Оглавление
- АННОТАЦИЯ:
- ГЛАВА 1
- ГЛАВА 2
- ГЛАВА 3
- ГЛАВА 4
- ГЛАВА 5
- ГЛАВА 6
- ГЛАВА 7
- ГЛАВА 8
- ГЛАВА 9
- ГЛАВА 10
- ГЛАВА 11
- ГЛАВА 12
- ГЛАВА 13
- ГЛАВА 14
- ГЛАВА 15
- ГЛАВА 16
- ГЛАВА 17
- ГЛАВА 18
- ГЛАВА 19
- ГЛАВА 20
- ГЛАВА 21
- ГЛАВА 22
- ГЛАВА 23
- ГЛАВА 24
- ГЛАВА 25
- ГЛАВА 26
- ГЛАВА 27
- ГЛАВА 28
- ГЛАВА 29
- ГЛАВА 30
- ГЛАВА 31
- ГЛАВА 32
- ГЛАВА 33
- ГЛАВА 34
- ГЛАВА 35
- ГЛАВА 36
- ГЛАВА 37
- ГЛАВА 38
- ГЛАВА 39
- ГЛАВА 40
- ГЛАВА 41
- ГЛАВА 42
- ГЛАВА 43
- ГЛАВА 44
- ГЛАВА 45
- ГЛАВА 46
- ГЛАВА 47
- ГЛАВА 48
- ГЛАВА 49
- ГЛАВА 50
- ГЛАВА 51
- ГЛАВА 52
- ГЛАВА 53
АННОТАЦИЯ:
Он держит весь город под контролем. Его слово - закон. Его желание - приказ. Его возможности безграничны.
По сравнению с ним я чувствую себя фруктовой мушкой, которую прихлопнуть - делать нечего.
И я обманула его. Теперь он думает, что я его истинная пара. А я всего лишь хотела вернуть себе цветочный магазин.
Теперь я боюсь представить, что будет, когда он узнает. Ведь он не человек. Он - безжалостный альфа южной стаи волков.
ГЛАВА 1
Валерия
— Скажите спасибо, что еще дышите.
Это первое, что мы слышим, когда подходим к ресепшену в здании Егора Руданского.
Он держит весь город под контролем. Его слово — закон. Его желание — приказ. Его возможности безграничны.
По сравнению с ним я чувствую себя фруктовой мушкой, которую прихлопнуть — делать нечего.
Я не знаю, бандит Руданский или богач, но его уважают и знают все. Даже столица с ним считается — никогда не сунутся на его территорию без поклона.
И нам надо кланяться, хотя мы без вины виноваты.
Как же я это ненавижу!
Возмущение накрывает меня с головой, но я стараюсь держать себя в руках. А вот Ульку несет:
— Спасибо? Наш цветочный магазин закрыли, перекрыли нам весь кислород, а все из-за одной взбалмошной дуры.
Улька, блин! Хоть рот заклеивай.
Она из народов Севера, и обычно ее глаза похожи на два озорных полумесяца. Однако сейчас это две круглые луны — до того она взбешена.
Я одергиваю подругу, а заодно и партнершу по цветочному бизнесу и говорю молодому мужчине в костюме на ресепшене:
— Произошло недопонимание, которое нам хотелось бы уладить. Сестра вашего босса покрылась пятнами и оказалась в больнице не из-за нас. Все цветы проходят химическую обработку. Их нельзя использовать даже для принятия ванн. Не то что украшать торт и есть. Понимаете? Нам нужно поговорить с Егором Руданским и объяснить ситуацию.
Подтянутый мужчина смотрит холодно и невозмутимо. Говорит:
— Босс сам назначает встречи. Это правило.
Я закатываю глаза. За последнюю неделю я слышала это правило раз сто, не меньше.
— Тогда как вклиниться в его расписание? Как сообщить ему, чтобы он сам назначил нам встречу?
Мужчина словно говорит взглядом: «У вас нет ни шанса».
Я так и вижу, как наш с Улькой пятилетний труд по созданию сети цветочных сметает стадо бешеных бизонов капризной судьбы.
Случай. Тупая клиентка. Ее большие связи.
И все идет крахом.
А-а-а!
— Нам нужно всего пять минут его времени. Не больше, — заверяю я мужчину.
Он окидывает меня цепким взглядом и неожиданно тихо говорит:
— У вас есть только один способ встретиться с ним — как у женщины.
Мое лицо тут же загорается возмущением. Если это способ, о котором я думаю, то я… Я… Пока не знаю, что сделаю, но не оставлю это просто так.
— Какой? — севшим вмиг голосом уточняю я.
— Приложение «Доборотень». Если у вас с боссом будет более семидесяти процентов совместимости, он назначит свидание. Там будет шанс поговорить.
Такой ответ я не ожидаю услышать.
— Свидание? Совместимость? «Доборотень»? — переспрашивает с недоумением Улька.
А я уже достаю телефон и, хмурясь, ищу название этого приложения. Бред, конечно, но за неделю это единственная подсказка, которую нам дали люди Руданского.
Я уже устала околачивать его порог. Он просто неуловимый. Мы с Улькой даже ночевали два раза у здания, но так его и не встретили.
— Вот оно. — Я толкаю подругу локтем в бок.
Она сует нос в телефон и переводит вопросительный взгляд на меня. Я пожимаю плечами.
А что нам остается? Мы все испробовали.
Нашу сеть цветочных закрыли, а новые точки не дают открыть не то что в соседнем крае — по всей стране. Подозреваю, займись мы новым делом — будет та же история.
Администрация города отводила глаза, а если и смотрела на нас, то с сочувствием и так, словно поставила на нас крест.
Мы отходим от ресепшена. На нас косятся все: и охрана у выхода, и охрана у турникетов у лифта.
— Ты серьезно, Лер? — шипит Улька.
— У тебя есть другие варианты? — передергиваю я плечами.
Мне самой это не нравится.
Подруга тяжело вздыхает. Косится на охрану.
— У меня есть идея. Иди на улицу, а я на разведку в туалет.
Что еще она задумала?
Я соглашаюсь и выхожу в духоту южного приморского города. Солнце печет до одури, и я сразу иду в тенек в сквер неподалеку. Сажусь на скамейку и терпеливо жду.
Улька выходит минут через десять, быстро находит меня взглядом и плюхается рядом:
— Так и знала. Мужики — хуже базарных баб. Только дай поболтать.
— И что узнала?
— Когда выходила из туалета, то услышала разговор. Охранник спрашивал, зачем парень с ресепшена дал нам наводку на «Доборотень». А тот в ответ заржал, что все равно у босса в нем ни с кем выше тридцати процентов не бывает. А так мы хоть отстанем. Мы их с тобой уже достали.
Я сжимаю кулаки:
— Вот говнюк!
Но кое-что полезное я из сплетен вычленяю:
— Судя по их разговору, Руданский действительно встретится с той, у кого будет выше семидесяти процентов по этому самому «Доборотню».
— Похоже на то. Давай посмотрим, что это за приложение такое. Сервис для свиданий, что ли? Что там за шкала совместимости?
Мы загружаем приложение на телефоны.
— Авторизация через государственный сайт. Обалдеть! Нормальные, вообще? Подтверждение личности требуют!
— Может, это сервис эскорт-услуг для воротил мира сего? — нервно смеюсь я.
Тогда мне туда совсем не хочется попасть. Пусть лучше Улька пока данные загружает, а я посмотрю. Тем более она уже код ввела, авторизовалась и внимательно изучает анкету.
— Так, ну это банально все. Возраст, вес, цвет волос, увлечение… Ага, а вот тут прямо классика двухсот вопросов из отдела кадров. Ну и отбор, Лерка! Как в топ-менеджеры. Долбанутые.
Она так увлеченно щелкает по строчкам, что грех мешать. С Ульки падает капля пота на экран, когда она заканчивает.
— Фух! Все.
Но оказалось, что не так-то просто.
«Загрузка медицинских данных», — высвечивается на экране.
— А это что за хрень? — паникует Улька.
— Ох, не нравится мне все это. — Я качаю головой.
И тут: «Готово. Ваша анкета создана».
А ниже строчка: «Создать объявление».
А еще ниже: «Посмотреть максимально совместимых».
Мы с Улькой переглядываемся.
ГЛАВА 2
Мы нажимаем на нижнюю строчку и ищем в списках Егора Руданского. Фильтр поставлен от большего к меньшему. Мы листаем все ниже и ниже, но так его и не находим.
— Уже десятая страница. Мы начинали с шестидесяти процентов, а тут тридцать, — говорю я.
— Вот он! Двадцать процентов совместимости, — показывает мне Улька.
И поворачивает экран ко мне. Я щелкаю на маленькую фотографию, и она тут же увеличивается до размера дисплея.
Я вздрагиваю.
— Взгляд до мурашек, — озвучивает мои мысли Улька.
Мурашек размером со слона!
Есть люди, про которых говорят, что у них в одном кармане пистолет, а во втором — телефон со связями, способными превратить тебя в ничего.
Так вот, Егор Руданский был даже круче. Ощущение, что тебе пустят пулю в висок и отправят бандеролькой на Северный полюс, стоит лишь ему на тебя нехорошо посмотреть.
Я сглатываю.
И это с ним нам надо разговаривать? Теперь понятно, почему охрана с таким скепсисом на нас смотрела. Словно мы мухи, которые летают вокруг.
С ним даже заговорить страшно. Он явно старше меня лет на десять, а опытнее лет на сто. Взгляд такой, словно он видит всех насквозь. Энергетика власти бьет даже через фотографию.
Я живу в нашем приморском городе всю жизнь, но никогда его вживую не видела. Не доводилось. Зато наслышана была давно.
И теперь понимаю все эти женские вздохи, которые доносятся в его адрес.
Помню, когда по городу прошел слух, что он любит рыжих, наше побережье превратилось в филиал Ирландии — огненные головы было видно через одну на улице.
Я же всегда предпочитала блонд. Ни за что не покрашусь в рыжий ради мужчины.
А ради магазинов цветов?
Вот тут я запнулась.
Ради своего детища я готова на многое.
Даже на встречу с Егором Руданским.
— Похоже, ребята не соврали, — скептически смотрю на двадцать процентов совместимости. — Никто не переваливает за тридцать процентов. Наверное, специально сделали эту фигню, чтобы настырных барышень посылать подальше.
— Зачем ему посылать? Он просто может отказать.
— Есть же девушки из влиятельных семей. Их так просто не пошлешь — потеряешь деловые связи, — предполагаю я. — Может, поэтому создал повод для отказа? Он словно говорит «да» с условием «если». Не придраться.
Улька восхищенно качает головой:
— Не зря его все мужики уважают. И угораздило же нас с тобой стать его врагами.
— Мы не виноваты, что его сестра дура, — вздыхаю я.
Смотрю на фото Егора Руданского. Замечаю едва заметную неровную полосу на левой скуле — шрам, который делает лицо визуально еще суровей.
Надо что-то придумать. Улькин аккаунт уже показал маленький процент. Уверена, что если вобью свои данные, то получу нечто подобное.
— Уль, позвони брату.
— Эдику? Зачем?
— Он же у тебя хакер. Сможет подшаманить мне с процентами?
Улька задумчиво сдвигает брови, а потом хлопает себя по ноге:
— А что гадать? Поехали, поговорим. Все равно в свои игры сидит играет.
— До сих пор не работает?
— А когда он работал по-нормальному? Один черный заказ возьмет и пинает балду целый месяц.
Кажется, Эдик — отличный вариант. Ему не привыкать к подпольной работе.
Улькин дом находится в частном секторе. На территории два больших дома. Один хозяйский, где живут ее родители, моя подруга с братом, две собаки и три кошки, а еще рыбки и попугай.
Второй дом — гостевой. В нем шестнадцать спален с туалетами, эти комнаты сдаются в сезон отпусков. Сейчас там под завязку.
Есть еще небольшая кухня под навесом со столами для жильцов, которые хотят покашеварить. Беседка для отдыха, где всегда курят, и небольшой бассейн, который вечно закрыт.
Эдик встречает нас спиной.
— Здорова. Что надо? — приветствует нас после стука в дверь его комнаты.
— Привет, — говорю я, и парень тут же поворачивается.
Он младше Ульки на три года — ему двадцать два. Нам с подругой под двадцать пять. Разница небольшая, но я всегда относилась к Эдику как к младшему брату.
Эдик слышит мой голос, сразу снимает наушники с шеи, прокручивается на стуле и спрашивает:
— Видела новую часть «Выжить в аду»?
— Нет, — качаю я головой. — Знаешь же, давно не играю. А что там?
Уже лет семь-восемь, но разговор о видеоиграх всегда могу поддержать. Собственно, много лет назад так я и нашла общий язык с достаточно закрытым для мира Эдиком.
Парень пять минут исходит восторгом и эмоциями, а когда затихает, спрашивает:
— А вы чего здесь? Нужен?
— Нужен, Эд. Смотри, есть такое приложение… — говорю я, доставая телефон.
Дальше мы быстро вводим его в курс дела. Он знает о нашей историей с закрытием сети флористических ма