Оглавление
АННОТАЦИЯ
Старая ведьма уже отошла от дел и даже перебралась подальше от людей, но люди не забывали её и просили о помощи. Чтобы спасти молодую строптивую девчонку от злого умысла мачехи, ведьма захотела оставить её у себя и передать ей свой опыт.
ГЛАВА 1
После похорон отца Уна сидела у могилы и долго плакала, понимая, что окончательно осиротела и больше у нее из близких никого не осталось. Отец был последним и единственным человеком, кто ее любил. Отцовская любовь была по-мужски скупа, сдержанна и не всегда выражалась в нежных объятиях и добрых словах, но он всегда делал подарки и никогда не забывал покупать сладости своей единственной дочери.
Мать умерла, когда Уне не было и десяти лет, и это для нее было первым ударом. Вторым ударом была женитьба отца. После года одиночества он снова женился на молодой красивой, но злой женщине по имени Вига. Наивная девочка надеялась, что у нее наконец появится мать и будет у них, как и прежде, полноценная семья. Но все пошло не так, как мечтала Уна, и вместо внимания и женской ласки она получала от мачехи брань по поводу и без и физические наказания.
Вига сразу невзлюбила Уну и при любом удобном случае могла крепко приложиться мокрой тряпкой, хворостиной за любую провинность, а порой она делала это просто так, потому что было плохое настроение. Вига все эти годы любыми способами пыталась избавиться от наивной девочки, которая все еще старалась ей понравиться.
Первый раз у нее это получилось случайно, когда на городском рынке Уна потерялась в толпе. Она даже не пыталась ее найти, а, пользуясь сложившейся ситуацией, поспешила уехать. Два дня в доме было тихо и спокойно, никто не раздражал. Только отец ворчал и рвался на поиски дочери:
— Как ты могла потерять ребенка? — возмущался он, переживая за свою единственную дочь.
— Твоя Уна — непослушная девочка. Я стараюсь быть доброй с ней, но за это получаю черную неблагодарность. На рынке я ей говорила, чтобы держалась рядом со мной, но она убежала. Давай подождем пару дней, она вернется, вот увидишь. Уна сообразительная девочка, — Вига надеялась, что муж со временем смирится с пропажей дочери и не станет рваться на ее поиски.
Но, к ее удивлению, Уна благодаря добрым людям вернулась домой, но мачеха не оставляла попыток избавиться от нее еще раз.
Вига решила, что густой лес — единственное место, где нет сердобольных людей, и падчерице некому будет помочь. Не прошло и недели после возвращения девочки, когда она собралась в лес за ягодами и взяла с собой Уну, уводя ее подальше в густую чащу. После Вига затерялась и вновь вернулась домой одна, но Уна через два дня опять вернулась. Были и другие попытки, но каждый раз девочка возвращалась живой и невредимой, словно ее кто-то оберегал и указывал дорогу домой.
Шли годы, Уна выросла и стала настоящей красавицей, но из-за противостояния с мачехой ее характер стал колючим и жестким.
После смерти мужа Вига поняла, что вместе они не уживутся, и она решила окончательно избавиться от падчерицы раз и навсегда. Теперь ей никто не помешает в этом.
Вига была еще молода и, овдовев, надеялась устроить личную жизнь. Она искала любые варианты избавиться от повзрослевшей Уны. Сначала это были более цивилизованные способы, пытаясь найти ей жениха, но та показывала свой строптивый характер: то жених ростом не вышел, то толстый, то худой.
Не забывая о себе, Вига подыскивала и для себя подходящую партию, но когда она увидела, как ее кавалеры смотрят на падчерицу масляным взглядом, все было решено. Зачем ей такая юная красивая соперница?
Последней каплей стала выходка Уны, когда один из кавалеров мачехи стал к ней домогаться; она без колебаний облила его помоями. Не откладывая задуманное в долгий ящик и едва дождавшись рассвета, Вига села в коляску и, подгоняя коня плеткой, направилась к ведьме. Это был единственный способ заполучить зелье, чтобы избавиться от падчерицы, выдав внезапную смерть любящей дочери, которая не выдержала ухода отца.
Ведьма была старой, плохо видела, плохо слышала и решила уйти подальше в лес, чтобы провести остаток своих дней в тишине и покое. Дорога к ней все равно не зарастала, но в эту глушь отправлялись только отчаявшиеся люди.
Пропитанная ядом злобы и ненависти, Вига проделала долгий путь к дому ведьмы, который считала самым коротким к исполнению ее черного желания.
Небольшая глиняная мазанка с одной комнаткой, заросшая ядовитым плющом, встречала гостей крохотным окошком и низкой дверью. Подъехав к дому, Вига не решалась сойти с коляски. Одно дело бросить где-нибудь ребенка, оставляя ему шанс выжить, а другое дело — взять грех на душу и лишить человека жизни собственными руками. Отправляясь к ведьме, Вига была настроена решительно, но, оказавшись у ее порога, она вдруг задумалась, но не о падчерице, а о себе. Что будет с ней, если обнаружится, что Уна отравлена?
Ведьма слышала, как подъехала коляска, но никто так и не зашёл. Она открыла дверь и окинула мутным взглядом гостью.
– Не решаешься зайти? Это хорошо. Значит, не совсем твоя душа чёрная, значит, ещё осталось в тебе что-то человеческое. А ты не бойся, заходи. Я подскажу тебе правильное решение, – сказала старая ведьма и ждала, когда гостья войдёт.
– Я ещё ничего не сказала, а вы всё наперёд знаете? От вас ничего не скроешь.
Удивлённая Вига вошла в маленький домик и села на лавку у порога, боясь пройти вглубь. Было тяжело осознавать, что её мысли — как открытая книга, и скрыть от ведьмы ничего нельзя. Старуха села напротив, внимательно всматриваясь в неё своими помутневшими глазами, словно хотела увидеть всё, что не уловила с первого взгляда.
– Злая ты. Не будет тебе счастья. А девку не смей трогать. Приведёшь её ко мне, и живи как хочешь. – Ведьма встала, взяла холщовый мешочек с травами и протянула его гостье. – Вот тебе, заваривай и пей два раза в день, может, злоба пройдёт, и ты мягче станешь. А теперь уходи.
После такой раскладки Вига взяла мешочек, вышла, не говоря ни слова, села в коляску и, хлестнув коня, поторопилась покинуть место, где трудно скрыть свои мысли. Не проехав и версты, она остановилась и подозрительно посмотрела на ведьмин подарок.
– Старая карга. Задумала меня обхитрить? – прорычала она, понюхала мешок с травами, сморщила свой нос и выбросила, боясь, что ведьма подсунула ей какую-нибудь отраву. – Пей сама свою дрянь, а я не стану это пить.
ГЛАВА 2
Вернувшись домой, Вига кругами ходила возле падчерицы, не зная, как сказать, чтобы та согласилась с ней поехать. Когда Уне исполнилось пятнадцать лет, она поумнела и уже не была такой наивной и могла постоять за себя. Сейчас ей семнадцать, и тем труднее стало с ней сладить. Мачеха больше не смела поднимать на неё руку, а обманывать её становилось всё труднее. Надо было всё сделать хитро.
– У меня есть к тебе предложение, — сказала она, делая доброе лицо и робко поглаживая её по плечу.
— Нашла новую идею избавиться от меня?
— Не бойся, если тебе не понравится, дорогу домой ты всегда найдёшь. Не первый раз.
— И что ты в этот раз придумала?
— Я хочу… Ну, ты же понимаешь, что мы с тобой под одной крышей не уживёмся. Я ещё молодая и хочу выйти замуж, а мои мужчины смотрят на тебя. Тебя же не интересует замужество.
— Ещё не остыла кровать после смерти отца, а ты ищешь ему замену? Думаешь, я не видела, когда болел отец, как ты по ночам исчезала из дома и появлялась только под утро. Я не дам выжить себя из дома моего отца.
Понимая, что эта упрямица не согласится, Вига всплеснула руками. За годы её бессердечного отношения к падчерице Уна стала слишком недоверчивой, и любое предложение мачехи принимала в штыки. Но сейчас был особый случай, который поможет Виге раз и навсегда избавиться от девчонки и начать новую жизнь. Сейчас всё зависело от неё, насколько она будет убедительна.
— Никто не собирается тебя выживать. Просто ты такая неуправляемая стала. Я устала от тебя. Не доводи меня до греха. Я по-хорошему тебя прошу, поедь со мной. Тебя просто посмотрят, а потом ты сама решишь, что тебе делать. Сколько женихов я тебе приводила, но ты показываешь свой строптивый характер, и все разбегаются.
— Это ты меня такой сделала.
— Да, я виновата, поэтому хочу исправить свою ошибку. Поехали со мной, пожалуйста.
Они были как два вулкана, и каждое их общение превращалось в эмоциональный спор. Уна понимала, что именно из-за мачехи она превращается в колючий клубок ненависти и недоверия, и любое противоречие включает в ней агрессию. После долгих и убедительных уговоров Уна согласилась, но с одной оговоркой:
— Хорошо, я поеду, но если ты в дороге откроешь рот, то я разворачиваюсь, и мы едем обратно домой.
Даже в коляске Уна не хотела сидеть рядом с мачехой и села на козлы, чтобы управлять лошадью. Всю дорогу они ехали молча. Вига боялась вызвать раздражение у падчерицы, которая могла в любой момент спрыгнуть и пойти пешком обратно.
Подъехав к дому ведьмы, Уна остановила коляску, но не решалась сойти, словно чего-то боялась. Из дома вышла старуха и приветливо улыбнулась ей, словно к ней приехала родная внучка.
— Какая хорошая девочка, — сказала она.
— Вы так сказали, словно съесть меня собираетесь, — прорычала Уна, видя в каждой женщине врага, в каждом слове хитрость.
— Ох, как тут всё запущено. Ну раз приехала, значит, хочешь перемен в жизни. Заходи, — пригласила старуха. Но не решаясь войти в убогий дом, Уна даже не тронулась с места, продолжая сидеть на козлах и в любой момент была готова хлестнуть коня плетью и помчаться в обратный путь. Ведьма это чувствовала, посмотрела в глаза строптивой девчонки, и та, как загипнотизированная, опустила поводья, спустилась на землю и пошла на её голос. — Иди за мной, — шептала она. Стоило Уне переступить порог дома, старуха посмотрела на Вигу и снова кинула ей в руки холщовый мешочек с травами. — Смотри снова не выброси, как в прошлый раз. Пей, гаси свой гнев. И запомни, счастья тебе не видать, пока не вы́молишь прощения у своей падчерицы.
— От меня она этого никогда не дождётся, — прорычала Вига, хватая поводья, хлестнула коня и поспешила удалиться, пока Уна пребывала в оцепенении.
Она надеялась, что больше никогда не увидит падчерицу, и, чувствуя полную свободу, громко рассмеялась. Но вдруг в ответ на её смех эхом раздался голос старухи: «Счастья тебе не видать, пока не выпросишь прощения у падчерицы».
— Ведьма, — стиснув зубы, прорычала Вига и, подгоняя коня, торопилась быстрее покинуть это злосчастное место и надеялась, что больше никогда не увидит ни ведьму, ни Уну.
Войдя в дом и усадив юную гостью к столу, ведьма щёлкнула пальцами, приводя её в сознание.
— Как я здесь оказалась? — спросила Уна, осмотрелась и то, что она увидела, ей не понравилось: тесная комнатка, маленькое окошко, лавка, стол и лежанка. Она поднялась и поспешила к двери.
— Не торопись. Твоя мачеха уже уехала, — спокойно ответила ведьма. – Выпей чаю.
— Обманули меня? Опять она меня бросила, — вскрикнула Уна, скинула со стола кружку, и на её глазах появились слёзы.
— Тебе уже не пять лет. Пора начинать новую самостоятельную жизнь, а я тебе помогу. Оставайся жить у меня, а я научу тебя тому, что умею сама. Мне как раз нужна ученица. Жалко уносить с собой годами собранные знания.
— Что вы умеете? У вас даже нормального дома нет. А жить в медвежьей берлоге в лесу я не собираюсь, – с брезгливостью бросила Уна. – Кто вы такая?
— Люди называют меня ведьмой, а я всего лишь старая травница, помогаю больным, лечу их отварами и заговорами.
— Ведьма? — в ужасе крикнула Уна, решив, что мачеха продала её колдунье. — Ах ты, мерзкая старуха!
Как и все, Уна боялась ведьм, колдунов и, чувствуя животный страх, выскочила из дома. Она бежала сломя голову куда глаза глядят, царапая руки ветками деревьев, спотыкаясь, падая, разбивая колени. Умудренная опытом ведьма не спешила останавливать и утешать беглянку, давая девчонке проплакаться и осознать, что произошло.
— Остынешь, возвращайся. Я буду ждать, — крикнула ведьма вслед, но Уна, исчезая в густых зарослях леса, ничего не хотела слышать и бежала, словно за ней мчался хищник.
Ей хотелось спрятаться от всех, чувствуя себя ненужной, брошенной и чужой в этом мире. Как можно жить, если тебя никто не любит, предает? Ей не хотелось жить. Она бежала, обливаясь слезами, словно искала выход, но лес не отпускал её, водя по кругу. Когда силы оставили ее, она упала на землю и громко закричала:
— Ненавижу! Всех ненавижу! – повторяла Уна, впиваясь ногтями в землю.
Выплеснув гнев, она замолчала и услышала вдалеке плеск волн. Казалось, именно там есть выход. Вытирая слёзы, Уна поднялась и медленно поплелась туда, где простор и свобода. Когда лес остался далеко позади, перед ней предстало бескрайнее море, уходящее далеко в небо. Делая последние шаги, она встала на самый край высокого обрыва и посмотрела вниз, как набегающие вспенившиеся волны разбиваются об острые скалы, потом отступают, набраться сил и снова несутся к берегу. Уна подняла глаза в голубое чистое небо и, словно прощаясь с жизнью, вдохнула, закрыла глаза и только хотела сделать шаг в пропасть, как вдруг…
— Я тоже здесь люблю останавливаться и смотреть на море, — услышала она мужской молодой голос и хрип коня.
Безразличная Уна даже не дрогнула и не посмотрела на случайного свидетеля своей попытки покончить с жизнью. Она ждала, когда он соизволит уехать и даст ей возможность закончить то, что задумала. Но бесстрашный незнакомец подъехал на своей коляске и встал с ней рядом.
— Что вам нужно? — спросила раздражённо Уна.
— Ничего. Просто хочу постоять рядом с тобой.
Конь подошел к самому краю, и земля из-под его копыт посыпалась вниз. Уна от испуга дрогнула и сделала шаг назад. Падать вниз на глазах у свидетелей ей не хотелось.
– Кто вы такой? – рявкнула она.
– Человек.
– Вот и проезжайте мимо, человек.
– Мне показалось или ты задумала…
– Показалось, – перебила Уна, не желая слушать догадки незнакомца.
– Тогда могу я предложить тебе прокатиться со мной?
– Я не хочу никуда ехать. Оставьте меня в покое, – раздражённо кричала Уна и стала задыхаться от ужаса, который едва не совершила.
Опоздай этот незнакомец на одну минуту, и её окровавленное тело уже лежало бы внизу, на острых скалах, а волны омывали бы его, окрашивая воду в красный цвет.
– Поехали со мной. Что ты надумала, ещё успеешь сделать.
– Я ничего не надумала.
– Тогда тем более прокатимся. Или ты боишься меня?
– Никого я не боюсь, – возразила Уна, пытаясь на любую фразу ответить противоречием.
Наконец она решилась, повернулась и увидела приятного молодого блондина, который смотрел на неё с надеждой голубыми глазами и пытался уговорить несчастную принять его предложение. Он показал на место рядом с собой, и Уна, чтобы доказать свою смелость, не стала возражать. Ей нужно было уехать подальше от края пропасти, чтобы остыть и не совершить непоправимую ошибку, которую потом нельзя будет исправить.
Ей нужно было немного остыть и подумать, что делать дальше. Может, найдётся выход из создавшейся ситуации и не стоит спешить с отчаянным решением.
– Ты знаешь, красавица…
– Меня зовут Уна.
– Хорошо, Уна. Я – Арон. – Парень медленно отъехал от края пропасти, в которой не одна несчастная жизнь оборвалась, и они медленно поехали по дороге. – Пока мы едем, я бы хотел тебе рассказать одну очень интересную поучительную историю. Ты не против послушать её?
– Рассказывай, – согласилась Уна, лишь бы её не спрашивали о причине, побудившей покончить с жизнью.
– Ну, так вот: молодой здоровый юноша любил лошадей и верховую езду. У него была красивая невеста. Он безумно был влюблён в неё, а она любила его, они были счастливы. Им было так хорошо вместе, что они решили пожениться. Все готовились к свадьбе: фата, платье, костюм, кольца. Казалось, счастье будет вечным, но в один день произошло несчастье. Любовь к лошадям и верховой езде закончилась тяжелым падением. – Арон замолчал, сдерживая эмоции, глотнул и с сожалением вздохнул.
– И что было дальше? Он умер? – спросила Уна, не выдержав долгой паузы.
– К сожалению, нет.
– Почему к сожалению?
– Потому что хоть он и выжил, но больше не мог ходить. Даже хорошие, дорогие лекари не смогли ему помочь. Невеста не захотела жить с калекой, бросила его, и счастье, которое обещало быть долгим, растаяло, как дым. Вот именно здесь, на этом самом обрыве, он сидел и смотрел на набегающие волны и собирался прыгнуть вниз.
– Ну и как, прыгнул?
– Нет.
– Почему?
– Он подумал о матери, которая безгранично любит его. Подумал, какое для неё это будет горе. Она и так едва не умерла, когда узнала, что её сын стал калекой. У неё больное сердце.
– А если бы не его мама, он бы прыгнул?
– Думаю, да.
– Тогда зачем ты меня остановил? У меня нет ни матери, ни отца. Я одна, никому не нужна. Зачем? – возмутилась Уна и ударила Арона со всей силой по колену, но он даже не отреагировал. Уна незаметно ущипнула его, но никакой реакции не было. – Я поняла, это был ты?
– Да, к моему несчастью, это был я. Вот, ты говоришь, у тебя никого нет? У тебя есть здоровые руки и ноги. Ты можешь бегать, любить, работать, любить и сделать свою жизнь такой, какой тебе хочется. Подумай об этом. В тебе сейчас говорит эгоизм. Тебя обидели. Обида пройдёт, а тебя уже не будет. Надо бороться за жизнь, даже когда нет надежды, всё может ещё измениться.
– А ты тоже надеешься встать и пойти?
– Надеюсь. Я как раз еду к травнику деду Иону. Он делает мне обезболивающую мазь. Заберу мазь и отвезу тебя домой. Думаю, ты передумаешь. – Арон посмотрел на милую девчонку и улыбнулся. – Ты красивая, у тебя всё будет хорошо. – От добрых слов Уна смущённо опустила глаза, и её щёки зажглись румянцем. – Ты где живёшь, курносая?
– Нигде, – пробурчала Уна.
– Как нигде? Если хочешь, я найду тебе работу и жильё.
На лице Арона была добрая улыбка, и Уне стало стыдно, что больной человек, который сам нуждается в помощи, готов помочь ей, здоровой девке. Она хотела непременно помочь ему осуществить мечту, чтобы он встал и пошёл.
Если бы не Арон, её бы уже не было на этом свете. Обида на всех, эмоциональный срыв могли прервать её молодую жизнь на самом взлёте. Сами небеса послали ей этого ангела-хранителя, словно на его примере показать, что всё произошедшее с ней – это мелочи жизни.
– Не надо мне помогать. Отвезёшь меня туда, где взял, на обрыв.
– Неужели я тебя не убедил?
– Убедил. Просто там, недалеко, живёт моя бабушка.
– Ну вот, а говорила, что у тебя никого нет.
Пока они разговаривали, Арон заехал в деревушку, к дому с покосившимся забором, и постучал по нему палкой. В окно выглянула рыжая девчонка, и через пару минут вышел седой старичок с маленьким глиняным горшочком, накрытым тканью и обвязанным бечёвкой.
– Добрый день, Арон! Как здоровье? – спросил старик и протянул горшочек с драгоценной мазью.
– Добрый день, дед Ион! Спасибо, всё хорошо. Боли почти не беспокоят. Моя матушка передала вам гостинец, – Арон достал из ящика большой кувшин с мёдом и протянул его старику.
– Спасибо, сынок. Закончится мазь, приезжай, я ещё сделаю.
– Хорошо, обязательно приеду. Вы же знаете, что у меня быстро кончается ваша чудодейственная мазь. Если бы не вы, я бы мучился от боли. Через неделю, как всегда, я к вам приеду.
– Хорошо, мазь будет готова.
Больше не задерживаясь, они распрощались, и Уна задумалась над тем, что в мире много добрых людей, и они стараются помочь друг другу. А чем она хуже? Разве она не может помогать таким же несчастным, как Арон? Но первый её шаг к победе будет, если она поможет себе.
ГЛАВА 3
Обратная дорога привела Уну к обрыву. Коляска остановилась, но она не хотела расставаться. Рядом с этим парнем ей было спокойно, чувствовалась уверенность в завтрашнем дне и захотелось жить и творить чудеса.
– Ну, прощай! Надеюсь, мы ещё встретимся? – спросил Арон, в надежде, что на своём примере смог убедить девчонку, что не всё так плохо. – Через неделю я буду здесь проезжать. В это же время, несмотря на погоду. Придёшь? – снова поинтересовался он, желая услышать, что Уна не наделает глупостей и будет жива и здорова.
– Приду, – уверенно сказала Уна, слезла с коляски и, когда Арон хлестнул поводьями, махнула ему вслед рукой.
Этот молодой человек своей уверенностью и своим оптимизмом воодушевил Уну, и она поспешила проделать обратный путь к дому ведьмы. У неё появилось желание поднять Арона на ноги, а если образованные лекари не смогли этого сделать, то нужно научиться лечить нетрадиционными методами и перенять опыт ведьмы.
Подойдя к двери дома ведьмы, но не решаясь постучать, Уна не знала, что сказать, ведь она обидела старушку. Было стыдно вернуться и просить помощи, но так хотелось помочь себе, а главное – Арону.
– Заходи. Я не обижаюсь. Я слишком стара, чтобы тратить душевные силы на злобу, – крикнула ведьма, и Уна смело открыла дверь и вошла.
– Прости меня, – сказала она и виновато опустила голову. Как говорится, повинную голову меч не сечёт.
– Забудь. Я понимаю твою обиду и твой страх перед тем, что сделала мачеха. Это я её просила привести тебя. Садись. Будем кушать.
Стол был накрыт на двоих. Ведьма ждала Уну и знала, когда она придёт, и приготовила ужин. Пахло очень вкусно, в животе было пусто, и, больше не упрямясь, строптивая девчонка села к столу и с аппетитом наворачивала рагу из кролика. После попросила добавки, и когда последний кусок исчез с чашки, она хлебом собрала последние остатки.
– Спасибо, бабушка. Можно я вас так буду называть? – улыбнулась Уна, желая стать ближе к человеку, который принял её как родную.
– А так и называй, бабушка. Детей у меня нет, внуков тоже, поэтому мне будет приятно, если ты станешь мне внучкой.
– Бабушка, вы бы могли посмотреть одного молодого парнишку? Надежда только на вас, – обратилась Уна со своей просьбой, не откладывая в долгий ящик своё желание.
Ей так хотелось это сделать быстро и верилось, что ведьмы могут всё.
– Я смотрю, ты уже нашла друга?
– Да, он спас меня, хотя сам болен. Лекари не могут ему помочь. Попробуйте поколдовать вы. Я очень прошу вас. Он молодой, а…
– Хорошо. Я его посмотрю, но ничего не обещаю. Что с ним?
– Он не ходит.
– О, внучка, это сложный случай, и сразу могу предупредить: особо не надейся на чудо и не давай надежду своему другу.
– Но вы же ведьма. Всё можете.
– Я всего лишь травница, но иногда и травы могут творить чудеса.
– Спасибо, бабушка, что не отказали. Через неделю я его привезу.
– Я рада, что ты нашла друга, а главное, что ты хочешь ему помочь.
Старуха была добра, и Уна полюбила её. Она обучала её тому, что умеет и знает сама. Научила разбираться в грибах, в пользе ягод, в лечебных свойствах трав. Учила делать яды, противоядия. Это всё было несложно, и Уна быстро освоилась в такой непростой сфере природных даров, из которых надо сделать нужное лекарство для лечения больного. А вот остальное оставалось для неё загадкой.
– Бабушка, а как вы узнаете, что думает человек? Что у него на душе? Научите меня этому.
– Ты о чём?
– Я слышала, что вы сказали моей мачехе, что она выкинула травы, и дали ей ещё. Откуда вы это узнали?
– Это всё просто, с одной стороны, но и сложно – с другой. Надо чувствовать человека, смотреть человеку в глаза. У него всё написано на лице. Мне со своим зрением это сейчас делать сложнее, но я по голосу слышу, что происходит у человека на душе. Твоей мачехе я дала сильные травы для успокоения. Если бы она их пила, то не привезла бы тебя ко мне и не смотрела бы на меня злыми глазами. Я и поняла, что она не поверила мне и выкинула травы.
– А почему мачеха приехала к вам? Что она вообще хотела от вас?
– Тебе лучше этого не знать, внучка.
– Она хотела попросить у вас яд для меня? – догадалась Уна, но на её лице было спокойствие. Старуха, пользуясь своей глухотой, сделала вид, что не услышала её, и вопрос остался без ответа. Но Уна не успокаивалась. – А как вы поняли, что затеяла моя мачеха?
– Её взгляд был злым и решительным. Так смотрят, когда готовы совершить самое страшное. Я и попросила привезти тебя ко мне, чтобы она не сделала непоправимую ошибку.
– И часто люди приходят к вам за ядом?
– Не часто, но бывает.
– И сколько раз вы давали яд?
– Ни разу. Я помогаю людям, а не травлю их. Я стараюсь убедить людей этого не делать.
– А как вы узнали, что мачеха хочет отравить меня, падчерицу, а не своего больного или деспотичного мужа? – продолжала допытываться Уна, ухватывая на лету уроки жизни.
– Когда женщина недовольна больным или деспотичным мужем, она ведет себя тихо и старается не смотреть в глаза, чувствует свою вину за еще не совершенный грех. Когда муж бьет, то женщина запугана и боится всего, и часто у нее есть следы от побоев. Твоя мачеха пришла ко мне злая и решительная, ничего не боялась. Был бы у нее муж, она не была бы такой злой, значит, дело не в мужчине, а в чужих детях или свекрови. Судя по ее молодому возрасту, дети мужа должны быть взрослыми. Молодого взрослого пасынка она бы охмурила и не была бы такой агрессивной. Поэтому остается одно: свекровь или падчерица.
Открыв рот, Уна слушала расклад ведьмы и мотала на ус, чтобы научиться читать людей по лицам, по их поведению и поступкам. С каждым днем она осваивала новые навыки и новые сочетания трав от разных болезней.
Люди приходили со своими хворями и бедами. Ведьма лечила наговорами, нашептывала на травы, на больного, на тех, у кого был сглаз, венец безбрачия и прочие неприятности, которые снимала старуха. Порой она отправляла людей в церковь, когда видела душевную боль.
– Бабушка, вы мне не все говорите, – снова возвращалась Уна к способностям ведьмы, которые еще не познала.
– Почему не все?
– А как же ваши заклинания?
– Этому я тебя научу. Пару заклинаний, и ты можешь занять мое место.
– Нет, нет, я не собираюсь занимать ваше место.
– Не хочешь, а придется. Я не вечная, и рано или поздно тебе придется это сделать. Не каждый бедный человек может заплатить лекарю, поэтому они идут ко мне в такую даль с надеждой на исцеление. Нельзя их лишать последней возможности.
Уна была прилежной ученицей, и в день, когда Арон должен был ехать за мазью, она поспешила на утес. Ждать долго не пришлось, и они, словно старые друзья, встретили друг друга теплой улыбкой.
– Я так ждала этой встречи, – сказала Уна, сияя, как свечка.
– Ты сегодня такая красивая. Тебе улыбка очень идет, – восхитился Арон, видя перемены.
– Благодаря тебе я стала учиться. Ты помог мне, а я хочу помочь тебе. Поехали к моей бабушке.
– А кто твоя бабушка?
– Травница, ведьма, как ее называют.
– У тебя бабушка ведьма? – удивился Арон.
Он понимал, что это бесполезная поездка, но отказываться не стал, чтобы не обидеть Уну и придать ей большей уверенности. Если отказаться и объяснить, что это бесполезная трата времени, она опустит руки и больше не захочет никому помогать. Арон был готов стать первым ее пациентом.
Подъезжая к дому, старуха вышла встречать гостей. Молодой человек сразу понравился ей, и даже своим мутным зрением она видела его открытые светлые глаза.
– Так вот ты какой, ангел-хранитель, – сказала она. – Ну что, давай посмотрим тебя, но я ничего не обещаю.
– Не переживайте, я ко всему готов.
Ведьма расспросила о произошедшей травме, осмотрела его, пощупала ноги, прочитала заклинания и окурила больное место. Все ее усилия были бесполезны. Она испробовала все свои средства и возможности, а после вынесла удручающий вердикт.
– У меня ничего не получится. Я слишком старая, слепая, глухая, да и силы уже не те. Здесь нужна молодость, свежая кровь и сила.
– Спасибо, что попытались. Я понимаю, что это у меня навсегда.
– Нет, нет, ты не прав. Надежду терять нельзя. Я вижу, что ты встанешь на ноги, а поможет тебе в этом моя Уна.
– Я? – удивилась Уна, когда услышала, что вся ответственность за здоровье Арона ложится на ее хрупкие, еще неокрепшие плечи. Ей казалось, что земля уходит у нее из-под ног. – Бабушка, вы со своим опытом не можете сотворить чудо, так что я смогу сделать?
После вердикта ведьмы Уна едва сдерживалась, чтобы не крикнуть: – "нет", но, глядя в глаза Арону, ей не хотелось лишать его надежды.
– Не спорь. Я так вижу. Твое спасение, сынок, в этой девочке. Придет тот час, когда она поднимет тебя на ноги. Только ее упрямство поможет тебе.
– Спасибо за надежду, – грустно улыбнулся Арон, не веря в чудо, но где-то в глубине души ему хотелось, чтобы сбылось предсказание ведьмы.
Было грустно, что ничего не получилось, но чудеса не всегда идут прямым путем, а делают большой круг. Провожая Арона, Уна обещала встретить его на утесе через неделю.
ГЛАВА 4
Чтобы исполнилось предсказание ведьмы, Уна упорно училась и даже пробовала применить свои знания на практике. Очень редко, но их дом посещали гости со своими бедами, болезнями и просили о помощи.
Первая клиентка, которую ведьма доверила своей ученице, была женщина лет сорока. Уна боялась такой ответственности, но с чего-то надо было начинать. Она усадила женщину к столу и внимательно смотрела на ее лицо, изучая мимику, движения, и пробовала прочитать, что мучает гостью и чего