Пост, которого нет. Хроники. Дело № 18. Баба-Яга и ведьма лебединого леса. Мария Барышева

Оглавление

• АННОТАЦИЯ
• ГЛАВА 18

АННОТАЦИЯ

После событий в Гнилом Квартале (дилогия "Разбитые маски") главный герой и его друзья, изгнанные из Отрядов, основали в Волжанске собственный пост. В объявленном зеленым городом Волжанске неспокойно, и посту не приходится сидеть без работы. Дела им попадаются разные - и некоторые закрываются навсегда, но ряд дел предвещает новую подступающую к городу опасность.

   https://feisovet.ru/%D0%BC%D0%B0%D0%B3%D0%B0%D0%B7%D0%B8%D0%BD/?tag=%D0%BF%D0%BE%D1%81%D1%82 которого нет

ГЛАВА 18

    К Волжанску неслышными шагами подкралась осень и бродила вокруг города, пытаясь пробраться в него по ночам, остужая улицы и старую реку холодным дыханием и оставляя красные и желтые отпечатки пальцев на зелени городской листвы. Но лето все еще упорно держало оборону, днем выметая настырную визитершу горячей солнечной метлой, рассыпая золото по ленивой воде и раскаляя машины и длинные приречные парапеты. Конец сентября выдался удивительно теплым, и на реке у лесенок и полосок мокрого песка вечерними буднями, а в выходные – и целый день – стояли плеск и гомон. Захваченный летом, город не жаждал смены власти и неспешно плыл сквозь тепло до сумерек, которые приходили все раньше и раньше.

    Сумерки в одном из небольших городских парков неподалеку от рынка редко бывали тихими. Вот и сегодня в них плескалась разнобойная музыка и крики, то и дело что-то разбивалось, лаяли собаки, кто-то свистел, а где-то в начале парка прокуренный женский голос, срываясь на высоких нотах в хрип, с назойливой периодичностью ревел:

    - Антоооон!! Я тебя щас!!.. Антоооон!! Суда иди!! Антоооон!!

    Безвестный Антон ни разу не отозвался, и его можно было понять. Идти на такой зов не хотелось. А вот спрятаться подальше – очень даже, что Антон, скорее всего, и сделал. Расположившаяся на гранитном пьедестале памятника летчикам подростковая компания пришла именно к такому выводу и на каждый очередной крик разражалась громкими ответными воплями:

    - Антоооон!! Не ходи!! Антоооон!! Сваливай!! Антоооон!! Она тебя сожрет!!

    - Антоооон!! – продолжала надрываться где-то в полумраке страждущая дама, то ли игнорируя вопли, то ли не слыша их. - Антоооон!! Суда иди!!

    - Вот тупая овца! – захихикал самый ушастый из компании, носивший производное от своей фамилии Вареничкин прозвище «Вареник», и хватил опустевшей пивной бутылкой о пьедестал. Бутылка брызнула во все стороны мелкими осколками, и сидевший рядом с ним бледный индивидуум в толстовке с изображением Железного Человека, которая была велика хозяину на пару размеров, зло пихнул его.

    - Ты совсем..?! В глаз чуть не попал!

    Вареник, едва не свалившись с пьедестала, пихнул его в ответ, остальные, обрадованные новым действом, заулюлюкали, заглушив участившийся призыв Антона, и проходившая мимо женщина возмущенно воскликнула:

    - Вы что ж это творите?! Это же памятник! А вы там разлеглись, как собаки! И не стыдно?! А ну-ка, живо слезьте!

    - И че – не могила же! – мешаем кому-то?! – огрызнулся Вареник, прочие же разразились визгливыми воплями, цензурный смысл которых сводился к фразе «Иди отсюда». Прохожая удрученно покачала головой, но неторопливо перемещавшийся следом за ней слегка нетрезвый индивидуум был иного мнения о методах воспитания молодежи, а посему, схватив кстати валявшийся неподалеку здоровенный булыжник, ринулся к памятнику с ревом:

    - Ах вы, мелкое отродье!!

    «Мелкое отродье» немедленно сдуло с пьедестала. Отбежав на безопасное расстояние, компания принялась запускать в индивидуума матерные вопли, но тот, отшвырнув булыжник, сразу же потерял к ним интерес и неторопливо удалился.

    - Вот козел! – негодующе констатировал Вареник, почесывая оттопыренное ухо. – Пошли обратно?

    - Да ну! – Железный Человек отмахнулся. – Так, че по бабкам?

    - У меня ниче, - сердито сообщил Вареник. – Вичка бате настучала, что я к ней в кошелек лазил, так он мне звезданул и системник в гараже запер! Как я теперь играть буду?!

    - А моя бабка кошелек прятать стала, - с печальным вздохом доложил третий представитель компании с лунообразной физиономией, изрытой прыщами, и четвертый, роясь в своем телефоне, огляделся и махнул телефоном в глубь парка.

    - Ладно, пошли, ща намутим что-нибудь.

    Они миновали несколько обитаемых хихикающих скамеек, алчно шаря взглядами по сторонам. Еще на одной скамейке сидел сонный, явно тоже не очень трезвый индивидуум, выглядевший довольно хило и безобидно и внушавший определенные надежды, но едва компания двинулась в его направлении, как из-за скамейки вышел огромный ризеншнауцер и посмотрел на них крайне недобро.

    - Нифига себе! – пискнул Вареник, поспешно сворачивая, и прочие захихикали, правда, тоже сменив курс. – Чего вы ржете?! Вы его зубы видели?!

    - Собаку довольно просто вырубить, - авторитетно заявил Железный Человек.

    - Вот иди и вырубай! По всем Ивашкам будут собирать тебя потом!

    Некоторое время они бесцельно шатались по парку взад-вперед, зацепляясь то с одной скамейкой, то с другой. Призывательница Антона, наконец, замолчала, и компания, придя к выводу, что Антона постигла печальная участь, убрела в дальнюю, менее ухоженную и менее освещенную часть парка, где с одной стороны громоздилась серая гряда многоэтажек, а с другой рос мелкий ивняк вперемешку с тамариксом и лебедой – эта часть парка, как правило, использовалась многими посетителями в качестве общественного туалета. Дальше местность под уклоном сбегала к дороге, за которой тянулся бесконечный приречный парапет.

    - О! – неожиданно лениво изрек Железный Человек, тыча рукой влево. – Бабка!

    Вареник, глянув в ту сторону, невольно вздрогнул. Он готов был поклясться, что только что там никого не было – лишь пустая скамейка, клумба с календулами и кусты, но теперь мимо них брела, раскачиваясь, темная согнутая фигура, шаркая подошвами разбитых тряпичных туфель. Представить, что старушка бесшумно выскочила из кустов или так же бесшумно прибежала сюда бегом, было нелепо. Так же нелепо было вообще обращать на нее внимание. Кому интересны бабки? В смысле, люди-бабки. Он хихикнул над собственной невысказанной шуткой и сплюнул, но внезапно налетевший порыв ветра швырнул плевок ему на кроссовок, и Вареник выругался. Старушка между тем нагнала их и ковыляла почти вровень с ними через растекавшуюся по плитам лужу слабенького фонарного света. На ней были теплые толстые штаны и такой же толстый свитер с воротом почти до носа. Поверх свитера было надето некое подобие жилетки с торчащими тут и там нитками и потрепанной тесьмой. На голове красовалась бежевая шапка-горшок с кокетливым драповым цветочком, в котором ярко поблескивала большая бусина, а руки были облачены в сизые шерстяные перчатки. Старушка несла большой пузатый пакет с вытянувшимися ручками, и Вареник рассеянно подумал, что пакет вот-вот порвется.

    - Во намотала на себя! Еще б шубу надела! – хихикнул Железный Человек – все так же лениво. До старушки ему явно не было никакого дела – просто хотелось что-нибудь сказать. Лунолицый покрутил головой, авторитетно сообщив:

    - Дык у всех бабок плохое давление, и они постоянно мерзнут. Моя даже дома весь день чуть ли не в валенках ходит и вся в шерстяные платки замотанная. А кошелек прячет! Вот нафига им уже в таком возрасте деньги! Все уже!

    - Интересно, чего в пакете? – практично вопросил Вареник.

    - Да уж явно не пиво.

    Почти сразу же оба получили ответ на этот вопрос – ручки злополучного пакета таки порвались, и он под потрясенное старушечье «аааах!!» шлепнулся на потрескавшиеся, поросшие в швах травой плиты парка, со слабым стуком извергая из себя картошку и румяные яблоки, весело покатившиеся во все стороны. Одно яблоко подпрыгнуло к кроссовке Вареника, и тот машинально пнул его, глядя мимо, как и прочая компания, – не картошка и яблоки привлекли их внимание, а вывалившийся из пакета вместе с ними ярко-красный кошелек. Не сговариваясь, компания дружно устремилась к нему, одновременно с этим скрюченные шерстяные пальцы торопливо сцапали кошелек, но сделали это так неудачно, что он открылся, и очередной порыв ветра, подхватив высыпавшиеся мелкие купюры, радостно разметал их в стороны.

    - Ох, божечки! – смешно пискнула старушка и, согнувшись, дряхлым крабом кинулась к ближайшей банкноте, но ее уже ловко схватили проворные молодые пальцы. Компания, мгновенно рассыпавшись, заметалась туда-сюда, жадно хватая порхающие деньги и перепрыгивая через рассыпавшиеся картофелины и яблоки. В несколько секунд они собрали все под азартный свист с ближайших скамеек и, визгливо пересмеиваясь, пустились наутек в обратную сторону, игнорируя старушечьи вопли:

    - Отдайте деньги, ироды! Шакалье! Грабют!!

    Компания остановилась только когда промахнула весь парк и повалилась на скамейку возле остановки, продолжая смеяться и пыхтеть. Вареник разжал кулак, глядя на скомканную добычу, потом принялся аккуратно расправлять купюры.

    - У меня сотня! – сообщил Железный Человек.

    - У меня шестьдесят пять, - сказал лунолицый. Вареник, облизнув губы, зашуршал банкнотами, пересчитывая, но, прервавшись, недоуменно шевельнул пальцами правой руки, разглядывая несколько крошечных красных капелек на ладони и указательном пальце. Провел по одному и удивленно уставился на алый развод. В запале он совершенно не почувствовал боли, впрочем и сейчас ее практически не было – лишь легкое пощипывание. Он ощупал купюры и, ощутив легкий укол, ойкнул и сунул палец в рот, чуть не уронив деньги.

    - Епт, я палец уколол! – тут же сообщил Железный Человек, щурясь на пятирублевую бумажку. – Где они у нее валялись?! Какие-то крошки налипли или еще что… Ладно, фиг с ним! Ростик, сколько у тебя?

    - Полтинник, - доложил четвертый.

    - Живем!

    - Странно, - пробормотал Вареник, осторожно складывая деньги в карман. – Бумажек вон мы сколько насобирали, а мелочи вообще не высыпалось. Я не слышал. У бабок же, в первую очередь, всегда куча мелочи!

    - Ну значит, у этой кончилась, тоже мне проблема! Пошли отсюда, вдруг бабка ментов позовет!

    - Да кому она нужна?! – лунолицый, впрочем, вскочил. – Ладно, ну что – в «Восход», ща затаримся!

    - Это если сегодня Олька или Ленка. А если Светка рыжая, то не продаст, - Вареник снова уставился на свою пострадавшую руку.

    - Пойдем в «Одуванчик», - решил Железный Человек. – Через Витьку возьмем, сегодня точно его смена!

    - Далеко! – недовольно сказал Ростик.

    - Ой, прям! Ну не ходи, только бабки тогда отдай!

    - Да щас! Только давайте не через парк, в обход!

    - Ну конечно, не дебилы же! – важно ответил Вареник.

    Обогнув парк, они торопливо зашагали вдоль дороги, в это время не изобиловавшей машинами. Железный Человек шел в раскачку, словно бывалый моряк, и обсуждал с Ростиком и лунолицым девчонок из их школы, используя словечки погрубее, и собеседники одобрительно хихикали. Вареник в обсуждении не участвовал, слушая его вполуха и то и дело продолжая украдкой поглядывать на свою руку. Случившееся отчего-то начинало казаться ему все более и более странным. Ему даже почти захотелось домой, хотя там не ждало ничего кроме вечно орущей молодой мачехи, такого же вечно орущего слюнявого сводного брата и отца, осатаневшего от этих воплей и своего завода. Вареник подумал о Кристинке из параллельного класса, которая вопила так же противно, а ноги у нее были длинными как у цапли. На правой же коленке у Кристинки красовалась родинка, похожая на звезду. Он балдел от этой родинки…

    Где-то в районе варениковского желудка вдруг словно начало вращаться огромное тупое сверло, и Вареник, охнув, резко остановился, прижав ладони к животу. Мысли о доме и Кристинкиной родинке тут же вылетели у него из головы.

    - Чего ты? – Ростик обернулся, и тут Железный Человек, прервав свои красочные рассуждения, тоже притормозил и болезненно запыхтел, мгновенно вспотев так сильно, что на его лице выступили крупные блестящие капли.

    - Ух, епт!.. Че-то приперло! – лунолицый тут же издевательски захихикал. – Чего ты ржешь?!

    - Блииин! – простонал Вареник, продолжая держаться за живот, и панически огляделся, тут же уставившись на поросший травой некрутой парковый склон, взбегавший к густым зарослям. – Че-то в пиво, наверное, набодяжили!

    - Нормальное вроде было на вкус… - Железный Человек решительно полез по склону. – Пошли, пока не обделались!.. Черт, и бумажек нет!

    - Листиками вытретесь! – захихикал лунолицый, и Ростик, чуть побледнев, пробормотал:

    - Что-то у меня тоже не алле!

    - Так пошли с нами! – крикнул Вареник, уже тоже начав взбираться по склону, и Ростик замотал головой.

    - Не! Потерплю! А хотя… - он резко развернулся и кинулся за остальными. Тут смех лунолицего оборвался, и он, вытаращившись и схватившись за живот, просипел:

    - Что за фигня?!

    - Точно пиво! – заключил Железный Человек, уже вламываясь в ближайшие темные кусты. – Так, вы подальше от меня идите! Чего вы прям следом претесь?! Я вас слышать не хочу!

    Позади снова захихикал лунолицый – теперь уже довольно уныло, Вареник же послушно повернул вправо и, ускорив шаг, почти бегом увеличил расстояние между собой и прочими на приличное количество метров, после чего юркнул в кусты и, почти наощупь отыскав относительно свободный от веток пятачок, спустил штаны и присел, продолжая озираться. Здесь, в отличие от парка и слабоосвещенной дороги, уже царила полноправная ночь, и сливающиеся друг с другом в темноте ветви кустов вокруг слабо шелестели под ветром, словно заросли заполонили недовольные призраки, переругивающиеся между собой. Смех и музыка сейчас звучали где-то невероятно далеко. Вареник, стараясь удерживать равновесие, приподнял правую руку, в темноте почти неразличимую, и уставился на нее.

    «Это не пиво», – неожиданно подумалось ему. – Совсем не пиво».

    Совсем рядом, где-то перед ним вдруг отчетливо хрустнула ветка под чьей-то ногой, и Вареник вскочил почти в панике, едва не запутавшись в позабытых штанах. Вокруг словно стало еще темнее – ночь сделалась почти осязаемо густой и плотной, а потом в этой ночи кто-то тоненько хихикнул – смешок был взрослым и осознанно жестоким. Вареник открыл было рот, но плотный мрак словно набился в него, и он не смог издать ни звука. Что-то блеснуло неподалеку от него, медленно плывя в густой тьме над землей, словно крохотный маячок. Вареник в точности знал, что это. Большая бусина в центре драпового цветка на старушечьей шляпке. Отчего-то снова, совершенно некстати, в памяти всплыла родинка на Кристинкиной коленке – и провалилась в охвативший его первобытный липкий ужас. Вареник дернулся назад, так и не натянув штаны – и наткнулся на что-то живое и массивное. На мгновение перед ним мелькнули жуткие сверкающие глаза, словно наполненные бурлящей жидкой грязью, а потом что-то накрепко стиснуло горло, впуская в Вареника окончательный беспроглядный мрак.

***

Стоявший на подъездной дороге дворецкий, великолепно освещенный утренним солнцем, облокотился на белоснежную балюстраду и, простерши руку к воротам, громко провозгласил:

    - Чести удостоиться вашей аудиенции просит генерал-лейтенант, почетный экзорцист…

    - К черту титулы, Степа, - просто давай их сюда! – крикнул Ромка. – У нас тест-драйв, а не прием!

    - Любите вы все портить! – недовольно сказал дворецкий и отошел в сторону. К дому, где уже были припаркованы прочие машины, подкатил сапфировый «сузуки», подгоняемый нетерпеливым бибиканьем следовавшей за ним по пятам «хондой» того же цвета с нарисованным свирепым соколом на капоте, и Жулан, сидевший за большим дворовым столом в принесенном из своего особняка кресле, заметил, сложив газету пополам:

    - У Даниила даже машина выглядит голодной. Вы не пробовали водить его на обследования?

    - Пробовали, - Ромка, открыв крышку стеклянного чайника, начал наливать в него кипяток, и Дарья, опершись локтями о стол, приоткрыла рот, наблюдая как в воде завораживающе кружатся, медленно раскрываясь, бутоны разноцветных роз и цветы сирени. – Он сожрал у врачихи все конфеты из ящика и сказал, что врачиха вкусно пахнет печеньками. Врачиха попросила больше его не приводить. А Фенёк его обследовать отказывается – говорит, что это бессмысленно. Дашка, ты же много раз видела, как заваривают чай.

    - Мне нравится смотреть на цветы, - пояснила юная гончая. – Как они оживают в воде. Никогда не надоест. В долине почти не было цветов. Вот когда выращивают такие цветы, для чая – я это теперь понимаю. А вот зачем ядовитые выращивают – нет.

    - Для красоты, я тебе говорила это много раз! – сказала Стася чуть сердито, нетерпеливо болтая ногами на стуле.

    - Красота должна быть практичной! – важно заявила рыжая, и сидевший рядом с ней Сазон громко фыркнул, тут же машинально бросив взгляд на шевельнувшуюся газету, закрывавшую лицо мясника.

    - Какие глупости! – возразил светлячок.

    - Нет, умности!

    - Так, никаких баталий за столом! – потребовала Юля, и Сергей чуть улыбнулся.

    - Тем более, что это совершенно незаконно, - добавил Дягин, и Манул, обнимавший за плечи Генриетту, иронично дернул губами. – И нечего на меня так смотреть! Я здесь нахожусь, как представитель правоохранительных органов, и должен был проследить за запуском… скажем так, агрегата, который может представлять угрозу для окружающих. Ну и убедиться, что все законно.

    - То есть, меня, по-твоему, недостаточно? – скептически осведомился Валентин, и сидевшая рядом с ним Тося сонно захихикала.

    - Ты – заинтересованное лицо и родственник, я тебе не доверяю.

    Тут к месту будущей трапезы прибыл Летчик, которого Паша придерживала за рубашку, и, развернувшись, округлил глаза, потрясенно вытаращившись на грандиозное краснокирпичное сооружение посреди двора, похожее на средневековый замок. Воздух над огромной трубой едва заметно дрожал. От печи шел густой уютный хлебный запах, и прыгавший по пристроенной к ней блестящей гранитной столешнице воробей смотрел на печь с живым интересом. Неподалеку близнецы носились вокруг здоровенной колоды, то и дело по очереди повисая на рукоятке глубоко всаженного в колоду большого топора, невзирая на сердитые Гелины окрики.

    - И это печь?! – изумленно спросил Данька. – Да это целый город!

    - Ты практически прав, - Ромка указующе повел рукой. – Вот тут у нас коптильная зона, тут мангальная, тут основной портал, а тут – стол и шкаф. А вот здесь можно парковаться.

    - А почему из трубы не идет дым? Я думал, из печных труб всегда идет дым.

    - Потому что прогорание дров ты пропустил.

    - Здорово пахнет! – Летчик облизнулся.

    - Надеюсь, ты сейчас говоришь про хлеб, а не про одеколон Михаила Александровича, который перекрывает все вообразимые запахи? – язвительно осведомился Жулан.

    - Нормальный у меня одеколон! – обиделся внешник.

    - Нет. Я бы даже сказал, что в твоем случае использование слова «одеколон» звучит оскорбительно и для парфюмерной промышленности, и для города Кельна, давшего название этому виду парфюмерии, да и заодно для всей Германии в целом.

    - Миша, извинись перед Германией, - со смешком потребовал Ромка.

    - Ни за что! – злобно ответил Дягин.

    - А чего не достаете хлеб? – нетерпеливо спросил Летчик, которого больше интересовали гастрономические реалии.

    - Ты, это, сядь и жди, как все! – сердито велел Манул. – Без тебя разберутся!

    - Вот именно, - Ромка с гордым видом плюхнулся на лавку. – Мы вообще хотели позвать только Пашку – она ведь нам тут с обустройством помогала, но, к сожалению, ты к ней прилагаешься.

    - Я – архивариус и экзорцист! – сердито напомнил Данька. – Экзорцисты не строят печки! Когда на меня накинулись восемьдесят дикарей, я так им сказал!

    - Мы с Ромкой, Валькой и Степкой тоже печки не строим, - сказал Манул, - и ничего, научились – вон какую отгрохали! Когда у нас с Герой будет свой дом – мы и там печку построим. Главное – желание!

    - Главное, чтобы та, ради которой мы эту печь затеяли, была довольна, - Ромка аккуратно пихнул жену в плечо. – Ты довольна?

    - Еще бы! – Юля, поправив свою свободную тунику, улыбнулась. – Только еще тут нужен большой навес…

    - И цветочки! – прощебетала Стася. – Можно поставить просторную беседку…

    - Так, товарищи женщины, не все сразу!.. – Ромка пронзительно свистнул, и Дягин нервно подпрыгнул на лавке. – Эй, мелочь, сколько раз повторять – а ну живо отошли от топора! Илья!..

    - Я – Антон, - сообщил державшийся за рукоять топора близнец с легким злорадством, и Жулан, опустив газету, недовольно посмотрел на него, после чего перевел взгляд на рыжую.

    - Даша, кто это?

    - Илья, - сообщила Дарья, бросив на мальчишку небрежный взгляд и снова уставившись на чайник. Геля покачала головой, а Сергей не без иронии произнес:

    - Вместо того, чтобы научиться различать своих детей, ты, Дима, завел еще одного ребенка, который делает это за тебя?

    - Почему бы и нет, если это всех устраивает, - Жулан снова развернул газету. – Даниил, сядь уже и не мельтеши! Утро задает тон всему дню, а мне не нужен день такой, как ты.

    - Я просто очень есть хочу, - пояснил Летчик, послушно шлепаясь на лавку рядом с Пашей. – Я специально не ел для тест-драйва… ну почти не ел. И я не говорю, что буду есть просто так! Я тоже могу чего-нибудь сделать. Я могу подмести…

    - Да уж, подметать ты большой специалист, - проворчал Ромка. – Только подметаешь не то, что надо. Слава богу, что Юлек отказался от нелепой идеи тебя усыновить.

    - Это никогда не поздно сделать! – с откровенной надеждой заверил Летчик.

    - Мне не нужен такой прожорливый ребенок.

    Степа совершенно не по-дворецки загоготал и тоже уселся за стол, предвкушающе потирая ладони. Некоторое время все молчали, выжидающе глядя на печную заслонку, потом младший паучок повел носом и важно сообщил:

    - Думаю, пора!

    - Я прям волнуюсь! – сообщил Ромка, изящно подавая Юле руку.

    - И правильно! – сурово сказала Юля, вставая и подходя к печи. – Если ничего не получится, то виноваты будете вы, потому что я-то все сделала как надо!

    - Так, теперь и я нервничаю! – встревожился Манул, стискивая в полуобъятии свою пискнувшую супругу.

    - Юська очень больно лягается, - сказал Валентин, заслоняясь захихикавшей Тосей.

    - А щиплется – еще больнее, - добавил Ромка.

    - Может, я лучше домой пойду? – спросил дворецкий.

    - Нет уж! Если она начнет гоняться за всеми нами, то быстрее выдохнется. Так что в данном случае трое хуже, чем четверо.

    Юля, поджав губы, отодвинула заслонку и вместе с Ромкой заглянула в устье печи, после чего Ромка сказал:

    - Ого!

    - Что там происходит?! – заволновался Летчик.

    - Сложно сказать, - ответил Ромка. Близнецы между тем снова повисли на топорище и, получив по подзатыльнику от рассерженной Гели, смирно уселись на лавке. Ромка же, выпрямившись, взял со столешницы прихватки и запустил руки в дышащее жаром устье.

    - А я думал, хлеб из печи достают лопатой, - удивился Данька.

    - Да, если сажают на под, а мы посадили его на противень, - Юля нетерпеливо подпрыгнула. – Еще можно сажать небольшой хлеб на капустные листья или лопухи…

    - Сажать – это прерогатива правоохранительных органов, - напомнил Дягин.

    - К тому же, Юлек с лопатой не совместима, - Ромка с усилием извлек из печи круглый противень с гигантским караваем, украшенным косичками и сердечками, перенес его к столу и, слегка встряхнув противень, наклонил его, так что каравай съехал на большую доску в центре стола.

    - Вот нифига себе какой здоровенный!! – воскликнул Манул, жадно раздувая ноздри, и Жулан, выглянув из-за газеты, сложил ее и прищурился.

    - Размеры, конечно, впечатляют, но вот пропекся ли он?

    - Рома, - строго произнесла Юля, и Ромка, убрав противень, прихватил свежеиспеченный хлеб полотенцами и перевернул его нижней коркой к младшему паучку. Юля постучала по ней, и Манул озадаченно моргнул.

    - А зачем ты стучишься в каравай? Только не говори, что вы туда кого-то пихнули!

    - Это незаконно, – тут же сообщил внешник как-то неуверенно.

    - По-моему, звук отличный – а, Юляш? – нетерпеливо спросил Ромка, и Юля кивнула. – Ураа!

    - Прям от сердца отлегло, - Манул выдохнул. – А вообще вам надо было нас с Валькой с самого начала к печке подключать – быстрей бы сделали! Эх, как пахнет!

    Дарья, более искушенная в вопросах печной кулинарии, чем прочие, разглядывала каравай со спокойным вожделением, а Летчик нетерпеливо провозгласил:

    - Все это хорошо, но проверять готовность хлеба надо ртом!

    - Даня, у тебя сейчас слюна из ушей потечет! – одернула его Паша. – Веди себя прилично!

    - Но ведь нас же позвали есть хлеб! Я просто соответствую теме приглашения.

    - Соответствуй не так активно!

    - Вообще считается, что есть хлеб прям сразу из печи нежелательно и вредно, - важно сказала Юля. – Надо подождать, чтобы он хоть немного остыл. Кто за то, чтобы подождать?

    - Явно никто, - со смешком констатировал Сергей, глядя на подавшегося вперед Сазона.

    - В таком случае, Степа, тебе предоставлена высокая честь разрезать наш первый хлеб, - Ромка плюхнулся обратно на лавку, и Степа, обрадованно схватив нож, вскочил.

    - Я отлично разрезаю что угодно!

    Данька нетерпеливо застонал, жадно наблюдая, как зубья ножа вгрызаются в румяную корку, и близнецы вместе с Дарьей захихикали. Сазон, продержав серьезное лицо несколько секунд, тоже рассмеялся, и Геля, которая, встав, начала разливать чай, фыркнула и чуть не уронила чайник на Валентина.

    - Быстрее, - сказала Генриетта, - у Данечки уже агония!

    - Чай? – с подозрением спросил Дягин, заглядывая в свою наполненную кружку.

    - Михаил, ну не коньяк же, - отозвалась Геля, наклоняя чайник над Пашиной кружкой.

    - Это правильно, я не одобряю алкоголь с утра, - произнес внешник чуть надменно.

    - А если б это был коньяк – выпил бы? – поинтересовался Ромка.

    - Конечно, - Дягин обшарил взглядом содержимое стола. – А вот тут я у вас вижу неприлично большое количество икры аж трех сортов – красная, черная и определенно щучья… Вы ее, случайно, не сперли?

    - Сперли, естественно, а тебе-то что?

    - Ничего, меня это совершенно не касается, - внешник принял тарелку с огромным каравайным ломтем и потянулся за маслом. Данька же, откусив от своего ломтя гигантский кусок, пискнул:

    - Горячо!

    - Конечно, он же только из печки, ты уже забыл про это?! – вскипела Юля. – Почему ты такой бестолковый?!

    - Так, Юлек, ты, главное, не нервничай! – поспешно сказал Ромка. – Что тебе положить на хлебушек, который, кстати, просто отпад! Как и наша печка!

    - Медвежонок, печка супер! Просто у меня с утра опять не то настроение.

    - Это естественно, - заверила ее Стася с набитым ртом. – Я вот с Лешкой ничего, а когда Соньку ждала, была дико странная. Например мне почему-то хотелось кидаться апельсинами. Я так и не поняла, при чем тут были апельсины? А еще мне все время хотелось морской капусты, хотя я ее терпеть не могу!

    - А мне жутко нравилось нюхать обувной крем, - со смешком сказала Геля, садясь. – Помню, какое лицо было у Димы, когда он меня застукал за этим занятием.

    - Я был наслышан о причудах беременных, но это все равно слегка застало меня врасплох, - признал мясник, накладывая на свой хлеб мясные ломтики. – Правда все оказалось лучше, чем выглядело, – я-то поначалу решил, что ты пытаешься его съесть.

    - Ну, у Юлька-то пока со вкусами все в порядке, - заверил Ромка. – Да, Юлек?

    - Да… - младший паучок поболтал ложечкой в чашке. – Правда… мне бы кое-чего хотелось.

    - И чего же хочет моя фея?

    - Бланшированный корень лотоса. Ну, то есть, корень лотоса, который я буду бланшировать… Не маринованный. Хотя маринованный тоже можно… В общем, я хочу и то, и другое.

    - Корни лотоса едят? – удивился Манул.

    - У лотоса есть корни? – Летчик запихнул в рот остатки хлебного ломтя, проворно жуя. – Я думал, лотосы просто так в воде плавают. У нас лотосы есть в заповеднике, только он на территории Отрядов. К тому же, там эти лотосы, вроде как, охраняют. Можно поехать ночью…

    - Или, как цивилизованным людям, обратиться в магазины азиатских продуктов, которые есть в городе, - заметил Жулан снисходительно.

    - Юлек, тебе этот корень прям так нужен? – озадаченно спросил Ромка.

    - Хочу! – отрезала Юля.

    - Я его ела, - сказала Геля. – Ничего особенного, как по мне. Похож на сырую сладкую картошку.

    - Это твое субъективное мнение! А я хочу составить свое! Я в последнее время много смотрю про японскую кухню, и там этот корень используется довольно часто…

    - Ты ведь не собираешься все это на нашей кухне внедрять? – встревожился Ромка. – Я не раз тебе говорил – к щупальцам я не очень. И к водорослям тоже. Видел я эти твои видосики неоднократно! Там сплошные щупальца и водоросли. И траву кладут целыми стогами! Там вообще все очень странно. И для меня предельно чужеродно!

    - Японская кухня считается очень эстетичной, - неуверенно произнес Сазон, и Юля кивнула почти яростно.

    - Да! Эстетичной и релаксирующей. Мне очень нравится наблюдать, как они готовят.

    - Юлек, да наблюдай бога ради – никто ж не запрещает! Только на нашу кухню это все не тащи!

    - А еще японская кухня считается полезной и сбалансированной…

    - Ну вот, началось! Суши с роллами еще куда ни шло – и то не часто!

    - А я больше ничего и не знаю, - сообщил Данька. – Я думал, в Японии только их и едят. И еще едят сакэ.

    - Там дофига всего едят. По-моему, там едят прям все, что найдут, - Ромка развел руками. – Нет, я ничего против японцев не имею, и понятно, что у них там своя культура. Но вот лично у меня от еды должно подниматься настроение. Оно не будет подниматься от вареной редиски, жареных огурцов и тушеных улиток. И тонны всяких листьев.

    - Вареная редиска? – ужаснулся Летчик, вцепляясь в новый ломоть хлеба, и Валентин поморщился.

    - Мне бы от такой еды стало грустно, - сурово произнес Манул. – Никто не заставит меня есть жареные огурцы!

    - Никто и не собирается, котик, - русалка успокаивающе погладила его по руке. – Сделать тебе еще бутербродик с икрой?

    - Чего вы на меня накинулись?! – возмутилась Юля.

    - Не на тебя, а на японскую кухню, - Ромка сделал огромный глоток чая. – Юлек, я просто знаю, что сначала ты что-то смотришь, а потом начинаешь это готовить – а проверяешь все на мне. Я-то не против, но вот тут, в данном случае – нет! А ты в последнее время этой кухни смотришь очень много. Вот точно прям только для релакса?

    - Пока да…

    - Что это значит?

    - Как там Ника? – поспешно спросила Геля. – Неужели она до сих пор встречается с Бариком? Я так удивилась, когда про это узнала. Не то, чтобы это стало неожиданностью – ведь все время, что она провела у нас, только про него и говорила… но она и Барик? – ведь Ника такая милая. А Барик… кажется, я до сих пор на него злюсь. Кажется, и Дима тоже.

    - Тебе не кажется, - отозвался Жулан.

    - Уже почти месяц встречаются, - подтвердил Ромка с набитым ртом. – И за все время, что я знаю это леопардовое чучело, это самые длительные отношения, которые у него были. Добрее Барик, конечно, вряд ли станет, но он точно не станет злее. Я прилично заработал на этой парочке! Сначала спорили, будет ли вообще что-нибудь. Потом – сколько времени это будет. Не проиграл еще только Дюха – он дал их отношениям три месяца. Индеец Джо продул первым – он дал им сорок минут. Напоминаю, что вы тоже хотели спорить. Кажется, у вас был срок две недели? Я сделал вам одолжение, посоветовав не спорить и не взяв ваши деньги.

    - Это очень щедро с твоей стороны, - Жулан откусил большой кусок бутерброда. – Юля, отличный хлеб. Тот, который нам привозят из пекарни и тот, который делает Амалия Петровна, тоже хорош, но у этого совершенно особенные и вкус, и текстура.

    - Нас тоже нужно похвалить, - важно сообщил Степа, - ведь без нас не было бы ни печки, ни хлеба!

    - Вас я могу похвалить, в первую очередь, за то, что вы не воткнули печь там, где собирались изначально. У моего двора совсем другая тематика. В ваш двор она вписывается намного лучше – грядки, гамаки, статуи, на которых вечно что-то развевается...

    - В наш крестьянский двор, ты хочешь сказать? – уточнил Ромка. – А грядки, между прочим, не наши.

    - Грядки нужны! – возмутилась Даша. – А тетя Геля не разрешает мне сажать капусту среди роз и ирисов!

    - Никаких овощей в нашем шикарном цветнике! – отрезала Геля.

    - Но ведь вы же потом тоже будете это есть!

    - Будем. Но смотреть на них из окна или из беседки я не хочу! Дядя Рома и тетя Юля добровольно разрешили тебе превратить часть их двора в огород…

    - Мне все равно, на какую траву смотреть из гамака, - примирительно произнес Ромка, потянувшись за очередным хлебным ломтем. – Да и смотреть на будущую еду даже приятней.

    - Цветы и огород можно совместить вполне эстетично, - важно сказала Стася. – Пока ведь получается. Сегодня мы будем размечать новые грядки и клумбы. Вот и Тема нам поможет. А вы, Михаил, утром заняты?

    - Если речь идет о копании земли, то я, пожалуй, откажусь, - внешник шумно отхлебнул из чашки. – Копание земли вызывает у меня неприятные рабочие ассоциации. Но я могу что-нибудь носить. А когда вы будете коптить рыбу?

    - Меня тоже очень интересует этот вопрос! – у Даньки немедленно загорелись глаза. – Я бы хотел копченую щуку! И копченого леща! И копченого окуня! И… - Паша вставила в рот Летчику огромный хлебный кус, прекратив его гастрономические излияния.

    - Рыбу надо сначала наловить, - деловито произнес Манул. – И, все-таки, я не очень понял про Японию. Зачем варить редиску? Правда, я про Японию ничего не знаю. Я только знаю, что там есть самураи и нету стульев. Вот ты, Юля, говоришь, что смотреть на японскую готовку – это эстетично и релакс? Что – вот варят перед тобой редиску – и вот прям успокаиваешься? Странный способ успокоиться. В Японии запрещена водка?

    - Котик, ты немного не так понял, - возразила Генриетта. – Мы можем посмотреть про японскую кулинарию, когда вернемся домой. Я все тебе объясню.

    - Объясняй, - согласился Манул. – Ты же супруга. Это входит в твои обязанности.

    Валентин подавился чаем, и Тося от души похлопала его по спине. Ромка хохотнул, накладывая на свой кусок хлеба все, до чего мог дотянуться. Близнецы и Дарья, округлив глаза, внимательно наблюдали, как на хлебном ломте стремительно вырастает внушительное сооружение, похожее на индейскую пирамиду, а Сазон озадаченно склонил голову набок. Закончив строительство, Ромка распахнул было рот на готовый бутерброд, и тут его телефон, оставшийся валяться на печной столешнице, громко зазвонил и поехал по блестящему граниту, спугнув воробья.

    - Воскресенье же! – возмутилась Юля, и Стася посмотрела на Сергея с негодованием, а Тося толкнула Валентина, который пихнул ее в ответ. Русалка же надула губы, глядя на своего мужа, который философски пожал плечами.

    - Юлек, ты, главное, не нервничай! – потребовал Ромка, кидаясь за своим телефоном.

    - Возможно, звонят просто так, - успокаивающе заметил Дягин. – Не факт, что что-то случилось. И звонят именно для того, чтобы сообщить, что ничего не случилось. Должно же когда-то такое произойти.

    - Это очень мило, Миша, но я даже не сомневаюсь, что что-то случилось! – сердито сказала Юля. – И сейчас все уедут!

    - Я с таким трудом сплавила детей к подруге! – добавила Стася. – Знаете, как это сложно?!

    - Знаем, - сказала Геля, - наших никто не берет.

    Все испытывающе уставились в спину Ромке, который стоял возле столешницы, разговаривая так тихо, что никто не мог уловить ни слова. Потом он повернулся, опустив руку с телефоном, и, увидев лицо мужа, младший паучок треснул ладошкой по столу.

    - Ну вот, я так и знала!!

    - Тартарыч звонил, - Ромка потер телефоном щеку. – Просил к нему подъехать – он сейчас в Ивашковском микрорайоне. Какой-то он расстроенный. Ну и мрачный. Я его спросил – все ли нужны, так он сказал – пока нет, два-три человека.

    - Раз он на выезде и просит приехать, значит там что-то очень хреновое… - Манул осекся, покосившись на близнецов, жадно уставившихся на него. – То есть, плохое… Не очень хорошее.

    - Сгоняешь со мной? Может, повезет и быстро управимся. А то Валька в последнее время и так на износ пашет – надо хоть что-то Тоське оставить… И Даньку возьмем.

    - Я же ем! – возмутился Летчик.

    - Тогда возьмем Пашку вместо тебя, а ты продолжай есть.

    - Я не это имел в виду! Просто… - Данька сердито вылез из-за стола. – Почему вся работа появляется во время еды?!

    - Потому что ты всегда ешь.

    - Неправда! – Летчик прихватил еще два куска от каравая. – Я дофига работаю! Я хороший! Меня даже вернули на пельменные дни!

    - Да – и мы отпраздновали это, съев все, что ты налепил, - напомнила Тося.

    - Ага – и мне ничего не оставили! – Летчик сгреб с тарелки веер сырных ломтиков. – Это я тоже возьму! – получив подзатыльник от Паши, он недовольно сгрузил половину обратно, прихватив взамен пластинку балыка. Ромка, спохватившись, посмотрел на Сергея.

    - Совсем забыл, что тут есть более высокое начальство, раскомандовался…

    - Сообщишь, если понадобятся еще люди, - Сергей потянулся за икрой, и Стася облегченно вздохнула, а лица Юли и Генриетты стали окончательно пасмурными.

    - Вот так вот просто? – удивился Ромка.

    - Кажется, ты уже все решил.

    Глаза Жулана чуть блеснули из-под полуопущенных век, а Юля и Геля встревоженно переглянулись. Тут Сазон вскочил, чуть не перевернув лавку вместе с Дарьей.

    - Можно мне с вами?! Роман Валерьич!..

    - Сколько раз повторять, что у нас на посту нет официоза?! – выговорил ему Ромка. – Ты еще, блин, ко мне на прием запишись!

    - Дядя Рома…

    - Мне не нужны дополнительные родственники.

    - Раз я у вас стажер, то должен и на делах тоже стажироваться! – заявил Сазон почти яростно. – А то у меня вся стажировка – сплошные драки, вы мною уже весь двор вытерли! Я не только этому должен учиться!

    - Ну, вообще-то он прав, - заметил Валентин. – Только дело нужно соответствующее… Там действительно может оказаться какая-то гнусь…

    - А у вас другого и не бывает, - встрял Дягин.

    - Ну и что, я же не маленький! Да я… – молодой баламут сверкнул провернутыми глазами. – Извините.

    - А как же грядки?! – возмутилась рыжая.

    - Мы с Валей займемся твоими грядками, - Сергей махнул рукой. – Пусть едет. Надо же когда-то начинать. На месте решишь, Рома, оставлять его или нет.

    - Я справлюсь! – самоуверенно заявил Сазон. – И, между прочим, я в Ивашках жил знаете сколько!.. ну еще до того, как… Такой себе райончик.

    - Так понимаю, мне тоже придется ехать, - внешник недовольно встал. – Я, в некотором роде, отвечаю за этот молодой кадр и должен проследить, чтобы его поведение не выходило за рамки закона.

    - Ну начинается!..

    - И он должен учиться правильно взаимодействовать с правоохранительными органами, которые там сейчас наверняка присутствуют… А одеколон у меня нормальный. Мне его подарили на работе.

    - Конечно, нормальный. Он был бы еще нормальнее, если из него вынуть половину имбиря… Мануляра, поедем на твоей тачке, - решил Ромка. – Ивашки – это больше половины старая частная застройка, мой танк там слишком будет бросаться в глаза, не говоря уже о машине Даньки.

    - Но я всегда езжу на своей машине! – вознегодовал Летчик.

    - А сегодня не поедешь! Или хочешь осмотреть нашу печь изнутри?

    - Нет, зачем мне это надо? Хорошо, что я взял ноут – как знал, что поесть толком не дадут! – проворчал Данька и поплелся к машинам. Ромка поцеловал в нос расстроенную Юлю, а Дарья затеребила Сазона за руку.

    - Но ты же вернешься?!

    - Как только разберусь с делом, - важно ответил тот.

    - Ха-ха! – рыжая показала ему язык. – Ты не будешь разбираться, кто тебе разрешит?! Ты будешь учиться, глядя, как разбираются другие!

    Сазон сердито дернул ее за прядь волос, но тут же отпустил, бросив опасливый взгляд на мясника, лицо которого сейчас ничего не выражало, сцапал кусок хлеба и умчался вслед за Летчиком. Юная гончая негодующе заболтала ногами.

    - Сам постоянно говорит, что человек должен строго следовать своим планам – и сам же убежал! А у нас же были планы! Вот возьму и обижусь на него!

    - Совсем? – со смешком спросила Геля.

    - Совсем вряд ли – ведь он мой друг! Я показывала ему свой родовой меч!

    - Тогда он обязан на тебе жениться, - сказал Ромка.

    - Вот еще не хватало! – рыжая страшно вытаращила глаза. – Во-первых, на друзьях не женятся! А во-вторых, никогда ему такого не говори, а то он сразу куда-нибудь убежит. Я слышала, что большинство мужчин убегают, когда им говорят про женитьбу. Но в долине им бежать было особо некуда, а тут-то места полно.

***

- Надеюсь, что дело, все-таки, не в местном хищнике, - Ромка сунул в рот последний кусок прихваченного с собой хлеба, - иначе Ивашки потеряют почетный статус единственного белого района города, который носят уже почти три года.

    - А как так вышло, дядя… - Сазон, сидевший на диванчике рядом с Летчиком, осекся. – То есть, ну хищники – они же везде живут. И в городе их немало. Я, когда там жил, про хищников еще не знал.

    - Ну, хищники там, конечно, были. Во всяком случае, на тот момент, когда мы захватили этот пост и начали массовую перепись и строгую регистрацию, хищников там было… Даниил?

    - Шестеро, - доложил Летчик, уткнувшись в свой ноут. – Двое переехали в другие города, один в местном пруду утонул по пьяни, другому голову как-то ночью проломили – грабители, наверное, третье, унытие, повесилось, а четвертого – очень старую пиявку, задушили прямо в ее же доме – возможно, что-то личное. Так и не раскрыли. А еще один паук купил потом там участок с раздолбанным домом и начал там все сносить, а потом через пару недель пропал – так и не нашли. Он был бизнесмен, возможно это как-то связано с его работой… ну это у Вальки надо спрашивать. Больше там хищники не селились.

    - Несчастливый район для хищников, - заключил Манул, поворачивая руль. – Хорошо, Тема, что ты живешь не там. Слушай, а вот эти твои черные коты – чего у тебя с ними?

    - Я не хочу об этом говорить! – тут же насупился Сазон.

    - Просто если это суеверие у тебя такое, то это глупо. А если чего другое, то тоже такое себе. Вот побежишь ты за преступником, а навстречу тебе – кот. А дорога – одна. И чего ты будешь делать?

    - Дальше побегу – я что – совсем дурак, по-вашему?! – огрызнулся молодой баламут. – Просто мне будет не по себе. Я их обхожу, когда есть такая возможность.

    - Черные коты – это такие же коты, - внушительно произнес Манул. – И ничего мистического в них нет. Вот взять нашего Черного Доктора – он опасен, потому что у него когти и потому что он долбанутый, но это все. Если его за шкирку тряхануть, чего он вполне заслуживает, ничего не произойдет. Ну кроме воплей, конечно. Глупости все это. Как и вареная редиска. Я все равно не понял, чего красивого и расслабляющего в вареной редиске? И имелся в виду процесс? Или сама вареная редиска. Вот ты на нее посмотрел – и прям сразу стало хорошо? Я много раз смотрел на вареные овощи – ничего такого не ощущал…

    - Мануляра, ты реально все совершенно не так понял, - заверил его Ромка. – Все дело в общей картине…

    - И речь, скорее всего, шла не о редиске, а о дайконе, он очень популярен в Японии. А дайкон – это подвид редьки, - добавил Сазон.

    - Теперь вообще не понял! – рассердился Манул. – Редиска или редька. Они и редьку варят?

    - Случается.

    - И это тоже красиво?

    - Красива совокупность действий по приготовлению, плавная, изящная и неторопливая.

    - Хм, - Манул задумчиво уставился на дорогу. – Но Рома говорил именно про редиску.

    - Да я просто так сказал, - произнес Ромка умирающим голосом. – Как пример.

    - Ты ничего не говоришь просто так.

    - Вы всю дорогу будете про еду?! – возмутился Летчик. – Я и так толком не поел! Вы у меня буквально кусок хлеба изо рта вырвали!

    - У тебя вырвешь, как же!..

    - Как начальство, я запрещаю вам разговаривать до конца поездки! – заявил Ромка.

    - Разговаривать о редиске?

    - О чем угодно!

    Ивашки были одним из дальних микрорайонов города, практически пригородом, представлявшим из себя небольшой полукруг серых высоток, расположившихся вблизи реки и отделенных от более обширной частной застройки небольшим парком. На юге Ивашки разрезала полувысохшая волжская старица – настолько крошечная, что официального названия у нее изначально не было, и к ней прилепилось народное название самого района.

    - Куды? – вопросил Манул, глядя на возникшую по курсу гряду высоток, и Ромка махнул рукой.

    - Тимофеич сказал, будет ждать возле озера.

    - Тоже мне, озеро! – пробурчал Манул, послушно поворачивая руль.

    - Ивашка еще вполне себе глубокое, - заметил Сазон. – И мне не очень нравится, что Максим Тимофеич ждет нас именно там. Озера – хорошие места для сокрытия преступлений.

    - Детектив растет, - похвалил Ромка, и Данька возмущенно вскинул голову.

    - А я, что ли, не детектив?!

    - А ты уже вырос.

    - То есть, хочешь сказать, умнее я уже не стану?!

    - Знаешь, Даня, когда у тебя рот занят едой, это действительно лучше.

    Летчик негодующе запыхтел, и Манул, притормозив на краю оживленной рыночной площади, высунул голову в окошко и констатировал:

    - Хм, похоже, реально какая-то каша варится!

    - Я же просил не говорить про еду! – Данька, тоже выставив голову на улицу, уставился на недалекий неровный серп старицы, наполненный колыхающимися солнечными зайчиками, и огражденный раскачивающимся на легком ветерке рогозом, выглядевшим довольно неряшливо. У верхнего рога озерного серпа стояла строительная техника вперемешку с милицейским транспортом и «Скорой», у борта которой курил какой-то человек. среди прибрежного рогоза происходила легкая толчея, в отдалении теснились несколько зрителей, видимо, представлявших собой местное население, а у самого берега, смяв растительность и наполовину заехав в озеро, стояло громоздкое гусеничное сооружение с многосуставчатой развернутой стрелой, указывавшей массивным ковшом в сторону высоток. – О, а что это за штука?

    - Экскаватор для чистки дна, - сообщил подошедший Дягин недовольно. – И, судя по тому, что я вижу, явно опять произошла какая-то из ряда вон выходящая мерзость! И произошла она во время строительных работ.

    - Судя по всему, работ предельно частного характера, - Ромка вылез из машины, - на стройках города такой крутой техники нет. А я думал, озеро – это городская территория.

    - Вот давай только опять не начинать! – тут же разозлился Дягин. – Подобные вещи – не вашего ума дело! И не моего тоже! В любом случае, ребенку лучше пока посидеть в машине.

    - Какому еще ребенку?! – Сазон тут же вытряхнулся из внедорожника. – Да я всего на пять лет младше Даньки!

    - Его бы я туда тоже не пустил. Я до сих пор не сомневаюсь, что у него поддельный паспорт. А это незаконно.

    - Ты же сам когда-то помог сделать поддельный паспорт для Генриетты, - удивился Ромка.

    - Это другое! – отрезал внешник. – Ладно, пойду посмотрю, чего там, по телефону мне ничего выяснить не удалось. Не двигайтесь с места!

    - Нас же Тартарыч вызвал, - напомнил Манул.

    - Я сообщу ему ваше местоположение, - внешник торопливо зашагал прочь, и Сазон пожал плечами.

    - И все-таки, он очень странный… Как и его одеколон, - баламут кивнул одному из поздоровавшихся с ним прохожих, потом другому. – Здрассьте.

    - Тебя еще узнают? – Летчик посмотрел вслед прохожим. – Я думал, ты отсюда давно уехал.

    - В четырнадцать. Видимо, не сильно изменился, - Сазон пожал плечами. – Да и тут все особо не изменилось, только две новых высотки добавились. А так… в Ивашках все друг друга знают, особенно в частниках… Вон там наш дом был, а вон там – бабкин. Мать дом продала после смерти отца, а бабка тут осталась. Я к ней ездил, пока не померла. Отчиму это очень сильно не нравилось.

    - Отчим твой был тот еще козел, и, как по мне, хорошо, что ты его грохнул, хотя я, конечно, убийства осуждаю, - сказал Ромка, оглядываясь. – Запущенный райончик, не люблю сюда ездить. Депрессивный он какой-то.

    - Я его другим и не помню…

    - Темочка?! – вдруг воскликнул неподалеку женский голос, и следственная группа обернулась навстречу неторопливо идущей к ним женщине средних лет, припадавшей на правую ногу и катившей за собой хозяйственную тележку с привязанным к ней большим бидоном. Круглое лицо женщины было похоже на спелое яблоко, из-под охватывавшего голову синего платка выбивались светлые вьющиеся пряди, а большие синие глаза весело-нетерпеливо искрились, точно женщина знала некую потрясающе смешную историю и изо всех сил пыталась ее не рассказать. На ней был темный сарафан, разрисованный ярко-желтыми грушами, и Данька сердито посмотрел сначала на груши, а затем – на бидон.

    - Здрассьте, тетя Марина! – обрадовался Сазон.

    - А я смотрю – ты это или не ты?! – женщина остановилась рядом. – Вырос-то как! Я ж тебя с кончины Риммы Антоновны и не видала, а это когда было?.. Дом-то ее так пустой и стоит. Заехали туда какие-то с целым выводком, да не понравилось им тут, уехали, а дом так до сих пор продать и не могут.

    - Знаю, сам с трудом его продал. А вы вообще не изменились, - Сазон улыбнулся. – Бидон только другой.

    - А-а, - тетя Марина отмахнулась. – За молоком теперь чаще хожу, да больше беру. Сыр дома делаю, да творог… а то дорого. Делаю, да продаю – пирожки там, ватрушки… Хоть какая-то лишняя копейка. Вроде одна живу, а все равно денег не особо хватает… А ты что же – учишься, работаешь?

    - Учусь на экономическом.

    - Ишь ты! Ну молодец! А наши-то бабки тогда все тебе нары-то пророчили, бестолковые, сынок-то у Тани, говорили, буйный, ничего хорошего из него не вырастет.

    - Я научился справляться со своими эмоциями, - важно сообщил Сазон, и Ромка кивнул.

    - Подтверждаем.

    - А это кто? – глаза тети Марины немедленно загорелись жадным любопытством.

    - Э-э, ну это мои коллеги, я не только учусь, но и работаю.

    - А где?

    - Это секретная информация, потому что мы из секретной организации, - сказал Ромка.

    - Шпиёны, что ль?

    - Нет, мы ни за кем не шпионим, мы для этого слишком ленивы. Мы из кадастрового управления.

    - Хм, ну я в этом ничего не понимаю.

    - А молока у вас много? – деловито спросил Летчик и получил тычок в спину от Манула. – Что? Кадастровое управление интересуют такие вещи.

    - Дык я только иду, - недоуменно ответила хозяйка бидона, украдкой бросая острые взгляды на левую половину лица Сазона, и тот с легкой усмешкой сказал:

    - Тетя Марина, глаза не отрастают, это протез.

    - Ну, выглядит почти как настоящий, - заверила тетя Марина, прижимая ладонь к пухлой щеке. – Ох, ну какая же была ужасная история. Уж какой Федя, папа твой, был хороший человек, и кого Таня взаместо него нашла… и года не погоревала… Ой, понимаю, неприятно тебе такое слушать… А нас же, Темочка, представляешь, продали!

    - Как это? – удивился Манул. – Людей продавать запрещено. Вот и наш друг подтвердил бы, что это незаконно, только он ушел… слава богу.

    - Да какие люди, господи, кому они нужны?! – тетя Марина передвинула тележку с брякнувшим бидоном. – Заявился тут намедни какой-то бизнесмен и давай все скупать – вон там – и Семеновых дом купил, и Мищенко, и Уваровых – там-то только одна их глухая бабка оставалась, так они ее забрали… и у Щукиных участок выкупил с остатками дома – сами-то они давно уехали… и озерцо теперь евонное, говорит, начал там заборы строить и рыть чего-то, а как так вышло – ума не приложу. Мостик еще не снес, только снесет непременно, а я этим мостиком домой ходила, а теперь вкругаля придется. Гостиницу хочет строить с пляжем и рестораном. И рынок наш, говорят, тоже к рукам хочет прибрать и торговый центр там сделать. Собирается дать, говорит, Ивашкам новую жизнь и превратить его в туристический район, а мы ему, козлине, должны за это в ножки кланяться! Он и на мой дом уже зариться начал, только я пока отбиваюсь.

    - Ну, тетя Марина, если он предлагает хорошие деньги… - начал было Сазон, и владелица бидона яростно замотала головой.

    - Нехорошие это деньги! Нехорошие! И я здесь всю жизнь прожила! И мать моя! И бабка с дедом, и сынок мой тут жил… царствие им небесное! Не отдам!

    - Это ваше законное право, - согласился Ромка, глядя в сторону озерца. – Но сегодня он что-то не особо строит, вон и милиция там, смотрю… Случилось чего?

    - Утопленника вроде как нашли, но точно не скажу, - тетя Марина жадно посмотрела в ту же сторону и вздохнула. – Я не задерживалась, мне на рынок надо, молока успеть взять – у Катьки-то быстро разбирают. И так еле дошла – коленка опять вторую неделю покоя не дает. Так что пойду, а на обратном пути посмотрю, конечно… Наверное, по пьяни кто-то утоп, как дед Семен, так-то в здравом уме кто в эту лужу грязнющую полезет?! Ты деда Семена не помнишь? – Сазон мотнул головой. – Пил он, конечно, страшно… А компания твоя так тут и осталась, только Петька уехал, а Гераська сидит за грабеж. Все такие же непутевые. Очень непохож ты стал на них. И непьющий – сразу видно. Девки, поди, хвостом ходят? Ладно, пойду, - она снова брякнула бидоном, - за молоком же шла, столько времени с вами потеряла!

    - Хм, - сказал Манул, глядя ей вслед, - вроде милая. Только немного странная.

    - Она очень давно такая, - Сазон тоже повернул голову. – Как у нее сын в армии погиб, так… Несчастный случай какой-то… Леша, кажется, звали… но в лицо почти не помню… только помню, как он нас с пацанами в футбол учил играть. Веселый был. И что угодно мог починить. А вот папаша его был почти такой же козел, как и мой отчим, разве что руки не так часто распускал. Сбежал давно к бабе какой-то – оно и к лучшему.

    - Печальная история.

    - Да тут полный район таких историй. Я по этому району не скучаю. Унылый он действительно. И безысходный. Домишки видите какие… не то, что… то есть…

    - Решил напомнить мне про мой буржуйский район? – осведомился Ромка со смешком.

    - Я не это имел в виду, Роман Вале… черт! Извините! Я вообще не так хотел сказать! Я иногда говорю… а получается обидно, хотя я этого совсем не хочу…

    - Я не обидчивый, - великодушно сообщил Ромка, - в отличие от Дмитрия Егоровича, в доме которого ты нередко бываешь.

    - Я там стараюсь особо не разговаривать, - признался Сазон.

    - Долго нам еще сохранять наше местоположение? – недовольно осведомился Манул. – Я думал, мы по делу приехали! Пошли хоть пока по рынку походим, а то торчим тут как непонятно что!

    - Погоди, я вижу Тартарыча, - Ромка кивнул в сторону озерца, от которого к ним направлялся медэксперт в сопровождении Дягина. – И, судя по выражению его лица, дело действительно дрянь! Тема…

    - Я останусь! – тут же возмутился Сазон. – Я знаю, что у вас бывают очень плохие дела! Предельно плохие! Как то, с полувывернутой стервятницей и кучей страшных фоток…

    - Так, Даниил!

    - Я ничего не рассказывал! – поспешно ответил Летчик. – Только в ознакомительных целях… В конце концов, он прав! Постовой должен быть готов ко всему! Между прочим, когда я был в цитадели, то был младше него! А когда в Отряд попал – тем более! Я там такое видал!..

    - Ладно, заткнитесь! – Ромка пожал руку подошедшему Максиму Тимофеевичу, а затем – слегка озадаченному Дягину. – Я так понимаю, в озере полная хрень, и посмотреть нам на нее нельзя?

    - Совершенно исключено! – заверил внешник. – Там уже немало моих коллег – и скоро их будет еще больше! Так же ожидается визит начальства. Мне и самому там быть нежелательно, пока меня туда не отправили официально. К тому же, там находится владелец, который уже всех вывел из себя информационными воплями о том, сколько стоит каждый час аренды пригнанной к озеру техники. Его фамилия – Бухтияров.

    - А нам это должно о чем-то говорить? – осведомился Манул недоуменно.

    - Он – зять заместителя мэра по городскому хозяйству.

    - У нашего мэра есть заместители? – уточнил Ромка, и внешник махнул рукой. – Ладно, черт с ними, изложите суть дела.

    - Суть дела заключается… - Тартарыч задумчиво посмотрел на Сазона. – Не уверен, что Артему следует здесь находиться.

    - И какой будет от меня толк, если мне будет разрешено находиться только там, где здорово?! – тут же вспылил Сазон. – Что это за стажировка?! Вот свалится мне внезапно на голову что-нибудь эдакое – а я и не готов! И я уже говорил, что это – мой район!

    - Находись пока, но будь готов отчалить в любой момент! – Ромка кивнул медэксперту. – Мы слушаем.

    - В общем, вон тот крикливый господин, которого вы можете видеть в окружении техники и коллег Михаила Александровича, приобрел данную территорию, включающую в себя и местное озерцо. Озерцо он решил вычистить, углубить дно и несколько изменить его рельеф, с целью чего тут и находится техника. Но при очистке центральной части озерца было обнаружено то, что несколько откладывает все работы по благоустройству данного водоема, - множество пакетов с фрагментами человеческих останков. Целостность многих была нарушена при… словом, смотрите сами, - Максим Тимофеевич протянул следственной группе телефон, и Ромка, глянув на дисплей, присвистнул, а Летчик слегка позеленел. Сазон же широко раскрыл глаза, изо всех сил пытаясь сохранить невозмутимость.

    - Елки, да их прям дофига! – Манул тут же озадаченно нахмурился. – Только… Как-то до жути не нравятся мне размеры этих пакетиков. Там же не…

    - Тела порублены предельно мелко, - кисло пояснил Дягин. – Вероятно, для удобства выноса. В каждом пакете небольшой груз – обычные булыжники. Но твои опасения, Аристарх, небезосновательны, как я понял…

    - Я уже много раз говорил, что не делаю предположений на месте преступления! – раздраженно отрезал Тартарыч. – К тому же, как вы сами можете видеть, фрагменты в очень плохом состоянии, даже несмотря на…

    - Но о чем ты подумал, исходя из своего многолетнего опыта? – вкрадчиво осведомился Ромка.

    - Количество тел пока неизвестно, - неохотно ответил эксперт. – И не факт, что будет известно сегодня. Но трое из них – мужского пола – от четырнадцати до двадцати лет. А четвертому – пятнадцать лет и три месяца.

    - Откуда такая точность? – удивился Летчик.

    - Вот, - Тартарыч перелистнул несколько фотографий на телефоне, развернул его дисплеем к остальным, и Данька снова позеленел, пискнув:

    - Это кусок руки!

    - Часть конечного отдела верхней конечности, - буркнул эксперт. – Точнее, фрагмент кисти. Как видите, кожа частично сохранилась. Обратите внимание на участок между большим и указательным пальцами с тыльной стороны…

    - Похоже на шрам… - Ромка прищурился провернутыми глазами. – Как будто какая-то буква.

    - Да, как греческая строчная «эта». Провернутым зрением в живую ее все еще отлично видно, - Тартарыч горько вздохнул. – Я и годы спустя узнаю свою работу. Гриша Стрижак. Бестолковый мальчишка грохнулся на пустыре на битое стекло, когда ему было восемь. Пришлось зашивать. Рана на руке была самой глубокой – разумеется, остался шрам. Их семья тогда жила этажом ниже – слезно умолял обойтись без больницы, боялся, что мать прибьет. Она… скажем так, не совсем нормальная. Мальчишка был довольно милый, в том возрасте, но годам к тринадцати превратился в исчадие ада. Полное отсутствие воспитания, вседозволенность, запущенность, наследственность – может, все вместе… Целыми днями носился с такими же шакалятами, практически не учился, состоял на учете. Потом они переехали, и соседи вздохнули с облегчением. Три недели назад ко мне обратилась его мать, попросила помочь с заявлением о пропаже сына. Проблема была в том, что она даже не смогла точно сказать, сколько уже Гриши нет дома. Сутки, трое – она этого не знала. Помимо него у нее еще немало детей, и, мне кажется, что если, не дай бог, и они пропадут, она это тоже не сразу заметит. Честно говоря, я решил, что мальчишка просто сбежал из дома. К этому были все предпосылки.

    - Да, я помню этот случай, - сообщил Дягин. – Максим Тимофеевич тогда обратился непосредственно ко мне. Но результат был нулевой, и от компании Стрижака толку не добились. Вообще-то действительно все выглядело так, будто пацан просто удрал. Семья неблагополучная…

    - Я не сомневался, что его ждет плохое будущее, - эксперт спрятал телефон, - но не думал, что настолько.

    - Черт, Тимофеич, - Ромка яростно потер щеку, - мне очень жаль. А где он жил после переезда?

    - На Ракетной.

    - Это на другом конце города, - сказал Сазон, невозмутимость на лице которого становилась все более фальшивой. – Но что же получается… это дети?! Все кого там…

    - Крайне плохое дело для начала стажировки, - Тартарыч мотнул головой. – Отойди.

    - Но я…

    - Я не говорю, чтобы ты ушел. Просто пока отойди.

    Сазон, выпятив нижнюю губу, отступил, потом повернулся и направился в сторону рынка. Проводив его взглядом, Максим Тимофеевич достал свою трубку.

    - Если отложить все эмоции в сторону, должен сказать, что за всю мою практику мне еще не попадались случаи настолько мелкой намеренной фрагментации тел. Даже кисти и стопы разделены на несколько частей.

    - Видимо, чтобы предельно затруднить опознание жертв, - важно пояснил Летчик, лицо которого медленно начало менять зеленую гамму на прежний здоровый цвет. – Возможно, он хотел бросить их в дробилку, но дробилки у него не было или она сломалась, поэтому он сделал так. Наверное, у него на это ушла куча времени. Видели, какая куча пакетиков?! Вот вы смотрели сериал «Декстер»?

    - Ну началось! – Ромка отодвинул его. – Так, у меня возник вопрос.

    - Как я уже сказал, работы будут продолжаться долго, - Максим Тимофеевич бросил короткий взгляд на озеро, - но да, пока ни одной головы не нашли.

    - Значит, их тоже попилили, и вы пока просто не можете понять, где что, - Манул мрачно почесал затылок. – Или их выкинули в другом месте. Или…

    - Последнее «или» самое хреновое, - сказал Ромка. – Это трофеи.

    - Головы?! – Данька тут же снова позеленел.

    - Может, на пост вернешься?

    - Почему это я должен возвращаться на пост, если ты забрал меня не с поста?! – возмутился Летчик. – Ты забрал меня со своего двора, причем прямо из-за стола! И я поехал! И отпиленными головами меня не напугать! Да я их знаешь сколько видал?! Когда на меня напали восемьдесят дикарей…

    - Ты зеленого цвета, - сообщил Манул.

    - Я просто адаптируюсь под окружающую среду.

    - Даня, хватит трындеть! – Ромка прищурился на озеро. – Черт, надо подойти поближе… Тимофеич, я понимаю, что ты сейчас ничего нам сказать не можешь – да и вряд ли сможешь в дальнейшем, но… это может быть гиена?

    - Может, - эксперт постучал трубкой по своей ладони. – Я бы даже сказал, вероятность этого очень большая.

    - Но у нас в городе нет гиен, - удивился Манул. – Мы же следим за этим! Местные хищники были только за, когда мы обсуждали этот вопрос. Даже первая категория! Если бы даже гиена пролезла в город, ее бы рано или поздно заметили и сдали бы нам. Гиен никто не любит.

    - Зато гиены так и жаждут любить всех подряд, - проворчал Ромка. – Если все же пролезла и сидит в какой-то дыре… но как-то же она ходит на охоту? Выслеживает, ловит… и при этом ни перед кем не засветилась? Конечно, разглядеть гиену сложно… но все равно такое маловероятно.

    - В любом случае, если это гиена, то обитает она не здесь, - Тартарыч посмотрел на часы. – Выбрасывать останки рядом со своим логовом было бы невероятно тупо. Я не знаю, сколько еще оттуда поднимут…

    - Ага, и еще не факт, что это единственное место, куда он все сбрасывал, - Ромка снова огляделся. – Местечко, конечно, для охоты подходящее. Вот, например, тот парк возле высоток. Довольно запущенный, особенно со стороны дороги. Там целый полк гиен может спрятаться. А вы не в курсе – Гриша бывал в этом районе?

    - Понятия не имею.

    - Нужно это выяснить. И снова тряхануть его компанию. И вывернуть все наизнанку, начиная с этого района. Любимое время большинства гиен – сумерки и ночь, и если дело в ней, то здесь она теоретически выходила бы на охоту в самый глухой час, чтобы не попасться, вопрос в том, что в глухой час мало кого можно поймать… Судя по тому, что обнаружили, ее специализация – подростки, мальчишки…

    - Я пока ничего не утверждаю, - поспешно прервал его Максим Тимофеевич.

    - Ага. А время?

    - Издеваешься?!

    - А в конкретном случае три недели соответствуют тому, что…

    - Я смогу сказать это только после того как…

    - Ну хотя бы навскидку!

    - Роман, почему мы каждый раз… ладно, я бы мог это допустить.

    - А более поздние фрагменты есть?

    - Я бы так не сказал.

    - Три недели? – Манул поскреб затылок. – У матерых гиен цикл от месяца до недели, у особо прожорливых – несколько дней… Наверняка после этого бедного пацана уже был кто-то еще. Либо гиена от него еще не избавилась, либо сделала это в другом месте. И у нее наверняка есть тачка. В частной застройке тачку от чужих глаз не спрячешь – даже если ты ездишь по ночам, там тебя рано или поздно заметят… Вопрос в том, сколько эта гиена уже тут сидит?

    - Если она вообще существует, - добавил Летчик с откровенной надеждой. – Что?! Это может быть просто маньяк, который собирает головы!

    - Одно другого лучше! – мрачно произнес Дягин. – Ты имеешь в виду, как эти… ну как их?.. цацы?

    - Тсансы, - поправил Тартарыч. – Подобное практиковалось, например, у южноамериканских индейцев…

    - Индейцев?! – насторожился Данька.

    - Только не вздумай приплести сюда Индейца Джо! – раздраженно предупредил Ромка.

    - В любом случае, это собирание голов было очень давно, - относительно жизнерадостно сказал внешник. – Ведь давно?

    - Скажем так, спрос на эти трофеи все еще существует, - обтекаемо ответил эксперт.

    - Ну прекрасно! Значит, нужно выяснить, кто из местных посещал Южную Америку. Или переехал оттуда.

    - Я бы оттуда тоже переехал! – негодующе заявил Данька. – Нифига себе – бошки коллекционируют!

    - Твоя башка интереса для коллекционеров не представляет.

    - Неправда!.. то есть, слава богу!

    - Вас понесло куда-то не туда, - холодно отметил Максим Тимофеевич.

    - Нужно подойти поближе, - Ромка снова уставился на озеро.

    - Я подведу тебя на предельно допустимое расстояние, только делай вид, что мы незнакомы, - Дягин поджал губы. – Точно не нужно ничего выяснять про Южную Америку?

    - Думаю, это версию можно пока отложить.

    Остановившись на берегу у нижнего конца озерного серпа, Ромка, прихватив пальцами одну из коричневых качалочек рогоза, задумчиво посмотрел вслед Тартарычу, направившемуся к своим коллегам, внимательно оглядел всю технику и бросил короткий взгляд на Бухтиярова, все еще потрясавшего сжатыми кулаками перед носом одного из представителей внешней службы, слушавшему зятя заммэра с философской отрешенностью.

    - Надеюсь, это сделал не он, - произнес Дягин чуть искательно, остановившись поодаль, - иначе могут возникнуть очень серьезные проблемы.

    - Озеро разрыли по его инициативе, - Ромка пожал плечами. – Если это сделал он, то он – идиот. В любом случае, он не хищник.

    - А это точно? – недоверчиво спросил внешник. – Я слышал, что вы теперь не всегда можете быть в этом уверены.

    - Поверь мне, это точно. Больше мы на такую удочку не попадемся. Я просматриваю всех с того момента, как вылез из тачки, - и предельно тщательно. Хищников здесь нет.

    - А тот старый паук, которого вы поймали, что-нибудь сказал?

    - Утверждает, что действовал по личной инициативе, - Ромка хмыкнул. – Я ему не верю. И Серега тоже. Но с ним работают ежедневно, и, думаю, скоро он станет более откровенным. Проблема в том, что в ближайшее время придется принять в отношении него очень непростое решение.

    - Вам придется его накормить, иначе он сдохнет, - констатировал Дягин.

    - Точно.

    - Я этого не слышал. Это настолько незаконно, что я даже не понимаю, какую статью подобрать! – внешник хмуро уставился на растущую за линией строительной техники толпу. – Придется тщательно проверить местное население. И места его обитания. Заброшенных зданий в округе нет, а вот пустынных мест и всяких зарослей… Все нужно осмотреть.

    - Несомненно, но следы охоты мы вряд ли найдем. А логово у этой твари точно не на природе. Дом или квартира – причем такое место, в котором она уверена и в которое никто не сунется. Какой удобный мостик, - Ромка, сверкнув провернутыми глазами, кивнул на довольно хлипкое дощатое сооружение, перекинутое посередине с одного озерного берега на другой и охваченное перилами только с одной стороны. – Наверняка с него все эти пакеты и сбрасывали.

    - Фонарей здесь нет, - внешник огляделся. – Ночью это делать вполне безопасно… если не кидать все сразу, а приносить понемногу… но сколько ходок же он тогда делал каждый раз?! Хм, вообще-то тогда рано или поздно кто-нибудь бы заметил. И как только этот кто-то узнает о находке, он об этом вспомнит… Правда, вероятней всего, он оставит это знание при себе. А если убийца видел этого свидетеля, он наверняка и его убил. Где-то есть еще и труп свидетеля…

    - Да погоди ты!.. Река совсем недалеко, - Ромка посмотрел в сторону трассы. – В этой части берег пустынный и ночью столь же безлюдный – и это было бы намного безопасней, чем отправлять их в крошечное озерцо, которое с каждым годом все мельче. Почему гиена не пошла туда?

    - Не знаю, - проворчал Дягин. – Я в гиенах не разбираюсь.

    - В данном случае и не нужно. Просто это было бы логично.

    - Видимо, это глупая гиена.

    - Была бы она глупая, мы бы уже давно ее поймали, - Ромка покачал головой. – Интересно, случайно или намеренно она выбрала белый район? Если намеренно, то, значит, у нее было время, чтобы все тут изучить. И, значит, она тут давно. А это значит, жертв гораздо больше.

    - Мы бы знали! – негодующе возразил Дягин.

    - Мы уже не раз обсуждали с тобой вопросы о статистике по пропавшим людям, - напомнил Ромка. – Желаешь снова открыть дискуссию? Давай в другой раз. Проблема в том, что если гиена уже в курсе этой находки, она наверняка уже сбежала из города. Ловить гиен вообще очень трудно…

    - Давно – это ведь не шесть лет? – осведомился внешник.

    - Ну нет, конечно.

    - Тогда мне это не очень понятно. Волжанск ведь считается опасным для подобных хищников, и это известно по всей округе, верно? Тогда зачем она вообще сюда приехала?

    - Хороший вопрос.

    - Может, она ничего этого не знала, потому что все время жила в Южной Америке?

    - Когда тебе в голову попадает какая-нибудь нелепая теория, ее очень трудно оттуда выковырять, - скептически заметил Ромка.

    - Не будем пока про головы, - попросил Дягин. – Я так понимаю, ты задействуешь весь пост?

    - Да, сейчас всех вызову, - Ромка смял в кулаке сигаретную пачку. – Тварь надо поймать как можно быстрее. Проблема еще и в том, что гиены очень устойчивы к выворачиванию. Мануляра правильно сказал – цикл у гиен может сжиматься до нескольких дней, но особо прожорливые иногда и по несколько раз в день охотятся. А еще проблема в том, что придется работать одновременно с вами на одной территории, из-за чего могут возникнуть всякие неудобные ситуации, которые мы будем переадресовывать тебе и Вальке.

    - Мне это очень сильно не нравится, - внешник страдальчески вздохнул. – Ну да ладно, хрен с ним, потерплю – все-таки, дело очень серьезное.

    - Но орать ты все равно будешь, - Ромка отвернулся от озера.

    - Конечно, - Дягин внимательно посмотрел в сторону базарной площади. – Слушай, мне нравится ваш стажер, но я не то чтобы пока прям так в нем уверен… Вот он там болтается между рядами – ничего не сопрет? Все-таки, у него криминальное прошлое…

    - Да отстань ты от него уже. Он из-за тебя глаз потерял, между прочим.

    - Так, во-первых, я купил ему другой! А во-вторых, обязательно мне каждый раз об этом напоминать?! – Дягин сердито двинулся следом за Ромкой, призывно махнувшему Сазону. - И в-третьих, технически глаза у него уже и так не было. Ты уверен, что не хочешь услать его отсюда?

    - Это его старый район, к тому же, он действительно не такое уж дитя, а нужны все люди, - Ромка вытащил телефон. – Я даже Леську сейчас вызову.

    - Женщину?! – вознегодовал внешник.

    - Елки, Миш, она - гончая, а потом уже вот это вот все! И не такое видала! – Ромка прихватил за плечо подскочившего Сазона, сгоряча едва не пролетевшего мимо. – Что узнал?

    - Азиатскими продуктами там не торгуют, и где купить корень лотоса, никто не знает, - доложил Сазон, слегка отдуваясь.

    - Молоток! А что узнал по делу?

    - Ну, знакомых я не так уж много видел. Кто помер, кто тоже переехал, кто сидит… Бабку Феню паралич разбил, и она теперь из дома не выходит, а когда-то она вообще все про всех знала! Моя бабка говорила, что она ведьма. Ну тут тогда многие так считали. Хотя все это, конечно, глупости, просто она всегда была очень страшная. Но она реально тогда прям все знала, а теперь у нее еще и с головой проблемы. У тех, кто в высотках живет, гаражи вон там и вон там, - Сазон, развернувшись, засемафорил руками. – В частных домах во дворах держат, но мало у кого есть. Последняя новая тачка… ну в том смыле новая, что ее раньше тут не было, появилась где-то год назад – Тимофеевы – видите, там дом, зеленый флюгер в виде лучника? – купили «лэнд крузер» восемьдесят седьмого года. Из прочих – только такси, да еще к Сырцовым, вон там, дом с синим забором, приезжал летом родственник на «приоре». Ничего интересного в последнее время не происходило. Пропавших четверо – один из местных алкашей, пропал неделю назад, но это не в первый раз. Девчонка, пятнадцать лет, дней десять назад, но вроде как в Лазурске ее видали, она к родному отцу сбежала. И два пацана, на год младше – этих нет четыре дня. Один из высоток, его предки в милицию заявление подали. Второй – Вареник - Митька Вареничкин, они через два дома от нас жили. Ему лет шесть было, когда мы переехали… Я его плохо помню… разве что уши.

    - А что уши? – настороженно спросил подошедший с Летчиком Манул.

    - Здоровенные такие, - Сазон руками изобразил размер ушей. – Как вареники. Короче вроде как он тоже из дома свалил. Ну так сказал его отец. Я так понял, он не заявлял. Типа – сам вернется.

    - Нормальный такой папаша! – осуждающе констатировал Данька. – Я только не понял – а когда ты успел все это узнать?

    - Так вот же, сейчас на рынке, - удивился Сазон.

    - А ты, Даня, что успел сделать? – осведомился Ромка.

    - Я посмотрел направо и достал телефон, - сообщил Летчик недовольно. – Я не реактивный! И я не люблю что-то узнавать на рынках. Там есть хочется!

    - Знаешь, уже не очень понятно, кто из вас стажер.

    - Когда на меня накинулись восемьдесят дикарей!.. – возмущенно начал было Данька, и Ромка дал ему раздраженный подзатыльник.

    - Тебе зарплату не дикари платят!

    - Как бы они платили – они же мертвые! – Летчик негодующе потер затылок. – У мертвых денег нет! А бить меня можно только моей девушке… не в том смысле что можно… просто – а что я сделаю?!

    - Начальству тоже можно тебя бить. Значит, так – сейчас берешь Тему и дуете искать приятелей пропавших пацанов – наверняка у каждого из них была какая-то компания. Вытрясите из них все, что возможно – как и где пропали, когда и что они вообще из себя представляли? Но осторожно – ясно? И постоянно будьте на связи. Осторожно – ты меня понял? – Ромка сунул под нос Летчику кулак. – Не летать! Тут и так возни по горло – некогда опять убеждать удивленных людей в том, что ты – звезда легкоатлетического спорта! А мы пока пообщаемся с семьями, тем более что нас будет сопровождать официальное лицо…

    - С учетом того, что тут сейчас полно моих коллег, мое лицо - это не очень хорошая идея, - проворчал Дягин.

    - Хорошо, мы пойдем без тебя.

    - Нет уж, представляю, что это будет! – внешник достал телефон. – И сведения по девчонке тоже нужно проверить, потому что информация «вроде как ее видали» не может считаться достоверной. Рома, ты уверен, что этих двоих можно отпускать одних?

    - Конечно не уверен, но у них больше шансов что-то выяснить у мелочи, чем у нас.

    - Хочешь сказать, мы слишком старые? – Дягин насупился.

    - Знаешь, я скучаю по твоей бороде. Из нее всегда было плохо слышно, что ты говоришь, - Ромка повернулся к Сазону. – Про высотку Миша сейчас выяснит, а ты точно покажи, где жил этот Вареничкин. И бабка Феня.

    - Ром, а бабка-то нам зачем? – удивился Манул.

    - Как зачем?! Все знает, еще и ведьма!

    - Ведьм не бывает! К тому же, Тема сказал, что у нее теперь с головой проблемы – только зря время потеряем. О том, что вокруг творится интересного, перво-наперво надо расспрашивать местных хищников – вот кто много чего всегда знает… ах ты, черт!

    - Вот именно, Мануляра, хищников тут нет… - Ромка снова обернулся к разворошенному озеру. – Нет, ну до чего ж мне не нравится эта лужа!

    - Я и пострашней видал, - заверил Манул. – Или ты не в том смысле?

    - Очень плохое место, чтобы избавляться от последствий охоты. Даже последний идиот это бы понял, а значит, скорее всего, это вынужденная мера. Гиена по какой-то причине не смогла пойти в другое место.

    - И пошла к ближайшему подходящему? – Манул настороженно огляделся. – Значит, она где-то здесь и живет.

***

- Э-э… еще раз объясните, кто вы? – женщина, озадаченно оглядев стоящую на лестничной площадке следственную группу, обтерла подбородок мокрыми пальцами. Ее сальные волосы, небрежно закрученные на затылке, на корнях были уже прилично тронуты сединой, а пухлые щеки и крылья носа пронизывали багровые прожилки. Синий халат, расходившийся на большом выпуклом животе, был зашит в двух местах – на плече – белой ниткой, а на бедре – красной. От хозяйки квартиры явственно пахло пивом. За ее голую ногу держалось зареванное чадо лет трех, на котором не было ничего, кроме древних накладных наушников с обгрызанным проводом, болтающихся на тощей шее.

    - Мы неофициально помогаем в поисках вашего сына, - терпеливо повторил Скворец. – Нас попросил Максим Тимофеевич.

    - А, помню его. Хороший человек. Я, правда, так и не поняла, какой он доктор…

    - Оно и к лучшему, - буркнул Индеец Джо, неодобрительно глядя на голое чадо, которое принялось усиленно демонстрировать ему свой розовый язык. – Ребенок у вас не простудится в летних наушниках?

    - Чего?

    - Нам нужно поговорить, - Руся пихнул коллегу. – И нам понадобится его фотография.

    - Гришина? – туповато спросила хозяйка квартиры.

    - А у вас еще какой-то ребенок потерялся? – язвительно спросил Индеец Джо и получил еще один тычок.

    - Вроде нет, - женщина посмотрела на него тусклыми глазами и снова обтерла подбородок. – Ладно, заходите, только не знаю, есть ли еще фотографии. Ту-то я в милицию снесла… вот Максим Тимофеевич как раз ходил со мной. Но, кажется, это было давно.

    - Мы смогли подключиться к поискам только сейчас, - пояснил Скворец. Женщина, безразлично пожав плечами, развернулась и ушла в глубь квартиры, бросив дверь открытой, а чадо в наушниках юркнуло в ближайший дверной проем. Следственная группа переглянулась и ввалилась в прихожую, после чего Руся кое-как запер за собой перекошенную дверь и огляделся, сморщив нос. Из ближайшей комнаты доносились бормотание телевизора, детский гомон и странный скрежет. Прихожую наполняли плотные всевозможные запахи человеческой жизнедеятельности, грязный линолеум был вздыблен в нескольких местах, груду одежды на вешалке затягивали паутинные гирлянды, а возле обувницы стояло древнее мотоциклетное колесо с погнутым ободом.

    - «Днепр», - авторитетно сообщил Руся, глянув на колесо. – Восемьдесят спиц.

    - Спасибо за очередную бесполезную информацию, - проворчал Индеец Джо. – И я ненавижу цифру «восемьдесят»! Я каждый день слышу ее от Летчика.

    Тут из дверного проема справа от него высунулась всклокоченная девчачья голова и спросила:

    - Ты кто?

    - Тебе зачем? – отозвалась лисья гончая.

    - Низнаю, - призналась голова и исчезла, хлопнув дверью.

    - А сколько Тартарыч говорил тут детей? – поинтересовался Руся.

    - Пять, - Индеец Джо недовольно посмотрел туда, где исчезла хозяйка квартиры. – Или пятьдесят. Не помню! Ну вот где она?!

    - Пошла искать фотку, видимо, - Скворец, развернувшись, решительно толкнул дверь и, шагнув за порог, застыл, отчего прочие представители следственной группы, устремившиеся за ним, налетели на гончую ласку и чуть не сшибли ее с ног. Потом Индеец Джо, вытянув шею, шепотом спросил:

    - Руся, ты вооружен?

    - Дурак, что ли?! – фыркнул Руся. – Ты чего – это же просто дети!

    - А чего их так много?!

    - Спроси об этом у их папаши! Ты ведь только что назвал цифру «пятьдесят» таким небрежным тоном.

    - Я рассчитывал, что мы их тут не встретим, - пояснил Индеец Джо, оглядывая комнату, еще более запущенную чем прихожая. Голый пол грязно-оранжевого цвета был завален игрушками, видавшими и лучшие времена, и среди них, словно ледокол среди торосов, от стены к стене ездило еще одно голое чадо на пластиковом горшке, издавая тот самый странный скрежет. Другое чадо в растянутой майке сидело на полу и с сосредоточенным видом возводило башню из кубиков. Большой же разложенный диван с полопавшейся зеленой обивкой был плотно забит чумазыми детьми разного возраста, смотревшими телевизор. На визитеров никто не обратил внимания, кроме мальчишки лет восьми и девчонки, которая недавно высовывала голову в прихожую.

    - Так, - глубокомысленно сказал Индеец Джо, не предпринимая попытки продвинуться дальше, - а вы, значит, дети.

    - Ты странный, - сказала девчонка, подбирая костлявые ноги под подол платья, которое было ей откровенно велико. – А почему у тебя такие длинные волосы?

    - Потому что мне лень стричься.

    - Это глупо. Ты же дядька! А так тебя все будут принимать за девочку. Даже у меня не такие длинные волосы.

    - Вы здесь из-за Гришки? – осведомился мальчишка. – Он умер?

    - Ну почему непременно сразу умер? – поспешно произнес Руся.

    - Нет? Лучше б умер. Это было бы хорошо.

    - Он отрезал лапу моему хомячку, - добавила девчонка. – Ножницами. Я ему сказала, что хочу, чтоб его сбила машина. Чтобы прям в блин! А он мне волосы подпалил. Здорово, когда его нету!

    - Милая семейка, - пробормотал Скворец. – А друзья у Гришки были?

    - Они тоже потерялись? – с надеждой вопросил любящий брат.

    - Для этого надо знать, где они обычно собирались. Мы сходим и посмотрим.

    - На пустыре за больницей. И еще в старом доме через дорогу, где стоянка. Там живут привидения. Нам туда нельзя ходить.

    Тут скрежетавшее горшком по комнате чадо остановилось и, покачиваясь на горшке из стороны в сторону, принялось сосредоточенно исследовать указательным пальцем свою правую ноздрю. Индеец Джо скривился. Закончив исследование, чадо внимательно оглядело перепачканный палец, распахнуло рот и направило палец туда.

    - Фу! – рявкнула лисья гончая, и чадо, подпрыгнув на горшке, разразилось громким ревом. Строитель, уронив очередной кубик тоже разревелся, и к нему немедленно присоединилась большая часть дивана. Девчонка раздраженно шлепнула по голове ближайшего ревущего родича и безотлагательно получила от него предельно нецензурную шепелявую характеристику. Руся приподнял брови, а Скворец свистнул так пронзительно, что Индеец Джо невольно зажал уши. Коллективный плач тут же встал на паузу, и все посмотрели на Скворца заинтересованно, после чего строитель потребовал:

    - Сделай так еще!

    - Не ожидал таких высоких звуков от твоего роста, - удивилась лисья гончая, и маленький постовой скептически сказал:

    - Ты никогда от моего роста не отцепишься, да?

    - Просто я не нахожу в тебе других значительных недостатков.

    - Вот сейчас не понял, обидеться или нет, - Скворец развернулся, когда в комнату вошла хозяйка квартиры. – Ну что, нашли?

    - Чего? – недоуменно вопросила та.

    - Фотографию вашего сына! Вы же ее искать пошли?

    - Гражданка, мы крайне ограничены во времени, - раздраженно добавил Индеец Джо, и чадо на горшке возобновило свое путешествие по комнате. – Вас поиски вообще интересуют?!

    - Я подала заявление… - женщина поджала губы. – Соседи сказали, так будет лучше… Гришка, в общем-то, взрослый. Он и так дома почти не бывал. Мне о других детях думать надо.

    - Они не выглядят детьми, о которых думают! – внезапно взъелся Скворец. – Они такие тощие, что сквозь них стену видно! И одеты черти как! А мыть их вы не пробовали?! Не за количеством надо гнаться, а за качеством!

    - Да что такое – ты опять?! – прошипел Индеец Джо, попытавшись выдвинуть разъяренного постового из комнаты. Строитель захихикал и принялся грызть кубик, на диване началось небольшое волнение, а разговорчивый мальчишка испуганно попросил:

    - Не кричи, а то дядя Паша проснется!

    - А ты чего меня тут поучаешь?! – возмутилась хозяйка квартиры. – Своих заведи, да воспитывай! Денег лучше дай, раз такой весь из себя!.. не думаю я, ишь!.. да целыми днями думаю, где на них деньги брать!.. хорошо вещи дают добрые люди!.. Нет у меня никаких фотографий, откуда я деньги на них возьму?! Я телефон два месяца починить не могу, с разбитым экраном гоняю… А вы мне тут еще Гришку навесить хотите!

    - В смысле «навесить» - он ваш сын, - напомнил Руся. – Где его отец?

    - Как будто я знаю!

    - Ладно… а вообще какой-нибудь отец?

    - Ты меня сейчас шаболдой назвал?! – заверещала хозяйка квартиры. – Паша! Пааааша!!

    Обитатели дивана тут же дружно втянули головы в плечи, настороженно уставившись на дверной проем соседней комнаты, а строитель застыл, сжав в челюстях слабо хрустнувший кубик. Только путешественник продолжал весело ездить по комнате на своем горшке. Послышались тяжелые шаги, и следственная группа развернулась, с любопытством уставившись на дверной проем.

    - Мелочь так смотрит, будто сейчас оттуда выйдет динозавр, - заметил Скворец.

    - Мне нравятся диплодоки, - тут же сообщила лисья гончая, и Руся шепотом осведомился:

    - Слушай, а ты точно трезвый?

    Вопреки ожиданиям, из соседней комнаты вытопал не динозавр, а некий пухлый сонный индивидуум с огромной лысиной и обвисшими багровыми щеками. Его выпуклый живот нависал над поясом растянутых тренировочных штанов, а на груди и плечах, словно компенсируя отступление волос с головы, курчавилась длинная густая поросль. Принесший с собой стойкий запах перегара индивидуум раздраженно вопросил:

    - Чего орешь?!

    Хозяйка квартиры молча ткнула пальцем в направлении следственной группы, сочтя это объяснение достаточным, индивидуум развернулся, сделав шаг вперед, и тут произошло нечто вполне предсказуемое – путешественник наконец-то звучно опрокинулся вместе со своим горшком, тут же начав пронзительно реветь, индивидуум споткнулся об него и с воплем грохнулся на пол, разметав башню из кубиков, отчего разразился ревом и строитель. Кое-как выпрямившись, дядя Паша ухватил барахтающегося рядом путешественника за тощее плечо и замахнулся, метя кулаком в лицо. Подскочивший Руся успел выдернуть путешественника из-под удара, индивидуум сказал: «Сука!» и начал было вставать, но возле него почти незаметно мелькнул Скворец, и дядя Паша снова повалился на пол, на сей раз попутно стукнувшись головой об опрокинутый горшок и слегка украсившись его содержимым. Обитатели дивана завопили с разной интонацией, а женщина с горестным визгом запрыгала вокруг своего поверженного повелителя.

    - Паша! Паша!

    - Ребенком займись, дура! – рявкнул Скворец, отвесив ей оплеуху, и Руся поспешно пихнул мамаше все еще ревущего путешественника, которого она тут же машинально стиснула в руках, молча моргая. Дядя Паша вновь начал принимать вертикальное положение, рыча:

    - Урою, гад!

    - Да елки! – раздраженно сказал Руся и, ухватив индивидуума за взметнувшуюся конечность, вывернул ее так, что дядя Паша, интересно изогнувшись, пробежал вихляющимся полукругом по комнате и, получив дополнительное ускорение в виде пинка, улетел обратно в свою комнату. Диван громко выдохнул: «Ааааах!», а Скворец потянулся и аккуратно закрыл за дядей Пашей дверь, слушая, как в комнате что-то с дребезгом осыпается на пол.

    - Хорошо, что он ушел, - Индеец Джо похлопал по макушке строителя, и тот, перестав реветь, улыбнулся ему беззубой улыбкой. – Как-то он мне не очень понравился.

    - Фига се! – пискнула девчонка восхищенно, и брат тут же одернул ее:

    - Чего ты радуешься?! Они уйдут, а дядя Паша останется!

    - Возможно, следует провести с дядей Пашей воспитательную работу, - произнес побагровевший Скворец.

    - Не надо. Он только злее станет.

    - Я звоню в милицию! – сипло поведала хозяйка квартиры, продолжая стискивать попискивающего путешественника. – Бандиты! – она перешла на крик. – Помогите! Убивают! Грабят! Насилуют!

    - Последний пункт сразу нет! – заявил Индеец Джо. – И не уговаривайте. Фотку-то пацана дадите? Искать же надо!

    - Какую еще фотку?!.. ничего не знаю!.. помогите!! Не трогайте меня! Я ребенка жду!

    - Зачем? – мрачно спросил Скворец.

    - Так получилось!.. Помогите!

    - Пошли, - недовольно буркнул Руся, - только еще хуже сделаем!

    - Сейчас, - Скворец взялся за ручку закрытой двери, из-за которой доносилось болезненное злобное кряхтенье, - я только…

    Индеец Джо подхватил его и вылетел из комнаты, а за ним спиной вперед вышел Руся, сказав напоследок:

    - Спасибо за сотрудничество!

    Лисья гончая отпустила Скворца только, когда они оказались во дворе, и маленький постовой, тотчас злобно пнув ствол ни в чем не повинного тополя, прорычал:

    - Нет, ты видел?! Ты видел, как у него удар был поставлен?! Он и взрослому бы челюсть своротил, а у такой мелочи от башки ничего бы не осталось. И видно же, что он их всех постоянно лупит!

    - Леня, нам своим делом надо заниматься, а это дело – не наше, - Руся встряхнул Скворца за плечи. – Я знаю, что у тебя семья была паршивая, но перестань уже психовать каждый раз! Ты знаешь, сколько таких семей в городе?!

    - Задание-то мы не выполнили! – уныло напомнил Индеец Джо, плюхаясь на скамейку. – Фотку не достали, инфу не достали, еще и скорбящих родственников отметелили!

    - Они еще не в курсе, что им следует скорбеть.

    - Когда станут в курсе, вряд ли что-то поменяется, - Скворец тоже повалился на лавочку. – Что будем делать дальше? Пойдем, куда пацан сказал? Уж корешам этого Гриши фотка вряд ли нужна – они и так поймут, о ком речь.

    - Не факт, что они сейчас там, - Индеец Джо огляделся. – М-да, у этой гиены точно должен быть транспорт, но вот как она их ловит? Подростки – не детишки, их заманить сложнее. Да они и посильнее будут. Ловит того, кто остается один? Как-то отделяет его от остальных?

    - У гиен, как правило, есть профиль и есть план, - Руся прислонился к дереву. – Они выбирают. Расставляют ловушки. И они очень осторожны.

    - Прятать тела в районной луже – такая себе осторожность.

    - Значит, что-то пошло не так.

    - Четыре раза?.. – Индеец Джо осекся и кивнул на подъезд, из которого они вышли. – Глядите-ка.

    Из-за тяжелой двери выскользнул их недавний собеседник, осмотрелся и, увидев следственную группу, решительно устремился к ней. Не доходя пары метров, мальчишка остановился и посмотрел на гончих исподлобья.

    - Можете не врать? – потребовал он. – Потому что вы ведь врали!

    - Это смотря о чем, - отозвался Индеец Джо.

    - Гришка ведь умер, да?

    После короткой паузы Скворец ответил:

    - Боюсь, что да.

    - Это было больно?

    Индеец Джо подвинулся и похлопал ладонью по скамейке. Мальчишка, помедлив, подошел и аккуратно сел между ним и Скворцом, понурившись.

    - Тебя как зовут-то?

    - Гриша, - сообщил собеседник.

    - С фантазией у твоей мамы не очень, да?

    - Она странная, - мальчишка пожал плечами. – Соседи говорят, что у нее шиза, но в больницу ее не берут – не хотят связываться… Мы все Гриши. А все девчонки – Светки. Зачем вам Гришкина фотка, если он умер?

    - Хотим с этим разобраться, - пояснил Руся. – Для нас это важно. Думаю, это и для него было бы важно.

    - Нет, раз он мертвый, - произнес Гриша старческим голосом. – Дядя Паша говорит, мертвым все пофиг, и нечего с ними носиться – зарыл и забыл! Хотел бы я, чтобы кто-то зарыл дядю Пашу… но ведь придет кто-то другой. Может, и еще хуже. А фоток нет. Гришка в школе не фоткался – мама денег не дает на это, а телефон у нее не фоткает. Может, у его пацанов есть… А у меня только старая… - он сунул руку под футболку и вытащил потертую черно-белую фотографию, на которой веселый мальчишка лет пяти сидел в раздолбанной детской коляске, подогнув ноги так, что коленки упирались в подбородок. Коляску вез другой мальчишка, постарше, улыбаясь в объектив, и его светлые волосы стояли торчком. – Вот, это нас еще в старом районе деда Лева фоткал, это я в тети Жанкиной коляске, а это… - его палец подполз к лицу старшего мальчишки, и Гриша шмыгнул носом. – Мы когда там жили, я на площадке ногу подвернул, и он меня почти до самого дома тащил… у него потом руки болели… долго… Он был совсем другим… а потом превратился в чудище. Говорил, что ненавидит нас и хочет, чтоб мы все сдохли… Может… это был не он? Почему он стал такой?

    - Хорошая фотка. Ему здесь лет десять, да? – осторожно спросил Скворец.

    - Ага, - Гриша-младший задумчиво заболтал ногами. – Я по нему скучаю. Вот по тому Гришке. Может, он уже давно стал мертвый?

    - Так, пацан, хорош, ты меня пугаешь! – Индеец Джо пошарил у себя в карманах. – Вот тебе две сотни, держи, сходишь, купишь себе какой-нибудь фигни.

    - А зачем мне покупать фигню? – удивился мальчишка.

    - Ну ты ж мелкий – что тебе еще покупать? – лисья гончая почти уткнулась носом в фотографию, и Руся, нагнувшись, пихнул его локтем, шепнув:

    - Вон, на правой руке.

    - Да, плохо видно, но… - Скворец подсунул Индейцу Джо дисплей своего телефона, открыв пересланный Тартарычем снимок фрагмента кисти. – Черт!

    - Интересно, насколько современную фотку отнесла в отделение эта чокнутая мамаша, - шелестнул Индеец Джо. – Я запросто перерисую эту с поправкой на четыре года, - он потянул к себе снимок, но Гриша-младший накрепко в него вцепился. – Мы вернем, честное слово!

    Мальчишка неохотно разжал пальцы и снова заболтал ногами, глядя поочередно на каждого представителя следственной группы с неким болезненным любопытством, после чего изобрел новый неудобный вопрос.

    - Но вы же скажете, как он умер?

    - Ну, дело в том, что… - начал было Руся.

    - Его Баба-Яга съела?

    - Мне показалось, что ты уже слишком взрослый, чтобы верить в сказки.

    - А при чем тут сказки? Я ее видел.

    - Вот прям Бабу-Ягу и видел? – Индеец Джо вытянул ноги. – На ступе летела и метлой погоняла? С длинным носом и котом на плече?

    - Это она только в кино такая, - сердито возразил Гриша. – Придуманная! Ничего она не летела и метлы у нее не было. И кота не было. А носа ее я не видел.

    - А что ты видел?

    - У нее была дурацкая шапка.

    - Почему дурацкая? – Руся присел на корточки перед скамейкой.

    - Потому что такие носят только зимой. А было жарко. А она – в шапке. На ней вообще много чего надето было – и все теплое. И ходила она вот так, - Гриша спрыгнул со скамейки и, согнувшись, изобразил нечто, шатающееся и кряхтящее, перемещающееся то утиной походкой, то чуть ли не на четвереньках.

    - Похоже на Виталю, когда он возвращается домой из бара, - фыркнул Скворец, и Индеец Джо попытался пихнуть его, но маленький постовой отъехал по скамейке подальше.

    – Слушай, ну ты просто видел какую-то бабку, - Руся разочарованно ковырнул пальцем одну из досок лавочки. – Очень пожилые люди часто мерзнут, вот и надевают на себя вещи не по сезону…

    - Сколько раз ты ее видел? – Скворец посмотрел на мальчишку задумчиво.

    - Четыре, - ответил тот с явным воодушевлением от правильного вопроса. – Или пять… Я не помню. Она всегда была там, где Гришка с пацанами. То туда пройдет мимо, то сюда… Один раз стояла возле кустов и смотрела… Коты так на ворон смотрят.

    - Долго смотрела?

    - Не знаю – я убежал. Страшная… - Гриша вздохнул и потер глаза.

    - Ну и правильно, что убежал. А что ты сам там делал?

    - Да ничего. Я хотел с ними… только они всегда меня гоняли.

    - Значит, ее лица ты не видел… - Индеец Джо хмыкнул, доставая большой блокнот. – А ты уверен, что это была одна и таже бабка?

    - Конечно! – возмутился мальчишка. – Шапка та же!.. и вообще я не перепутаю одну бабку с другой! И это всегда по вечерам было, когда уже почти темно, а бабки по вечерам просто так не ходят. Когда темно, они дома сидят. Вот наша соседка бабка Шура – она всегда дома сидит по вечерам. И стучит в стену палкой. И кричит: «..!!!»

    - Так, давай ты не будешь говорить такие слова, - потребовал Скворец. – Воспитанные люди любого возраста такие слова использовать не должны. Эти слова – только для экстренных ситуаций.

    - Но ведь все вокруг постоянно их говорят, - недоверчиво отозвался Гриша.

    - Ну вот мы с тобой сколько уже разговариваем – разве ты от нас слышал такие слова? – спросил Руся.

    - Видимо, с вами что-то не так, - сообщил собеседник.

    - Вернемся к бабке! – Индеец Джо нетерпеливо встряхнул блокнотом. – Может, все-таки, ты видел какую-то ее часть, а не только шапку и одежду?

    - Глаза у нее – я вам говорил, - напомнил Гриша.

    - Отлично – у подозреваемой есть глаза! Круг сужается…

    - Виталь, прекрати кривляться! – одернул лисью гончую Скворец. – Так, но ты же не был настолько близко к ней, что мог разглядеть ее глаза?

    - Был, когда прятался в кустах, - пояснил Гриша. – Она меня не заметила. Тут у нее шапка, - он провел ребром ладони по переносице, - тут шарф наверчен, - он стукнул пальцем чуть выше кончика носа, - но глаза я видел. Очень страшные!

    - Страшные?! – Индеец Джо даже подпрыгнул на скамейке от нетерпения. – Что в них было страшного?! Они светились?! Были огромными?! Белые?! Желто-зеленые?! Розовые?! Или такие, как у мухи?!

    - Таких глаз не бывает! – обиделся Гриша. – Я совсем дурак, по-вашему?!

    - Конечно не бывает, - с облегчением произнес Руся. – А почему тогда глаза были страшные?

    - Не знаю… Страшные – и все! У дяди Паши такие глаза, перед тем как ударить…

    - А цвет?

    - Непонятно было, - Гриша поджал губы. – А еще они были странные.

    - Почему? – спросил Скворец.

    - Не знаю. Но они были какие-то неправильные.

    - Ладно, - Скворец, подхватив мальчишку, усадил его обратно на скамейку, - давай-ка ты сейчас попробуешь дяде Индейцу в деталях описать эту бабку, а он ее нарисует.

    - Настоящий индеец?! – Гриша с любопытством уставился на Индейца Джо. – Да ладно, врете ведь!

    - Настоящий, - заверил Руся. – Его выгнали из племени за полный пофигизм. Ты ведь знаешь, что такое пофигизм?

    - Конечно. А тогда где перья? Индейцы ведь на голове носят перья!

    - Мы носим перья только по праздникам, - пояснил Индеец Джо. – И если никуда не надо ехать. Представляешь, каково во всех этих перьях лезть в трамвай?

    - А меня ты можешь нарисовать? – вопросил мальчишка.

    - Если время останется. А каким тебя нарисовать?

    - Веселым. И на велике.

***

- Ты уверен, что это они? – с сомнением спросил Летчик, и Сазон кивнул.

    - Ну да… Дань, ты чего? Мы же вместе все узнавали.

    - Просто они выглядят крайне недружелюбно, - пояснил Данька. – Я не очень люблю общаться с такими людьми. Из этого никогда не выходит ничего хорошего. Может, нам стоить поискать кого-то более дружелюбного и все спросить у него.

    Он недовольно воззрился на восседавшую на выстроенных буквой «Г» лавочках подростковую компанию из пяти мальчишек и двух девчонок, гоготавших на весь парк. Одна из девчонок, болтавшая длинными ногами в ярко-зеленых колготках, помещалась на коленях у своего приятеля и периодически дергала его за волосы, когда какие-то его слова ей не нравились. Другая, довольно пухлая, с кольцом в нижней губе, хрипло подпевала песне из телефона:

    - Папа-папа-папарацци!..

    - Мы не можем искать кого-то другого, - озадаченно шепнул Сазон. – Есть только эти. Ты что – испугался? Ты же герой поста! Ты же дрался с кучей дикарей!

    - Так то дикари, а это – дети, - пояснил Летчик. – Это намного опасней. Я из детей постоянно общаюсь только с Дашкой, но она-то совсем другая. Думаешь, она когда-нибудь станет на них похожа?

    - Никогда! – даже если сто лет тут проживет! – Сазон пихнул его в спину. – Ну? Идешь? Или мне одному идти?

    - Я – руководитель нашей группы, - важно сказал Данька. – А руководить можно и отсюда. Ты иди, а я буду тобой руководить.

    - А я не признаю твоего руководства и все буду делать по-своему!

    - С ума сошел?! – вознегодовал Летчик. – Мишка все еще возле озера! Если он услышит, как ты что-то делаешь по-своему, то сразу прибежит и начнет орать на нас обоих!

    - Тогда пошли!

    - Ладно, только говорить будешь ты. Я не люблю говорить с людьми не по телефону, потому что вживую они намного больше раздражают! Когда я руководил в последний раз, то нечаянно слегка напал на свидетельницу… правда, оказалось, что я все сделал правильно, но мне это до сих пор припоминают. Вообще-то это странно, ведь они сами то и дело кого-нибудь колотят…

    Сазон оборвал его речь, прихватив за руку и молча потянув за собой. Когда они подошли к скамейкам, их обитатели лениво посмотрели на них и снова принялись болтать. Кавалер зеленоколготочной девицы сделал ей нецензурный комплимент, и та снова дернула его за волосы.

    - Извините, народ, вы, случайно, не знаете Вареничкина и Зинина? – сдержанно-вежливо спросил Сазон, в то время как Летчик, остановившись за его спиной, принял важный вид.

    - Кого? – басом отозвалась певица.

    - Вареника и Железяку, - уточнил Сазон.

    - Неа, - сказал прыщавый круглолицый парень и уткнулся в свой телефон.

    - Странно, а, говорят, вы постоянно вместе тусовались.

    - Сказали же вам, нет! – пискнули зеленые колготки. – Чего непонятно?! Валите отсюда! ...!! …!!!

    - Нельзя так разговаривать со взрослыми, - подал голос Летчик. – Да вообще ни с кем нельзя! Я когда-то пробовал в Отряде… ну вообще так разговаривать, меня как отметелили! Еще и через машину кинули! Это была воспитательная работа.

    - И че – подействовало? – насмешливо спросил белобрысый индивидуум, беспрерывно что-то жевавший.

    - А если бы тебя через машину кинули?

    - Это ты меня, что ли, через машину кинешь, чмо?!

    - Так, мы пришли не ругаться, - поспешно произнес Сазон. – Вареник и Железяка из вашей компании, нам это известно по умолчанию. Они пропали…

    - А мы тут вообще при чем?! – круглолицый зевнул. – Мы ничего не знаем. Вы вообще кто? Вам они зачем?

    - Мы волонтеры, - пояснил Летчик. – Ведем розыск на добровольных началах. И все очень серьезно. Видели, что на Ивашке сейчас творится?

    - Говорят, там трупаки нашли, - белобрысый забрал зажигалку у своего соседа, облаченного в драную футболку с логотипом группы The Prodigy. – А что – это Вареник с Железякой, что ли?

    - Нет… то есть, пока неизвестно, - Летчик сердито взъерошил волосы. – Когда вы видели их в последний раз и при каких обстоятельствах?

    - Не видели мы их! Мы их не знаем! – прошипел белобрысый. – Нас тут не было!

    - Тут?! – Данька сделал шаг вперед, сверкнув глазами. – Так они отсюда пропали?! Из парка?

    - Ростик, ну ты и дебил! – прыщавый треснул белобрысого по спине. – Отвалите от нас! Ничего мы не знаем, ясно?! Мы и ментам сказали то же самое!

    - Вот-вот! – поддакнули зеленые колготки. – Не ждите, что кто-то мусорнется!

    Летчик фыркнул, а Сазон искренне рассмеялся.

    - Какие ты слова знаешь! Слушай, а ты такая смелая, потому что думаешь, будто кто-то из них за тебя впишется в случае чего? Не, нифига! Я таких знаю – каждый сам за себя. Есть те, которые кидаются только стаями, но твои – даже не такие, они просто разбегутся в разные стороны. Если я захочу тебе врезать – твой дятел первым умотает!

    - Леша впишется! – заявила зеленоколготочная, и ее кавалер поспешно возразил:

    - Ага, щас!

    - Ты офигел?!

    - Я не понимаю – вы не хотите, чтобы ваших друзей нашли?! – возмутился Летчик. – Ладно, блин, может, и не такие уж вы друзья, но сказать, что произошло, вы же можете! Потому что явно что-то произошло, и вы это знаете!

    - Это видно по вашим рожам! – добавил Сазон. – По двум из них так точно!

    - Которым?

    - Думаю, этой и этой, - молодой баламут поочередно ткнул пальцем сначала в белобрысого Ростика, который заметно побледнел, потом в круглолицего. – Что это за принципы, что вы помочь не хотите пацанов найти?!

    - Хм, это не принципы, - Данька совершил круг вокруг насторожившихся скамеек. – Похоже, им страшно. Либо исчезновение Вареника и Железяки произошло при ужасных обстоятельствах, либо они все сделали что-то незаконное…

    В этот момент у Ростика сдали нервы, и он, слетев со скамейки, припустил прочь через парк. Чуть не сшибив мирно прогуливавшихся мамаш с колясками, он устремился к выходу, но, преодолев метров десять, нелепо подпрыгнул вправо и вверх со вскинутыми руками, заверещал и исчез за стволом росшего рядом старого вяза. Одновременно с этим над ним мелькнула некая стремительная тень и тоже пропала.

    - Куда он делся?! – изумленно спросила певица. Круглолицый встал, но под недобрым взглядом Сазона плюхнулся обратно на лавку, прочие же не пошевелились, озадаченно моргая. А мгновение спустя откуда-то с небес раздался душераздирающий вопль. Все развернулись и узрели почти на самой макушке ближайшего тополя Ростика, который свисал из раскачивающихся веток вниз головой точно сам по себе, неистово размахивая руками и вопя:

    - Помогите!! А-а-а!!

    - Как он туда залез?! – изумились зеленые колготки. – Да еще так быстро!

    - Слезай оттуда! – заорал круглолицый. – Ты чего там делаешь?!

    - Ты дебил?! – заверещал в ответ Ростик, продолжая мельтешить в воздухе верхними конечностями, и вниз посыпались листья и мелкие сучки. – Пусти меня!.. то есть, нет, нет!!.. спусти меня!! Я их знаю! Я расскажу! Мамаааа!!

    - Вот это да! – восхищенно сказал Сазон, опускаясь на лавочку. К тополю начали стягиваться все, кто на тот момент был в парке, привлеченные необычным поднебесным шумом. Работавшие на озерце внешние службы устремили взгляды в сторону парка, и находившийся здесь же Дягин, узрев на верхушке тополя машущую руками фигурку, отсюда казавшуюся крошечной, едва слышно прошипел:

    - Да вашу ж мать, так я и знал!.. – он прихватил за плечо устремившегося было в направлении парка одного из коллег. – Эй, да ты чего – просто дети играются!

    - Играются?! Там на дереве кто-то висит – глянь! – вознегодовал тот.

    - Ну, играются в Человека-паука.

    - Ты смотрел «Человека-паука»?!

    - Нет, - поспешно ответил внешник. – Брось, у нас тут серьезное дело! Поиграются – и перестанут.

    Голосящий Ростик действительно вскоре исчез с тополя - столь же волшебным образом, как и появился там. Сазон, ухмыльнувшись, встал, рассеянно глядя на теснившихся вокруг дерева зрителей, пытавшихся прояснить происшествие, и зеленые колготки бесцеремонно дернули его за руку.

    - Эй! Где Ростик?!! Только что там был!!

    - Ростик? – небрежно переспросил Сазон. – Я такого не знаю.

    Развернувшись, он шмыгнул прочь от скамеек, провернул зрение и, потянув воздух носом, уверенно устремился в неухоженную часть парка. Пробравшись сквозь буйные заросли, он выскочил к трассе и, повернув направо, пробежал с десяток метров и остановился возле Ростика, сидевшего на бордюре и мелко стучавшего зубами. Позади него с надменным видом стоял слегка взъерошенный Летчик.

    - Слушай, это было круто! – искренне произнес Сазон. – Извини, что сомневался в тебе!

    - Руководитель должен принимать важные решения в подходящие для этого моменты, - Данька выдернул из волос сухой сучок и несильно пнул Ростика в спину. – Излагай! А то я тут деревья и повыше видал!

    Ростик торопливо затараторил, опасливо косясь то на Летчика, то на Сазона. Вывалив все содержание последнего вечера с Вареником и Железякой, начиная от посиделок на памятнике и заканчивая массовым исходом в кусты по причине внезапного расстройства желудка и указав точное место, Ростик замолчал и принялся старательно дышать.

    - И что – они просто исчезли? – недоверчиво спросил Сазон. – И вы прям вообще ничего не видели и не слышали?!

    - Мы далеко разошлись, - кисло произнес Ростик. – Не рядом же садиться, блин!.. И темно тут. Фонарей же нет здесь! Ну я слышал, как ветки хрустели и… но я думал, это кто-то из них. Да и как-то не до того было! Живот знаете как болел! Еще часа два колбасило!

    - Искать пробовали? – осведомился Данька.

    - Ну, - белобрысый пожал плечами, - походили немного, поорали… и ничего. Мы подумали, что они просто свалили. Мало ли чего им в бошки стукнуло! Мы ж еще и прибухнули немного…

    - Кроме веток больше ничего не слышал? Например, как отъезжает машина?

    - Может и слышал… только отъезжала она или мимо проезжала – фиг разберет, тут же трасса.

    - А машины где-то на обочине стояли, когда вы наверх ломанулись? – Сазон внимательно оглядел склон.

    - Вроде. Две или три… я не приглядывался. Тут всегда кто-нибудь стоит. Блин, ну не знаю я больше ничего!!

    - И когда выяснилось, что ваши друзья реально пропали, вам даже в голову не пришло все это рассказать?! – вспылил Сазон.

    - Ага, а если тогда пришлось бы рассказать и про бабку?! Мы ж у нее деньги забрали!

    - А это важнее, чем то, что с вашими друзьями, возможно, сотворили что-то ужасное?!

    - Меня родаки бы прибили! – пояснил Ростик, нервно вкручивая ладони в колени. – Да и правда не такие уж мы друзья. Слушайте, я ничего не делал! Вы же меня ментам не сдадите?! Я же все рассказал!

    - Деньги где? – мрачно вопросил Данька.

    - Какие деньги?

    - То есть, летать тебе понравилось.

    - Да их было всего ничего! Полтинник! Я его на следующий день и потратил!

    - Потратил где?

    - В «Одуване». Ну в «Одуванчике». Гастроном вон там, - Ростик совершил указующий жест. – Мы тогда туда и шли.

    - И живот у тебя в тот день уже не болел.

    - Ну да, а это тут при чем?

    - Опиши бабку, - потребовал Данька, наведя телефон на Ростика, и тот заслонился ладонью.

    - Эй, а это зачем?!

    - Как руководитель, я считаю необходимым применить к допрашиваемому методы физического воздействия, - произнес Летчик высокомерным тоном, и Сазон, ухмыльнувшись, сжал пальцы правой руки в кулак.

    - Вы чего?! – испуганно пискнул Ростик. – Я, между прочим, несовершеннолетний! Знаете что вам будет?! Я ребенок!

    - О, внезапно ты об этом вспомнил?!

    - Бабка как бабка! Намотано на ней всего было! В перчатках даже! И шапка зимняя. Такая – на горшок похожа. С цветочком. И орала она бабкиным голосом. А лица я не видел.

    - Она за вами не погналась?

    - Да вы че – она еле шла.

    - Что-то показалось в ней странным? – спросил Летчик.

    - Да нет. Да и не до того было, чтоб ее разглядывать. Разве что… чего она вообще там делала? В это время бабки там редко ходят. Да и… откуда она вообще взялась? – Ростик почесал светлый затылок. – Мы как шли, так не было ее, и вдруг раз! – и бабка.

    - В смысле она появилась там только, когда появились вы?

    - Типа того… только это же фигня какая-то. Не в кустах же она пряталась? Бабки так себя не ведут. Моя – так точно.

    - А раньше видел ее? – Сазон присел рядом, и Ростик удивился.

    - Может, и видел. Откуда я знаю?! Бабки все одинаковые! И при чем тут вообще бабка?! Она бы и с одним из наших не справилась! А их двое было! Да и зачем ей это?! Бабка – маньяк, что ли?!

    - Тогда есть соображения, что могло с твоими друзьями случиться?

    - Без понятия, - белобрысый пожал плечами. – Не, Вареник мог и сдернуть… Железяка вряд ли. Да и не так… Я понимаю, если б у бабки дофига денег было, а там было всего ничего… К тому же, им тогда реально херово было. Всем нам херово было. Да, мы думали, что они свалили… но мне не очень в это верилось даже день… а потом, как узнали, что их до сих пор нет… Другое сразу в голову приходит. Нехорошее.

    - Нехорошее… - мрачным эхом повторил Летчик.

    - Че – реально?

    - Пока неизвестно. А вы в этом парке часто сидите?

    - Ну да. Тут сидеть особо негде. По вечерам, иногда и днем, - Ростик почесал нос. – Вареника вряд ли будут особо искать. Вичка, его мачеха, только порадуется. А Железякина мать, говорят, заявление подала. На него же отец его хорошие алименты платит… Ну, на районе слышал.

    - Отличная причина для поисков, - буркнул Сазон. – А тебя бы искали?

    - А я не потеряюсь! – надменно ответил Ростик и посмотрел на Летчика. – Слушай… а ты как это… ты ж не летал, на самом деле?

    - Я очень круто прыгаю, - пояснил Данька, доставая блокнот.

    - Но ты не прыгал!

    - Уйди!

    - Ладно, - сказал Ростик и тут же исчез, а Летчик, плюхнувшись на бордюр рядом с Сазоном, принялся торопливо черкать карандашом в блокноте. Баламут, внимательно глядя на выстраивающуюся из штрихов согбенную фигуру в перчатках и шапке-горшке, озадаченно произнес:

    - Думаешь, бабка в теме?

    - Думаю, бабка неспроста, - важно отозвался Данька, продолжая рисовать. – Бабки вообще просто так не бывают.

    - Переодетый хищник?

    - Или его сообщник. Я пришел к умозаключению, что этим пацанам поставили ловушку, и они в нее попались.

    - Ловушку? – удивился Сазон. – Они накидались плохим пивом, их приперло, а хищник в это время был поблизости и воспользовался моментом…

    - Очень удачным моментом, - Летчик со значительным видом поднял карандаш в воздух и снова уткнулся в блокнот. – Мне после того дела с нечистой силой и невезением все удачные моменты кажутся хорошо организованными моментами. А гиена, которую в любой момент могут заметить и сдать или прибить, не будет гулять по окрестностям, как многие хищники, в поисках удачных моментов. Это слишком опасно. У нее должен быть четкий план. К тому же у большинства гиен есть профиль. Они не нападают на любого, только если совсем припрет. Тартарыч сказал, что его знакомый мальчишка – из неблагополучной семьи. Вареник, я так понял, тоже, его семье на него пофиг. Железяку будут искать, потому что он приносил доход… Но почему он взял сразу двоих? Это большой риск.

    - Во-первых, этот Ростик мог что угодно наболтать, - возразил Сазон. – Во-вторых, как можно организовать расстройство желудка? Бабка же с ними не сидела с пивом, чтобы что-то подсыпать.

    - Ну да, - согласился Летчик. – Но они взяли ее деньги.

    - И что? Они ядом были намазаны?! – Сазон ухмыльнулся, но ухмылка тут же исчезла с его лица. – Да ладно! Разве бывает такой яд, чтобы действовал через кожу, да еще так быстро?!

    - Ой, - Данька отмахнулся карандашом, - я столько всего видал, что думаю – бывает вообще все! – он понизил голос. – Мы будем кричать, когда Миша сейчас внезапно схватит нас за шиворот?

    - Думаю, да, - прошептал Сазон, - чего человека зря расстраивать?

    - Ага! – торжествующе воскликнул подкравшийся Дягин спустя пару секунд, сцапав их со спины за майки, и Сазон, ойкнув, лениво подпрыгнул в сидячем положении, а Летчик, продолжая рисовать, сказал:

    - А!

    - Вы меня услышали, - огорчился внешник, отпуская их, и Сазон запрокинул голову. – Как?! Я шел сквозь заросли беззвучно, как тигр!

    - Нет, конечно, Михаил Александрович… Ладно, просто ваш одеколон…

    - И если бы тигры подкрадывались с таким треском, как вы, то никогда бы никого не поймали, - безжалостно добавил Данька. – Когда я подкрадывался к восьмидесяти дикарям…

    - Не желаю ничего слушать про твоих чертовых дикарей! – прорычал Дягин, и Летчик опасливо моргнул. – Лучше объясни мне, что это я недавно видел?!

    - Смотря в какую сторону вы глядели, Михаил Александрович, - сказал Сазон.

    - Не вилять!

    - Меня не заметили, - заверил Дягина Летчик.

    - Зато все заметили мальчишку, свисающего с верхушки тополя! О чем ты думал?!

    - О том, что лучше я напугаю одного из местных придурков и быстро получу инфу, чем еще одного мальчишку найдут в очередной луже! – огрызнулся Данька.

    - Получил? – Дягин заглянул в блокнот. – Хм, лица совсем не видно… Я не смогу разослать такую ориентировку. Подожди, а разве гиены бывают женщинами?.. то есть, женщины бывают гиенами?

    - Редко. И он мог переодеться. Или это сообщница гиены. Она находит подходящих пацанов и разбрасывает перед ними ядовитые деньги.

    - Чего?! – изумился внешник. – Это факты или какие-то твои нелепые фантазии?! Что еще за ядовитые деньги?

    - Надо рассказать остальным и показать бабку! – Летчик вскочил. – Хоть лица и нет, но есть теплая шапка. В это время года в городе не так уж много бабок в теплых шапках – вдруг ее можно найти. Хотя, после того, что раскопали в озере, она может изменить стратегию и одежду!

    - Если бабка вообще имеет отношение к делу! – Сазон тоже подхватился с бордюра. – Это может быть просто бабка!

    - Вы не ответили про деньги! – вознегодовал Дягин, устремляясь за ними. – Где эти деньги сейчас?! Если в городе появились в обороте ядовитые деньги, вы представляете, что будет?! Тут и так проблем выше крыши, мне еще эпидемии не хватало!

    - Эпидемия – это когда инфекционные болезни, Михаил Александрович, - крикнул на бегу Сазон. – А то, о чем вы говорите, называется «массовое отравление»!

    - Мне без разницы, как это называется! От правильных терминов еще никто не выздоравливал! Если в городе начнется эпидемия, я вас первых привлеку к ответственности!.. как только поймаю!

    - Сначала купите другой одеколон!

***

- Значит, вы не знаете ни где проводил время ваш сын, ни с кем, ни чем он вообще занимался, - подытожил Ромка, и стоявший рядом с ним Манул неодобрительно хмыкнул, прислушиваясь к долетавшему из соседней комнаты пронзительному младенческому реву. Полулежавший в кресле небритый мужчина в спортивных штанах раздраженно скривился и отхлебнул пива из бутылки, а сидевшая в соседнем кресле тощая блондинка со злыми глазами и предельно пухлыми губами черничного цвета прошипела:

    - По чужим кошелькам он лазил – вот чем он занимался! Пять сотен вытащил, мелкая тварь!

    - Вика! – мужчина резко махнул рукой на дверной проем. – Да заткни ты его уже! У меня один выходной – и весь день это слушать?! Воспитывала бы детей нормально – и не было бы этих проблем!

    - А я и воспитываю! – огрызнулась блондинка. – Нашего ребенка! А этого выродка я воспитывать не обязана!

    - Договоришься сейчас! Пошла!

    Его благоверная сверкнула глазами и выскочила в соседнюю комнату, откуда тотчас донесся громкий шлепок, и рев резко оборвался. Мужчина снова скривился и выпрямился в кресле.

    - Что-то я не увидел ваших документов.

    - Потому что их нет, гражданин Вареничкин, - пояснил Ромка. – Мы оказываем помощь правоохранительным органам на добровольных началах. Вы слышали, что случилось возле вашего озера?

    - Ну да, болтали чего-то, - гражданин посмотрел на бутылку в руке тусклым взглядом. – А я тут при чем?

    - Ваш сын пропал.

    - Ничего он не пропал!

    - Тогда где он?

    - Откуда я знаю?! Я на заводе в две смены пашу, мне за этим придурком следить некогда! А Вика с малым сидит. Митька где угодно может болтаться! Объявится. Я его недавно вздул за то, что в материном кошельке крысил, и системник отобрал, вот он и взбрыкнул. Взрослый мужик уже – что с ним случится?!

    - Вы серьезно?! – изумился Манул. – Пацану всего четырнадцать…

    - Вот именно! Я в его годы уже работал! И деньги домой приносил! А этот только шляется целыми днями с такими же дебилами, как он сам! Учеба уж ладно – понятно, что от учебы ему толку не будет, но хоть что-то бы делал, так нет!.. Вернется – куда денется!.. А не вернется, - Вареничкин-старший пожал плечами, - так, может, оно и к лучшему. Неудачный вышел. Может, вон, из малого что путное вырастет, хотя пока нытик еще тот!

    - Вы, прямо, отец года, - иронично заметил Ромка.

    - Да пошел ты! – сказал отец года и снова присосался к бутылке. В комнату вошла блондинка и посмотрела на следственную группу инфернально.

    - Вы уходите?

    - В процессе, - сказал Ромка. – Значит, заявление о пропаже сына вы подавать не желаете.

    - Я же сказал, что он не пропал! – Вареничкин с грохотом поставил бутылку на столик. – Вы совсем тупые?! Свалите уже, дайте отдохнуть!

    - А заявление о краже? – вкрадчиво спросил Ромка, подмигивая Вике. – Это ведь преступление, а ему уже четырнадцать. Может, он и еще что натворил? То, что он наверняка объявится – это, конечно, здорово. Но жить в одном доме с преступником – такое себе. Главное – правильно действовать при данных обстоятельствах. Особенно когда определенные представители правоохранительных органов очень заинтересованы в изоляции малолетних преступников.

    Загоревшиеся глаза блондинки дали ему понять, что наживка была проглочена – и не зря, а глава семьи злобно проскрежетал:

    - Что-то я не понял ни хрена! Какой еще преступник?! Он из дома деньги спер и получил за это по загривку, чего еще-то? Если б за подобное сажали, в городе и жить было бы некому!

    - Я вас провожу, - мурлыкнула Вика, успокаивающе огладив благоверного по плечу. Следственная группа заговорщически переглянулась и покладисто затопала к выходу, не прощаясь с главой семьи, который забыл о визитерах в ту же секунду. Оказавшись во дворе, Ромка тут же развернулся и сказал:

    - Ну?

    - Его реально можно будет официально убрать отсюда, если он вернется? – жадно спросила блондинка. – Не сочтите меня черствой, но я переживаю за своего сына, а Митя водится с плохой компанией и у него агрессивный характер.

    - Агрессивный характер – это к психиатрам, - Ромка сунул руки в карманы, - а вот если он с этим агрессивным характером что-то натворил – это другое дело. Что-то более серьезное, чем исследование вашего кошелька.

    - Возможно, он разбил чью-то машину.

    - Возможно?

    - Я слышала, как он с кем-то говорил об этом по телефону, - блондинка выпятила черничные губы. – Без подробностей, вроде как разбили лобовое стекло. Он был напуган. Я пробовала у него это выяснить, но он разорался и убежал. Конечно, я сказала об этом Васе, но он ответил, раз никто не жаловался и ничего не требовал, то его это и не касается. Только велел об этом не болтать, но я и так не собиралась никому говорить.

    - Прикольные методы воспитания.

    - Это ведь серьезное преступление, правда?

    - Еще какое!

    - Я про порчу чужого имущества! – процедила Вика. – Митю можно будет отправить… ну я не знаю… в специализированный интернат?

    - Если он вернется…

    - Конечно, вернется, такие, как сорняк!..

    - А что значит «чью-то машину»? – подал голос Манул. – Я так понял, здесь все в курсе, где чья тачка, а пацаны уж и тем более знают такое. Или он это просто не обсуждал?

    - Нет, я так поняла, они не знают, чья машина, - Вика пожала плечами. – Да и что в этом такого удивительного? Он говорил про заросли за большим оврагом – там, за последними домами, где горелые ларьки валяются.