Оглавление
- ГЛАВА 1. Ненавижу, когда ты прав
- ГЛАВА 2. Кристина
- ГЛАВА 3. Мексика
- ГЛАВА 4. Опасные частоты
- ГЛАВА 5. Глаза
- ГЛАВА 6. Первый разговор
- ГЛАВА 7. Первая встреча
- ГЛАВА 9. Обстоятельства поменялись
- ГЛАВА 10. Опасный человек
- ГЛАВА 11. Дед
- ГЛАВА 12. Врасплох
- ГЛАВА 13. Юля
- ГЛАВА 14. Вадим
- ГЛАВА 15. Хэштег
- ГЛАВА 15. «Мама для мамонтёнка»
- ГЛАВА 16. Ром
- ГЛАВА 17. Яблоко
- ГЛАВА 18. Ловушка для дракона
- ГЛАВА 19. Конечно, да!
- ЭПИЛОГ
Аннотация
Никита хотел ребёнка больше, чем Лиза. Не потому , что он не был бесплодным, и вины его в этом вопросе не было, он просто считал, что человек должен оставить после себя нового человека, вырастить его и отпустить в жизнь.
Но Лиза ничего хорошего от суррогатного материнства не ждала. И оказалась права. Тем не менее, хэппи энд, и у маленького Ваньки полный порядок.
ГЛАВА 1. Ненавижу, когда ты прав
Лиза и Никита Муромские были блестящими специалистами в клинической биоинформатике. Лиза не уступала мужу ни в опыте, ни в результатах - оба виртуозно расшифровывали язык генов, превращая данные в диагнозы. Но за безупречными алгоритмами скрывалось болезненная личная проблема: Лизе поставили бесплодие. Полная непроходимость фаллопиевых труб. Приговор.
Время шло, они работали, занимались компанией, расширялись, умножались, построили красивый современный дом с великолепным садом и вдруг поняли, что дом без детей пустой. Никита увидел на белой стене у соседа нарисованного детской рукой робота, прямо в гостиной, мелками, и замер. Пришло понимание, что многие вещи бессмысленны, когда нет наследника, когда некому передать накопленный опыт, а самое главное, некого любить, кроме самих себя. Это немало, но этого недостаточно.
Никита хотел ребёнка больше, чем Лиза. Не потому , что он не был бесплодным, и вины его в этом вопросе не было, он просто считал, что человек должен оставить после себя нового человека, вырастить его и отпустить в жизнь. А лучше двух новых «человеков» – за себя и за жену.
Комната была наполнена мягким светом , за окном в саду шелестели листья фруктовых деревьев. Никита наигрывал что-то на фортепьяно, точнее, интерпретировал детскую песенку про кузнечика.
- Лиз, - он перестал играть, - нам нужно поговорить.
Она отложила планшет с графиком экспрессии генов и подняла на него глаза.
По её взгляду он понял, что она догадалась, о чём пойдёт речь.
- Опять про ребёнка? – в голосе звучали и раздражение, и усталость.
- Да, - Никита глубоко вздохнул, потом сыграл пару аккордов, - я подумал, мы можем обратиться в агентство по суррогатному материнству, - трудные слова, но ждать и делать вид, что проблема как-то решится без его участия, он уже не мог.
Лиза встала, подошла к окну, скрестила руки на груди, вздохнула, но так и ничего не сказала.
- Не молчи. Это наш единственный шанс. Ты знаешь, как я этого хочу. Как мы этого хотим, но прячем голову в песок.
- Да, ты этого хочешь, а я… не уверена.
- В чём? – подошёл, коснулся её плеча, она не обернулась.
- Во всём. В том, что это правильно. Что это наш ребёнок, если его выносит чужая женщина. Что ты… - она запнулась.
- Что я? – он насторожился.
- Что не передумаешь. Не разочаруешься.
Она опять за старое. Никита отлично понимал, что крылось за этими словами.
- Лиза, - осторожно развернул её к себе, – это наш ребёнок. Наши гены, наша кровь. И я никогда не пожалею.
- А если что-то пойдёт не так? Если она… если суррогатная мать передумает? Если ребёнок родится больным?
- Мы с тобой идеальные диагносты, - он улыбнулся, – мы читаем ДНК как поэзию, мы проверим всё, и если что-то пойдёт не так, мы узнаем о любой мутации вовремя. Мы справимся. Вместе.
Она молчала. В глазах стояли слёзы. То ли она прокручивала в голове различные сценарии возможных сложностей, то ли обижалась на свою судьбу и на своё бессилие поменять ситуацию так, как ей хочется, а не так, как получается.
- Ты мне не доверяешь? – спросил он тихо, чуть слышно.
- Я боюсь открывать ящик Пандоры.
Никита обнял её и прижал к себе.
- Я тоже. Бесстрашны только дураки. Но если мы не будем ничего менять, жизнь поменяет всё сама, но уже ничего у нас не спрашивая.
Лиза глубоко вздохнула и наконец кивнула. Лицо оставалось хмурым и особой радости там не было.
- Хорошо. Давай попробуем. И учти, твоей ответственности здесь больше, чем моей.
Он закрыл глаза. Он сделал это! Идиот, надо было ещё в прошлом году надавить. Или вообще два года назад.
- Спасибо, - сказал уже громче и увереннее.
На следующий день Лиза не поехала в офис. Сослалась на лёгкую простуду и осталась дома.
Первое, что она сказала мужу, когда он вернулся с работы вечером, это то, что она передумала.
- Мы не будем этого делать.
Никита замер. Он приехал прямо из агентства, с папкой документов, которые они завтра должны были подписать.
- Ты же согласилась, дорогая. Мы же всё обсудили.
- Обсудили? - она резко обернулась, глаза горели, - Ты уговорил меня, а я просто устала сопротивляться.
- Тогда почему сейчас сопротивляешься, – голос дрогнул.
- Потому что я испугалась! – она почти крикнула, - Потому что это не просто «шаг», Никита! Это чужой человек, который будет вынашивать нашего ребёнка. Молодая женщина со своими планами и со своим характером. А что потом? А вдруг она захочет его оставить? Или ты…
- Что?
- Ты будешь смотреть на неё иначе, не так, как я. Есть природа, которую нельзя победить. Не воображай себя сильнее, чем ты есть.
- Страх – плохой советчик, Лиза. Он разрушает девяносто процентов планов человечества.
- А твоя одержимость хороший? – она бросила на него взгляд, полный боли, - Ты так хочешь ребёнка, что готов на всё. А я не уверена, что готова делить тебя. Даже с призраком.
- Делить? – он рассмеялся, но в смехе не было искренности или веселья, - Лиза, это же просто биология!
- Нет, - она покачала головой, - эта женщина, которая будет чувствовать его первым, которая будет разговаривать с ним, пока я… смогу только смотреть на экран УЗИ.
- Ты не доверяешь мне.
- Я не доверяю себе.
- Лиз, ты станешь настоящей матерью, ты полюбишь его, он будет похож на нас обоих. Остальное просто путь. Мы пройдём через это вместе. Ты сильнее страха, Лиз. Я столько лет с тобой живу день за днём.
Он держал её в своих объятьях, понимая, что действительно ступает на очень непростую дорожку. Но ему не привыкать. Он победил всех своих врагов, особенно тех, кто мешал ему в бизнесе. Возможно, не всегда законными методами, но его справедливость – это его справедливость.
- Ненавижу, когда ты прав, - слёзы опять предательски текли по щекам.
Никита молчал. Это была не победа, в всего лишь перемирие.
ГЛАВА 2. Кристина
Кристина приехала из Питера с чемоданом, набитым профессиональным микрофоном, петличками и портативной студией для полевых записей. До приезда она более трёх лет уже работала с профессиональными музыкантами – сводила треки так, что ультразвуковая частота басов сводила с ума даже скептиков. Её последний проект – подкаст «Тихие голоса» - собирал истории людей, которые живут в акустических аномалиях – в домах у взлётной полосы, в квартирах с вечно гудящими трубами, у железной дороги.
Не то, чтобы она была уж слишком одержима своей работой, но ей очень хотелось поехать в экспедицию по заброшенным местам России, где акустика руин создаёт «эффект поющего ветра». На экспедицию нужны были средства. Они вообще ей были нужны, чтобы спокойно работать и творить, не ориентируясь на дед-лайны и разные тупые коммерческие заказы.
Когда Никита заговорил с ней о контракте, она вдруг сказала: «Я хочу записать вашего ребёнка – первый крик, первые звуки, это чистая частота без искажений». Она могла ещё долго говорить о звуках.
Лиза сидела с каменным лицом. Вроде бы, она подходила для суррогатной матери, все анализы были удовлетворительными, рожала уже, внешне была симпатичной, с красивыми зубами и огромными карими глазами, но была в ней какая-то непонятность, налёт какого-то лёгкого творческого неадеквата. По-другому она не могла сформулировать. В итоге всё-таки остановилась на её кандидатуре.
- Что значит, сын живёт с бывшим мужем? Суд обычно оставляет ребёнка матери. Получается, она сама отдала его мужу? Разве это хорошо? – спросила Лиза Никиту в машине.
- Я спрашивал. Мне тоже стало интересно.
- И?
- Сказала, что муж был из очень состоятельной семьи в другой стране. Она ничего не смогла сделать. Ей до сих пор не дают с ним видеться. Иначе она бы не смогла оттуда уехать.
- Она тебе понарассказывает. Ещё какое-нибудь многожёнство приплетёт, бесправие.
- Тебе не всё равно, Лиз?
- Ты её уже защищаешь. Есть в этом какая-то корысть, в её суррогатном материнстве, помимо денег.
- Но ты же согласилась, - Никита уже занервничал.
- Да, я согласилась. Я разве не могу поделиться с тобой своими подозрениями?
Кристина забеременела с первого раза. Всё пошло, как по маслу.
Никита арендовал сурмаме двухкомнатную квартиру с огромной кухней и верандой в элитном доме. Маленькую комнату по просьбе Кристины переоборудовал в мини-студию со звукопоглощающими панелями. Она тут же поставила туда синтезатор.
Никита зашёл как-то к ней вечером после предварительного звонка, чтобы передать свежие ягоды и деньги за месяц. На дверной звонок никто не отвечал, он открыл дверь своим ключом и застал её сидящей на полу в позе лотоса, с закрытыми глазами в наушниках. Перед ней лежал диктофон, а на экране ноутбука прыгали звуковые волны.
- Подожди секунду, - шепнула она, не открывая глаз, – я почти поймала.
Он замер, не понимая, что происходит. Уловил лёгкий запах ванили.
Она наконец сняла наушники и улыбнулась. Её белозубая улыбка казалась ещё красивее на фоне коротко подстриженных тёмных волос, улыбка была как бы основным украшением её облика.
- Слышал?
- Что?
- Тишину, - опять улыбнулась.
- Ты записываешь тишину?
- Да, это мой новый проект – «Звуки отсутствия».
Он посмотрел на её тонкие пальцы, которыми она аккуратно сохранила файл, и подумал, что Лиза никогда бы так не смогла – она всегда заполняла тишину словами, даже если они были лишними.
Но быстро одумался. «Меня это не касается».
- Расскажи, какая она.
- Кто? – не понял Никита.
- Лиза. Не внешность, расскажи, как она звучит.
Никита никогда не думал об этом. Он даже не понял, что в таком случае надо говорить, что точно.
- Она, - в голове звучало странное слово, - как диссонанс. Красиво, но с надрывом.
Кристина почему-то засмеялась. То ли он сказал это нерешительно, то ли сморщился как-то необычно.
- Ты только что описал альтернативный рок.
Не понял – обижаться или гордиться.
Потом она включила запись – его голос, наложенный на шум дождя. И вдруг Никита услышал то, чего не замечал раньше: его слова о Лизе звучали устало.
Он быстро поблагодарил Кристину неизвестно за что, попрощался и ушёл, то есть вылетел, если не как пробка из бутылки, то близко к этому. Он убежал. Испугался. Она начала его засасывать.
- Представляешь, лежит на УЗИ в наушниках, - возмущалась Лиза за ужином.
- Ну, странная, да, - поддакнул Никита.
- Я её спросила: «Ты, что, сердцебиение моего ребёнка записываешь как трек?»
- А она что?
- Хмыкает. Ещё положить? – Лиза приготовила жареную треску с орехами. Никита ел с удовольствием.
- Да.
- Знаешь, к какому выводу я пришла?
- Насчёт Кристины?
- Ну, естественно, - Лиза положила мужу ещё один кусок рыбы, - она отно