Оглавление
- АННОТАЦИЯ
- ГЛАВА 1
- ГЛАВА 2
- ГЛАВА 3
- ГЛАВА 4
- ГЛАВА 5
- ГЛАВА 6
- ГЛАВА 7
- ГЛАВА 8
- ГЛАВА 9
- ГЛАВА 10
- ГЛАВА 11
- ГЛАВА 12
- ГЛАВА 13
- ГЛАВА 14
- ГЛАВА 15
- ГЛАВА 16
- ГЛАВА 17
- ГЛАВА 18
- ГЛАВА 19
- ГЛАВА 21
- ГЛАВА 22
- ГЛАВА 23
- ГЛАВА 24
- ГЛАВА 25
- ГЛАВА 26
- ГЛАВА 27
- ГЛАВА 28
- ГЛАВА 31
- ГЛАВА 32
- ГЛАВА 33
- ГЛАВА 34
- ГЛАВА 35
- ГЛАВА 36
- ГЛАВА 37
- ГЛАВА 38
- ГЛАВА 39
- ГЛАВА 41
- ГЛАВА 42
- ГЛАВА 43
- ГЛАВА 44
- ГЛАВА 44
- ЭПИЛОГ
В ЛАБИPИНТЕ ДВУХ ДОPОГ
АННОТАЦИЯ
Две сестры, разлученные чужой волей, идут по жизни разными дорогами. Одна - знатная дева - нежный цветок, воспитывается в магической Обители, где настоятельница – её тетя. Девочку учат всему, что должна знать родовитая барышня, и также развивают Дар. Но отец барон не желает видеть дочь чародейкой. Ей найден богатый жених, и готовится свадьба. Покорится ли она властному батюшке или осмелится противостоять патриархальным порядкам, добиваясь свободы, предоставленной магам?
Другая – оказывается на далеком острове за океаном. Воспитывает её улица и бывшая воровка, ставшая для нее любящей матерью. Эта девочка - как стальной клинок, безжалостна и бесстрашна.
Пробудившийся Дар приводит её в подпольную школу колдовства, где юных адептов учат не только магии. Оплата за обучение - заказные убийства и ограбления. Чудом девочке удается бежать с острова. Однако вслед за ней отправляется эмиссар тайного сыска Западного Ковена. Что движет им: любовь или желание отдать преступницу правосудию?
ГЛАВА 1
В избе было тепло, хоть печь и не топили сегодня. Самый конец весны. Днем солнце вовсю пригревает. Хотан - плотник выглянул в слюдяное оконце.
- Эй, женка, глянь, кто в наш двор заворотил. Всадники, да в богатой одёже! Уж верно, от нашего господина к тебе. Больше некому. Вчерась в корчме слыхал: баронесса должна день ото дня разродиться. Наверное, время пришло.
Жена безучастно глядела в угол. Туда, где стояла опустевшая колыбель. Словно не слыша, обращенные к ней речи мужа, прошептала:
- Я ли не брала у нашей знахарки самолучшие снадобья? Я ли не молилась творцу? Как же отняли у меня радость мою единственную.
- Бог дал, бог взял, - привычно ответил муж, - не плачь, значицца, такова его воля! Еще родится дитё, не плачь, поди, вон дверь отвори.
Он был отнюдь не бессердечным человеком, просто мыслил, как многие деревенские мужчины, практически. Детей умирает много, но и рождается много, ежели по каждому слезы лить, да сердце рвать, так и умом двинешься. И жрецы говорят, мол, детки сразу в пресветлый рай попадают, а взрослые еще как посмотреть. Плотник хотел было высказать благоразумные увещевания своей жене, но тут в дверь заколотили.
Ахво не двинулась с места.
Хотан досадливо крякнул и сам пошёл открывать.
Вошедшие действительно оказались людьми барона Диблера. Прибыл сам управляющий и с ним двое солдат, без лишних разговоров потребовали повитуху в замок.
- Давай-ка, собирайся, милочка, помощь твоя нужна.
Ну что тут сделаешь, уважаемая Ахво Парпине и впрямь была одной из лучших повитух в округе. Еще в молодости училась в ближнем городке акушерскому делу, называли их всех, окончивших курсы – повивальными бабками. Хотя девки-то были молодые, в самом соку. У Ахво руки оказались золотые, и бабы на нее нарадоваться не могли. Судьба послала ей и мужа хорошего, работящего и непьющего. И дом у них был справный и хозяйство. Живи да радуйся. Одного бог не давал – деток. А когда народилась малышка, так и года не прошло, забрали её из мира живых прямёхонько в светлый мир ангелов. Она завидовала всем женщинам, у которых были дети, но зла не держала, искренне старалась помочь. Только не в этот раз. Раньше-то у нее не было ребеночка, однако, надежда была, подумаешь, у многих годков десять, а то и более проходит, пока не зачнется дитятко. А она всего пяток лет мужняя жена. Но сейчас все по-другому. Вот оно было, тоненько плакало, живое, теплое, сладкое, свой шелковый котеночек в руках. И вдруг – нет доченьки! Да как же это, чем прогневали они творца? Жить не хочется, тошно на душе, хоть волком вой, а никому дела нет. Иди, обслуживай госпожу баронессу. Впрочем, долго раздумывать ей не дозволили. Сильные жесткие руки подхватили женщину с лавки, властный голос приказал собирать все необходимое. Поторапливали.
- Быстрей, быстрей, чего телишься, господин барон разгневается, мало не покажется тебе, глупая баба!
В покоях баронессы было жарко, окна закрыты. Духота, печь зачем-то дуры служанки натопили. Пока ехали, Ахво взяла себя в руки, хоть внутри тлели угли темной обиды. Вокруг госпожи баронессы служанки суетятся, одна питье подносит, другая шелковым платочком пот с лица утирает. Об акушерке никто не думает, а ведь она тоже живая душа, да господам дела до нее нет. Служи, знай! А что сердце у нее кровью плачет, никому это не нужно и неинтересно.
Знакомая горничная шепнула повитухе.
- За дохтуром в город послали. Нежданно у нашей хозяйки-то все началось. Думали – через седмицу родит, ан нет, поспешила! Криком кричит, бедняжка, все забегали, господин барон разгневался, а мы при чем? Тут наша старшая подсказала - ведь, почитай, рядышком с замком уж такая мастерица по женским делам, Парпине, плотникова жена, того самого мастера, что красивую резьбу в господском доме делает. Его милость управляющему и приказал, мол, гони коней, делай чего хошь, а ежли с госпожой неладное случится, на воротах повешу!
Ахво молча кивнула, сперва выгнала всех из комнаты, открыла окно, а то ведь роженице дышать нечем, велела принести чистых простыней, тряпок да корпии, воды горячей и просто теплой, мыльного раствора. Позволила остаться двум взрослым уже рожавшим женщинам, остальных – вон! Нечего тут толпиться, ишь, коровищи, нашли себе развлечение, охают да таращатся.
Вскоре привезли и местную ведунью-знахарку, та выставила на столик снадобья – от боли, от страха и волнения, от спазмов. Ахво влила в полуоткрытый рот роженицы несколько капель от боли и, подумав, добавила ложечку успокоительного. Знахарка одобрительно угукнула, мол, правильно, много нельзя, а то заснет, схватки ослабнут.
Тетка была немолодая, знающая, Ахво ей доверяла. Вместе не раз принимали сложные роды.
За окнами стемнело, звезды зажглись на синем небе, а дитя все медлило, не желало явиться на белый свет. Текли часы, крики баронессы то затихали, то возобновлялись, ночная тьма сменилась утренней зарёй. Все устали, аж с ног валились и вот, наконец, с первыми лучами солнца на свет появился младенец – прехорошенькая малышка, головка у нее была почти лысая, но пушок на темени светлый.
- Блондинка будет, красотка! – Заключила довольная ведунья.
Мать умыли и переодели во все чистое, сменили постель, навели красоту, одним словом. Девочку тоже обмыли, завернули в расшитые узорами шелка и понесли к отцу. Вскоре барон и сам явился, поцеловал в лоб спящую жену, измученную первыми родами. Повторил несколько раз.
- Славно, славно.
Все, как полагается, сделал, положил дар на прикроватный столик – браслет и кольцо с драгоценным камнем. Самой повитухе – мешочек с золотыми, и знахарку не обидел.
Спросил, - все ли в порядке, как прошло, еще детки будут?
Пока Ахво соображала, понятливая ведунья низко поклонилась и быстро проговорила.
- И-и-и, ваша милость, как не быть, мальцов супруга вам ишшо нарожает, у госпожи все хорошо! Это счастье, что девчушка первая родилась, дальше дело-то легко пойдёт.
Барон просветлел лицом, широко улыбнулся.
- Мне бы домой, - тихо попросила повитуха, ей не хотелось быть среди этих счастливых людей, видеть довольные лица. Напряженная работа, требующая внимания, была окончена, и горечь потери вернулась к ней с прежней силой.
Барон с недовольным удивлением взглянул на нее. Видимо, хотел отказать, но встряла ведунья.
- Ваша милость, позвольте ей отдохнуть, пущай идет, бледная ажноть в синь! Видать, устала – ведь не отходила от госпожи с вечера и до утра. Всю ночь возле была. По женскому-то делу Ахво спроворила, порядок! А так, ежели что, я ведь рядом буду с госпожой, сколь прикажете.
- Пусть еще часок присмотрит за баронессой, а потом может идти.
Он обратился к акушерке.
- Сама дойдешь, или приказать отвезти? Сейчас за сеном поедут.
- Благодарю, господин. Ежли можно, я б на повозке пристроилась, дом у нас далече, на другом конце села.
Получив разрешение, повитуха стала собираться, промыла все инструменты, собрала их в полотняный мешочек и села передохнуть, внимательно вглядываясь в бледное лицо молодой женщины.
- Послед навроде не весь вышел? – размышляла она, вытирая неожиданные слёзы. - Что же, буду ждать, так дело не оставлю. Коли надо, то и задержусь.
Глухая боль и обида по-прежнему грызли ее. Почему так? Одним всё, другим ничего? У знатной дамы такая малышка чудесная народилась. А ведь госпожа и заниматься ею не будет. Сбросит на руки нянькам и кормилицам, и будет по гостям разъезжать.
На самом деле Сонтера Диблер вовсе не была легкомысленной свиристелкой, но повитухе хотелось так думать.
Ах, если бы творец послал ей такое прелестное дитя, взамен того, что забрал себе, уж она бы его с рук не спускала, целовала и ласкала, заботилась бы, как о самом любимом сокровище. Оно, конечно, двуединого молить надо, а кто ж промысел творца знает, вдругорядь не пошлет ей дитятку? Пять лет дожидалась, самой уж тридцатник скоро стукнет. А ну как ждать еще невесть сколь придется?
Размышления Ахво прервала ведунья.
- Спущусь-ка я на кухню, выпью взвара горяченького да наливочки, там уж все собрались, языки чешут, обсуждают. Меня, поди, ждут. А тебе покамест пришлю пару девок. Пущай на подхвате будут. Сама через часок как раз вернусь.
- Не надо никого, - устало отказалась повитуха. - Ну их, только и могут болтать. Еще госпожу разбудят. Хочу в тишине побыть. Вот же шнурок от звонка. Нужно будет, позову, живо прибегут.
Дверь в покои захлопнулась, толстая, тяжелая, словно отрезала от всех. Благословенная тишина воцарилась кругом.
Текли минуты, у Ахво начала голова клониться на плечо, она переменила позу, поудобнее устраиваясь в кресле, решила подремать.
Вдруг роженица застонала и перевернулась на спину. После нескольких больших ложек успокоительного, она не могла полностью проснуться, но беспокойно засучила ногами, сбрасывая с себя одеяло. Повитуха проворно подскочила к ней и ахнула. Между широко раздвинутых ног баронессы показалась темная головка.
- Второе дитя, - Ахво схватилась за грудь, - охти, помоги творец. Неужто …
Она шагнула к звонку, но тут же бросилась обратно, осторожно стала массировать живот молодой матери. На удивление ребенок появился на свет быстро и столь тихо замяукал, будто и сам не хотел быть услышанным. Почти сразу вышел и послед. Ахво поспешила в соседнюю комнату, там на всякий случай были оставлены большой таз, полный всё еще теплой воды, и толстостенный глиняный кувшин с кипятком. В углу лежал мешок с тряпьем родильным. Ведунья не разрешила выбрасывать, сказала – сожжет с наговорами, и господин пусть сам это увидит. Тогда уж точно никакую порчу лихой завистник не сможет навести.
Выбежав из спальни роженицы, где лежал попискивающий младенчик, какие-то мгновения Ахво стояла неподвижно, хватая ртом воздух. Потом оцепенение прошло, и она принялась действовать быстро и решительно, не давая себе времени одуматься. Обтерла влажной пеленкой маленькое тельце и завернула его в чистую сухую тряпицу, о нет, не шелковую, обычную холстинную. Капнула в крошечный ротик чуток сонного снадобья. Затем, аккуратно перекатив набок молодую мать, вынула из-под нее пеленку с розовым кровянистым пятном и заменила на чистую, благо запас был большой, высокая стопка лежала рядышком. Госпожа недовольно забормотала что-то, и Ахво замерла в испуге. Но слава богам, та успокоилась, вновь накрытая одеялом, и тихо ровно засопела. Акушерка собрала тряпки и, неслышно ступая, выглянула в соседнюю комнату. Никого. Остаётся выбросить всё в мешок для костра. Кто там станет считать, сколько их, этих тряпок. Дрожа от волнения, повитуха одела свой балахон с множеством наружных и внутренних карманов и, недолго думая, поместила новорожденную девочку во внутренний, самый большой из них. Ребенок был столь мал, что заметить его было почти невозможно. Впрочем, удивляться нечему. Ахве по опыту знала, двойняшки обыкновенно бывают много-много мельче детей, рождающихся поодиночке. Задыхаясь, она потянула шнурок звонка. Думала, что придет служанка, и пока позовут знахарку, пройдет время. Не дай боги, малышка подаст голос. Однако, судьба была милостива, и повитуха расценила это как добрый знак. Знахарка явилась сразу и заявила, икнув.
- Там уж тебя ждут на дворе. Ну, ступай с богом, милая. Славно мы с тобою потрудились нонеча!
Не чуя под собою ног, Ахво спустилась по лестнице для прислуги, дощатый возок, скорее телега, стоял недалеко от ворот. Она притулилась подальше от возчика, там, где лежало немного сена. Уже решила, что едва спустятся с холма, так она пожалуется на тошноту, мол, с устатку, а пуще – от недосыпа, и пойдет дальше пешком по тропке вдоль реки. Поутру людей там совсем мало. Так и сделала. Флегматичный слуга и внимания не обратил. Баба с возу, кобыле легче. Ахво сразу свернула в низину, где протекала речушка, по берегу можно было сократить путь до плотникова дома, не проходя сквозь всю деревню.
От возбуждения она не ощущала слабости и утомления, легко перебирая ногами в летних кожаных поршнях. Мягкая подошва делала ход неслышным. Тропку, укрытую зарослями ивняка, от ближайших огородов почти не видать. Сами берега служили пристанищем прачек, рыбаков да сельских ребятишек, но сейчас, на заре, места эти были пустынными. Да и встреться ей кто, разве что могли остановить и начать расспросы, мол, как там в замке, опросталась ли госпожа? Ништо, Ахво бы отговорилась сильной усталостью, не стала бы лясы точить. Девочка сладко спала, незаметная под широким балахоном. Пели птицы, сияло утреннее солнце, и душа у повитухи пела от радости. Даже странно, что в доме её радости не разделили.
- С ума сошла, дура стоеросовая, - почти визжал муж, брызгая слюной, - хоть понимаешь, чево с нами будет за эдакие твои дела? Всё, зараз беру дитёнка господского и обратно в замок несу.
- Неси, неси, - Ахво пожала плечами, - чаешь, благодарность скажут, али наградят? Вместе в петле болтаться будем. Назад уж не отмотаешь! Ежели барон узнает, нам несдобровать.
Хотан без сил опустился на лавку. Сроду он на женку руку не поднимал, мирно жили они, но тут захотелось вожжами отхлестать глупую бабу.
- Как быть таперича? – повторял он, раскачиваясь из стороны в сторону.
- Я пока шла, все обдумала, - на удивление спокойно ответила жена, - чего ж думаешь, мне самой на каторгу аль на виселицу охота? Ты вроде сегодня хотел в город поехать, сам всем соседям сказывал, мол дерево доброе для резных полок и прочего, хочешь привезти, инструменты прикупить. Говорил?
- Ну, говорил, и заказы есть, - уныло вздохнул Хотан.
- Так и езжай, и младенчика сунь в повозку, я подушку на дно положу, поверху сеном его укрой.
Хотан выпучил глаза.
- С глузду двинулась, баба!
- Не шуми, а слушай дальше. Я дома останусь, пойду к соседке схожу за чем-нибудь, придумаю, неважно. Главное, чтобы видели меня, я скажу, что сейчас спать лягу, больше суток на ногах простояла. А с мужем, дескать, не успела повидаться, чуток разминулись. Он, видать, уехал в город, как обещался. И с тем пойду в избу. А ты езжай, не торопясь, дите не тряси. Пока запрягаешь, я покормлю её. Корову то на выпас отправил?
- Дык, ее не отправишь, как же, мимо стадо гнал пастух наш, Милка услыхала, как мычат буренки, давай мордой дверцу в хлеву толкать, чуть не вышибла.
- В погребе щас возьму кринку вчерашнего…
- Зачем, я ж не безрукий, с утра подоил, свежее стоит.
Ахво благодарно улыбнулась и продолжила.
- На въезде в город часовня есть, у дверей корзинка для подкидышей. Положи туда дитё и езжай, только недалече. Как за угол завернешь, так стой и смотри, чтоб никто её себе не забрал. Жрец выйдет и увидит девочку.
- А коли не выйдет?
- Тогда сам зайди и скажи, мол, мимо проезжал и увидел младенчика в корзинке. Желаешь себе взять на воспитание. Врать не надо ничего. Так и скажи: у жены померла дочка, шибко убивается супружница-то, потому возьмем за ради утешения сего богоданного младенца.
Восхищенный плотник хлопнул себя по бедру.
- Ну и ну! Эк бабьё, волос долог, да ум короток, одначе - на выдумки хитры! Ох, хитры!
За разговором повитуха покормила младенца, выйдя во двор, устроила все для удобства малышки в повозке.
- Ну, давай, отправляйся, а я малехо в избе посижу, а потом людям покажусь, будто пришла только что.
Спустя примерно час, Ахво вышла во двор и окликнула соседку.
- Не дашь закваски чуток? Самую малость!
- Ой, ты, наконец, как же не заметили мы! Вернулася!
- Устала ужасть! Еле живая пришла.
- Приняла роды? И как все прошло? Долго разрешалась госпожа? А знахарка наша была там? А ребёночек какой, хорошенький, крупный?
- Ой, сколько вопросов! Знамо дело, разродилась дана Сонтера, и барон доволен моей помощью. Но я так устала, что не могу долго с тобой болтать. Закваску дай и пойду тесто ставить.
- А мы тоже не лыком шиты! Над замком вымпел гербовый вывесили да в рог протрубили три раза. Сталбыть, наследница народилась. А ты мужу-то все обсказала?
- Нету его, - Ахво зевнула, на сей раз непритворно, - видать в город уехал, как обещался.
- Ага, значицца разминулись вы с ним.
- Ну прощевай пока, тесто поставлю, да пойду прилягу, пока Хотана нету, отдохну малость.
Плотник вернулся поздним вечером. Ввалился в дом, оставив дверь нараспашку. Сразу видно – принял на грудь.
- Ну жена, пляши, все вышло как нельзя лучше.
Ахво вырвала хнычущий сверток из его рук, плотно закрыла дверь.
- Тише ты, не ори, услышат!
- Жрец обрадовался, что подкидыша есть куда пристроить, а потом и предложил: в бумагах напишу, де, ребенок приемный от дальней родни – троюродной племянницы, мать умерла в родах, девать дите некуда, вот и забрал дядька к себе из жалости. Он мне сказал, мол, люди к ублюдкам плохо относятся, зачем вам надо, чтобы девочку вашу дразнили?
- Хм, а он молодец, - медленно проговорила Ахво, баюкая младенца, - и что хотел за подсказку?
Хотан пожал плечами.
- Да ничего не просил, рад был, что от хлопот избавили. Но бумаги честь по чести выправил. Давай, корми крикунью, да переодень, кажись, все пеленки промочила. А я пойду, грузом займусь и лошадью.
- Погоди, имя ей дали? Ох, совсем забыла сказать, какое мне нравится.
- Поздно, женка, - хохотнул плотник, - жрец в бумагах записал уж. Раньше надо было думать.
- Ну дак скажи!
- Бирлиан!
- У-у-у, я хотела покрасивше.
- Да это тебе чем плохо, женщина?
Ахво задумалась.
- Вообще-то можно Лианой или Рианой звать. Неплохо…
ГЛАВА 2
Прошло семь лет.
- Ахво, к барону в гости пойдешь? – крикнула соседка, и сама засмеялась над своими словами - в господское жилище нас, конечно, не пустят, да люди говорят, там на площадке у ворот столы выставили, угощение богатеющее! Пива и меду хоть залейся.
- Еще бы, - насмешливо отозвалась повитуха, - не кажный день наш господин женится.
Соседка пожала плечами.
- А што ему, бобылем ходить до смерти?
- Да мог бы и погодить годик, как положено. А он и полугода не вытерпел. Уже в дом новую хозяйку привел, а дочке мачеху.
- Да, жаль, конечно, дану Сонтеру, хорошая была женщина, добрая. Уж доченьку свою так любила. Да вот забрал господь. Каково теперь маленькой баронессе с чужой дамой придется. А я у знахарки нашей спрашивала, чего там приключилася. Она грит, простыла мол, госпожа, гуляла в саду и морозом ее прохватило. Так то вот! И одежа теплая не помогла.
- Мама, - Бирли дернула повитуху за юбку, - а меня возьмешь, я тоже хочу к барону!
- Да кто нас туда пустит, сказано же, перед воротами будут угощать.
- А я хочу в замок, - хныкала неугомонная девчонка, - помнишь, Айни меня сама позвала, еще, когда с нянькой за лодочкой к нам приходила!
- Для тебя она госпожа Айникки, и думать она уж про тебя забыла, - сухо ответила мать, покосившись на соседку, стоявшую у забора. Вечно любопытная баба грела уши, вместо того, чтобы на огороде работать или по дому.
А у самой аж похолодело внутри всё. Черт дернул кормилицу маленькой баронессы вместе с питомицей припереться на весеннюю ярмарку. Солдат их сопровождал, знамо дело, и корзины таскал, хоть ничего тяжелого и не было куплено, так сласти кое-какие, игрушки, что девочке понравились. Хотан тоже принес складной стол, поставил на него резные блюда, чаши, и прочее, что может в хозяйстве пригодиться, а еще игрушки деревянные - корабли для детишек, куклы, лошадок, ожерелья из разноцветных резных шариков пахучего дерева. Баронской дочке один кораблик шибко понравился, она и другой захотела, побольше. А Хотан возьми и брякни, мол, у него дома есть большой. Малая сразу взялась требовать.
- Няня, пойдем к дяденьке, поглядим.
Та и пошла. На дворе как раз Ахво возилась, и возле нее Бирлиан. Мордочка замурзанная, темные кудри торчком.
Дети давай болтать, Бирли своими куклами хвалится, что ей отец смастерил.
- Ой, ваша-то малышка до чего на мою похожа, ну прям одно лицо.
Ахво равнодушно пожала плечами.
- Дети все схожи, мордашки круглые, лупоглазые. А по мне они совсем разные, ваша-то беленькая, чистенькая какая, и волосики прямо белое золото!
- Ну да, ну да, - кивает нянька, - дани Айникки светленькая, а твоя Бирли темно-русая, одначе, на личико сильно схожи.
У Ахво всё затряслось внутри и в глазах потемнело, «вот что за тварь, чего ей надо, так и лезет, назола», а вслух.
- Пойдем в тенёк под дерево, там и скамейка удобная. Ягодку хочешь? Только нарвала.
Принесла няньке ягоду, кувшинчик молочка из погреба. А дрянная баба все не уймется.
- Она же у вас неродная?
Хорошо, хоть тихонько говорить стала. Хотя, что из того? Это не тайна, в деревне не шибко спрячешься, все знали - плотник привез сиротку из города, сродственница родами померла, муж ее с горя запил, да тоже вскоре пропал. Вот плотник, добрая душа, забрал дитё к себе, заместо умершей дочки. Плотничихе и утешение. Ахво за прошедшие годы так не забрюхатела больше. Что ж, на все божья воля.
- Почему неродная, от мужниной племяшки, так что его кровная.
- И удивительно, прямо в один день народились девчушки…
- Глупости, Хильма, - неожиданно окрысилась хозяйка дома, - вовсе не в один. Бирли на день раньше родилась, а может на два, не помню, только жрец не знал, куда ее девать. Тут мой Хотан проезжал мимо, зашел в храм помолиться, разговорились. От него мой супружник и узнал, что приключилось. Вот так дите и нашло себе родителей.
Кормилица несколько удивилась её раздражительности, но и только. Спрашивала она больше от нечего делать, безо всяких задних мыслей. Да и мало ли на свете есть похожих друг на дружку людей? Что касается Ахво, то женщина места себе не находила от волнения. И не только в этот день, но и в последующие. К тому же, вскоре из замка вновь явилась Хильма-нянька. Сцепив зубы, Ахва радушно приняла ее. Пригласила в избу, но гостья отказалась, мол, лучше на свежем воздухе. Стала нахваливать свою питомицу и упрашивать плотничиху, чтобы дочку в замок отдала, в подружки маленькой госпоже. Той, мол, сильно Бирлиан понравилась. И деревенской девчуле одна польза от служения сызмальства юной баронессе, и деньжата будут, и платьица. Да сама милость господская дорогого стоит.
Ух, как испугалась и взбеленилась Ахво, но виду не показала. Отказала категорично, и слушать ничего не пожелала. Вечером мужу поужинать собрала и сама с ним за стол села. Дверь в светелку к дочке плотно закрыла. Хотан после ее жалоб лишь головой покачал.
- Не для того мы дочку взяли да растили, чтоб её у нас вот так для ради барышниного каприза отобрали, будто бы куклу.
- А ведь в господских покоях, - всхлипнула Ахво, - отмоют девчонку, как следует, причешут, нарядят, и сразу увидят ихнюю похожесть!
- М-м-да, женка заварила ты кашу, а сейчас нам расхлебывать. Ить сама ведаешь, што будет, коли всё раскроется.
Он выразительно провел ребром ладони поперек шеи и взглянул на супружницу. По лицу женщины катились крупные слезы.
- Ладно не реви. Есть у меня одна задумка. Все решиться никак не мог, да одначе, подпирает ужотко.
Ахво встрепенулась, вытерла фартуком глаза и мокрое лицо.
- Расскажи, а?
Мужчина покачал головой.
- Не сглазить бы.
Со вздохом плотничиха поднялась, убирая со стола, всё поглядывала на мужа, надеясь, что он проболтается о своих планах. Но тот помалкивал.
Седмица прошла тихо. Нянька больше не показывалась. Однако на сердце у бывшей повитухи с каждым днем становилось всё беспокойнее. И тут эта свадьба, будь она неладна. «Конечно, настырная барышня Айникки выйдет за ворота со своей кормилицей, желая поглазеть на арендаторов ее батюшки, и прочих жителей деревни. Тут увидит Бирлиан, начнутся уговоры, да посулы всякие, а манок-то, он сладкий бывает. Много ли малышке нужно, вдруг вырвет ручонку у матери, да за барышней сестрицей своей в замок и побежит. Кровь, что ли, так силу свою показывает? Ох, страшно… Нет уж, сама не пойду, и дочь не пущу!»
Кое-как придумала Ахво, чем дочку отвлечь. Будут они вместе пряники имбирные печь. На меду, с орехами – лакомство редкое и вкуснющее! Хотан пошел, не отказался. Хм, на халяву и уксус сладкий. А тут не уксус, но пиво господское и меды! Ясно дело, выпивка там без дна, мужики соберутся, будут языки чесать и бабы, конечно, тоже, куда ж без них. Ахво девчонке своей сказала, что господин приказал без детей всем являться. Пусть дочь позже и прознает о вранье, это ерунда, главное – не встретиться там с назолой Хильмой и её питомицей.
Плотник вернулся поздно, глухой ночью. Сразу повалился на постель. Лишь утром, умывшись как следует, да плотно позавтракав, начали разговор. Хотан поначалу смурной был. Но постепенно отошел. Лицо прояснилось.
- Да, женка, дела наши неважнецкие. Хильма припёрлась, как ты и думала, но одна, без девчонки. Опять за свое: чего упираетесь, приемыш ваш будет, как сыр в масле кататься, да тут любая бы дралась за такое место. Ведь счастье улыбнулося! А вы не цените.
Ну, я уразумел, не отцепится бабенка по-хорошему. Говорю: Ахво, моя, нипочем не соглашается, ты к нам боле не ходи, не дразни ее, сам потихоньку увещевать начну… Я-то не против, только потерпеть надобно.
Она сперва молчала, а потом грит: ужо я хотела к господину идтить, чтоб своей волей распорядился. А то дитё все плачет, хочет с подружкой играться. Да не с абы какой, а только с вашей Бирли.
- Ох, я и струхнул. Ведь господин то наш ежли глянет на девчонок, коль рядом стоять будут. Тут нам каюк и придет.
Плотничиха, замерев от страха, молча слушала мужа, только глаза пучила.
- Короче, решение моё таковское, и другого выхода нету. Дядька мой давно уж осел в одной далекой стране. А земля, где та страна, - плотник замолчал, вытер лоб и, переваливаясь, пошёл к буфету. Вынул оттуда тетрадь в толстом картонном переплете и долго листал страницы. Наконец, нашел и так долго водил заскорузлым пальцем по строчкам, что жена не выдержала, забрала записи себе и села за стол.
- Давай, сама прочту, - примирительно сказала она, - мне-то способнее, писания всякие со времен повивальных курсов привыкла разбирать.
Начала негромко вслух:
- Земля та именем Юстерли лежит за большой и длинной водой, столь большой, что пуще моря велика есть. И зовется та вода океан Гранд-Ладив. Плыть туда много дней. Однако, корабли из наших краев ходют в те воды регулярно и часто. И еще в земле той есть страны, где водятся всякие звери и люди с хвостами и протчие. И еще черный народ обитает с видом диким и зверообразным. И зовутся оне ульханы, сильны и покорны, и служат белым людям. А кои служить не хотят, то с ними обходятся сурово. Страна же прозванием Гарданс, где мы с семьей живем, уж вся устроена и проживать в ней преудобно и преотменно. Земля богатеющая, и плоды растут всякие, и леса здесь обильные. Люди в сей край приехали с разных концов мира. Но которые знают ремесло, тех совсем наперечет. Деревьев здесь премного и есть редкие породы, коих в наших краях нет, и за немалую цену их купцы привозят издалека. И у бурмистра нашего можно ульханов взять в аренду для трудов черных и всяких. И добрый мастер-плотник может стать мужем зажиточным и успешным, таким, что будешь ты, дорогой племянник, зваться господином, а жена твоя – госпожою.
Закончив чтение, Ахво вздохнула и довольно улыбнулась. Глаза ее приобрели мечтательное выражение.
- Даа, - протянул Хотан, - оно, конечно, недурственно всё это. Да уж больно добираться трудно. Но делать нечего. Придется нам сниматься с места. Только все наши делишки провернуть надобно втайне и по-тихому. И дочке не вздумай сказать, она же всем своим подружкам в округе разнесет.
Ахво закивала.
- Дитё все ж таки, ей хоть кол на голове теши, болтать будет, хвастать. Аль вообще не захочет уезжать.
Хотан задумчиво протянул.
- Кто его знает, может судьба так все повернула, что заживем лучше прежнего. Богатыми и уважаемыми людьми станем. Что же, сегодня и начнем. Дел много, скарб ненужный распродать, на судне много не увезешь. Дом и весь участок, скотину и птицу, ведь все продавать придется. Съезжу в город, разузнаю, что да как. Может статься, из нашего городка и не идут корабли докуда нам нужно.
Он хлопнул ладонью по столу.
- Шевелись, женка, коли хочешь в живых остаться. Ищи втихомолку, кому чего продать можно. Да прямо покамест не предлагай. Только поспрошай!
ГЛАВА 3
Чета господская собралась отбыть на именины к новой родне. Вторая баронесса именем Зиркана - дама видная и, кажется, не злая, не воспротивилась присутствию кормилицы и падчерицы в свите барона. Или просто с мужем не хотела спорить. Как бы там ни было, ехали всей семьёй. Заявившись в плотников дом, Хильма чванливо сообщила о грядущих событиях и добавила.
- Как по осени вернёмся, так девчонку вашу дани Айникки желает у себя видеть.
Ахво молча опустила глаза. Сил выказывать фальшивую радость у нее не было. Хотя, почему же не было? Новость и впрямь была радостной. Целое лето впереди. Можно, не торопясь, собраться, распродать все добро, без опасения, что в самый неподходящий момент нагрянет господская нянька – доносчица, сорвет все планы.
- Не пойму я, дорогуша, чего ты куксишься, - поджала губы кормилица, - можно подумать, в работницы дочку отправляешь, дак ведь наоборот, в замке будет, как сыр в масле кататься!
Хильма и впрямь не одобряла поведение родителей Бирлиан, полагая, что о теплом местечке возле дани Диблер можно лишь мечтать. Ей не слишком приятно было вспоминать о прежней жизни в трудах и бедности, с грузом на шее в виде никчемного пьяницы мужа. Работящей была, чистоплотной, но красоты особой у женщины не имелось, разве что пышный бюст. Вот он и помог. Ведь если бы не свезло ей попасть в замок кормилицей маленькой госпожи, так и мыкала бы горе. Но словив удачу за хвост, Хильма не растерялась, все делала, чтобы господа оставались ею довольны, заботилась о своей питомице искренне и истово. Слава богам, дана Сонтера не обездолила собственного младенца няньки, разрешила взять мальчишку с собой в замок, а как подрос, пристроили на конюшню чадушко, там и жил в каморке под крышей, учился за лошадьми смотреть. Всегда в тепле, сыт, одежа хоть и не новая, но крепкая, не лохмотья. Мать его немного загордилась. И то сказать, кем она была раньше? И кем стала! Любила кормилица появляться в селе разодетой: в кольцах и бусах, полосатом шелковом жакете, да красных сафьянных башмаках. Благоверный раньше всё пытался жену в дом вернуть, ха, не тут-то было. Хильма идти обратно в нищету к никчемушнику не желала. Оставшись один, мужик пустился во все тяжкие, из кабака не вылезал и вскоре освободил жену от себя постылого.
Кормилица радовалась предстоящему путешествию, новым знакомствам и встречам. Она сумела понравиться баронессе и предвкушала, как будет расхаживать в чужом замке да в роскошных нарядах. А то! Ведь дана Зиркана не стала жадничать, дозволила слугам забрать одёжу, оставшуюся от прежней госпожи. Не всем конечно, только своей горничной и кормилице. Хильма подсуетилась, где лестью, где мелкими услугами сумела угодить новой хозяйке.
Ахво слабо улыбнулась, воодушевленная новостями. Эдак они, пожалуй, успеют и на корабль сесть. А там – ищи, свищи их! Она представила, как возвратившись, настырные баронские прислужники обнаруживают в плотниковой избе чужую семью, и едва не рассмеялась. Нет, лучше промолчать, не давать поводов для подозрений.
- Вот так то, еще благодарны мне будете, - заключила Хильма.
Господа уехали, жизнь в избе у плотника потекла далее. Но совсем не так, как полагали нянька, наследница и сам барон. Продав без лишнего шума имущество и скотину, уплатив выходной налог за аренду земли под дом и огород, семейство Парпине отправилось в путь.
Оказалось, большие пассажирские суда в Гарданс идут не из каждого порта. Семья Парпине где в обозе, где на пароме чуть не месяц добиралась до места. Впрочем, они не жаловались. Все лучше, чем дожидаться неизвестно чего, сидючи в родном селе. Кое-как достигли Харукана. И город, и сам порт ошеломили селян, непривычных к шуму, суете и многолюдству. В гавани стояла вонь и неумолчный гул. Горланили, перекрикивая друг дружку, матросы и грузчики, грохотали ящики и мешки, падая на дощатый настил, стучали топоры и визжали пилы, громко хохотали девицы, шлявшиеся вдоль пирса и поджидавшие клиентов. Запах моря, водорослей, рыбы и сырого дерева наслаивался на сильный крепкий дух дёгтя и смолы.
Постоялые дворы оказались переполненными, с трудом удалось найти крошечную комнату. Люди торопились воспользоваться последними погожими деньками, дозволявшими кораблям уйти в плавание. Морские пути и только они соединяли страны и далекие таинственные земли. Другой возможности для простых людей не было. Начнутся осенние шквалистые ветра, и многие капитаны пассажирских судов станут в порту на стоянку, не желая рисковать. Но пока еще можно было выкупить каюту, и плотник спешил определиться с выбором. Каждый вечер они с женой обсуждали, как лучше поступить. Хотан беседовал с местными завсегдатаями, с матросами и трактирщиком. Притом, не все корабли направлялись в Юстерли и, тем паче, в места, где обжилась родня. Целью семьи Парпине была столица Гарданса портовый город Дарлен.
Нашли, в конце концов, судно, шедшее в Гарданс, посмотрели каюты, договорились с помощником капитана. Дальше медлить было нельзя, решили плыть на Медузе. А то ведь и зимовать придется, если затянешь с выбором. Корабль показался Хотану огромным. Но хозяин на постоялом дворе посмеялся над ним.
- Так себе баркентина – имечко Медуза к ней подходит. Крепкая еще, но скорости большой нет. И ейный маг – погодник не из лучших. А так ништо, дойдете!
- Так что же, опасно плыть–то на ней? – расстроился Хотан.
- С чего ты взял. Говорю же, крепкое судно, только быстрого хода нету, а насчет погодника не трясись, мужик, все путем будет, он не слабосилок, просто молод ишшо! Зато капитан цены не задирает. Чего тебе скакать с одного корабля на другой? Останешься ни с чем, как переборчивая невеста. Поспешать надобно, однако, не торопясь. Сейчас погоды спокойные. – Он уверенно повторил, растягивая слова, - дойдете! Только вот что я тебе советую, милок, возьмите на рынке всякой всячины с собой: орехов каленых, чтоб не загнили в пути, изюму, сушеных груш, меду и прочего. Лимонов нарежьте, в туеса берестяные сложите, да сахарком посыпьте.
- Что же, разве кормить пассажиров не будут? – обеспокоилась Ахво, - нас повар ихний уверил, что столоваться все станем в большой каюте рядом с кухней, название хитрое, как же, – она наморщила лоб.
- Камбуз, - подсказал кто-то из-за соседнего столика.
- Почему же не будут, по этой части все в аккурате, с голоду не помрете, - заверили плотничиху, - но в пути харчи вам корабельные осточертеют, ужасть как. И бывает, народ, хворает с них. Сильная хвороба донимает. Верно говорю! А заедки эти вам облегчение сделают.
Что же, к советам опытных моряков, Парпине прислушались, купили всё названное, о чем в пути не пожалели ни разу.
ГЛАВА 4
В назначенный час баркентина снялась с якоря. Было раннее утро, прохладное и серое. Солнце пряталось за облаками. Все пассажиры столпились на палубе, махали платочками и фуражками провожающим. Плотниковой семье прощаться было не с кем. Молча, в тоскливой тревоге смотрели они на удалявшийся берег. Одна только Бирли весело бегала вместе с другими ребятишками. Для нее это было сказочное приключение. Про маленькую госпожу Айни девчонка и не вспоминала! Детей здесь было множество. Переселенцы ехали большими семьями искать счастья в далекой стране. Малые дети, старые родители, братья и сестры, некоторые даже скотину умудрились с собой забрать. В трюме были отсеки для птиц, овец и маленьких хрюшек.
Видя все это квохчущее и блеющее хозяйство, Ахво вздыхала.
- Может и нам стоило гусей да курочек прихватить, а, муженёк?
- Вот еще, - Хотан отрицательно качал головой, - чего бы ты с ними делала, чем кормила? И убирать надобно за ними. А у тебя то голова болит, то мутит, ежели качка. Монетки-то способнее. Дома живность продали, там купим новых.
Для девчонки Парпине плавание протекало без волнений и невзгод. Морской болезнью она не страдала и целыми днями носилась по тем корабельным закоулкам, куда их пускали вахтенные матросы. Вместе с новыми подружками и друзьями играла в прятки и догонялки. Мать тревожилась о ней, без конца окликая, бесполезно. Впрочем, при звуках гонга, созывающего на обед, Бирли живо являлась, на аппетит девочка не жаловалась.
Шли дни, складываясь в месяц, затем и другой пошел. Удаляясь от Харукана и северных широт, где сейчас уже заканчивалась осень, и со дня на день ожидался первый снег, корабль пересек экватор. Медуза все дальше уходила к теплому югу, назойливый осенний дождь сменился голубым небом, а свинцовые воды – прозрачной переливающейся синевой. Разумеется, путешествие не было гладким. Дважды баркентину потрепал внезапный шквал. Пассажиры, в том числе и семья Парпине, страшно перепугались, но команда лишь посмеялась над ними. Впрочем, капитан проявил снисходительность к несчастным сухопутным крысам. Он приказал собрать всех в большой каюте, где столовались пассажиры, и провел, так сказать, разъяснительную беседу. Притом старался не использовать морских терминов, дабы не сбить людей с толку.
- Мы сейчас идем всё дальше в южные моря, ветра там сильные, но опасности никакой нет, не пугайтесь, даже если вам покажется, что накрыло нас бурей. До начала серьезных штормов Медуза успеет достичь Юстерли. Судно крепкое, выдержит любую бурю!
- А долго нам еще быть в пути? – загалдели пассажиры.
- Седмицу, не больше, - уверенно ответил капитан, - ветер попутный, идем ходко.
Прошло три дня. Со дня на день измученные люди надеялись увидеть берега Юстерли. Западный пассат дул сильно и ровно, баркентина уверенно приближалось к цели. На четвёртый день к полудню вдруг наступило безветрие и тишина, паруса обвисли тряпками, корабль замедлил ход. Опустилась страшная духота. Задыхаясь в каюте, Ахво вышла на бак, с тревогой и надеждой огляделась вокруг. А ну как встанет судно и сколько ждать придётся? Где же погодник, неужто не поможет? Ну, слава богам, кажется, посвежело, зашумел ветер, надувая паруса, и Медуза побежала вперед. Капитана с помощником и погодного мага, это, однако, не обрадовало. Стоя на мостике, они о чем-то хмуро совещались, и с каждой минутой лица их становилась угрюмее.
А ветер все усиливался. Радостная синева неба потемнела, сменившись чернильным оттенком. На юге-востоке, куда был устремлен нос корабля, воздух двигался мглистыми волнами. Рваные тучи мчались низко, над самой водой. Пассажиры с трепетом наблюдали за изменениями в природе. Женщины поспешно увели детей, и ушли сами, но несколько мужчин остались, крепко ухватившись за прочный деревянный фальшборт.
Взяв рупор, капитан громовым голосом проревел.
- Аврал! Всем - в каюты! Надвигается шторм. Быстро уйти с палубы, эй, болваны – оглохли!? Вас смоет в море.
Загудела боцманская дудка, и матросы спешно принялись убирать паруса, оставляя лишь штормовые.
"Медуза" летела вперёд со страшной скоростью, её всё сильнее качало и кренило с борта на борт. Ветер выл в снастях, океан весь кипел, и тьма сгустилась, словно настала ночь. В сумраке смутно белели испуганные лица, матросы подталкивали пассажиров, заставляя их покинуть открытое пространство.
Раздался жуткий треск, словно небо раскололось над барком, немногие оставшиеся на палубе люди, приседая от страха, так и брызнули в каюты. Полыхнула молния и страшный, нестерпимо яркий свет озарил всё от края до края. Громовые раскаты один за другим прокатились над морем. Пенистые свинцово-мрачные гребни поднимались все выше, все злее и сильнее били в борта, опасно раскачивая спасательные шлюпки. Вода вовсю хлестала на палубу, жалобно стонали снасти. Вскоре ветер достиг степени урагана. В нескольких местах у Медузы вышибло борта, шлюпок было довольно на число пассажиров, но часть из них смыло. На мостике по-прежнему стоял капитан, вцепившись руками в поручни. Решившись, он подозвал обоих помощников, отрывистым лающим голосом отдал приказ, и те спустились на пассажирскую палубу. Через несколько мгновений матросы, подчиняясь указаниям старших, торопливо побежали по коридору, стуча в двери кают.
Никто не спал, качка дергала и швыряла судно во все стороны, Хотан и Ахво с трудом сидели на койке и, осеняя себя святым защитным кругом, непрерывно читали молитвы Двуединому и морским богам. Бирли не плакала, но изо всех сил прижималась к матери, цепко обхватив её своими ручонками. На девочку одели широкий спасательный пояс из пробковых пластин, пеньковую веревку крепко затянули на животе. Хотан и Ахво взяли ценности и, также одев пробковые жилеты, устремились следом за матросом, ведь оставаться в каюте казалось куда опаснее. Немного замешкались в узком коридоре, заполненном людьми, и облегченно вздохнули, вырвавшись наружу. Но тут же поняли, радоваться нечему! Холодный воздух охватил всех, одежда мигом намокла от водяной пыли. Палуба буквально вырывалась из-под ног, и шагу нельзя было сделать, пассажиры цеплялись за все вокруг и с трудом балансировали на скользких мокрых досках. Но самым пугающим оказалось зрелище волн, накатывающихся на барку. Вблизи они превращались в огромные водяные валы, угрожавшие обрушиться на корабль, и погрузить его в пучину. Ураган ревел, и все части судна так скрипели и стонали под ударами стихии, что казалось, Медуза скоро пойдет ко дну. Большущая баркентина казалась утлой лодчонкой среди бушующих волн. Увидев приближающуюся водяную гору, нависшую над кораблем, Хотан заревел в ужасе.
- Держись, жена, Бирли держи!
Сам он одной рукой схватил Ахво, другой – дочь. В следующий миг седой океанский вал всей массой обрушился на палубу, разметал, расшвырял людей, расцепил их руки…
ГЛАВА 5
Утро было промозглым. Туман, поднимаясь над морем, наползал на берег и оседал на камнях мелкими каплями. С пролива Нагерат дул ледяной ветер, темная вода отливала свинцовым блеском. Устав, молодая женщина присела на крупный валун, не обращая внимания на сырость. Долго глядела в небо, слабо озаренное лишь полоской зари. Звезды мерцали холодно и равнодушно, бледнея с каждой минутой. Море все не могло успокоиться после шторма, ворчало и шипело у серых гранитных уступов. Эта часть берега, удаленная от города, была пустынной и безлюдной. Канасе это было на руку, никто ничего не увидит и не заподозрит. Если, конечно, ей удастся задуманное.
Избитая любовником-сутенером, она бродила по берегу, надеясь после шторма отыскать маленькую медузу, прозрачную, с ярко-красными стрекалами, прозванную рубинчиком. Ядовитая - ужас. Терпение женщины закончилось. Она твердо решила избавиться от ненавистного хозяина. А чтобы не оставить следов, имелся один верный способ. Раньше ей не доводилось убивать, хотя, давненько пришёлся случай, но его Канаса не считала. Сам виноват, негодяй. Она была из цирковых, родителей почти не помнила, так – смутно. Мать сорвалась из-под купола, подвела страховка, отец сгинул где-то.
Добралась с трудом до столицы острова Порт-Морби, где рассчитывала найти работу. Не срослось. Почти умирающую от голода, ее подобрал добрый господин, щеголевато одетый и глядевшийся богатым. На поверку оказался вором. Что же, Канасе выбирать не приходилось. Стала жить с ним. По крайности, не колотил подругу почем зря, одевал и кормил. Обучилась всему, что он знал. И форточницей, и карманницей стала знатной. Да опять беда приключилась. Замордовали его насмерть. Стража постаралась. Канаса ведь просила дружка не лезть в шибко богатый дом, уж так просила. Нет ведь, уперся.
Осталась она одна и зажила поначалу не хуже прежнего, но вскоре попалась на крючок одному молодцу. Любезный был ухажер и ласковый, и щедрый. Разомлела девчонка, согласилась остаться с ним. Возлюбленный ей по-первости нравился, казался неплохим, увы, водился за ним грех – игра. Вот и проиграл он сожительницу в карты бойкому малому - не то бандиту, не то вору. Стал ее новый мужчина забирать все деньги себе, и всё мало ему было того, что Канаса у лохов из карманов тырила. Приказал молодой женщине зарабатывать древней профессией. Этого Канаса шибко не хотела, да боялась отказаться. Поначалу позволял самой выбирать клиентов, но потом стало много хуже, подкладывал её под всяких уродов. А когда вчера в отказ пошла, избил до синяков, и, кажись, ребро сломал. Тут она и решилась. Ну и грех, и что? Отмолит.
Она замерзла, но, чуть отдохнув, упорно продолжала поиски. Наконец, увидела алые искорки на холмике желе среди кучки водорослей. Рядом была еще какая-то тёмная куча побольше. Подойдя ближе, молодая женщина увидела – это не водоросли, ребенок. Похоже, мертвый. Ох, господи, этого ещё ей не хватало. При ближайшем рассмотрении утоплая оказалась девчонкой, не вполне, но живой - стонала, кряхтела и кашляла. Поначалу Канаса хотела пройти мимо, ну ее к демонам. Взяла холщовыми рукавицами медузу, сунула в мешочек-кисет из рыбьей кожи и, затянув его потуже, шагнула прочь.
И все же остановилась:
- А ну как богиня мне не зря посылает ее, одну жизнь меняет на другую? Прикончу мерзавца, а невинное дитё спасу. И грех закроют мне.
На теле малышки было что-то непонятное. Ощупывая дрожащего от холода найденыша, женщина поняла - это куски пробкового дерева, а сквозь них продета крепкая пеньковая веревка, завязанная узлом. Видать, именно легкая пробка и помогла спастись. С трудом развязав узел, точнее, просто разрезав его ножом, воровка выпрямилась. Она зорко оглядывала берег и море, ища следы корабля. Ведь не с облаков дитя упало, а спасательную опояску кто-то одел на неё. Значит, судно разбилось во время недавнего шторма.
Да, мощный ураган обрушился на восточное побережье Банранга. В проливе между Юстерли и островом бывают такие бури, что даже с берега смотреть страшно! Рифы здесь везде. Потому, кроме малых плоскодонок, никакие корабли в проливе не ходят. Разве что ураганом захватило и принесло. Увидела Канаса какие-то обломки досок, большой ящик, живо подбежала к нему. Выругалась – пустой! Вообще-то после крушения можно отыскать немало обломков, даже порой выживших выбрасывает на берег. Положим, людишки ей ни к чему. А вот что-нибудь полезное – хорошо бы!
Увы, не повезло. Делать нечего, нужно идти домой. Вновь охватил страх. Мешочек надежно спрятан в потайном кармане, но если ненавистный сожитель все ж увидит медузу, сразу догадается, забьет насмерть. Она сплюнула: пан или пропал! Дальше измываться над собой не позволит. Приведет девчонку, отвлечет найденышем его внимание и сунет ядовитую тварь подонку на тело, за рубаху. «Доставать не стану, - решила женщина, - это долго, рукавицы пока напялишь, прямо из мешочка вытряхну на упыря проклятого. Всю кровь из меня высосал!»
Таща девчонку за собой, она зашагала к трущобам. Та еле передвигала ноги, лепетала что-то на незнакомом языке, иногда падала на землю. Воровка пробовала закинуть ребенка себе на спину, но ребра прострелило такой болью, что Канаса отказалась от этой затеи. Нет уж, не будет она уродоваться заради незнамо кого. Еще надо придумать, что с ней дальше делать, с находкой нежданной.
Сожитель спал, пьяный в дым. Пустые бутылки валялись на грязном полу. С трудом втащив малышку в комнату, вымотанная Канаса уронила ее на груду какого-то тряпья у двери и с тоской огляделась. А ведь раньше это было неплохое жильё. Ну и что, ну трущобы! Между прочим, не самая скверная их часть – Хануабад, понятно – не особняки, и даже не доходные дома, обиталище горожан, законно зарабатывающих себе на хлеб. Так ведь Порт-Морби, хоть и зовётся столицей острова, но вообще-то считается самым неблагополучным и опасным городом на Банранге. И понятие законности здесь весьма относительно. Но эту комнату негодяй превратил в настоящий вонючий клоповник. Стоя у порога, Канаса размышляла; а чего еще ждать, надо прямо сейчас, пока злодей в отключке, сунуть ему за пазуху рубинчик! К несчастью, пока она набиралась смелости, вражина проснулся, приподнял голову и, увидев сожительницу, рявкнул.
- Эй ты, шалава, приперлась, наконец, отвечай, где шлялась? Надеюсь, хоть пару монет заработала? Чего молчишь, чё - пустая? Вали обратно и без денег не приходи.
Привычный страх холодной змейкой скользнул по спине. Канаса судорожно сглотнула.
- Клиентов седни не было, штормяга, ливень. С центра меня погнали, дескать, одета паскудно. Так я услыхала, что корабль разбился в проливе, пошла на берег. Думала, может, чего путного отыщу.
Сожитель сел на постели, свесил босые грязные ноги на пол. Канаса молчала, оцепенев. И ведь сроду не была трусихой, но этому безжалостному зверю, неясно как, удалось запугать ее, превратив в жертву.
- Ну? Нашла чего?
Он поднялся, шагнул к женщине, замахиваясь для удара. Тут взгляд его остановился на девочке, лежавшей в углу.
- Это кого ты притащила? Хо! Никак, девка!
Взяв огарок свечи, мужчина зажег его и нагнулся над малышкой, непонятно – спавшей ли, потерявшей ли сознание.
Рассмотрев добычу, он выпрямился и довольно хмыкнул.
- А ниче так, симпотный твой найденыш. Мала, конечно, но есть такие любители - им подавай помладше.
Услышав его слова, сулящие ребенку невероятно жуткую участь, Канаса почувствовала такой взрыв злобы, что страх её перед этим чудовищем куда-то исчез.
Сожитель вновь нагнулся, бормоча.
- Э, да она не дохлая ли? Если ты падаль притащила…
Он не договорил.
В тот же миг его запуганная жертва метнулась ближе, выхватила из потайного кармана кисет и стряхнула рубинчик на шею мужчины.
Когда затихли последние судороги, Канаса вылезла из угла, куда она забилась, крепко зажмурившись и обхватив себя руками. Что делать, если у нее получится задуманное? Женщина всё решила еще по дороге на отдаленный пляж, и пока искала медузу, мысленно уточняла детали.
В комнате тело сожителя оставлять не надо. Вот совсем не надо! Начнут допрашивать, еще попытаются свалить эту смерть на нее.
Приоткрыв дверь, женщина выглянула на улицу. Пусто, тихо, повезло - опять льет дождь. Дрожащими руками схватила за шиворот мертвеца и поволокла к выходу, но остановилась, выругавшись. Тряпкой, чтобы не касаться убийственных стрекал, оторвала прилипшую к коже медузку и всё вместе: рубинчик, обе рукавицы и кисет (его было жалко) кинула в камин. Взяла ботинки и кое-как напялила на босые вонючие ноги сожителя. Потом обыскала карманы брюк, нашла несколько монет. Хоть что-то. Тяжелый до чего, отожрался на ее кровушке! Задыхаясь, Канаса тащила тело по мостовой, надо подальше, только бы никто из соседей не вышел. Впрочем, это вряд ли. Обитатели переулка в такую рань еще дрыхнут. Бросив труп у ближайшего перекрестка, она сбегала домой за бутылкой. Положила её рядом и сомкнула мертвые пальцы на горлышке. Всё. Избавилась.
Дома наступил откат. Женщину била крупная дрожь, к горлу подступила тошнота. Сейчас бы глоток рома. Но упырь выхлестал все запасы. Собственно, их сроду не бывало. Ни еда, ни выпивка в этом жилье не задерживались. Она вспомнила про найденыша и, кинув взгляд на девчонку, задумалась. Перенести ее на кровать? Не-а, лучше пока не трогать. Прикрыла рваным ватным одеялом и, встав на четвереньки, склонилась к лицу, слушая дыхание. Ага, дышит, ну пусть спит пока.
Даже эти малые заботы успокоили Канасу. Она села рядом на пол, липкий от грязи и пролитого вина и умиротворенно вздохнула. По лицу женщины расползлась блаженная улыбка.
ГЛАВА 6
Восемь лет спустя.
Легкие ноги в потрепанных башмачках еле касались выщербленных ступеней. Выскользнув на улицу, Бирлиан огляделась и прислушалась. Трущобы освещались лишь луной, периодически прятавшейся за тучами. Как тетушка Канаса не отговаривала ее, но девчонка больше всего любила охотиться ночью. Сейчас она шла на предварительную разведку, оценить все надо, присмотреться – что да как. Вообще-то Бирли теперь называлась мужской кликухой Берни и рядилась мальчишкой. Так было безопаснее, и воровка, которую найденыш обычно называла по имени, все время напоминала ей о том, как тяжко живется в трущобах красивым девочкам. Уж очень боялась за подросшую малышку. Хотя, какая уж там малышка: высокая и крепкая, гибкая как лоза и сильная, как всамделишный пацан. Слава богам, фигурой не удалась, грудь едва наметилась, бедра узкие, ноги длинные, в общем, как есть парень. Только лицо выдавало, уж больно смазливое! Но ничего, деньжата у них теперь водились и, вспомнив, как мазали грим циркачи, Канаса приобрела в одной из театральных лавчонок необходимые краски, накладки, липкую вату, желе из сушеных медуз и толченый мел разных цветов. Навострившись, она могла так ловко и быстро подмалевать Берни, что его смазливая физиономия становилась вполне заурядной. Да еще приправить парочкой юношеских прыщей и всё – даже любители мальчиков не заинтересуются. Волосы подстрижены коротко, кудри выпрямлены специальной помадой.
Канаса теперь могла зваться бывшей воровкой, сама редко промышляла, а Берни за прошедшие годы так наловчилась, любо-дорого смотреть. Средь бела дня могла прожжённого дельца и даже хитрющую базарную торговку обнести! Из старой квартиры они через несколько лет съехали, уж больно гадкие воспоминания та навевала. Впрочем, трущобы не покинули. С чего бы? Новое жильё нашли у границы Хануабада и квартала, где располагался Кокри – огромный рынок. Ясно дело, близко к красивому центру Пагза, что на холме, не стремились. Не со свиным рылом лезть в калашный ряд. Даже разбогатей они чудом, нет, нет, совсем не надо. Стража там патрулирует и днем, и ночью. В одном из особняков центра солдатня, кстати, и забила дружка Канасы. Давненько всё произошло. Женщина сейчас уже и близко не горевала, но помнила, чем может закончиться попытка обчистить богатея.
Канаса выбрала недорогую, правда, убитую квартиру. Дом каменный, и есть черный ход, откуда можно попасть во двор и через незаметную калитку – на соседнюю улочку. Последнее ей больше всего понравилось. Отремонтировали своими силами замызганную берлогу, стены побелили, окна отмыли. Доски пола и рамы драили ажно песком. Девчонке десять лет всего минуло, но помогала не хуже взрослой. Как же радовалась воровка, что в ее жизни нет мужчин! И больше не будет, - повторяла она, - знать не желаю этих скотов.
Жизнь в качестве рабы сутенера, побоями и угрозами заставлявшего её продаваться, вызвала в Канасе стойкое отвращение ко всему мужскому полу. Слава богам, длилось такое существование не очень долго. Но воспоминания были слишком тяжелы и отвратительны, еще вполне молодая женщина совсем не хотела отношений и не верила больше никому. По большей части она занималась карманным воровством. Если бродячий цирк давал представления на рынке, Канаса подрабатывала и там. Пока не стара, кости гнутся, суставы не болят, можно и вспомнить былое. Тоже денежку невеликую, но заплатят. Парик желтый одевала и физиономию малевала: брови чернила, щеки румянила, лицо белила. Все, как положено. Но не столько ради выступления, а чтобы не запомнилась никому. Теперь, когда сожитель не отнимал денег, Канаса понемногу откладывала серебрушки. Накопив, приоделась. Бирли восхитилась её нарядом, и тетушка без уверток объяснила.
- В центре толпа у театра или больших магазинов ух, какая, и людишки там при кошельках! Вот их-то облупить милое дело – сразу кучу монет можно принесть домой. Но чтоб меня посчитали за даму, нужно расфрантиться как следует. Простое платье нельзя. Погонят взашей. Даму не заподозрят. Тут главное – выступать важно, не торопясь. Коли подфартит, так вкусно кушать будем, тебя нарядно одену, на черный день, опять же, надо отложить.
- И тогда я в красивом платьице с тобой тоже пойду обносить лохов? - простодушно спросила девочка.
- Тс-с-с, - Канаса метнулась к двери, плотно прикрыла ее и задвинула засов, - тише говори. Пойдешь, знамо дело. Только на первых порах научу тебя всяким хитростям. Чтоб страже не попалась.
- Подумаешь, ну и попадусь? Я скажу, что больше не буду. Тогда отпустят?
- И не мечтай, в тюрьму отправят!
- А я убегу, - надулась девчонка.
Канаса погладила глупышку по голове.
- Оттуда не убежишь, да еще плетей могут назначить. Смотря, какой судья попадется. Бывает, даже к детям безжалостный. На мне будешь учиться, вот когда не почую, как ты карман у меня обчистишь, тогда на рынок пойдем, там по крайности, если и попадёшься, на месте торговка поколотит и только. А ты кричи да плачь: ой, не бейте добренькая тетенька, я ж с голоду, у нас мальцы дома голодные и мамка хворая, лежит не встает.
- Какие мальцы? – Бирли изумленно вытаращила глазенки.
- Ясное дело, нету у меня никого, - захохотала Канаса, - ты одна. Так ведь проверить-то не могут, пойми - тут схитрить надобно, да еще слезу пустить.
Бирли помнила, как впервые пошла с тетушкой на дело. Нет, её саму и близко не подпустили к чужим карманам.
- Гляди на меня, но открыто не пялься, а так – искоса посматривай, как и что делаю, всё запоминай. Да не подставь нас, не ляпни чего лишнего, вообще рот держи на замке. И не пробуй стащить, даже если вещь сама просится в руку. Рука у тебя еще не набитая, нету сноровки и быстроты. Ты, знай себе, рядышком шагай, да глазками луп-луп! И вот еще – звать тебя стану Лианочка, так оно красивше! Будто бы барышня с маман гуляют. А с разговорами привяжутся дамочки всякие, не груби ни в коем разе, работай под дурочку. Милашка типа!
В нарядном ярком платьице и капоре с бантами, локоны выпущены на кружевной воротник, Бирлиан привлекала внимание публики, фланирующей по бульвару. На то и был расчет. Пока расфранченные богатенькие леди восхищались очаровательным ребенком, подходили ближе, а иные и обступали маму с дочкой, беседовали, ловкие пальчики Канасы дело своё делали. С первой же прогулки вернулись с хорошим уловом.
- Славно поохотились! – восхищенно повторяла воровка, - вот это фарт!
- Значит, мы с тобой фартовые? – весело прыгала Бирли вокруг нее, точнее, вокруг большого кулька сладостей в руках Канасы.
Время на месте не стояло, и с тех пор многое изменилось. Уроки тетушки пошли впрок. Бирли сделалась одной из самых ловких карманниц Порт-Морби. Научилась и в форточки забираться – в квартиры, склады, дома. Высоты не боялась. Канаса для того брала верёвки и шла с малышкой в лес на побережье. Учила ее лазать по веткам, по канату, протянутому между соседними деревьями. И ножи не забыла. Пока Бирлиан дитё, руку легче поставить. Даже если меткости от природы не дано, тренировками поднять ее можно! Занимались по несколько часов, уходя для того подальше от города - в прибрежные дюны, или в лес. Воровка была довольна усердной воспитанницей. Встревожилась лишь, когда та начала взрослеть. Годы найденыша Канаса знала. На шейном шнурке Бирли висело серебряное сердечко, а в нём полоска тонко выделанной кожи, где зачарованной краской был записан год и место рождения, имя и род. Канаса давно подумывала сыскать её родных, но стражи сильно опасалась. С ними лучше не связываться! А как самой искать? В тринадцать лет девочка лицом переменилась, фигура по-прежнему мальчишеская, но личико уж больно красивенькое стало. Они вынужденно придумали, как избавиться от опасного мужского внимания. Канаса стала одевать воспитанницу пацанкой, даже волосы со страху обкорнали. А началось всё с незнакомца, потревожившего их спокойную жизнь. Чернявый горбоносый мужчина из соседнего квартала стал, что ни день, прохаживаться возле их дома. При виде девочки он сладко улыбался, круглые глаза становилось маслеными.
ГЛАВА 7
- Так и вьется возле нашей двери, - опасливо вздохнула Канаса, сидя за ужином, - ты смотри, на льстивые речи не ведись. У парня рожа хитрая. Эдхав грит, мол, скользкий тип, кажись, женщинами торгует.
Она передёрнулась от гадливости, уж больно тяжелые воспоминания всколыхнулись в душе. Вот как глянула на незнакомца, сразу бывшего хозяина вспомнила: и взгляд такой же, и улыбка, да все ухватки.
- Молодой, но видать из ранних, такие никого не жалеют, поглумятся и продадут в банду или хозяйке веселого дома. Не разговаривай с ним, малышка, даже не подходи. Если станет вязаться, за руки там хватать начнёт, кричи – меня зови, или Эдхава. Не стесняйся, ори как оглашенная, визжи почем зря.
Эдхавом звали соседа, старого вора, имеющего небольшой дар. Сейчас он уж отошел от дел, но помаленьку лечил окрестных жителей. Откуда у него знахарские умения, мужчина не рассказывал. Да никто не спрашивал. Помогает и ладно! Деньги, похоже, у него водились. Во-всяком случае, цену за помощь не заламывал, но охотно брал продуктами и вещами. Эдхав не имел семьи и, по-своему привязался к соседкам. Научил грамоте Бирли, уговорил Канасу отдать девчонку в школу, что была в их квартале. Наверное, единственная в трущобах. Правда, там было всего четыре класса, но хорошо, хоть такая имелась. Бирли не сразу заинтересовалась знаниями, читать вовсе не любила, книжки даже не открывала. Куда веселее гонять по улицам с местной ребятнёй. Бегать на залив, купаться, ловить там рыбу, собирать улиток, раков и крупные мидии – неплохая прибавка к каждодневным харчам. Большинство семей питались скудно – лепешки, каши из немолотого зерна, мелкая рыбешка, что к вечеру оставалась нераспроданной в лотках. Благо, огромный рынок Кокри был совсем близко. Далеко не все обитатели трущоб путались с криминалом, многие трудились, занимаясь поденной работой, мужчины - грузчиками, возчиками, женщины – прачками, поломойками, торговали на том же Кокри. Увы, большинство из них, хоть и были недовольны своей участью, однако не предпринимали никаких усилий, чтобы выбраться из нищеты. Проще пойти в кабак и залить горе дешевым вином. Ничего, что пропьёт все, заработанное за день. Можно отнять у жены, а будет против – наподдать бабе, чтобы знала свое место. Хозяин он в доме, аль нет?
Канаса видела всё и радовалась, что в их маленькой семье нет никакого мужчины. Неустанно твердила об этом воспитаннице. Та лишь кривилась и согласно кивала, наблюдая за жизнью округи. В их чистеньком доме было тихо, водились деньжата, никто не устраивал пьяных драк и гульбы.
Впрочем, Эдхав выгодно отличался от мужского населения Хануабада. Канаса пожимала плечами:
- Дак старый, поди, отгулял свое. Неважно, сейчас мужик хороший.
Он и в самом деле привечал соседок. Нравилось старику, что Канаса не пьет, не водит к себе любовников, сторонится развесёлых компаний. А что зарабатывает на жизнь воровским ремеслом, так что же? Эдхав и сам этим долго кормился, пока с возрастом не утратил потребной для его профессии ловкости и сноровки. Магический дар его был слаб, зато помогал спастись от стражи. Да, за всю жизнь мужчина умудрился ни разу не попасть в тюрьму, что было для жуликов всех мастей Порт-Морби редкостным исключением. Про свои способности он зря не болтал, боялся попасть в руки властей. Отдали бы его монахам ордена Морана, а те содержали пойманных неучтенных магов в казематах. Использовали их, как расходный материал – для зарядки магических артефактов. Узники выгорали быстро и умирали.
Сейчас помогал воровке с ребёнком. Зачем? Он и сам не мог ответить на этот вопрос. По-приятельски. Что было ценно – иногда давал им амулеты отвода глаз, если Канаса с воспитанницей шли на серьёзную «охоту». Только предупреждал: в самых дорогих магазинах и богатых особняках сигналки стоят, туда соваться не стоит. Они чуют именно эту магию и воют прегромко! Канаса в благодарность стирала ему, полы мыла. Даже пару раз, преодолев себя, переспала с ним. Эдхав остался доволен, но о большем не просил. Смущаясь, объяснил, дескать, плохо у него инструмент нынче работает. Канаса изобразила сожаление, но втихомолку порадовалась этому обстоятельству.
Эдхав наблюдал за Бирли, даже показывал ей какие-то толстые фолианты, забавно – в них было много пустых страниц. Однажды девочка так рассердилась, что выругавшись, сбросила дурацкую книжку со стола. Старый вор лишь посмеялся.
Канаса приметила его интерес, даже грешным делом заподозрила – уж не любит ли старик малолеток? Но похоти не было в его взглядах, без причины прикоснуться к малышке Эдхав не пытался. Вскоре он принес домой какую-то непонятную штуку, позвал Канасу с воспитанницей и, раскрыв большую деревянную коробку, велел девчонке прижать ладонь к округлому прозрачному камню внутри. Тот тихонько засиял. Бирли, испугавшись, отдернула руку, но старик успокоил ее, просил вновь коснуться каменюки. А затем объявил, что у девочки есть магия, и Дар ее сильный. Вот это был сюрприз, так сюрприз! Соседки были поражены. Впрочем, Канаса не знала, радоваться открытию или нет.
- Надо бы ей учиться, сырая-то сила может и людям, и ей самой навредить, - озабоченно вздохнул Эдхав, - вот только где? У нас в Порт-Морби ничего подходящего для одаренных нет, а которые маги есть, так те либо у мастера какого учились, либо на материке.
- Знаю я эту учебу, - нахмурилась Канаса, - девок-то моранниты всех себе забирают. И сидят бедняжки в ихних монастырях, как в тюрьме!
- Сейчас уж не то, - Эдхав отрицательно качнул головой, - на северах-то орден Морана запретили. И у нас, вроде, также. На Юстерли в главном городе всех учат: и парней, и девок!
- Вот именно, вроде, - передразнила Канаса. – Ихнее подворье в Порт-Морби агромадное, и никто его порушил.
Старый вор тяжело вздохнул, спорить не стал. Что правда, то правда.
- Ну, вот что, я беды девульке твоей не хочу, стану мастера искать, пусть хоть маленько поработает с ней.
Бирли закивала. Чародейкой стать – здорово! Однако, ехать в чужой и далекий город сильно не хотелось. А уж попасть в лапы монахам, хуже некуда!
С тем соседки и вернулись в своё жильё.
Но, пока суть да дело, пришлось решать проблему с похотливым типом, некстати заинтересовавшимся красивой девочкой.
ГЛАВА 8
Еще пару лет назад, не особо щадя целомудрие одиннадцатилетней Бирли, воровка поведала ей о невзгодах собственной жизни, в которой были повинны мужчины. Сейчас она вновь повторила свою горькую повесть, отнюдь не утаивая подробностей. Девочка выслушала молча, и глаза ее странно вспыхнули.
- Не беспокойся, тетушка, я буду очень осторожна, - она сжала губы.
Прошло несколько дней, и тип вдруг исчез. Никто его не искал, не справлялся, стража не допрашивала никого. Канаса удивлялась и облегченно качала головой, а потом и вовсе забыла о чернявом. И Бирли помалкивала. Незачем было рассказывать тетушке, что произошло две седмицы назад.
А произошло следующее.
С утра Бирли намылилась в пекарню за горячими лепешками. Даже удивительно, сама, без напоминаний тетушки. А незнакомец уж торчал недалеко от их дома, поворачиваясь вслед за девицей и пожирая её горящим взором. Та, опустив реснички, просеменила мимо уточкой. Мужчина со значением подкрутил пышные черные усы, оскалился, показывая крупные, как у лошади, слегка желтоватые зубы и подмигнул ей. Малолетка, разумеется, смутилась, вся зарделась, однако набралась смелости и стрельнула глазками, больше того, тоже подмигнула ухажеру. Тот расплылся в довольной ухмылке, рыбка сама клюнула. На обратном пути девка даже приостановилась, кокетничая и глупо хихикая, как все молоденькие дуры. Чего от них ждать. Зато сладенькие эти куклы. И правильно, зачем им мозги, милашки должны быть не умнее куриц, они не для рассуждений, а для другого потребны. И эта на удивление легко согласилась прийти на свидание, прельщенная цветистой похвалой и колечком. Разумеется, позолоченным.
«Сперва сам ею попользуюсь, поди, сахарная жемчужинка не сверленная», - сутенёр даже облизнулся, предвкушая удовольствие: «научу, как ублажать мужчин. С парнями своими поделюсь. А чё, я ж не жадный! Потом продам. За хорошо обученную, покорную и притом такую молоденькую, можно неслабый куш отхватить».
День он провел в кабаке, за игрой в кости и выпивкой, а с наступлением темноты отправился на условленное место. К небольшой скале, возвышающейся над морем.
Опасаясь нечаянно упасть в воду, мужчина отошёл подальше от края обрыва, и сейчас стоял в театрально-красивой позе, поджидая глупышку. В отдалении виднелись последние дома Хануабада, где не светилось ни одно окно. Еле слышно доносились пьяные песни из какого-то окраинного заведения. Девчонка боялась строгой тетки, сказала, пусть та заснет, и уж тогда Лианочка прибежит.
«А имечко у неё ничё так, можно даже в борделе не менять. Прям, как у барышни. Хехе, и кусты совсем близко, там и разделаю курочку! Она, верно, мечтает, как будем с ней на обрыве сидеть в обнимку, звездами любоваться. Нежности всякие, слова приятственные. Да больно охота, еще свалишься, на фиг, в море, можно послаще времечко провести», - он громко захохотал, представив, как орёт под ним малолетка, - «да пусть себе хоть заорется, никто не услышит, а ежли услышат, дак разве что прибегут, в очередь встанут».
Это была последняя мысль чернявого. Жгучая боль вдруг пронзила шею. Нож вошёл точно между позвонками у основания черепа.
Бирли приближалась к нему осторожно. Вдруг мужчина еще жив? Справиться с ним будет ей не под силу. В своей руке она вообще-то не сомневалась, даже в темноте на звук тренировалась метать. А тут от луны довольно света. Но кто знает. Ага, сдох. Порядок. Странно, но совсем юная девушка ничего не чувствовала. Разве что беспокойство, удастся ли окончить дело вчистую?
Убитый так прочно совместился в её сознании с образом жестокого зверя, бывшего хозяина Канасы, что она, собственно, и человеком-то его не считала. Нелюдь. Ведь он готовил ей участь хуже смерти. Это Бирли отлично понимала. Тетушка постаралась, всё до тонкостей разъяснила. Хм, такого прикончить - все равно, что убить бешеную собаку. Ничего, кроме пользы, не будет!
Сделав глубокие надрезы на спине и животе, Бирли, кряхтя и фыркая от натуги, потащила несостоявшегося ухажера на край скалы (недаром назначила это место, притворившись мечтательной дурочкой, лепетала: ах там так красиво, волны, луна, звездочки). Увы, дело застопорилось.
- Вот же, - она выругалась, остановившись и вытирая пот рукавом, - не могу!
Натужившись, проволокла с пару локтей, опять остановилась: «надо бы палку найти, как рычаг будет». Почва была неровной, одежда мертвеца цеплялась за траву. Не такой уж крупный с виду, мужичок оказался тяжелым. Массы у Бирли явно не хватало. Да и упал он там, где стоял – далековато тащить придется!
- Вот трус, не мог ближе к краю подойти, - злобно пропыхтела девочка и замерла. Шаги? Точно, кто-то идет. Ох, как же некстати. Она резко повернулась, вынимая метательный нож. Тот самый, каким недавно прикончила чернявого. Смутно виднелась приближающаяся фигура.
- Бирли, это я! Не убивай, - хохотнул Эдхав, выступая из сумрака.
- Ты? - изумилась девочка, - ох, дед, ты че здесь потерял?
- Видал намедни, как вы с ним перемигивалась, - он ухмыльнулся, - болтали у пекарни, уж так ты жеманилась и хихикала, дура дурой гляделась. Только мне-то известно, дурости в тебе ни на грош! Значицца, замыслила какую-то проделку! Ишь, думаю, возомнила о себе. А справится ли одна? Как бы беды не случилось. Дождался ночи, гляжу, малая втихушку из дому выбралась, да нырк в переулок, который к заливу ведет. Я за тобой. Вдруг помощь моя пригодится. Вот и не зря! Все правильно, девонька, ты сделала, такой слизень липучий от тебя бы не отстал. Да и не человек это вовсе, дрянь, пакость одна. Ну-ко давай, подмогну тебе. Вдвоем у нас дело веселей пойдет. Я хоть и старый, а жилистый, не сомневайся.
Участие Бирли, однако, не понадобилось.
Пиная тело и помогая себе тростью, как рычагом, Эдхав столкнул мужчину вниз. Они прислушались. Шумели волны. Подумав, девочка решительно сказала.
- Я спущусь. Гляну как там.
Сойдя по крутой тропинке к морю, она встала, балансируя на крупных камнях. Берега здесь практически не было, прилив заполнял собой весь пляж. Тело плавало невдалеке, темные струи – кровь из разрезов, словно ленты обвивали его. Отлично, скоро сюда придут акулы, небольшие, но всегда голодные. К рассвету даже следа не останется.
ГЛАВА 9
Вскоре Эдхав, как и обещал, нашел спеца. Чародейским обучением занимался уважаемый Анкур Джай. Да не он один. Оказалось, в небольшом окраинном домике расположилась целая подпольная школа, где несколько магов обучали одаренных. Рядом был пустырь, переходящий в дикий пляж. Там оттачивали свои навыки юные адепты. Впрочем, юными могли называться далеко не все. Некоторые из учеников были вполне взрослыми, однако им удалось попасть к мастеру только сейчас. За науку следовало платить. Деньгами и весьма большими. Если таковых не имелось, в качестве оплаты требовалось выполнять поручения. Бирли занималась усердно, кто знает, может умение кастовать чары, когда-нибудь спасет ей жизнь. Запаса сырой силы хватало ненадолго, а вот используя её в искусно созданных конструктах, можно и резерв сохранить нетронутым, и увеличить эффект магического воздействия во много раз. Освоила она, прежде всего, полезные для дела техники – отвод глаз (самостоятельно, не при помощи амулета), невидимость, разные щиты и многое другое. Одними чародейскими штучками девочка чрезмерно не увлекалась. Пригодиться могут и самые обычные человеческие умения. Разумеется, тренировки с ножами – почти каждодневные, чтобы не утратить сноровку. Однако среди бела дня не станешь таскать на себе кучу холодного железа. Во многих местах лучше появляться не парнем, но барышней. А юной леди не комильфо разгуливать вооруженной, подобно бандиту с большой дороги. Можно использовать не менее действенные изобретения. Например, иглы, смоченные ядом того же рубинчика, они напоминали заточки или шпильки с невесомой рукояткой из кости, их держали в небольшом патронташе – поясе с карманчиками, сделанными из обычной или рыбьей кожи. Та была прочной и тонкой, на вид – ну прямо шелк, зато яд медузы не пропускала совсем. Метать их не получится, но можно задеть иголочкой, как бы невзначай, и порядок. Впрочем, на небольшое расстояние есть способ выстрелить. Не из лука, просто поднести ко рту и дунуть в узкую изящную трубочку, серебряную, с узорами и самоцветами. Выглядит, как мундштук для сигариллы – нынче модно стало дамам курить.
Сейчас, вооруженная всеми этими приемами – и магическими и человечьими, Бирли-Берни не растерялась бы. А тогда, в свои тринадцать лет, сильно испугалась. Пошла проведать один завлекательный особнячок. Не на холме Пагзы, там тетушка ей настрого заказала рыскать. Боялась, убьют. Пойти-то пошла, и место было относительно безопасное, но девчонка, находясь в эйфории после удачного избавления от негодяя, позабыла сделать две важных вещи: намалевать физиономию поплоше и взять амулет отвода глаз. Канаса, выстирав кучу белья и набегавшись по вечернему рынку, уработалась и заснула рано, так что напомнить о мерах предосторожности было некому.
Она рысила по ночному городу, не ощущая тревоги, как вдруг темный силуэт впереди заставил ее притормозить. Оглянулась. Ага, назад не повернешь. Два крепких парня перегородили проход с обеих сторон. И деваться некуда: справа высокий глухой забор, слева - жилой дом с погашенными огнями и закрытыми ставнями. Бирли неуверенно топталась на месте, что же делать? Жители не выйдут ей не помощь.
Один стоял - руки в карманах, другой поигрывал ножом, лезвие поблескивало в лунном свете. Девочка сжалась, тоненько всхлипывая, попятилась, потом метнулась обратно. Ясно, напугана до смерти. Не уйдешь, дурочка!
Как умер тот, с ножом, его напарник не понял. Вот стоял человек и в следующий миг лежит на земле. Бандит заозирался, ища противника, и потеря драгоценных мгновений, стоила ему жизни. Нежная малышка тихонько подошла к телу. Удовлетворённо хмыкнула.
- Кто молодец? Я молодец.
Оружие оставлять негоже, тем более такое - с отличной балансировкой, из великолепной стали. Присев на корточки, вытащила нож из глазницы, затем вернулась ко второму бандиту – у того извлекла из шеи, аккуратно вытерла лезвия об одежду мертвецов. После первого убийства она не переживала. Да в первый – не особо. Это были хищные твари из тьмы. Не люди. Они желали ей смерти или чего похуже.
Боги не станут гневаться. Ведь она просто защищалась.
Бирли так и не узнала – были они из компании чернявого, или сами по себе выследили ее. Неважно. Правда, продолжать путь она не рискнула. Вернулась домой и, увидев с улицы пробивающийся из-за ставен тусклый свет, решила зайти к Эдхаву.
Дед, и верно, еще не ложился. Сидел у камина, попивая вишневую наливку. Открыв Берни (когда она была в мужском костюме, всегда обращался с ней, как с парнем и говорил - привыкай), молча кивнул на второе кресло. Наливки не предложил, зато угостил вкусным горячим сбитнем.
Берни все рассказал. По временам Эдхав останавливал его, просил повторить и задумчиво кивал. Слушал внимательно.
- Оно хорошо, что ты с ними разделался. Вот и пригодились уроки Канасы. Только два ножа были?
- Нет, еще два засапожных, те покороче и легче, но тоже нормальные. Острые. А эти потяжелее, в потайных карманах, в штанах.
- То есть всего четыре. Запас неплохой, - одобрил старый вор.
- Думаю вот, не из банды ли чернявого? Торговцы женщинами, тетя говорила, а дед, как считаешь?
- Ты без амулета был и не малевался?
Берни виновато опустил голову.
Старик выругался.
- Впредь тебе наука. Слишком уж ты резвая да безбашенная! Вот что, нашел я тебе мастера. Там оказалась целая школа, типа потаённая. И учит не один человек, несколько. Завтра же и приступишь. Покамест работать не ходи, нечего зря силы и время тратить. У вас деньжата прикоплены, на них и живите, коли нужда припрет, я подкину.
Началось время учебы. Ох и тяжело было поначалу. Но ничего, втянулась, с каждым днем задания удавались лучше и быстрее, чем по первости, уставать стала меньше. Однако, через несколько месяцев подошли к концу те монеты, что лежали в заначке. Канаса и без того, проходя по рынку, больше тырила, чем покупала. А ведь, кроме еды, нужны были и одежда, и обувь, особенно девчонке. Росла малая и ничего с этим не поделаешь. Пришлось Бирли включаться в работу. Но теперь уже они не брали у Эдхава амулеты отвода глаз, девочка сама кастовала чары, вкладывая их в кристаллы. Непосредственно во время дела было удобнее использовать готовые амулеты, а уж для Канасы они вообще были остро необходимы! Сердолик и кусочки кварца лежали в коробке еще с тех времен, когда Бирли с ребятнёй бегала по пляжу, был и янтарь, но как накопитель, он оказался слаб, а вот хрусталь – неплохо удерживал ману. Хрусталя набрала Канаса из лавчонок с дешёвыми украшениями. Где-то купила, а где-то стянула. Один раз удалось и самой Бирли обнести богатую лавку. Холеная дама примерила кольцо с крупным сверкающим камнем, затем положила его на прилавок, одела другое – вытянула руку с растопыренными пальцами, спрашивает:
- Ну, идет мне? Какое лучше?
Приказчик на даму вылупился, взгляд от колечка на прилавке отвел.
Оно прямо само к Бирли в ладонь скользнуло, тихохонько эдак, девочка и вышла за дверь, никем не замеченная. Отвод глаз не хуже, чем истинная невидимость, работает. Эдхав её хвалил, сказал, - камень дорогой, из него накопитель самолучший!
Время летело незаметно. Бирли набиралась опыта, знаний и сил. Эдхав становился все угрюмее. Странно, почему он не радовался за свою почти внучку?
В один из вечеров – тёплый и тихий, они сидели втроем на крыльце. Канаса ненадолго вернулась в дом, поставить грушевый компот на печку.
- Слышь, дед, признавайся, ты чего такой смурной последнее время? - Бирли шутливо ткнула в бок старого вора.
Тот неопределенно пожал плечами.
- Время-то, да, оно быстро идет. Ты уже два года учишься.
- И что?
- Платить нужно.
Девочка почувствовала, как неприятно засосало под ложечкой.
- Зря ты рассказала, как разделалась с чернявым и теми двумя.
- Да я вроде и не хотела, оно само всё…
- Да уж, навели на тебя «искренность и доверие», ты и выболтала то, о чем лучше помалкивать.
- Почему?
- Денег-то у вас таких нету. Уважаемый Анкур Джай дорого свою школу ценит. Да и не возьмет он с тебя ни золотом, ни серебром. С учеников берут теми делами, что они умеют. Выполнил человек поручение, вот и скостил часть долга.
Бирли сглотнула, голос ее охрип.
- А при чем здесь те парни, в смысле чернявый, и те из переулка?
- А ты подумай, - хмуро отозвался Эдхав и чуть слышно прошептал: «зря тебя втянул в это, а ведь хотел, как лучше».
Скрипнула дверь, показалась Канаса.
- Народ, взвар получился вкуснющий. И лепешки с маслом - объеденье. Эдхав, заходи к нам ужинать!
Старый вор поднялся, отряхнул брюки.
- Компот твой выпью, а есть не хочу, чего-то аппетита нету.
ГЛАВА 10
Светлая Обитель или обитель белых сестер, была построена на месте старой, разрушенной во времена власти Ордена.
Моранниты ненавидели свободных женщин – магов и приказали стереть с лица земли все замки и поместья, в которых обосновались чародейки. После изгнания орденских монахов и лишения их не только власти, но всех богатств и прав, были восстановлены многие жилища светлых сестер. В народе их называли монахинями, хотя никакого отношения к Ордену Морана те, разумеется, не имели. От старой обители остался лишь фундамент, да кое-где стены, но прибывшие волшебницы силами строителей и своими чарами за несколько лет успешно восстановили все. Нанятые мастера - резчики, художники, плотники – навели красоту во внутренних помещениях. Много пришлось потрудиться над устройством сада и огорода. Слава богам, тяжёлые времена остались позади, и теперь горная Обитель белых сестер благоденствовала. Место изначально выбиралось хорошее. От времени оно хуже не стало. Наоборот, обновленный замок с прилегающими лугами и ручьями поражал своей красотой. Огромная гора своими отрогами словно обнимала зеленую долину. Снежный покров на ее вершине сменялся ледником, из-под которого вытекал ручей. Промыв себе путь среди льда и каменных обломков, он с шумом падал с высоты в чашу прозрачного озера, образуя искрящееся водяное облако. Мириады брызг в солнечных лучах рождали радугу над водопадом, цветущие поляны и зеленые луга радовали глаз. С балкона настоятельницы открывался до того красивый вид, что уходить не хотелось. Так бы и сидела, да любовалась.
Айникки часто приезжала к тётушке в гости, и не только в гости. Когда госпожа Изидерия сообщила барону о наличии Дара у своей племянницы, тот обрадовался и охотно отправил дочь на учебу в обитель. Юная баронесса с Даром – это сулило немалые выгоды в будущем, на брачном рынке такая невеста ценилась на вес золота. И дети, о-о-о, дети от нее с возможными магическими способностями! Барон, конечно, любил свою дочь, все же его плоть и кровь, но после такого открытия стал не просто любить, а особенно ценить ее! Как замечательно, что власть мораннитов была низвергнута, а храмы разрушены. Ведь раньше-то что творилось, одаренных детей Орден забирал себе. И если мальчик мог со временем получить высокий статус, стать значимым и могущественным человеком в Ордене, принося пользу своей семье, то с девочки проку не было. Она исчезала в гареме кого-либо из высших иерархов, либо занималась созданием артефактов, не выходя с женской половины монастыря.
Теперь – другое дело. Никто не мог отнять дочь у родителей. Она была ценностью семьи, ею гордились, а не прятали от хищного орденского ока.
В первый раз Айникки уезжала со слезами. А потом – не хотела возвращаться, так скучно ей казалось дома.
В обители были девочки – её ровесницы, жившие на полном пансионе. Их обучали светским наукам, одарённых – магии.
Вместе с Айни поехала кормилица, заменившая ей родную мать. А главное, верховодила здесь ее любимая тётя! Она не была слишком строга и разрешала воспитанницам многое. Впрочем, не подвергая знатных девочек опасности. Те свободно бегали по ближайшим окрестностям, собирая цветы и лекарственные растения, для присмотра их сопровождали сестры и воины из охраны. Они не мешали ученицам весело резвиться, лишь берегли от неприятных случайностей.
Несмотря на благожелательность, Изидерия Виленно правила обителью твердой рукой. Слишком много пансионерок не набирала. Если девочка вела себя развязно, получать знания не хотела, грубила сёстрам и ссорилась с другими ученицами, то дана Виленно без сожалений отсылала её родителям. Настоятельницу не останавливала ни знатность рода провинившейся, ни потеря финансов.
Коллектив питомиц сложился в целом веселым и дружным. Уже через неделю Айники почувствовала себя в обители, словно в родном доме, и даже лучше.
Чудесный вид открывался из широких прозрачных окон ее комнат, не хуже, чем с тетушкиного балкона. В свободное время можно было гулять по окрестностям, играть с новыми подружками, живыми и добродушными (тем более – все знали, чья это родственница). Не сравнить с закрытым замковым двором. За пределы крепостных стен ее выпускали редко. Отец был суров и считал – нечего знатной барышне шляться по лесам, подобно невоспитанной селянке.
В обители ее даже плавать научили, ездить верхом, ловить рыбу. Сколько всего интересного и нового открылось девочке. Как же не полюбить такое замечательнее место?
Поначалу нянька, хоть и не смела противиться господской воле, но в душе не одобряла жизнь обители. Она уже нарисовала себе чудесную картину: ее питомица выходит замуж. Становится знатной и богатой госпожой. Непременно богатой. Кто же такую красавицу отдаст за нищеброда. А Хильма рядышком с Айникки, та прислушивается к советам своей любезной нянюшки, все слуги в замке смотрят ей в рот. Ведь всем известно, какое влияние молочная мать имеет на хозяйку дома.
Эта прекрасная картина будущего вдруг дала трещину. А если дана Изидерия уговорит племянницу остаться в Обители? Конечно, выход из круга светлых сестер отнюдь не являлся невозможным, хотя так просто и не давался. Но могли пройти годы, пока Айникки поймет, что это не ее путь. Вскоре Хильма узнала: свою племянницу госпожа Виленно прочит в помощницы, а после ту ждет главный пост. Тут женщина призадумалась. Она всегда была практичной и хваткой. Хех, а может не стоит облыжно поносить обитель. Ведь насчет супружеской жизни еще вилами на воде писано. Как говорится: замуж выйти не напасть, кабы замужем не пропасть. А если там свои законы, да муж грубый попадется, любовниц у него куча, да всякое может случиться. Внезапно Хильма замерла от ужаса, ей впервые пришла в голову мысль: а ну как ее барышня помрет родами? Ясное дело, свою питомицу страсть как жаль, но что тогда с ней, с Хильмой станется? Если и пожалеют, на улицу не выгонят, как собачонку, то ведь и положение в барском доме будет у нее ниже последней чернавки… Конечно, есть изба в баронской деревне, и сын подрастает, к матушке со всем уважением. Но разве деревенскую жизнь с ее тяжким трудом можно сравнить с сытой и сладкой жизнью при молодой госпоже? Спи сколь хошь, ешь да пей вкусно, забот никаких.
Хильма схватилась за голову. Куда барышню склонять, о чем ей на ночь сказки рассказывать?
Айникки, меж тем, не подозревая о страстях, кипевших в душе кормилицы, переодевалась после учебы. Сегодня группа долго занималась под руководством одной из наставниц - опытного мага артефактора. Девушки устали, у многих заболела голова. Мать настоятельница всегда советовала в таких случаях моцион на свежем воздухе. Решено было прогуляться до водопада и поплавать в озере.
- Ничего, что вода холодная, это бодрит, - так говорили сестры, - здоровее будете.
Надев купальный костюм, состоявший из широких панталон до колен и короткой туники без рукавов, Айники поверх накинула просторное темно синее платье из тончайшего льна, на вид больше напоминавшее халат, непрезентабельное, зато крайне удобное для озёрных вылазок. Повесила на плечо сумку с пушистым полотенцем.
Вода, разумеется, оказалась ледяной. Ничего другого и нельзя было ожидать от водоема, наполнявшегося водой из горного ручья. Девочек, привычных к такой температуре, это ничуть не смутило, смеясь, они резвились в озере: плавали наперегонки, прятались за струями водопада, кидали друг дружке мяч. Через некоторое время светлая сестра, как наседка, следившая за воспитанницами, велела всем выходить на берег.
- Переохлаждение не полезно! Быстро все из воды!
Шутливо ругая строгости обители, пансионерки вышли на берег и встали кружком, раскинув руки, обсыхая под жарким солнцем.
- Когда мы поедем на море? Нам матушка Изидерия обещала!
- Этим летом и поедем, - откликнулась монахиня, - к Хаурскому морю (см. начало текста, карта)
- Ура, - загалдели девочки, - а оно теплое? Там можно будет плавать, сколько захочешь?
- Теплое, теплое, будете купаться, пока в рыб не превратитесь. Но учтите, там вас и работа ждет, то есть, пока только учебные задания – совсем новые! Придётся потрудиться, чтобы выполнить.
Девочки притихли, молча обступили воспитательницу, только глаза любопытно блестели.
- Ну, скажите! Пожалуйста!
Воспитательница не выдержала молящего хора и произнесла лишь одно слово.
- Дельфины.
- А-аа-х-х! Боги, неужели?
Сестра улыбнулась.
- Будете учиться общению с дельфинами и водными орками! Понимать их и повелевать ими. Не радуйтесь раньше времени, последнее получается далеко не у всех. Они очень умные и своенравные. Но преуспевшие в науке разговора с морскими животными, имеют огромные бонусы!
- Ура! – закричали девочки и запрыгали по поляне.
ГЛАВА 11
В таверне Прибой, за угловым столом сидели двое юношей в небогатой, но чистой и аккуратной одежде. На вид обоим было не больше двадцати лет. Один из них, в простом костюме светло-серой саржи, единственным украшением которого были перламутровые пуговицы, возбужденно твердил своему другу.
- Опять ты смеешься. Послушай, я, правда, ослеплен! Если бы ты сам видел ее!
- Очередная любовь! Да как хоть зовут твою звезду? Ну что молчишь, Элван?
- Не знаю, - тот с досадой пожал плечами, - меня к ней не пропустили.
Элван Риалон был несомненно хорош собой: стройный и высокий, с густыми русыми волосами, собольими бровями и темными ресницами, из-под которых горели светло-синие, чуть раскосые эльфийские глаза. Младший сын баронета легко мог играть девичьими сердцами, будь он завзятым сердцеедом. Вместо этого влюблялся сам и каждый раз жестоко страдал. А его другу, такому же безземельному рыцарю, приходилось участвовать в исцелении израненной души. Поначалу, когда они только прибыли в Харукан, в надежде обрести достойную службу в гвардии местного правителя, приятель искренне сочувствовал горестям бедняги, но вскоре это ему изрядно надоело.
Службу они нашли, и неплохую для молодых людей, не обременённых семьей и вредными привычками. Но траты Элвана! Нет, выпивкой и азартными играми оба не интересовались (в основном в силу отсутствия лишних монет). И что с того? Казалось бы, отложи деньги на покупку хорошего жеребца, достойной одежды и прочих предметов, необходимых дворянину. Нет же, красавчик просаживал жалованье на дорогущие букеты, золотые браслеты, редкие духи и прочую ерунду, непременно требуемую очередной пассией. Интерес богатых и влиятельных дам, способных помочь в продвижении по службе или просто поддержать… материально, наивный провинциал игнорировал. О нет, не специально, он искренне не замечал знаков внимания с их стороны, а если и видел, то приписывал доброте и женской участливости. По природе Элван и сам был добросердечным и отзывчивым юношей, считая большинство окружающих также неплохими людьми. И вовсе не по глупости. В поместье отца, где прошло его детство и юность, не водилось злодеев, с соседями Риалонам повезло, а сам он, не будучи наследником, интереса для корыстных девиц и их отцов не представлял. Большая война всех против всех, начавшаяся после появления на Ютаре чудовищ и разгрома орденских монастырей, прошла мимо Элвана. Вот старшие братья успели, вернулись из Морленда с богатой добычей, порадовали отца. Жаль, конечно, будь младший хоть подростком, мог бы принять участие в качестве оруженосца, но от восьмилетнего парнишки толку по-любому не дождешься, лишь заботы требует. Средний сын свою долю хабара не растратил, приобрел поместье, выгодно женился. Только Элван остался при пустом интересе. Учителя к нему ездили всякие, в том числе мастера по фехтованию на шпагах и мечах, и работе с тяжёлыми двуручниками да в рыцарской броне. Сам отец и брат не давали парню проводить дни в праздности. В итоге, к двадцати годам Элван и сам желал, и был готов вылететь из гнезда. Вместе с ним в путь отправился сосед и друг детства Аустин из клана Кэрисов, жилистый гибкий парень с точёным жестоким лицом, сероглазый и темноволосый. Провинциалам не так-то легко получить службу у самого архонта, но помогло письмо дана Кэриса к своему дальнему родственнику. В целом устроились неплохо и жалованье вполне достойное. Если бы не влюбчивость некоторых глупцов!
Аустин на чужие деньги не претендовал, но и своими не собирался делиться. Если бы другу нужно было оплатить лекаря после ранения, без вопросов. Но давать взаймы на подарки очередной несравненной прелестнице, увольте! Жалко смотреть на потертый камзол приятеля и сапоги, требующие замены или хотя бы починки. И ведь говорить бесполезно.
- Как это не пропустили? – оторопел дан Кэрис, - неужто тебя угораздило втюриться в дочку правителя или лорда из его окружения?
- Ну не знаю. Там их много было, около десятка девочек. И все такие хорошенькие. Стояли на берегу, далеко от города. Знаешь, там места пустынные, но зачем-то ограждение высокое у набережной. Я брел вдоль моря, задумался и даже не заметил, как оказался у безлюдных холмов. Смотрю, карета большущая и вооруженные люди возле нее. А на пляже девчонки, все в синих одеждах типа формы, а возле них монахини, да ты их знаешь, ихнее подворье красивое такое, в западном городском предместье.
- Белая обитель?
- Ну да! И тут одна поворачивается. Ох, - Элван в волнении сжал руки, - меня будто молния пронзила. Она такая, ох, такая прелестная, личико лилейное, губы розовые как лепестки…
- Розы, - насмешливо подсказал друг.
Не обращая внимания, Элван продолжил.
- Волосы цвета льна, а глаза – изумруды! У нее красота белого цветка!
- Короче, забудь, она из светлых сестер, или воспитанниц. Разумеется, тебе к ней не дали подойти.
- Не дали, - упавшим голосом подтвердил дан Риалон. – Но я знаю что делать, после дежурства пойду к воротам Обители и буду сидеть подле на лавке, пока она не выйдет. Или залезу на дерево, вокруг ограды густые заросли!
- Размечтался, поторопимся лучше, а то время подходит. На службу опаздывать нельзя!
Во время дежурства Элван все время отвлекался на мысли о своем белом цветке. Так и стояла она у него перед глазами, не мог ни о чем больше думать. Хорошо, не случилось ни происшествий, ни тревоги. К вечеру, освободившись, юноша поспешил в предместье. За высокую стену обители попасть оказалось невозможно, на воротах стража смотрела зорко и гнала прочь сомнительных чужаков. Покрутившись у входа и попытавшись заговорить с воинами, но в ответ услыхав лишь грубости (даже гвардейский мундир не помог), молодой офицер вынужден был ретироваться. Что ж, пойдем другим путем.
Элван направился вдоль стены, и вскоре обнаружил искомое. В узком проулке росли высокие деревья с густыми кудрявыми кронами. От ограды их отделяла тропа, но с кой-каких ветвей, достаточно толстых, чтобы удержать человека, можно было перепрыгнуть на стену и затем спуститься во двор. Упс, оказалось, не можно. Элван лишь руку протянул, даже ещё не дотронулся, как ощутил нечто вроде удара молнии. Уй, еле удержался от вскрика, как больно. Он чуть не упал, вот бы потеха была, точнее, вовсе не смешно получилось бы. Кости бы себе переломал. Идиот, как ему в голову не пришло, что колдуньи не ограничатся простым препятствием в виде каменной ограды. Светлые сестры – одни из самых сильных чародеек на Ютаре. Ясное дело, по верху ограждения пущены охранные чары, и сильные! Но хоть поглядеть на девочку – мечту! Элван почти лег на ветку, до рези в глазах всматриваясь в пространство за стеной. Как назло, во дворе обители было пусто. Сумрак сгущался. Так ничего и не увидев, дан Риалон спустился с дерева, потер нывшую руку и, вздыхая, поплелся домой.
Пока шел по ночным пустынным улицам, родилась идея. В обители ведь проходят службы, это он знал! В Сет (аналог воскресенья) туда, возможно, пускают посторонних. По двору, наверняка, гулять не разрешается, ну и что? Воспитанницы ведь посещают храм. Он не станет вести долгие разговоры, спросит ее имя, и только!
Пусть расчетливый и холодный Аустин смеется над ним, Элван был уверен – на этот раз богиня послала ему настоящую любовь, ведь эта девушка само совершенство!
Все вышло, как и задумал молодой офицер. Правда, увидев свою мечту на церковной службе, он чуть было не провалил весь план. Замерев, с глупой улыбкой смотрел на стайку воспитанниц, но видел только её: зеленые русалочьи глаза, опушенные темными ресницами, лукавая улыбка, льняные косы с вплетенными шелковыми лентами, голубыми, такими же, как платье. Пение во славу двуединого длилось и длилось, наконец, смокло и прихожане направились к выходу. Юношу, стоявшего столбом, толкали, о чем-то спрашивали. Лишь, когда она проходила мимо, он очнулся. Еще шаг и прекрасная незнакомка уйдет. И придется ждать еще седмицу.
Задыхаясь от волнения, он заговорил с ней. Представился, объяснил, что поражен её голосом, мол, никогда не слышал столь изумительного исполнения. Спросил, за кого же ему молиться Двуединому.
- Айникки, - просто сказала она и вдруг рассмеялась, - я сегодня не участвовала в хоре… Может, в следующий раз исполню кантату.
Элван долго еще стоял в храме, чувствуя себя последним глупцом. Но глупцом счастливым.
ГЛАВА 12
В замке архонта появился молодой мужчина, среднего роста, крепкий, с приятным, но совершенно не запоминающимся лицом. Он расхаживал везде, видимо, имел на это право. Разговаривал со старшими офицерами, потом полковник вызвал младших, велел им отвечать на вопросы незнакомца без утайки, объяснил, что это человек из службы самого эпарха – главы Западного Ковена. Хочет выяснить, нет ли у кого способностей к магии. Действительно, у службиста на виске зеленела руна - трилистник, знак высокого ранга.
- Магистр второй степени, - буркнул полковник, - говорите честно, ложь он увидит.
Прошло несколько дней, Элван возвращался в свою квартиру. Уже с обеда юноша находился в радостном возбуждении. Завтра Сет. На прошлой седмице его любовь назвала свое имя - Айникки. Ничего прекраснее он не слышал. И она сказала: может, в следующий раз. Это намек, чтобы он пришёл опять? Ну конечно, она намекнула, что они вновь увидятся.
- Постойте, дан Риалон! – окликнул его чей-то голос.
Элван в недоумении оглянулся. К нему подходил тот самый службист, что третьего дня опрашивал молодых гвардейцев. Мужчина приветливо улыбнулся.
- Добрый вечер, вас приглашают на беседу, пожалуйста, пройдемте со мной.
- Но, может быть, в другой раз, - растерялся юноша, - сегодня я бы хотел пораньше вернуться домой.
- Боюсь, от подобных предложений не отказываются. С вами желает говорить Архимаг Харукана, эпарх западного ковена магов.
- Сам Архимаг? Но что во мне для такой важной персоны…, - Элван начал заикаться.
- Не бойтесь, вам ничего не грозит, - магистр взял его под руку и мягко подтолкнул к экипажу, остановившемуся невдалеке. Ошеломленный офицер не сопротивлялся.
Элван и сам не заметил, как оказался в кабинете эпарха. Промелькнула отлогая лестница серого мрамора, гладкий полированный пол в галерее, приемная с мягко сияющими лучезарами. Вот открылись высокие двери, и юноша оказался в кабинете фактического главы нескольких полисов. Он судорожно сглотнул. В столь роскошных палатах бывать не доводилось. Величественно-спокойная обстановка комнаты, богатая и одновременно неяркая, удобные стулья выстроились у прямоугольного стола. Тишина. Лишь за полуоткрытым окном стрекочут цикады.
Возле каминного экрана стоял темноволосый мужчина. Красивое властное лицо. Вероятно, владетель дворца. Повел рукой.
- Присаживайтесь, дан Риалон. Разговор будет долгим.
Он приблизился к юноше вплотную.
- Действительно, аура чистая, незамутнённая злом. Дерзость, отвага, но сердце доброе, способен хранить верность, есть и упорство на пути к цели, ум незаурядный, пока не развитый. Но это дело поправимое. И отличная физическая форма!
Эпарх кивнул службисту: хороший выбор!
Тот уважительно склонил голову, добавил.
- Немаловажно, милорд, его почти никто не знает. А значит, нет нужды в личине.
Ничего не понимая, однако, чувствуя нарастающий гнев, Элван хмуро переводил глаза с хозяина особняка на второго мужчину. Почему эти люди говорят о нем, как о собаке, словно он несмышленое дитя или животное?
Верховный маг успокаивающе коснулся его плеча, заговорил, будто читая его мысли.
- Не обижайтесь на меня, юноша. Для меня вы действительно, еще дитя. Но ваша помощь будет бесценна. И ещё, крайне важно, чтобы вы участвовали в деле сознательно и добровольно. Давайте же присядем. Информацию нельзя выносить за пределы этого кабинета. Впрочем, этого сделать вы не сможете. Расскажите мне для начала о себе. Мне известно, что вы прибыли в Харукан буквально пару месяцев назад из провинции. Полковник отзывался о вас с одобрением. Но хотелось бы услышать более подробный рассказ. Что вы знаете о недавнем прошлом нашего края? Ведь у вас были учителя? Как вы относитесь к ордену Морана и тем порядкам, что существовали при нём.
Вероятно, не просто так Элван ударился в чрезмерную откровенность. Что греха таить, эпарх пустил в ход чары полнейшего доверия, легкие и безвредные. Оно конечно, нехорошо, если судить с точки зрения высокой морали, но уж очень важная предстояла операция. Молодой офицер увлеченно предавался воспоминаниям, он радовался, что его слушают с искренним сочувствием и большим интересом. Между тем, службиста незаметно сменил другой, разительно отличавшийся от первого магистра. У этого на виске не было руны вовсе. И незаметным его назвать было никак нельзя. Он был высок, светловолос и хорош собой. Сел, однако, в тени, постаравшись слиться с креслом. Вопросов не задавал, не представился и вообще в беседу до поры до времени не встревал.
Наконец, откровения Элвана иссякли.
Эпарх одобрительно кивнул.
Всё у тебя хорошо – было и есть. Но согласись, такому славному и храброму юноше не помешает вкусить приключений, узнать, что такое опасности и дальние странствия. Впрочем, тебе решать. Если захочешь продолжать службу в гвардии архонта, то рано или поздно дослужишься до звания старшего офицера и хорошего жалования. Обзаведёшься семьей, и жизнь твоя будет вполне благополучной.
- И скучной, - неожиданно подал голос блондин, - и уж, само собой, дочку барона за тебя никто не отдаст.
Элван впервые взглянул на него, неприятно удивленный появлением незнакомца. Осознав, что тот слышал все его признания, в том числе и касавшиеся Айникки, он покраснел от досады. Впервые подумал: «а какого черта, я вообще пустился во все тяжкие, разболтал о себе всё подряд, причем людям, которых вижу впервые в жизни».
- Все, о чем здесь говорится тобой или мной, не выйдет за пределы этих стен, - спокойно произнес эпарх. – Теперь мой черед быть с тобой откровенным. Не стану брать с тебя никаких клятв. Если не понравится мое предложение, то просто забудешь о нашей беседе, и дальше жизнь твоя потечет в привычном русле.
На северо-западе Морленда возродился мужской монастырь. Ранее там было зажиточное аббатство - оплот Мораннитов. После войны здания многочисленных служб и жилой части находились в запустении. Относительно недавно там появились насельники, жившие уединенно. Сначала людей было не слишком много, но их число всё увеличивалось. Водворившись в аббатстве, монахи вернули руинам прежнюю крепость и целостность, и вокруг навели порядок. Называется теперь это место - обитель Праведных. Отшельники возносят молитвы двуединому, возделывают землю, помогают страждущим. Живут тихо и мирно. Но у нас есть основания полагать – не все там так гладко и сладко, как хотят показать Ковену.
- Они намерены вновь захватить власть? – нахмурился Элван, - подмять под себя магов и забирать девушек в свои гаремы?
- Возможно, - архимаг пожал плечами, - вряд ли им это удастся, пока на нашей стороне драконы. Не хотелось бы еще одной войны и разрушений. Хуже другое, есть сведения, что они стремятся открыть портал в нижний мир и призвать сильнейших демонов – ракшасов. Скорее всего, бывшие храмовники планируют начать ритуал в Черном ущелье, рядом с Храмом Хассиарта. Ты, верно, мало знаешь об этом боге?
Не находя слов, Элван молча кивнул.
- Это владыка Врат, охраняющий путь в темную реальность, да-да, тот мир, что простые люди называют адскими безднами. К сожалению, нельзя сказать, что для него существует значительное различие между добром и злом. Он, скорее наблюдатель. Считает, что если есть свет, то должна быть и тень.
Блондин неожиданно поднялся и шагнул к собеседникам.
- Глупцы не понимают, что ракшасы никогда не примут чью-то сторону. Люди для них – это всего лишь пища, расходный материал, маги - источник маны, из обычных можно добыть жизненную энергию – прану. Демоны эти - ближайшие сподвижники Ллос и Танатоса, богов тьмы и хаоса, что правят в нижнем мире. Если ракшасы прорвутся сюда, то погибнет множество народа. В местах, ближайших к точке портала, начнётся настоящая резня.
- Но что я могу, мне нечего противопоставить таким силам? – Элван широко раскрыл глаза. Он был не столько испуган, сколько потрясен.
И еще, наверное, некстати, ведь ему рассказывают необычайно важное, грядут великие события, а он думает об Айникки. Как же тогда его мечта, что там сказали, дочка барона? А он по сути никто. Третий сын, который не наследует ни земли, ни титул. И род захудалый. Им не позволят быть вместе. Да что там не позволят, такая девушка даже взглянуть на него не захочет. Но если ракшасы появятся, боги, да ведь под удар попадет его семья и, возможно, Айникки?
- Ты обладаешь весьма незначительным даром, и что важно, никто тебя не знает. Твоя задача – внедриться в качестве наивного паренька из провинции в обитель Праведных. Хотя бы адептом. Легенду мы тебе придумаем. Документы тоже. Поселишься у нашего агента. Это неприметный мужичок, лесник с хутора. Немного понимает в знахарстве. Ты приедешь к нему, как дальняя родня. Слушаешь его, как отца родного и не лезешь никуда без его ведома. На подготовку у тебя будет около трех месяцев, или даже полугода.
Земли вокруг принадлежат аббатству праведных. До войны были орденскими, но обитель их выкупила. Возможно, они состряпали документы. В тех горах до сих пор много разрухи и путаницы.
Граничат с чьими-то полузаброшенными поместьями. Но местные эсквайры там не живут. Крестьяне есть и немало. Праведные им усиленно помогают. Налоги с деревень на своей земле не взимают, устроили лечебницу для болящих. В общем, безупречная община.
- Вернее сказать, секта, - недобро усмехнулся блондин.
Элван внимательно взглянул на него. Лицо юное, но глаза – взрослого мужчины и такая в них ледяная ненависть, что дан Риалон вздрогнул.
Архимаг вновь коснулся ладонью плеча молодого офицера.
- Я дам тебе время на раздумье. Могу сказать: опасность велика, но и награда будет велика. Более чем.
Вновь послышался голос блондина.
- Кстати, если думаешь, что придется забыть о девушке, той самой дочке барона, то могу тебя утешить. Обитель светлых сестер, где она воспитывается, находится не слишком далеко от хижины лесника. Несколько часов пути. Или меньше. На месте сообразишь.
Элван задохнулся.
- Я, мне не надо… это самое, на раздумье. Не надо. Я согласен. В ихнюю секту!
- И все же вначале хорошенько подумай.
Когда за офицером закрылась дверь, блондин закатил глаза.
- Всем хорош мальчик, отважный и душа чистая, но это его - «ихняя»… - Он улыбнулся.
- Наоборот, это прекрасно, полностью соответствует простому юноше из глухой провинции, ему и притворяться не надо. Вот только Айникки, кажется, так ее зовут? Не подставим ли мы это дитя?
- Поверь, мы следим за безопасностью людей. Уж мне ли не знать, какие вы уязвимые. Прикреплю к ней маячок.
- Тетя обнаружит. Изидерия очень сильный маг.
- Тогда поговори с ней, нет, не девочкой, с настоятельницей.
- Чем меньше людей вовлечено в дело, тем лучше, - нахмурился архимаг.
- Здесь ты не прав. Светлая обитель не так уж далеко от праведных и на одной линии с Черным ущельем. Лучше не скрывать возможную опасность.
ГЛАВА 13
Сидя у печки зимним холодным вечером, Бирли задумчиво произнесла, ни к кому конкретно не обращаясь.
- А вот жрец в храме говорит, мол, воровать – это большой грех.
Канаса, чинившая что-то возле лампы, подняла голову.
- Грех ему, как же! А кто-нибудь поделится с нами по доброй воле? Раньше-то бывало, иду по рынку, в кармане ни гроша, дрова кончились, ты голодная дома сидишь. Считаешь, протяни я руку за милостыней, дадут? Ага, догонят и еще поддадут. Мужчины отработать сразу предложат и никто не посмотрит, каково мне, может еле на ногах стою. Нет уж, никто свое не даст, хоть сдохни с голоду. Ты, верно, думаешь, почему бы честным трудом не заработать? Я пробовала. Цельный день стираешь, нагнувшись, к вечеру спину ломит – не выпрямишься, руки раздутые, от щелока болят, хоть плачь. А хозяйке отнесешь, так она всё сто раз осмотрит, везде пальцем тыкнет, мол, тут плохо, пятно осталося, а здеся чё, порвала, что ли? Всяко придумает, только чтоб не доплатить. Или в цирке я подрабатывала. На верхотуре лазишь, ежли свалишься, так расшибешься, костей не соберёшь. А ты у меня уж тогда была, чё думаешь, кабы я бы сдохла, милостиво бы с тобой судьба обошлась? А хозяин в цирке тоже сволачь, зырит на меня, как пес на сало! Дай ему опосля представления. Требует. Не дашь, так и деньгу зажмет. И не только он, куда придешь полы мыть, так сразу подкатят с этим делом. Тех-то мокрой тряпкой по сусалам, с ними не больно церемонилась. Ненавижу мужиков. Кобели проклятущие. Да пошли они все. Не хотят по-хорошему, что ж, тем хуже для них. Меня ведь сроду никто не жалел, с чего мне кого-то жалеть? Или последнее у них берём, с голоду бедные пухнут?
Женщина зло скривилась.
У Бирли повлажнели глаза.
- Я тебя жалею, Канаса, ты мне как мамка, теперь у нас деньги всегда будут, уж больше не придется тебе по людям стирать или полы мыть. А цирк этот чертов и вовсе не нужен. Рисковать собой, ну его!
Расчувствовавшись, Канаса встала, обняла ее. Вспомнила, как поначалу не хотелось брать на себя заботу о морском найденыше, но все ж совесть или добрые духи подсказали – возьми! И ведь не зря так боги управили. Теперь Бирли ей и радость, и надёжа!
Девчонка поднялась.
- Пойду-ка я снега наберу. Есть у тебя какая-нибудь кастрюлька не особо нужная?
- Да в стенном шкафчике любую возьми, - удивленно отозвалась воровка.
Накинув на себя толстую шаль, Бирли вышла за порог. Вернулась быстро. Кастрюлька была полна серого рыхлого снега.
- Ч-черт, мне нужен чистый, белый, - недовольно вздохнула юная чародейка, - ну ладно, пока этот сойдет. Для пробы без разницы.
- А чё хошь с ним изготовить? - заинтересовалась Канаса.
- Сосульку, чтобы острая была, как стальная иголочка, и не таяла в тепле.
- Как это? Все равно ж растает! Вода она и есть вода.
- Ясно дело, за просто так она твердой не останется, - ухмыльнулась Бирли, и в ее кривой усмешке почудилось женщине что-то зловещее, - а вот ежли чары приложить, ха! Сейчас буду мастерить, да время засеку. Ты пока не отвлекай!
Канасе стало любопытно, для чего такая фитюлька делается, но с вопросами больше не вязалась, тоже не дура, с понятием! Молча поглядывала в сторону девочки.
- Кстати, - не поднимая глаз от работы, спросила Бирли, - у нас грим для лица остался?
- Конечно, много разностей, мажься – не хочу. Так вроде ты можешь личину сделать? Научилась ведь.
- Нет, мне надо без магии. М-м-да, кой-чё точно понадобится, ладно, те шняги сама куплю. Завтра с утра сбегаю.
Седмица спустя. Дом уважаемого Баскара Огейлы.
Нарядный полосатый особняк стоял в глубине сада, красные кирпичи, перемежались с синими, медная крыша ярко блестела в лунном свете. По дорожкам сада медленно прогуливались гости, уставшие от обильного застолья. А как еще растрясти жирок, дать отдохнуть животам, туго набитым вкуснейшей едой.
- Фаршированная рыба, филе ягненка под соусом из сливок и острых крошечных перчиков, а куропатки, боже, зажаренные в масле, начиненные орешками, - слышался женский голос, - я оторваться не могла, штуки три съела, хотя знаю, что заказано мне, колики потом будут.
- Ах, как жаль, что я опоздала, но слава богам, успела к десерту.
- Чего?
- Ах, да всего! Жирное нельзя, острое нельзя, сладкое – медовые пирожные, мои любимые, не больше одного в день! Я ему говорю: а как же тогда жить? И зачем, это не жизнь, а унылое безрадостное существование!
- И не говорите! Почему такая несправедливость, таким, как вон та нахалка, наверняка, все можно. Боже, какая пошла молодежь! Накрасилась, словно содержанка, набелилась, нарумянилась! Безобразие! И мне кажется – волосы у нее тоже не природные, эдакий вороной цвет, грива лошади, да и только. А мужчины оглядываются. Глупцы!
- Не переживайте дорогая, это ненадолго! Посмотрите, у нее уже отвисают щеки, и фигура далека от изящества, она явно склонна к полноте. Еще год-два и всё!
Девица, о которой шла речь, в слишком ярком платье, обильно украшенном кружевами, бантами, рюшами, напоминала кусок торта. А золота на ней висело столько, что хватило бы на троих. Между прочим, она слышала разговор дам, но их колкости ни капли ее не огорчили. Впрочем, замечание насчет ненатуральности волос все же задело красавицу. Она слегка нахмурилась, подошла к ростовому зеркалу, стоявшему прямо на аллее между двух статуй, и осторожно поправила блестящие завитки на лбу. Убедившись в опрятности прически, брюнетка, раскачивая бедрами, продолжила прогулку. Она громко смеялась и кокетничала со своим спутником, не забывая стрелять глазками по сторонам. Господин Огейлы не смог равнодушно пройти мимо. Большой женолюб, он оценил и высокую грудь, и пышные бедра. Жаль только, декольте было скрыто оборками и рюшами, и рукава в кружевах тоже показались ему слишком длинными. У такой пышечки ручки должны быть округлыми, с ямочками. Ничего, все подробности можно рассмотреть при следующей встрече. Зато как завлекательно улыбается девица, как блестят ее изумрудные глаза. Да, с ней стоит познакомиться поближе!
Они нечаянно столкнулись у фонтана. Уж такая толпа там была. Народ, желая отметиться перед именинником, так и лез к хозяину дома, благодаря за прекрасный вечер, желая сказать очередной комплимент.
- Позвольте поправить вам воротник, чудесное кружево, но кажется, вам его слегка надорвали. О-о, немудрено в толпе поздравителей.
Голос брюнетки был грудной и многообещающий. Смуглое полное лицо господина Баскара, расплылось в улыбке. Столько важных людей сегодня пришли поздравить его: уважаемого члена городского совета, друга самого мэра и по совместительству хозяина сети подпольных казино и борделей, среди которых были и те, что предлагали не совсем рядовые услуги. Людям с необычными наклонностями тоже необходима разрядка, и если они готовы платить, то все решаемо.
Эта красавица была ему незнакома. Пока незнакома. Наверное, чья-то родственница или подруга.
Хозяин дома чувствовал себя непринуждённо. Бояться было и впрямь нечего. Кругом стояла охрана, везде находились сигнальные магические артефакты, реагирующие на все, могущее представлять потенциальную опасность: отвод глаз, личины и любое металлическое оружие, даже золотое, если внешний вид напоминал стилет, кинжал или нечто подобное. Последняя разработка магов севера. Умно, нечего сказать, не только материал распознают, но и форму его!
Он сделал несколько шагов и остановился, чувствуя, как закружилась голова, и странное онемение охватило тело. Слабым голосом господин Огейлы окликнул слугу. Лоб его покрылся испариной, тошнота и боль в животе стали невыносимы.
«Что со мной? Надо приказать…Как душно и огнем жжет внутренности…»
ГЛАВА 14
- Видишь, как все замечательно вышло. А ты отнекивалась, - добродушно усмехнулся Анкур Джай, - зато твой долг за учебу уменьшился вдвое. И вот еще, держи, любая работа должна быть оплачена.
Бирли взвесила в руке приятно звякнувший мешочек, лицо ее прояснилось.
- Хорошо, что вы разузнали подробности о сигналках. Трудно пришлось. Охранные чары у него на всё или почти всё реагируют.
- Но ты просто молодец, - восхитился учитель, - надо же додуматься, сделать иглу изо льда и внутри наполнить ядом. Это необычайно удачное изобретение. Кстати, тебе за него премия полагается.
Он достал еще один мешочек, чуть поменьше, но тоже весомый.
Бирли невесело усмехнулась
- Голь на выдумки хитра. Что было делать, коли оружия никакого не протащишь? На ужине в еду или питье что-то добавить? Ну уж, извиняйте, там глаз столько. Думала-думала, вот и придумала.
Бирли вспомнила, как досадно и одновременно смешно ей было услыхать, что щеки у нее висят и грациозности, мол, нету, склонна к полноте. Ага, с липкими накладками на внутренней стороне щек станешь тут толстомордой! И повозиться с ними пришлось. Вначале отваливались. Потом выяснилось – говорить мешают, с непривычки шепелявила сильно. С таким голосом разве получится манерно болтать и кокетничать с будущей целью.
Канаса ухохатывалась, но и помогала! Вдвоем они кое-как осилили сложную науку маскировки. Намотали на тонкую талию Бирли ватную прослойку, долго искали платье, все нарядные были с глубоким вырезом, открывающим грудь, а что открывать у эдакой плоскодонки? Правильно, нечего. Узнав о поисках наряда, господин Джай встревожился.
- Все необычное запоминается. Не надо вам отсвечивать лишний раз. У меня есть мастерица, умеет молчать и сошьет, как надо. После дела платье отдашь. Снова использовать опасно.
Портниха и на бедра сшила толстинки, самодельную обмотку забраковала, нарядила девчонку в специальный корсет. Только не тот, что стройнит, а напротив, весь проложенный полосками ваты и пуха, простроченный, чтобы тело в нём казалось пышным да гладким. С бюстом и округлыми дамскими ручками ничего не вышло. Морок не наведешь, сигналки, будь они неладны, завоют! Пришлось открытые части тела прикрывать воланами, рюшками да кружевами. Тоже неплохо. Подумав, женщины прикупили парик. Он сильно изменил внешность Бирли, придал ей возраст и некую знойную томность. С глазами тоже ничего не поделаешь, остались зелеными. Говорят, на северах есть умельцы, без магии могут менять цвет радужки. Может, и в Порт-Морби имеются, но не нашли. Время поджимало.
А уж само дельце провернуть оказалось не слишком сложно. Хотя, перед тем, как войти в особняк, Бирли волновалась. Аж руки дрожали, и по спине бежали струйки липкого холодного пота. Напарник, заметив её состояние, сунул в девичью ладонь маленький желатиновый шарик, внутри был успокаивающий эликсир. Снадобье помогло, или она сама взяла себя в руки, но когда пришла пора действовать, сработала уверенно. Наверное, помогли навыки, привитые в детстве воровкой. Поправляя воротник жертве, проколола ледяной иголочкой кружево, чтобы иголка хорошенько застряла там, слегка касаясь кожи, но только чуть-чуть. И развеяла магический конструкт, сохраняющий лед. Сосулька начала таять и вскоре яд потек на тело… А дальше? Дальнейшее адептку уже не интересовало. Учитель велел немедленно уходить.
Во время подготовки Канаса хоть и старалась, помогала, но сильно тревожилась. Смешила девушку своей воркотнёй. Отговаривала идти на дело в богатый дом. Женщина не подозревала об истинной цели. Думала, речь идет о краже драгоценного камня. Бирли заверила, что с ней будет еще парочка людей из школы, подстрахуют, случись неприятности. Последнее было почти правдой (напарник был один), но речь шла вовсе не о воровстве. И хорошо, что тетя не знала, незачем ей всё это. Зато так по-детски обрадовалась двум тяжёленьким мешочкам. Она пересчитывала монеты и долго раздумывала, куда бы их спрятать. Завистников на чужое добро в округе было предостаточно, обнесут, как пить дать! Кончилось тем, что Бирли, смеясь, забрала у нее мешочки и без раздумий сунула в коробку, стоявшую под кроватью. Канаса выпучила глаза и схватилась за сердце.
- Да не бойся же, смотри!
Девочка сотворила чары сокрытия, и коробка вместе с содержимым исчезла.
Женщина охнула.
- Да все в порядке, здесь она, просто не видна никому. И взять ее можем только ты, или я. Проведи по ней пальцами. Вот так, твой след теперь на ней оставлен. Взять получится. И для тебя проявится сейчас. Ну что, успокоилась?
Коробка взаправду, возникла из пустоты. С недоверчивой улыбкой Канаса дотронулась до неё и облегчённо выдохнула.
- Ну дела.
Бирли опять притулилась возле печки. Несмотря на резкое потепление, позволившее прогулку в саду господина Огейлы, в их квартирке было сыро и прохладно. Каменные стены прогревались не быстро. А может ее просто знобило. Вон же приемная мамка бегает в одном платье и фартуке. Ужин готовит. А девочке есть не хочется. Во рту до сих стоит вкус острых жирных блюд со стола именинника. Нет, ей вовсе не было жаль этого мерзкого человека. Учитель рассказал о его истинном облике, гнида редкостная. О заказчике устранения не знала ни сама девчонка, ни её напарник. Да, признаться, они и не спрашивали, как говорится «меньше знаешь, крепче спишь». Анкур Джай был убедителен и называл все их действия красивыми словами, избегая неприятных фраз. Не убийство, а устранение, не заказчик, а человек, желающий восстановить порядок и справедливость. Вот только Эдхав, выслушав ее, хмыкнул.
- Угу, можно подумать, одну крысу убрали, и другие сразу исчезли. По-хорошему, в нашем городе надо большую чистку делать. На самделе просто дорогу кому-то перешел, зверю покрупнее. Или узнал слишком много, на шантаж решился. Да не на того напал. Ты, девочка, никому не показывай, чего там разумеешь, это лишнее. А то ведь тоже, - старик пощелкал пальцами. - Не сейчас, канешна, учитель ваш ценными кадрами не разбрасывается, но… В общем кто его знает. Помалкивай больше.
- А все равно, дед, я помню, оглянулась уже на выходе с аллеи и мороз по коже. Он вслед мне смотрит и прям на глазах серым делается. Там фонари ярко светили, видно было.
- Жалко, что ль, стало?
- Нет, - Бирли сердито мотнула головой, - ни капли, просто как-то противно. Будто в навоз наступила и до сих пор ботинки отмыть не могу. Странно, когда с чернявым разделалась, да с теми из переулка, ничего такого не чувствовала. Вообще о них не думала особо. П-фе, таракана раздавила, да пошла себе. Чего ради эту пакость забыть не получается? Дед, дай твоей наливки. Поди, с нее спится крепче.
- Не вздумай! – резко ответил Эдхав, - и не заметишь, как привыкнешь к выпивке. Вот что, не дело это из девчонки малОй убийцу делать.
- Да ведь половина долга еще осталась, - Бирли пожала плечами, - всё одно, придется. Но еще одно-два задания и все, в расчете будем.
- Посмотрим, - угрюмо процедил старый вор, окинув ее внимательным взглядом. Девочка казалась даже младше своих пятнадцати лет. Личико бледное и невеселое. Под глазами тени. «Ведь совсем ребёнок еще, а из нее делают чудовище». Тяжелая злоба разрасталась в нём. В кои-то веки прикипел к людям, ведь жил бобылем, на все плевал с высокой колокольни, а вот на старости лет семью, вишь, захотелось. И девки-то обе хорошие, малУю сильно жалко. Но что тут можно сделать? С наскоку не возьмешь. Думать надо.
ГЛАВА 15
Дворец архимага в Харукане
- Есть у меня один на примете, - протянул господин Грант, - но…
- В чем сомнения?
- Право не знаю, слишком жесток и необуздан. Из горных князей, как говорится – нищих, но гордых.
- Ага, младший сын, не имеющий прав на наследство. Как у вас все сложно, зачем люди рождают столько потомков, если их не на что содержать?
- Хм, вот сейчас ты ошибся, друг мой. В семье всего двое детей: младшая дочь и старший сын, но беда в том, что его отец слишком любит власть и не собирается уходить на покой. Старый князь крайне скуп и деспотичен. Держит всю семью в железных рукавицах и мечтает, чтобы так и продолжалось. А сын, побывав в военных походах под эгидой Ковена, больше не желает быть на вторых ролях и униженно просить подачек с хозяйской руки.
- Подачек? – удивился блондин, - насколько мне известно, и командиры, и бойцы не стеснялись везти добычу из орденских монастырей возами, не верю, что твой протеже воевал бескорыстно.
- О нет, бескорыстием там и не пахло, - Арве Грант расхохотался, - однако, своего собственного дома у него нет. Куда везти? В родительский. А там отец. Он хозяин всему, глава рода, во всяком случае, пока сын не отделился. Старый князь быстро прибрал всё имущество к своим рукам, выделив сыну весьма скромную долю. Да уж, сам распорядился всем добром. И формально он прав. Что тут скажешь? Теперь молодой рыцарь жаждет новых подвигов и взамен просит наделить его собственным феодом, пусть и небольшим.
- Что же, давай-ка я его посмотрю, и решим, стоит ли его отправлять в такую даль.
- Не одобришь его, значит, придётся искать другого. В Юстерли у нас есть небольшое подворье. Рядом со столичным городом. Там ведь фактически существует одна страна, на остальных землях лишь небольшие остроги, поселенцев мало. Все-таки Орден и туда своими щупальцами дотянулся, но мы их убрали. А вот на соседнем острове не стали трогать, тот анклав ничем предосудительным не занимался, ни магов, ни простых людей не донимал. В общем, оставили их в покое, может и зря. Надо проверить, как там дела, вдруг они связаны с этими праведными. Скрываться не будем. Эмиссар от Ковена вполне официально появится.
- А неофициально? – Блондин ухмыльнулся.
- Тебя хотел просить.
- А что, пора размяться, засиделся. Заодно и рыцаря твоего в Дарлен доставлю коротким путем. Оттуда до Порт-Морби уже на корабле пойдем. Ну, хорошо, сообщишь мне, когда его вызовешь? Познакомимся, и посмотрю княжича - годится или нет для дела.
В сумрачный дорд (второй день седмицы) молодой князь стоял в приемной господина Гранта, могущественного эпарха Запада. Он до сих пор не верил, что был допущен сюда, можно сказать – святая святых ковена, властвующего над всеми окрестными землями. «Это верно, какая-то ошибка», с обреченностью человека, завязшего в полосе неудач, думал мужчина. Его безрадостные размышления прервал звук открывшейся двери.
- Милости просим, - важный ливрейный слуга округло повел рукой.
В кабинете стояли двое. Сам хозяин, его княжич знал в лицо, и второй - юноша с ангельски миловидным лицом. Его облик оставлял странное впечатление. Прическа вовсе не мужская - длинные белокурые локоны чуть ли не до пояса, да еще и в косы по бокам заплетены, тонкий профиль, большие зелёные глаза – девица, да и только. Но взглянуть внимательнее - широкие плечи, мощные мышцы, угадывавшиеся под синим шелковым камзолом с вышитыми серебром рунами, из под рукавов выпущены кружева, снежным облаком окутывая изящные запястья.
Так и не поняв, что это за странный тип, гость учтиво поклонился, проговорил слова приветствия. Его свободное обращение было всего лишь маской. На самом деле его смущало общество владыки запада, неловкости добавлял и собственный темный костюм, «ворон да и только», но на такие роскошные платья, как у незнакомца и архимага, денег у княжича попросту не имелось. От осознания своей излишне скромной одежды он злился, однако держался любезно.
- Прошу, знакомьтесь: мой близкий друг и советник Илвейн Медхан. А это наш гость - Рутгар Северинт, наследник княжества Север, непревзойденный мастер меча.
Завязался непринужденный разговор, вскоре дан Арве Грант пригласил всех за стол. И хозяин, и его советник оказались славными добродушными собеседниками, и скованность гостя понемногу прошла. Единственное, что, по-прежнему, его мучило: не мог понять, что за странный человек Илвейн? Разве может настолько молодой мужчина стать советником самого архимага? Кажется совсем юным, но в следующий миг в лице вдруг проскальзывает нечто властное и жесткое, совсем не подходящее к его образу. Странно всё, однако, еда была вкусной, общение приятным, и хотя княжич недоумевал, как его угораздило очутиться среди столь знатных и могущественных особ, но … Всему свое время. Захотят – объяснят. Рутгар не заметил, как его собеседники обменялись взглядами. Грант едва заметно приподнял бровь, в ответ Медхан на мгновение опустил ресницы. Немой их разговор остался незамеченным гостем.
После ужина вся троица перешла в кабинет и там, наконец, архимаг высказался о цели приглашения. Услышанное ошеломило княжича. Поступить в тайную стражу Западного ковена? Быть офицером на службе у архимага? Это звучало более чем заманчиво. Скитаться наемником, предлагая свой меч богатым нобилям, ему осточертело. Можно, разумеется, возвратиться к отцу, тем более, благодаря трофейному имуществу, им же, кстати, добытому, дела в княжестве шли неплохо. Только о независимости придется забыть. Опять превратиться в послушного мальчонку на побегушках у старого полоумного деспота? Даже не думавшего, что нынешним благосостоянием феода он обязан отваге и предприимчивости своего сына! Вспомнив, как нагло князь присвоил себе все добро, не им взятое на меч, дан Северинт едва не заскрипел зубами от нахлынувшей злобы. Вовремя опомнился и взял себя в руки. Архимаг бесстрастно ждал ответа. Господин Медхан чему-то улыбался, таинственно поблескивая глазами.
- Благодарю за честь, - Рутгар уважительно склонил голову, - каковы будут мои обязанности, и когда к ним необходимо приступить?
Что ж, дурак он будет, если отклонит предложение дана Гранта. Шанс эдакий выпадает раз в жизни.
- Вас ожидает сложное дело и срочное. Для решения определённых проблем придется навестить весьма отдаленные земли, о коих вам сейчас расскажут. Вы будете эмиссаром западного ковена в Юстерли. Надолго ли? Время покажет.
От неожиданности Рутгар поперхнулся.
- Д-да, разумеется. Но туда же добираться несколько месяцев. И, насколько мне известно, в эту пору суда практически не…
- Не только Юстерли, нам предстоит обследовать и соседний остров – Банранг, - перебил его блондин
- Нам?
- Да, я поеду вместе с вами, - спокойно кивнул дан Медхан, - числиться стану вашим помощником, эээ - нечто вроде секретаря.
Молодой князь критически осмотрел его, «изнеженный парень, мышцы-то вроде есть, но вдруг он их снадобьями да лекарскими чарами увеличил, многие богатенькие нобили так делают, чтобы нравиться дамам…»
- Я слышал, места там опасные, - нерешительно ответил Рутгар, переводя взгляд на архимага и гадая, зачем ему навязывают это белокурое создание. – Но коли таковы мои обязанности, то, разумеется, я стану заботиться о господине Илвейне.
Он повернулся к так называемому советнику (интересно, что такой холеный красавчик может советовать эпарху: какую выбрать прическу или наряд?)
- Мой меч к вашим услугам. Прошу только в поездке не удаляться слишком далеко от меня, чтобы я мог защитить нас.
Илвейн сдержанно улыбнулся.
- Благодарю вас, друг мой, надеюсь – мы станем друзьями?
- Меня ждут другие дела. - Грант поднялся, - думаю, господин Медхан способен и без моей помощи ввести вас в курс дела. Не прощаюсь, дан Северинт, до отъезда мы еще не раз увидимся. О том, как именно вы сможете попасть на Юстерли, дабы срочность задания не пострадала, расскажет ваш спутник.
- Не беспокойтесь, шторма нам не грозят, хотя, в проливе между Банрангом и материком придется трудно, но ничего, думаю, я с этим справлюсь.
- Вы погодный маг? – удивился Рутгар, - разглядывая блондина, - и каков же ваш уровень, простите за вопрос, но я не вижу руны?
- Ах, руны, её нет, - легко отмахнулся Илвейн, - мы будем действовать в достаточно тесном сотрудничестве, не хочется, чтобы между нами оставалось недопонимание и тайны, способные помешать операции. Я не погодный маг, но при необходимости могу выполнить эту функцию.
- И многие другие, - недоверчиво ухмыльнулся княжич. Его начало раздражать неумеренное хвастовство красавчика.
- Наверное, - блондин спокойно кивнул. – Но пока проблемы с погодой оставим в стороне. В Юстерли откроем портал. Там пробудем некоторое время. Сколько – не знаю, зависит от обстоятельств. Но оттуда, чтобы не вызывать подозрений, пойдем как обычно, по воде, на каком-нибудь рыбацком судне.
Дан Северинт слушал его с всё возрастающим изумлением.
- У вас имеются настолько мощные артефакты, маны в которых хватит на открытие портала? Хотя, о чем это я, господин Грант наверняка снабдит нас всем необходимым.
- Разумеется, - кивнул собеседник, - на этот счет можете не беспокоиться. А сейчас выслушайте меня внимательно. Вы знаете о праведных и вратах Хассиарта в темные миры? Вероятно, не слишком много.
ГЛАВА 16
Прошло несколько месяцев со дня убийства магната Огейлы.
Хотя, какой он магнат, сказали бы воротилы из Дарлена, столицы материка, только на этом жалком острове и считается значимой фигурой. Но, как бы то ни было, на Банранге, член городского совета и хозяин нескольких крупных отелей в Порт-Морби это немалая шишка. Его смерть никто не расследовал. Яд крошечной медузки рубинчика вызывал нарушения работы сердца и разрушался мгновенно. Да никому и в голову не пришло искать криминал. Перебрал человек на празднике, вот организм и не выдержал. Тем более, следов на теле никаких не было, ни проколов, ни синяков, ни порезов. Вот если бы медузу нашли. Она хоть и мала, а все же, при тщательном осмотре отыскать можно.
За это время Бирли не беспокоили. В школу она, впрочем, ходила, прилежно изучая чародейское мастерство. Интересно и полезно.
Но не все коту масленица. Однажды возвратилась домой сильно смурная.
- Что на это раз? – обеспокоенно спросил Эдхав.
- Устранить мэра, - хмуро пробормотала Бирли, - он, видите ли, лютый злодей, разбазаривает деньги, предназначенные для благоустройства города, берет взятки, не дает возможности людям честно жить и трудиться.
- Кто заказчик?
- Да черт его знает.
- Наверняка губернатор Банранга, у них с мэром давно нелады, не могут поделить доходы, - старый колдун закряхтел, качая головой, - ты помалкивай, девонька, ох, опасное дело это! Заказы у тебя уж больно непростые, смотрю. Как бы не аукнулось потом. Я вот что надумал, - отъезжать нам надо. На матеру. В Юстерли легче затеряться. У меня накопления-то есть.
- Так ты нас не оставишь? – Бирли смотрела серьёзно и, казалось, даже не удивилась предложению Эдхава.
По правде говоря, она и сама осознала, что когда выполнит определенное количество заданий, то, вероятнее всего, ей придет конец. Много знаний, причем криминальных, способных нанести удар по репутации важных людей, никому не идут впрок. А такой, как она, тем более. Девчонка из трущоб, никто. Искать некому. Разве что Канаса, ага, воровка и бывшая циркачка и бывшая шлюха. Её слово так много значит? П-фе, чтоб не мешалась, камень на шею и в море.
- Да куда уж я без вас, на старости лет, - хмыкнул старик, - так ты чё, не против, даже не споришь?
- Да уж не совсем дура. Допёрла.
Эдхав кивнул.
- Только монет надо побольше. Бумаги выправить, на чем-то опять же плыть. И там не в чистом поле ночевать. Обживаться где-то надо. Но для хорошего хабара надобно маненько потрудиться. Есть у меня пара местов. Таких, знаешь, заманчивых. Добраться, так неплохо будет. Золотишка лежит – уух. Знай, бери! Но там молодые ноги и руки нужны. Потому, вместе пойдем. Я обузой не буду.
- Да кто-б сомневался, - оживилась девочка, - но сперва с последним заказом вопрос решу. Все одно не отстанут. Зато потом время будет. Тогда и отоваримся.
Эдхав внутренне поморщился. «Эк ведь оно как быстро.… После того сучонка Огейлы переживала. А сейчас уж слегонца так говорит, мол, с заказом вопрос решу. В привычку сталбыть входит. Нет, увозить малую надо от уродов. Ага, школа магии – шмагии, мокрушников бездушных из ребят делают».
Устранение мэра Бирли обдумывала долго. Как назло, никаких праздников не предполагалось. А так бы, конечно, милое дело, пустить в ход уже обкатанный способ. Учитель, правда, запротестовал, дескать, пару раз повторишь, и стража призадумается, обратит внимание: с чего бы вдруг относительно здоровым людям, уважаемым и богатым (у каждого небось своей лекарь имеется) приспичило подыхать после всякого праздника? Прямо эпидемия…
«Да и черт с ними, пусть призадумываются, я постараюсь свалить из Порт-Морби до третьего заказа», - Бирли про себя лишь ухмыльнулась. Спорить, однако, не стала. Вновь обряжаться пышной красоткой резона нет, время чёт реально тухлое. Никто из богачей не устраивает никаких торжеств. Мэр лишь ездит ужинать в ресторан, перестроенный из старого корабля. «Морскую звезду» поставили на якорь, отремонтировали и превратили в шикарное заведение. Зал - будто подводное царство, на стенах водоросли, морские звезды, дельфины и рыбы с выпуклыми глазами. Столы небольшие – на двух или четырех человек, вместо кают приватные кабинеты. Когда ресторан посещают важные лица, возле дверей стоит охрана, её не минуешь, все с артефактами. Невидимость использовать не получится. Да, но каюты? Они разве без окон? То бишь, иллюминаторов… Бирли встрепенулась. Надо спросить господина Джая, есть ли сторожевики с воды? Лодки или что другое? Если ничего нет, так навыки цирковые никуда ведь от нее не делись. Канаса на совесть обучала с детства. Да и сейчас они с приемной мамкой ходят тренироваться в лес. Пусть не сильно часто, но в тонусе себя держать всяко надо!
Так что же потребуется? Лодочку махонькую, весельную, не надо магии, черт с ней, напарника прежнего попрошу, мы с ним в прошлый раз прям нормально сработали, а еще? Ага, крепкую верёвку и абордажную кошку на конце. Не зря нам в школе показывали, как ими пользоваться. Но в окно не полезу, шиш! Иллюминаторы узкие, круглые, влезть, понятное дело, можно, только мгновенно не выйдет. Зато у меня есть мундштук для сигариллы, - девчонка ухмыльнулась.
Опробовала это давно, еще на первом году обучения в школе. Удобный способ выстрелить на близкое расстояние. Узкая изящная трубочка – деревянная или серебряная, можно и впрямь выдать ее за мундштук при необходимости. Вставить иглу, разумеется, ледяную и дунуть посильнее.
- Ну, мэр, ладно, все они в верхах - сволочьё, - подытожил Эдхав, - и задумка неплохая, надеюсь, всё получится, а вот железку, скажи, мол, в море уронила, ежли снарягу обратно требовать станут.
Он внимательно осмотрел торчащие в разные стороны крючья, удовлетворенно крякнул.
- Чё, дед, для твоих «местов» понадобится?
- Будем поглядеть. Не гони коней.
- Сейчас пока отнесу обратно учителю. Не потащусь же я с кошкой через весь город к ресторану, ребята со всем инструментом нас будут поодаль ждать. Да вроде Джай ещё хотел с ней поработать, то ли поострее лапы наточить, то ли еще как придумал улучшить.
Настал день икс. Стемнело и Бирли с напарником, изображая парочку, направились к плавучему кабаку. У дальнего пирса их ждали двое парней из адептов. Они сидели на досках, свесив ноги в воду и негромко переговариваясь. Увидев своих, встали, тихо поздоровались.
- Все приготовили?
- Там на дне лежит.
Девушка спрыгнула в лодку, развязала мешок, проверила кошку, верёвку, их было даже по две – на всякий случай. Трубка и ледяная игла лежали в кисете в кармане её куртки.
- Весла и уключины зачарованы, чтоб не слышно их было. Клиент в той самой каюте, где обычно ужинает. Мы проверили, иллюминатор открыт, жара ведь.
- Ну, хорошо, начинаем.
- Погоди, учитель велел до конца операции погулять недалеко от входа, дал нам конструкт с направленным огнем. Если что-то пойдет не так, устроим пожар, орать будем – типа, горим, помогите. Короче, внимание отвлечем.
- О-о, - уважительно протянула Бирли, - молодцы.
- Удачи!
Лодочка неслышно двинулась к темной громаде судна, там играла музыка, сияли огни, слышались веселые голоса.
- Что-то меня потряхивать стало, прямо как в тот раз, - пробормотала девчонка еле слышно.
У нее и в самом деле гулко застучало сердце, стали мокрыми ладони. Вот этого не надо. Верёвка будет скользить.
Вначале сняла лёгкий нарядный жакет и юбку на резинке, оставшись в узких эластичных брюках, вытерла ладони о рубаху, затем на всякий случай сунула руку в мешок и, обнаружив небольшой бумажный пакет с тальком, облегченно выдохнула. Учитель предусмотрителен. Не забыть бы по окончании дела кастовать чары отторжения – высвободить крючья из корабельной обшивки. Нельзя, чтобы их обнаружили.
Напарник бесшумно работал вёслами. Бирли зорко осматривалась, изредка переводя взгляд на черное звёздное небо. Подсвеченные узким серпом бледного месяца, плыли по нему прозрачные облака. Теплый ночной воздух приносил запах моря и звуки музыки. Из темноты надвигалась Морская Звезда. Сверкающая огнями, обновлённая барка казалась загадочной, яркой, полной веселья и удовольствий. Непрошеные мысли лезли в голову. На самом деле юной адептке вовсе не хотелось лишать жизни какого-то неизвестного мужчину. Понятно, что он – дерьмо. В верхах других и не бывает. Но если подумать, сапожник из соседнего дома ничуть не лучше. Пьет и лупит жену да детей почем зря. А хозяин бродячего цирка, где иной раз выступала Канаса? Домогался приемную мамку, подлый тип. Что же теперь, подряд всех мочить? Нет, пусть лучше их боги накажут. Лишний грех на себя брать не к чему. Тем более, за этих не заплатят.
Лодка глухо стукнула о борт корабля. Отсчитали проемы иллюминаторов. Пятнадцатый от носа, освещен ярко, как и положено. Ну, вот и все. Пора.
Дальше Бирли действовала на автомате, отбросив ненужные раздумья. Прицелившись, метнула кошку. Острые лапы вонзились в нижний выступ фальшборта сейчас пустой шлюпочной палубы. Ровно над каютой клиента, только чуть левее. Подергав толстую веревку, практически канат, девушка обернулась к напарнику.
- Держи крепко, чтоб не болтался, туго натягивай.
Парень молча кивнул. Малолетняя убийца затянула на талии кожаный пояс с карабином, натерла ладони тальком и быстро полезла вверх, упираясь ногами в обшивку судна. Окно, к счастью, никто не закрыл. Да и с чего бы? Ночь теплая, ветерок приятно освежает воздух каюты. Добравшись до места и привычно защелкнув крепление между поясом и канатом (спецом тренировалась в этом много раз) Бирли уперлась коленями и ступнями в доски. Одела маску и осторожно заглянула внутрь. Мужчина сидел спиной к ней. Камзол снят, рубашка полурасстёгнута. Приглашенных шлюх нет. Отлично! Ну и вонь стоит в каюте: едкий мужской пот, вино, жареное мясо, лук – фуу! Все же девчонка не стала торопиться. Нет, в шею стрелять не стоит. Иголка оставит царапину. Вдруг увидят? Лучше в голову, крохотная точка под волосами не будет заметна. Зачарованные льдинки она заранее переложила в подобие патронташа. Наступил самый важный момент. Вставила мундштук с иглой в рот. Глубокий вдох и резкий выдох. Ледяная смерть летит к цели, ничего уже не изменить. О ч-черт, вдруг этот придурок непонятно почему пытается привстать, поворачивает голову и, конечно, замечает незнакомца в маске. Бирли видит его раззявленный рот, боги – орёт мужик не хуже сирены, игла чертит по виску, ненадолго застревает в волосах и медленно съезжает по шее к вороту потной рубахи. Судьбу не обмануть, сдохнет всё равно, но на крик сейчас сбегутся холуи да охрана. Сдирая кожу на ладонях, Бирли стремительно скатилась вниз, прошептала заклятие и освобожденная кошка упала в воду. Еле успев ухватить конец веревки, девочка прошипела.
- Быстрее, загоняй нашу плоскодонку под обвод барки, прямо к днищу, чтобы нас не увидели.
- А что случилось?
- Клиент обернулся не вовремя, ууу сучонок!
- Не попала?
- Нет, в цель, так что заказ выполнен, да он заорать успел.
- Увидел тебя?
Бирли кивнула.
- Это ничего, ты же в маске была.
- Главное, что он человека увидел. Если вякнет, то уж несчастным случаем не назовут.
Воспользовавшись некоторым замешательством напарника, девочка незаметно спрятала в широкой куртке и юбке абордажный крюк вместе с канатом, плотно свернутую одежду с нычкой внутри она отнесет домой. Да что об этом думать, сперва до берега нужно добраться без лишнего шума.
Наверху послышались голоса, судя по звукам, кто-то выглядывал наружу. Но вот окно хлопнуло, наступила тишина.
- Валим отсюда, я накрою нас щитом невидимости, хуже все равно не будет. Меня до крабовой бухты подкинь, оттуда ближе всего к дому. Жаль, кошку утопили. Ну да ладно, вторая осталась.
Вот и знакомая местность. До дома отсюда полчаса не больше. Подвернув брюки, Бирли прошлепала к берегу. В одной руке она держала башмаки, в другой свернутый ком женской одежды. Наткнуться здесь на гопоту дважды два. В зарослях часто собираются сомнительные компании, а дальше начинаются окраины города, самые опасные трущобные концы. Еще пару лет назад девочка бы не рискнула расхаживать здесь по ночам без оружия. Да и с оружием, по правде говоря, тоже. Сейчас проще, кастовала невидимость и всё. Скальный берег пустынен и безопаснее, чем крабовая бухта, там она прикончила чернявого. Но оттуда далеко идти к нынешнему их жилью. Как давно это было. Кажется, что прошла целая жизнь. Она помахала напарнику и, дождавшись, когда лодка растает в темноте, присела на валун. Надо идти, а на душе так муторно. Задание-то выполнено, но что будет дальше? Если начнётся расследование? Успел что-то сказать раненый или нет? Ладно, завтра учитель ответит на все эти вопросы. Откуда к нему стекается информация, Бирли не знала, только догадывалась, что у господина Джая много осведомителей, в том числе и в полиции. Последнее время так стали называть стражу. Слово новое, пришло из метрополии. Что же, рассиживаться нечего, скоро рассвет, спать до полудня не годится. Не забыть отдать кошку деду. Девочка зевнула и поднялась. Окинула взглядом горизонт. Небо на востоке уже побледнело, прохладный туман белыми волнами наплывал с моря. Внезапная усталость охватила ее…
ГЛАВА 17
Подворье Ковена в Дарлине оказалось весьма обширное. Фактически это была целая крепость с высокой каменной оградой, мощными воротами и калиткой возле них, а также совсем неприметной дверкой со стороны зарослей, вплотную подходящих к восточной стене. Лес здесь был необычный. Вековые деревья с двуцветной листвой – почти белой снизу и ярко-зеленой с верхней части листа. А вот хвойные почти такие, как на родине, не совсем, конечно, но похожи. Вместо травы толстый слой мха. И все свободное пространство занимал кустарник – густой, высокий, непролазный, с крупными ароматными цветами.
А вот народу там имелось не так, чтобы много. Два десятка магов и прислуга из обычных людей. Канцелярией и бумажными делами занимались помощники, увы, тоже не их одаренных. Несколько слабосилков и остальные вовсе без дара. Впрочем, были трое дознавателей из простых, но благодаря прекрасно развитой интуиции и острому аналитическому уму, они справлялись с весьма сложными задачами.
Встретили прибывших, как самых дорогих гостей, можно сказать, драгоценных! Рутгар, разумеется, понимал: всё дело в его секретаре. До сих пор рыцарю было стыдно. Нет, он, конечно, не грянулся на землю в обмороке, как трепетная дамочка, но все же колени у него подкосились. Если бы дан Грант не поддержал его, обняв за плечи, то может дело бы кончилось конфузом. Ну что стоило вредному магистру сказать ему правду заранее. Нет же, молчал до последнего. Развлекался, наверное. Собрав немудреные пожитки, княжич явился в назначенный срок к дворцу эпарха. Получив авансом часть обещанных за новую службу денег, он, разумеется, приоделся и выглядел теперь вполне достойно. Все же эмиссар из метрополии не должен быть нищебродом. Как говорится, по одежке встречают. На удивление, его ждал лишь кучер, усадил в экипаж и повёз за город. Далеко. Так и сказал: приказано вам прибыть в имение архимага. Господа уже там.
«Ишь ты, теперь про меня говорят, - с тайной гордостью размышлял Рутгар, – прибыть, как про важную персону, ну а что, эмиссар – это вам не пешка, и впрямь, значимая должность».
Ворота открылись сразу, но в дом гостей не провели, слуга обогнул строения и повел его вглубь парка по неширокой тропе. Наконец, деревья расступились, и они вышли на большую поляну. Совершенно пустую. Посередине стояли дан Грант и белокурый красавец, на сей раз одетый скромно. Поздоровались, и эпарх протянул офицеру небольшой кисет.
- Здесь артефакты на все случаи жизни. Кисет зачарован, и связан с вашей аурой. Украсть его невозможно, равно, как и потерять.
Дан Северинт покраснел от удовольствия. Спохватившись, взглянул на блондина. Тот улыбался, на лице его не отражалось никакой обиды. Всё же княжичу стало неудобно, такое явное неравенство. Зачем? Он нерешительно произнес.
- Но моему коллеге ведь тоже… Наверное, мне нужно поделиться с ним?
Архимаг и секретарь обменялись изумленными взглядами и неожиданно расхохотались. Смеялись они до слез, довольно долго и, черт возьми, их поведение, как и в день знакомства, было не совсем понятным и даже обидным.
- Ты очень великодушен, мальчик мой, - дан Грант вытер глаза и, подойдя, сжал руку молодого эмиссара, - сейчас все поймешь. Просто моему другу легче открыть портал здесь, где много места и нет лишних глаз. Расстояние между материками слишком велико и энергию из Сатхара легче брать, находясь в истинной форме. Отойдем подальше.
Эпарх увлёк офицера к самому краю поляны, блондин остался стоять на месте. Его стройную фигуру внезапно окутал туман, густеющий с каждым мгновением, наливающийся багровой тьмой, внутри которой словно пробегали языки пламени. Вспышка, зловещее облако рассеялось и на месте юноши уже стояло огромное чудовище – дракон. Темная чешуя переливалась золотыми и алыми сполохами, на жутковатой морде сверкали яркие изумрудные глаза. Эманации ужаса исходили от него такой силы, что у рыцаря невольно ослабели ноги.
- Все хорошо, - эпарх твердой рукой поддержал спутника, - это все тот же Илвейн, благородный и добрый! Да, он из двухипостасных, но его не нужно бояться. Напротив, он всегда поможет и защитит в случае нужды. Смелее, ты привыкнешь!
Стыд горячей волной затопил сознание и помог прийти в себя.
Рутгар отстранился и кашлянул.
- Это было неожиданно. Теперь я в порядке.
Все же подойти к чудовищу оказалось трудно. Но возможно. Собрав все силы, княжич сумел приблизиться к дракону, хотя от напряжения кружилась голова. Замерцало марево перехода, и крыло ящера бережно подтолкнуло человека вперёд, в серебристую дымку.
Да, такие воспоминания не делали чести рыцарю. Но привыкнуть оказалось нетрудно. Уже через несколько дней он мог спокойно стоять рядом с чудовищем. Если же Илвейн пребывал в облике человека, то общаться с ним и вовсе не составляло проблем.
Из отдела расследований прикрепили к эмиссару двух помощников и работа пошла. Целыми днями они бродили пешком и колесили по городу, то богато одетыми магами из метрополии, то зажиточными торговцами, то незаметными жителями Дарлена в самых скромных одеяниях. Встречались с информаторами, наблюдали за жизнью города, посещали лечебницы, таверны и рестораны, скромные лавки и роскошные магазины, гостиницы и полицейские участки. Домой, то есть на подворье Ковена, троица являлась к вечеру, не чуя под собою ног, а то и не приходила вовсе. Разговорить горожан и получить информацию было не так уж и трудно, имея на руках амулеты с чарами доверия. Много чего выяснилось неблаговидного, что подлежало искоренению, но относительно секты праведных, увы…
Илвейна с ними не было. Он улетел на Банранг. Обещал вернуться за коллегой после того, как разведает обстановку на острове. Об Острове ходили темные слухи, впрочем, не связанные с орденским монастырём. Илвейн хмуро заметил.
- Кажется, что не связанные, а кто его знает, как на самом деле! Ладно, сам всё проверю.
Вернулся он через несколько дней в состоянии, близком к шоку.
- Чтобы досконально разобраться в происходящем, там нужно жить. И знаешь, никаких кораблей. Никто ничего не будет проверять, а насчет обращать внимание и отслеживать подозрительных... Хм, размечтались. Там такое, что даже если из Агро вылезет легион ракшасов, местные службы и сами жители не заметят. Мы только время потеряем. На Банранге удивительный бардак… В общем, я с подобным еще не встречался.
- А как? Как мы туда попадем? По воздуху, что ли?
Илвейн пожал плечами.
- Почему нет? Под невидимостью перелетим на остров. Устроимся. Жаль, с собой никого из местных магов надолго не взять. Ты здесь нарыл столько, что они пару месяцев разгребать будут. Вот что значит свежий, не замыленный взгляд. Не бойся, сядешь ко мне на спину, сделаю силовой кокон, не упадешь и не замерзнешь.
- Я не боюсь, - не своим голосом хрипнул Рутгар и нервно покосился на дракона, - просто это, я как бы в первый раз…
- Догадываюсь, - Илвейн ухмыльнулся, - поверь, полет не так уж страшен, тем более, у меня нет привычки исполнять роль ездовой лошадки, у моих соплеменников - тоже. Так что опыта тебе негде взять. Брось, не менжуйся, часок и все.
- Но может лучше порталом?
- Эээ нет, в Порт-Морби обитель орденская имеется, а там уж точно есть маги. Возможно, неслабые. От портала такой мощный выброс силы, что трудно не заметить. Вот как раз и привлечём ненужное внимание.
- Мне рассказали, что в островной столице есть отделение Ковена, всего два мага. Оба они – магистры синей руны, но люди толковые и умные. Еще есть трое слабосилков и несколько помощников, те совсем без дара. Но я уже познакомился с местными дознавателями, тоже не имеющими магии. А как раскрывают сложные дела – любо дорого! Мозги-то есть!
- Ну, вот и отлично, все-таки помогут сориентироваться. Ты, к примеру, вообще без руны, а за три седмицы раскопал буквально змеиный клубок проблем. Понимаю, тебе было не до учебы, скорее всего, им также. А у меня вообще никакого знака нет. Не держатся они на нас, что поделаешь! В общем, лишнего придумывать не станем. Перелетим пролив, возле города приземлюсь, и дойдем пешком.
Княжич молча кивнул. На самом деле он и представить не мог, как полетит на спине дракона, но в то же время, его разбирал жгучий интерес – увидеть мир с высоты? Боги, это же невероятно! Никто из его знакомых не видел вживую ящера, многие до сих пор считали их легендой, посмеиваясь над теми, кто утверждал, что драконы существуют в реальности.
Пожалуй, не станет он никому лишнего говорить и доказывать. Хотя, его не просили хранить тайну, верно, думали, взрослый мужчина, не сопляк, сам знает – что и где рассказать, о чем умолчать. Своей немногословностью он покажет – не зря избран для такой работы.
Собирались недолго. На вопрос дарленского руководителя, не нужно ли им чего, Илвейн отшутился.
- Нищему собраться, только подпоясаться.
Потом ушли в лес, сопровождаемые самим местным шефом. Тот ситуацию понимал, потому быстро привёл их на обширную поляну, окаймленную деревьями. Рутгар держался отважно и даже лихо, но внутри у него всё мелко дрожало. Полет на драконе это тебе не в лошадки играть. Преодолев волнение, он поднялся по крылу, устроился на впадине у шеи и взялся за два гребенчатых выступа. Шкура ящера оказалась на удивление теплой и вовсе не колючей.
- Можешь не хвататься изо всех сил, - голос Илвйна раздался в голове у княжича, - я помещу тебя в силовой кокон, иначе ветер сдует, да и холодно на высоте. Не бойся, все будет нормально!
Оттолкнувшись от поляны задними лапами, дракон взмахнул крыльями и оторвался от земли. Рутгар почувствовал резкий толчок, скосил глаза и, увидев быстро удаляющуюся землю, всем телом прижался к шее дракона. Судорожно вцепившись в гребни, он едва дышал. Сердце ухнуло куда-то в пятки, но справившись со страхом, обливавшим тело то ледяными, то горячими волнами, эмиссар снова посмотрел вниз и на этот раз не отвел взгляд. Полупрозрачная серебристая дымка окутывала его - тот самый силовой кокон. А ведь действительно, ледяного ветра не ощущалось! Осмелев, молодой офицер потрясённо рассматривал вид, открывшийся ему: разноцветные лоскуты полей, маленькие, словно игрушечные домики, кудрявые лесные заросли, серебряные ленты рек. Справа горная цепь уходила вдаль, теряясь в тумане, слева, отделяясь от узкой желтой полосы песка, синело море. Дракон направил свой путь к воде, и вскоре княжич увидел, как по голубому полотну воды скользит гигантская хищная тень. Сердце человека бешено стучало от восхищения, и ему хотелось, как ребенку, восторженно кричать. Какой узкий, оказывается, с высоты этот пролив Нагерат, хотя местные предпочитают называть его морем.
- Море черного жемчуга, там действительно добывают этот редкий жемчуг, хотя он не совсем черный, скорее, темно-синий, но так даже красивее, - послышался голос Илвейна, - вон впереди Порт-Морби. Сейчас выберу место, и мы приземлимся. Не вижу в лесу поблизости никаких полян. Наверное, лучше возле полосы прибоя. Дойдем до порта пешком.
Желто-серый длинный пляж выглядел пустынным, волны с неумолчным рокотом катились к берегу, обрушиваясь пенными гребнями на песок, весь в спутанных комках водорослей и обломках раковин. Когда из пустоты возникли двое молодых мужчин, некому было увидеть их. И хорошо, что некому. У Рутгара все же с непривычки подрагивали ноги, на что Илвейн заметил с добродушной ухмылкой.
- Ну, вот и всё, а ты боялась, только юбочка помялась. Юбочки у тебя, впрочем, нет, ну да ладно, сойдет и без нее!
И так заразительно засмеялся, что княжич, собравшийся было обидеться, невольно расхохотался вслед за ним.
ГЛАВА 18
- Проснись, сплюшка, - Бирли почувствовала, как прохладная рука коснулась её щеки.
- Дай еще немного поспать, рано еще. Утро ведь?
- Утро, это да, только следующее и не шибко раннее, ты сутки проспала, детка. На-ко, выпей квасу, поди, во рту все пересохло. Видано ли дело, так дрыхнуть!
Девочка рывком села на кровати.
- Как сутки?
- Погоди, деда позову.
Канаса вышла в коридор, соединяющий квартиры первого этажа. Вскоре вернулась с Эдхавом.
- Ну, видать, неважнецки тебе пришлось, - прогудел он, - бывает такое, коли сильно спужаешься!
- Я не пугалась, - возмутилась Бирли.
- К тебе тут приходили. Из школы. Напарник твой. Я Канасе велел не откликаться, сказал - обе на рынок ушли.
- Зачем? Ну, сплю и сплю, подумаешь.
- Эк ты, глупая. Незачем хлипкость свою им показывать. Уважаемый Анкур Джай в своих учениках ценное орудие видит. А коли ты опосля дела падаешь и спишь боле суток? Слаба значицца. Сломаться можешь. И учителя подставишь слабостью своей, да в важный момент. Надобно показать силу свою. А то ведь могут и распрощаться с тобой до времени.
Бирли побледнела.
- Что такое? О чем это вы? - воскликнула Канаса, доселе не подозревавшая о делах, творившихся в школе.
- Погоди, все тебе расскажу, а сейчас надобно девочке нашей быстрее идти. Веселой будь, малышка, энергичной. Мол, на рынке задержались. Смотри прямо и держись бодро!
Обмыв лицо холодной водой, Бирли наскоро перекусила и поспешила к Джаю.
Сердце колотилось от волнения, но, уже приближаясь к зданию школы, она остановилась, несколько раз глубоко вдохнула и выдохнула. Подумала о деньгах, которые наверняка получит за устранение мэра. В любом случае, цель достигнута, и даже если он увидел кого-то в окне, ничего это не значит, плохо человеку стало, мало ли что привидится. Впрочем, первые же слова учителя её успокоили, и девочка разулыбалась вполне искренне. Убитый ничего не успел сказать, только вскрикнул. Ну да, острая боль в сердце. Тут любой заорет. После долгого сна, Бирли выглядела свежей и розовой, глаза блестели, губы улыбались. Господин Анкур был доволен ученицей. Выдал монеты и отпустил с миром. На прощание сказал: еще одну службу сослужишь, и долг твой закроется. Но согласись, милая, заработать таким способом несложно и суммы значительные. А дела то - раз плюнуть.
Не зная, что ответить, девочка неуверенно кивнула. Впрочем, пока от нее и не требовалось ответа. Учитель был уверен, что это наивное дитя он сможет использовать еще не раз. Рука у нее легкая, магические способности впечатляющие, да и немагические - обычные тоже ого-го. Её напарник рассказал, как девчонка легко поднялась по канату, словно циркачка, а с мундштуком управляется, не хуже дикарей из мангровых зарослей. Они так охотятся на людей из чужих кланов и обезьян. Едят и тех, и других. В общем, девочка в ближайшие годы пользу принесет и деньги, само собой, немалые.
Не ведая о мыслях учителя (хотя смутно догадываясь), Бирли торопилась домой.
Эдхав прогулялся в ближайший кабачок и теперь поджидал ее, сидя на крыльце с бутылочкой сидра. Тяжелый разговор с Канасой все же состоялся. Старый вор, сколько мог, откладывал его, но дальше тянуть было нельзя. Иначе ведь не объяснишь, с чего вдруг им должно сниматься с насиженного места, и уезжать в никуда. Он с грустью и некоторым удивлением размышлял, как его угораздило на старости лет обзавестись привязкой, да ещё такой крепкой. Пока был удачлив и ловок, никого ему не было жаль, никто не был нужен. Друзья - товарищи? Да уж, чего там, собутыльники и всё. В их среде только болтовня, мол, мы друг за дружку горой. На деле каждый норовит куснуть, да в спину ударить. А могут и в стражу настучать, особливо, если дознаватели за жабры прищучат. Чтоб шкуру свою в целости сохранить, мать родную не пожалеют. Нет, если компашка собирается на дело, там всё путем, иначе и прогореть можно. Но как сработали, так гляди в оба – свои же и обманут. А женщины? П-фе, чего о них думать. Шлюхи они и есть шлюхи. Веселые да угодливые, пока у тебя монетки в кошельке звенят. Коли пустой, так вали прочь. А где других взять? Честные разве с ворами станут водиться? Да зачем ему честная? Что делать-то с ней? Так время и летело – в удовольствиях да веселье. А что, есть чего вспомнить. Благо небольшой дар позволял ему обходить ловушки и не попадаться. В бытность свою на Юстерли поучился малость у одного мастера, книжек парочку прикупил. Очень пригодились. Но долго оставаться в Гардансе не стал. Стражи там навалом и у мажеского ковена владение немалое. Целая крепость. Опасно там, вольных чародеев они ищут да под контроль берут. Нет уж, не нужно ему никакого начальства. Вернулся домой, в Порт-Морби. Вот уж где разгуляй. У Ковена здесь дом один, магов раз-два и обчелся. Стражу всегда умаслить можно. Злым человеком он не был, мокрухой сроду не занимался. Не лежало сердце к таким делам. К старости постарался, конечно, сделать накопления, но не сильно-то получалось, шикнуть любил. Чуя, что сил лазать по стенам да по чужим окнам, становится все меньше, побывал еще раз в Дарлене, нашел старого мастера, тот и присоветовал кое-чего. Продал Эдхаву целый фолиант по травам да чарам целебным, дал адресок знающего человека, мол, позанимаешься, вот и будет тебе верный кусок хлеба. Потому, без дела вор не остался, так и вышло – знахарем помаленьку заделался, а чего? Дома сидеть, небо коптить? Странно, но помогать людям оказалось приятно, много не драл, народ благодарил. А все же как-то пусто на душе было. Пока Канаса с девчонкой не поселились. До них уж какие людишки жили, хлюсты позорные и больше ничего не скажешь. Гулянки, драки, мужик, правда, грузчиком в порту вкалывал, да проку-то, все в кабаке просаживал. Бабенка никудышная вовсе: тоже пила да такую же пьянь домой тащила. Муж её за то лупил смертным боем. Вспоминать неохота. Эдхав уж подумывал съехать. Был бы помоложе, кулаками обоих поучил. Да и сейчас мог использовать магию – запугал бы и подчинил. Силы большой в нем не имелось, да на такую шелупонь много и не нужно. Но внимание привлекать очень уж не хотелось. Да они сами исчезли, не заплатив почти за полгода. Уж как домовая хозяйка ругалась – любо дорого послушать, старый вор даже запомнил несколько фраз.
А потом новые постояльцы явились. Поначалу старик с опаской присматривался к ним. Когда жилички начали комнату в порядок приводить, да стало ясно - не пьёт старшая, никого не водит, оттаял. Малая ему тоже глянулась. Странные мысли порой всплывали в голове – а ну как была бы у него такая внучка, сердце бы ему согрела. Углядев, чем старшая промышляет, стал ей давать амулеты отвода глаз, шибко они в таковских делах помогают. Канаса оказалась благодарной, помогала ему с хозяйством, слушать умела, видно было - не ждет, когда он заткнется, а интересно ей, спрашивает и глаза блестят. А малышка прямо в радость стала, уж такая славная да умненькая. Вот так у чужого огня и пригрелся старый вор, сам не заметил, как стали соседки ему семьёй. Да-а, сейчас выручать их надобно. Сам ведь втравил девчонку в это дерьмо, да кто же знал. Ну да ладно, пару дел спроворят, монет там знатно. Еще давно он про богатый схрон узнал, да только добраться до него ну никак не мог. Лазать по отвесным стенам всё ж не мастак, да на такой высоте. Чай, не циркач. Ясно дело, про то никому словечком не обмолвился. И вот, когда он и думать забыл, пришло время, возможности появились. Тем паче, у Бирли магия есть, тоже пригодится.
Солнечный шар постепенно скатывался за крыши домов, уступая место вечернему сумраку и сырой прохладе, смешанной с запахами кошек, жареной рыбы, мыльного корня от белья, вывешенного поперек проулка. Канаса несколько раз выходила на крыльцо, присаживалась рядом с соседом на ступеньки, но от волнения не могла долго оставаться на одном месте, вскакивала и уходила в комнату, слышно было, как хлопала дверь. Через пару минут возвращалась обратно.
- Не мельтеши. Поди, вон у меня на столе возьми настойку и глотни. На тебе лица нет. Соседки уж поглядывать начали, мол, что у них такое стряслось?
Тяжело вздохнув, женщина ушла и, видно, глотнула вдоволь целебного напитка, больше не показывалась. Вскоре появилась Бирли.
На улице разговаривать Эдхав не стал, увел её к себе в комнату, уже там сели за стол. Старик внимательно выслушал девчонку, пожевал губами.
- А сама-то чего думаешь?
- Хм, Джай сказал прямо: еще одно задание и все! И намекнул, дескать, после можно очень хорошо зарабатывать такими же делами. «Тебе на раз плюнуть, а деньгу поднимешь ого-о!»
- Но ты же понимаешь, чем все это закончится?
- Не дура. А в отказ пойду, так меня сразу в расход пустят. Ладно, что мусолить проблему зря. Я так соображаю, у тебя готов план?
Старый вор кивнул.
- Ты пока отдыхай, думаю - пару дней хватит. Ешь, спи, на Кокри смотайся, погуляй по городу. А мне нужно обстановку разведать, по времени определиться. Потом тебя свожу да всё покажу.
ГЛАВА 19
Миновав порт, они углубились в переплетение улиц. Бирли свободно ориентировалась в северном районе Габуту, но к холму Пагза старалась не приближаться, памятуя о рассказах Канасы.
- Э-э-э, дед, нам неужто туда? - она показала на шикарные особняки, белеющие среди кудрявой зелени, - мамка меня прям умоляла не работать здесь. Грит, стража шибко свирепая, нет у них границ лютости, попадемся – забьют насмерть, как пить дать. И амулетов у них всяких не счесть.
- Не боись, на холм не пойдем. Склады нам нужны, те, что принадлежат компании «Морские перевозки». Да шишки городские, небось, никому не позволят посередь красоты всяку дрянь типа сараев ставить. Живут как в раю, - Эдхав остановился, качая головой и внимательно рассматривая ажурную вязь поверх массивных ворот, подернутую дымкой охранных чар.
Они действительно миновали холм и вскоре свернули на узкую тропу. Слева низкая стена, за ней глубокий овраг, справа все застроено зданиями, похожими на каменные не то лабазы, не то гробницы. Красоты в них, точно, не замечалось. Сложены из огромных скальных кусков, неровных, намертво скрепленных серым раствором. Высоченные, угрюмые, окон нет. Впрочем, под самой крышей имелись небольшие бойницы, иначе и не назовешь. Пролезть туда взрослому человеку - невозможно.
- Гляди, вот в этом. Два первых этажа товаром под завязку забиты. Оно снаружи не видать, но тута каждый этаж с два десятка локтей вышиной. А самый последний, под крышей, где окошки, как прорези, там хозяева сидят и доверенные работники – счетоводы, оценщики, может еще какая шушера. Там бумаги, договора. Но это все нам не нужно. Главное – коробки там стоят железные, ящики – сейфы называются.
Девочка молча кивнула.
- Иди, не останавливайся и сильно не разглядывай, тут по низу охрана ихняя ходит и городская стража иной раз пробегает. Мне-то всего и надо, чтобы ты место увидела. Сейчас отсюдова уйдем, а дале я тебе все обскажу.
Вернувшись на городскую набережную, они неспешно двинулись к Хануабаду. Эдхав оглянулся и, убедившись, что поблизости никого нет, продолжил.
В тех сейфах у них самолучший синий жемчуг, но мне думается, его много брать не стоит. Попробуй сбыть такой товар. Лучше всего золото, есть еще бриллианты. Их можно, но тоже - не жадиться, лишнее не хапать. Золотишко, вот оно самое доброе дело. Его и сбывать не надоть. Для железа всякого есть у меня чары – их не каждый сможет употребить, много силы берут, но у тебя, слава богам, есть. Как ими коснешься, стенка сейфа навроде тряпочки станет. Не рви, аккуратно в сторону отодвинь и бери чё хошь. И миртезий, первейший накопитель маны. Он не всегда у них бывает. Но ежли есть, бери все кристаллы. Его так просто не продашь, да нам и не надо. На всю жисть хватит! На окошках решётки. Так и стекло, и сами железки заклятием приложи, да в сторонку как занавеску отодвинь. Не ломай ничего, потом обратное заклятие кастуй, и всё станет, как было, - старик злорадно хихикнул, - нипочем и не догадаются.
И еще, помнишь, давала ты мне тетрадь свою почитать школьную. Там одно заклятие любопытное есть, слияние называется. Я так и эдак крутил его, а потом дошло. Оно для нынешнего дельца очень подходящее. Не догадалась?
Бирли пожала плечами.
- Я внизу буду стоять и воздушную подушку сделаю, пока ты наверх полезешь, потом развею. А как из окошка высунешься, обратно ее сработаю, оно для безопасности-то вернее. Да только пока на стреме буду, там и охрана лабазов может явиться, и стража. Невидимость нельзя, отвод глаз тоже, у них сигналки имеются на такое дело. А вот слияние – сам первый раз вижу. Навряд ли всем известно. На крайняк воздушным кулаком всех оглоушу – в тот самоцвет, что ты давно еще сперла, шибко тяжелые чары запихаю, но тогда уж когти рвать придется. – Эдхав, довольный, заухмылялся. - Я ведь чего надумал – охрана пошла, а я, значицца, ровно стена стою. От каменюк этих не отличить и на канат также брошу слияние. Дома испробуем. На заднем дворе. Сигналка у нас есть, чары эти сделаем, со стороны посмотришь, как оно.
- Дед, а твой приятель, что тебе наводку дал, где он?
- Ууу, милая, он уж давно раков кормит на дне морском. Не смотри не меня так, не обижай. Упаси боги, то не я его, сама знаешь, мокруха – это не моё, другие с ним рассчитались, за что – мне неведомо. М-м-да, где-то видать, шибко накосорезил. Шустрый был мужичок, чересчур. Я вот старался лишний раз не рисковать, трусоват, верно.
- Нетушки, дед, - живо возразила Бирли, - и вовсе не трусоват, ты умный и осторожный. В наших делах только так и нужно, иначе долго на белом свете не задержишься, сам ведь меня учил!
Эдхав фыркнул, но по смущенной ухмылке было видно - ему приятны слова названной внучки.
- А вообще, должно нам благодарить судьбу, что на Банранге магов-то и нет почти. И Отдел Ковенский у нас махонький. Им хватает проблем с шаманами, которые у дикарей. Они когда ритуал с жертвами устраивают, то пляшут да едят потом своих же. Если б эти из морских перевозок опасались, что маги их обнесут, уж верно, наворотили бы всяческих охранок.
На заднем дворе все же не рискнули проверку устраивать. Решили слияние испытать на берегу, где нет любопытных глаз. В развалинах старого рыбацкого дома сделали пробу. Смотрели оба по очереди. Получилось нормально. Что ж, тянуть кота за хвост не стали, следующей ночью отправились на дело. Выбрали удачное время – новолуние. Обычно яркие звезды прятались за облаками. Когда Эдхав с девочкой подошли к огромному зданию, тьма вокруг была – хоть глаз выколи. Но ничего, после зелья ночного зрения, вернулась способность различать очертания предметов. Было тихо, не лаяли собаки, из кустов со стороны оврага не слышалось пение птиц. Дойдя до места оба замерли. Выждав некоторое время, Бирли раскрутила кошку и, что есть силы, метнула ее. Немного помогла магией, уж больно высоко оказалось. Впрочем, попала удачно, с первого раза. На этот раз девочка одела специальные перчатки, слегка шершавые, они хорошо держали канат. На всякий случай туго обмотала вокруг пояса запасную верёвку. Лезть было несложно, во всяком случае, не труднее, чем по корабельной обшивке, вот только гораздо выше. Впрочем, внизу стоял Эдхав с воздушной подушкой, если она вдруг и упадет, не разобьется. Бирли доверяла старому вору. Тут главное, чтобы не появились охранники. Но для такого случая у грабителей было уже проверенное слияние. Пока всё шло путём. Добравшись до окна, девочка коснулась его чарами размягчения. Кряхтя, пролезла в отверстие, черт, будь она хоть немного упитаннее, застряла бы! Помогла и тонкая кость, хехе, прямо как у аристократов, - внутренне хохотнула воровка.
Осмотревшись, увидела три сейфа, открыла первый тем же способом – размягчив металл. Возможно, если бы испробовала отмычки, то сработала бы сигнализация, но не в этом случае. Сейф был заполнен бумагами, для нее бесполезными. Второй порадовал больше – с десяток, не меньше, мешочков с золотыми. Бирли не поленилась, вынув, проверила их. В третьем был жемчуг и серые кристаллы миртезия, баснословно дорогого накопителя магии. Улов отличный. Она переложила всё в заплечный мешок, потуже затянула лямки и вернув сейфы в прежнее состояние, подошла к окну. О боги, с мешком-то на спине в узкое отверстие не пролезть. С минуту подумав, Бирли высунулась и тихонько свистнула.
Эдхав поднял голову. Бирли подтолкнула мешок так, чтобы он частично свисал и был виден напарнику. Тот понятливо закивал, и девочка, закрепив на лямках вторую верёвку, аккуратно стравила объемный груз.
- Ну и тяжелый, - еле слышно прошептал старик. Вскоре его названная внучка последовала за добытым хабаром. Очутившись на земле, она сняла перчатки, упаковала кошку, верёвки, и оба собирались припустить прочь, но тут везение их закончилось. Послышался тяжелый мерный топот нескольких людей.
- Охрана, или стража, да без разницы. Ну что же, кастуем слияние. Бог не выдаст, свинья не съест. – Девчонка ухмыльнулась, хотя сердце затрепыхалось, как у зайца.
Шаги приближались. Вскоре на тропе показались люди с лучезарами в руках. Воровская парочка различила четырех. Эдхав и Бирли прижались, что есть сил, к стене и даже дышать перестали (или им это показалось со страху). Переговариваясь и озираясь, охранники спокойно прошли мимо и скрылись во тьме. Выждав еще с минуту, Эдхав взял девчонку за руку и, неслышно ступая, они заторопились прочь. Возвращались самыми темными и пустынными закоулками, набросив на себя невидимость. Услышав подозрительный шум, тут же останавливались и прятались, используя слияние. Боялись, вдруг у встречных сигнальные амулеты, кто их знает – полицаи или головорезы какие шляются. Чары оказались прямо таки драгоценные. Утаили старика с девчонкой не только от охраны, но от шумной компании явно опасных субъектов на каком-то пустыре. Если учесть, какой ценности товар лежал в мешке у Эдхава, то за благополучное возвращение им стоило молиться не меньше, чем за фарт в деле. Когда Бирли решила, самое опасное уже позади, оказалось – нет, надо еще донести хабар до дома. И спрятать!
- Дед, а чё делать-то с добычей? Куда девать станем? Поди, кипиш начнется завтра, весь Хануабад шмонать примутся!
- Ты права, дома оставлять нельзя. Есть у меня местечко одно, на скальном берегу, где ты прикончила сутенёришку того. Пещерой не назовешь, больно мала, может птица там жила, али ещё кто. Там спрячем, камнями да ветками закидаем.
Эдхав остановился.
- А ведь домой-то, без шуток, не надобно тащить мешок. Его под курткой не спрячешь. Во-первых, сама подумай, соседи могут заметить нас? Могут. Погоды стоят теплые, народ гулевонит. Хотя, черт с ними, можно невидимостью прикрыться. Меня другое сильно заботит. А ну как хозяева лабаза сразу в полицию побегут, а они побегут, так шмон агромадный начнется. Думаю, магов о помощи просить станут. Вот что, малышка, пойдем-ка мы сразу к местечку потаенному. Туда мне самому не залезть, хоть и не сильно высоко, но край отвесный, ну у нас на такой случай, крюк имеется. Пущай он второй раз за ночку поработает.
Бирли поежилась.
- Ох, дед, мы с тобой кажись, хапанули многовато, не подавимся ли?
- Ниче, ниче! Воровать так мульён! Все одно, даже возьми ты в сейфах только часть, начальники в той конторе сквалыжные, они и от меньшой потери удавились бы, всех бы на ноги поставили. И полицию, и бандюг! Сейчас-то нам с Банранга не уйти, в порту шибко искать будут, отъезжающих проверять. Ну, так мы и не торопимся. Посидим тихохонько, времечко переждем. А когда шум утихнет, тогда и смоемся. Гляди, нам Фиорета (богиня удачи) прям ворожит – и псов у охраны не было, ну я, по правде говоря, это еще раньше разузнал. Собак, пожалуй, слиянием не обманешь. Главное, не торопиться и не болтать лишнего.
Эдхав ворковал успокоительно, а у самого поджилки тряслись. До него лишь после дела дошло, на какой куш они замахнулись. Теперь уж только один путь у их шайки-лейки – на матеру. Есть и второй – на дно морское, но тот ему сильно не нравился.
- Как хорошо, что у нас есть эликсир ночного зрения, а то бы давно ноги переломали, - чуть слышно пробормотала девочка, - долго еще?
- Да всё, почитай, на месте. Крюк зацепи вот здесь покрепче, да спускайся вниз, к воде. Тут берега толком и нету нигде. Зараз море к скалам вплотную подступает. Медленно слезай и гляди на корни деревьев, за гребенем увидишь отверстие темное, а може, и не увидишь, оно махонькое совсем, да все запутано в зелени.
Кое-как, слушая корявые указания Эдхава, девочка отыскала дыру, опасливо сунула туда руку, поначалу близ пошарила.
- А вдруг там змеи гнездо свили?
- Не должно, я туда заклятие супротив этих гадов кастовал!
- Ага, это когда было. Оно уж, поди, развеялось, - сомневалась Бирли, - ладно, вроде чисто, спускай мешок, да медленно, он тяжеленный!
Домой они вернулись уже под утро. Прикрываясь невидимостью, проскользнули в уличную дверь и разошлись по своим углам.
Канаса живо подскочила, едва услышав тихие шаги.
- Ну как?
- Да, спи, спи. Все нормально. Устала, как собака, я тоже лягу, завтра все расскажу.
- Погоди, куда спи-то. Измаялась вся, тебя дожидаючись. Теплая вода в рукомойнике, да квас в холодке стоит. Кушать-то будешь? Лепешек медовых напекла. Шанежек с творогом.
- Ничего не хочу. Квасу попью и лягу. И ты не шуми.
- Чистое все одень, чтобы следов никаких. Вон рубашка ночная. А все твое покуда замочу. А добыча-то большая? Чет я не вижу ничего.
- Ништо, - прошептала Бирли, - не волнуйся, барахла да рыжья много, но все прибрано, больше не спрашивай, сил нет, спать хочу.
После слов старика о полиции и бандитах, что станут искать украденное, у нее сердце в пятки ушло. Девочка думала, что не сможет заснуть от знобкого страха, а вот, поди ж ты, умывшись и напившись холодного квасу, не успела коснуться головой подушки, как отключилась.
Следом легла и Канаса, помолившись, как следует, всем богам. Не прошло и получаса, как в маленькой квартирке наступила тишина.
Глава 20
Утро выдалось солнечным, хорошим. Свежий ветер тянул с моря, продувая переулки Хануабада. Бирли, голодная как волк, быстро уничтожила всю приготовленную выпечку. Канаса подливала ей фруктовый взвар, подпершись рукой, улыбалась.
- Ох, мамка, - облизывая пальцы после сладких лепешек, - проговорила девочка, - заживем как князья! Только бы с Банранга живыми выбраться!
- Как это? Чего взяли-то? Убить могут за хабар?
- Много чего. И жемчуг и золота прорву, и даже миртезий.
- Ох, господи, ну дела!
Канаса не зря в молодости крутилась среди шниферов да жулья всех мастей, сразу сообразила всю опасность слишком большого фарта.
- А може не надо было? – жалобно пробормотала женщина, - маленько запасов есть! Уехать бы всяко хватило и на первое время. Как здесь сняли бы комнату.
- И дальше что? Мне дед рассказывал про Юстерли. Там большой город один – Дарлен. Столица Гарданса. Остальные, считай, поселения да хутора. Как на острове нашем. Только на матере возле столицы целый замок у Ковена и магов в нём до черта. В самом городе у них тоже дом большой имеется. Всё под надзором. А стража там не такая, как у нас. Бдит, будь здоров! Ну, приехали, хату сняли, и чё? Деньги кончатся, на какие шиши жить будем? Да мне учиться уж больно охота! Коли бумаги получу, в чародейское сословие войду, могу службу найти хорошую, денежную! А до того пустую похлебку лаптями хлебать? Воровать там опасно! Конечно, и в Дарлене жулья хватает, только думается, там всё уж схвачено между местными. Это у нас разгуляй, а в Юстерли по-другому, дед живал там, грит, сложно очень. Недаром он оттуда на Банранг вернулся. Сдадут нас с тобой полиции за милую душу.
- Как же теперь? – всхлипнула Канаса, - ежли плохое с тобой случится, я с тоски помру, не смогу одна!
- Так назад уж не отмотаешь, придется жить покамест с оглядкой. Время выйдет, свалим, а до того живем тихо, нигде не светимся, не шикуем. Представь себе, не было ничего, ну совсем ничего!
- А коли стража нагрянет? Я не смогу притворяться, будто все нипочем.
- И не надо, дед сказал, пусть опаску видят, а почему нет?
- Ну да, людишки в Хануабаде все пред ними трепещут, - протянула Канаса, - навряд ли удивятся.
В дверь постучали, раздался голос Эдхава.
- Отоприте, девульки!
Быстро войдя, он захлопнул дверь.
- Что на Кокри творится! Народ гудит, тревожится, обсуждает: контору богатеющую нынче ночью обнесли. Целая банда, мол, была. Охрана показывает следы бойни, жалится! Все парни в синяках да в крови! Говорят, бандюг было человек десять, сразу амулеты все отобрали, они и позвать помощь не смогли, бедняг избили да ножами истыкали!
Старик захохотал, запрокидывая голову.
- Только ни одной раны-то серьёзной нетути, кровищи много, а беды чуть! Ох и наплели удальцы, видать хозяев напужалися! Ответ держать неохота, чего уж тут.
Соседки слушали, открыв рты. Эдхав подмигнул.
- Оно для нас лучше некуда! Про малолетку да старого знахаря никто и не подумает. Одначе, нашел я кое-чего в книжке старинной, что из Гарданса давненько привез. Вот, глянь, - он протянул Бирли небольшую пластинку миртезия.
- То я из вчерашней добычи взял на всякий случай, а в книжке нашел такую штуку: ежли на себе такой оберег носить и руну поглощения на ём нарисовать, так заклятие мажеское тебя не осилит. Надобно крови чуток, только именно твоей. Черт ить его знает, этого Анкура твоего поганского. А вдруг все ж решит учеников опросить? Мы за него думать не могём, что ему там в голову придет? Вот позовет тебя и начнётся… А так, с этим оберегом, он и чары напустит, мол, доверять ему надоть, как отцу родному. А ты глазки-то пучь и болтай себе, картину представляй, мол, все грю, как на духу, учитель мой драгоценный! Давай, коли себе палец иголкой, да ею же руну рисуй. Да не торопись, покуда тебя еще не позвали, все хорошенько и правильно сделай.
Эдхав открыл книгу на нужной странице, показывая картинку. Пока Бирли занималась амулетом, он обратился к старшей соседке.
- А ты чего расселась, Хануабад весь, сказали, оцепят и будут шерстить. Есть же у вас золотишко-то?
Женщина молча кивнула.
- Похоже, с сигналками на золото стража пойдет. Они и спрашивать не станут, под шумок всех обдерут, как липку! Упрятать бы надо, да куда, не знаю, право! У меня есть тайник под полом, дак ведь и там найдут. Как ихние пугалки заорут, так они мне всю фатеру разломают.
Бирли, закончив рисовать руну, повернулась к нему.
- Не трусись, дед. Мы с мамкой в леске прибрежном учились ножи метать и по канату ходить, я знаю, где там дупло у дятла. Туда надо и крюк засунуть, и золотишко. Это шибко высоко, никто не найдет.
- Далеко оно?
- Добежать успею! Ты лучше скажи, что дальше с оберегом делать, куда его деть? Проглотить разве? – она засмеялась.
- Вшить бы в поясок, что ли.
- Можно в твое сердечко серебряное, оно у меня в шкатулке лежит, - подала голос Канаса.
- Нет, не стоит, вдруг поглянется кому, всякое сволочье бывает, - Эдхав вздохнул, - говорю же, вшить бы, да хоть в трусы.
- Это я мигом, - женщина кинулась к корзинке с рукодельем.
- А я пока свое рыжье соберу, да поторопимся, - старый вор вышел.
Спустя несколько минут они с девочкой уже направлялись к роще. Шагали торопливо, скрывшись, на сей раз, под невидимостью, и не зря. Вернуться кое-как успели. Облава уже началась. Доказывай потом, где были да что делали. Слава богам, Бирли сидела за столом и спокойно ела, когда входная дверь с грохотом распахнулась, и ввалились дюжие стражи. Перевернули все вверх дном, но ничего не нашли, кроме нескольких серебрушек. Впрочем, ими не побрезговали. Канаса кое-как успела в кармане фартука чуток монет спрятать, и то в основном медяки. Плакала она по-настоящему, умоляла не разламывать ничего в комнате. Хотя, там и ломать-то было нечего. Два топчана да старый шкаф. Ну, печка еще посередине. Топчаны, впрочем, все равно развалили, теперь доски и старые матрасы, истыканные пиками, валялись у стен. Почернелая вата из постелей была разбросана по всему полу. Комната выглядела ужасно, словно после нашествия разбойников. Канаса рыдала в голос.
- Ууу, саранча проклятая, чтоб им пусто было! Чтоб их черти в аду на сковородках жарили!
- Не плачь, - Бирли обняла ее, а у самой тоже слезы капали, - мы же давно хотели купить что-нибудь хорошее вместо топчанов, давай приберемся, подметем, всё это вонючее старьё выбросим, а завтра я монет достану из нашего дупла. Купим новые кровати, помнишь, ты мечтала – железные, с пружинами, с красивыми шишечками. И перины совсем-совсем новые, не с ватой этой дурацкой, а пуховые. И шкаф новый купим, и комод!
- Эк ты размахнулась, денег-то сколь потратим! Жалко будет бросать, да уезжать!
- Ой, чего жалеть! Продадим, небось, на хороший товар всегда покупатели найдутся. А потом, откуда нам знать, сколько здесь куковать придётся, может и с полгода. Зато поживем, как королевишны!
- Это верно, но сегодня спать на чём?
- Не знаю, - девочка пожала плечами, - на полу разок переночуем, что теперь, не реви, а то я тоже зареву. Давай, пока подметать начну.
- А я к деду пойду, у него тоже, поди, черте что творится. Надо же, какой Эдхав умный, кабы не сообразил, были бы мы сейчас без единого золотого!
- А я? Я разве не молодец? Про дупло кто придумал?
- Ты молодчее всех!
Прошло несколько дней, всё потихоньку наладилось. В комнатке стояла крепкая хорошая мебель, на кроватях лежали цветные покрывала, свежие оконные занавески радовали глаз.
Эдхаву тоже пришлось обновить свою каморку, ничего не поделаешь, после того, что устроили наглые полицейские, там, словно ураган прошёл. Старый вор оказался еще более прижимистым, чем Канаса, долго бухтел и ворчал по поводу напрасных трат.
Хуже пришлось соседям. У большинства не было средств привести в порядок своё жилище. Многих арестовали. С точки зрения стражи облава прошла не зря. На деле же, матерые и опасные преступники успели благополучно скрыться, а похищенное из лабаза все равно не нашли.
Однако, через седмицу, когда, казалось бы, всё успокоилось, явились из школы.
- Учитель зовет, всех собирает сегодня вечером.
Бирли почувствовала, как у нее перехватило дыхание. Понятно! Скорее всего, не найдя похищенное с помощью полиции, владельцы обратились в местное отделение ковена, а теперь вот - к так называемым вольным магам. Бирли невесело усмехнулась. Если даже для нее, простой адептки, на третьем году учебы не была секретом связь уважаемого Анкура как с бандитами, так и с верхушкой местной власти, что уж говорить о хозяевах богатейшей корпорации.
«Спокойно», сказала она себе, «достань амулет, главное, не показывать, что на тебя чары не действуют». К тому времени пластинку с руной уже вшили в нательный поясок. Красные и синие толстые нити переплетались косой, имея вид оберега, и даже если кто чужой увидит вдруг его на теле, не удивится. Такую защиту от сглаза было принято носить на Банранге. Для вящей достоверности сделали и браслет такой же. Самое плохое, что миртезий с руной-оберегом, не проверяли. Да и как это сделаешь? Эдхав имел силу меньше, чем у девушки, и потому будет неясно, то ли она сама защитилась от влияния деда, то ли амулет помог. Ничего не остается, как идти в пасть льва.
Одевшись парнем, чуток подмалевав лицо, Бирли отправилась на окраину города. Когда она вошла, зал был полон, стоял гул множества голосов. Адепты были удивлены. Обычно их всех сразу не собирали. Обучение проходило в небольших группах, а то и вовсе индивидуально. В этом плане претензий к школе не возникало. Учили на совесть.
Старый вор, впрочем, язвительно ухмылялся: благодарить ваших наставников особо не за что, господину Джаю нужны хорошие и даже отличные исполнители, а до вас самих ему дела нет. Да наплюй, все одно, мы отсюда будем делать ноги, а пока бери всё, что только можно! Любые знания и умения пригодятся, старайся изо всех сил, малыш. Жизнь себе спасешь, быть может.
Бирли и деда взялась учить. Поначалу ему не слишком-то хотелось напрягаться, видать, с возрастом обленился, но девчонка уверяла: и ей польза, мол, повторение - мать учения, и ему. Нечего мозгам простаивать да киснуть. Эдак и вовсе задеревенеют, позабудешь, что раньше знал. Вскоре, Эдхав понял, что упорство названной внучки принесло плоды! Он нашел крайне полезные чары в ее учебной тетрадке, освежил собственные знания. Без этого может и не вышло бы обнести компанию перевозок, и придумать, как защитить девочку от наведенного доверия к учителю. Сейчас Бирли в образе не очень симпатичного подростка сидела на скамейке в рядах адептов. Анкур Джай вызывал их по очереди, заводя в кабинет. К счастью - по двое или трое. Девочке подумалось, что держать лицо ей будет легче, находясь среди других людей.
Тем не менее, когда прозвучало имя Берни, она непроизвольно вздрогнула, что не укрылось от внимания учителя.
- Что с тобой? – его взгляд, казалось, проникал в самую душу, - ты чего-то испугалась?
Девочка почувствовала, как ее мягко обволакивают нежные ласковые нити, разумеется, господин Джай волновался за неё, как и за других, ведь фактически он заменил ей родного отца и бесконечно любил учеников, как своих детей.
Она оглянулась, в кабинете, кроме нее, находился напарник и еще один незнакомый парень, совсем юный и очень красивый. Белокурые волосы и зеленые глаза, опушенные густыми ресницами. Видимо, новенький.
- Ну, прямо смерть девкам, - с неожиданной неприязнью подумала Бирли и в тот же миг ощутила, как тает умиление и дочерняя любовь к учителю, сменяясь холодной насторожённостью.
Новенький казался отстраненным и даже глаза прикрыл.
У Берни на лице появилась растерянность.
- А мы, то есть, ой, мы в чем-то виновны, да, учитель? Плохо сработали в тот раз, неужели, мэр этот козел…
- Замолкни, - резко оборвал ее Анкур и, сразу сменив тон на прежний - заботливый и мягкий, продолжил, как ни в чем не бывало, - нет, вы молодцы и упрекнуть вас не в чем. Милая, я всего лишь хочу услышать от вас рассказ о недавнем происшествии. Что слышно об этом? Расскажите мне абсолютно всё, даже самые незначительные детали могут быть важны. Ведь наверняка в народе идут разговоры!
- О морских перевозках? Как ихнюю контору обнесли? – Напарник так преданно вылупился на учителя, что Бирли захотелось рассмеяться.
Но она взяла пример с товарища и, скопировав глуповато-покорное выражение, повторила.
- Вы про эту компанию нас спрашиваете? Ага, я слышала, мамка рассказывала, мол, на рынке говорили - там целая банда была, парней всех избили до полусмерти, изранили!
- А ты где была в эти дни?
- Как где? Дома! Ой, у нас полиция все разнесла, мебель разломали! Ужас, что было! Все перерыли.
Она простодушно похвасталась.
- А я так и знала, что весь дом вверх дном перевернут. И мои золотые отнимут, что вы мне заплатили за последнее задание.
После этой фразы Джай изменился в лице, и хотел было заткнуть словоохотливую дуру, но тут она сменила тему.
- Спрятала их на дереве в дупле. У нас во дворе вот такенные деревья растут. А дураки и не догадались. Мамка плакала, да я говорю, не плачь, я нашу захоронку достану и мы всё новое купим.
Сама не зная, зачем, Бирли подспудно чуяла – надо подробно рассказать, как они обновили жильё и радовались всему купленному, как обсуждали оставшуюся сумму.
Было видно - Джаю надоела её пустая болтовня. Впрочем, он задал еще несколько вопросов напарнику девушки и с кислым видом приказал им уходить. Уже во дворе Бирли вспомнила про зеленоглазого красавчика и злорадно подумала: а этого, видать на закуску оставили, одного допрашивать будут, вот почему при нас учитель его вообще не касался.
Облегченно выдохнув, она вприпрыжку устремилась домой.
А дома ее ждали с нетерпением и, по правде говоря, с затаенным страхом! Канаса и Эдхав слушали девочку, не сводя с нее глаз, и переглядывались со счастливыми улыбками. Старик выспрашивал все подробности. Какие чувства испытывала Бирли вначале, как исчезла доверчивая преданность с желанием излить душу, а вместо нее возникла ледяная, сторожкая сдержанность. Впрочем, внешне никак не проявившаяся. Напротив, Джая ждал подробнейший рассказ по облаву, про бедлам в комнате, про покупки… Да так заговорила она учителя, что ее выпроводили прочь чуть ли не пинком.
Эдхав восхищённо цокал языком, Канаса молча улыбалась. А Бирли прямо-таки загордилась к концу рассказа. О зеленоглазом она и не вспомнила. А чего о нем говорить? Дурачок молчаливый, сидел себе в уголку, не отсвечивал.
ГЛАВА 21
День заканчивался, небо на западе потемнело, зажглись первые, еще бледные звезды. Из аккуратного двухэтажного дома на окраине Порт-Морби вышел белокурый хрупкий юноша, почти мальчик. Пройдя по тропинке сквозь густые заросли и, не дожидаясь привратника, распахнул калитку и сразу свернул направо, к улице Герексу, еще полчаса быстрого хода и он на бульваре Баджанау.
«О боги, какие же на Банранге заковыристые названия. Видимо, сказываются контакты с местными племенами. Хорошо, что отделение Ковена не в самом центре, уж очень здесь шумно».
По мостовой, обгоняя друг друга, с грохотом катили экипажи, из дверей таверны вывалилась группа подвыпивших весельчаков. Один из парней, хохоча, попытался схватить проходившую мимо даму, та пронзительно взвизгнула, уворачиваясь от охальника, и неожиданно выругалась не хуже портового грузчика.
Блондин покачал головой и, миновав оживленную часть города, углубился в сеть тихих чистых улиц, примыкающих к холму Пагза. Девушки провожали его заинтересованными взглядами. Как не обратить внимание на эдакого красавчика! Пусть даже невысокого и щуплого, зато с миловидным личиком! Подумаешь, как говорится, были бы кости, мясо нарастёт. Юноша улыбался в ответ, но зеленые глаза оставались холодными.
Вот, наконец, и дом за высоким забором, увитым плющом.
В зале его уже ждали.
- Ужинать будешь? – спросил Эджи Комлей, глава местного отдела .
- Давай, только быстро.
Насытившись, блондин откинулся на спинку обитого кожей стула и выдохнул, подобревшим взглядом обводя присутствующих.
Кроме него и Эджи за столом находились оба магистра Порт-Морби, новый шеф полиции - комиссар Март, недавно сменивший взяточника и мерзавца Харуса – родича губернатора. Замена эта не обошлась без жестких угроз со стороны Эджи, но результаты были впечатляющими. Март почти сразу вышвырнул бОльшую часть дознавателей и прочую дрянь, пригревшуюся в страже, а в штат набрал своих людей, в основном приехавших из Дарлена. Рядом с Эджи сидел, чуть ссутулившись, Рутгар, с ввалившимися от усталости глазами. Чуть дальше - префект портового округа (как самого криминального) и заместитель комиссара по уголовным делам.
- Ну что я вам, скажу, друзья мои, это почти ужас. Хорошо, что мы не пытались наладить дружеский контакт с вольными магами. Я все же настоял на своей идее проникнуть туда под видом адепта, совсем юного, наивного и чистого душой мальчика…
- Уважаемый дан Илвейн, нам можно свой подростковый возраст не демонстрировать, - улыбнулся Комлей.
- Тьфу, я и забыл, - дракон небрежно махнул рукой, возвращая себе прежний облик молодого, атлетически сложенного