивановна снимала с вешалки пальто, за которым у неё обычно висели ключи Елизаветы Петровны. А Лола молча стояла и слушала. И только, покраснев, кивнула пару раз. Сказать было нечего. Одно было ясно – мать уже успела рассказать о её беде всем, кому могла.

   – Молодец, что большие вещи не привезла. Кровать там, телевизор… – похвалила её ещё Дарья Ивановна напоследок. – Всегда можно прийти обратно и сказать, что ты там живёшь. Это если Миша совсем в загул уйдёт. Хотя, может, наоборот, забрать надо было, а? Всё-таки телевизоры дорогие сейчас, где ты его потом бесплатно возьмёшь, если Мишка-то всерьёз решил с тобой расстаться?..

   Лола сглотнула. Красная от стыда и обиды, она молча взяла ключи. А соседская дверь не закрылась – Дарья Ивановна ещё с интересом смотрела, как Лола открывала дверь Елизаветы Петровны и по очереди заносила внутрь свои сумки. Даже подсказала, с какого бока лучше тянуть ту сумку, что была тяжелее остальных. Лола ещё раз напоследок поблагодарила её за ключи и быстренько закрыла дверь квартиры. Ей уже хватило слов чужой поддержки. А кто бы ещё мог её поддержать? Только она сама. Но как она сама могла бы это сделать, Лола не знала.

   Она села в коридоре на свои сумки и чуть не заплакала. А потом всё же и заплакала… Ей было очень горько и обидно! «Даже соседка эта, Дарья Ивановна считает меня виноватой…», – с горечью подумала Лола о том, что раз её не могут ободрить так, как ей нужно, это значит, что её обвиняют в произошедшем.

   «Мама, получается, всем уже рассказала, как Миша со мной поступил! Может, и на её работе сейчас все думают, какая я, то есть её дочь, непутевая – не смогла удержать мужа…», – горько подумала она. От этой мысли Лоле стало невыносимо.

   Немного по-детски она пальцем потыкала по большой сумке, на которой сейчас сидела. Конечно, никакой мебели или бытовой техники из общей с Мишей квартиры она привезти с собой не могла, да и не собиралась пока вовсе, хотя покупали они всё это вместе. Она тоже вкладывала в эти предметы деньги, но сейчас об этом не думала. Лола взяла с собой просто свою одежду и личные предметы.

   Наконец, собравшись с силами, она поднялась. Нужно было пристроить куда-то это всё, найти себе место в этой квартире. К тому же, это место и не было для неё чужим, так что тут должно было быть всё проще. С Мишей они прожили вместе три года, а до этого Лола всегда жила с мамой тут. Да и теперь, обычно два раза в неделю, приходила убираться у неё. С семи лет, когда мама её этому научила, в квартире обычно прибиралась она сама, и это не изменилось, когда Лола вышла замуж.

   Три сумки с одеждой она перенесла в свою бывшую спальню, которая была сейчас переделана в небольшую гостиную, и задвинула там в угол. А большую сумку с одеждой и множеством мелких вещей открыла, чтобы разобрать.

   Она медленно вытаскивала их одну за другой и думала: «Что теперь? Что будет теперь?..».

   Снова зазвонил телефон. Лола быстро взяла трубку.

   – Привет, мам!

   – Лола, я слышала, ты уже у меня? Дарья Ивановна сказала, – голос Елизаветы Петровны был немного уставшим и как будто недовольным.

   – Да, вот вещи разбираю.

   – А, но ты всё-то не разбирай. Миша-то скоро же за тобой приедет, – уверенно сказала мать Лолы. – Я разговаривала с ним сегодня, он сказал, что ты через пару дней, наверное, в себя придёшь. Так что обратно вернёшься.

   – Ты говорила с ним? – лицо Лолы чуть не онемело. – Зачем?

   – Я всё выяснила. Всё у вас нормально, это у тебя просто нервы. Ты отдохни немного у меня, приберись там пока как раз. А через два дня поезжай обратно. А то у тебя муж так с голоду помрёт. Ты сегодня ему даже завтрак не приготовила. Береги его!

   Лола молчала.

   – Ты слышишь меня?

   – Да, мам.

   – Ну вот и молодец. Тогда я кладу трубку!

   В телефоне раздались гудки.

   – Я слышу, – повторила Лола вслух. «Береги его» – снова стояло в ушах.

   «Почему, почему она постоянно говорит беречь его, но никто не говорит о том, что беречь нужно и меня? – чуть не в слезах прошептала она. – Нет, я так не смогу, уже не смогу!..».

    Лола ещё недолго посидела на полу у большой сумки. Потом сбегала в комнату к остальным сумкам поменьше и вывалила всё из одной на пол, чтобы собрать её заново.

   Лола решительно взяла телефон и позвонила.

   Таксист приехал быстро. И Лола, взяв с собою собранную сумку с вещами, вернула ключи, не принадлежавшие ей самой, соседке. А потом спустилась вниз и уехала на автовокзал.

   Лола ехала молча. Внешне она уже почти не нервничала, только руки сжимала сильно, сидя на заднем сидении.

   – Вы такая красивая девушка! – вдруг услышала она и, оторвавшись от пролетавших за окном городских улиц, посмотрела на таксиста.

   Он улыбался.

   «Ты такая красивая девушка! Давай познакомимся? Я – Михаил», – вспомнился Лоле день знакомства с ним. Он тогда подошёл к ней в кафе. Катя, с которой они были знакомы с института, тоже была с нею, но обратился он только к ней самой.

   Лола тогда была очень рада и горда таким его словам, ведь Михаил в тот момент в кафе был с какой-то девушкой, но всё равно подошёл к ней. «Значит, я действительно так сильно ему понравилась!», – с гордостью думала она тогда.

   – Вы замужем? – снова спросил таксист, видя, что девушка не отвечает.

   – Да, поэтому лучше ко мне не лезьте! – вдруг грубо ответила Лола. Ей снова захотелось плакать. «Замужем, замужем… Я уже сама не знаю, замужем ли я, хочу ли я так…».

   Доехали они к автовокзалу дальше молча. Она заплатила и вышла. Сумка с вещами её была небольшой и нетяжелой, так что идти Лоле было нормально. И поэтому, когда через какое-то время её окликнул молодой человек с предложением помощи, она отказалась.

   – Да я просто помочь хочу. Вы такая прелестная девушка, я могу донести. Вам куда надо? Вы куда-то едете? – вежливо спросил он, черноволосый симпатяга. Но Лола этого не заметила.

   – Не нужно, мне не тяжело. А куда я еду, я пока не решила, – кинула она, даже не глядя на него.

   – А может, мы даже поедем вместе? Я скоро тоже уезжаю, – заметил молодой человек ещё и немного ускорился, видя, что девушка прибавила ходу. Но очень уж Лола ему понравилась. – Сможем выпить где-нибудь кофе. Вы любите кофе?

   Лола смерила его странным взглядом, в котором читалось пренебрежение, смешанное с недоверием, как будто больше никому в жизни она и не собиралась доверять.

   – Выпейте сами, а меня оставьте в покое! – буркнула она, трогая рукою распахнутую им перед нею дверь в здание автовокзала, будто это она сама себе её открыла, и проходя внутрь.

   – А жаль… – разочарованно пробормотал молодой человек, провожая её долгим взглядом.

   «Я в этом мире никому по-настоящему не нужна, так что лучше уеду, куда глаза глядят», – подумала Лола. И, подойдя к окошку кассы, нервно сказала:

   – Дайте мне билет!

   – Куда?

   – Всё равно. Куда-нибудь дайте, – ответила она.

   Кассирша возмутилась.

   – Что значит: «куда-нибудь»? Вы, девушка, сами решите, куда вам надо, а иначе я вам ничего продать не смогу.

   – Ну, а куда есть билеты? Ближайший прям чтоб выезд был.

   – Вот здесь посмотрите, – кассирша ткнула в прикрепленный к стеклу листок, прямо перед лицом Лолы. – Через двадцать минут отъезд. Места ещё есть.

   – Отлично, это то, что надо! – Лола быстро протянула карточку для оплаты.

   Через десять минут она уже была в междугороднем автобусе, который обещал увезти её за триста километров отсюда.

   Устроившись на сиденье как можно удобнее, положив вторую сумку рядом на пустое место, Лола почти с облегчением выдохнула. Она покидала этот город, в котором сейчас находиться ей казалось невозможным, и это ей казалось единственным решением!..

   С горечью она повспоминала всех, кого оставляла здесь. И тут, наконец, вспомнила и про то, что сегодня не вышла на работу и даже не взяла трубку, когда ей звонили.

   «Ого, вот это я дала маху», – почти усмехнувшись, подумала она. Боль её как будто немного отпускала, ведь она собиралась оставить весь этот ужас, который только что был, в этом городе. И на смену внутренней боли начало приходить равнодушие к другим и беспричинная эйфория.

   «Надо позвонить и сказать, что уезжаю. Пускай дают отпуск», – подумала она и тут же набрала номер начальства.

   С руководством у неё отношения всегда были нормальными. Точнее, само руководство в компании, где Лола работала, было адекватным. Так что она, ни о чём не беспокоясь, позвонила напрямую руководительнице.

   – Мария Никаноровна, я сегодня не вышла на работу. Заболела сильно. Мне нужен отпуск. Так что завтра я тоже на работу не приду – я уезжаю из города. И не знаю пока, на сколько времени. А вообще, можете хоть уволить! – рявкнула вдруг под конец Лола. – До свидания!

   Ответа она ожидать не стала – он был ей не нужен. Каким бы ни был, он бы для неё ничего не изменил: она всё равно собиралась отсюда уехать, и иного пути решения проблемы, в которой оказалась, для себя не видела.

   Сидя в автобусе, Лола поглядывала в окно. Сейчас ей не особенно хотелось рассматривать людей, как раньше в кафе или на улицах. Её теперь даже не смутило, что вокруг сидели люди, и они слышали, как грубовато она разговаривала по телефону. Её как будто всё это перестало волновать, как и вообще существование каких-либо людей. Но в ожидании отъезда делать всё равно было нечего, так что она продолжала смотреть в окно, надеясь вскоре забыть все свои беды и злоключения.

   «А вообще, я могла бы рассказать Марии Никаноровне о том, что со мной произошло», – вдруг вскоре подумалось ей. «Она ведь нормальная женщина, она могла бы понять… Я грубо ей сказала… Можно было рассказать, что мне… что мне больно».

   Снова зазвонил телефон. «О, может, это Мария Никаноровна? Я тогда смогу объяснить…», – поторопилась Лола достать телефон из кармана. Но нет – это была Катя. И, подумав, Лола всё же взяла трубку.

   – Эй, Лолочка, что ты делаешь? Нам сказали, что ты на работу ни сегодня, ни завтра не придёшь, и что ты вообще куда-то уезжаешь! Мария Никаноровна сказала, что ты как будто немного не в себе, и я ответила, что у тебя семейные проблемы, – заверещала она.

   – А тебе-то что?

   – Ну, ты так внезапно уезжаешь. Я хочу сказать, что если ты это из-за Миши своего, то нельзя просто вот так убегать от проблем. Нужно их решать, – уверенно сказала Катя.

   – Знаешь, я тебя уже просила больше не звонить мне, – сказала Лола.

   – Но я хотела извиниться. Я не знала, как раньше сказать про Мишу, ты же понимаешь. Мы же подруги, я не хотела тебя огорчать… – попробовала объяснить Катя.

   Лола не слушала.

   – Ты не звони мне, – снова повторила она. – Я больше никому не верю. И тебе особенно. И ему тоже.

   Лола положила телефон в сумку и снова уставилась в окно. И увидела там того молодого человека, который хотел помочь донести ей сумку.

   Выглядел он очень приятно, но Лола этого не заметила, как и того, что всё это время он продолжал смотреть на неё. И после разговора с Катей думала об одном: о том, что больше не способна никому доверять – ни женщинам, ни мужчинам. «Я никогда больше не буду иметь никаких дел с мужчинами. Проку от этого нет», – подумала она с горечью.

   Молодой человек снаружи продолжал на неё смотреть, но Лола, скользнув по нему напряжённым взглядом, опять уставилась на платформу автовокзала.

   «Это место, – подумала она, – я вижу в последний раз».

   – Ну что, в добрый путь! – послышался голос водителя.

   Чуть раньше он уже предупреждал о скором отправлении, так что это новостью не было. И Лола устало закрыла глаза, чтобы не видеть отъезда от серого вокзала. Это было последней точкой прошлой боли перед новой жизнью. Начинал моросить дождь, как будто провожая её своими слезами взамен её.

   «А вот почему происходит так? Вот считается, что на рабочую производительность влияют физические болезни, и это берут в расчёт во время рабочего процесса, – подумалось ей. – Дают больничный лист и время на восстановление. А если боль внутренняя, психическая, такая, что не можешь больше работать? Эмоциональная перегрузка, или опустошение, бессилие, что-то такое… Почему из-за этого не дают больничный и время на восстановление?.. Ведь психическая боль – это тоже в некотором роде «болезнь». Болезнь – это то, что даёт боль… А мне сейчас так больно!», – подумала Лола с тоской.

   Автобус тронулся, чтобы, наконец, увезти её из сложившихся обстоятельств. И Лола уставилась в окно, чтобы убедиться, что действительно сумела убежать от них всех. А потом, когда увидела, что они выехали за черту города, устало зевнула. И вскоре сладко заснула. Этот день оказался для неё не менее тяжелым, чем предыдущий.

   Прошло несколько часов её спокойного сна. Как вдруг Лолу разбудили резкая тряска и оглушительный грохот!.. Она открыла глаза и поняла, что не сидит комфортно на сиденье, а лежит где-то на полу среди кучи вещей и других людей.

   – Что случилось? – надтреснутым после сна голосом прошептала она.

   – В аварию попали, – ответил кто-то, вытягивая из-под неё свою ногу.

   – Ой-ёй, как это произошло? – спросила Лола в ужасе и схватилась за голову: ей показалось, что там что-то жжётся.

   – Вам реально это интересно? Может, просто выберемся отсюда, пока ещё целы?! – недовольно кто-то сказал.

   – Да, конечно, надо выбраться. Все ли тут живы, непонятно… Вот я, похоже, ранена…

   Лола ещё раз осторожно дотронулась до своей головы и потом приблизила руку прямо к своим глазам – тут на полу в темноте было плохо видно, но по ощущениям пальцы были влажными.

   «А ведь Катька говорила, что не надо уезжать. Наверное, сейчас была бы довольна!..», – подумала Лола с тревогой. И ещё вспомнила вопрос матери: «Любишь ли ты Мишу, хоть скажи?..». Ответа у неё всё также не было, и почему она опять вспомнила эти слова, Лола не знала.

   Напоследок у неё перед глазами вдруг мелькнул и взгляд того молодого человека, с которым она не стала знакомиться хотя бы в противовес Михаилу и его измене. И тут же она отключилась от боли.

   Очнулась она, когда уже приехали спасатели. Лолу уже вынесли из автобуса, и теперь она лежала на носилках, но вроде бы была в порядке, больше сознание не теряла. Её быстро привели в чувство, так что она ни на что и не жаловалась, кроме ссадины на голове. И всё же её предложили отвезти для более тщательного осмотра в больницу в ближайшем городе.

   – Билет сдадите на автовокзале, там уже знают, что тут произошло. Вам вернут деньги, – посоветовали ей.

   На междугороднем автобусе они успели проехать около двухсот километров, но о дальнейшей поездке сейчас всё равно не могло быть и речи. К тому же ей было всё равно, куда ехать, и на самом деле даже стало приятно, что хоть кто-то о ней позаботился, подумал о её здоровье. Так что Лола согласилась, и вскоре её отвезли в ближайший город, в больницу.

   Там её осмотрели, обработали рану и сделали рентген головы. По счастью, та оказалась действительно несерьёзной. Оставалось дождаться результатов рентгена, и Лола теперь сидела в больничном коридоре, ожидая распечатку, которую ей обещали в скором времени выдать.

   Уже был почти тёмный вечер. Добрая медсестра принесла Лоле горячий чай, а покушала она чуть раньше, купив в автомате на первом этаже больницы несколько снеков. Так что чувствовала себя Лола относительно хорошо. Голова её не болела, испугаться в самой аварии она не успела, потому что спала, и никакого беспокойства по этому поводу у неё в общем-то больше не было. Она даже по телефону успела забронировать номер в гостинице, и теперь просто ждала распечатку, не желая приходить сюда в другой день.

   После такой поездки история с Мишей вроде как немножко отошла на задний план, ведь теперь главным в истории её жизни была она сама. Она чуть не погибла, и это понимание как будто даже раззадорило её вкус к жизни!.. Так что с интересом она осматривала каждого, кто проходил мимо. И тут увидела одного мужчину: он неторопливо шёл по коридору и направлялся как будто прямо к ней. Он выглядел солидно, уверенно, но вместе с тем как-то по-доброму, и всё внимание Лолы незаметно приковалось к нему.

   Мужчина всё приближался, и шёл действительно словно непосредственно к ней!.. Когда же он подошёл совсем близко, он даже, глядя на неё, по-доброму улыбнулся, будто знал Лолу много лет или был всё-таки очень добрым человеком.

   – Ну как тут, занято? – густым приятным голосом произнёс он, обращаясь прямо к Лоле.

   – Эм, там? Вроде работают, да… А я сижу жду просто результатов, – ответила она, немного смутившись.

   Мужчина помолчал, разглядывая её. И она робко улыбнулась в ответ. И чтобы немного сгладить затянувшуюся паузу, спросила:

   – А вам тоже рентген надо сделать?

   – А? Нет, тут врач – мой знакомый, я по другому делу зашёл, – ответил тот, всё также задумчиво глядя на неё, прямо в тоскливые глаза. Так, будто что-то пытаясь прочесть в них, проливших за последние дни так много слёз.

   Теперь Лола помолчала тоже, не зная, что ещё сказать.

   – А меня Савелий зовут, – вдруг продолжил мужчина сам. – У меня частное дело в другом здании, неподалёку отсюда. Я психоаналитик.

   – О, это… ммм… удачная профессия. Интересная… – пробормотала Лола, подняв на него глаза и снова опустив. Она совсем не представляла, чем психоаналитики занимаются.

   – Да, так что я тоже занимаюсь ранами, – отметил Савелий, по-доброму глядя на неё.

   «Странный он. На слово мне поверил, что там занято, – подумала Лола, из вежливости решив опять немного улыбнуться. Но тут же отвернулась. Ей становилось всё более неловко, но рявкнуть, как на руководителя по телефону, она почему-то сейчас не могла. – Если он знакомый врачу, тогда мог бы зайти и спросить, как там. Вдруг специально для него время есть, а он тут… со мной болтает».

   – У меня на голове небольшая ссадина. Мне сказали, что это ничего серьёзного, скоро заживёт. Но рентген настояли сделать, так что я распечатку жду, – вслух произнесла Лола, скользнув по Савелию неловким взглядом: он продолжал почти в упор глядеть на неё, будто ожидая долгого разговора о важном.

   – Ну, раны бывают не только внешними, физическими, но и внутренними, – отметил он. – Вот вас разве сейчас ничто не беспокоит?

   «Ну почему же он не зайдёт внутрь?!..», – подумала Лола с небольшим раздражением: у неё появилось опасение, что её пытаются вынудить сказать о той боли, которая засела в ней после разговора с Мишей.

   – Авария. Я только что после аварии, автобус съехал с дороги, перевернулся два раза. Чудом все остались живы. Вот чужой город, пришлось остановиться здесь… – сквозь зубы произнесла она и поднялась с места, будто желая отойти отсюда.

   – Да, но не похоже, чтобы вас именно это так тревожило сейчас… – произнёс Савелий.

   – Как это? – удивлённо спросила Лола.

   – Вы не торопились об этом рассказать, будто это и не волнует вас так сильно, как что-то другое, что заставляет держать эмоции в себе, – негромко ответил он.

   Лола помолчала. Злые слёзы, она начала чувствовать, хотели подкатить к глазам.

   – А знаете, у меня вот по этому адресу пустой уютный кабинет, – вдруг вытащил Савелий из кармана визитку и всучил ей прямо в руку. – Приходите, когда сможете. Завтра, например. Я мог бы вам чем-то помочь.

   – Чем это? – немного зло от того, что он лезет не в своё дело, спросила Лола, не глядя на него.

   – Я могу выслушать. А кто сумеет выслушать лучше, чем незнакомый человек, которого вы больше никогда в жизни, может, и не встретите? Вы ведь сказали, что впервые в этом городе и только из-за случайности, этой аварии.

   – Да, я собиралась немного побыть тут, раз уж доехала, – брякнула она недовольно, будто он влез в её планы.

   – Ну вот и отлично! – одобрительно сказал Савелий, не спуская с неё внимательных глаз. – Всё равно в нашем маленьком городке для вас нет ничего более интересного, чем ваш собственный внутренний мир.

   «Странный какой!..», – подумала Лола с недовольством и тут же уставилась на дверь кабинета: там послышались твёрдые шаги, и дверь распахнулась.

   – Милочка, вот ваши результаты. Можете подойти к доктору, если хотите уточнить детали. Но мне он уже сказал, что у вас тут всё хорошо, – ласково сказала пожилая медсестра, протягивая ей распечатку рентгена.

   – Ну вот, пожалуй, я пойду, – сказал тут Савелий. – А вы не забудьте – можете позвонить мне в любое время и назначить встречу. Я выслушаю вас и всё пойму.

   – Что поймёте?

   – Вашу боль, – Савелий чуть поклонился ей и, наконец, отпустил взглядом. И направился сам в кабинет. Правда, кабинет, который ему был нужен, оказался чуть дальше…

   «Какой непонятный тип», – с неприятным удивлением проводила его Лола глазами до следующей двери. А потом, посмотрев на визитку в своей руке, оглянулась и, не увидев нигде в коридоре места для мусора, сунула её в карман.

   Несмотря на слова медсестры, Лола на всякий случай зашла к доктору. Но та не ошиблась – результаты рентгена показывали, что Лола действительно здорова. Так что она отправилась из больницы на улицу.

   Было уже темно. Она вызвала такси и стала ждать под фонарём. Было немного прохладно, но, благо, обещано такси было через несколько минут.

   Тут зазвонил телефон. На связи была мать, и Лола сразу взяла трубку. Она понимала, что нынешней беседы не избежать: мать наверняка как раз вернулась домой и обнаружила её вещи и то, что самой её в квартире нет. И если соседка сразу и сказала Елизавете Петровне, что Лола отдала её ключи обратно, то мать могла подумать, что она вернулась уже к Мише, и сейчас не понимала, почему та не забрала все свои сумки. Нужно было расставить точки. Поступать так, как мать со своим мужем, Лола сейчас не могла.

   – Мам, привет! Представляешь, что со мной приключилось тут…

   – Лола, а что это ты: к Мише вернулась, а сумки свои не забрала? – перебив, сказала мать.

   «Как я и думала… Она не поймёт», – тускло отметила про себя Лола и вслух произнесла:

   – Мам, я пока уехала в другой город.

   На секунду повисла тишина.

   – Я не поняла, что ты сказала? – переспросила, наконец, мать глухим голосом.

   – Мама, я говорю, что я пока уехала в другой город. Я не скажу, куда, чтобы ты Мише не говорила. Потому что я не могу сейчас ни видеть его, ни слышать. Мне нужно подумать… о себе.

   – Да ты понимаешь, что говоришь, дурёха?! – воскликнула Елизавета Петровна в сердцах. – Характер свой решила показать? А деньги откуда на поездку взяла?..

   – Из накопленных. И представляешь, что случилось: дорогая скользкая была, автобус… – попробовала она ещё раз.

   – Из накопленных, накопленных… В семью всё надо вкладывать, а не по городам шататься! Вот поэтому-то Мишенька тебе и изменил, ты ведь о нём совсем не думаешь! Пашет, пашет на семью, работает, зарабатывает…

   – Я тоже работаю… работала, мам. Я тоже зарабатывала и тратила всё на нас обоих…

   Мать её не слышала. Она продолжала отчитывать Лолу, и та тяжело вздохнула. Всё повторялось. Как всегда.

   – Мам, это моё дело, – вдруг произнесла она.

   Елизавета Петровна осеклась. Это был первый раз в жизни, когда Лола осмелилась сказать что-то против её слов.

   – Ты, ты… такая неразумная, я не понимаю, как воспитала тебя такой… Я ведь делала всё правильно, – сказала она, как будто едва сдерживая праведный гнев, но собираясь сейчас же сорваться.

   – Да, спасибо, что воспитала меня. Но это всё – уже моё дело, – вновь тихо ответила Лола. Как будто это расстояние, появившиеся физически между ними, дало вдруг ей силы отвечать что-то супротив.

   – Ну, делай, как знаешь! Но потом всё равно ведь ко мне придёшь плакаться. Тогда и поговорим! – кинула мать и бросила трубку. Она была крайне и очень неприятно удивлена.

   Но и у самой Лолы остался осадок от этого разговора. Она прекрасно понимала, что скоро мать всё это ещё обсудит и с соседками, и, может, на своей работе с коллегами. Обсудит её. Назовёт неумёхой и дурочкой, той, которая ничего не понимает и не умеет…

   Тут Лола вдруг криво улыбнулась. Почему-то именно сейчас ей было действительно всё равно на то, что будут о ней говорить. Хотя и горечи от ситуации это не убавляло.

   Подъехало такси. Лола спокойно уселась в него, почти равнодушно улыбнулась таксисту, который пожелал ей приятного вечера, и поехала в гостиницу.

ГЛАВА Встреча 3

   Лола отлично спала. Все передряги, – поездка на автовокзал, разговор с руководством и, похоже, потеря работы, авария, – как будто резко были забыты. Конечно, она не впрямь забыла о них, но просто то, что это действительно было с нею вчера, сегодня никак не влияло на её внутреннее состояние. Она была даже бодра и радостна тому, что находилась сейчас в этом незнакомом чужом городе. Ведь в своём городе её до сих пор могла ожидать только боль. Да, боль от измены Миши, такого предательства и его отказа понимать, как это ударило по самой Лоле, никуда не делась. Никуда.

   Как раз с самого утра она получила звонок. Нежданный именно сейчас, но ожидаемый вообще. Звонил Миша.

   На экране высветилось: «Любимый». И глаза Лолы увлажнились, когда она увидела это слово. «Любимый» – было ли это так до сих пор? «Можно ли любить того, кто бьёт тебя и не понимает того, что эти удары болезненны для тебя и оставляют раны?.. Можно ли действительно любить того, кто не готов понимать тебя и принимать твою чувствительность и ранимость?.. Можно ли?..», – подумала Лола. И нажав кнопку «Ответить», осторожно поднесла телефон к уху.

   – Алло, – сказала она немного глухим голосом.

   «Будет ли он извиняться? Спросит ли, как я сейчас? Захочет ли сразу приехать, чтобы попросить прощения?», – подумала она.

   – Наконец, взяла трубку! – услышала Лола первым делом. Но в голосе Михаила всё же слышалось некоторое облегчение. Видимо, он вообще не рассчитывал, что она когда-нибудь ответит: весь вчерашний вечер он звонил ей, но она ни разу не взяла трубку. Она понимала, что, очевидно, мама успела сказать Мише, что Лола якобы в другом городе. Это, конечно, если сама мать поверила её словам. – Ты где?

   – Зачем тебе знать? – тускло спросила Лола. Она начала понимать, что извинений не услышит.

   – Ты – моя жена, я должен знать, где ты находишься, – твёрдо сказал он.

   «Он как будто всё также спрашивает с меня, как будто я должна отчитываться перед ним… даже теперь», – подумала она. И вспомнила, как когда-то слышала похожий разговор: Елизавета Петровна названивала своему мужу и говорила это же. Это было в тот период, когда она только начала догадываться, что муж, отец Лолы, ей изменяет.

   – Я сейчас в другом городе. Неважно, в каком, – глухо произнесла она всё же, хотя не собиралась. Как будто прошлые события её семьи заставляли её всё же отвечать ему.

   – Ты бы хоть о матери подумала! Она с ума сходит со вчерашнего дня. Зачем ты вообще ей о нас рассказала? Жили спокойно, а теперь она названивает мне уже два дня подряд.

   – Ну и что, вы ведь с нею всегда прекрасно ладили! – огрызнулась Лола.

   – Конечно, она ведь мудрая женщина, – строго ответил Миша. – Просто я и так знаю, какая ты дурочка, а так ты ещё и её заставляешь об этом думать.

   «Да, да, – мысленно плаксиво ответила Лола, начиная вновь ощущать упадок сил и подкатывающие слёзы, – я во всём виновата, я глупая, никчемная… Он всегда говорит так же, как моя мать…».

   – Вот на ней бы и женился, раз такой умный! – вдруг рявкнула она вслух.

   – Ну ты посмотри на неё, она ещё и шутит! Мужа бросила, я тут голодный два дня хожу, а ты там истерики и шутки устраиваешь! Кто ты, дурочка, после этого, а?

   – Знаешь, не звони сюда больше! Между нами всё кончено, мне всё это надоело, твоё хамство! – воскликнула Лола. – Ты меня, похоже, никогда и не любил! Прощай!

   Она отключила звонок и отбросила телефон на кровать. Ей хотелось резко кинуть что-нибудь ещё, чтобы немного отпустить из себя взорвавшийся гнев, но бросать больше было нечего, так что она просто замерла посреди номера, хмуро уперев в бока кулаки.

   Лола была обижена, очень! Она так ждала этого звонка и хотя Миша звонил ей раньше, но у неё не было эмоциональных сил, чтобы говорить с ним. А теперь, когда она набралась решимости и подняла трубку, разговор оказался вот таким!.. Таким нелепым и… бессмысленным.

   Впрочем, один смысл Лола по раздумье для себя отметила. А именно то, что Миша в этот раз прям сильно напомнил её мать. «Два сапога пара», – даже подумала она. И с какой-то особой нежностью вдруг вспомнила своего отца. Она давно с ним не общалась, он жил в другом регионе своей жизнью. Но сейчас, как ни странно, Лола была как будто даже благодарна ему – за то, что его почти никогда не было в её жизни, за то, что он не сделал ей зла…

   «Может, я маме напоминаю папу? – внезапно тут подумалось ей. – И тогда она может считать, что Миша вроде как она сама – в отношениях с тем, кто как мой отец. Может, она поэтому так любит Мишу и беспокоится о нём больше, чем обо мне?..». Это была странная мысль, и почему Лола сейчас её подумала, она и сама не поняла.

   «Интересно, а Миша позже мне ещё позвонит? – с тревогой присела она снова на кровать и взяла телефон в руки. И подумав, вдруг перешла в «Контакты», чтобы изменить имя: вместо «Любимый» она поставила пока просто «Миша». Видеть слово «Любимый» на экране оказалось слишком тяжело… – В конце концов, когда-то же моя боль должна утихнуть? И когда-то же он сам должен будет понять, как больно мне сделал?..».

   Конечно, и в первый раз беря трубку, глубоко внутри Лола надеялась, что Михаил всё же добьётся её, покажет, как она ему нужна, как когда-то раньше. Она очень хотела, чтобы Миша нашёл способ, нашёл нужные слова сделать так, чтобы она уже не чувствовала себя столь обиженно и не чувствовала так сильно его вину! Потому что ей всё же хотелось бы остаться с ним.

   Ей было это привычно – быть с ним. Ведь так страшно что-то менять, когда есть привычный комфорт! Но ни гордость сейчас не позволяла Лоле сразу вот так простить, ни, главное, большой страх, что это всё также может повториться и потом. Ведь и сейчас было неясно, как они до такого дошли… Так что ей нужны были доказательства того, что она просто нужна ему. И всё-таки после этого разговора, не почувствовав для себя такой уверенности в его словах, Лола ощущала внутри себя странное понимание, что она ему как раз-таки и не нужна так, как она бы сама хотела.

   Телефон зазвонил опять. Приятный звук неспешной музыки раздался прямо в её руках. И Лола с радостью увидела, что звонит ей уже не муж, а подруга Ира.

   – Приветушки, моя хорошая! – воскликнула Лола, тут же ответив на звонок.

   – Привет, Лолочка! Как твои дела?

   – Представляешь, я тут в аварию вчера попала. Автобус перевернулся. Но я жива-здорова, всё нормально! – быстро выпалила Лола.

   – О, какая ты везучая! А по голосу ты прям бодрячком. Молодец, что держишься! Я бы, наверное, до сих пор в страхе сидела, – посочувствовала Ира. – К тому же после такого стресса, после поведения твоего Миши.

   Как ни странно, Лоле сразу стало хорошо. Ира, кажется, была единственной, кто не обвинял её ни в чём. Хотя она и не могла вспомнить, чтобы говорила Ире про поступок мужа…

   – Ну, что теперь собираешься делать? Так понимаю, ты сейчас в другом городе? – спросила Ира и причмокнула. С её стороны послышались такие звуки, будто она пила что-то вкусненькое.

   – Да, но это ненадолго. Я вообще в другой ехала, а тут эта авария, и я подумала, почему бы здесь не задержаться. А то ещё ехать куда-то; главное ведь, что уже не рядом с Мишей… А ты сейчас кушаешь? – прислушалась Лола.

   – Да, самое время перекусить. А тебе так вообще нужно побаловать себя чем-нибудь! – уверенно ответила Ира.

   Лоле сразу захотелось есть. Она уже и забыла в этих передрягах, что это такое – нормально кушать.

   – Ты права. Ну, как договорим, я тоже пойду поем. Тут в гостинице заказать нельзя, но рядом зато столовая есть.

   Лоле было прям уже даже радостно от того, что можно было вот так без всяких гадких эмоций просто поговорить о чём-нибудь нейтральном.

   – Ну, а как вообще в этом городе? Уже видела что-нибудь интересное? – спросила Ира.

   – Нет, я ещё не выходила в общем-то. Только из больницы до гостиницы добралась. Сегодня пойду гулять. Но сама поездка сюда – то ещё приключение было!.. И ещё на автовокзале нашем со мной какой-то молодой человек познакомиться хотел. Привязался прям, – решила поделиться хоть чем-то новым Лола. – Даже до самого отъезда автобуса провожал.

   – Так ты с ним познакомилась? Как его зовут?

   – Нет, не стала.

   – Почему?

   Лола затихла, подбирая слова. Кажется, разговор привёл всё к той же неприятной теме.

   – Ну, он не понравился тебе внешне или показался слишком настырным? – уточнила Ира, даже перестав жевать еду, с таким вниманием она слушала. И Лола всё же негромко ответила:

   – Я не хотела поступать так же, как Миша. Ну, знакомиться с кем-то. Я ведь замужем.

   – Но это же ни к чему не обязывает, малышка! – вдруг рассмеялась Ира, и Лола снова почувствовала какое-то облегчение. – Просто новый человек. Мы все тут вокруг же – просто люди. Не обязательно иметь какие-то близкие отношения с кем-то, чтобы просто разговаривать, делиться жизнью.

   – Делиться жизнью? – не поняла Лола, чуть усмехнувшись её радости, так Ира воодушевила её своим настроением.

   – Ну да, событиями, которые есть у тебя, информацией, которая тебе интересна… Это ведь всё так увлекательно! Это всегда бывает полезно – узнавать других людей.

   – Наверное, всё же не всегда… – пробурчала Лола. – Я бы не хотела узнать, что Миша может так со мной поступить.

   – Но ты ведь с самого начала знала, что он так поступит.

   – Что? Нет, ты меня не услышала – я не знала, – чуть опешив, неуверенно ответила Лола.

   Но Ира убедительно повторила:

   – Да конечно, ты знала заранее!

   Лола помолчала. Но скандалить, злиться на Иру ей почему-то сейчас не захотелось. Просто её эти слова обескуражили, удивили. И она вдруг подумала: «А почему это мысль, что я сама вроде как могла заранее знать это, задевает меня? Может, я просто раньше не хотела этого видеть? Не хотела в это верить, что ли?..». Она очень задумалась. И тут вспомнила, что вчера в больнице встретилась с неким Савелием.

   – О, представляешь, ещё я вчера познакомилась с психоаналитиком тут, в городе. Он мне даже свою визитку дал, сказал, что к нему можно прийти… поболтать, – неуверенно сказала она, наконец.

   – Ух ты, как здорово! Это прямо дар судьбы какой-то! – почему-то обрадовалась Ира. – И ты как, собираешься к нему походить?

   – Ну, я пока не знаю…

   – Это же так интересно! Ты сможешь столько нового о себе узнать!

   – Думаешь? – Лола вдруг улыбнулась.

   «Нет, положительно, моя Ирочка – самая классная девчонка, такая позитивная! – подумала она с удовольствием. – И почему я раньше с ней близко не общалась?».

   – А и правда! Сколько раз я Мише пыталась рассказать о том, что мне нравится, но он не слушал. И мама моя тоже не очень любит такое слушать. Пойду хоть этому Савелию всё расскажу. Да, за деньги, но зато он выслушает всё, что я буду говорить! – сказала Лола.

   У неё больше не было никаких сомнений, и, когда они с Ирой договорили, Лола решительно набрала номер телефона, указанный на визитке Савелия. Он сразу ответил на её звонок и по голосу – как будто даже не удивился, что она позвонила.

   Они решили встретиться на следующий же день, и, когда он настал, Лола всё в том же бодром после разговора с Ирой расположении духа отправилась к психоаналитику.

   Когда она присела напротив него, он сразу спросил:

   – Ну что, милая моя, вас волнует сейчас больше всего?

   «Как подчёркнуто «сейчас» спросил он, – с удивлением отметила про себя Лола, – как будто на самом деле ищет тот самый первый вопрос, после которого будет задавать мне кучу других, уже не по теме». Лоле стало неприятно от этой мысли, но она ответила.

   – Эм, меня беспокоит измена… – она с трудом произнесла это слово. – Мой муж Михаил так со мной поступил.

   Она замолчала. А потом вдруг добавила, быстрее, словно боясь, что если сейчас не скажет, то потом закроется и промолчит вовсе:

   – Муж вроде как не бросил меня, он не говорил мне этого. И хочет, чтобы я к нему вернулась. Точнее, не то, чтобы хочет, – просто ждёт этого, как будто так должно быть, – добавила она. – А я уже и сама не знаю, хочу ли… Чтобы всё так, как сейчас, я больше не хочу… И близкая подруга меня предала. Все люди предают, мужчины и женщины, представляете? – вдруг почти всхлипнула она. – Как теперь и кому верить, а? Ни с кем больше не хочу общаться, ни с кем! Все предали.

   – Ну, все сразу-то не могут… – примирительно заметил Савелий. – Наверняка, есть кто-то, кто не вызывает вашего раздражения и обиды.

   – Вы правы… есть одна – Ира, моя подруга, – почти успокоившись, по крайней мере, уже не всхлипывая, отметила Лола. И добавила. – Всегда меня понимает, хотя почему-то кажется, что не всегда слышит…

   – Или вы её не всегда слышите?

   Пропустив его слова мимо ушей, Лола эмоционально добавила:

   – Вот другая подруга – Катя, – даже думает, что я с радостью уехала из своего города просто для того, чтобы сбежать от проблем. Она сказала, что, мол, если бы я не хотела уезжать на самом деле, то подумала бы о том, как восстановить отношения с Михаилом и чтобы он больше не виделся с той дурой.

   – А себе? Себе вы доверяете? – уточнил вдруг Савелий, пристально глядя на неё.

   Лола поёжилась. «Вроде бы только что сказала, что не доверяю никому. Но себе я вроде как доверяю, и как будто получается, что путаюсь в словах», – подумала она.

   – Конечно, доверяю!

   – А вы уверены в этом? – всё также просто спросил Савелий.

   Лола опешила. Она не ответила, и он как ни в чём ни бывало добавил:

   – Ну что ж, тогда, вероятно, мы можем обсудить график наших встреч. Вам комфортно будет приходить ко мне сюда? Так понимаю, вы здесь ненадолго, и нам нужно поторопиться, чтобы всё успеть.

   «Всё успеть… Что это такое, это самое «всё»?», – мысленно придралась Лола к его словам. Но сама кивнула, соглашаясь.

   – Или, быть может, вы хотите уже вернуться домой – в свой город? Вы ведь оправились после аварии. Наверняка, вам нужно на работу, есть какие-то другие дела в родном городе?

   – Нет, нет! – воскликнула Лола, и в голосе её прозвучала настоящая боль. – Я не хочу туда возвращаться.

   – А не хотите ли всё же вернуться в прежнюю жизнь, но оставить за её бортом только тех людей, которые, по вашему мнению, вас предали? – тут же ласково уточнил Савелий ещё, на листе бумаги мелким убористым почерком записав: «Не доверяет себе. Пытается сбежать от себя». – Наверняка, это лишь несколько человек, но не весь мир. Может быть, вы хотите оставить себе прежнюю жизнь, но без конкретных людей?

   Он как будто подводил её к какой-то мысли, но Лола её не поняла. Её руки чуть задрожали.

   – Нет, я не хочу ничего такого. Я не хочу прежней жизни, не могу больше так. Мне нужно что-то другое. Я хочу быть другой.

   – Хочу быть другой… – медленно повторил за ней Савелий, по-доброму глядя ей прямо в глаза. – Что же… может быть, то, чем вы хотите быть, и есть на самом деле вы, которой сейчас вы не являетесь. И вам просто нужно вернуться к себе.

   – Я не поеду!..

   – К себе внутренней, – поправился он, мягко улыбнувшись. – Только к себе настоящей, которой вы можете и хотите быть. И я помогу. Мы пройдём с вами этот путь вместе. Вы мне позволите вам помочь?

   Он мягко смотрел на неё, и Лола вдруг в ответ улыбнулась с робкой надеждой.

   – Так понимаю, вы согласны со мной. И готовы работать, чтобы прийти к себе, верно?

   Лола кивнула.

   – Путь, может быть, покажется вам сложным, но, поверьте, оно стоит того. По крайней мере, на другой стороне вы ведь уже побывали, и вам там не понравилось. Так что начнём?

   Она опять кивнула, подумав о том, что в общем-то не всё понимает из того, что Савелий говорит. Но голос его звучал так уверенно и вместе с тем так мягко, приветливо, что ей становилось просто комфортно его слушать. И хотелось оставаться ещё тут, в этом месте, где с ней обращались как с человеком, имеющим собственные чувства, а не должным заботиться только о чувствах других людей.

   – Итак, расскажите, какие у вас с Михаилом были отношения.

   – Ну, обычно?.. Обычно он был… – Лола задумалась, – милым, обаятельным. И даже заботливым, наверное. В общем-то, всё. Я тоже, я тоже вела себя с ним мило и приятно, чтобы ему было хорошо, комфортно.

   – И вы всегда любили его? – Савелий внимательно уставился на неё, но Лола немного опешила от такого вопроса.

   – В общем-то, – опять повторила она, подумав, – я любила его. Ведь он был, как я сказала, милым и обаятельным. Харизматичным, знаете ли. Да, он всегда был таким харизматичным, привлекал внимание! И раньше девчонки просто вешались ему на шею. Да и сейчас тоже – они всегда замечают таких парней. А мы с ним познакомились три с половиной года назад и почти сразу поженились. Он выбрал меня из всех, я тогда была очень рада своему счастью! И… даже гордилась этим, – добавила она негромко, чуть покраснев.

   – То есть выбор вас Михаилом показывал вам вашу же ценность? А для кого? Именно для вашего окружения или для самой себя? – добродушно спросил Савелий.

   – Как это? – стушевалась Лола. – Что вы имеете в виду? Что я не ради любви Михаила была с ним всё это время, а чтобы почувствовать собственную ценность? В своих же глазах?..

   Последнюю фразу она даже почти воскликнула, так ей это не понравилось. Но Савелий смотрел на неё всё также добродушно, на лице его не появилось раскаяния или сожаления, что он такое сказал. И она, подскочив, возбужденно походила по кабинету.

   – Лола, да вы не беспокойтесь! Ведь когда вы выйдете из этого помещения, я напрочь забуду, что вы вообще ко мне приходили, – ласково добавил он. – Мне ведь не нужно ничего из этого помнить.

   – Вы – псих? – изумилась она, остановившись и в упор уставившись на Савелия.

   – Нет. Но потом, позже, вы поймёте, почему я так сказал. А пока поверьте мне на слово. У меня нет причин желать вам зла или говорить то, что вы и так можете услышать от своих подруг или родственников. Вы ведь с ними уже говорили на разные темы? Помогли ли они вам чем-то? Если нет, вы ничего не потеряете, если послушаете ещё что-то с иной стороны. Вы можете полностью довериться мне, не стесняться ничего, – благодушно добавил Савелий, и Лола вдруг действительно почувствовала какое-то успокоение.

   Она осторожно присела обратно на краешек стула напротив него.

   – То есть вы считаете, что это моя собственная несостоятельность заставила меня выйти замуж за Михаила? – негромко повторила она, тревожно глядя на Савелия.

   – У вас когда-нибудь бывали сомнения в его чувствах? Имею в виду, до последней вашей с ним встречи, до того, как вы застали его с другой девушкой.

   – Эм, ну вы знаете, я как-то размышляла о чём-то похожем… – задумавшись, наконец, призналась Лола. – День, когда мы с ним познакомились, – мы оба были в кафе. Я – со своей подругой, а он тоже с какой-то девушкой. И отношения их тогда мне показались близкими. Но несмотря на это он подошёл ко мне и сказал, что я очень красивая. Мы познакомились, обменялись номерами. И потом стали по-дружески встречаться. И ещё через короткое время он сказал, что я ему очень нравлюсь и он хочет быть мне больше, чем другом. В тот момент я на секунду подумала, что он непостоянен… Я спросила: «А как же та девушка, с которой я тебя видела?». Но Миша сказал, что она ему больше не нужна, что есть я… И я больше никогда не вспоминала о ней. И вот теперь я сама в такой же ситуации…

   Лола крепко сжала руки, опустив голову. «А может быть, поэтому я сейчас и не верю словам Миши, что я ему нужна? Потому что я и так всегда сомневалась в его чувствах после того случая?», – вдруг подумалось ей. Она горько усмехнулась:

   – Да, я же видела, какой он!..

   «Как это больно! И я ведь так привыкла к нему! – отметила она себе. – Столько времени я почти не думала о себе, не делала ничего только для себя! Я всё делала для него, ведь мы были вместе».

   – Вы знаете, я думала, что нужно искать компромиссы, делать всё для него, чтобы ему было комфортно, – тут же добавила она вслух. – И жили-то мы с ним хорошо! По крайней мере, мне всегда так казалось…

   – Лола, расскажите подробнее, а что именно вам нравилось в Михаиле?

   Она помолчала, собираясь с мыслями.

   – В общем-то вот то, что я говорила. Он был очень милым, иногда даже заботливым… Ну, в первый год нашей совместной жизни… И знаете, когда мы с ним выходили куда-то, всегда было весело. Миша привлекал к себе внимание, у него было много друзей. И всегда на нас смотрели, когда мы где-то ходили.

   – Вам не приходило в голову, что смотрели именно на вас, а не на вас с мужем? – уточнил Савелий с интересом.

   Лола с удивлением посмотрела на него.

   – Ну, ведь это он же вызывал взрывы смеха. У него для друзей всегда было много шуток, так что, думаю, поэтому на нас все и пялились. Завидовали тому, какой он харизматичный и классный! Особенно девчонки, думаю… По крайней мере, мои подруги всегда о нём так отзывались, иногда даже с завистью, что он со мной.

   Она замолчала и, задумчиво опустив взгляд на свои сложенные на коленях руки, исподлобья мельком посмотрела на Савелия. Она ощутила странное чувство – как будто стыд от того, что всё, что она назвала, особенно и не отражало её чувств к Мише. Она как будто и не знала Михаила на самом деле…

   – Хорошо, давайте сначала разберёмся немного, зачем вам вообще могло понадобиться его внимание, если как мужчина Михаил был интересен для вас только глазами подруг, – благодушно