Безумная. Акулина Букова

Оглавление

• АННОТАЦИЯ
• ГЛАВА Сеанс 1
• ГЛАВА Сеанс 2
• ГЛАВА Сеанс 3
• ГЛАВА Сеанс 4
• ГЛАВА Сеанс 5
• ГЛАВА Сеанс 6
• ГЛАВА Сеанс 7
• ГЛАВА Сеанс 8
• ГЛАВА Сеанс 9

АННОТАЦИЯ

«Голова – это хранилище мыслей. Но к любому хранилищу можно подобрать ключ…»

   Новое дело достаётся Константину Мадаеву – в пруду парка обнаружено тело, и следователю предстоит узнать, зачем погибший приехал в его город. Но информации о молодом мужчине почти что нет, а единственная его давняя знакомая, которую удалось отыскать, всё время что-нибудь забывает… Косте ничего не остаётся, как воспользоваться услугами гипнотерапевта, чтобы выяснить, что же в действительности знают окружающие о произошедшем, и всё скрытое станет явным. Но будет ли он рад тому, что узнает?..

ГЛАВА Сеанс 1

   Нежные, как будто немного детские, женские руки открыли папку. Листов было мало.

   Досье №1. Зверев Дмитрий Никифорович, 47 лет. Образование: медицинское. Профессия: психоаналитик, специалист по психоанализу и гипнозу. Член Международной психоаналитической ассоциации. Место работы: личная клиника «Твоё Я». Холост…

   _____________

   Эти облачные дни давно стали вызывать сомнения: кажется, природа решила немного подшутить над Петрозаводском, где уже несколько недель подряд не было не только открытого ясного солнца, но и дождя.

   – Так скоро всё лето пройдёт! – недовольно пробурчала Света Кузьмина, лениво, без интереса переворачивая страницы старых отчётов.

   У неё совсем не было желания ничего искать. «Глупо считать, будто этот несчастный случай может быть связан с одним из прошлых дел!», – снова подумала она, но вслух не произнесла. Она уже и так ухитрилась указать на это своему начальнику Константину Мадаеву, чтобы появился шанс пораньше уйти с работы и заглянуть в солярий: ведь надо же как-то исправлять ситуацию с загаром, если подходящего солнца на улице всё нет и нет? Но тот настоял на своём…

   – Что-то нашла? – не в первый раз спросил Костя, вновь вошедший в кабинет, где они работали со Светой и ещё одним сотрудником, Дмитрием Лосевым.

   «И как ему удаётся так здорово выглядеть с такой-то работой?», – не торопясь отвечать и сначала поправив свои мягкие золотистые кудри, с завистью подумала Света: на вид ему было лет тридцать, но на деле – почти сорок, и работал он все прошлые года как раз в этом же отделе.

   Сама же она лишь недавно получила первое служебное удостоверение с надписью «Стажёр», и пока что успела отметить, что в выбранной профессии романтикой-то и не пахнет. А ведь по наивности она сначала думала, что будет всё, как в книжках, – и с самого начала она одна станет на раз-два щёлкать все головоломки, с которыми могли бы не справиться другие сотрудники!.. Но тут такого не было.

   – Ничего не нашла. Но я пока и не всё посмотрела, – медленно отозвалась она.

   – Как, это ты ещё первый отчёт читаешь? А досье хоть разобрала?

   Кузьмина отрицательно мотнула головой. Мадаев цокнул языком.

   – Ты давай побыстрее-то смотри! А то пока наразглядываешься, у нас ещё работы прибавится. Нужно же как: настроилась – и внимательно так, чтобы не пропустить ничего важного, но быстро-быстро просматриваешь информацию, – сказал он, даже склонившись над открытым ею отчётом и показательно пролистнув несколько страниц одним движением пальцев.

   – Знаете, Константин Михайлович, это вам легко, вы – привыкшие. А мне тут ещё разобраться надо… – протянула она недовольно.

   – Тебе ведь потом ещё досье поднять нужно да посмотреть, кто с кем мог быть связан. И скоро нам с тобой надо ехать к психоаналитику, так что поторопись! – быстро отметил он, подходя к своему столу и торопливо рассматривая бумаги, которые ему недавно туда положили.

   – А что – психоаналитик? – оживилась Света, будто ей пахнуло свежим ветром.

   Всё-таки досье господина Зверева она до этого разговора посмотрела. И потому ей вполне было ясно, что он – очень даже интересный человек. «Красивый, статный…», – с приязнью вспомнила она его фото, прикреплённое к бумагам. А то, что он был и весьма обеспеченным, вообще не вызывало никаких сомнений! «И пусть не очень молод, но для мужчины он в самом расцвете сил!», – подумала Света про его сорок семь лет, приправленные успешной карьерой и собственной клиникой «Твоё Я».

   – Нужно будет задать ему несколько вопросов, – ответил Мадаев, не отрываясь от своих бумаг на столе. – Всё же он знал погибшего Бердникова. Может, что-то сможем узнать у него.

   – Это ж давно было, два года назад? – удивилась она.

   – Так ты всё-таки успела прочесть досье? – усмехнулся Константин и в упор уставился на стажёра, будто вычисляя степень её реальной работоспособности.

   – Ну, пока только как раз на Зверева, – покраснела Света и снова опустила глаза в лежащий перед нею отчёт.

   – Хм, понятно… – усмехнулся он, и она покраснела ещё больше.

   – Не знаю, что вы там себе предположили, – подумав, вдруг отметила она многозначительно, снова оторвав взгляд от папки с отчётом, – но я имела в виду, что в отличие от других досье, которые вы мне дали, о нём читать было интересно. Сразу видно, что Зверев – очень умный и достойный человек. И уж поверьте, я знаю, о чём говорю: я посещала много тренингов по саморазвитию, много чего нового для себя открыла – во мне развили способности разбираться в людях, и это не пустые слова! Кстати, вам тоже бы не мешало походить на такие курсы… – безо всякой задней мысли посоветовала она.

   Мадаев прокашлялся немного.

   – Конечно… – спокойно ответил он. – Вот стажировку пройдёшь, понаблюдаешь за людьми, – потом поймёшь, что к чему…

   Отложив просмотренные бумаги, он ободряюще кивнул ей: мол, «работай, читай отчёты дальше», и вышел, чтобы пойти в другой кабинет. Но в коридоре столкнулся с Максимом Сотниковым.

   – Как дела? Подвижки есть? – оперуполномоченный приветственно хлопнул Мадаева по плечу.

   Тот недовольно качнул головой:

   – Какой там! Служащих парка опросил – и ничего! Труп пролежал в пруду всю ночь, а ночью в парке никто не работает. В пять утра пришли дворники, – они и обнаружили тело, – но большего рассказать не смогли.

   – Документы?..

   – В его кармане был ключ от гостиничного номера и паспорт. Но и то: прописан-то Бердников в Беломорске. По базе пробили – здесь родственников-однофамильцев у него нет; знакомых просто так не найти… По крайней мере никто запросов о пропаже человека не подавал, – развёл руками Мадаев. – Из Беломорска информацию я уже запросил, жду. Так что пока удалось лишь позвонить в гостиницу, где Бердников остановился. Благо, на номерках они своё название пишут, хоть гостиницу долго искать не пришлось… Сообщили, что приехал вроде как из Болгарии, – так он сам сказал администратору. Но больше ничего о нём не знают.

   – Ясно теперь, почему ты такой кислый, – понимающе кивнул Сотников. – Тогда я сделаю запрос в авиакомпанию. Хотя какой смысл убеждаться в том, откуда он приехал, если это может быть просто несчастный случай…

   – Конечно, зацепок никаких… – как будто не слыша его последней фразы, ответил Мадаев. – Но я в гостиницу скоро съезжу или кого-нибудь отправлю, и в клинику «Твоё Я» тоже. Может, что и появится. Психоаналитика этого, Зверева, уже предупредили, что приедем. Обещал принять, правда, удивился сильно…

   – А и впрямь, Костя: зачем он нам? – пристально глядя на него, уточнил Максим.

   – Думаю, он может знать что-то о Бердникове, – как будто это и так было ясно, пожал тот плечами, старательно не смотря на Сотникова в ответ.

   – С чего ты это взял?

   – Так имя этого Ивана Бердникова было же в деле о гибели Екатерины Зосимовой, представляешь? Ну, самоубийство, два года назад… Это дело ещё Тарыкин вёл… Мне когда все дела передавали, я свежие архивы тогда по привычке и просмотрел. И тут припомнил эту фамилию – Бердников. Сказал Светлане поднять старые материалы, и оказалось, что это действительно он, а не однофамилец: я данные паспорта его сверил, – очень убедительным тоном, но с каким-то напряжением отметил Костя, словно ожидая в ответ сопротивление. – Так что как раз этот Бердников знал ту Зосимову, а она ходила к Звереву. Вот может, он и сумеет вспомнить, если Зосимова о Бердникове что-то упоминала. А то у меня вообще никакой информации о нём нет кроме той, что была два года назад, а там крохи – что у него были отношения с Зосимовой, и всё.

   – Так и зачем нам это, а, ты скажи? – всё же не поняв, уточнил Максим. – Ну, мужчина споткнулся или поскользнулся; упал в воду – утонул. Несчастный случай. Или результаты экспертизы уже известны?

   – Пока результаты не прислали, – признался Костя. – Но что Бердников мог делать ночью один у прудов? Гулять что ли?.. Да не похож он на такого романтика. Видал на фотографиях с места происшествия, щетина небритая какая?.. Или встречался с кем-то, или пил… Но не было рядом ни бутылки, ничего, всё культурно, – заметив в ответ ещё большее недоумение, Костя негромко добавил. – Ну и представь ещё: сразу после закрытия из-за отсутствия состава преступления дела Зосимовой Бердников-то покинул страну.

   – Ну и что?

   – Если у него были на это деньги, то почему не уехал раньше? А если у него денег не было, то откуда они у него тогда появились?

   – Костя, не, ну к чему ты клонишь? – с подозрением спросил Максим, ещё пристальнее всматриваясь в Мадаева, который от своих же слов становился всё более сосредоточенным.

   – Ну как… Родственники-то Зосимовой требовали найти пропавшее наследство…

   – Да нет, это ты уж слишком… Тут нет никакой связи! – перебил его, усмехнувшись, Сотников. И даже облегчённо вздохнул, как будто понял, что ну теперь-то Мадаев отступится от своих предположений. Но тот упрямо продолжал, проигнорировав его:

   – Теперь Бердников вернулся сюда – и сразу погиб. Да здесь что-то не так! Ддопустим, нашёл он какое-то дело ночью у пруда; ладно, даже просто – гулял. Но как можно было, свалившись в воду, не выбраться? Я видел пруд – там отличные края, всё обложено небольшими камнями, выбраться можно было бы вполне!

   – Дезориентация, а потом – не доплыл.

   – Да я пересмотрел его досье – когда-то Бердников занимал призовые места на юношеских соревнованиях по плаванию, – упрямо отметил Костя. – А тут – упал в воду и забыл, как плыть?

   – Ударился, потерял сознание, – терпеливо перечислил Максим, пожав плечами. – На теле были удары?

   – На первый взгляд свежая большая ссадина на голове, – недовольно замялся Костя, уже слыша в своей голове следующий ответ. И Максим не замедлил его озвучить:

   – Ну вот, говорю же!.. Спорим: после экспертизы скажут, что она могла быть получена в результате удара головой о камни на той же береговой линии, которую ты сейчас так красочно описал.

   Костя, задумавшись, промолчал.

   «Несчастный случай… – снова недовольно цокнув языком, мысленно отметил он. – Ну да, так и кажется, что это вполне логично». И всё же у него было премерзкое ощущение, от которого он не мог избавиться: что тут что-то было не так!..

   – Да не забивай себе голову! – успокоительно хлопнул его по плечу Сотников, видя, что он опять насупился. – По крайней мере, дождись заключения экспертов. Кстати, раз ты уже просмотрел досье, зачем помощнице-то своей их всучил?

   – Для общего развития. Пусть тренируется и мне не мешает, – усмехнулся тот, чуть прищурившись.

   – Понятно, молодцом! – Максим снова хлопнул его по плечу и пошёл дальше, в другой кабинет.

   «А номера с телефона погибшего проверили?», – хотел вдогонку ему крикнуть Мадаев, но махнул рукой, поняв, что уже доложили бы, если б что-то было сделано. «Ладно, поручу ещё кому-нибудь… – подумал он. – И потом – сразу в клинику!».

   Через некоторое время, раздав сотрудникам группы дополнительные указания, Константин вместе со Светой Кузьминой отправился туда, где раньше ему бывать не приходилось: в клинику «Твоё Я». Дело Екатерины Зосимовой, закрытое два года назад, вёл другой следователь, Борис Тарыкин. Но в их отделении он уже не работал – переехал в другой город, – так что сейчас разбираться с этим пришлось Мадаеву.

   – Не, это не клиника, а дежурная часть какая-то, – негромко заметил он, когда, войдя внутрь, увидел трёх охранников в разных частях холла. Те скользнули по нему и Светлане скучающими взглядами и отвернулись, а они направились к стойке ресепшена.

   Администратор Виктор встретил их широкой улыбкой, и Света сразу приняла её на свой счёт. Она прям расцвела от удовольствия, а Виктор быстро пробежался взглядом по протянутым удостоверениям, и улыбка его стала ещё слащавей. Он тут же вышел из-за стойки и, сказав, что их действительно готовы принять, проводил немного в коридор. А там указал, куда нужно идти, и вернулся к стойке, а Света с Костей двинулись дальше сами.

   – Ну как тут интересно! – воскликнула она, оглядываясь с большим энтузиазмом.

   Впрочем, после улыбки администратора всё теперь ей виделось в радужном свете. «Вот доверчивая… Набьёт ещё шишек», – подумал даже про себя Костя, но вслух говорить этого не стал.

   Они прошли в приёмную и возле двери с табличкой из позолоченного металла, гласящей: «Дмитрий Никифорович Зверев, Ваш психоаналитик», остановились – секретарь Анастасия попросила немного подождать, и они уселись рядом на диван для посетителей. Они посидели там некоторое время, и Костя с тоской понял, что в этот раз «немного подождать» означало не совсем то, что предполагал он сам.

   Периодически секретарь подозрительно поглядывала на них, чуть дольше задерживая взор на Свете – та вовсю пыталась сохранять серьёзный вид, но ей это не очень удавалось. На фотографии в досье двухлетней давности Зверев был весьма хорош собою; к тому же было указано, что он холост. «А вдруг он и сейчас не женат?..», – думала она о том, что за прошедшие два года эта информация о нём могла и не поменяться. И эта мысль вызывала у неё какой-то девичий восторг, не сильно сочетающийся с целью их нынешнего визита.

   – Дмитрий Никифорович ждал вас немного раньше, а сейчас у него клиент, – вскоре отметила Анастасия, видя, что Костя поднялся. Пройдясь по коридору, он остановился у двери в кабинет психоаналитика и как будто с интересом уставился на табличку: словно заметил в ней нечто большее, чем просто имя, которое она сама видела тут каждый день.

   – А как долго длится сеанс? – уточнил он, мельком оглядывая приёмную.

   – Обычно около часа. Но бывает, что у клиента другие предпочтения… Правда, я не могу об этом говорить: это конфиденциальная информация, – негромко ответила она, – будет лучше, если вы спросите об этом у самого Дмитрия Никифоровича.

   – Конечно, я понимаю! – кивнул он. – Разное время… Что ж, мужчина платит, мужчина заказывает…

   – Там женщина, – Анастасия поддалась на лёгкий добродушный тон, а Света немного напряглась. Она сразу поняла, что так Константин Михайлович пытается выудить какую-нибудь информацию. Но слишком уж ей не нравилось, что в таких случаях он становился галантным и мог даже осыпать комплиментами собеседниц – ей же самой такой радости не доставалось…

   Её догадка тут же оправдалась: он легко улыбнулся и, задержав на Анастасии неоднозначный взгляд, произнёс:

   – Какие же у вас, у красавиц, могут быть неприятности? Разве что муж купит розы не того цвета?

   – Ой, что вы! Я пока и не замужем, – зарделась та, – а там женщина – так она в разводе уже четыре года. И всё ходит сюда, ходит – три года как ходит… Ой, но чур – я об этом не говорила!

   – Конечно!.. Но как вы хорошо знаете своих клиентов!.. – удивился Константин, и она ещё больше покраснела от удовольствия. – Сами-то давно здесь работаете?

   – Почти два месяца.

   – А предыдущий секретарь куда делся? Тут была… Инна, кажется? – припомнил он старые данные.

   – Да, Инна, – подтвердила Анастасия. – А вы её знали?

   – Заочно: коллеге как-то пришлось побывать у вас, и она здесь работала.

   – А что с ним случилось? С женой поссорился? – понимающе спросила она.

   – Да нет, в то время девушка одна с собой покончила. А так как она как раз посещала Дмитрия Никифоровича, пришлось коллеге к нему сходить – чтобы выяснить, что да как там было, в каком состоянии она была, раз к нему на сеансы записывалась.

   – Понимаю… – кивнула она. – Да, я слышала об этой истории: ужасное дело, бедняжка… Нечасто тут такое бывает, так что мне рассказали…

   Дверь кабинета медленно отворилась. За ней стало видно мужчину в солидном костюме и молодую светловолосую женщину. Она была немного растеряна и, даже уже выйдя за порог, продолжала прощаться с ним, не отпуская его руку.

   – И звали её… звали… – пыталась вспомнить секретарь.

   – Екатерина Зосимова! – не выдержала Света, с завистью глядя, с каким интересом Мадаев, поддерживая разговор, смотрит на Анастасию.

   – Что? – руки женщины, не отпускающие Зверева, задрожали. Резко обернувшись, она уставилась на Свету со странным выражением, похожим на ужас.

   – Точно, Екатерина Зосимова! Вспомнила: выпала из окна дома на парковку для машин! – воскликнула Анастасия, не желая уступать пальму первенства в разговоре Свете.

   – О, Катя, Катенька!.. – вдруг зарыдала клиентка Зверева и, резко побледнев, пошатнулась.

   Тот отреагировал мгновенно, будто был готов к подобному повороту событий: он успел подхватить падающую девушку, и вовремя: она уже потеряла сознание. Подняв её, обмякшую, на руки, Зверев бережно уложил её на кушетку в своём кабинете.

   – Аптечку! – не отходя от клиентки, кинул он резко, видя, что суетящаяся Анастасия, не зная, что делать, притащила ему диванную подушку из коридора. Сам он в это время пытался нащупать пульс.

   Анастасия бросила подушку на пол и кинулась к стоящему в кабинете шкафу. Там дрожащими руками она стала рыскать по полкам в поисках чего-то, напоминающего лекарства.

   – Да вот же, вот, – помог ей Костя, быстро подойдя поближе: он указал на немаленькую коробку, которую сложно было не заметить, с узнаваемой наклейкой «плюс».

   «Ну и дурочка, ничего найти не может», – мысленно обозначила про себя Света её действия. Сама она спокойно стояла рядом с кушеткой, лежащей там девушкой и, конечно, Дмитрием Зверевым. Она терпеливо ждала, когда все эти незапланированные события завершатся и тот, наконец, обратит внимание на неё и цель её прихода. «Вот сейчас я с ним и познакомлюсь», – подумала она, с удовольствием заметив то, что золотого кольца на безымянном пальце его не было, и вновь попыталась вернуть себе подходящий к ситуации серьёзный вид.

   – Вот нашатырь, – открыв аптечку и найдя нужный флакон, виноватым тоном произнесла Анастасия, передавая его Звереву.

   Дмитрий Никифорович быстрым движением вытянул из кармана элегантный носовой платок и, смочив нашатырем, поднёс к носу клиентки.

   Та тяжело вздохнула… Понемногу она приходила в себя, но губы её всё как будто дрожали, пытаясь произнести одно имя: «Катя».

   – Она будет в порядке? Это часто у неё такое бывает? – Костя с беспокойством глядел на её бледное лицо, по которому немного разметались светлые волосы.

   – А вы кто? – видя, что клиентке лучше, спросил в ответ Зверев. – Вы записаны? По рекомендациям моих клиентов пришли или сами нашли нашу клинику способной решить ваши проблемы? Я так понимаю, у вас семейные проблемы, совместная консультация нужна?

   – Следователь отдела раскрытия уголовных преступлений Константин Мадаев, а это – моя помощница Светлана Кузьмина, – вместо элегантного платка вытащив из кармана удостоверение с немного потрёпанной обложкой, сказал Костя.

   – А, вы звонили… Вы опоздали, – констатировал тот кратко.

   – Да, пришлось задержаться, работа…

   – И чем обязан?

   Костя показал жестом, что хотел бы спросить кое-что наедине, и Зверев поднялся, убедившись, что с клиенткой всё в порядке и ей нужно лишь ещё немного полежать. Они вышли с Мадаевым в коридор.

   – Так для чего вы тут? – повторил Зверев.

   – А почему она так отреагировала на имя – Екатерина Зосимова? – не ответив, очень негромко уточнил Мадаев, кивнув в сторону кабинета, где осталась клиентка.

   – Как, вы не знаете? Какой же вы следователь! Та была её подругой, – отметил Дмитрий Никифорович, глядя на него, чуть прищурившись.

   – Дело Зосимовой вёл другой сотрудник, – сказал Мадаев, ощутив холодные нотки в его голосе. – Да и, насколько я помню отчёты, фотографии этой женщины не было среди опрошенных знакомых Зосимовой. Так кто она?

   – Валентина Иванова.

   – Я бы хотел с нею поговорить…

   – Не думаю, что сейчас это стоит делать, – спокойно ответил тот и, явно не ожидая никаких возражений, пошёл обратно в кабинет.

   Через некоторое время, когда Иванова совсем пришла в себя, для неё вызвали такси. Она не была уже бледна, но казалась всё ещё слишком растерянной, так что Мадаев посчитал благоразумным не говорить с нею при таких обстоятельствах, а встретиться позже. К сожалению, о том, что он не записал её контактов, он вспомнил, когда та уже ушла: Дмитрий Никифорович отправил Анастасию проводить её до машины и потом по телефону убедиться, что она нормально доедет, а Мадаева с Кузьминой пропустил к себе.

   Они присели на стулья: один стоял у стола психоаналитика, напротив него самого, второй пришлось придвинуть – он держался у стены на случай семейных сеансов. Впрочем, эти деревянные стулья были изысканными и напоминали собою кресла – спинки их были с удобным наклоном, а руки даже сдержанного Мадаева то и дело нет-нет, да и укладывались на подлокотники с закруглёнными краями.

   В общем, сидеть тут было очень даже комфортно. И хотя тут стояло дополнительно кресло, – правда, не такое высокое, как на месте Зверева, – а ещё кушетка у другой стены, Света Кузьмина тоже не сильно пожалела, что сидела сейчас именно на стуле, таким он был удобным. К тому же в этом случае она находилась чуть ближе к этому интересному человеку, а это для неё было ещё большим плюсом.

   – Так кто такая Валентина Иванова, вы говорите? – повторил Константин свой прежний вопрос. И с недоумением уставился на помощницу: Светка осматривалась, не скрывая какой-то детской радости. Впрочем, кабинет был обставлен с известной роскошью, которую мог позволить себе востребованный психоаналитик, и ей было очень интересно.

   – Валентина Иванова была подругой Екатерины Зосимовой. Она тяжело переживала её гибель, – Дмитрий Никифорович спокойно, с достоинством сидел в своём кожаном кресле с высокой спинкой. Кинув бесстрастный взгляд на Свету, с любопытством озирающуюся по сторонам, он достал из дорогого хьюмидора в среднем ящике стола небольшую сигару и, неторопливо отрезав ножницами с золотыми ручками кончик, зажёг её.

   – А насколько близкой? – уточнил Костя, настороженно следя за его действиями: Дмитрий Никифорович, похоже, был настолько уверен в себе, что мог себе позволить курить в рабочем кабинете в «свободную» минутку. «А свободная минута – это, вероятно, без платежеспособных клиентов…», – с неприятным оттенком подумал Мадаев.

   Тот же, пока не отвечая, пожал плечами. Вдохнув аромат сигары, явно наслаждаясь им, он, наконец, неторопливо выдохнул дым и произнёс:

   – Думаю, это лучше узнать у неё самой.

   – Мне нужен её адрес и телефон.

   – Спросите у Анастасии, данные есть у неё. И если это действительно всё, что вас интересует… – Зверев вдруг недвусмысленно посмотрел в сторону двери. – У меня назначено и другим клиентам, так что вам лучше поторопиться.

   – Нет, но последний вопрос об Ивановой: почему она ходит к вам?

   Света смутилась, увидев в прямом взоре Зверева, направленном на Мадаева, неприкрытое недоумение: похоже, вопрос показался ему нелепым. И ощутив стеснение от того, что её начальник выглядит не таким уж профессионалом, она засмеялась, как будто поддерживая удивление психоаналитика.

   – Не понимаю, что вы хотите узнать, – всё же ответил тот, скользнув по Кузьминой оценивающим взглядом. – Ко мне приходят многие люди, желающие улучшить своё психическое и эмоциональное самочувствие.

   – Да, но почему Иванова ходит именно к вам – к тому же психоаналитику, что и её погибшая подруга? Разве это не доставляет ей дополнительную боль, постоянно напоминая о Зосимовой? Вон как эмоционально она отреагировала на одно её имя…

   – Валентина Осиповна – легкоранимый человек; ей нужно кому-то доверять свои ощущения и получать утешение, которое окружающая действительность ей не даёт, – сказал Зверев, в очередной раз медленно выпустив изо рта дым от сигары. – А сегодня она просто не ожидала, что услышит имя погибшей подруги из чужих уст. Она всё ещё не свыклась с её гибелью… И, думаю, наши встречи нужны как раз потому, что ей важно видеться с тем, кто знал Екатерину Михайловну и с кем можно о ней поговорить. Она часто вспоминает её на сеансах…

   – А какой диагноз вы ей ставили?

   – Не тратьте моё время повторами: насчёт Зосимовой меня спрашивали два года назад. Ответы не изменились – почитайте отчёты, – ответил Дмитрий Никифорович, ненадолго задержав во рту дорогой дым и с наслаждением выдохнув его.

   – Спрашиваю, какой диагноз вы ставили Валентине Ивановой? – поправился Константин.

   – О, чем она вас так заинтересовала? – Зверев даже задержал руку с сигарой над каменной пепельницей с золотыми вставками под стать золотым ножницам, так его заинтриговал этот вопрос.

   – И всё-таки?

   – Вы ведь понимаете, что я не имею права разглашать такую информацию без согласия клиента, так к чему подобные вопросы? – вновь вдыхая и выдыхая дорогой дым, откинулся на спинку сиденья Дмитрий Никифорович, пронзительно рассматривая следователя.

   – Да, конечно, – с досадой ответил Мадаев, мысленно пытаясь придумать стоящий аргумент. – И всё-таки…

   – Вы правы, но это так интересно! – внезапно воскликнула Светлана и, покраснев от того, что оба мужчины уставились на неё, поспешила объяснить. – Ну, Иванова ведь ходит к вам, и Зосимова ходила тоже… Наверняка, они потому и были подругами, что были похожи. Даже психоаналитика одного и того же посещали…

   Смутившись, она замолчала. Правда, смущение её прошло быстро: Зверев вдруг, усмехнувшись, подбодрил её:

   – Так и есть.

   И, помолчав немного, раздумывая, негромко добавил:

   – Психастения.

   Заметив во взгляде Мадаева вопрос, он объяснил:

   – Повышенная мнительность, тревожность. Иванова думает, что окружающие её не понимают, приписывает им различные мысли, боится доверять. Наша с ней задача – изменить её образ мышления, чтобы она проработала свой страх быть среди людей, научилась доверять им и получать радость от жизни и общения с людьми.

   – Сколько времени она к вам ходит?

   – Около трёх лет.

   – И за это время не удалось ей помочь? – уточнил Константин.

   – Ну что же вы! – не удержавшись, всплеснула руками Кузьмина. – Это ведь лечение, оно требует времени!

   – Спасибо, милая девушка, это действительно так! – ещё пристальнее взглянув на неё, сказал Зверев. – Разное лечение требует разного количества времени. Чтобы нарастить, так сказать, защитную шкуру, некоторым людям требуются годы. Тем более что после гибели подруги Валентине Осиповне ещё сильнее оказалась нужна эмоциональная поддержка.

   – Хорошо, с Ивановой понятно, – кивнул Мадаев. – Расскажите теперь, что вы знаете об Иване Бердникове?

   – О ком? – удивился Зверев и тут же недовольно качнул головой: он задел сигарой край пепельницы и уронил немного пепла на стол. Отложив её, он поднялся и подошёл к шкафу, чтобы взять из стоящей там на открытой полке коробочки салфетку. Потом присел обратно к столу и одним жестом вытер пепел. А после вновь неторопливо вдохнул сигарный дым.

   – Иван Бердников, – повторил Костя. И добавил, немного нервно – его этот Зверев как будто всё больше раздражал, особенно своей невозмутимостью. – А разве у вас вскоре не придут следующие посетители? Этот дым…

   – Не беспокойтесь, у меня всё под контролем, – степенно произнёс тот, прищурившись, и опять так внимательно посмотрел на него, будто высчитывая все его эмоции и несдержанность. А потом, переведя взгляд на Свету, немного длинно добавил. – У меня тут всёёё под контролем. Время просчитано, есть вытяжка, окна, освежители. Всё вымерено. К приходу клиента пространство будет чистым от запаха, вы можете об этом не беспокоиться. Вас ведь это чем-то волнует?.. Может быть, в детстве вас беспокоил такой запах, ваш отец курил сигары или трубку? Или просто папиросы?..

   Константин закашлялся, не собираясь на это отвечать, а Света довольно кивнула – тот в своей речи как будто обращался к ней за поддержкою. По крайней мере, ей было приятно так думать.

   – Конечно, у вас тут всё-всё продумано! – с удовольствием подтвердила она. – Клиенты даже ничего и не заметят.

   В горле Кости на миг опять что-то запершило, когда он увидел, что взгляды Дмитрия Никифоровича и Светланы как будто зацепились друг за друга.

   – Так что насчёт Бердникова? – прокашлявшись и недовольно цокнув языком, напомнил он немного резким тоном, мысленно прикидывая, включена ли упомянутая вытяжка сейчас – кроме небольшого шума от кондиционера, он ничего другого вроде бы не слышал.

   – Не припоминаю таких имён, – спокойно ответил Зверев, переведя взгляд вновь на Мадаева.

   – Уверены?..

   – Константин Михайлович, ну что же вы? – удивилась Света, следя за взглядом психоаналитика. – Вы же слышите: Дмитрий Никифорович не знает такого имени.

   – Да, пока не припоминаю, – чуть усмехнувшись, скользнул Зверев по ней почти одобряющим взором. – А почему вы спрашиваете?

   – Он был в отношениях с Зосимовой, вот мы и подумали, что вы можете о нём что-то знать, – объяснил Константин.

   – Что ж… Пожалуй, теперь его имя кажется более знакомым… Иван… Как, вы сказали, его фамилия? – задумался Зверев.

   – Бердников, – повторил Мадаев немного нетерпеливо и даже недовольно сунул руку в карман, чтобы тот невзначай не увидел, что она сжалась в кулак.

   – Действительно… – легонько постучал Зверев пальцем по столу и даже улыбнулся, будто ему показалось забавным то, что он вспомнил. – Следователь, который тогда приходил в связи со смертью Екатерины Михайловны, кажется, пару раз называл это имя, вы правы.

   – Это всё, что вы можете о нём сказать? Вот, посмотрите, вы его помните? – вытащив руку из кармана, Костя развернул сложенный вчетверо лист, на котором была распечатана фотография Бердникова из его паспорта, и протянул Звереву. Тот удивился.

   – Что же ещё? Я внимателен к своим клиентам, мне ведь с ними работать. Но не обязан запоминать всех людей, с которыми по той или иной причине сталкиваюсь или о которых слышу. А это фото… – он вгляделся в снимок и пожал плечами. – Впервые его вижу. Я с ним не встречался.

   Раздалась громкая мелодия, и, мысленно чертыхаясь на почти бесполезного собеседника, Константин опять полез в карман, уже за сотовым.

   – Да, что ещё случилось? – нервно спросил он.

   Ему что-то отвечали, и Дмитрий Никифорович перевёл взор на Светлану. Та сидела довольная – находиться в красивом, дорогом кабинете было приятно. Заметив внимание Зверева, она тут же зарделась и даже неловко улыбнулась, но взгляда не отвела.

   «Понятно!», – наконец, сказал Костя в мобильный и хмуро поднялся. – Возможно, у меня будут ещё вопросы, но позже, сейчас же я должен идти. А вы сами если что-то вспомните, обязательно позвоните: пригодится любая информация! Позволите?..

   Он протянул руку к красивой позолоченной ручке, лежащей на столе рядом со Зверевым. И не успел тот ничего ответить, как Мадаев взял её и, склонившись над столом, на клочке бумажки, которая нашлась у него в кармане, записал свой номер телефона.

   Пожав плечами, Дмитрий Никифорович кивнул. А вот Света взволновалась.

   – Как это идти? Уже, так быстро?

   – Ну действительно, куда вы торопитесь? – вдруг добавил Зверев, чуть усмехнувшись. – Вы ведь ещё не выпили кофе – я только что хотел его предложить, с пирожными. У нас внизу есть буфет, Анастасия принесёт…

   Говоря это, он глядел на Свету. И зардевшись ещё больше, она не сдержалась – несмотря на все усилия, по её лицу расползлась улыбка. Заметив это, Мадаев хотел было немного приструнить её, но вслух сказал другое:

   – Хорошо, Светлана, остаёшься за старшую! Пока у Дмитрия Никифоровича есть ещё немного времени, постарайся выяснить дополнительную информацию – это твоё задание! А также запиши контакты Ивановой. Приедешь обратно, доложишь!

   Она радостно кивнула и, проводив следователя взглядом до двери, куда он поторопился выйти, вернулась вновь к мягкому пристальному взору, теперь принадлежащему только ей.

   – Сейчас вам принесут кофе, – сказал Дмитрий и нажал кнопку на стационарном телефоне на столе. Уточнив у Анастасии, через сколько должен подойти следующий клиент, он распорядился, чтобы в кабинет пока никого не впускали.

   Вскоре та принесла обещанный поднос с угощениями и вышла. И Света, отпив горячий напиток, ощутила, как по всему телу её начало расползаться невыразимое тепло. А от взгляда психоаналитика становилось всё жарче и жарче…

   – Ну-с, что бы вы хотели узнать, милая моя девушка? Хотя, конечно, это нечестно: мне ведь и самому хотелось бы узнать вас получше, – сказал он, пристально глядя на неё.

   Не успела Света проглотить кусок пирожного, чтобы ответить, как он достал из ящика стола маленькие часики и аккуратно поставил рядом с собою. Очень изящные, они казались немного странными: с необычной декоративной секундной стрелкой, которая не двигалась с места, и маленьким маятником, который всё время качался – в одну сторону, в другую…

   – Вы позволите, я пока подготовлюсь к приходу следующего клиента? – сказал он вроде как вопросительно, но здесь ответа точно не требовалось. Впрочем, именно сейчас промолчать Света и не могла.

   – Какая прелесть! – воскликнула она, дёрнувшись, чтобы посмотреть необычные часы поближе, но тут же остановилась, не зная, можно ли их брать в руки. Но Дмитрий Никифорович, заметив её интерес, благосклонно улыбнулся.

   – Пожалуйста, смотрите! – он сам протянул их ей. – Видите, здесь есть даже маятник. Только кукушки нет, чтобы куковала – говорила то, что мне нужно, – заиграли в его глазах весёлые огоньки.

   Света шутку оценила и тоже засмеялась, но часы взять не торопилась. А его взгляд вдруг изменился. Стал каким-то грустным что ли, расстроенным или слишком сосредоточенным… – Светлана не поняла.

   – На самом деле даже в них есть проблема, – добавил он.

   – И какая? – она уже совсем забыла, что ей нужно бы самой задавать вопросы: так интересно было смотреть в глубокие и мягкие, но одновременно с тем такие странные пронзительные глаза.

   – Кажется, маятник не успевает за секундами. Видите, секундная стрелка тут никогда не движется, и по ним я не могу проверить… Вы поможете?

   – А как? Я ведь не часовой мастер…

   – Да вы не волнуйтесь… – заметил он, что Кузьмина немного смутилась. – Тут главное – посчитать, сколько в минуту ударов делает маятник. У меня есть наручные часы, так что давайте так: я буду считать секунды вслух по ним, а вы – следить за маятником, чтобы узнать, совпадёт с секундами или нет. Идёт?

   Он широко улыбнулся, и Света, скрывая гордость от того, что может помочь такому успешному человеку, ответила:

   – Да вы интересный мужчина!

   – Тогда держите! – пронзительно и одновременно с тем мягко глядя ей в глаза, Дмитрий Никифорович оставил часы на её ладони и, убирая свою руку, легонько провёл пальцами по её коже. – Начнём? Один, два, три…

   Проверив часы и наевшись пирожных, Света в сопровождении Зверева направилась к выходу, чтобы в приёмной получить контакты Валентины Ивановой. Но ей это не удалось: Анастасия никак не могла найти нужную карточку.

   – Похоже, когда я в последний раз относила папку в общую картотеку, я перепутала разделы, – немного недоуменно объяснила она, вернувшись из отдельного кабинета, где хранились все документы по клиентам клиники. – Теперь мне нужно время, чтобы всё перебрать и вернуть на место. Не знаю, куда дела и когда найду.

   – Ну вот дела… Вы сегодня, что ли, её уже потеряли? Вот только-только же Иванова была у вас. Ручки-то у вас, что ли, дырявые? – не удержавшись, спросила Света недовольно, чувствуя за спиной поддержку Зверева.

   – Нет, сегодня я её не брала, она была не нужна Дмитрию Никифоровичу… – не отвечая на этот выпад, сказала Анастасия, видя, что и Зверев никак не реагирует на эти слова Кузьминой.

   – А в компьютере? Есть же электронный вариант документов или просто база контактов? Это же обычное дело, – уточнила Кузьмина всё так же недовольно, в этой правоте чувствуя себя полностью в своей тарелке.

   Анастасия покраснела. После этих сказанных слов Зверев как её непосредственный руководитель мог решить, что она всё ещё некомпетентна в своей работе, и ей было очень неприятно.

   – Я тут недавно, пока не со всем разобралась… – попыталась она оправдаться. – Клиентов было очень много, я электронную документацию не всю выучила, что тут есть в компьютере, папок и файлов тут просто множество за всё время…

   – Ну, ничего, молодой сотрудник… – будто извиняясь перед Светой, наконец, сказал и Зверев, отечески пожав плечами. – Но вы ведь можете зайти позже? Например, послезавтра. Там как раз у Ивановой назначен приём, верно, Анастасия?.. И карточка мне понадобится – так что вы уж все дела другие отложите и поищите получше. Да и у меня в тот день, кажется, больше свободного времени… – как бы невзначай кинул он, смахивая несуществующую пылинку с плеча Светлана.

   Она тут же согласилась и вся на воодушевлении, но внешне гордо, с достоинством направилась к выходу. Душа её плясала, ведь знакомство состоялось приятное, интригующее и очень, очень многообещающее.

ГЛАВА Сеанс 2

   Досье №2. Кузьмина Светлана Борисовна, 22 года. Место работы: следственный отдел, г. Петрозаводск. Не замужем, детей нет. Характер бойкий; общительная, настойчивая; настрой оптимистический. Многообещающий сотрудник.

   _____________

   Новый день для Кости оказался насыщенным. С самого утра у него на столе уже лежали результаты экспертизы, но они ничего не объясняли и вызывали только дополнительные вопросы. То, что ссадина на голове погибшего была хоть и большой, но несерьёзной, он и сам знал, а вот то, что в крови наряду со следами алкоголя обнаружится снотворное, ожидать не мог.

   Очевидным теперь стало то, что Бердников уснул, находясь у пруда, и, оказавшись в воде, захлебнулся. И хотя это всё также напоминало несчастный случай, Костю не оставляло неприятное ощущение, что не всё так просто. И вот с этого момента у него и пошли неурядицы. Начались они сразу же, как только он пришёл на планёрку. Доложив собранную к этому моменту информацию, он высказал и эти свои сомнения.

   – Я думаю, нужно продолжать расследование. Возможно, мы имеем дело с уголовным преступлением, – произнёс он. И это начальнику Виталию Марковичу совсем не понравилось.

   – Вот именно, Костя! – оперся он кулаком о стол. – Именно так: погибший вышел прогуляться, забыв, что принял снотворное. Заснул во время прогулки у пруда, оказался в воде, захлебнулся. Признаков насильственной смерти нет. А ты мне тут расписываешь: «Возможно, убийство».

   – Да как он мог сам принять снотворное? В его в крови найден алкоголь, их же нельзя смешивать… Конечно, я понимаю, – быстро добавил Мадаев, видя, что Виталий Маркович тут же опять посмотрел в лист с результатами экспертизы, – доза снотворного мала, а алкоголь Бердников действительно мог выпить сутками ранее… Но и всё же тогда – зачем он пошёл к прудам, приняв снотворное, а? Вряд ли он там спать собирался. Может, ему помогли, а? Надо бы узнать, с кем он там мог быть…

   – Так работай, работай, Костя! Выясняй всё, что нужно. А то ты тут придумываешь, а статистика и так ломается! Три нераскрытых дела за последнее время в двух отделах – где это видано?! И почему этому Бердникову пришло в голову вернуться в Петрозаводск? Жил бы в своей Болгарии, как сыр в масле бы там катался!.. Да и жив бы был наверняка!

   – Это ещё одна причина, по которой я думаю, что его могли убить, – рискнул добавить Мадаев. – Неизвестно, откуда он взял деньги на переезд в Болгарию, и это наводит на мысль о пропавшем состоянии Зосимовой, той самой, которая…

   – Что? Приди в себя: дело Зосимовой закрыто! Нет сомнений, что она покончила с собой. Причины – да, неизвестны, но факт остаётся фактом. И оставь психоаналитика в покое! Он мне звонил, ты задавал ему глупые вопросы, а он уважаемый человек… Всё, ступай, работай!.. – устало махнул Виталий Маркович в сторону выхода. – И не забывай докладывать!

   «Не забывай докладывать… Оставь психоаналитика в покое… А как тут оставишь? Когда снова нужно к нему идти!», – с досадой подумал Константин. Он вновь направлялся в клинику Зверева, уже без предупреждения, и Света напросилась вместе с ним: она хотела ещё раз полюбоваться на Дмитрия Никифоровича. Конечно, Мадаеву она об этом не сказала, сделав вид, что просто увлечена своей работой, хотя настроение у неё сегодня было странным, немного расстроенным что ли…

   А Косте ну очень нужно было опять в клинику «Твоё Я». Ведь мало того, что Светлана, которую он оставил там в прошлый раз, не принесла совсем никакой новой информации из их беседы, так и контакты Валентины Ивановой она не взяла. «А мне бы очень пригодилось с нею поговорить, – так размышлял Мадаев. – Иванова не просто была знакомой Зосимовой. Она была её подругой, и вполне могла знать даже Бердникова. Нужно, очень нужно с нею встретиться!».

   И конечно, он мог бы запросить контакты Ивановой по телефону у Анастасии, но дело было в том, что у него появились вполне конкретные вопросы и к Звереву, так что Константин посчитал, что лучше подъедет и спросит сам. К примеру, он получил, наконец, список номеров, на которые совершались звонки с телефона погибшего. В том числе среди остальных звонков за последние три дня до гибели там был один, который его заинтересовал особо.

   По счастью, ждать им своей очереди пришлось недолго: в этот раз они со Светой пришли как раз, когда у Дмитрия Никифоровича была свободная минута. И Костя сразу перешёл к делу:

   – Вот, указан ваш номер телефона, – сказал он, вытащив лист бумаги из принесённой с собой папки, и протянул его Звереву.

   Тот всмотрелся. В списке тонким красным маркером были поставлены три аккуратные галочки напротив трёх строчек. А те откровенно говорили, что за два дня до гибели Ивана с его сотового на рабочий телефон психоаналитика в клинику «Твоё Я» было совершено целых три звонка подряд.

   Света потупила взор, чтобы случайно не взглянуть на Зверева. Ей было очень неловко: ведь это она сама, внимательная, и отметила в списке эти строки.

   – Действительно, рабочий телефон, – равнодушно ответил тот, посмотрев.

   – И как вы это объясняете?

   – Что именно? – Зверев вновь спокойно взялся за отложенную, было, сигару.

   – Вы говорили, что не помните этого человека. Тем не менее он пытался связаться с вами. Об ошибке речи быть не может – три звонка подряд, три, – убедительно произнёс Мадаев, не спуская с Дмитрия Никифоровича вопрошающего взгляда. – Очевидно, он знал наверняка, куда звонит.

   – Константин Михайлович, я вполне допускаю, что молодой человек мог сюда звонить. Это ведь открытая линия, – успокоительным тоном сказал тот. – Но взгляните на время в вашем списке: восемь вечера. Я ухожу с работы в шесть. В крайнем случае, – в семь вечера, дольше никогда не задерживаюсь, это мой принцип. Так что если кто-то и звонил сюда в двадцать часов или даже чуть раньше, меня здесь не было. К тому же если, как вы говорите, молодой человек в своё время был возлюбленным Зосимовой, вполне вероятно, что он хотел записаться на приём.

   Договорив, он мягко откинулся на своё кожаное кресло и, сделав короткую затяжку дорогой сигары, с сожалением отложил её на край пепельницы, чтобы больше к ней не прикасаться. Вскоре должен был подойти следующий клиент, и ей нужно было погаснуть, чтобы после быть убранной вместе с пепельницей со стола.

   – Но вы с ним говорили?

   – Почему вы так решили? – удивился Зверев.

   – Два звонка по полминуты, один – на минуту. За это время можно было многое сказать, даже договориться о встрече… – нервно отметил Костя. Он понимал, что если Зверев ему сейчас не ответит, он вновь останется без информации.

   – Дорогой мой, взгляните внимательнее, – невозмутимо ответил тот, ещё раз всмотревшись в лист, а Костю чуть не передёрнуто от этого мягкого «дорогой мой». – Звонок на минуту – второй, между звонками по полминуты. Очевидно, молодому человеку очень хотелось записаться на приём, поэтому он терпеливо ждал, когда кто-нибудь поднимет трубку.

   – Но тогда звонок в сотовой компании отметился бы нулевым дозвоном… – упрямо сказал Константин, но Дмитрий Никифорович покачал головой.

   – Ну что вы, Константин Михайлович! На этом телефоне, как и на других в этой клинике, стоит автоответчик, – по-отечески мягко произнёс он, глядя на Мадаева, как на выделившегося забавной глупостью ребёнка. – А как только включается автоответчик, любая телефонная компания считает это уже полноценным разговором. Так что и цифры у вас в списке такие. Наверняка, вы и сами это знаете… Кстати, что, кроме моего телефона на этом листе вас больше ничего не заинтересовало, раз вы ко мне с этим вопросом пришли?

   – Ну, это тайна следствия… – пробурчал Костя недовольно.

   – Что ж, милый мой. Специально для вас повторюсь: когда господин Бердников, как вы показываете мне этим списком, звонил в мой кабинет, меня тут не было, – подытожил Зверев.

   – Но на автоответчике-то что-то было? Он что-то говорил?

   Дмитрий Никифорович всерьёз задумался. С сожалением он даже посмотрел на уже угасшую сигару, раздумывая.

   – Не припомню такого, – наконец, ответил он. – Никаких особых записей на автоответчике не было. Можете спросить это у Анастасии. Думаю, она подтвердит – в её обязанности входит утром проверять новые записи, и обычно она это делает добросовестно. В конце концов, вы ведь можете и у оператора связи запросить запись этого якобы разговора, если уж мне так не верите, верно?

   – Но звонили именно вам? – не отвечая на это, с досадой переспросил Мадаев, понимая, что для официального запроса записей этих звонков у него нет никаких причин. «И чего я, действительно, к нему прикопался…», – поймал он себя на неутешительной мысли, что это пока была единственная зацепка в деле Бердникова. Если, конечно, это не был всё-таки несчастный случай…

   – Не обязательно. В этом кабинете номер телефона тот же, что и у Анастасии в приёмной. Новые клиенты обращаются по телефону регистратуры, которая на первом этаже, – вы наверняка её видели. Там же можно записаться к другим врачам моей клиники. А клиенты, которые обращаются повторно ко мне, могут назначать встречи сразу через моего секретаря.

   – А если её нет на месте?

   – Тогда звонок автоматически переводится в мой кабинет. Но если и меня здесь нет, сами понимаете… И не все желают оставлять сообщения на автоответчик, – Зверев так многозначительно посмотрел на него, будто разжевал уже всё, что только можно было.

   – И до сколько работает Анастасия? – уточнил разочарованный Константин.

   – Как и я, до шести. Задерживается сама, если что-то не успевает. Кстати, задержавшись, чтобы что-то доработать, она также вряд ли поднимет трубку, как бы долго ни звонили – звонки принимает тоже только до шести, таков её график работы, – отметил Зверев. – Можете сами у неё спросить.

   – Так и сделаю… А где же Валентина Иванова? Говорили, у неё сегодня сеанс? – уточнил Константин. Это была единственная полезная информация, которую ему смогла достать Света Кузьмина в прошлый раз.

   – О, вскоре должна подойти. И если ко мне вопросов больше нет, советую дождаться её в моей приёмной или даже в холле клиники. Там вполне удобные места для ожидания у ресепшена, – тон психоаналитика стал елейным, но взгляд не оставлял сомнений: Мадаева просто выгоняли из кабинета.

   Проглотив раздражение, тот молча кивнул и двинулся к выходу. Света, доселе молчавшая и бывшая сегодня немного как будто в подавленном настроении, также поднялась.

   – О нет, прошу, побудьте здесь, пока осталось ещё время до прихода клиентки! У меня снова есть для вас чудесный кофе, – услышал Костя доброжелательный голос Дмитрия Никифоровича – он обращался к Светлане.

   Та сразу расцвела, но немного тревожно посмотрела на своего начальника.

   – Ну, почему нет… – пробурчал, наконец, Константин. И Света, благодарно улыбнувшись, присела обратно, а Мадаев вышел в приёмную.

   С ожиданием и небольшой рассеянностью Светлана посмотрела на Зверева, будто не зная, что теперь делать. Эта вторая встреча с ним сейчас была так похожа на настоящее свидание, что хотя она и ждала его не менее, чем той первой встречи, это всё привело её в некоторый тупик – она не успела подготовиться как следует, свидание «наедине» началось слишком внезапно. Так что теперь она надеялась, что мужчина возьмёт ситуацию в свои руки. И не ошиблась: Дмитрий Никифорович сразу всё упростил.

   – Ну вот я чудак… Опять предлагаю только кофе и не догадался подготовить к вашему приходу сок или коктейль! – мягко заметил он извиняющимся тоном, никак не вяжущимся с его пронзительным взором. – Конечно, я не знал, что вы придёте в это время, но ведь всё равно ожидал вас… Так что моя оплошность: я не подготовился заранее. Прошу меня простить.

   – Ой, что вы, Дмитрий Никифорович… – смутилась Света, покраснев от удовольствия.

   – И зачем так официально? Вы не на приёме у меня, а я у вас не на допросе. Зовите меня просто Дима. Может, чуточку ликёра? – он выдвинул третий ящик стола, в замке которого висел ключ, но Света, зардевшись ещё больше, отрицательно мотнула головой.

   – Мне ещё в отделение возвращаться, там не поймут… – неловко махнула она чуть ли не перед его носом папкой с рабочими документами, которая у неё была с собою.

   – Ну, я бы такой красивой девушке вообще запретил работать! Сидела бы дома, отдыхала и радовала мужа, – ласково заметил он, глядя ей в глаза. – Но тогда, может быть, сегодня вечером?.. Сходим куда-нибудь, поговорим по душам…

   Глаза Кузьминой засияли. Все её мечты последних дней, после того как она увидела фотографию привлекательного психоаналитика, начали сбываться…

   Пока они обменивались номерами телефонов, её начальник Мадаев решал свои задачки.

   – Мне бы узнать контакты Валентины Ивановой, – старательно доброжелательно сказал он, подсев к Анастасии.

   – Да-да, я уже всё тут подготовила, – кратко сказала та, не глядя на него. Ей было всё ещё неприятно, что она так оплошала в прошлый раз, потеряв карточку Ивановой. И не сомневалась, что присутствовавшая при этом провале Светлана не преминула уже рассказать об этом и Мадаеву.

   – Благодарю вас, милая Анастасия! – ответил Костя галантно, ничем не напоминая её прошлую потерю, и та едва сдержала улыбку. Уже более дружелюбно она придвинула к нему папку со вложенной пачкой листов, часть из которых была напечатана на принтере, часть – написана от руки.

   Раскрыв её, Костя сразу вверху первого листа нашёл контактные данные клиентки. Переписав их, он вернул папку и задумался о том, что же сейчас происходит за дверью кабинета Зверева: Светка оттуда выходить, похоже, не торопилась.

   «Ну стажёрка!..», – мысленно пробурчал он. Тут недалеко стукнула дверь и послышались шаги. Обернувшись, Костя увидел, наконец, Иванову. Сегодня она не казалась такой же растерянной и нервной, как в прошлый раз, и, заметив Мадаева, даже приветливо кивнула ему, вспомнив, что встречала его здесь.

   – Здравствуйте, Валентина Осиповна! – сразу обратился он к ней, чем весьма её удивил.

   – О, вы знаете, как меня зовут? – она немного смутилась: щёки её тут же покраснели.

   – По долгу службы – я старший следователь Константин Мадаев. Мы встречались с вами два дня назад, когда я приходил вот к Звереву.

   – Да, я помню. И вы говорили тогда о Катеньке Зосимовой… Но раз вы следователь… – а разве дело не было закрыто? Самоубийство… – она было закашлялась, но быстро справилась с эмоциями.

   – Закрыто, но я здесь по другому вопросу: погиб Иван Бердников, её приятель. И мне хотелось бы с вами о нём поговорить.

   – Погиб? А как?..

   – Вы ведь его знали, я правильно понимаю? – Константин быстро вытащил из своей папки фотографию, для удобства уже отпечатанную размером поменьше, чем в прошлый раз, и показал ей. Валентина всмотрелась.

   – Да, это точно он, – подтвердила она. – Какая жалость…

   С интересом вслушиваясь в их разговор, но стараясь не глядеть в их сторону, чтобы этого никто и не понял, Анастасия нажала кнопку на своём рабочем системном телефоне, чтобы сказать:

   – Дмитрий Никифорович, подошла Валентина Осиповна по записи.

   – Мы могли бы поговорить позже? В кафе, например? – поняв, что та сейчас уйдёт, быстро предложил Костя.

   – Это не очень удобно, – она покачала головой, раздумывая. – Приходите лучше ко мне домой. У меня как раз дочка вернётся после занятий, не хочется её надолго одну оставлять. Она на английский ходит рядом с домом, у них и летом занятия есть.

   – Хорошо, а адрес какой? – уточнил он, не собираясь говорить, что уже переписал его из папки клиники.

   Валентина назвала, и Костя записал его заново себе на новом листке, взятом у Анастасии, сделав ей знак глазами, чтобы не комментировала ничего. Та чуть усмехнулась, поняв, что эта маленькая тайна должна была остаться между ними.

   Тут дверь кабинета отворилась, выпуская в приёмную Кузьмину. На пороге стоял Дмитрий Никифорович.

   – Не прощаюсь! – ласково кивнул он довольной Светлане и обратился уже к Ивановой. – Доброго дня, милая моя! Прошу в кабинет.

   Чуть смущённо кивнув на прощанье Мадаеву, та прошла за ним.

   – Ну, я готова идти, – воскликнула Света. Она прямо светилась от радости.

   – Сейчас, – ответил Костя и, задержавшись ещё чуть-чуть, протянул фотографию Бердникова Анастасии. – А вы такого человека тут не видели? Не приходил случайно?

   С большим интересом секретарь всмотрелась. Она и сама хотела взглянуть на снимок, когда Мадаев показывал его Ивановой, но не осмелилась вмешиваться.

   – О, нет, такого я не видела, сюда не приходил при мне, – наконец, протяжно ответила она, как будто немного огорчившись, что её участие в этой исследовательской истории завершилось, так и не начавшись.

   Чуть ранее, когда Мадаев только вышел из кабинета психоаналитика, он уточнил у неё, не было ли каких-то записей на автоответчике в тот день. Но действительно, как Зверев и предполагал, ничего подобного Анастасия не припомнила, так что она ещё раз с сожалением отметила:

   – Ничем помочь не могу, – и с некоторой завистью проводила взглядом Кузьмину и Мадаева до выхода в коридор.

   Оттуда они отправились к ресепшену. Тут уж стоял другой администратор – Влад. Правда, улыбка его была такой же искренней и широкой, как у его коллеги Виктора в прошлый раз.

   – Ну-с, может, вы встречали такого человека? – подошёл Мадаев к нему, показывая небольшую фотокарточку. – Приходил, спрашивал что-то?..

   Влад покачал головой, рассматривая снимок.

   – Можете по базе посмотреть? Бердников Иван. Приходил ли он к кому-то из специалистов вашей клиники? – не отставал от него Константин.

   – Да, пожалуйста, – кивнул Влад и повернулся к монитору.

   Но и тут Костю ждал провал: и среди контактов уже бывалых клиентов, и по базе потенциальных, которые ещё не приходили, Бердников не числился.

   – Что ж… Пойдём, – сказал Мадаев Свете сумрачно и направился к выходу.

   «А, чем чёрт не шутит!..», – подумал он, видя у самых дверей охранника, и остановился рядом с ним.

   – Георгий, – прочитал он на бейджике, – вы вот этого человека тут видели?

   – А зачем интересуетесь? – уточнил тот, настороженно рассматривая не предоставленную для просмотра фотографию, а самого Мадаева.

   – Я – старший следователь, у меня дело… о несчастном случае. Может, этот человек приходил сюда в вашу смену? – попробовал Костя опять обратить его внимание на фотографию.

   – Так было что-то украдено? Или какая другая проблема?.. – спросил Георгий, не сильно вглядываясь в снимок.

   Видя его равнодушие, Светлана чуть усмехнулась. «Ну вот, я же столько вам говорила в нашем отделе, что это никому не надо, ничего криминального не случилось», – представила она мысленно свою речь в этот момент, но тактично промолчала.

   – Неет, – протяжно ответил Костя, чертыхнувшись про себя. – Но мне нужна вся информация о нём…

   – А, вы думаете, кто-то из наших клиентов мог с ним встретиться неподалёку и напасть? Да нет, у нас частная клиника, безопасность на высоте; и тут таких буйных-то нет, – сказал Георгий и даже как будто невзначай сделал движение плечами, показывая, что он сам далеко не слабый.

   Его манёвр удался: «О, какой он сильный на вид», – сразу отметила про себя Светлана.

   – Так что у нас тут не забалуешь, – добавил он, глядя на неё, а не на Мадаева. – Никаких преступлений быть не может. Сильная охрана, видеокамеры наблюдения стоят по всему периметру здания.

   – А можно нам получить съёмку нужного дня? – уточнила Света, решив показать своему начальнику, как она умеет вести дела.

   – Почему нет… – блеснув глазами, сказал Георгий, обрадовавшись её вниманию. – А что вы там хотите найти?

   – Ну, вот этого человека, – не дав опять ответить Мадаеву, продолжала она. И взяв из его рук фотографию Бердникова, быстро протянула её Георгию. – Может, вы сами даже можете посмотреть это? Чтобы вам не пришлось ещё нам давать эту съёмку. Вот в конкретный день просто проверите, приходил ли он к зданию или же нет. Сделаете это для меня?.. Я номер телефона дам – потом просто позвоните, скажите, что получилось…

   – Конечно, запросто могу для вас это сделать! – скрывая удовольствие от нового знакомства, поторопился Георгий взять протянутое фото.

   – Ну вот, тогда вот мой номер телефона – обязательно позвоните мне, когда всё проверите! – не теряя времени, Константин перехватил инициативу и быстро написал свой номер на бумажке. Отдав её разочарованному охраннику, понявшему свою ошибку, а заодно ту самую фотокарточку, чтобы он не забыл, кого надо искать на видео, Мадаев с Кузьминой вышли на улицу.

   – Вы видели, как я его, а?.. – воскликнула воодушевлённая Света. – Теперь и нам меньше работы, и к тому же не будем бессмысленно ничего делать…

   От неожиданности остановившись на миг, Костя одёрнул её:

   – Что значит «бессмысленно»?

   – Ну, Константин Михайлович, вы ведь прекрасно понимаете: Бердникова тут никто не видел. Звонить он сюда мог, но это ничего не значит. Он мог звонить и в любое другое место в любой другой день, это не делает никого преступником, – быстро защебетала она. – Значит, проверять по видеокамере особого смысла и нет: скорее всего, Бердникова тут не было. Так что я вам сейчас сэкономила кучу рабочего времени, не благодарите! А, хотя нет, можете поблагодарить! И отпустить сегодня пораньше с работы…

   Светка чуть не порхала от какой-то внутренней радости. И Мадаев сразу вспомнил, что недавно она беседовала с психоаналитиком.

   «Ну и что она в нём нашла?.. Спокойный, невозмутимый, аж бесит!..», – подумал он про себя, подходя к машине, а вслух спросил:

   – Так о чём вы с ним сегодня говорили?

   – С кем это? – словно не поняв вопрос, ещё ласковее улыбнулась Светлана, вспомнив Зверева.

   – Сама знаешь – с этим психоаналитиком. Узнала что-то новое, полезное для дела? – намекнул он на вроде как бессмысленность её общения с ним.

   – Да так, по мелочам говорили, – воздушно улыбнулась она, не заметив его иронии. – А вы-то сами узнали контакты Ивановой?

   – Да, узнал. Нужно будет потом к ней съездить, – открыв дверь машины, Константин уселся на водительское сиденье, а Света осталась стоять у пассажирской двери. – Эй, ты едешь?..

   – Кхм… я думала, вы и для меня откроете, – сказала она, чуть играясь. Ведь сегодня весь день она была окружена вниманием мужчин, они были так галантны: и в отделении – там была ещё только одна девушка; и в клинике Зверева.

   – Слушай, ну ты же на работе… – строго отметил Мадаев, намекая, что уж открыть себе дверь в машину она может сама.

   – Да, забыла, вы же здесь начальник, – чуть погрустнев, ответила Света в тон ему и уже чуть менее воодушевлённо со вздохом уселась на место и пристегнула ремень.

   «А вот если бы это был Дима, он бы за мною поухаживал…», – с сожалением подумала она о том, что с нею Константин Михайлович не так уж и вежлив, как с той же Анастасией. Даже об Ивановой беспокоился в прошлый раз.

   – Кстати, она такая странная, вы заметили?… – вдруг отметила Света.

   – Кто, Иванова? И чем это? – резко уточнил Костя, выезжая с парковки.

   Кузьмина промолчала, немного смутившись.

   – И всё-таки? – спросил он, не дождавшись ответа.

   – Вы опять скажете, что я придумываю, – буркнула она, скосив на него настороженный взгляд. Мадаев засмеялся.

   – Да ладно, не буду. Давай свою версию, молодёжь!

   – Ну, хорошо. Вы знаете, она как будто играет. Вот в прошлый раз была так растеряна, неистово нервна. Как говорит Дима, «болезненно нервна»… – вновь расслабившись, объяснила с удовольствием Света. – А сегодня: спокойна. Даже после разговора с вами. А ведь вы, наверняка, и про Зосимову с ней говорили, да?.. Странно это. Получается, что тогда, в прошлый раз, она как будто играла, что так сильно огорчена её гибелью. Вам так не показалось?

   «Дима?..», – удивился Мадаев, а вслух задумчиво ответил:

   – Вообще я тоже обратил на это внимание… А ты молодец, думать умеешь, а не только «интересные» отчёты читать.

   Он усмехнулся, а Света опять демонстративно уставилась в окно, будто он сказал несусветную глупость. Но от мыслей о психоаналитике внутри неё всё цвело.

   Вскоре они добрались обратно в отделение, где на рабочем месте Костю уже поджидал другой Дмитрий – оперуполномоченный Лосев.

   – Что-то есть? – с надеждой спросил Мадаев, как только его увидел.

   – Да уж, что-то есть, – ухмыльнулся тот, заметив его нетерпение. – Значит так, про гостиницу ты и сам знаешь, а вот с банковской картой интересно.

   – Ну, что там? – обрадовался Константин.

   Новая информация – это было очень-очень вовремя! Ведь даже опрос сотрудников гостиницы пользы не принёс. Максиму Сотникову, съездившему туда, удалось выяснить лишь то, что мужчина с паспортом на имя Ивана Бердникова действительно снял у них хороший номер. Успел он переночевать там только дважды, погиб на третьи сутки после приезда. Сотрудникам гостиницы не запомнился ничем, кроме того, что был нагловат. А среди небольшого количества вещей, оставшихся в его номере, также не нашлось ничего примечательного.

   – Значит, наличных при себе у Бердникова почти не было – так, перекусить на день-два хватило бы, – начал перечислять Лосев и так известные Мадаеву сведения. – В гостинице среди вещей тоже заначки не нашлось. Номер был оплачен заранее на неделю. Кстати, он не из дешевых, люкс, знаешь ли…

   – Ну да, но что с картой, со счётом, а? – нетерпеливо уточнил Костя.

   – Так на ней денег нет вообще, – хитро посмотрел на него Дима. – Представляешь? Ни налички с собой, ни заначки в номере, ни запаса на счёте карты…

   – Это как же, приехал без денег, совсем? Хм, интересно… – задумчиво щёлкнул языком Мадаев. – А карта банка Болгарии, верно? Информацию ведь запрашивал?

   – Даже получил уже, пока вы там по клиникам разъезжали…

   – Так что говорят? – нетерпеливо перебил он Лосева.

   – Счёт был открыт два года назад, как раз как только Бердников переехал туда на постоянное место жительства. А сумма изначально там была ну весьма кругленькая, я тебе скажу!.. Вот только она постоянно уменьшалась, – траты у него, знаешь, не хилые были. И теперь – совсем пустой счёт. И вот он без денег отправился к нам…

   Мадаев задумчиво помахал указательным пальцем перед своим носом.

   – А номер гостиницы – люксовый. Значит, Бердников был безумцем – и вполне мог захотеть прийти на сеанс к психоаналитику, поэтому и звонил туда. Как тебе вариант?.. Или же Бердников знал, где ещё взять деньги, и за ними и вернулся – в Петрозаводск… А сумма, что была у него на счёте, похожа на ту, что могла быть у Зосимовой по версии её родственников Матвеевых? Те деньги, которые якобы пропали… Около восьмидесяти миллионов, если верить их словам.

   – Нет, у Бердникова максимальной на счёте была изначальная сумма, а это двадцать миллионов, – ответил Лосев.

   – Да, не те цифры, конечно… Но откуда у обычного инженера даже такие деньги?.. Проверили, с какого счёта они пришли на счёт Бердникова?

   – Проверили, Костя, – развёл тот руками. – Его прежний счёт в Беломорском банке – с него на новый счёт в Болгарии Бердников всё и перевёл. А на Беломорский счёт деньги сам положил – поверишь ли, принёс в банк наличные, все двадцать миллионов. Видеть бы лица сотрудников в тот момент!..

   – Хм, да, представляю!.. – присвистнул Мадаев, провожая его взглядом: больше информации у Димы не было и, кивнув Косте, мол: «Бывай!», он поторопился из отдела – пообедать он сегодня ещё не успел и хотел наверстать упущенное, пока была возможность.

   «Ну вот… Можно ли найти того, кто дал Бердникову такую кучу денег?.. Ещё и наличными… – с досадой отметил Костя про себя. – И вероятно, это не имеет отношения к пропавшему состоянию Зосимовой-Матвеевых. С другой стороны, могли ли как раз убить его из-за денег? Из-за денег, которых нет… И вообще, как это можно было за два года промотать двадцать миллионов?!», – мысленно воскликнул он и обратился к помощнице.

   – Ты знаешь что, Света…

   – Что? – она удивлённо подняла голову от журнала, за который взялась, как только они вернулись из клиники.

   – Нам нужна информация обо всех местах работы Бердникова, обо всех его контактах: семье, друзьях, коллегах. Найди всё, что можно узнать. Если не представляешь, с чего начать, где смотреть информацию, – попроси Семенова, пусть тебе поможет.

   – Но вы ведь знаете – у Бердникова-то нет семьи в Петрозаводске! – немного недовольно пробурчала она, не откладывая журнал, но демонстративно закрыв его, готовая к работе. Правда, на всякий случай она придержала пальцем страницу, на которой остановилась.

   – Да, но где-то она есть и с кем-то же он общался? – ответил Мадаев. – И ещё уточни у нашего Семенова, прислали ли информацию, где именно в Болгарии проживал Бердников, чем там занимался; может, телефоны знакомых как-то можно узнать, в банке дополнительную информацию получить… Список телефонных звонков с его домашнего номера в Болгарии запроси. Посмотрим – вдруг он перед поездкой звонил оттуда кому-нибудь в Петрозаводск? Хоть узнаем, к кому приехал, с кем мог встретиться.

   – Хорошо. А потом – можно идти домой? – вдруг робко уточнила Света, не особо надеясь на положительный ответ, но решив всё спросить.

   – Домой? – удивился он. – У тебя стажировка или нет? А может, передумала следователем становиться?

   – Константин Михайлович, вы мне всё равно только телефонные звонки и доверяете. А в остальное время – ходи да слушай! Это же скучно, никакой самостоятельности! – попробовала она оправдаться.

   – Хорошо! – усмехнулся он. – Если успеешь быстро выполнить моё задание, поедешь со мною – будешь сама беседу вести. Это, конечно, не допрос, но допросы тебе пока вести и не положено…

   – О, так это я быстро! – воскликнула Света, обрадовавшись, что можно будет снова из отдела на улицу выйти. И, совсем отложив журнал, торопливо выскочила из кабинета.

   «Неужели так поработать хочет? Вот неожиданно!.. И это задание побежала выполнять, и выехать дополнительно хочет… Прямо золото, а не стажёр стала, такая инициативная», – даже удивился Мадаев. Впрочем, удивлялся он недолго: буквально через пятнадцать минут довольная Кузьмина вернулась к нему.

   – Ну вот, всё сделала.

   – Как это? – изумился Костя. – И где информация?..

   – Константин Михайлович, ну вы как маленький! – удивилась Света. – Конечно, информации пока нет – на это время надо. Зато я передала это задание тому, кто и так сидит у компьютера. Павлик Семенов согласился сам подготовить мне всё о местах работы и контактах Бердникова.

   – Кхм, а информация из банка Болгарии?.. – промолчал Костя о том, что всё это задание она сама бы должна была выполнить.

   – Запросили ведь – всё, что можно, пришлют, но пока ничего нет.

   – А телефонные номера с его домашнего телефона в квартире, где он проживал в Болгарии?..

   Светлана чуть вздохнула, поглядев на Мадаева с некоторым превосходством, как на маленького ребёнка.

   – Ну Константин Михайлович, мы с вами оба были на планёрке. Я ведь помню: Виталию Марковичу не очень понравилась ваша идея, что смерть Бердникова – это не несчастный случай.

   Она почти серьёзно посмотрела на Костю, ожидая, что он подтвердит, что она справилась. Помолчав, Костя внимательным долгим взором взглянул на Кузьмину.

   – Ну что ж, молодец. Базу знаешь хорошо, – искренне отметил он, наконец. – Хотя и одета ты сегодня не соответствующе работе.

   На Свете в этот день было красивое платье из лёгкой ткани с нежным рисунком «Ромашки» – они ведь собирались в клинику «Твоё Я», и ей хотелось выглядеть приятно для Дмитрия Никифоровича. Так что, услышав сейчас слова Мадаева, она вспыхнула, немного испугавшись, что он сумеет запретить ей и в дальнейшем одеваться как ей нужно, чтобы в день встречи с психоаналитиком выглядеть потрясающе.

   – Не каждый же день я так одеваюсь, – огрызнулась она и добавила, как будто это имело значение. – К тому же вы сами напоминали мне, что я – пока лишь стажёр. Лучше скажите, куда мы сейчас поедем? Вы обещали, что когда я выполню все ваши поручения на сегодня…

   – Ну да. А раз такая молодец, могла бы и сама догадаться. Или забыла уже? – по-доброму сказал Костя. Света удивлённо пожала плечами. – Память твоя девичья… Записывай хоть детали, чтобы помнить… Сегодня ведь ещё встреча с Ивановой.

   – Так она же сказала, что завтра можно? – удивилась, неприятно прищурившись, Света: Иванова ей что-то совсем не нравилась.

   – А главное в нашем деле – что?

   – Ну и что?

   – Никогда не оставляй на завтра то, что можно сделать сегодня – а то опоздаешь. Ясно, стажёр? Так что раз ты всё закончила, собирайся, поедем к ней.

   – Ясно… – буркнула Света. Желание выйти с работы куда-то на улицу пораньше у неё никуда не делось, но понимание, что придётся общаться с неприятной Ивановой, которая была слишком странной, радости ей не прибавило.

   Всё же делать было нечего, и вскоре, захватив с собой сумочку, Кузьмина вместе с Мадаевым отправилась к Ивановой.

   «Ну и скукота, серость одна, как я и думала!», – отметила про себя Кузьмина, когда они подъехали к обычному серому многоэтажному зданию. Оставив машину почти у самого подъезда, они поднялись на крыльцо. Но воспользоваться домофоном им не пришлось – дверь перед ними открылась, оттуда вышли жильцы, и Кузьмина с Мадаевым сразу прошли внутрь. И поднявшись на третий этаж, позвонили в дверь.

   Звонок прозвенел лишь раз – Валентина открыла тут же, будто ждала. Впрочем, их или кого другого – понять было невозможно. Просто по её лицу сейчас нельзя было определить, как она относится к их приходу: она была будто чем-то расстроена или растеряна. И Мадаев с Кузьминой смущённо переглянулись, подозревая, что пришли не вовремя.

   Всё же Валентина пропустила их внутрь, провела в гостиную и даже предложила чай. Света от чая не отказалась, так что Иванова принесла красивые чашки из тонкого костяного фарфора с узором из позолоты. И налив гостям свежезаваренный напиток, поставила рядом наполненную конфетницу.

   «Ну вот, теперь давай, девочка, не подведи!», – со скрытым удовлетворением подумал Костя, помня, что обещал отдать бразды правления беседой помощнице. Он кивнул ей, намекая, что она может начать разговор. Кузьмина же, не поняв его намёка, продолжала осматриваться по сторонам и разглядывать вещи, попеременно попивая чаёк.

   – Моя Маша уже пришла домой и теперь готовит уроки в своей комнате, – ощутив некоторую неловкость этой паузы, произнесла Валентина.

   – А в каком она классе? – наконец, очнулась Света, когда Костя легонько тронул её за локоть, и отставила чашку.

   – Ей десять лет, уже вроде как большая, – объяснила Валентина, – но сейчас времена такие, боюсь даже дома оставлять одну: мало ли чего… Техники много, а соседи не всегда могут помочь.

   – Но, наверное, скоро муж придёт?

   Костя чуть не поперхнулся. «Анастасия ведь сказала, что Иванова в разводе! – с досадою подумал он. – Наверняка, поэтому к психотерапевту и ходит… Сейчас Светка её вообще расстроит, и мы ничего нового не узнаем!».

   Валентина вяло улыбнулась:

   – Нет, уже не придёт: мы разошлись, когда Машеньке шесть было.

   – А почему? – настырно продолжала та, деловито доставая блокнот и ручку: она решила записать свои вопросы и полученные ответы.

   – Ну как… – смутилась Иванова. – Не сошлись характерами…

   – Да? – отметила Света на листочке. – А я думала, своего мужчину радовать надо и тогда всё будет хорошо.

   Иванова неожиданно засмеялась.

   – Вы решили, что я за ним не ухаживала, не берегла, и он меня бросил?

   – Ну да, – Света аж удивилась её смеху и перестала записывать.

   Та же вдруг и сама перестала смеяться.

   – Да нет, в деньгах дело было, – вздохнула она.

   – В их отсутствии, что ли?

   – Нет, наоборот.

   – Это как? – Кузьмина сама налила себе вторую чашку элитного чая, глядя на Иванову с таким интересом, будто смотрела мелодраму по телевизору.

   – Когда поженились, любили друг друга. Он не был богат, я тоже. А потом внезапно наследство получила, состояние целое… – объяснила та. – И он вскоре изменился. Сначала работу бросил – мол, зачем работать, если деньги и так есть? Потом стал требовать, чтобы мы купили то одно, то другое… Хотел даже, чтобы мы переехали из своей квартиры – ну, купили элитную недвижимость в другом районе. Но я не стала. А после вообще скатился, стал пить всё больше… Там уж не до любви было. Я и рассталась с ним. Зачем дочери дома пьяницу видеть? – вздохнула она и опустила взгляд в чашку.

   – А сейчас что с состоянием? – уточнил Костя.

   – Да всё хорошо. Я купила дополнительную недвижимость и сдаю её, на это и живём. Остальное в банк положила – проценты идут, так что с деньгами проблем нет.

   – А скажите: о финансовом состоянии Екатерины Зосимовой вы что-нибудь знали? – осторожно спросил Костя, беспокоясь, что Света не задаст этот вопрос.

   Валентина вздохнула.

   – Бедная Катенька… Конечно, знала, тем более что часть денег она как-то перевела мне на счёт, чтобы я могла оформить для неё покупку.

   – А как думаете, она могла сама деть куда-то всё своё состояние – кому-то подарить или одним махом на что-то истратить, на благотворительность, например? – решил Костя это уточнить, чтобы уже закрыть мысленно для себя вопрос о «пропавшем состоянии Зосимовой», которое числилось таковым в заявлении её наследников Матвеевых.

   – Ну, это уж, простите, мне неизвестно: это получали мы деньги вместе, а тратила она их сама, – развела Валентина руками.

   Костя со Светой переглянулись.

   – Как это? – изумилась Кузьмина, делаю отметку себе в блокноте. – Что это значит: «вы их вместе получали»?

   – Ну как же… это ведь наше общее наследство.

   Костя отставил чашку с чаем, который было решил попить.

   – Я не понял, то есть Зосимова была вашей родственницей?

   – В общем, как седьмая вода на киселе… – неловко произнесла Иванова. – Но наследство да, получали вместе. Оказалось, у нас была одна и та же троюродная бабушка, причём очень богатая. Жила она в Беломорске, скончалась несколько лет назад. А из родственников нашлись лишь мы: я да Катя, линии родства только разные. Вот между нами и разделилось это состояние. Собственно, мы с Катей так и познакомились: у юриста. Тогда же и подружились…

   – А можете подробнее рассказать?

   Валентина пожала плечами.

   – Мне позвонил юрист, который занимался документами по этому наследству. Он нашёл мои контакты, сказал, что я – наследница и что есть ещё один наследник, равноценный мне. Чтобы получить свою долю, мне нужно было приехать и подписать бумаги, я и поехала. Когда я вошла в кабинет, юрист представил мне Катю – она была уже там, – рассказал, что мы родственницы. Хороший такой юрист, добрый человек… – отметила она, вспоминая. – Он рассказал, что у этой нашей бабушки, о которой мы обе не знали и которую в глаза не видели никогда, хранилась родословная. И она включила в список наследников моих родителей и двоюродную тётю Кати. Их уже не было в живых, поэтому наследство перешло мне и ей…

   Она замолчала, задумавшись.

   – То есть тогда вы впервые и познакомились с Зосимовой? – с интересом спросила Света, взяв конфету и сунув её в рот.

   – Да. Она мне сразу понравилась, – тихо улыбнулась Валентина. – Весёлая, жизнерадостная… И умная – Катенька получила экономическое образование, и у неё сразу было много хороших идей, как поступить с полученным наследством. Ну, чтобы приумножать… Мы начали часто общаться. Я пригласила её как-то приехать ко мне в гости, а потом уже и она купила себе жильё тут же, в Петрозаводске…

   – Жизнерадостная… – помолчав, задумчиво повторил её слова Костя. – Валентина, а напомните, почему во время расследования её гибели с вами-то не беседовали? Если вы были такой близкой подругой, к тому же родственницей, вас ведь могли бы опросить. Но я не помню, чтобы какая-то информация о вас вообще значилась в том деле.

   – Ну, родственница-то очень далёкая, я уж сказала. Да меня тогда в городе и не было: я ненадолго была за границей. Машеньку оставила пока отцу – точнее, бабушке. Свекровь, мать бывшего мужа, у меня хорошая… А мне понадобилась смена климата, знаете; попытка отвлечься, подумать обо всём… Мне это посоветовали, сказали, что благотворно повлияет на здоровье, – помедлив, добавила она как будто нехотя – ей было неловко. – Приехала, а тут и выяснилось… Бедная Катенька!..

   Её глаза увлажнились и, резко подскочив, Иванова быстро вышла на кухню.

   – Пойти за ней? – спросила Кузьмина не совсем внятно: во рту ей мешалась новая шоколадная конфета, которую она как раз жевала.

   – Нет, сиди. Ну дела вообще! Считай, они родственницы с Зосимовой. Неожиданно! – отметил Мадаев.

   Светка цокнула языком, как обычно делал он, но ответить не успела, хотя конфету прожевала: просто Валентина, уже придя в себя, тут же вернулась с чайником, будто только за ним и выходила.

   – Скажите, а Матвеевы, которые тоже родственники Зосимовой, а значит, и ваши, никогда не выражали своего недовольства тем, что вам с нею досталось богатое наследство, а им-то – нет? – уточнил следователь, когда Валентина уселась на место.

   – Нет, конечно, они ж ей не кровные, – ответила она, вновь подливая горячий чай довольной Свете, протянувшей чашку: та уже насытилась и ощущала себя во вполне приятной обстановке, так что настроение у неё было хорошее. – Вообще это её друзья, а Катя стала крёстной для их девочки, вот так и породнились… Даже завещание на неё оформила, на крестницу.

   – Завещание?.. – так удивилась Светлана, что даже не сразу стала пить.

   – А она сама это решила или ей кто подсказал, не знаете? – спросил Костя. Предчувствие у него было неприятное. Но Валентина его надежд не оправдала:

   – Я не знаю, но не всё ли равно? – растерянно развела она руками. – В любом случае, что в этом такого? Катенька знала счёт деньгам и то, что в случае чего они кому-то всё равно должны будут перейти. Но я-то, родственница и подруга, уже ведь была обеспечена, а других родственников у неё и не было. Вот она и подстраховалась – написала завещание на крестницу, которая в случае чего из-за её непредусмотрительности была бы лишена такой вот поддержки крестной.

   – Так, ладно, с этим понятно. А денег-то у неё много было? – уточнил Мадаев.

   – Ну, достаточно… – замялась тут Иванова, бросив немного растерянный взгляд на Свету, которая с большим интересом глядела на неё. – Около сотни.

   «Вот ведь, сыр-бор из-за какой-то сотни долларов!», – с тоской подумала Кузьмина. И прежние слова Ивановой о «богатом наследстве», которое нежданно перепало двум девицам, резко померкли в её воображении.

   – А ты, Света, пойди-ка воду ещё подогрей! – сунул вдруг Костя чайник ей в руки.

   Кузьмина не сразу поднялась, решив, что это ни к чему. Но Мадаев ещё раз жестко на неё посмотрел, явно ожидая, что она побежит выполнять поручение, и ей пришлось встать и уйти, думая про себя о том, что он её эксплуатирует как секретаря, а не даёт работать как настоящему стажёру.

   Костя же, дождавшись, когда она выйдет, наклонился ближе к Валентине, чтобы негромко уточнить:

   – Около ста миллионов рублей?

   Та кивнула.

   – Что ж, хороший куш… А Иван Бердников мог знать об этой сумме?

   Валентина помолчала, чуть насупившись, – она размышляла.

   – Ну, не уверена, – наконец, произнесла она. – По крайней мере, Катя была такая умненькая; вряд ли она кому-то упоминала детально о своих финансах, это ведь риск… И я ей рассказывала о том, как мы с мужем разошлись. Это ведь я ему ещё не всю сумму озвучивала, понимаете? Просто он знал, что мы можем что-то дорогое купить с моего наследства, как ту же элитную недвижимость, и хотел, чтобы мы тратили всё, как будто не глядя, без экономии. Так что потом мы с Катенькой только наедине, вдвоём обсуждали, куда можно вложить или как использовать такие деньги. Мы с нею были на одной доске, если можно так сказать, – Валентина потёрла вновь покрасневшие глаза.

   – Вот, закипел опять, держите! А мне надо работать! – Света, притащив чайник с ещё кипящей водой, недовольно всучила его Косте. – Итак, скажите, Валентина Осиповна, вы знали Ивана Бердникова?

   Та смутилась её внезапному напору, но, увидев ободряющий взгляд Мадаева, ответила:

   – Катя меня с ним знакомила. Кроме того несколько раз мы с ним виделись, когда он встречал её, чтобы проводить домой. Может, была и пара других встреч, но я не очень хорошо это помню, это были обычные встречи, неважные.

   – Он вам нравился?

   – В общем-то, я его не знала.

   – А Зосимовой он нравился? – Света, почти не глядя в блокнот и всё время смотря на Иванову, что-то деловито записывала – или делала вид, что записывает…

   – Наверное, да. Иначе она вряд ли бы с ним встречалась, – удивилась та такому вопросу. – Но всё же думаю, не так, чтобы очень.

   – Почему вы это решили?

   Валентина опять задумалась, вспоминая.

   – Ну, Катя как-то сказала, что он предложил ей выйти замуж за него. И она смеялась, рассказывая это чуть ли не как шутку. Мне кажется, если бы она действительно любила, то обрадовалась бы всерьёз.

   «Интересно, а теперь она и не растеряна вовсе… И даже будто не расстроена», – вдруг подумалось Косте: он отметил про себя, что сейчас Иванова выглядела вполне спокойной, даже сильной женщиной.

   – Ну а вам нравилось, что Бердников был возлюбленным Зосимовой? – продолжала Светлана задавать вопросы.

   – А это имеет какое-то отношение к вашему расследованию? – вновь растерялась Иванова, посмотрев на Мадаева.

   – Нам нужно собрать максимальное количество информации о Бердникове, – ответила Света, всё также деловито держа перед собою блокнот.

   – Ну хорошо… Хм… пожалуй, я сама не считала, что это серьёзные отношения. И с его стороны в том числе, даже несмотря на то, что он и сделал ей предложение.

   – Почему?

   Замявшись, Валентина опустила взгляд, но всё же объяснила:

   – Мы с ним как-то ждали Катю на улице – она зашла к знакомому что-то забрать. Так Бердников, кхм… попытался ко мне приставать. Конечно, я его отшила, и больше мы с ним на эту тему не разговаривали, но мне всегда было неприятно, что он так поступил с Катей, за спиной Кати.

   – А ей вы об этом сказали?

   – Нет, не знала, как… Тем более это было после её отказа ему. К тому же в дальнейшем это не повторялось, так что я вскоре и сама забыла.

   – О, ясненько… – теперь, замявшись, замолчала Света – у неё закончились вопросы. Но чтобы этого никто не понял, она продолжила что-то записывать в блокнот, делая вид, что занята.

   – Константин, а вы позволите вопрос? – вдруг нерешительно уточнила Валентина, когда пауза чуть затянулась. Он кивнул: «Конечно». – А как погиб Иван Бердников?

   – А, я не сказал… Утонул в пруду парка, – подумав, Костя вдруг вытянул из своей папки несколько фотографий с места происшествия и протянул их Ивановой.

   Осторожно прикоснувшись к ним, но не беря в руки, она развернула их к себе, чтобы посмотреть. О чём-то Валентина долго думала, опустив рассеянный, немного отрешённый взгляд на снимок с крупным планом ссадины на голове Бердникова, а потом, быстро приподняв и просмотрев под ним остальные, грустно кивнула.

   – Как жаль! – повторила она те же слова по этому поводу, что и раньше, в клинике.

   «Рассеянная, но слабая ли?.. – молча следя за нею, отметил про себя Константин. – Не отказалась посмотреть фотографии жертвы, хотя могла бы этого не делать. И при этом вполне спокойна. Интересное дело!..».

   – Тогда, если позволит наш многоуважаемый будущий следователь, – со скрытой улыбкой взглянул он на Свету, – я тоже задам пару вопросов?

   – Ну, если вам что-то ещё неясно!.. – развела та руками.

   – Что вам известно о Бердникове личного, кроме его отношений с Зосимовой? Может, он сам или же она упоминала, кем он работал, где именно, были ли у него близкие друзья?.. К кому он тут мог приехать из Болгарии, с кем мог хотеть встретиться?

   – Ох, я не очень хорошо это помню, – снова замялась Валентина. И помолчала. – Знаете, я в последнее время так много забываю!.. Про друзей его, наверное, Катенька ничего и не говорила, да и вряд ли у такого могут быть друзья… А работа… Кажется, Иван не доучился на инженера-механика и работал не совсем по специальности: вроде электрику чинил в разных компаниях. Но не официально, а подрабатывая, где придётся.

   – Что это вы имеете в виду: «вряд ли у такого могут быть друзья»? Друзья могут быть у всех! – с какой-то внезапной злостью спросила Света. Её почему-то задели эти слова, и Валентина растерялась ещё больше.

   – Мне просто казалось, что он был не очень приятным человеком, – поправилась она, тяжело выдохнув, подбирая слова. Она вновь выглядела какой-то растерянной. – Выражался часто так, будто никого не уважал. Я думаю, с таким отношением к людям у него… у него могло и не быть друзей…

   – Успокойтесь, Валентина Осиповна! Ваше мнение мы поняли, – Костя многозначительно посмотрел на Свету, которая, заметив его взгляд, вновь демонстративно уткнулась в свой блокнот. – А вот вы скажите, пожалуйста…

   На секунду он замолчал, обдумывая, как лучше спросить. И, наконец, старательно безэмоционально произнёс:

   – Как вы находили настроение Зосимовой перед тем, как она…

   Услышав это, Валентина тут же поблекла. Но ответа от неё уже не требовалось, ведь Костя даже не договорил: всё потому, что в комнату вбежала возмущённая девчушка. Очевидно, она желала поговорить с мамой, но, увидев в комнате незнакомых людей, нерешительно остановилась на пороге.

   – Маша, что-то случилось? – сразу пришла в себя Валентина.

   – Ну, мам, ты же обещала мне открыть файл! Уже два дня напоминаю, а ты всё никак не сделаешь! – обиженно воскликнула та. И чуть потоптавшись на месте, видя, что мать не бежит помогать, ещё добавила. – Все ребята уже видели Маринкины фотки с верблюдом, и только я поговорить о них не могу!

   – Ой, дорогая, правда, я опять забыла… – смутилась Иванова и было подскочила, но Костя вдруг удержал её за руку.

   – А ну-ка иди – помоги девочке! – подмигнул он Свете.

   Немного виноватым взглядом Валентина поблагодарила Мадаева и присела обратно, а Светлана тяжело выдохнула. Она промолчала, но не очень обрадовалась новому заданию.

   Когда она вышла вслед за Машей, расстроенная Валентина попробовала оправдаться:

   – Ох, так неловко! Обычно Машенька вежливая, но в последнее время я действительно так много забываю, что чуть сама себя не ругаю уже…

   – Ничего, Валентина Осиповна, бывает! Всё-таки, расскажите, как вы находили настроение Зосимовой… – осторожно напомнил он.

   – Ах да, Катенька… Честно говоря, до сих пор думаю, что это я виновата… – шёпотом вдруг сказала она.

   – В том, что Зосимова покончила с собой? А почему вы думаете, что это она из-за вас? – сразу насторожился Костя. «Какая она странная…», – мелькнула у него при этом мысль, что крайне недальновидно с её стороны ведь вот так запросто сообщать незнакомому человеку, особенно следователю, что она могла быть повинна в чьей-то гибели…

   – Ну, она как раз рассталась с Иваном, – попробовала объяснить Иванова. – Я тогда уже была за границей, и мы с нею по телефону разговаривали, и вот так, по телефону, я об этом и узнала. Это по её инициативе произошло, и Катенька радовалась: сказала, что найдёт себе другого, лучшего мужчину, и даже не одного… Вот это вот «и не одного» меня тогда и задело… Знаете, мне-то Иван не особо нравился, я не считала его подходящим для неё, но и те слова её мне не понравились… Мы не очень хорошо с нею тогда поговорили, поссорились. И я не удивилась, когда Катя перестала мне звонить. Сама я тоже больше пока не звонила… Я тогда подумала только: вот не звоню-не звоню, а вскоре приеду, подарок ей привезу: колье для неё шикарное купила, – и мы сразу помиримся, и смеяться будем над тем разговором. Приехала, а тут… Может, наша ссора и повлияла…

   Не удержавшись, Валентина заплакала.

   – Ну, ничего… Вы не виноваты, она сама сделала свой выбор, – чуть придвинувшись, утешительно похлопал её по плечу Мадаев, мысленно ощущая неловкость ситуации и думая, как бы она случаем опять не расстроилась так сильно, как тогда, в клинике…

   Тут в гостиную вернулась недовольная Света.

   – Там всего-то файл надо было распаковать, все фотографии в архиве были. Просто у вас такого распаковщика не оказалось, пришлось скачать! – приглаживая своё красивое платье, сказала она. Оно немного помялось, когда она сидела в тесном уголочке дивана рядом с конфетницей, прямо напротив Валентины. И увидев, что та поспешно вытирает слёзы, добавила. – Кстати, это и не особенная причина, чтобы так расстраиваться.

   – Что ж, нам пора! – резко поднялся Константин, будто не желая дать Светлане время присесть обратно. Но та и не собиралась: конфет она уже наелась и сейчас думала только о том, что, сидя неудобно, не заметив, помяла наряд. Так что ей было досадно, и на слова Мадаева она сразу развернулась к выходу.

   Он же благодарно кивнул Валентине:

   – Спасибо за информацию. Позвольте, я позвоню, если ещё что-то понадобится.

   Наконец, та проводила их до квартирной двери, и последнее, что он запомнил, когда они со Светой остались на лестничной площадке одни, – грустный расстроенный взгляд Валентины, когда она закрывала за ними дверь.

ГЛАВА Сеанс 3

   Мужские руки терпеливо переворачивали одну страницу за другой в поисках информации.

   Досье №3. Иванова Валентина Осиповна, 32 года. Образование: технолог хлебопекарного производства. Безработная, разведена. Ярко выражены мнительность, рассеянность; диагноз – психастения. Дочь: Иванова Мария Сергеевна, 10 лет.

   _____________

   Кузьмина и сосредоточенный Мадаев, раздумывающий о неприятном послевкусии, которое у него осталось после вроде бы приятного общения с немного странной Валентиной Ивановой, вышли из её подъезда.

   – Наконец-то, теперь можно домой! – радостно воскликнула Света. – Константин Михайлович, вы меня подвезёте? А то у меня сегодня свидание, нужно успеть переодеться.

   – Ещё ведь рабочее время?

   – Так пока доедем до отдела, оно уже будет не рабочим. Смысл тогда ехать? – удивлённо отметила она. Константин не нашёлся, что на это сказать, и пожал плечами.

   Они отправились обратно к машине, и пока шли, Света что-то активно набирала в своём телефоне. Даже когда они сели и потом Мадаев выруливал со стоянки, она продолжала сосредоточенно тыкать туда пальцем.

   – И как тебе беседа? Что обо всём думаешь? – спросил он. Кузьмина не сразу ответила, и заметив, что она всё также упёрто смотрит в свой телефон, удивился. – Да что ты там делаешь?

   – Записываю полученную информацию… – ответила она. И ткнув в сотовый пальцем ещё раз, с удовлетворением увидела текст: «Сообщение отправлено».

   – Но ведь ты вела блокнот?

   – Да, а теперь ещё и мысли свои записываю, – наконец, положив телефон в сумку, Светка с удовольствием стала через окно осматривать людей, идущих по улице.

   – Ну давай тогда, делись ими! – усмехнулся Мадаев.

   – Значит, так: вы были правы, это не несчастный случай. А Иванова убила Бердникова.

   Костя резко нажал на тормоз, увидев красный свет светофора.

   – Я очень внимательно следила за ней. Она была как плохая актриса – так резко бросалась из расстройства в спокойное состояние, и обратно, – продолжала объяснять Света. – Вы видели, как она растерялась, когда дочь ей про файл сказала, да? Не суметь открыть архив с файлами – это же вообще придумать такое надо было, в наше-то время!.. Всё было так наигранно, так неестественно!

   – А мотив?!

   – Ну как же? Зосимова ведь покончила с собой после того, как единственная кровная родственница с ней поругалась. Да, я постояла у двери и послушала… – демонстративно прищурившись и даже чуть ухмыльнувшись, добавила Света, видя в ответ его удивлённый взгляд. – Так вот на самом деле Иванова считает не так, как она вам сказала – что это случилось из-за неё. Наверняка, она думает, что виноват именно Бердников. Может, это не Зосимова его бросила, а он сам расстался с нею. Та не смогла с этим смириться и покончила с собой, за это Иванова и отомстила Бердникову как только узнала, что он вернулся в Петрозаводск. Да и уехать он отсюда мог как раз потому, что она ему уже угрожала раньше, сразу после самоубийства Зосимовой, вот так.

   – Ишь ты, что придумала! Да тебе не в следователи, а на писателя надо было идти, на филологический факультет, его ещё факультетом невест называют! Тебе как раз бы подошёл, а то всё время на работу наряжаешься, как на свидание! – неожиданно для самого себя вспылил вдруг Мадаев.

   – И ничего не как на свидание! – огрызнулась она. – И между прочим, вместо того, чтобы ругать за версию, о которой сами же и спросили, вы бы лучше придумали, как её опровергнуть.

   – Не, ты смотри-ка, научилась! – буркнул он и задумался: «А и впрямь – как доказать обратное?..».

   На пару минут в машине наступила неприятная тишина.

   – Вы, кстати, могли бы и к Диме обратиться, – помолчав, вскоре произнесла Кузьмина, недовольно глядя в окно.

   – К Лосеву, нашему оперу?..

   – Нет, к основателю клиники «Твоё Я», – немного пафосно ответила она.

   – К Звереву что ли? И зачем это? – нехотя уточнил Мадаев, чуть прокашлявшись.

   – Дима ведь специалист не только по психоанализу, но и по гипнозу. Так пускай заставит Иванову заснуть, как это… – пусть погрузит её в гипнотический сон. Вот тогда она точно расскажет всю правду! – выдохнула Светка с таким видом, будто всё это было просто очевидно.

   Задумавшись, Костя промолчал. «А про психическое состояние Ивановой можно было бы как-то аккуратно разведать подробнее… Хотя бы для того, чтобы знать, можно ли вообще доверять её словам», – решил он про себя с некоторым сомнением. Тем не менее ни к какому Звереву лишний раз обращаться ему не хотелось, к тому же по такому поводу.

   Впрочем, Кузьмину его отказ не смутил. Тем же вечером у неё была назначена встреча с Дмитрием Никифоровичем, и она собиралась выяснить у него всё, что хотела.

   После работы она успела заехать домой и переодеться, надеясь, что если она опоздает, Дмитрий всё равно её подождёт. Ведь несмотря на то, что и на работу в отдел, игнорируя все увещевания Мадаева, Светка до сих пор приходила в платьях да юбках далеко не строгих моделей, на встрече со Зверевым ей хотелось выглядеть ещё красивее.

   Вскоре они встретились у фонтанов в том же парке, где недавно погиб Бердников. Увидев Кузьмину, идущую по дорожке, Зверев пошёл ей навстречу.

   – О, красавица, ты сегодня так прекрасно выглядишь! Как и всегда! – любезно произнёс он, приблизившись.

   – Ну как, «всегда»… Конечно, приходится нелегко на такой работе, но я стараюсь, – сделав вид, что немного смутилась, постаралась Светка не показать виду, что она очень обрадовалась его реакции.

   – Ты и сейчас с работы, да? – сказал Зверев, видя в её руке кроме обычной сумочки и розовую плоскую, в которой обычно носят ноутбук или документы.

   – Да, ни минуты свободной – приходится везде изучать, изучать информацию по делу: досье всякие, отчёты… – всё также демонстративно ответила она с небольшим сожалением. Но душа её пела: трюк, что она захватила с собой рабочие папки, явно сработал – их заметили, и теперь Света чувствовала себя очень важной, деловой и умной.

   – Ничего, положим их в машину, и они тебе не помешают. Ну что, красотка, прогуляемся сейчас тут, а потом – сразу в ресторан? Я оплачу, – отметил Дима и протянул руку, чтобы помочь понести её сумки.

   С удовольствием отдав их ему, Светлана ощутила гордость: такой мужчина шёл рядом с нею. Она даже вдруг от избытка чувств привстала на носках и быстро поцеловала его в щёку.

   Дмитрий усмехнулся, посмотрев на неё.

   – Хочешь целоваться прямо здесь? – уточнил он, но она игриво отвернулась, взяв его под руку. Скоро они должны были дойти до его машины, и вот тогда бы она сколько угодно могла целовать его. А пока что ей было хорошо просто так: идти с ним под ручку и наслаждаться этим томным вечером.

   До ночи они провели время вместе, и только на следующий день Светка вспомнила, что собиралась поговорить с ним про Иванову – на свидании все её вопросы про эту женщину выпали из памяти. Всё же её это не расстроило – любой рабочий вопрос, который можно было задать Звереву, только позволял ей безнаказанно связаться с ним ещё раз и вновь ощутить внутри себя любовное волнение, которое было ей так приятно.

   Так что вскоре она позвонила ему. Но услышав его голос, опять напрочь забыла про Иванову. И только на следующий день, наконец, Света спросила у Зверева всё, что её интересовало, а потом уже сказала и Мадаеву, причём неожиданно и вот так спокойно, сидя за своим рабочим столом:

   – Константин Михайлович, Дима сможет с нами встретиться ещё раз и поговорить об Ивановой и её диагнозе.

   Услышав это, Костя недовольно цокнул языком и отложил на стол папку с другим делом, которую просматривал. Куда двигаться в расследовании гибели Ивана Бердникова он уже не знал, но и признаться Виталию Марковичу в том, что это действительно был лишь несчастный случай, пока не мог. Так что почитывал другие дела, раздумывая, как теперь поступить. Ему всё казалось, что он мог бы отыскать ещё какую-то информацию, которая ответила бы не только на вопрос о смерти Бердникова, но и приоткрыла бы завесу некоторых тайн, оставшихся в деле Екатерины Зосимовой. Например, тайну пропавшего наследства.

   «Если, конечно, оно действительно существовало – то состояние, о котором так печалились Матвеевы, её «не кровные» родственники, по словам Ивановой, – так размышлял он. – Ох, это если она сама ничего не путает… и не лжёт. Сто миллионов у Зосимовой и столько же у Ивановой… Богатая же была старушка, их троюродная бабка-то. И сколько денег было у неё самой, что она так и не потратила всё, а?..

   Но допустим, это правда… А Матвеевы говорили о восьмидесяти миллионах. Возможно ли, что Зосимова успела сама их использовать? Купила что-то вот так, на что потом нельзя найти документов? Маловероятно… Большая же сумма… Вот бы знать наверняка, не перепутала ли чего Иванова, можно ли ей доверять!.. Вдруг она эти деньги только придумала? По её квартире и не скажешь, что живёт богато… Хотя сервиз не из дешевых был…».

   – Да с чего ты взяла, что он вот так запросто расскажет информацию о своей клиентке, – вслух недовольно ответил Костя Кузьминой. – В конце концов, это конфиденциальная, личная информация, только между ними…

   – Да нет, вы не поняли, – благодушно объяснила Светка. – Я ведь не от себя это говорю. Я с Димой пообщалась недавно и спросила это. Он уже и у Ивановой уточнил, может ли беседовать с нами о ней, так сказать. Ну, чтобы вы могли понимать, как расценивать полученную от неё информацию – верить ли ей.

   Мадаев от изумления на миг молча открыл рот.

   – Как это: «он уточнил у Ивановой»?.. – наконец, осознав, переспросил он. – Это теперь она думает, что я не поверил ни единому её слову и мне нужно подтверждение её адекватности?!

   Видя ответ на лице Кузьминой, он тяжело выдохнул, очень помрачнев. «Так это правда, Светка не шутит. Н-да, представляю, каково теперь Ивановой!», – мрачно подумал он, с неудовольствием глядя на инициативную помощницу. Но увидев его взгляд, та только мило улыбнулась и бережно открыла досье, которое лежало перед нею, – как раз на Иванову. Она собиралась всё-всё ещё раз перечитать.

   Мадаев мысленно чертыхнулся: активный рабочий настрой Светки выходил ему боком. Но делать было нечего – надо было срочно исправлять то, что она натворила, так что вскоре, когда она вышла, он тут же созвонился со Зверевым, чтобы не говорить в её присутствии. К сожалению, выяснилось, что Кузьмина сказала правду – Дмитрий Никифорович не только переговорил с Ивановой, но и на самом деле уточнил у неё именно так: может ли он говорить о ней как о своей клиентке со следователем, который не знает, возможно ли доверять её словам.

   Ещё сильнее почерневший от злости Константин в этот же день отправился к нему. Самому себе он объяснял это тем, что, по словам Зверева, через полчаса назначенного ему времени в клинику должна была подойти на сеанс и Валентина, и Костя желал увидеть её – чтобы извиниться за произошедший инцидент. Тем не менее у него возникло и небольшое облегчение, в котором он сам себе бы не хотел признаваться: периодически появляющаяся из ниоткуда и резко проходящая странная растерянность Ивановой вызывала у него недоумение, и ему всё-таки очень хотелось бы узнать, может ли она при случае считаться адекватным свидетелем.

   Кузьмина напросилась с ним, и Мадаев всё же согласился взять её с собою, хотя был очень недоволен её инициативой в этот раз. Чуть пожурив Светку, он быстро замолчал, и всю дорогу до клиники они провели молча: она была сосредоточена и как будто малость расстроена чем-то, и в этот раз зачинать разговоры и сама не торопилась. «Наверное, поняла, наконец, что не стоило всех собак спускать на Иванову», – удовлетворённо подумал Костя и больше ничего ей по этому поводу не сказал.

   Вскоре они добрались к клинике «Твоё Я», вошли внутрь. И миновав секретаря Анастасию, которая махнула им рукой как уже давно знакомым людям, Мадаев и Кузьмина вновь оказались в кабинете Зверева, который у них обоих вызывал абсолютно разные чувства.

   – Так-с, вы пожаловали в этот раз с тем, чтобы поговорить об Ивановой, я верно понял? – Дмитрий Никифорович сразу же невозмутимо откинулся на спинку роскошного сидения. Пальцами он поигрывал золотыми ножницами, но сигары у него в руках в этот раз не было. На столе также не стояло пепельницы.

   «Ну конечно, пепельница сейчас как обычно в ящике стола, ведь у важного господина очень скоро важный клиент: тот, который за своё посещение платит немалые деньги, – мысленно отметил Мадаев. Зверев ему всё ещё не очень нравился. – Это при мне можно в своём кабинете дымить».

   – Да, нам бы кое-что уточнить, – присаживаясь, ответил он вслух, сдерживая свои настоящие эмоции. – А сама она скоро придёт?

   Света, мило улыбнувшись, получила разрешение Дмитрия присесть на такую манящую своим удобством кушетку для клиентов. Также, как и его кресло, она была обита натуральной кожей, и не ожидая второго приглашения, Кузьмина тут же уселась туда. А потом уж устроилась и почти полулёжа, с комфортом, пока Константин этого не видел – кушетка стояла как раз у стены, которая сейчас была за его спиной.

   – Завтра у Ивановой назначен сеанс, – чуть прищурившись, отметил Зверев, с интересом глядя на Мадаева. – Я ведь вам так и сказал по телефону.

   – Разве? – тот мысленно чертыхнулся. – Мне показалось, что вы сказали: сегодня, через полчаса после того времени, на которое мы договорились встретиться…

   – А, вы всё перепутали, дорогой мой! Я сообщил, что если бы это было завтра, то по времени как раз через полчаса после назначенной нами сегодня этой встречи, – с ещё большим интересом отметил Зверев, пронзительно рассматривая Мадаева. – Ну да ладно… А с Анастасией вы уже говорили? Уточнили насчёт интересовавшего вас звонка Бердникова в мой кабинет? Когда вы мне не поверили, что я не брал трубку и не говорил с ним.

   – Да, с ней мы побеседовали. Как вы и сказали, её на рабочем месте в то время уже не было, – отметил Мадаев недовольно. Ему показалось, что этот Зверев какой-то вездесущий – даже с секретарём без его ведома как будто не поговорить, обязательно нужно ему отчитаться! – Но у вас мы сейчас по другому поводу: расскажите нам ещё кое-что о Валентине Ивановой.

   – Ах да, Ивановой! Мне ваша милая помощница звонила по этому поводу. Но скажите, чем это она опять вас так заинтересовала, наша Валентина Осиповна? – удивился тот. – Вроде приходили выяснять про какого-то Бердникова, а теперь всё про неё спрашиваете.

   – Дмитрий Никифорович, просто она сначала такая спокойная, а потом резко становится нервной, расстроенной, и наоборот. Это нормально? – ввернула Светка, с удовольствием ощущая под собой мягкую кожу дорогой кушетки. «Вот бы без рабочих обязанностей тут расслабиться», – подумала она при этом. Держать себя в руках прямо сейчас ей не было необходимости, пока Мадаев её не видел, так что по лицу Кузьминой даже расползлась мягкая улыбка, плохо подходящая к её словам.

   – Да, Валентина Иванова как раз была знакома с Иваном Бердниковым, – нарочито спокойно добавил Константин, словно своим примером показывая помощнице, как надо вести деловую беседу. – И в связи с нашим расследованием пришлось с ней пообщаться, так что хотелось бы знать наверняка, настолько ли она бывает… рассеяна, – с трудом подобрал он более-менее подходящее слово, – чтобы не доверять её словам или впечатлениям от людей.

   Дмитрий Никифорович помолчал, понимающе покачав головой.

   – В общих чертах, эта рассеянность – как раз то, из-за чего она ко мне и ходит, – наконец, сказал он.

   – А как она вообще к вам пришла, зачем? И какой она была тогда? – уточнил Мадаев.

   Тот задумался, вспоминая их первую встречу.

   – Ну, Иванова была расстроена – кажется, уже год она была в разводе и всё не могла найти себе достойного мужчину. Достойного по её критериям… – отметил он. – Я с нею немного поговорил, после беседы ей стало легче, и так она стала ко мне записываться дальше. Вот, пожалуй, и всё.

   – Негусто, – подытожил Константин. Его брови чуть недовольно дёрнулись: если бы оказалось, что это и есть вся информация, которую он мог получить сейчас об Ивановой, это было плохо, ведь явно не стоило той обиды, которую он мог нанести ей своим недоверием. – А есть какие-то особенности в её случае?

   – Да нет, всё обычно. Иногда что-нибудь забывает, тревожится о незначительных вещах. Поначалу жаловалась на бессонницу, и в какой-то момент пришлось выписать ей снотворное. С тех пор сон у Ивановой наладился, хотя, быть может, она просто забывает рассказать о своих жалобах, – вдруг немного криво пошутил Зверев.

   – А могут ли перемены в её настроении быть игрою? – тут снова не удержалась Света.

   – Игрою? – удивился тот. – А зачем бы ей это понадобилось? Да и ходить ко мне тогда ей к чему?

   – Хорошо, а тогда скажите: если человек чего-то не помнит сам, можно ли получить от него информацию, погрузив его в гипноз? – поторопилась добавить она, пока Костя не успел её перебить.

   – Светлана! – тут же укоризненно буркнул он, но Зверев по-доброму усмехнулся, глядя на вездесущую помощницу следователя.

   – Гипнотический транс? Отчего же нет. Не понимаю, конечно, зачем это вам, но вообще такую методику я практикую. Некоторые клиенты обращаются ко мне с просьбой погрузить их в состояние гипноза, другим я сам могу это предложить – так можно узнать такие детали их прошлого, которые они вспомнить пока не могут, но которые, будучи на виду, помогли бы понять, почему то или иное происходит с ними в настоящем.

   – Очень интересная информация! – буркнул снова Мадаев, но тут уж Света его перебила, радостно воскликнув:

   – То есть даже если кто-то чего-то не помнит, можно вот так просто у него узнать?

   – Ну, как «просто», – благодушно усмехнулся Дмитрий Никифорович её энтузиазму. – Это труд, и чем сложнее случай, тем глубже степень гипноза и тем больше сил нужно вложить в работу. Иногда не хватает одного раза, чтобы выяснить то, что требуется.

   – Да, это понятно, – отметил Мадаев. – Но вы скажите нам…

   – Ну, то есть вы можете погрузить в гипноз Иванову? – всё с тем же воодушевлением спросила Кузьмина, даже подскочив с кушетки, чтобы подойти к Мадаеву и с торжествующим видом посмотреть на него. А он даже открыл рот – так он не ожидал подобного напора помощницы.

   – Зачем это? – Зверев удивился не менее растерявшегося следователя.

   – У нас кроме неё зацепок в деле – никаких! А она всё время что-то забывает, – поторопилась объяснить Света. – А ведь это моё первое настоящее дело! Может, она вспомнила бы что-то важное, что бы нам помогло?

   – Света, сколько раз я тебе уже говорил?!.. – возмутился было Костя, обретя дар речи, но Зверев его остановил.

   – Вообще, – сказал он, – в этих словах есть разумное зерно. Но, конечно, решение о проведении подобных сеансов должно быть только по согласию с клиентом, то есть с самой Валентиной Осиповной. Так что ничем помочь не могу, пока не поговорите с ней.

   – Что ж, это ничего, мы и не рассчитывали!.. – сдержанно ответил Мадаев, в последний раз окинув Кузьмину недовольным взором. Но она на него уже не смотрела: благодарной улыбкой она одарила Зверева. – А могу я изучить ваши записи по Ивановой?

   – Если вам это чем-то поможет… – пожал он плечами. – По запросу вашей помощницы я уточнял это у неё самой, и она ответила, что не против. Поэтому можете обратиться к Анастасии. Только из клиники папку не выносите!

   – Отлично! – кивнул Мадаев и поднялся.

   Торопливо он схватил под руку Свету – та явно пыталась задержаться тут ещё хоть на какое-то время, видя, каким почти ласковым взором посмотрел на неё Зверев. Но Мадаев её направил к двери, и ей пришлось подчиниться.

   Выйдя в приёмную, они сразу подошли к Анастасии.

   – Да вот опять, – развела та руками, услышав их вопрос про карту Валентины. – Иванова завтра вновь придёт на приём к Дмитрию Никифоровичу, а карта её снова пропала, представляете?!.. Сегодня хотела заранее приготовить, но куда я её дела, сама не знаю… Думала, попозже её ещё поискать получится. Но если вам очень надо, я пойду сейчас поищу! Опять.

   Мадаев с немного виноватым видом кивнул, и Анастасия, нервно поднявшись, ушла. А они уселись на диван, и Костя переключился на Светлану.

   – Почему ты так с ним разговариваешь?! По-приятельски, – продолжал выговаривать он ей, пока они ждали. – Ты на работе! И зачем предложила сеанс гипноза для Ивановой?! Что ты себе надумала, что всё цепляешься к ней?

   – А почему бы и нет? – дерзко ответила та. – Вы, кстати, заметили, что Дима сказал: Ивановой-то было прописано снотворное… А Бердников перед гибелью как раз принял его.

   – Знаю! – буркнул Костя. – Но это ни о чём не говорит: снотворное – это не редкость. Он и сам мог его купить и принять – специально, перед сном. Так что это лишь совпадение.

   – Ну и отлично! – обиделась Света. – Раз всё знаете, тогда сами и читайте эту карту Ивановой! А я пока доберусь обратно до работы, а то привыкли, что я за вами как хвост хожу!

   Она подскочила и ушла отсюда. На выходе из клиники она ещё столкнулась с Георгием – охранником, которому при прошлой встрече так удачно дала задание проверить видеосъёмку на предмет того, посещал ли Бердников это место. Но ответ они с Мадаевым давно знали: Георгий, как и обещал, через день им позвонил и сообщил, что на видеозаписях этого мужчины на территории клиники не нашлось. Так что сейчас Света, гордо кивнув охраннику в качестве приветствия, просто быстро прошла мимо, не собираясь задерживаться.

   Правда, и до своего отделения она в этот день так и не добралась – вызвав такси и поехав, Кузьмина остановилась по пути в двух магазинах. А потом, заметив, что рабочий день-то уже близится к завершению, отправилась домой.

   Анастасия же, наконец, нашла затерявшуюся карту и вернулась на своё место.

   – Надоело уже! – передав её Мадаеву, рассерженно добавила она, видя его немой вопрос. – В прошлый раз я сама перепутала, признаю: вместо раздела «Зверев Д.Н.» сунула карточку в раздел «Тревожное расстройство личности». Ошибки тут нет, а непорядок – есть. Но потом-то я её переложила, куда надо, а она опять не там! Лежала сейчас в разделе «Жвалин Е.И.». Ну как, как я могла туда положить, когда тут даже логики нет? Вот «Зверев Д.Н.» – это лечащий врач, «Тревожное расстройство личности» – раздел по специфике заболевания. А «Жвалин Е.И.» – ну это же совсем другой врач! Наверное, мне нужен отдых… Как думаете, дадут мне отпуск? А то на море хочется…

   Костя молча усмехнулся, не собираясь напоминать, что работает она тут только два месяца.

   – Слушайте, а не хотите пойти в буфет почитать, а? Он ещё работает, – нервно добавила Анастасия, видя, что он сразу открыл папку. – А то диван занимаете, а сегодня ещё клиент будет.

   – А можно?

   – Да, идите. Только постарайтесь поскорее вернуть мне папку, чтобы я опять не забыла, куда карта делась, а то завтра Иванова придёт.

   – Обязательно! – пообещал Константин и поторопился на выход.

   На первом этаже в буфете он купил стакан чая и, усевшись с ним за крохотный столик, открыл папку. После ему позвонили с работы и, отвлёкшись, впопыхах он схватил её и умчался решать набежавшие вопросы. В итоге досматривал документы он уже дома.

   Ничего необычного или того, о чём не упоминал Зверев, Мадаев тут не нашёл. И всё же кое-что его заинтересовало… Так что на следующий день он вновь отправился в клинику.

   Извинившись за свою оплошность перед Анастасией, уже опять обыскавшейся папки, он зашёл с картой Ивановой к Дмитрию Никифоровичу.

   – Что это значит? – ткнул он в запись на одной из страниц.

   Тот всмотрелся в чуть наклоненный лист, который Мадаев ему совал.

   – Кажется, здесь нет ничего сложного: назначено время, клиент пришёл на сеанс, – недоуменно пожал он плечами.

   – Дата, посмотрите на дату! – воскликнул Мадаев.

   – А что с ней?

   – Как что? В то время, в том месяце два года назад Валентина Иванова просто не могла быть у вас на сеансе – её ведь не было в Петрозаводске? Она была за границей, она сама мне об этом сказала, – немного нервно ответил Костя.

   – Дорогой мой, вы так говорите, будто дорог уж совсем нет! – усмехнулся Зверев, облокотившись на стол и с интересом всматриваясь в Мадаева: тот был как будто взбудоражен. – Есть и земные, и воздушные пути – любыми можно добраться в точку назначения, если, конечно, есть желание и необходимость.

   – Хотите сказать, что Иванова приезжала к вам на приём в это время?!

   – Да я так не помню. Дайте-ка взглянуть… – протянул Зверев руку к карте Ивановой и, повернув целиком к себе, всмотрелся. – Ну да, приезжала… Вы же видите, тут всё прописано.

   – Что, и запись приёма есть? – помрачнев, уточнил Константин.

   – Желаете посмотреть?.. А почему вас беспокоит именно тот сеанс?

   – Следствию не было известно, что Иванова находилась в городе во время гибели Зосимовой… – хмуро ответил он.

   – Конечно, я не в курсе всех этих ваших дел, но разве это важно? Какая связь между фактом самоубийства одной и присутствием в городе другой женщины? – с интересом спросил Зверев.

   – Понятно, понятно… – пробормотал Мадаев, не отвечая ему, и Зверев посмотрел на него с ещё большим интересом, очевидно, изучая. – А скажите: могу я поговорить сегодня с Ивановой? У неё ведь назначен приём?

   – Да, должна будет подойти. Но вам лучше беседовать после моего сеанса, – бесстрастно отметил Дмитрий Никифорович. – Всё-таки она приходит сюда за здоровьем, а не за разговорами со следователем.

   Мадаев не очень довольно кивнул и, наконец, вышел из кабинета, оставив психоаналитика с неоднозначным мнением о себе. Вернулся он в клинику «Твоё Я» уже через пару часов. Он хотел успеть застать там Валентину, но поторопился и оказался на месте даже чуть раньше начала её сеанса, поэтому стал ждать в приёмной. И вскоре увидел и Валентину Иванову: бодрым шагом она вошла в дверь.

   Заметив Мадаева, она приветливо улыбнулась ему. У неё было явно хорошее настроение. Но Константин, указав в сторону кабинета, произнёс лишь:

   – Если можно, я подожду вас здесь, пока не освободитесь. Нужно поговорить.

   Его тон был суховат. Она удивилась, но спрашивать ничего не стала и ушла на свой сеанс, а Мадаев настроился провести в ожидании почти час. Но через минут двадцать Зверев вдруг пригласил его войти.

   Костя быстро поднялся с дивана и прошёл в кабинет. Валентина сидела в кресле у стола. Увидев Мадаева, она чуть потупила взор, немного покраснев. А психоаналитик любезно указал ему на стул рядом, приглашая и следователя присесть.

   – Валентина так нервничает из-за вашего прихода, – объяснил он при этом, – что я подумал: будет лучше, если вы уже сейчас с ней поговорите. А то наш сеанс идёт не в ту сторону.

   Тут же безмятежно Зверев откинулся на спинку своего кресла, крутя в руках блестящие ножницы с золотыми ручками и заодно новую сигару. Конечно, он не собирался её обрезать, не планируя курить во время сеанса с клиенткой. Просто решил, что сейчас ему придётся некоторое время ожидать, пока следователь задаст свои вопросы, и он решил так размять пальцы.

   Валентина же смотрела на Мадаева ожидающе и явно растерянно. Похоже, всё это время она мучилась мыслью, зачем же он её ждёт. «Вот я влип!..», – нервно подумал Константин и немного помялся, не зная, как же теперь начать. Но после спросил:

   – Валентина Осиповна, вы говорили, что два года назад, как раз в то время, когда с Зосимовой произошла трагедия, вас не было в городе, это так?

   – Да, я была за границей, – подумав, ответила она.

   – И вы не приезжали обратно? – он напряжённо всматривался в её лицо.

   – Зачем бы? – удивилась Валентина, немного поёжившись от его напряжённого взгляда, который будто впился ей в лицо – так она ощущала.

   – То есть вы ни для чего не возвращались? Ни на день, ни на несколько часов?..

   Задумавшись ещё сильнее, Иванова, наконец, вяло пожала плечами.

   – Вроде бы нет. Наверное, я бы запомнила, что возвращалась. Хоть память меня в последнее время и подводит… Но, кажется, не было такого.

   – Ну а тогда вы можете объяснить мне вот это? – Мадаев протянул ей папку клиники с её данными и указал на одну строчку, рядом с которой как особая отметка на бумаге стояла вмятина от его вспотевшего пальца.

   Иванова всмотрелась, куда он показывал. И глаза её расширились от изумления. Она аж наклонилась над листом, чтобы убедиться, что увидела всё правильно.

   – Валентина Осиповна, так вы были в Петрозаводске в это время или нет? – видя, что она и не знает, что сказать, нетерпеливо переспросил Мадаев. В голосе его прозвучала злость.

   – Ох, ну, я не помню точно… – она растерянно переводила взгляд с психоаналитика на бумагу и обратно в поисках помощи.

   – Ничего постыдного в этом нет, – поняв, что она в тупике, попробовал утешить её Дмитрий Никифорович. – Нет ничего плохого в том, что вы приезжали на сеанс. Наоборот, то, что вы беспокоитесь о своём здоровье, заслуживает только одобрения!

   – Но…

   – И нет ничего плохого в том, что вы этого не помните.

   – Да, но Дмитрий Никифорович!.. – заплакала она.

   Зверев поднялся со своего места и, взяв с открытой полки шкафа графин, налил в стакан воды. Костя тоже подскочил со стула и немного отошёл в сторону, чтобы пропустить его к ней.

   – Простите меня! – всхлипнула Валентина, отпив поданной ей воды. – Просто я так много стала забывать, что сама себя уже боюсь: вдруг я сделаю что-то, а потом не буду этого знать? Это так ужасно!..

   – Ничего, ничего, – утешал Дмитрий Никифорович. – Скоро вы подлечитесь, всё будет хорошо…

   Его голос был мягким, успокаивающим… Костя даже почувствовал, как ему самому захотелось прилечь, отдохнуть, ведь так давно он уже не отдыхал нормально! Всё работа, работа…

   – А что же мне делать сейчас? – снова привёл его в чувство жалобный голос Валентины. – Я даже не помню, что приезжала сюда в то время!..

   Услышав эти ноты отчаяния и затаённого страха, растерянности и беспомощности, Мадаев внезапно решился.

   – Валентина Осиповна, но это легко можно выяснить! – сказал он, бодро глядя на неё и чувствуя сбоку на себе взгляд заинтересовавшегося Зверева.

   – Как это? Спросить у Маши? – с мелькнувшей в глазах надеждой спросила она, тут же поняв, что это хороший вариант.

   – Ну, это может и не помочь: вы ведь могли и не заезжать к себе домой, не говорить дочери, приезжали ли на несколько часов. Вы ведь рассказывали мне, что она жила у своего отца пока вы были за границей для смены климата, – мягко заметил Мадаев.

   – Да, у неё было много контрольных в это время в школе, нельзя тогда было взять её с собой, чтобы потом ей не было сложнее, – всхлипнув, подтвердила Валентина.

   – Так что можно просто… провести сеанс гипноза, – выдохнул, наконец, Костя. И постарался спокойно, прямо посмотреть ей в лицо.

   – Как? – не поняла она и тут же начала старательно вытирать платочком залитые слезами щёки.

   – Ну, можно попросить кого-нибудь, владеющего техникой гипноза, провести с вами сеанс, – сказав это, Константин смутился, вновь почувствовав укор совести оттого, что предложил он это скорее для своей работы, чем для успокоения Ивановой. – Это безвредно. Вы узнаете всё, что хотите вспомнить, и перестанете беспокоиться о том, что сделали что-то не так.

   Чуть поёжившись, Иванова с сомнением поглядела на Зверева.

   – Дмитрий Никифорович, а вы считаете, мне это не повредит?

   – Возможно, это даже поможет вам разобраться с мыслями, избавиться от тревоги, – ободрил тот её.

   – Но мне не хочется ни к кому обращаться, – вновь заметно обеспокоившись, добавила Валентина.

   – А этого и не потребуется, – поспешил ответить Мадаев, как будто ему очень надо было, чтобы она согласилась, – Дмитрий Никифорович может сам всё устроить, ведь так?

   Он вопросительно посмотрел на Зверева, рассчитывая, что уж тот сумеет убедить Иванову.

   – Собственно, если Валентина Осиповна захочет разрешить этот вопрос, почему бы нет, – не собираясь никого убеждать, бесстрастно ответил Зверев, снова присаживаясь в своё кресло.

   Его полная безмятежность и какое-то спокойствие даже передались немного Валентине: чуть успокоившись, будто напитавшись немного его же уверенности, она, наконец, слабо кивнула.

   – Ну что ж, тогда… – Дмитрий Никифорович нажал кнопку на стационарном телефоне, чтобы связаться с секретарём. – Анастасия, созвонитесь с клиентом, у которого по времени назначен следующий приём. Перенесите его сеанс на вечер вне моего обычного рабочего времени, если он так захочет, или же на любой другой день, который будет ему удобен. И сообщите, что этот сеанс будет бесплатен из-за такого неудобства. Всё-таки надо помогать правоохранительным органам родного города! – глядя на Мадаева, любезно добавил он.

   Закончив с этими указаниями, он поднялся.

   – А теперь, – сказал он Мадаеву, и взгляд его вдруг стал цепким и пронзительным, – отойдите в сторону!

   Тот отошёл к окну, подальше от кресла, где сидела Иванова. А Зверев, наоборот, подошёл ближе к ней и, пристально глядя в тревожные растерянные глаза, произнёс:

   – Расслабьтесь и ничего не бойтесь: вы – в безопасности.

   Он говорил ещё, его голос становился всё тише, казался Валентине всё дальше и глуше, и вскоре она закрыла глаза. Её дыхание стало безмятежным, тревога ушла с лица, мышцы расслабились, и оно стало спокойным.

   – Что вы чувствуете? – спросил Зверев, пока заинтригованный Константин медленно подходил ближе, чтобы не упустить никаких изменений в выражении её лица.

   – Я будто качаюсь на морских волнах, меня греет солнце… – ответила Валентина.

   – Вы чувствуете опасность или образ этих волн навевает вам покой? – уточнил он, взяв со стола тетрадь и быстро сделав в ней какие-то пометки.

   Она мягко улыбнулась.

   – Это безопасно. В детстве я жила прямо у моря, а потом перебралась в Петрозаводск. Море – это тот мир, где я была счастлива и защищена.

   – Хорошо. Вы видите себя ребёнком или в вашем нынешнем возрасте?

   – Ребёнком, – почти пропела она.

   «Смотри-ка, как интересно! – с завистью посмотрел на сосредоточенного Зверева Костя. – Сколько же информации можно вот так узнать у людей, которые не хотят говорить!».

   – А можете сейчас представить себя взрослой? – спросил Дмитрий Никифорович.

   – Мне не хочется, – вдруг поёжилась она и на миг чуть сжала рукою мягкий подлокотник кресла.

   – Хорошо, вы в безопасности! – напряжённо повторил он. – Но мне нужно, чтобы вы вспомнили, что вы – взрослый человек.

   Она нервно нахмурилась, и губы её даже дёрнулись что-то произнести, но Костя не услышал ни звука.

   – С вами ничего не случится! – добавил Зверев, пристально глядя на неё. – Почему вы не хотите вспоминать настоящее?

   – Я боюсь…

   – Чего?

   – Что я – не тот, кого я знаю… – пролепетала она странно.

   – Что вас беспокоит?

   – Моя память.

   – Что с нею случилось? – напряжённо спрашивал он.

   – Она перестала мне помогать, потому что я хочу забыть…

   – Забыть что?

   – Забыть, забыть… что я сделала…

   – А что вы сделали? – терпеливо уточнил Зверев, но Валентина тут слабо застонала, не желая отвечать.

   – Ничего, вы всё ещё в безопасности! – тут же добавил он, напоминая. – Посмотрите, ведь море – рядом?

   По её лицу медленно расплылась улыбка безмятежности, лишь на лбу всё также были тревожные складки.

   – Да, оно здесь, – почти с облегчением выдохнула она, будто увидев парус надежды для себя там, где для неё был покой.

   – Значит, вам нечего бояться, ведь так?

   – Да, – тихо согласилась Валентина.

   – А могу я задать пару вопросов? – вдруг шепнул Звереву Мадаев.

   – Константин Михайлович хочет вас о чём-то спросить. Вы сможете ему ответить? – спросил у Валентины Дмитрий Никифорович.

   Она мягко улыбнулась.

   – Да, он хороший человек… – ответила она.

   – Валентина Осиповна, я хотел бы узнать… – быстро начал Мадаев, но видя предостерегающий жест Зверева, на секунду замолчал, подбирая слова. – Я как-то спрашивал, знакомы ли вы с Иваном Бердниковым. Не сообщите ли сейчас ещё какой-нибудь информации о нём, раз вы всё помните?

   Ответа не прозвучало – Валентина почему-то молчала.

   – Константин Михайлович спрашивает, помните ли вы Ивана Бердникова? – снова взял беседу в свои руки Зверев.

   – О да, я его помню! – её брови немного нахмурились.

   – Вам он не нравился? – вновь сам задав вопрос, Дмитрий Никифорович посмотрел на Мадаева. Тот согласно кивнул и рукою показал, что да, спрашивайте дальше так.

   – Нет. Он был грубым и заносчивым, – ответила Валентина.

   – Вам неприятно о нём говорить?

   – Да.

   – Всё-таки постарайтесь рассказать о Бердникове Константину Михайловичу, – мягко добавил Зверев. – Вы с ним виделись?

   – Несколько раз, когда он встречал Катеньку с прогулок, – сказала она.

   – Именно из этих встреч вы решили, что он заносчив?

   – Катенька мне говорила о нём. Из её рассказов я так решила.

   – А с ним лично вы не разговаривали?

   Она снова немного помолчала.

   – Тоже несколько раз, – всё же ответила она.

   – Это было в присутствии Екатерины Зосимовой? – уточнил Дмитрий Никифорович, пристально глядя на неё.

   На мгновение в комнате вновь воцарилась тишина: Валентина как будто не хотела говорить.

   – В присутствии вашей подруги Катеньки вы разговаривали с Иваном Бердниковым? – ещё раз уточнил он, внимательно рассматривая её из-за такого замешательства.

   – Нет, Иван обращался ко мне, даже когда Катеньки не было рядом, – будто нехотя произнесла Валентина, наконец. – И ещё…

   Она опять выдохнула, помедлив, словно не решаясь произнести.

   – Конечно, мы вас слушаем, Валентина Осиповна! – тут же ответил Зверев, пронзительно глядя в её лицо. – Вас никто не осудит за то, что вы говорили с молодым человеком. Это было у моря?

   Она вновь улыбнулась.

   – Нет, не у моря, – почти нараспев сказала она. – Несколько дней назад он звонил мне.

   Мадаев, не мигая, уставился на неё, не веря своим ушам.

   – Когда это было? – его голос вдруг охрип. Он сделал несколько шагов по направлению к ней, но Дмитрий Никифорович схватил его за руку, останавливая, чтобы тот ненароком ничего не испортил – ведь спокойным Константин сейчас не выглядел.

   – Двадцать второго числа, – всё также безмятежно ответила она.

   – В какое время? – Костя был так напряжён, что, казалось, у него свело скулы.

   – Днём, около часу.

   – А где вы были? – пересохшим горлом уточнил он, и Валентина ответила:

   – У себя дома, поливала цветы на балконе.

   – Он позвонил со своего сотового?

   – Нет, номер не определился, я его не знаю.

   – А зачем он вам звонил? В этот день Бердников погиб! – не удержавшись, воскликнул Мадаев.

   – Погиб… Да, погиб… – голос Ивановой задрожал. – Столько страданий вокруг, и Катенька тоже…

   Голова её вдруг заметалась по спинке кресла.

   – Валентина Осиповна, всё хорошо! – резко произнёс Зверев. – Посмотрите на море – оно рядом; мягко движутся волны, накатывая на песок, ближе, дальше, ближе…

   Но она больше не слышала. Она продолжала метаться, бормоча:

   – Погиб…

   И ему пришлось резко приказать:

   – Забудьте о том, что вам сейчас сказали! Успокойтесь! Вы – в безопасности.

   Через мгновение Иванова затихла, повинуясь силе его голоса.

   – Теперь, когда я скажу, вы уснёте. А потом по щелчку сразу проснётесь и не будете ничего помнить из этого разговора!.. Спите! – приказал он.

   Её голова замерла, склонившись на левое плечо. В кабинете воцарилась тишина. Костя присел на стул и тяжело выдохнул: «Дела!..».

   Зверев, проверив пульс Ивановой, отпустил её руку и подошёл к графину с водой. Там он налил два стакана.

   – Вот, выпейте! – снисходительно протянул он один Мадаеву. – А так и не заметно было, что вы такой нервный.

   – Не нервный! – огрызнулся тот, взяв стакан в руки. Впрочем, тут же он понял, что пить и не собирался. И поднявшись, Костя вернул стакан на полку, где стоял графин. – Просто не ожидал подобного поворота! Такая милая девушка… Как она могла лгать?

   – В смысле? – уточнил Зверев и, подойдя обратно к Ивановой, внимательно глядя на неё, будто вымеряя, всё ли понял и предусмотрел в этот раз с клиенткой, щелкнул пальцами, приказывая ей проснуться.

   – Она мне не сказала, что недавно говорила с Бердниковым. Недавно… когда он сюда приехал! – объяснил Мадаев с какой-то злостью.

   Дмитрий Никифорович пожал плечами.

   – Забыла, – ответил он равнодушно.

   – И вы считаете это нормальным?!

   – А что ж вы хотите? – с интересом посмотрел на него Зверев, отвлёкшись от созерцания Валентины. – Если подводит память, раздражают люди, страшно жить – почему бы не постараться забыть какие-то вещи? А потом уже память сама начинает прятать воспоминания, которые не нравятся. Так что не думаю, что она действительно хотела нарочно скрыть от вас какую-то информацию.

   Константин собрался было спорить, но тут Валентина открыла глаза и резко села прямо, так что Мадаев промолчал и, быстро придвинув стул ближе к ней, в упор уставился на неё.

   – Всё нормально? Я всё правильно сделала? – она беспокойно переводила взгляд со своего психоаналитика на хмурого следователя.

   – Всё хорошо, вы всё сделали правильно! – ободрил её первый, передавая стакан воды, который для неё приготовил.

   Валентина взяла его, сделала глоток и жалобно повела плечами:

   – Но я ничего не помню!

   – Это я приказал вам забыть разговор, – также ободряюще добавил Зверев.

   – Почему?

   – Чтобы не нарушать ваш покой…

   – Вы заволновались, когда я напомнил, что Бердников мёртв, – резко перебил его Константин, внимательно вглядываясь в её лицо.

   – Дорогой мой, да что же вы так не сдержанны?! – спросил Зверев, с удивлением посмотрев на Мадаева.

   – Ой, да? Это так странно… – удивилась она.

   – И ещё вы сказали, что он вам недавно звонил, – продолжал тот, не обращая внимания на строгое цыканье Зверева.

   – Я так сказала? – растерялась она.

   Дмитрий Никифорович снова взял её руку, чтобы посчитать пульс.

   – В этом нет совершенно ничего плохого, – добавил он, многозначительно посмотрев в сторону Мадаева, надеясь, что хотя бы сейчас тот угомонится. Но Костя был возмущён и успокаиваться и не собирался.

   – Как же нет? Вы ведь не говорили мне об этом звонке! – воскликнул Константин, подскочив со стула.

   – Простите, но я о нём ничего и не помню, – развела Валентина руками, разволновавшись от его горячности.

   – Как? Даже сейчас?

   Она растерянно мотнула головой и опять попила воды.

   – Почему ж вы так кипятитесь, Константин Михайлович, дорогой мой? – Дмитрий Никифорович, отпустив, наконец, руку Валентины, вернулся на своё место в кожаное кресло. – Посудите сами: Бердников приехал в Петрозаводск; знакомых у него тут не оказалось, а Валентину Осиповну он помнил – она ведь была подругой его возлюбленной, Зосимовой. Очевидно, он хотел у неё узнать моё имя или название клиники – наверняка, Екатерина говорила ему, что здесь хорошие специалисты; и он хотел записаться. Он ведь, по вашим данным, звонил в нашу приемную, помните?

   – Ну, если так… – подумав, всё же кивнул недовольный Костя, – тогда у меня по этому поводу больше нет вопросов.

   – Что ж, отлично! Думаю, мы с Валентиной Осиповной тоже можем на сегодня завершить нашу встречу, – благодушно отметил Зверев и обратился к ней. – Вы сегодня многое сделали, многое сказали и вы большая молодец, что учитесь справляться со своими тревогами и переживаниями!

   Валентина Иванова посмотрела на него с благодарностью. После его объяснения она казалась более уверенной в себе, не такой растерянной и несчастной.

   – Ну а я пока ещё задержусь, – немного сухо отметил Константин, снова демонстративно присев на стул напротив Зверева.

   Поняв это как то, что самой ей уже лучше уйти, раз она и так собралась это сделать, Валентина ещё раз вопросительным взором поймала взгляд Дмитрия Никифоровича. Увидев в нем ответ, она в очередной раз благодарно кивнула ему и поднялась.

   Забрав свои сумку, оставленную у кушетки, она направилась к выходу. Правда, уже у самой двери Валентина оглянулась и спросила ещё раз:

   – Я точно всё правильно сделала? – в её голосе ощущались тревожные нотки какой-то вины.

   Зверев благодушно кивнул, и, улыбнувшись на миг, Иванова быстро вышла.

   Тот медленно перевёл взгляд на следователя. Мадаев не двигался с места, и с некоторым чувством снисходительности Зверев подумал, что придётся намекнуть на то, что встреча окончена и для него. Но Мадаев действительно пока никуда и не собирался.

   – Скажите, – спросил он, чуть постукивая пальцем по деревянному подлокотнику стула, – возможно ли повторить такой сеанс?

   – Зачем? – в пронзительных глазах почти читалось удивление.

   – Она мне не показалась искренней. И у меня ещё остались вопросы, – хмуро ответил он.

   – Дорогой мой, так вы не только моим словам не верите, но и не доверяете другим людям? Хм, стоило бы об этом поразмыслить, не находите? Впрочем, если уговорите Валентину Осиповну… – развёл Зверев руками, и Мадаев, сдержав всколыхнувшуюся было злость от его спокойных слов, поднялся.

   «Наконец-то!», – мысленно отметил тот. На лице его читалось удовлетворение. Но следователь опять замер на месте, что-то обдумывая.

   – А можно ли её погрузить в гипноз так, чтобы она об этом не знала? – вдруг задумчиво уточнил он.

   – Вообще-то это незаконно, вам ли не знать… – терпеливо ответил Зверев, пристально глядя на него.

   Тот помолчал. А потом вновь уточнил:

   – А меня вы можете погрузить в гипноз?

   – Конечно, возможность узнать что-то о себе – дорогого стоит, – с пониманием отметил Дмитрий Никифорович. – Но вообще это зависит от многих факторов, в том числе и от психической силы человека. Думаю, у вас сила воли больше, чем у Ивановой, поэтому, может быть, ввести в гипноз вас и не получится. Да и нужно ли вам это? Или просто боитесь, что выясню что-нибудь такое, чего вы стыдитесь? – чуть усмехнулся он.

   – Нет, – буркнул Мадаев, ощутив ещё раз неприязнь к Звереву.

   – В таком случае, может быть, вы меня уже покинете? Скоро подойдёт следующий клиент, а я, знаете, ещё не подготовился, – тот почти вежливо указал на дверь. И Костя, чуть помедлив, раздумывая, что бы ещё узнать, наконец, вышел из кабинета.

ГЛАВА Сеанс 4

   Досье №4. Бердников Иван Фёдорович, 34 года. Образование: техническое, инженер-механик. Недобросовестный работник, постоянной работы нет. Временные подработки – в качестве электрика. Холост, друзей нет. В прошлом – отличный пловец. Слабая воля, пристрастие к алкоголю.

   _____________

   Костя просматривал файлы закрытого дела Зосимовой в поисках какой-нибудь упущенной информации по Бердникову. Но хоть его имя там и мелькало, к новым размышлениям Мадаева это не привело.

   – Почему здесь ничего нет? – в конце концов немного раздраженно зашёл он с папкой в руках в другой отдел, чтобы найти оперуполномоченного Михаила Звягина. Два года назад тот был в команде следователя Тарыкина, который вёл дело Зосимовой.

   – Ну ты чего? – удивился Миша, жуя большой бутерброд. – Не было никаких сомнений в том, что это самоубийство, поэтому за Ивана Бердникова и не брались. Как, впрочем, и ни за кого другого. Так – поговорили о том, о сём, о душевном состоянии его подруги…

   – Я не понимаю, почему не было других версий? – уточнил Костя, напряжённо глядя на коллегу.

   – Ты что, отчётов не читал? Взял просто обложки посмотреть? – обиделся Михаил. И чуть насупился, вспоминая. – Там же ясно было отмечено, в отчётах-то: свидетели у парковки на улице видели, как девушка сама открыла окно. Они там панорамные, большие были… Понастроят же, элитное жильё!.. – недовольно цокнул он. – Мужчина внизу даже приветственно помахал ей рукой, а она бац! – и шагнула внезапно, опять же – сама. Упала прямо на одну из машин. Вот бедняга тот автовладелец, пришлось самому чиниться, а ведь просто стоял на месте…

   – А свидетели – это которые Козельцевы? – напряжённо слушал его Мадаев.

   – Да, супружеская пара, сидели в машине. Вроде фамилия эта, но ты по отчётам-то сам посмотри, если нужно… – недовольно добавил Звягин, недвусмысленно скосив взгляд на недоеденный бутерброд.

   – В другой, не той, на которую?..

   – В другой, – буркнул Миша и всё же немного откусил бутерброд, наконец, рассчитывая, что Мадаев так поймёт, что пора заканчивать со своими расспросами.

   – А вот знакомый мужчина на улице, который ей рукой махнул, – это кто был? – не переставал мучить его Константин.

   – Ну, неизвестно, – одновременно жуя, почти терпеливо ответил Миша. – Это вообще со слов Козельцева – они с женой его заметили на улице. А когда Зосимова вниз упала, мужчина так перепугался, что сразу убежал. Может, и незнакомый был вовсе. Они сначала решили, что он за помощью пошёл, но тот так и не вернулся. Сами-то они сразу кого надо вызвали, даже дождались нас. Их это всё так взбудоражило, что они нам долго рассказывали, что видели.

   – Интересно… – задумчиво протянул Костя. – А найти его не было возможности? Фоторобот составляли?

   Михаил отставил бутерброд в сторону и недоверчиво посмотрел на него.

   – Ты серьёзно? Нет, не составляли! Во-первых, эта парочка не видела детально, как тот выглядел, а во-вторых, это всё равно бы ничего не дало – если ты не заметил в отчётах, Козельцевы подтвердили, что Зосимова сама, безо всяких криков о помощи, молча шагнула из окна. А квартира её, кстати, была пуста и заперта изнутри! Н-да, бедняжка… – вздохнул он, вновь принимаясь за еду.

   – А как они увидели девушку в окне? Они что, дом рассматривали? – продолжал дотошно допытываться Мадаев.

   – Они заметили, как мужчина кому-то машет, им стало интересно – оглянулись. И увидели, что происходит! – нервно поднялся со своего места Михаил. – И вообще, если у тебя так много свободного времени, иди-ка ещё раз внимательнее перечитай сам отчёты: там всё есть. А мне дай перекусить!

   Он вышел из офиса, торопясь, чтобы Костя не успел задать ему в спину нового вопроса, и тому ничего не оставалось, как отправиться в свой отдел. А там его как раз ждал уже Павел Семёнов, которому Светлана недавно перекидывала свою задачу по поиску информации.

   – Ну, что могу сказать: всё сделал. Искал, запрашивал. Есть подвижки! – подмигнув, кратко объявил он, увидев Мадаева.

   Тот сразу воспрянул духом.

   – Что нашлось? – спросил он, жадно следя за действиями Павла: тот раскладывал на столе распечатанные листы.

   – Вот смотри… В Болгарии Бердников жил в собственной квартире – заметь, в элитном доме. Куплена почти два года назад… Да, по времени покупка совершена после тех событий с Зосимовой, – добавил он, увидев взгляд Мадаева и поняв его невысказанный вопрос. Ведь Костя уже всем сотрудникам своего отдела успел сказать, что, возможно, дело Бердникова как-то связано с делом прошлым. – Когда дело Зосимовой было закрыто, Бердников быстренько переехал в Болгарию. Гражданства у него там нет, он всё ещё наш гражданин, но там он вроде как хотел обосноваться на длительное время. По крайней мере кроме квартиры, где он проживал, успел он вложить немалую сумму в покупку ещё двух квартир в недостроенном доме. Судя по всему, Бердников собирался их продать, чтобы заработать так деньги, – объяснил Павел. – Это нам уже соседи его помогли – удалось с ними по телефону связаться. Они и рассказали, что он постоянно хвастался: мол, бизнесмен, недвижимостью торгует… По факту бизнеса у него не вышло – там что-то с мошенниками связано было или проект заморозили, в общем, деньги он потерял. Похоже, Костя, он действительно вернулся сюда за заначкой, когда пролетел…

   – Видно, знал, где достать ещё… – задумчиво отметил Костя, разглядывая распечатки Павла.

   – Да, но его что, кто-то содержал? Иначе где бы он сам столько заработал? А, я же не сказал: проверили его места работы, – добавил тот. – Надолго Бердников нигде не задерживался ни здесь, ни в своём Беломорске…

   – Что? – перебил его вдруг Мадаев.

   – Говорю, работник с него никудышный был, – не поняв, чего это тот уставился на него так напряженно, отметил Семенов. – Бердников устраивался на работу, а через короткое время его увольняли или сам уходил. И так за небольшое время он поработал в нескольких местах. Потом официального оформления у него уже не было – перешёл на разовые услуги. Выполнял работы электрика – это нам его бывшие коллеги рассказали. Налоги не платил.

   – Нет, что там с Беломорском? – Мадаев задумался, вслушиваясь в звучание этого слова и пытаясь понять, где ещё он мог его слышать.

   – Жил там Бердников, жил, – покачав головой, сказал Павел, немного укоризненно поглядев на Костю, будто тот всё прослушал. – А несколько лет назад переехал сюда. Здесь, говорят, и познакомился со своей девушкой, с Зосимовой, значит…

   – Как?

   – Как познакомился? Ну как… не знаю, – недоуменно ответил тот. – А тебе, наверное, стоит передохнуть – выглядишь неважно…

   Но Костя его будто вовсе не слышал. Он казался чем-то обеспокоенным.

   – Что с Зосимовой-то? – уставился он, наконец, опять на Семенова. – Они ведь не сразу с Бердниковым познакомились, как только он приехал в Петрозаводск, а? Или сразу?.. Говорят, он ей и предложение делал?

   – Не знаю, что там с предложением, но я тебе сообщаю то, что сейчас выяснил, поэтому сначала дослушай, а потом думай, как остальное всё узнать! Я этой информации не знаю, как они там познакомились, что думали, где встречались, когда хотели пожениться и хотели ли… – немного раздражённо отметил Павел. И чуть более спокойно продолжал. – Значит так: в Болгарии друзей у Бердникова не было, хотя он и тратил много денег на ночные клубы. Кстати, соседи называли его «распущенным и безнравственным»… И в Петрозаводске у него друзей тоже нет, – по крайней мере, знакомые его, из бывших коллег, особо ничего о нём и не знают и не хотят знать. Из семьи в Беломорске никого не осталось, кроме отца-пьяницы, с которого информации просто ноль – не удалось вообще ничего полезного узнать; а со школьными учителями я не разговаривал. Вот это всё.

   – Ясно, – разочарованно протянул Мадаев и повторил его же слова. – Информации – ноль…

   – Ничего себе благодарность! – буркнул Семенов. – Не зря Светка меня уговорила искать всё это, а сама не стала… Видать, знала, как отреагируешь – похоже, не зря она всё время напоминает про какие-то свои курсы, где училась разбираться в людях. Лучше бы и я эту информацию не искал.

   – Да уж, лучше бы ты ей это задание оставил, не поддаваясь на женские просительные чары, – отрезал Мадаев. – Это работа, и ей нужно на чём-то учиться. Если каждый за неё всё будет делать, она так ничему и не научится.

   Не слушая в ответ возражений, он тут же отошёл к Кузьминой: вытащив вкладыши-наушники из ушей, она как раз позвала его к своему столу. Она слушала музыку на телефоне, поэтому разговора его с Семеновым, который сейчас же вышел из кабинета, не слышала, так что настроение у неё было пока хорошее.

   – Константин Михайлович, я вас жду-жду! А вы всё где-то ходите, всё мимо, в коридоре, а никак не ко мне, – немного игриво, сказала она. И протянула листик. – Тут вот недавно из банка звонили, просили приехать. Я записала, чтобы не забыть сказать.

   – А что там случилось?

   Она недоуменно пожала плечами, раздумывая и вертя в руках наушник.

   – Не знаю, – наконец, сказала она. – По телефону не объяснили. Я честно – спросила, что там такое у них… Сказали только, что вы интересовались у них какой-то информацией… – попыталась она вспомнить. – А, и ещё: если хотите, я могу с вами съездить!

   Быстро договорив, Светка с надеждой посмотрела на Мадаева. Тот усмехнулся.

   – Что, надоело тут сидеть, прогуляться хочешь?

   Она мило улыбнулась. Константин покачал головой.

   – Ладно, поехали, стажёр! Действительно, что с бумажками-то сидеть… Посмотришь на работу на практике.

   Настроение у него самого даже чуть улучшилось, ведь из банка просто так звонить не могли. «Ох, что-то есть, что-то новое узнаю!», – подумал он, когда они сидели в машине и он выруливал со стоянки.

   Про наследство, которое должно было достаться крестнице Зосимовой, Анне Матвеевой, не было ничего известно кроме того, что в него входила квартира. На банковском же счёте Зосимовой денег не было. Но теперь, когда дополнительную информацию о её былых финансах удалось выяснить у Ивановой, в голову Мадаева закралась мысль, что он сумеет приблизиться к тайне пропавших денег. Ведь после беседы с Валентиной Осиповной было более-менее ясно, что Матвеевы не ошибались – Зосимова обладала определенным состоянием.

   Так что недавно Мадаев решился ещё отправить запрос в банк, и вот теперь, кажется, это могло принести своим плоды. Конечно, до этого у него состоялся сложный разговор с Виталием Марковичем на предмет того, есть ли у него вообще основания делать в банковское учреждение такие запросы по делу Бердникова – и заодно по закрытому делу Зосимовой. Но в этот раз разгоряченный Константин весьма красноречиво рассказал, что у кого-то мог быть мотив убить Бердникова за те деньги, которые в своё время он мог получить от богатой возлюбленной. Так у него и появился шанс, заручившись согласием начальства, запросить информацию от банка.

   Наконец, доехав туда и едва найдя место, где припарковаться, Костя оставил машину на противоположной стороне улицы, и они с Кузьминой вышли и направились к зданию. А войдя, поняли, что внутри людей ещё больше, чем на улице машин: тут было шумно, все ожидали своей очереди, электроника громко объявляла, кто следующий… Но Кузьмина с Мадаевым быстро оставили всё это позади, ведь предупреждённый администратор сразу провела их в отдельный офис.

   Их там действительно уже ждали – два служащих банка. У одного был бейдж «Владимир», у другого – «Константин». Несмотря на то, что Константин, серьёзный молодой мужчина, сидел за столом, на котором стоял компьютер и лежали распечатки документов, главным из них, видимо, был Владимир. Он сразу и перешёл к делу.

   – Что могу сказать, – начал он, посмотрев удостоверение Мадаева и даже не взглянув на удостоверение Кузьминой, – вы просили поставить вас в известность, если появится какая-либо… ммм… интересная информация про счёт Зосимовой Екатерины Михайловны, которая являлась нашей клиенткой. Мы очень законопослушный банк и готовы помогать нашим следственным органам всем, чем можем…

   – Да-да, я так и понял. Так что вы можете рассказать? – присев на стул, Мадаев даже подался вперёд и чуть вытянул шею, чтобы ничего не упустить. Света тоже присела на второй стул, а Владимир рукою немного подвигал документы на столе.

   – Госпожа Зосимова была нашей клиенткой, – повторил он, – и доверяла нам хранение своих сбережений. Но позже она сняла всё, что было на её счёте, – закрыла вклад, сняла деньги.

   Тут он замолчал.

   – И это всё? – лицо Мадаева немного вытянулось.

   – Ну вот если вам нужна была эта информация, то денег на её счёте в момент её гибели уже не было, – добавил Владимир, чтобы тот не сомневался.

   Мадаев недовольно выдохнул. Он был крайне разочарован.

   – То есть вы меня пригласили, чтобы показать выписки из банковского счёта Зосимовой, я правильно понял? – уточнил он нервно. – Она закрыла вклад, всё сняла. Разве вы не могли сообщить этого по телефону?

   – Да вот как я уже сказал, наш банк является законопослушным. Мы с радостью готовы помочь нашим следственным органам любой информацией. Вы даже сами можете открыть у нас счёт или взять кредит на очень приятных условиях… – вежливо начал Владимир.

   – Это отлично! – ответила, чуть улыбнувшись, Кузьмина, во все глаза глядя на него, ожидая продолжения.

   «Ну да-да-да, весь отдел может открыть у вас счета… реклама пошла», – недовольно отметил про себя Костя. Но он ошибся: это было не всё, для чего его пригласили.

   – Так вот если вам требуется информация иного рода, так сказать, детали… – вот для этого у нас тут есть Константин. Это один из наших лучших сотрудников, – спокойно продолжал Владимир, будто не замечая недовольства Мадаева. – И два года назад как раз он, будучи менеджером по работе с важными