Оглавление
АННОТАЦИЯ
Обычный поход в Торговый центр за пакетом сухого корма для кота втягивает Прутикова в странное происшествие
***
Кот настойчиво намекал, чтобы его покормили.
Он запрыгнул на стол и, совершив в прыжке неуловимое движение хвостом, в последний момент изменил траекторию полета, удачно избежав столкновения с пустой чашкой. Не из похвального желания сохранить в целости хрупкое фарфоровое изделие с остатками кофейной гущи – а просто ему не нравился запах кофе.
Затем уселся позади открытой крышки ноутбука и с укоризной взглянул на Прутикова поверх экрана.
Не дождавшись ответной реакции на свой красноречивый взгляд, он поменял позицию, переместившись поближе к Прутикову, и растянулся перед ноутбуком, перекрыв пространство между человеком и клавиатурой.
Лев продолжил беззвучно барабанить по клавишам, держа запястья на весу, но вдруг, в самый неподходящий момент курсор на экране обрел самостоятельность и решил пробежаться справа налево, стирая на своем пути только что набранные строки.
Прутиков с недоумением и досадой глядел как исчезает ценная информация, затем перевел взгляд с экрана ноутбука на край клавиатуры, и только после этого обратил внимание на кота. Он поднял над столом обмякшее, безжизненно свисающее с рук кошачье тело, и осторожно опустил его на пол.
Кот сразу ожил и, обретя устойчивость, твердо встал на лапы. С недовольным мяуканьем он сделал полукруг по комнате, словно говоря: «и где это всё?»
«Это все» Прутиков хранил в литровой пластиковой банке из-под сметаны. Он достал ее с кухонной полки и потряс как погремушкой, надеясь шорохом сухого корма успокоить кота.
Банка была выбрана как удобная емкость для хранения, чтобы лишний раз не открывать большой пакет. Из него отмеривать порцию гранул в тарелку несподручно. Высыпалось больше, чем надо.
Но, на этот раз, круглая белая посудина не издала ни звука. Весь корм истрачен. Тогда Прутиков открыл дверцу холодильника, вынул из него кастрюлю, поставил на стол и заглянул под крышку. Уровень борща снизился до критического. Но в нем еще оставался кусочек мяса, который Лев выловил ложкой и медленно перенес в кошачью тарелку на полу под кухонным столом.
Пока кот ел, бесцеремонно чавкая, Прутиков смотрел на него и соображал, насколько сдвинутся по времени его планы на сегодня, если сейчас он отправится в торговый центр за двухкилограммовым пакетом сухого корма. Того самого, к которому кот пристрастился, а другие игнорировал.
– Заодно и себе прикуплю что-нибудь из еды к ужину, – придумал он дополнительное обоснование для похода. Но причина такого решения, по большей части, состояла в том, что экран с цифрами, мозоливший глаза весь день, уже вызывал отвращение.
Одевшись, Лёва вспомнил, что запасы кофе и чая тоже имеют свойство заканчиваться, и открыл дверцу буфета для проверки. Его взгляд упал на стеклянную баночку с настойкой корня валерианы с водкой, приготовленной по советам из интернета. Подумав, что прошло достаточно времени, а банка стояла в укромном темном месте уже неделю, он захотел продегустировать, что получилось.
Появление стеклянной баночки с настойкой объяснялось просто. Срок выполнения проекта подходил к концу, чего нельзя сказать о самой работе, требующей дополнительных расчетов.
Чтобы перестать нервничать, он перешел на успокоительные чаи, заваривая комбинации зверобоя, мяты, ромашки и валерианы в различных сочетаниях. Но наибольший эффект, по мнению знатоков, давал корень, настоянный на спирту, а не заваренный кипятком.
Электрический чайник оказался пустым, поэтому он отхлебнул настойку из банки, не разбавляя. Вкус показался забавным, с нотками чего-то необычного, экзотического, да и запах приятный. Наверное, так пахнет колдовское зелье, подумал Прутиков и улыбнулся.
Спохватившись, он быстро завинтил банку металлической крышкой и бросил подозрительный взгляд на кота, уже начавшего проявлять легкое беспокойство, нюхая воздух со всех направлений.
***
В торговом зале было немноголюдно. Лёва быстро добрался до полок с едой для домашних питомцев, и неторопливо двинулся вдоль стеллажа, внимательно изучая ассортимент. На этот раз витрина выглядела совершенно неузнаваемо. Там, где раньше находились товары в мелкой упаковке, сейчас красовались большие пакеты с новыми и неизвестными ему названиями производителей. Кошачьи консервы в жестяных баночках по люксовым ценам также поменяли свои места. Хорошо, что его кот отличается консерватизмом в пищевых пристрастиях, подумал Лёва с благодарной улыбкой.
Прутиков вспомнил тот случай, когда он попытался удивить его пакетиком с очень деликатесным, судя по весьма высокой цене, кошачьим лакомством, но тот наотрез отказался даже пробовать. Когда Лев смешал этот корм с привычным, кот выбрал все гранулы «своего» и оставил в кормушке россыпь дорогого.
Пройдя вдоль стеллажей почти весь отдел Лев уже начал беспокоиться, удастся ли ему сегодня найти «тот самый» ярко-желтый пакет с привычным изображением улыбающегося кота, глядящего на мир с хитроватым прищуром зеленых глаз, и словно намекающего: «пока я с тобой – все будет хорошо, и знай, что ничего нет важнее домашнего уюта. Пусть кот остается котом, а человек – человеком».
Уж не закончился ли этот товар к его приходу, огорченно подумал Прутиков и слегка растерялся от такого предположения, не зная. что же ему делать дальше. Но заветный пакет желтого цвета обнаружился в самом дальнем конце опустевшей верхней полки, и стоял он там в единственном экземпляре.
Прутиков вздохнул облегченно, не без труда дотянулся вытянутой рукой до пакета – для этого пришлось встать ногой на нижнюю полку, пока никто не видит – и, овладев добычей, направился к кассам, из которых, как обычно в такое время, работала только одна.
Перед кассой выстроилась изгибом небольшая очередь. Прутиков утешил себя тем, что ждать долго не придется, и погрузился в рассеянное обдумывание проблемы, затормозившей процесс расчетов.
Его мысли блуждали где-то между незаконченной формулой на рабочем ноутбуке и смутным ощущением странного безразличия – то ли от усталости, то ли от глотка валериановой настойки, которую он выпил перед выходом.
Если он не уложится в срок, успокаивал себя Прутиков, всегда можно объяснить причину задержки тем, что тема проекта была для него не профильной. И взялся он за это дело, исходя из гуманных соображений, помимо своих основных обязанностей.
Предыдущий сотрудник, занимавшийся проектом ранее, к удивлению руководства и коллег решил срочно уволиться и уехал из города, ссылаясь на неотложные семейные обстоятельства.
Поговаривали, что предлог для увольнения по собственному желанию был выбран не то, чтобы малоправдоподобный, но, в какой-то мере и вредящий деловой репутации.
Прутикову пришлось потратить немало времени для перепроверки расчетов.
«Если коэффициент 3.14 заменить на 3.18, расчёты сойдутся, но шефу это не понравится», – думал он, рассеянно глядя в спину женщины в розовом пуховике, стоящей перед ним в очереди.
«Любые коэффициенты можно уточнить, если это дозволяется теорией – так и на кандидатскую материал поднаберется, заодно и теорию подправить – но как ты объяснишь метаморфозу с числом Пи?», – продолжил он мысленный диалог с самим собой.
Лева вспомнил старинное шуточное изречение, передающееся студентами из поколения в поколение и приписываемое неизвестному подполковнику с военной кафедры: «Товарищи студенты! В военное время число Пи может достигать четырех!».
Затем он попытался представить мир, в котором значение числа Пи начиналось с цифр 3-1-8. Что при этом изменится? И возможно ли такое?
Лев собрался хорошенько обдумать этот парадокс, но накатившая новая волна безразличия и спокойствия мягко приподняла его сознание, покачала немного и схлынула, оставив лишь одну ленивую мысль: «Да какая разница…».
Женщина в розовом пуховике, переживая затянувшуюся заминку с продвижением в очереди, нервно теребила ручку тележки, полной йогуртов, пачек масла и замороженных куриных тушек в блестящих пакетах. На упаковках крупными буквами написано: «цена по акции снижена на 30%». Рядом мужчина в синей куртке, с корзиной, набитой пивными банками и чипсами, что-то бормотал себе под нос, постукивая по колесу передней тележки носком ботинка.
Очередь не двигалась, а только росла. В основном, за счет тех покупателей, которые подходили и встраивались в разреженную шеренгу перед Лёвой, объясняя свое право тем, что заняли это место заранее, вызывая сдержанное негодование у стоящих в конце очереди.
Непонятно, что творится впереди, за поворотом. Похоже, там образовался какой-то затор. Сначала до его ушей доносились редкие выкрики людей, теряющих терпение, затем они участились.
Лёва вслушивался в перепалку с лёгким любопытством, воспринимая ее как сценку из дешёвого сериала.
«Люди всегда найдут, из-за чего поругаться», – подумал он с усмешкой, почти не вникая в суть скандала. Отстраненный сарказм, преобладающий в его настроении, делал всё происходящее каким-то далёким и неважным. Но раздражение покупателей, стоящих в очереди, нарастало. Обмен оскорблениями неуклонно приближался к опасной черте.
Лев прислушался:
– Ты чё базаришь!
– Я не базарю, это вы разбазарились!
– Перестаньте, как на базаре!
– Побазарь мне тут!
– Закрой хлебало!
– Щас в рыло дам!
– Мужчины, прекратите! Что вы делаете!
– Чё орешь!
Женщина в пуховике обернулась, её лицо покраснело от злости. Она выкрикнула что-то обидное, от чего парень в толстовке, стоящий рядом, рявкнул нечеловеческим голосом, издевательски передразнивая ее интонацию, и тут же пожилая женщина в сером пальто, с корзиной, полной консервов и пакетов с макаронами, неожиданно ткнула его в бок костлявым локтем.
– Ты что творишь, подонок! – визгливо крикнула она, и её голос сорвался на истеричный фальцет.
Толпа заколыхалась. Лёва всё ещё стоял, слегка покачиваясь, с пакетом корма в руках, будто зритель в театре. «Это что, из-за кетчупа?» – мелькнула мысль, но тут раздался звон стекла – кто-то уронил бутылку с пивом, и она разлетелась, залив пол липкой лужей.
Мужчина в синей куртке вдруг схватил другого за воротник, и они, пыхтя, повалились на тележку с йогуртами, размахивая руками и пытаясь достать кулаками до головы друг друга.
Пакеты полопались, белая масса растеклась по полу. Женщина в пуховике завизжала и запустила курицей в дерущихся. В полете мороженная птица задела какого-то старика с сумкой, набитой картошкой и луком, и тот, вместо того чтобы возмутиться, с неожиданной яростью швырнул сетку с луком в ответ.
Люди вступали в потасовку один за другим, как валятся одна за другой костяшки домино, выстроенные змейкой. Теперь уже были хорошо видны их искаженные от ярости лица с выпученными глазами. В драку вовлекались и женщины и пожилые, почтенного вида покупатели, однако и они быстро теряли свое человеческое достоинство и сначала остервенело таранили стоящих впереди нагруженной покупками металлической тележкой, а затем в ход шло и содержимое тележек.
Пакеты, коробки и бутылки летали над головами и обрушивались на людей всей своей тяжестью.
Происходящее перед глазами Прутиков было настолько далеко от обычного поведения людей, ссорящихся в очереди, что он просто не мог определиться с моральной оценкой их действий. Первоначально в нем преобладало ощущение стыда и жалости к ним. Он смотрел на разворачивающиеся перед его глазами события с запоздалым, медленно нарастающим изумлением, в то же время чувствуя свою отстраненность, позволяющую, как он надеялся, оставаться в безопасности.
Затем в его голове молнией промелькнула мысль, суть которой можно передать только приблизительными словами, составленными в длинную фразу, и на прочтение которой требуется гораздо больше времени: «Сейчас всеобщая волна сумасшествия доберется до него: надо что-то предпринять, но что?».
Пожалуй, только этим можно объяснить пришедшее ему на ум. Он поднял вверх руку со смартфоном и закричал, надеясь сбить накал возбуждения толпы: «Внимание, важное сообщение!»
Тишина, возникшая на секунду, сменилась визгливым женским воплем: «Вот он! Провокатор! Держи его!».
Прутиков попятился, невольно задевая стоящих позади и вызывая недовольное роптание. Первые оскорбления в его адрес не заставили себя ждать. Вполголоса извиняясь, Лев уговаривал людей выбираться из очереди, пока не поздно. Но они продолжали стоять стеной, вдоль которой Прутикову с трудом, но все же удавалось протискиваться назад, подальше от распространяющейся катастрофы.
Несмотря на ужасную драку у прикассовой зоны, люди всё прибывали для оплаты своих покупок. Они с жадным любопытством разглядывали происходящее, а потом и сами включались в действо, по мере того как до них долетали обидные выкрики и ругательства вместе с ошметками и брызгами от швыряемых продуктов и напитков, пачкая их чистые и модные наряды. Ни гендерные, ни возрастные различия уже не имели значение. В драке все одинаково ожесточены.
Лев, не выпуская из рук пакета с кошачьим кормом, который только один и связывал его с обычной