Красная помада и пельмени. Елена Северная

Оглавление

• ГЛАВА 1
• ГЛАВА 2
• ГЛАВА 3
• ГЛАВА 4
• ГЛАВА 5
• ГЛАВА 6
• ГЛАВА 7
• ГЛАВА 8
• ГЛАВА 9
• ГЛАВА 10
• ГЛАВА 11
• ГЛАВА 12
• ГЛАВА 13
• ГЛАВА 14
• ГЛАВА 15
• ГЛАВА 16
• ГЛАВА 17
• ГЛАВА 18
• ЭПИЛОГ

ГЛАВА 1.

Под равномерный перестук колёс поезда спится очень хорошо. А когда животик радует сытым побулькиванием, то вообще великолепно. Я с грустью смотрела на последний пирожок с яблоком и решала задачу всемирного масштаба: доесть или оставить на утро? Есть, как таковое, уже не хотелось. Четыре румяных пирожка размером с ладонь взрослого мужчины уже благополучно уместились в желудке, и пятому как бы и места не хватает. Но он так аппетитно пах и заманчиво поблёскивал румяным бочком! Бабуля всегда смазывала сладкую выпечку крутой сахарной водичкой, от этого корочка получалась очень красивой и хрустящей. Бабули уже как год нет, а наука осталась со мной навсегда. И вот лежит этот продукт с научной степенью, призывно пахнет сладкими прошлогодними яблочками из погреба, манит золотисто-коричневой сладкой корочкой… Как можно оставить лежать такое кулинарное чудо в одиночестве до самого утра? Но ведь ему уже некуда поместиться…

   Дверь купе отворилась и впустила высокую стройную блондинку в ярком спортивном костюме.

   – Привет! – сказала она и плюхнула на свободное место увесистый баул. – Фух! Еле успела! Заскочила в последний вагон! – радостно заявила девица. – Пока с проводницей поругалась, пока через полсостава до своего вагона доползла, думала сдохну!

   Действительно, поезд минут двадцать как отбыл от последней станции, где стоял всего две минутки.

   – Я – Ольга! А ты? – по-простому представилась блондинка, падая рядом с баулом.

   – Полина, – ответила я.

   – Я до Москвы, а ты?

   – И я.

   Сказать по правде, я немного обрадовалась. Прошлые соседи – пожилая семейная пара и их малолетний внук, ехали в этом купе от самого Нижневартовска, и за двое суток напрочь отбили у меня желание заиметь маленького карапуза. А ведь в последнее время я частенько задумывалась, чтобы родить. Хоть для себя, так как с замужеством, если быть честной, не складывалось. Не потому, что я была очень некрасивая, скорее, просто неказистой, и этой неказистости было слишком много на один кубический сантиметр объёма: светло-рыжие волосы густыми волнами падали на покатые плечи, чувственные пухлые губы и ярко-голубые глаза. Чем не невеста? Всё хорошо, но … Сто килограмм веса при росте сто пятьдесят пять сантиметров почему-то снижали невестин рейтинг почти до нуля. Стыдно сказать – у меня даже не было его. Первого раза.

   Вот так и дожила до двадцати шести лет смиренной девственницей. Не сказать, что это сильно расстраивало – нет парня и не надо. Значит, не встретила ещё того единственного. После окончания школы, я поступила в кулинарный техникум на повара-кондитера. Готовить я любила. Это у нас семейное, и мне передалось от бабушки. Та тоже была кухонной феей, как звал её в шутку дедушка, уписывая за обе щеки очередной шедевр из духовки. Бабушка меня с детства к плите приучила. Вот так и зародилась в сердце любовь к готовке, и отдавалась я кулинарному творчеству со всей душой. Возможно, поэтому на курсе и была лучшей. Это заметил хозяин придорожного кафе, где я проходила практику, и после окончания техникума взял работать туда поваром. Женский коллектив принял новую повариху поначалу настороженно, но мне удалось быстро освоиться и найти со всеми общий язык.

   Кафе находилось в нескольких километрах от Нижневартовска и работало круглосуточно, но с дорогой на работу проблем не было – всех сотрудников развозила по домам добротная ГАЗелька с усатым водителем Петровичем. С первого дня меня поставили на салаты и заливные. «Заливные» – это так называли различные виды холодца: от рыбного, до свиного. Потом выпало подменять всех поварих по очереди на время отпусков. Мои борщи и солянки имели особенный успех у посетителей. Но больше всего мне нравилось работать с тестом. Татьяна Семёновна – главный повар, – это заметила, переговорила с хозяином и тогда меня «посадили на пельмени». Ух, как же я развернулась! Какие только пельмешки не выходили из-под моих пухлых пальчиков!

   Бабуля часто вздыхала:

   – Полюшка, у вас в кафе так много водителей бывает, неужели никто не приглянулся?

   – Ба! – удивлялась я в ответ. – Так я же в зал не выхожу. Я на кухне.

   Всё переживала бабушка, что её любимая внучка замуж никак не выйдет. А года бегут…

   – Ты в Москву по делу или как? – полюбопытствовала соседка, между делом выуживая из баула пакет с едой. – Голодная, как сто сусликов! – пояснила она.

   – По делу, – кивнула я. – На конкурс еду.

   – На какой? – в глазах блондинки зажёгся интерес. Шутка ли, на московский конкурс девица едет!

   – На конкурс красоты, – я перекинула огненную косу на спину.

   Ольга недоверчиво покосилась на пышные формы соседки, пожала плечами – мало ли, какой конкурс красоты! Может, среди толстушек. Потом всё же не выдержала:

   – А что за конкурс? Красота чего?

   – Вот! – я с готовностью достала красивый сиреневый конверт, который любовно положила в прозрачный файлик, чтобы не потёрся, не дай бог, и сохранил свою хрустящесть. – Мне и вызов пришёл! – аккуратно вынув из конверта такой же сиреневый бланк, на котором красивым шрифтом был напечатан текст, а внизу под круглой печатью стояла размашистая подпись, я продемонстрировала приглашение.

   Ольга с интересом пробежала глазами по строчкам.

   – Полька, какой конкурс? Здесь же написано «Марафон»! – воскликнула она, ткнув пальцем в верхнюю часть бланка. – Ты чего – читать не умеешь?

   – Да какая разница? Конкурс или марафон, – фыркнула я и теперь уже сама провела по строчкам: – Тут написано, что трём лучшим участницам предложат работу в модельных агентствах. Если будут выбирать лучших, значит – конкурс.

   – Ну, тогда – да, – вынуждена была согласиться девушка. И принялась дальше читать.

   – Надо же, – пробормотала она, когда глаза остановились на последнем слове. – И работу гарантируют всем конкурсанткам! А жить где?

   – На первое время – в общежитии при агентстве, – я заботливо сложила листок-приглашение в конверт и убрала тот в сумочку.

   – Бесплатно? – тонкие нарисованные брови блондинки поползли вверх.

   – Почему бесплатно? – я тоже удивилась. – Где это сейчас что бесплатно делается? Тем более, жильё предоставляется. За деньги, конечно. Я и сумму на проживание уже перечислила, и вступительный взнос на конкурс. Всё чин по чину, на счёт в банке. Я вот что подумала: бабушка умерла год назад, домик её без мужской руки скоро захиреет. Что я одна сделать могу? А в Москве и работу предлагают, и на какое-то время жильё дают. Вот я домик и продала. Денег не много, только-только хватила на взнос участницы, оплату общежития и на дорогу. Ну, и чуток осталось на первое время, пока зарплату не получу. А может, и выиграю конкурс. Я везучая!

   Ольга с сомнением смотрела на меня, а на лбу бегущей строкой неслась мысль: «Ну и дура. И где только такие водятся!»

   – Как хоть агентство, что конкурс организовывает, называется?

   – Красиво! – Губы сами расплылись в мечтательной улыбке. – Модельное агентство «Нефертити»! Это царица в Египте была такая! Красивая!

   – Знаю, кто такая эта Нефертити, – отмахнулась Ольга. Я видела, что она всё никак не решалась спросить в лоб напрямую, наверное, не хочет обидеть меня, полную девушку, и этим очень располагала к себе. Вот знакомы всего несколько минут, а кажется, знаем друг дружку целую жизнь! Но вот всё же набралась смелости: – Слушай, как бы я ничего против не имею, только все модели, как бы сказать-то, – соседка с сомнением окинула взглядом мои бока, – более худые.

   – Ага! – я улыбнулась. Она не поняла, на какой конкурс я еду! – Вешалки ходячие! И вообще, где твои глаза были? Ты что не читала, что конкурс проводится для русских красавиц? А какая русская красавица без попы и, – я качнула верхними достопримечательностями пятого размера. – Там же написано: девушки с размером не менее 4XL. Будут отбирать моделей для журнала «Для полных».

   – А-а-а, ну тогда ладно, – тоже улыбнулась Ольга и сменила тему: – Я так есть хочу, давай поедим! Я с утра не евши!

   Я облегчённо вздохнула: пирожок по бабулиному рецепту пристроен!

ГЛАВА 2.

   До Москвы оставалось немного. Всего лишь ночь пути, а утром – здравствуй столица! За ночь мы успели подружиться. Ольга рассказала, что приехала в Москву поступать «на артистку», но не сложилось.

   – Провалилась на первом этапе. И чего им, этим преподам надо? – недоумевала она. – Я красивая, натуральная блондинка, и всё при мне, – с этими словами девушка провела рукой по телу. – И кожа, и всё такое. Ну и что, что у меня дикции нет и говор не столичный? На то они и просажены здесь, чтоб учить. А! – отмахнулась она от прошлого. – Теперь я хочу в гостиничный бизнес попасть. Знаешь, там какие бабки крутятся?

   – Имею представление, – важно кивнула я. – Я ж в кафе на трассе работала, у нас там и гостиница на втором этаже для транзитников, а на первом – обеденный зал и кухня.

   – Тю-ю-ю, сравнила! – Ольга заливисто рассмеялась. – Кафешку и гостиницу! Там и рестораны, и бары, и всякие развлечения типа сауны и игровых комплексов. Этим всем уметь управлять нужно, чтобы бабосики капали! Иначе в трубу вылетишь. Тут такая конкуренция! У-у-у-у! Тебе и не снилось!

   Я равнодушно пожала плечами: ну, не снилось и ладно. И вообще, лично меня эта движуха не прельщала. То ли дело готовка. На кухне поваров не так много, а в уголке, который был выделен для работы с тестом, и совсем почти никого. Мне нравилось наблюдать за суетой в основном зале. Там задорно стучали по разделочным доскам ножи, тарахтели крышки на кастрюлях, пыхали жаром мармиты. В кухонную какофонию органично вписывался зычный голос Семёновны, подгонявший девчонок-поваров. Иногда, когда открывалась дверь из маленькой «холодной», где готовили закуски и салаты, кто-то из женщин покрикивал, чтоб закрывали быстрее, а то, мол, надует «чегось». Тогда кухня взрывалась дружным хохотом. В распоряжении у меня был небольшой морозильный шкаф, куда помещались на подносах слепленные пельмешки, а уже замерзшие я складывала в контейнеры и переносила в морозильный ларь. Руки ловко лепили не только пельмени, но и чебуреки, беляши. Правда, они тут же уходили на сковородку, где жарились в кипящем масле.

   – Слушай, – прервала воспоминания о прошлой жизни соседка по купе. – А как ты добираться будешь? Адрес-то хоть знаешь?

   – В приглашении есть адрес агентства. Но я же не одна сегодня приеду. Ещё девушки приедут. Нас будет встречать менеджер. Соберёт всех сегодняшних, а потом отвезёт в общежитие. А конкурс начинается через два дня. Надо ещё какие-то бумаги перед началом подписать, пройти предварительный отбор.

   – А, если не пройдёшь этот отбор, куда потом? Назад?

   – Не знаю. Наверное, нет. Назад не поеду. Я ж всем рассказала, что на конкурс еду.

   – Ну, да, – Ольга согласно кивнула. – Стрёмно назад, если что.

   – Я уверена, что пройду отбор. И даже, если не победю, то останусь работать. Обещали же работу!

   – Ох, Полька, «победю»! – передразнила Ольга. – Деревня!

   Я насупилась. Можно подумать! Давно ли сама москвичкой стала?

   – Ну, в институтах не обучалась. Мы всё больше в поварёшках и сковородках разбираемся.

   – Да, ладно, не обижайся. Я тоже так разговаривала год назад. А сейчас ничего, пообтёрлась.

   Мы ещё долго болтали под весёлый перестук колёс, пока дремота не уговорила обеих и не разогнала по спальным местам.

***

Москва встретила приезжих мелким моросящим весенним дождём. Прохладный влажный воздух радушно обнимал каждого пассажира, заставляя взбодриться после ночи. Солнца видно не было. То ли оно не могло пробиться сквозь навес над платформами, то ли ещё купалось в дождевых облаках. Так или иначе, перрон освещали яркие фонари. Под одним из них стоял молодой человек в светлой ветровке и держал небольшой рекламный щит, на котором сияли крупные буквы, образующие слово «Нефертити». Их-то я и заметила, спустившись на перрон.

   – О! – я радостно ткнула пальцем на щит. – Видишь? Нас встречают! – обращаясь к попутчице, я кивнула на парня.

   Ольга с сомнением посмотрела в сторону встречающего, и подозрительно прищурилась.

   – Как-то не вызывает он у меня доверия. Ну, вот хоть режь! – буркнула Ольга.

   – Полька, – она остановила меня, когда я уже готова была идти к столбу. – Ты телефон мой точно записала?

   – Точно. Я ж тебе вчера дозвон кинула.

   – Ты, если чё, звони.

   – Ага! – я нетерпеливо кивнула и спустилась на перрон.

   Мы попрощались. Ольга пошла на выход в город, ая поспешила к парню, что уныло подпирал фонарный столб. Приблизившись, постаралась улыбнуться как можно бодрее. Очень уж жалко стало парня. Такая рань, а он уже стоит, встречает конкурсанток.

   – Доброе утро! Я Полина Громова!

   Парень заметно оживился.

   – Привет! Пошли быстрее в здание, а то я уже продрог. Я – Николай.

   Я тихонько повела плечами: прохладно, но очень комфортно. Да у нас в Нижневартовске в такое время иногда ещё и снег лежит где-нибудь в тенёчке. Перечить не стала и торопливо посеменила за парнем внутрь вокзала. Шла и радовалась, что купила чемодан на колёсиках. Так удобно! Тащить не надо, бери за ручку и кати! Перрон ровный, колёсики катятся гладко, только перестук раздаётся, когда они перекатываются с плитки на плитку.

   В зале ожидания, несмотря на ранний час, народу было много. Еле удалось найти свободное местечко.

   – Вот тут обожди! – Николай усадил меня недалеко от выхода. Там как раз одно место было. – А я сейчас ещё одну встречу, и тогда поедем.

   – Нас только двое? – удивилась я. – Думала, тут целая толпа.

   А, может, и к лучшему. Не будет большой конкуренции. Наверное, немногие толстушки осмелятся заявить о себе на всю страну: обещали же, что конкурс будут показывать по телевидению.

   – Думала она, – недовольно буркнул парень. – Это на этом поезде ты одна, и сейчас ещё прибывает, там тоже одна. А потом вечером три штуки приедут. Предлагаешь до вечера тут сидеть?

   Теперь я покраснела: вот дурочка! Конечно же, такой конкурс! Тут со всех уголков России могут приехать!

   – Нет, просто…

   – Вот и сиди, – оборвал мой лепет парень. И побежал на перрон.

   Ожидание длилось недолго, всего около часа. С небольшой долей ревности я смотрела на будущую соперницу, что деловито шагала за Николаем. Красивая. И не такая уж и полная. Во всяком случае, намного худее меня. Про таких говорят «девка в теле», «кровь с молоком» и всё в этом духе. Высокая, даже выше Николая, с шикарными светлыми волосами, убранными в высокий хвост, девушка знала, что притягивает внимание мужчин. Вон, как гордо вздёрнула подбородок. И чемодан её Николай катит.

   – Ну, что, девочки, знакомьтесь, и пойдём в кафе перекусим. Заодно и бумажки подпишем.

   На языке вертелся вопрос, – что за бумажки. Но посмотрела на блондинку, которая с независимым видом разглядывала меня, и передумала.

   – Поля, – удалось выдавить в знак приветствия.

   – Снежана, – хрустальным голосом отозвалась девушка.

   «У неё и имя такое красивое», – с грустью пронеслось в голове. А потом решительно тряхнула своей огненной гривой: подумаешь, фря белоснежная! Я ничуть не хуже, а, может, даже лучше. Таких снежных красавиц полным-полно, а вот рыженьких пампушек пойди, поищи! Вдохновлённая своим открытием, я подхватила чемодан за ручку и поспешила вслед за Николаем и Снежаной.

   В кафе блондинистая красотка взяла только воду без газа.

   – Я до двенадцати дня не ем. Фигуру берегу, – высокомерно пояснила она, глядя на мой поднос, где уже дымилась тарелка с пюре и жареной рыбой.

   Я посмотрела на свою еду, потом на поднос Николая – тот тоже взял только кофе и бутерброд с сыром, тяжело вздохнула и поставила тарелку назад на раздаточный стол. Её место занял стакан с какао и маленькое пирожное. Оно такое красивое было! С яркой сочной вишенкой на белом воздушном креме. Удержаться просто невозможно!

   Быстренько разделавшись с завтраком, Николай вытащил планшет, покопался в бумагах, удовлетворённо хмыкнул и выудил два листа.

   – Вот, девочки, распишитесь, что претензий к проживанию и организации не имеете.

   – А какие могут быть претензии? – рискнула блеснуть своими познаниями в изучении ранее присланного документа я. – Мы же всё оплатили, и девушка по телефону, когда звонила уточнить, буду ли я участвовать, всё объяснила.

   – Так в том-то и дело, что вы все сначала соглашаетесь и на общежитие, и что конкурс будет проводиться не в Останкино, а в другом месте. А потом начинаете права качать: то вам комната на четверых не нравится, то питание не подходит. А вас целый табун. Куда размещать? Никаких денег не хватит апартаменты в гостиницах оплачивать. Это потом, на последнем туре, те, кто пройдёт, полетят в Арабские эмираты. Вот этот тур и будет по телевидению показывать.

   – Так это же так дорого! – я восхитилась и одновременно ужаснулась.

   Снежана презрительно фыркнула, откинула хвост на спину и закатила глаза.

   – Конечно, дорого! – поддержал Николай. – Но там местные шейхи проплачивают.

   – Зачем это? – теперь лист бумаги, заполненный мелким шрифтом, вызывал подозрение. А вдруг нас в рабство продадут? А что? Сколько таких историй по телевизору показывают!

   – Да, там один из них хочет на русской жениться. Чтоб такая была, – Николай красноречиво покачал руками перед грудью. – Ну, вы поняли. Подержаться было бы за что. А другие – за компанию. Но! – он предупредительно поднял палец. – Поедут только десять девушек!

   Мне всучили ручку и кивнули на бумагу:

   – Давай, быстренько читай и подписывай.

   – Ой, что тут читать, – Снежана скривила полные красивые губы. – И так всё понятно. Хоть на халяву в Эмираты слетаю, – и поставила размашистую подпись на своём экземпляре, с вызовом глянув на товарку.

   «Наверное, уверена, что точно войдёт в десятку», – подумала я.

   Поразмыслив секундочку и решив, что уж точно ничего не теряю, подписала свой листок.

   – Отличненько! – парень движением фокусника забрал бумаги и положил в папку. – Теперь поедем в общагу. Там отдохнёте, а вечером всех, кто приехал, соберут для дальнейших инструкций.

   К машине пришлось идти всё под тем же мелким моросящим дождём. Усевшись на заднее сидение, я с облегчением вздохнула. Ещё немного и можно будет спокойно поесть в общежитии. Изящное пирожное проскользнуло внутри, даже не задержавшись, и желудок опять жалобно скулил, выпрашивая чего-нибудь посущественнее. Существенное было: чемодан хранил жареные лепёшки, предварительно замороженные и завёрнутые в фольгу, и я надеялась, что они не испортились ещё. Но не в салоне же есть!

   Машина несколько раз чихнула и решительно отказалась заводиться.

   – Что за чёрт, – выругался себе под нос Николай. – Ночью же всё нормально было! Сейчас! – кинул он пассажиркам, выбираясь из салона в прохладную морось.

   – Понабирают дилетантов, а нам страдай, – прошипела девица, сопровождая парня гневным взором.

   – Ну, почему дилетантов? – Я решила заступиться за водителя. А что? Прекрасно знаю, что техника есть техника. И она имеет склонность ломаться. Сколько таких случаев было, пока работала в кафе! Вот вечером водитель поставит своего «коня» на стоянку, а утром завести не может. Или замёрзнет авто, что часто зимой бывало, или что-то сломается.

   – А ты думала, профессионала пошлют на вокзал в такую рань нас встречать? – она повела покатым плечом. – Конечно, какого-нибудь мальчика на побегушках.

   – Ну, так-то да, – пришлось согласиться. Пока Николай копался под капотом, я решила немного сблизиться с соседкой. Ведь вполне возможно, что нас поселят вместе. Комнаты на четверых же! – А ты первый раз в конкурсе участвуешь?

   Снежана снизошла до ответа, скосив ярко накрашенный глаз.

   – Нет. Это второй конкурс. На первом я вошла в тройку победительниц. Правда, нас не вывозили никуда. В городе всё было. А теперь, – она мечтательно закрыла глаза, – я, как принцесса, поеду в королевство нефти и песка! Уж там отели не чета нашим! Буду по утрам плавать в джакузи, пить натуральный кофе, а не эту бурду, что у нас продают.

   Девица откинулась на спинку сидения.

   – Девочки, – в салон сунулась голова Николая. – Тут такое дело… В общем, придётся вам самим добираться. Там ремень крякнулся.

   – Что, карета сдохла, кони ускакали? – хихикнула я. Скорее, это от нервного напряжения.

   Блондинка же возмутилась:

   – Это как? По автобусам? С чемоданами?

   Николай почесал затылок.

   – Ну, наверное, чемоданы можете оставить. Часа через два мне ремень подвезут, сделаю и доставлю вам ваши шмотки в общагу. И совсем не по автобусам. Отсюда как раз одна маршрутка идёт. Доедете с комфортом.

   – Ещё чего! – фыркнула девица. – У меня здесь подруга живёт. Недалеко. К ней поеду. А тебе номер телефона оставлю. Как сделаешь своё корыто, заберёшь меня.

   – Так я до вечера могу провозиться!

   – А мне какое дело? Не поеду на общественном транспорте!

   – А отсюда ты как поедешь? На метле полетишь? – огрызнулся парень.

   – Не твоё дело! – Снежана вскинула нос кверху. – На такси доеду. Тут рядом.

   И выпорхнула из машины. Я проводила её растерянным взглядом. Сама бы никогда бы так не сделала! Не бросила товарку!

   – А ты? – спросил Николай. – Тоже на такси?

   Я прикинула в уме, сколько будет стоить столичное такси, и решила: общественный транспорт дешевле. Да и что я без рук-ног-языка? Не доберусь?

   – Адрес говори!

   Парень протянул квадратный кусочек картона, на котором было напечатано: улица Пафнутьева, д.13.

   – Остановка там, – он махнул рукой.

   – А далеко ехать? – решила уточнить напоследок, выбираясь из тёплого нутра автомобиля в промозглое утро.

   – Ну, как далеко, – опять почесал затылок Николай, потом принялся считать в уме, загибая пальцы. Сбился, начал опять, снова сбился, плюнул в сердцах и воскликнул: – Далеко! Короче, проедешь остановок десять, потом у водилы спросишь, где лучше выйти.

   Я согласно кивнула, поёжилась и пошла в сторону остановки, волоча за собой чемодан.

   – Э! – окрикнул парень. – Вещи можешь оставить! Чего с баулом тащиться!

   – Мне не тяжело, – улыбнулась ему в ответ. – Да и когда ты починишь машину? А там у меня всё необходимое.

   Не говорить же, в самом деле, что внутри дожидаются румяные лепёшки, заботливо завёрнутые в фольгу.

   – Как знаешь, – махнул рукой парень. – А то кидай в багажник, привезу к обеду.

   Ага. К обеду. К обеду я уже пообедаю. И вещи при мне будут.

ГЛАВА 3.

   Я неприятно удивилась количеству народа на автобусной остановке. В такую рань, думала, что все нормальные москвичи ещё только под душем стоят, а не по автобусам шастают. Ан нет. Вот они, стоят под зонтиками. Ну, тоже своего рода душ. Природный. С небушка.

   Автобус, правда, подошёл быстро. Часть пассажиров дружно ринулась в тёплое нутро, спасаясь от промозглого дождя. Я заскочила уже самой последней. Кстати, совсем не огорчилась. Получилось – ближе к водителю, всё равно собиралась спросить, когда мне выходить.

   – А до улицы Пафнутьева далеко ещё? – спросила я усатого мужчину, крутившего баранку. Чем-то он напомнил Петровича. Усами, наверное. Такие же облезлые.

   – Далеко, – внимательно глядя на дорогу, ответил тот. – Почти на самой конечной, – мельком глянул в мою сторону и добавил: – Сиди. Я скажу, когда твоя остановка будет.

   Пришлось протискиваться обратно в салон. А то была вероятность, что на следующей остановке мой чемоданчик превратится в большой плоский редикюль от напора новых пассажиров. Сначала висела над какой-то бабулькой – и не сидится им дома в такую рань! – затем сама уселась около окна и почти задремала.

   – Эй! Девушка! – раздалось прямо над ухом. – Сейчас твой остановка будет, водила сказал, – меня тряс за плечо коренастый парень азиатской наружности. – Совсем выходи.

   – Чуть не проспала! – спросонья заявила я, схватила чемодан и понеслась к выходу.

   Салон автобуса радовал свободными местами и редкими оставшимися пассажирами.

   На улице дождь усилился. Теперь сверху капала не нудная мелкая морось, а самый настоящий дождь. А я без зонтика.

   Подожду на остановке. Не до самого же вечера он будет ляпотеть. А пока можно и позавтракать более существенно, чем пирожное.

   Усевшись на скамейку, я достала свёрток фольги, развернула и с наслаждением откусила кусок от лепёшки. Хорошо, что додумалась заморозить! Лепёшка, конечно, потеряла во вкусе, но я сейчас такая голодная!

   К обеду распогодилось немного. Дождь опять перешёл в мелкую морось, и я решила дойти до агентства. Там же и общежитие рядом. Думаю, если поднажать, то не промокну наухнарь. Так, слегка намочусь. Подумано – сделано. Подхватила выживший и сохранивший свои размеры чемодан и понеслась по тротуару.

   Блин! Совсем из головы вылетело, что это Москва, а не наш маленький городок. Автобусная остановка была на улице Весёлая, и до улицы Пафнутьева надо было квартал бежать и там ещё до номера 13 топать. А кварталы в столице нашей родины отличаются размахом. Вот, и пока я добежала до адреса, вымокла как цуцик. Только что это? Я растерянно хлопала ресницами, во все глаза пялясь на жёлтое двухэтажное здание с облупившейся местами штукатуркой. Не похоже, что здесь агентство модельное располагается. Да и остальные дома какие-то… зачуханные. Я вытащила бумажку с адресом, что дал Николай, ещё раз прочитала: улица Пафнутьева, дом 13. Сверилась с металлической табличкой на углу жёлтого двухэтажного дома – там тоже было написано «улица Пафнутьева, 13». Странно. О! Надо вход найти. Над входом всегда вывески есть, а там указано, что в здании работает. Я поспешила дальше. Не очень приятно мокрой на улице шлёндрать. Хотелось поскорее внутрь, в тепло и сухость. И чаю горячего. Лепёшка всухомятку не задержалась. Проскользнула транзитом.

   Где-то примерно в середине здания вход обнаружился. И что я вижу? Да, вывеска-табличка имелась. Но на ней мрачно было выбито «Городской кожно-венерологический диспансер». И змея, чахнущая над рюмкой. Да, ну нафиг! Это шутка такая, что ли? Не может быть! Да, точно. Наверное, есть ещё одна улица Пафнутьева, только в другом районе. Это ж Москва! Воодушевлённая открытием, и немного огорчённая отодвигающейся возможностью обсохнуть и поесть, я бросилась к первому попавшемуся прохожему с криком: «Здрасьте!»

   Не повезло. Прохожий оказался шустрее, чем я думала. Отскочив от меня стрипиздиком ( это так бабуля кузнечиков называла, прикольно!), этот молодой недокузнечик поскакал вперёд, аж пятки засверкали. Недоброжелательный он какой-то. Ладно. Попробую вон у той бабульки с котом на поводке.

   – Бабушка! – бросилась ей наперерез. Уж точно эта не отскочит! И не давая благообразной старушке опомниться, спросила: – А где здесь ещё есть улица Пафнутьева?

   Кот, с перепугу, зашипел, вскарабкался по хозяйской юбке и повис на поясе, вертя хвостом для устойчивости. Бабка же ловко подхватила его под объёмистый живот, – небось, с утра набил вкусняшками! – посмотрела на меня, как на умалишённую и проскрипела:

   – Ну и молодёжь пошла. Читать, что ль не умеешь? – она ткнула клюкой, на которую только что опиралась, в табличку. – Вишь, что написано?

   – Вижу, – я не растерялась и продолжила: – Поэтому и спрашиваю, есть ли в Москве ещё улица Пафнутьева.

   – А тебе зачем?

   Бабке, наверное, скучно одной, с котом-то особо не поговоришь, вот она и зацепилась со мной языком.

   – Мне нужно на улицу Пафнутьева, дом тринадцать, – скороговоркой выдала я и поёжилась. Ветерок, хоть и небольшой, но холодил мокрую одежду и волосы. – Меня туда вызвали.

   Посмотрев на мой чемодан, бабка сложила что-то в уме и опасливо принялась от меня отодвигаться.

   – Больная, что ль?

   – Да нет же! – Я уже начала нервничать. Хорошо ей лясы точить, сама в дождевике, кот в каком-то лапсердаке, а я в мокром платье! – Там модельное агентство, я на конкурс приехала!

   – Ещё одна? – ядовито спросила другая бабка, правда без кота. Она просто с авоськой была, мимо шла и остановилась погреть уши. Бабки – они везде бабки. – Вчерась тут дамочка такой же упитанности истерила на всю окрестность.

   – Да? – первая бабка шустро обернулась. – А я пропустила! – вселенски огорчилась она и бросила кота на тротуар. Животина глянула на меня, как на врага народа, села и демонстративно отвернула морду. – А чего она хотела?

   – А шут её знает, – вторая бабка пожала плечами. – Тоже вопила про подставу, потом схватила свои манатки и убежала. И ты тоже, – обратила она ко мне своё внимание, – иди отсель. Нет тут никакого агентства модельного.

   – А общежитие? – икнула я.

   – Ну-у-у, – протянула вторая бабка. Говорливая попалась. – Можно сказать, общежитие, оно есть, ага. – Я уже было обрадовалась: наверное, Николай дал адрес общежития, а агентство совсем в другом месте! Но радость моя закончилась сразу после слов бабки: – Тут ваши модельки после своей «работы» лечатся. Перерабатывают болезные, у них тут что-то навроде санатория с постоянными койкоместами, – она ядовито хихикнула, затем окинула подслеповатым взором меня с чемоданом и прищурилась: – А ты, стал быть, дюже переработалась, что с чумаданом прикатила? Надолго тут собираесси вылечиваться?

   Всё. Я еле сдержалась, чтоб не зареветь в голос. Ну, гадские бабки! Будто сами молодыми не были ни разу! То ли дело моя бабулечка, – ласковая, доброжелательная. Эх, как мне её не хватает!

   – Здоровая я, – процедила сквозь зубы.

   – А ежели здоровая, то иди отседова, пока здоровье не кончилось, – рыкнула говорливая.

   А котовладелица поддакнула:

   – Иди-иди, нечего тут отираться.

   В чём-то эти «доброжелательные» москвички правы: от таких заведений нужно держаться подальше. Я и пошла обратно на остановку, волоча за собой чемодан. Хоть под крышей посижу.

   На остановке никого не было. Я уселась на скамейку и принялась думать думу под голодное завывание желудка. Вот проглот! И как я раньше этого не замечала? Хотя, трудно заметить такое, находясь на кухне. То там чего попробую, то того щипну кусочек, вот между основными обедами-ужинами и перекус был. Иногда даже не перекус, а перекусище. Это, когда выпекались булочки с пирожками, и наша Семёновна отсортировывала – что в зал пойдёт на продажу, а что нам по себестоимости перепадёт. Перепадала «некалиброванная» выпечка, как она называла кособоких уродцев, что иногда, бывало, получались. Кособокие-то они и впрямь были, но вкусные, как и «калиброванные». Эх, что там сегодня в кафе по плану готовят? Вернуться, что ли?

   И сразу отмела такую мысль. Во-первых, с работы я уволилась. Наверное, меня бы приняли обратно, но жилья-то у меня теперь нет. Продала я бабушкин домик. Да и денег в обрез. Стала мысленно перебирать ближайших родственников, к кому можно было бы напроситься на временный постой. Оказалось – все родственники жили ещё дальше от Москвы. И вещи мои зимние должны прийти почтовой посылкой на главпочтамп в Москву… Куда ни глянь – везде туман.

   Надежда на существование второй улицы Пафнутьева теплилась почти до вечера. Я спрашивала у всех, кто приходил на остановку. Но… Некоторые не знали даже о существовании просто улицы Пафнутьева, хотя она начиналась через квартал, а уж о второй, да ещё в другом районе… Это было просто заоблачное мечтание. Хорошо, что в середине мая вечера уже достаточно длинные. Я успела немного обсохнуть, два раза проголодаться, причём ни один раз не поесть, так как все лепёшки уже схомячила до обеда. Уже решила вернуться на вокзал, хоть переночевать в зале ожидания. А там глядишь – утро вечера мудренее, что-нибудь на свежую голову и придумала бы. А тут на остановку подошла девушка, у неё зазвонил телефон.

   – Алло! – выслушав фразу того, кто был на том конце провода, девушка обрадовалась: – Ой, Ольга, привет! Сто лет тебя не слышала!

   Меня словно молнией шибануло: Ольга! Моя соседка по купе! Она ж тоже приезжая, работает где-то. Может, к ней на ночёвку напроситься?

   Не долго думая, выудила из сумки телефон, нашла контакт «Оля Поезд» и набрала номер.

   – Аллё, слушаю, – раздалось в трубке.

   – Оля, это я. Полина, – сказала я.

   – А, привет, Поль! Как устроилась?

   – Ну… Никак, – промямлила я. – Тут такое дело… Эммм…

   – Ладно, не тяни кота за хвост, – оборвала она мой лепет. – Изначально было всё понятно, с этим твоим конкурсом. Только такие провинциальные дуры на такое клюют.

   – А что ж ты мне сразу не сказала? – обиженно пробурчала я.

   – А ты бы поверила? Прислушалась?

   Я вздохнула. Как не хотелось признавать, но Ольга была права. Я, вся в розовых мечтах, даже и слушать бы тогда не стала. Молчание бывшая соседка по купе расценила верно.

   – Бери свои шмотки и дуй ко мне. Хотя нет, – у меня на этой фразе душа в коленки ухнула: откажет? – Я уже скоро заканчиваю. Давай на квартиру, – она продиктовала адрес. – Только не заходи в дом. Вместе зайдём. А то моя квартирная хозяйка дама с приветом. От неё всё, что хочешь можно ожидать. Всё. Жди на лавочке.

   И отключилась. Я забила адрес в Яндекс карты, определила на каком транспорте добраться, ещё раз вздохнула, погладила свой отощавший живот и пошла на другую сторону улицы. Нужная остановка находилась именно там.

   Через два с половиной часа – ух, как же долго добиралась! – я сидела на лавочке под подъездом Олиной квартиры и тряслась от холода. Хоть бы не простыть. Слава богу, ждать пришлось не долго.

   – Ну, привет ещё раз, – весело поздоровалась блондинка. – Выиграла свой конкурс?

   Не обидно спросила, скорее, чтобы хоть как-то расшевелить меня.

   – Ага, – проворчала я, поднимаясь. – Гран-при и поездку в Эмираты. А местный жених вообще в осадок выпал, как только увидел мои прелести. И в ЗАГС потащил, или что там у них. Да только я не захотела быть сотой по счёту женой и сбежала.

   Ольга заливисто расхохоталась. Она открыла дверь в подъезд магнитным ключом и поманила за собой. А меня и манить не надо было. Я сразу же короткий старт взяла. Всё ж в подъезде теплее, чем на улице во влажной одежде.

   – Если шутишь, значит, ещё не всё потеряно! Пошли! – сказала Оля, направляясь к лестнице.

   Конечно, не потеряно. Я ещё найду в Москве и работу, и вообще… Много чего найду.

ГЛАВА 4.

   Мы поднялись на последний пятый этаж. Ольга прошла на площадку, на ходу доставая ключи.

   – Заходи, – тихо сказала она. – Сейчас с хозяйкой знакомить буду.

   Я с наслаждением скинула туфли и потопталась на прохладном паркете. Вот угораздило их надеть! Куда лучше было бы топать в кроссах, но в них Москву не покоришь. А я ж побеждать на конкурс приехала, поэтому – вот, надень, Полька, каблуки и получи мозоли на все ноги.

   С любопытством огляделась. Дом старой постройки, снаружи немного обветшалый, а внутри квартира очень хорошая – высокие потолки, паркетный пол. Интересно, сколько здесь комнат?

   – Роза Марковна! – крикнула Ольга. – Я с подружкой пришла! Можно, она у нас поживёт немного?

   Из дверей напротив выплыла царица под два метра ростом, в атласном халате, с котом в руках – везёт мне сегодня на тёток с котами! – и сигаретой в зубах. Тёмные волосы с лёгкой проседью были уложены в высокую причёску, явно наращенные ногти сверкали свежим лаком ядовито-красного цвета. Она прошлась по мне взглядом и первым делом спросила:

   – Котов уважаешь?

   – Здрасьте, – я растянула улыбку до ушей и закивала: – Очень уважаю! Я очень хорошо к ним отношусь!

   – Плохо в школе училась, детка, – цыкнула тётка. – Коты относятся к классу кошачьих. А мы, – двуногие человекообразные, у которых немного работает мозг, – относимся к классу хомо сапиенс. Тебя как зовут?

   – Поля, – проблеяла я. Страх, что меня сейчас выкинут в ночь, сжал горло твёрдой беспощадной лапой.

   – Хм, Олэчка, деточка, ты уверэна, шо она таки не причинит неудобств моей мэбели?

   Это она на мою комплекцию намекает? Так и хотелось огрызнуться: «На себя посмотри, китообразное!» Но закусила губу и смолчала.

   – Ой, тётя Роза, а я ей на полу постелю! – нашлась Ольга.

   – Ну, пол-то как раз выдержит, – изрекла дама и пустила в нашу сторону колечко дыма. – А она не храпит?

   – Полька, ты храпишь? – шёпотом спросила блондинка.

   Плюнув на то, как меня воспитывала бабушка, я вышла вперёд, сложила руки на животе и протараторила:

   – Я не храплю, сплю тихо, аллергии на животных нет, котов люблю, питаюсь три раза в день, к туалету приучена!

   Сзади хрюкнула Ольга. В глазах у дамы отразился интерес.

   – Олэчка, я всегда за похохотать, но это чудо с пятым размером достопримечательностей верхнего тела явно знает в этом толк. Я согласна. Пусть остаётся. Но жить будет в твоей комнате. Марсику нужна отдельная жилплощадь!

   Кот, услышав своё имя, оживился, принялся принюхиваться, а затем и вовсе плотоядно облизнулся. А у меня сработал рефлекс – желудок, посмотрев глазами на голове, издал жалобный вопль голодающего.

   – Тётя Роза, а ещё Полина в кафе работала! – сообщила Ольга, надеясь добавить очко в мою пользу. – Она очень вкусно готовит!

   – И шо, такое сокровище до сих пор не поймало в свои сети того, кто чётко выговаривает слово ЗАГС? – тонкая нарисованная ниточка одной брови с удивлением поползла вверх.

   – Сети попадались с большими дырками, – вставила и я свои пять рублей. – Ускользали, поганцы.

   – О! – дама подмигнула. – Олэчка, она таки и поговорить может!

   – А я мойву купила! – Ольга потрясла пакетом. О, так вот к чему принюхивалась усатая морда! Он учуял запах рыбы. – Сейчас мы её пожарим! – и красноречиво посмотрела на меня.

   А я что? Мойва, так мойва. Да я её сейчас так приготовлю, что за уши не оттащишь. Лучше всяких ресторанных деликатесов. Ольга отнесла пакет на кухню, а потом под строгим оком квартирной хозяйки повела меня в свою комнату.

   – Давай, быстро переодевайся и на кухню, – скомандовала она. – Повезло, что тётя Роза уважает хорошо покушать и выпить. Если удастся угодить, считай, ты в шоколаде. Я сама пробилась в её квадратные метры с бутылкой домашнего грузинского вина десятилетней выдержки.

   Ясно. Начну покорять Москву с желудка тёти Розы.

   – Она давно из Одессы?

   Уж одесский говор во всём мире известный, ни с чем не спутаешь.

   – Давно, – прошипела Ольга, влезая в домашний спортивный костюм. – И смотри! У неё муж был профессор медицины. Хирург. Какой-то там шишковитый. Она им очень гордится. Имей в виду.

   – Ага.

   Костюма у меня не было, только халат. Его я и надела.

   Кухня поражала своей функциональностью. Столько всяких прибамбасов! Вот, что значит, иметь мужа профессора! Сам кухонный гарнитур растянулся вдоль стен широкими столешницами, на которых уютно устроились кофемашина, микроволновка, мультиварка, хлебопечка и сэндвичница. Сквозь стеклянные двери навесных шкафов проглядывались миксер, комбайн, и ещё какие-то аппараты. Это мой намётанный глаз сразу просёк. Ну, ладно. В настоящий момент меня больше интересуют сковородки. Ольга показала на один из шкафов. Я его открыла и чуть в обморок от счастья не упала – столько сковородок! От маленькой блинной до глубокого казана. Держись, тётя Роза! Если не выгонишь, я тебе такой плов сварганю, словно из богатых баранами степей Узбекистана привезли! Выбрала глубокую сковородку с толстым дном.

   – А крышки? – тут я немного растерялась. Мне позарез нужна крышка на эту сковородку! Иначе всю квартиру наполнит рыбный дух, который потом фиг выветрится.

   – Наверху, в ящике, – ответила Ольга. Она с любопытством наблюдала за мной и одновременно вытаскивала рыбу из пакета.

   За закрытой дверью орал дурнинушкой кот. Я покосилась на звук.

   – Не вздумай! – замахала руками Ольга. – Этому проглоту сырую рыбу нельзя! Никакой наполнитель туалетный не поможет. Дрыстать будет дальше, чем хвост оттопырит.

   Кота, конечно, жалко, но раз нельзя – значит, нельзя.

   И я приступила к готовке. Первым делом сунула нос в холодильник и с радостью обнаружила там бутылочку с лимонным соком. Знаете, продают такие маленькие пластиковые бутылки в виде лимона, а внутри сок лимонный. Пишут, что натуральный. А там – кто их разберёт, этих производителей. Но пахнет, как натуральный. Вот эту бутылочку я и сцапала. Пока Оля мыла и разбирала саму мойву, настрогала укропа, который купился к мойве в комплект, выложила чистую рыбку в миску, сбрызнула лимонным соком и посыпала укропом. Пусть полежит минут несколько, лучше, конечно двадцать, но тут как получится. Кот за дверью был близок к голодному обмороку. Жаль животинку.

   – Жарить как – с корочкой или диетический вариант?

   Ольга посмотрела на меня, как… ну…

   – Ты что, в самом деле, думаешь, что тётя Роза сидит на диете? – сделав страшные глаза, прошипела она. – Да она селёдку может молоком запить, выкурить сигарету, заполировать всё это дело рюмкой коньяка и посетовать, что маловато место внутри организма для еды.

   Я хихикнула. Всё, тётя Роза. Я тебе такие деликатесы из обычных продуктов буду готовить, что ты мне вечную прописку сделаешь в своей квартире. Не подумайте ничего плохого, это я образно. Очень уж хотелось пристроиться на проживание.

   – Мука есть? И масло растительное?

   – Обижаешь, – фыркнула блондинка.

   Движением фокусника из шкафа был выужен пакет муки и бутылка растительного масла. Я глянула на часы. Прошло всего десять минут, а кот уже издавал предсмертные стоны. Да и хозяйки его не слышно было. Надо ускориться. И я решила, как убить двух зайцев. Кот же вроде как на диете? Так вот, я ему рыбку и пожарю в диетическом варианте, и запах ему не помеха, а в радость. Поэтому взяла миску поменьше, зачерпнула жменьку мойвы, ополоснула от укропа и сока, и кинула в миску. Туда же муки, перемешала и – вуаля! Можно жарить. Для кота и поменьше сковорода пойдёт. Выбрала подходящую посудину, налила масла и поставила на плиту. Когда масло немного разогрелось, выложила мойвочку, накрыв крышкой. Всё. Минутки две и готово! Пока жарилась рыба для кота, я настрогала лук. Люблю мойву с луком пожарить, а уже готовую укропчиком посыпать. Укроп порежу, когда наша порция будет жариться, чтоб позапашистее был.

   Ольга сидела на стуле и с благоговением наблюдала за моими передвижениями по кухне.

   – Слушай, – тихо сказала она, – я бога молю, чтобы твоя готовка понравилась хозяйке. Она любит пожрать, но готовить терпеть не может. Когда муж живой был и работал, у них домработница была. Это мне соседки нашептали. А когда Моисей Борисович умер, то на одну пенсию особо не разживёшься, хоть она и перешла на пенсию мужа. В принципе, хватало бы. Но мы же любим коньяк с утра для поддержки давления, грамм по пятьдесят и несколько раз поддержать. И на ночь перед сном, для лучшего сна, грамм по тридцать. А так как она раз пять может спать ложиться, то представь себе расходы! И кушаем мы не просто сосиски с макаронами. Если сосиски, то из магазина правильного питания, если макароны, то из твёрдых сортов и всё из того же магазина. И только вот мойва, как напоминание о молодости в Одессе, просто из обычного супермаркета. Где ж я ей бичков возьму!

   Под негромкие признания соседки, – надеюсь и уповаю! – лук настрогался, а мойва прожарилась. Я выложила готовую рыбку на тарелку, чтобы остыла, а на место маленькой сковородки поставила большую, ту, которую выбрала первый раз. Сбрызнула маслом и повторила операцию обваливания мойвы в муке. Затем выложила радиально на сковородку, присыпала лучком и закрыла крышкой. Пусть чуть протомится, потом открою для образования корочки. Как только мука сверху схватилась, я крышку открыла, ещё через минутку перевернула блин из рыбы, – над раковиной! – на ту же крышку, затем аккуратно стряхнула обратно на сковородку. Вот. Теперь можно и укроп нарезать, а лучше нащипать меленькими лохматушками, так красивее будет, и запах сильнее.

   Так, что там на сковородке? О, уже пошёл запах поджаренного лука. Как же я его люблю! И на подсолнечном масле, и на сливочном. До чего же пахучий!

   Наверное, запах, несмотря на работающую в максимальном режиме вытяжку, всё же просочился сквозь щель между дверью и полом, так как кот взвыл с новыми силами и принялся таранить башкой препятствие к вкусному ужину для себя и хозяйки. А тут и сама леди в халате пожаловала. Дверь только приоткрылась, а кошак уже был тут как тут и требовал свою пайку. Попробовав пальцем кошачью порцию, я решила, что она достаточно остыла и под одобрительным взглядом Розы Марковны поставила тарелку в отведённое любимцу место. Там даже подстилка пластиковая была. Мда. Некоторые коты живут лучше, чем люди.

   Оля шустро, со знанием дела сервировала стол на троих. Мадам, хмыкнув, достала из холодильника бутылочку коньяка, моргнула Ольге, и на столе появились три коньячные рюмки.

   – Ну, а шо? – пожала плечами Роза Марковна на мой удивлённый взгляд, которым я встретила коньячные рюмки. – Мы же не родственники моего Марсика, шоб жаренную рибу без коньяка кушать!

   Завтра было воскресенье, у Ольги выходной, и я первый раз в жизни пила коньяк…

ГЛАВА 5.

   Утром я проснулась от ощущения непонятной тяжести на груди. Сквозь слегка приоткрытые шторы робко просачивались рассветные лучи солнца. Легли мы довольно поздно, поэтому столь ранний подъём вызывал у меня только отрицательные эмоции. Да и голова болела. Хоть я вчера и не наклюкалась так, как Ольга, но всё же с непривычки даже три рюмки коньяка перебор. А меньше трёх нельзя было выпить. Роза Марковна, насмешливо подняв брови, воскликнула, когда я пыталась отнекаться:

   – Риба моя, за любовь выпить – это святое!

   Пришлось выпить. Положа руку на сердце, надо признать – коньяк хороший. И дело не в том, что я его первый раз в жизни пробовала, но вкусовые ощущения, так сказать профессионального повара, со мной с рождения.

   Да, вернёмся к причине моего пробуждения. Что ж так давит на грудь?

   Оказалось до банального просто: на груди сидел хозяйский кот и пристально смотрел в моё лицо наглыми рыжими глазами. Увидев, что я проснулась, это пушистое чудовище скрипуче затянуло:

   – Мря-я-я-я-я!

   А затем требовательно мацнуло лапой по одеялу, как бы стягивая его с меня.

   – Марсик, падла, заткнись! – прошипела Ольга, кинув в источник звука подушкой.

   Наверное, это было не в первый раз. Кот, уже опытный в таких делах, при первых же словах блондинки лыганул под кресло, а вся мощь ядра с синтетическим наполнителем досталась мне. Кинула обратно.

   – Блин! – испуганно взвизгнула Ольга, подскочив резвой козочкой на своём когда-то шикарном диване. – Фу-у-ух, – увидела меня и обмякла. – Я уж чего только не подумала. А это оказалась ты.

   Я не утерпела и поинтересовалась:

   – И чего ж ты подумала? Бабайка напал?

   – Что-то в этом роде, – проворчала соседка. – Ну, уж кот-то никак не мог швырнуть подушку обратно!

   Вынуждена была согласиться. Котов, швыряющихся подушками, природа ещё не додумалась создать. Или, возможно, посчитала это лишним. Ведь и среди людей чокнутых хватает. Зачем перегружать планету?

   – Чего тебе, чудовище? – грозно вопросила Ольга, адресуя вопрос пространству под креслом.

   – Мря-я-я, – обиженно раздалось оттуда.

   – Понятно, – зевнула девушка. – Жрать хочет. Мадам ещё почивает, а холопки должны встать и накормить любимое золотце. А тебя, – хмыкнула она в мою сторону, – он избрал главной по питанию. Видать, понравился вчерашний ужин. Меня он так деликатно не будил ещё ни разу.

   – А как он тебя будил?

   Я встала с импровизированного лежбища, сооружённого на полу из надувного матраца и одеяла, и принялась одеваться.

   – Прыгнет, зараза, на постель и начинает гопцать. А ты не смотри, что он не такой уж и толстый, как лапами начнёт бить, кажется, как палками колотит. Поневоле приходится вставать и кормить его. Хорошо, что сегодня выходной. У-у-у, ирод хвостатый! – погрозила она коту, который в данное время выполз из своего убежища и сидел в дверях, готовый смыться уже из самой комнаты в случае чего.

   На кухню мы приплелись полусонные, с головной болью. Очень хотелось кофе. Но я не знала, можно ли пользоваться кофемашиной. Оказалось – можно, только в присутствии хозяйки.

   – А мне она выделила с барского плеча кофеварку, – сообщила Ольга и выудила из крайнего шкафа гейзерную кофеварку. – Здесь моя посуда и припасы, если что. Пользуйся, пока своими не разживёшься.

   Я и воспользовалась. Кофе у соседки тоже был. Молотый. Отмерив на две порции, кофеварка больше и не вмещала, я налила в нижнее отделение воды, заправила кофеприёмник, прикрутила верхнюю часть и поставила на медленный огонь. Ольга поморщилась.

   – Так до вечера будем ждать, пока закипит.

   И направилась к плите, чтобы сделать огонь посильнее.

   – Не вздумай! – я успела её остановить. – Подождём на пару минут дольше, зато удовольствия получим больше.

   Блондинка скептически хмыкнув, задумалась:

   – А что же на завтрак? После вчерашнего возлияния, даже ума не приложу.

   – Мря-я-я! – требовательно мяукнул кот.

   – Ты ещё, – вздохнула Ольга. Потом потянулась к верхнему шкафчику, где стояли коробки с кормом. – Это чудовище по утрам нужно кормить влажным кормом, – продолжала она знакомить меня с распорядками этого дома. – В обед можно сухого корма и мясной фарш или паштет. А вечером он обычно жрёт творог со сметаной. И не абы какой, а жирненькой. Это вчера у него праздник брюха был. Кстати, у нас тоже. Щас Марковна проснётся, жизни начнёт учить. Надо бы на завтрак что-нибудь сытненькое и вкусненькое сварганить. Чтоб она поела, разомлела и досыпать пошла.

   Ольга выдавила из пакетика кошачий корм в миску и поставила её на подстилку.

   – Лопай, чудовище.

   – Оль, ну какое он чудовище, – вяло возмутилась я. – Он просто котик, который любит покушать и соблюдает режим питания. Правда, Марсик? Зато какая у Марсика шерсть шикарная! Вот, что значит правильное сбалансированное питание! – засюсюкала я с котом.

   Он благосклонно принял мои восторги, даже посмотрел с благодарностью и важно принялся завтракать.

   – Ну его, – отмахнулась соседка. – Голова болит жутко. Чтобы приготовить на скорую руку?

   – А что есть из продуктов? Давай, я приготовлю.

   – Посмотри в шкафах, – выдохнула она, явно довольная, что спихнула тяжкий груз готовки со своих плеч.

   Я полезла с инспекцией в шкафы и в холодильник. Продуктов было завались. Видимо, Роза Марковна не экономит на себе, любимой. А мне и на руку. Не надо голову ломать, как из ничего конфетку сделать. Тем более, голова и у меня болит. Не мешало бы таблетку выпить, но на голодный желудок не рискую. Потом голова пройдёт, а желудок примет эстафету, ещё с удвоенной силой. Я все таблетки пью после еды или во время еды.

   – Ну, что, определилась? – поинтересовалась блондинка с отстранённым выражением лица, которое было очень обманчивым. Горящие любопытством глаза выдавали крайнюю заинтересованность.

   – Ага, – я вытащила из шкафа муку, а из холодильника молоко и яйца. – Сейчас быстренько блинчиков нажарю.

   – О-о-ой, это долго, – поморщилась она.

   – Долго, если не умеешь! – я горделиво подбоченилась. – А я сейчас за полчаса целую гору напеку.

   И принялась за дело. Перво-наперво, подогрела в микроволновке молоко. Блинное тесто любит тепло. Молока всего-навсего оставалось полбутылки, значит больше трёх яиц не нужно. На это количество молока нужно где-то две столовые ложки сахара, – ведь я хотела блинчики сладкие, к завтраку, с вареньем, – и четвертушку чайной ложки соли. Соль обязательно, даже если блинчики планируются сладкими. Так вкус лучше и ярче. Вилкой разболтала яйца с солью и сахаром и добавила половину тёплого молока. Попробовала на температуру. Чуть прохладная смесь, это из-за того, что яйца холодные, но остальное молоко сделает её теплее. То, что нужно. Только я молоко сразу не стала добавлять. Высыпала стакан муки и размешала, чтобы комочков не было. Густое тесто всегда легче перемешать до однородности, а вот теперь и остальное молоко можно долить. Получилось прекрасно. И муки не надо добавлять и воды. Тесто жиденькое, из такого получаются тоненькие блинчики. Оставлю минут на десять, пока сковорода разогреется, заодно и масло сливочное достану.

   Ольга наблюдала молча. Только языком цокала. Марсик, доев свою утреннюю пайку, тоже устроился на стуле, таращил на меня свои жёлтые глаза, внимательно наблюдая за передвижениями по кухне.

   Сковорода разогрелась. Перемешала ещё раз тесто, добавила две столовые ложки растительного масла в тесто, и капельку на сковородку брызнула. Это чтобы первый блин не пристал, а уж потом того масла, что в тесте будет достаточно. Всё. Можно приступать к жарке.

   Под уютное гудение вытяжки и потрескивание теста, когда его выливала на сковородку, дело спорилось. Горячие блины переворачивала на тарелку, а Ольга лениво водила по ним кусочком масла. Оно плавилось от блинного жара, впитывалось в дырочки и кружевные края, а излишек стекал матовыми каплями.

   Кофеварка уже минут двадцать как ждала, когда её освободят от кофе. Ну ничего. Самое то. И сам напиток настоится, и не будет таким обжигающе горячим.

   Вылив последнюю порцию теста на сковородку, я быстро ополоснула миску из-под теста, вилку, выкинула пустую бутылку в мусорное ведро, а тут и блин полупоспел. Перевернула на другую сторону, пока он допекался, достала нам с Ольгой по чашке, разлила ароматный кофе. Мда. Сделала глупость – молока не оставила для кофе. Ну, ладно. И чёрный тоже хорошо. Особо после вчерашних возлияний.

   Когда последний блин занял своё почётное место на тарелке, я вымыла сковородку и протёрла столешницу. Всё. И чисто, и «кушать подано». Получилось двенадцать блинов. Половину мы сразу отложили хозяйке, а сами, смакуя клубничное варенье, которое Ольга привезла вчера из дома, навернули по три блина. Организм, пытавшийся сопротивляться и требовавший чего другого, быстро распробовал утреннюю вкуснятину и заткнулся. Короче, после первого блина и полчашки кофе, уже и не тошнило, и голова немного успокоилась. Теперь можно и таблетку хряпнуть. Где тут мой анальгинчик? Самое проверенное средство! Мы с соседкой переглянулись, синхронно закинули в рот по таблетке, чокнулись кружками с остатками кофе, выпили и закусили последним блинчиком.

   Минут двадцать просто сидели, медитируя над пустой тарелкой.

   – Ка-а-айф, – протянула Ольга.

   Обезболивающее уже начало действовать, и головная боль постепенно растворялась в воскресном утре. Марсик, спрыгнув со стула и довольно муркнув, побежал вглубь квартиры.

   – Марковна изволила проснуться, – прошептала соседка. – Давай ставь на стол тарелку с её блинами!

   Действительно, в коридоре послышались приветственные речи, адресованные коту, затем в кухню вплыла царица ста двенадцати квадратных метров. Как сказала мне Ольга по секрету, раньше на площадке были три квартиры: две двухкомнатные и одна однокомнатная. Потом муж Розы Марковны купил вторую двушку, объединив со своей жилплощадью. А в однокомнатной квартире жила одинокая женщина, которая работала у семьи доктора домработницей. После смерти мужа Роза Марковна была вынуждена отказаться от услуг помощницы по хозяйству, но нашла выход – сдавала комнату молодым женщинам. А плату брала, так сказать, натурой: женщины в обмен на право проживать в просторной комнате и пользоваться благами цивилизации брали на себя обязательства по уборке, готовке и другому обслуживанию хозяйки. Кстати, всё было задокументировано. И если хозяйку что-то не устраивало, она имела право выселить жиличку и снять с регистрации, но дав на поиск другого жилья одну неделю. Маловато, конечно, но никто не жаловался. До Ольги здесь жила её подружка Вика. Вика съехала к мужу, а комнату передала ей, Ольге.

   – Ох, – женщина величественно качнула башней на голове. – Как у вас тут вкусно пахнет.

   – Угощайтесь, Роза Марковна, – соскочила со стула Ольга. – Это Поля напекла с утра. Правда, у неё талант к кулинарии?

   А я достала из холодильника ещё и сметану.

   – Доброе утро! – сказала я, благодарно стрельнув глазами в соседку. – Как прошла ваша ночь?

   – Ох, детка, такое ощущение, шо она прошла по мне, – хмыкнула хозяйка, пристраиваясь к блинам.

   Мы с Ольгой замерли, ожидая вердикта. Роза Марковна, не торопясь, переместила завтрак в свой живот, запила его крепким кофе из кофемашины, который ей сделала Ольга, откинулась назад и важно изрекла:

   – Будет с тебя толк, деточка, будет.

   Я с облегчением выдохнула, стараясь сделать это незаметно.

   – Главное, не расслабляйся, – продолжила Роза Марковна, изящно ковыряясь зубочисткой в фарфоровых зубах. – Талант, – это, конечно, хорошо, но жопу от дивана за тебя никто не оторвёт. Готовь так, шобы каждое блюдо орало: «скушай меня, а то сдохнешь от зависти к съевшему ранее!»

   Ольга со счастливой улыбкой начала собирать посуду со стола и складывать в посудомойку.

   – Ну, теперь, кода мир заглянул к нам через сытое окно, давайте поговорим таки о делах наших суетных, – хозяйка удовлетворённо кивнула жиличке, и удостоила меня серьёзным взглядом.

   Она милостиво позволила коту прыгнуть себе на колени, почесала его за ушком, а затем устроила мне самый настоящий допрос с пристрастием. Женщину интересовало всё: где родилась, кто родители, какое у меня образование, где работала, даже сколько было у меня кавалеров, и чего вообще в Москву припёрлась. Следователем ей надо было работать, талант к вытаскиванию сведений у неё на лицо. Я рассказала всё как на духу. Скрывать смысла не видела: какая мне от этого польза? И потом, врать я не умею.

   Роза Марковна слушала внимательно, изредка одобрительно хмыкая или удручённо качая головой. Когда я дошла до причины, побудившей меня кардинально поменять жизнь, она хмыкнула:

   – Я думала, шо такие дуры уже не получаются у нормальных родителей. Это ж надо – конкурс красоты «Я богиня!», ай-яй-яй, – цокала она.

   Я замялась, чувствуя, что щёки опалило жаром. Кожа у меня белая, загар если и прилипает, то некрасивыми рыжими пятнами, а краснею я всегда очень «красиво» – всё лицо и шея принимают яркий алый цвет. Добавьте к этому два уха, полыхающих багровыми флагами под рыжими волосами. Красавица! А Роза Марковна зажгла их одним лишь взглядом и парой метких слов. «Богиня» – это, конечно, звучало глупо. Но тогда мне казалось, что победа в этом конкурсе откроет передо мной дверь в новую жизнь, избавит от серости и разнообразия. Бабушка всегда об этом мечтала.

   – И шо дальше? – не унималась квартирная хозяйка, сверля меня своими проницательными породистыми глазами. – Получила корону из фольги? Нашла прынца на белом «Москвиче» 412-й модели?

   – Никакого принца, – вздохнула я. – Я и не думала об этом. Но нам обещали работу. Я на неё надеялась. А удача ко мне повернулась задом, чёрная полоса какая-то началась.

   Роза Марковна замолчала, глядя куда-то в окно. Потом повернулась ко мне и, смягчившись, сказала:

   – Если ты считаешь, что в твоей жизни наступила чёрная полоса, протри глаза и посмотри повнимательнее. Скорее всего, она таки белая. Просто в горьком шоколаде. А он таки всегда полезен для здоровья.

   – Замуж тебе надо, – вставила свои пять копеек Ольга. – Замуж, – он ума добавляет. А что? – она пожала плечами. – Хоть из чистого женского любопытства! А то до двадцати пяти лет дожила и мужика не пробовала ни разу.

   – Ой, вэй, – хохотнула Роза Марковна. – Ты уже сходила замуж. Еле ноги оттуда унесла. Ох, уж это твоё женское любопытство!

   – Ну да, унесла, – вяло огрызнулась Ольга. – Зато знаю теперь, что они из себя представляют. А она, если будет продолжать в том же духе, так и останется, как сыч в дупле.

   Квартирная хозяйка отмахнулась пухлой ручкой, на пальцах которой несмотря на утро уже красовались крупные кольца.

   – Ойц, да брось ты! Я ей добра желаю. Хватит с меня твоих любовных передряг. Лучше уж борщи с блинами, чем слёзы в подушку по ночам.

   Я опять вздохнула. Они обе были правы и неправы одновременно. В двадцать пять жизнь ощущалась как поле битвы, где я отбивалась от одиночества. Кстати, о борщах. Надо прекращать эти воскресные посиделки с перемыванием косточек современной молодёжи. Судя по разговору. Ольга с Розой Марковной частенько вот так сидели и судачили о жизни. Но мне это не нравилось. Не люблю языком трепать.

   – А давайте я наварю борща на обед?

   Не дожидаясь ответа, я ураганом понеслась по кухне, выуживая из холодильника и шкафов продукты, гремя кастрюлями и сковородками так, словно готовилась к осаде. Хотя, по большому счёту, так оно и было. Я защищала право быть собой.

    Ольга покрутила пальцем у виска и с несчастным видом вызвалась чистить картошку. Роза Марковна же пошла к соседке снизу «по важному делу».

   Через два часа кухня благоухала наваристым борщом, свежеиспечёнными пирожками с капустой и травяным чаем с душицей. Роза Марковна вернулась не одна, а с той самой соседкой. Вероятно, они будут и дальше обсуждать особо важные дела, но уже в этой квартире. Я поставила на стол блюдо с пирожками, налила женщинам по тарелке борща, коту тоже перепало юшки, так как он очень откровенно водил усами.

   – Да, Марковна, ты права, – сыто икнув, сказала тётя Сима – соседка с низу. – Будет из девчонки толк. Поговорю с Софочкой. Пристроим девочку на первое время. Проводи-ка меня, деточка, – это уже относилось мне.

   Я проводила тётю Симу до двери и вернулась на кухню, где Ольга уже вовсю отмывала сковородку. В воздухе витала смесь аромата борща, кофе и едва уловимой надежды. Надежды на то, что «толк» из моей неудавшейся авантюры и правда будет.

ГЛАВА 6.

   Максим Ветров.

   Утро началось, как обычно, с кошачьих воплей.

   – Буська, – простонал я, одним глазом глянув на часы. Часовая стрелка замерла около пяти, а минутная нерешительно застыла на положении «12». – Такая рань!

   Но кошка была неумолима. Она требовала свою положенную утреннюю пайку. Эта хвостатая зараза каждый день будила меня в пять утра. По ней можно было сверять часы.

   Я сполз с кровати, волоча одеяло, и поплёлся на кухню. Буська уже сидела возле пустой миски, демонстративно передвигая её лапой по полу, тем самым создавая громкое тарахтение. Стоило мне войти, как кошка тут же уставилась голодными глазами. Я молча насыпал ей корм и вернулся в постель с надеждой подремать ещё немного. Ага. Не тут-то было. Кошка, схрумкав свой завтрак, запрыгнула на кровать и принялась топтаться и мурлыкать, выражая свою благодарность.

   – Ладно, – пробормотал я, сдаваясь. В конце концов, работу никто не отменял. Я поднялся, заварил себе кофе и устроился на высоком барном стуле, наслаждаясь крепким напитком. Буська восседала на соседнем стуле и не сводила с меня внимательных голубых глаз, наблюдая за каждым моим движением. Это был наш своеобразный утренний ритуал.

   В такие моменты я часто задумывался, кто же в доме хозяин. Она точно знала, что может мной манипулировать. Иногда она, сев у двери гостиной, громко мяукала. Я думал, что кошке нужно выйти. Но она игнорировала открытую дверь и продолжала орать, красноречиво глядя в мою сторону. И тогда я понимал, что это не ей нужно выйти. Это она меня выгоняет из комнаты, чтобы насладиться одиночеством в единственном мягком кресле. Я злился, конечно. Но в то же время восхищался её наглостью. Это был верх кошачьего эгоизма, доведённый до абсолюта. И я, как дрессированный домашний двуногий, послушно освобождал территорию, уступая пушистой манипуляторше трофейное кресло. При этом она удостаивала меня лишь мимолётным взглядом, полным снисходительности и уверенности в своей неотразимости.

   Позже, когда я робко возвращался в гостиную, она, вальяжно развалившись в кресле, могла даже позволить мне почесать себя за ушком. Это была награда за хорошее поведение, – моё, конечно же, – за безоговорочное подчинение кошачьей воле. В такие минуты, принимая ее благосклонность, я чувствовал себя счастливым.

   В конечном итоге, кто в доме хозяин, было очевидно всем, кроме меня самого. Я лишь выполнял роль обслуживающего персонала, обеспечивающего комфорт и удовлетворение потребностей пушистого деспота. И, честно говоря, меня это вполне устраивало. Нам было хорошо вдвоём.

   Но это не устраивало моих родителей.

   – Когда ты женишься? – вопрошала мама каждый раз, когда приезжала «почистить сыну перья».

   Она забивала морозилку полуфабрикатами, чтобы я «питался нормальной едой, а не химией».

   – Сколько мать будет к тебе мотаться? – бурчал отец. – Я в твои годы уже давно и безнадёжно женат был.

   Я отшучивался, как мог, но шутки с каждым годом становились все более натянутыми. В глубине души я понимал их беспокойство. Часы тикали, друзья один за другим обзаводились семьями, а я все еще жил в своей холостяцкой берлоге, поглощенный работой и мимолетными романами. И только кошка составляла мне компанию. К слову сказать, она на дух не переносила всех моих подружек, и с каждым разом с особым удовольствием мстила им за своё поруганное превосходство в «своей» квартире.

   Очередной приезд мамы был назначен на следующую неделю. Я заранее вздрагивал от предвкушения допросов и упреков. Может, стоит придумать себе несуществующую невесту? Или, еще лучше, сбежать на пару недель в глушь, где нет связи и, соответственно, нет маминых звонков.

   Кого я обманываю? Знаю, что не сбегу. Не могу я причинить им боль. Их тревога продиктована любовью, пусть и такой навязчивой. И потом, может быть, они в чем-то правы. Может, пора задуматься о чем-то большем, чем карьера и свобода. Может, пора и мне обзавестись семьей.

   Но я с каждым разом с ужасом гнал такие мысли из своей головы. Зачем оно мне? Тут я сам себе хозяин. Ну, практически. С кошкой всё-таки договориться легче, да и финансово она меня не сильно напрягает.

   Звонок в дверь заставил меня накинуть халат. Так рано могла прийти только тётя Таня, соседка по площадке. Они два раза в неделю убирала квартиру и была моим ангелом-хранителем. Но только у тёти Тани были свои ключи. Звонок прозвучал вновь. Я почесал затылок. Забыл, что ли, ключ в замке? Прошлёпав босыми ногами до двери, открыл и с удивлением воззрился на молодого парня.

   – Я Алексей, – представился он. – Сын соседки, – добавил, видя, что его имя мне ни о чём не говорит. – Мать ногу сломала, так что временно не сможет вам помогать. Держите ключи.

   Расстроенно глядя на ключи в ладони, я всё же догадался спросить:

   – А как она?

   – В больнице сейчас. Вот еду забирать её к себе. Ну, бывайте, – отсалютовал Алексей и сбежал по лестнице.

   Мда-а-а, засада. Мама должна приехать в следующую субботу, и я с ужасом представил, какой свинарник будет в квартире к этому времени.

   – А всё ты, – укоризненно глядя в голубые обманчиво-преданные кошачьи глаза, попенял я Бусе. – Вот ты можешь не трусить шерстью?

   Мадам Бусинка вздёрнула пушистый хвост и гордо удалилась в комнату досыпать. А я, горестно вздохнув, поплёлся в душ. Работу никто не отменял.

   Офис встретил меня жужжанием и суетой, за этой суетой как-то забылись утренние неприятности с уборкой по дому. Вспомнил я о них в обед, когда с другом Дэном пошли в кафешку на первом этаже делового центра.

   – Ума не приложу, что делать, – пожаловался я ему.

   – А я давно говорил – женись! – уколол это гад, сам давно женатый и ожидавший пополнения в семье. – Проблем бы не было. И чисто, и накормлен и в постель не надо никого заманивать. Хотя, про «заманивать» это я хватанул, – он покрутил головой. – На тебя девки сами вешаются. Тогда другой ракурс – не надо отбиваться от навязчивых девиц.

   Я скосил глаза на зеркальную стену. Она отражала двух накачанных парней в белых рубашках с галстуками. Как говаривала бабуля – сухота девичья.

   – Очень смешно, – буркнул я, ковыряя вилкой салат. – Жениться, чтобы кто-то убирал? Это как-то… меркантильно, что ли. И вообще, мне сейчас не до этого. Мама едет! А ты знаешь, что она у меня за чистоту радеет. Лупу достанет и будет пыль искать, а ещё в тапочках с белой матерчатой подошвой по полу шоркать. А потом ревизию в холодильнике проведёт и тогда уж точно головомойки не избежать. Все её запасы уже съелись, и тётя Таня в больнице, а то она могла бы чего приготовить. Так, для отвода маминых глаз.

   Дэн усмехнулся, отхлёбывая кофе.

   – Найми уборщицу.

   Я задумался. Идея, конечно, неплохая. Только пускать в дом чужих людей… Брррр. Тётя Таня как своя была. Соседка всё же. Но с другой стороны, перспектива собственноручно отдирать кошачью шерсть с ковра и отмывать засохшую еду с плиты тоже не вдохновляла.

   – Ладно, – сказал я, сдаваясь. – Попробую твой вариант. Если мама всё равно найдёт пыль, пеняй на себя. Не очень-то верится в добросовестной приходящих уборщиц.

   – О, а ты договор заключи, – вскинулся Дэн. – Чтоб к тебе постоянная уборщица ходила. Так и мосты наведёшь, и правила твои ей выгодно соблюдать будет. А если ещё и сверху накинешь чуток, то вообще счастлива будет. Там, в этих компаниях, в основном приезжие работают, они за рабочие места держаться, а за хорошие рабочие места – зубами впиваются.

   Я поморщился, представив, как по дому хозяйничает какая-нибудь девица модельной наружности. Ещё и в постель полезет. Знаю я этих домработниц с периферии. Нарисуют себе в голове красивую жизнь Золушки, и едут покорять Москву своей «неземной» красотой. Не пройдут по конкурсу в модельные агентства или на актёрский факультет ВУЗов, помыкаются, а потом бегут наниматься в горничные и домработницы.

   – Придёт какая-нибудь тоненькая смазливая вертихвостка, проблем потом с ней не оберёшься. Ты же знаешь, я большой ценитель женской красоты. Не устою, соблазнюсь, а потом жениться надо будет. Эти приезжие ушлые. Не успею оглянуться – уже кольцо на пальце и чужая баба в постели, или того хуже – баба беременная, – поделился я своими опасениями.

   – Ой, Макс, ты в этом плане от жизни точно отстал, – хохотнул друг. – Закажи толстушку, рыжую, с конопушками, на такую ты уж точно не поведёшься.

   – Да все они одинаковые, – отмахнулся я. – Змеи.

   – Не скажи, – Дэн покачал головой и возвестил, многозначительно подняв указательный палец: – Змеи толстыми не бывают!

   Покрутив голове различные варианты, я был вынужден согласиться с другом. И правда, можно же ведь поставить условие, чтобы уборщица приходила в то время, когда меня дома нет? Так и у неё соблазна затащить меня в ЗАГС не будет, и я останусь при своей холостяцкой жизни, с чистой квартирой и едой в холодильнике на пару дней. Больше не надо, а то мама обидится. Это она только для приличия ворчит, а сама с умилением смотрит, как я ем её кулинарные творения.

   – Гениально! – воскликнул я, хлопнув себя по лбу. – Дэн, ты просто кладезь мудрости. Оставлю ключи консьержке, пусть она контролирует этот процесс. Идеально! Никаких змей, никаких ЗАГСов, только чистота и порядок.

   Дэн ухмыльнулся, допивая кофе.

    – Я же говорил. Иногда нужно мыслить нестандартно. А то ты все по шаблону – красота, молодость… Надоело. Живи проще, Макс. И толстушки бывают добрые, если что.

   – Да ну их, – отмахнулся я, хотя в голове уже мелькнула картина пухленькой, рыженькой хохотушки, вытирающей пыль с моих антикварных статуэток. Внезапно творение средневекового мастера выскальзывает из её пальцев-сосисок и падает на пол, разлетаясь на сотни маленьких вековых фарфоровых брызг… Брр… Нет, лучше уж пусть будет консьержка с ключами. Надежнее.

   – Ладно, – сказал я, вставая. – Пойдём уже. Перерыв заканчивается. Сейчас посмотрю, что наш великий и могучий сервис предлагает на ниве домашней чистоты и уюта. Завтра утром надо консьержку обрадовать. И маме позвоню, а то она, наверное, уже волнуется, почему я так долго не интересуюсь добавкой котлет и пельменей. Кстати, о пельменях, – вспомнил я, как друг хвалился мастерством своей жены. – Когда пригласишь в гости на пельмени?

   Дэн скорчил жалобную моську:

   – Ленка с токсикозом мучается. От всего тошнит. Я сам, видишь, питаюсь по кафе, чтоб её не дразнить запахами.

   Я согласился. Токсикоз – дело серьёзное. Это я по сестре младшей знаю. Насмотрелся. Поэтому и съехал из родительского дома, хотя там не только сестра с мужем и детьми, но и ещё целая рота людей поместится. Дом у родителей большой, двухэтажный, с тремя входами-выходами, живи – не хочу. Вот и не захотел встречаться с ними. Сестра страдает, мама пилит, отец бурчит. И подружку не приведёшь. У родителей сразу планы.

   В офисе, не долго думая, залез в компьютер и окосел: столько, оказывается разных фирм есть, которые предоставляют услуги клининга! Минут десять с Дэном угорали над названиями. Как только не изгибается извилина в человеческом мозгу, чтобы выдумать яркое название, привлекающее к себе внимание!

   – О, смотри! – ткнул пальцем в экран Дэн. – «Жена на час»! – он громоподобно заржал. – Ты поинтересуйся, они только услуги по уборке помещений предоставляют или и их сотрудницы исполняют ВСЕ обязанности жены!

   Мне тоже показалось интересным название. Необычно и со вкусом. Решено. Кину им запрос. Посмотрим, что ответят. Так и написал, что, мол, требуется женщина, желательно с лишним весом, натурально рыжая, с веснушками, на пару часов в день для уборки квартиры. И номер телефона. Буквально через час перезвонила менеджер компании и вежливо поинтересовалась, является ли обязательным наличие у женщины веснушек. Как раз в это время нас с Дэном распекал начальник, за намечающийся срыв сроков по проекту.

   – Нет! – рявкнул я в трубку.

   Блин, дались ей эти веснушки! А том конце что-то вякнули, но я бросил трубку.

   Вечером, уставший и злой, я совсем забыл про свой утренний запрос. Дэн, разумеется, не забыл и поджидал меня с ехидной улыбкой.

   – Ну что, – начал он, потирая руки, – приедет твоя «жена на час»? Или веснушки стали непреодолимым препятствием?

   Я отмахнулся, решив, что сейчас не до шуток. Но Дэн не унимался. Так и подкалывал меня до самого дома. Поставив машину в гараж и пожелав другу «весёлой спокойной ночи на лоджии в кресле-кровати», я зашёл в подъезд и направился сразу к консьержке. Предупредил, что, возможно, утром придёт сотрудница клининговой компании, поэтому оставил ключ и попросил проследить.

   Накормив кошку и себя кормом – кошке из пакетика, себя мамиными котлетами из морозилки, завалился спать.

   Утром, после ежедневного ритуала с Буськой, я сидел, цедил кофе и мысленно материл тот камень, о который споткнулась тётя Таня, что сломала ногу.

   Спустя какое-то время раздался резкий звонок в дверь. Чертыхаясь и недоумевая, кого это принесло в такую рань, пошел открывать.

   На пороге стояла рыжеволосая женщина, довольно корпулентная, с россыпью веснушек на лице. Она смущенно улыбнулась и произнесла:

   – Здравствуйте, я из компании «Жена на час». Меня прислали к вам для уборки.

   Неожиданно? Не совсем. А вот ошарашила она меня по полной так, что стоял, ошеломленный, не в силах вымолвить ни слова. Наконец выдал:

   – Чего так рано? Мы договаривались на рабочее время, пока меня не будет дома.

   – Вы не волнуйтесь, – сказала женщина. – Я сейчас не буду приступать к работе. Просто нужно подписать договор и узнать ваши предпочтения относительно моющее-чистящих средств. Нет ли какой аллергии и тому подобное. Просто вы вчера так быстро положили трубку, что наш менеджер не успела всё это оговорить. А к уборке приступлю, как и вы и заказывали, – в ваше отсутствие.

   Угу. Хотел рявкнуть – «А позвонить попозже не бывает?» Но передумал. В конце концов, сейчас на пороге стоит не менеджер, а простой сотрудник, который не обязан по идее всё это делать. Это работа менеджера. Так что женщина ничем не заслужила моего плохого настроения.

   Окинув взглядом «жену на час», остался внешне доволен. Средних лет, спокойная, на пальце поблёскивало обручальное кольцо, значит, с этой стороны ждать подвоха не стоит. Звали женщину Светлана. Начало подкупало.

   Мы быстро обговорили основные моменты, я подписал бумаги, позвонил консьержке, предупредив, чтобы отдала женщине ключи, и довольный как слон, распрощался с новой домработницей.

   А жизнь налаживается! И скорый приезд родительницы уже не казался таким страшным.

ГЛАВА 7.

   Полина Громова.

   Воскресенье пролетело быстро. Роза Марковна, откушав борща с пирожками, милостиво разрешила мне пожить у неё в квартире. Более того, вечером на импровизированные роллы из омлета, рыбы и огурца, заглянула тётя Сима и торжественно вручила мне бумаженцию с адресом и телефоном фирмы «Жена на час».

   – Поезжай, деточка, с самого утра. Софочка обещала взять тебя на работу даже без собеседования и испытательного срока. Я ей расписала за твои кулинарные способности. Благодарить не нужно, я ж по-соседски.

   Название фирмы ввело меня сначала в ступор, а затем захлестнуло возмущением: я не какая-нибудь легкомысленная девица! Я телом не торгую! Лучше с голоду буду пухнуть, но зарабатывать ТАКИМ образом – никогда! О чём и высказала сердобольной соседке и квартирной хозяйке, оказавшейся рядом.

   Как же они ржали… По звукам, которые извлекали из себя эти дамы глубоко бальзаковского возраста, можно было подумать, что у нас тут рота бравых молодых солдат веселится.

   – Ойц, насмешила, – вытирая кружевным платочком уголки глаз, простонала Роза Марковна. – Риба моя, я думала, ты культурная девочка, а ты, бог знает шо, себе удумала!

   – Это вы тут культурные, а я нормальная, – вяло огрызнулась я, начиная понимать, что где-то тут есть двойное дно.

   – Таки запомни себе своими ушами, – тётя Сима успокоилась и принялась воспитывать «очередную провинциальную лохушку». – Москва принимает по одёже, а прописывает таки по уму.

   – Да, – поддакнула Роза Марковна. – Если есть ум в мозгах, то и на одёжку заработаешь, и квадратные метры получишь тем местом, которое между ушами, а не тем, шо ты подумала.

   Короче, оказалось, что это, действительно, не то, что я себе вообразила. На самом деле под таким фривольным названием «Жена на час» работала самая обыкновенная фирма по домработницам. Только они не на целый день и не на постоянное место, а типа приходящие для работы небольшого объёма. Так сказать, специалисты широкого профиля. Ну и самые настоящие домработницы в штате тоже имелись. Я было пригорюнилась, но Ольга подмигнула:

   – Ничего, подруга. Москва не сразу строилась. Вот я в этом году поступлю в институт на вечернее отделение, – на два года я уже денег насобирала, – закончу хотя бы пару курсов, выйду замуж за денежного мешочка и он купит мне отель. И я возьму тебя туда шеф поваром в ресторан! Только ты к этому времени должна все деликатесные блюда выучить, – она погрозила наманикюренным пальчиком. – Не борщом же миллионеров кормить!

   Рассмеявшись, представила себя в белоснежном колпаке, орудующую поварёшкой над каким-нибудь фуа-гра. Куда уж мне до миллионеров, я всё больше по расстегаям, пельменям, да чебурекам с мантами. Ещё моя соседка по кухне научила готовить бёрики. Это пельмени такие калмыцкие. И вообще, много чего я переняла у весёлой калмычки в нашем кафе. Эх, увёз её заезжий башкир! Писала потом, что приняли её неплохо, звала в гости.

   Мысль о работе шеф-поваром заставила сердце забиться чаще. В конце концов, кулинария – это искусство, а у меня всегда была тяга к прекрасному. Я одних пельменей могу налепить разных видов больше десятка!

   – Ладно, горе-миллионеры, держитесь! Борща не обещаю, но что-нибудь эдакое придумаю, – ответила я, стараясь скрыть волнение. Ольга знала, как поднять настроение. Она вообще создала у меня впечатление человека-энергии: всегда с наполеоновскими планами и верой в светлое будущее.

   – Это за каких таких миллионэров из отелей вы тут себе кудахчете? – грозно уперев руки в боки в дверях нашей комнаты стояла Роза Марковна. И сама себе ответила: –Красивую женщину всегда украшает удачно подобранный музчина. И подбирать его надо не на остановке общественного транспорта, и не в луже около пивного ларька. И потом, Олэчка, детка, шо ты с ним будешь делать? У них у всех краники либо закупорены, либо без прокладки, либо повёрнут на другую сторону. И возраст, рибы мои! К ним ко всем моразм в очередь стоит! Оно вас не будет украшать.

   – Роза Марковна, – Ольга показушно выпятила грудь и отклячила попу, – красивой женщине всё к лицу, даже маленький, лысенький миллионер!

   Лежа на диване, это выглядело довольно комично.

   – Вот! – женщина хмыкнула. – Полэчка, не слушай за это. Миллионы заработать – мозг в верхней голове нужен, таки потому нижняя голова у них постэпэнно приходит в негодность. Зачем нам надо старый и лысый конь? Таки надо молодого, здорового жерэбца, шобы успевал одной сосиской на два базара.

   Мы ещё долго на ночь глядя хихикали вместе с хозяйкой «за музчин».

***

Работа в фирме "Жена на час" оказалась не такой уж и страшной. Конечно, до миллионеров далековато, но зато стабильный заработок и свободный график. А главное – время на самообразование. Кто знает, может, и правда когда-нибудь стану шеф-поваром в дорогом ресторане.

   Прошла неделя. Больших заказов мне не перепадало, но это особо не расстраивало. Деньги ещё оставались, так как за комнату с меня не требовали. Договорились, что готовка и уборка на мне, а Ольга будет покупать продукты. Марсик перебрался из своей комнаты ко мне на кресло. Да-да, Роза Марковна от щедрот душевных выделила мне кресло-кровать. Не сказать, что очень удобно, но не в моём положении выпендриваться. Теперь каждое утро начиналось с того, что мы с котом крадучись, чтобы не разбудить Ольгу, пока она спала, если работала во вторую смену, шли на кухню вдвоём. Там я варила себе кофе, а кот уплетал свой корм из пакетика. А потом мы с ним принимались готовить завтрак. Я готовила руками, а он поддерживал меня морально, демонстрируя себя во всей шерстяной красе. За это получал вкусняшки в виде кусочков сыра, мяса или птицы. Ну, смотря что у нас было по плану, который утверждала хозяйка. Такое питание пушистого гурмана очень устраивало. Вот сегодня утром он даже позволил себя расчесать. Мол, ладно, так и быть, соизволяю прикоснуться к прекрасному.

   Тренькнул оставленный на столе телефон. Это пришло ежеутреннее сообщение в мессенджере с распределением заказов на сегодня. Я пробежала глазами график и хмыкнула. Сегодня у меня по плану генеральная уборка в сталинке. Такие заказы наши менеджеры всегда красным выделяют. Что ж, придётся экипироваться по полной программе, то есть обмундирование плюс химия и рабочие инструменты. И тащиться с ними на другой конец города. Вот, что этим хозяевам не заказать уборщицу где-нибудь поближе? Хотя, судя по ФИО заказчицы, это будет весьма почтенная дама, по возрасту старше самого дома. Следом пришло сообщение в личку. Там менеджер сообщала детали, а так же, что заказчица очень требовательная (читай, вредная) интеллигентная старушка, и чтобы я очень трепетно отнеслась к коллекции её фарфоровых слоников.

   Чмокнув кота в розовый нос, я пошла собираться. Марсик проводил меня до самой двери, укоризненно посмотрел в глаза и фыркнул. Ну да. Вкусняшек ему теперь до самого вечера не видать.

   Приехала по адресу. Квартира оказалась под стать хозяйке, – старая, пропахшая нафталином и какими-то лекарствами. Старушка встретила бойца чистоты в халате и бигудях. Придирчиво оглядев меня, скривилась, нелестно отозвавшись о комплекции уборщицы, и сразу принялась командовать. Я даже инструменты не успела поставить на пол. Уборка затянулась на несколько часов. Старушка ходила за мной по пятам, указывая на малейшие несоответствия моих действий с её указаниями. Под конец я готова была бежать, куда глаза глядят. Теперь понятно, почему хозяйка не заказала уборку в ближайшей фирме. Просто с ней уже никто не хотел работать.

   Вернувшись домой, я без сил рухнула на Ольгин диван. Роза Марковна музицировала у себя в комнате, и свидетелем моей усталости был только Марсик. Он сразу же прыгнул мне на грудь и принялся тереться о щёку, словно подбадривал и поздравлял с очередной победой прожитого дня.

   – Сейчас, мой хороший, – потрепала я его за ухом. – Чуток передохну и покормлю тебя.

   Услышав знакомое слово «корм», кот замурчал ещё громче.

   Только успела положить пушистику паштет в тарелку, как телефон разразился панической трелью. Кого это так раздирает на ночь глядя?

   – Полина! – в трубке прозвучал голос Вики, нашего сегодняшнего менеджера. – Выручай! У нас катастрофа!

   Максим Ветров.

   Это просто катастрофа!

   В конце рабочего дня позвонила мама и гордым голосом сообщила, что едет ко мне завтра утром.

   – А чего это она сообщает? – удивился Дэн.

   – Это чтобы я гостей, вернее, гостий на ночь не приглашал.

   – А-а-а-а, – понятливо протянул друг, а потом опять удивился: – И чё за паника в наших рядах?

   – Так она должна была в следующие выходные приехать! А я вчера с Анжелкой с отдела кадров зажигал до трёх утра. Представляешь, ЧТО у меня в квартире твориться? Моя Буська терпеть Анжелку не может, и тоже «оторвалась» по полной: шторам хана, а придверный коврик стирке не подлежит. Уже выбросил.

   – Ох, Макс, – покачал головой Дэн. – Ты уж определись: или любовь к животным, или любовь к женщинам.

   – Ну, знаешь, – огрызнулся я, – кошка хотя бы всегда дома. И ждёт только меня.

   – Ой, не пойму, в чём проблема? – друг пожал плечами, демонстрируя вселенское спокойствие. – Вызови «жену на час». Она уберёт и пожрать приготовит.

   – Ночью? Ты серьёзно?

   – Ну, накинешь ей сотню-другую. С карты убудет, а в холодильнике прибудет. Закон сохранения соблюдён и твои нервы маман трепать не будет.

   Я задумался. Идея Дэна, конечно, попахивала авантюрой, но в сложившейся ситуации могла стать спасением. "Жена на час" ночью… звучит странно, но что я теряю? Разве что сотню-другую, как выразился Дэн. Зато риск быть разорванным на части Буськой и мамой одновременно значительно снижался. Придётся договариваться со Светланой напрямую. Может, это и к лучшему. Женщине деньги пойдут прямо в карман. Хоть какие-то преимущества.

   – Ладно, уговорил, – сдался я. – Поищу в интернете что-нибудь круглосуточное, чтобы шторы и коврик купить. А Светлане прямо сейчас позвоню, постараюсь договориться. Главное, чтобы уборщица Буську не напугала, явившись среди ночи. Она у меня дама впечатлительная, ещё примет Светлану за очередную соперницу.

   Дэн ухмыльнулся:

   – Да ладно тебе, Макс. Если твоя Светлана профессионал, она с кошками общий язык найдёт. И запомни: никаких Анжелок до приезда мамы. Иначе, боюсь, сотней-другой уже не отделаешься. Придётся оплачивать услуги профессионального психолога для всей семьи.

   Но меня ждал очередной облом: Светлана сообщила, что увольняется из фирмы и уезжает к себе на родину. Как я не уговаривал, какие деньги не сулил – всё бес толку. Она уже на полпути к вокзалу. Пришлось звонить в фирму и обещать двойной тариф. Что не сделаешь ради спокойной жизни! После некоторого замешательства, менеджер согласилась.

   И вот я уже полчаса рассекал по квартире в ожидании уборщицы. Наконец прозвучал звонок в дверь. Честно, с такой радостью я так даже Катрин, которую уламывал два дня на «вечернюю чашку кофе» (что для меня большой срок), не встречал!

   – Добрый вечер! – расплылся я в улыбке.

   Девушка в дверях выглядела усталой. Совесть непривычно активизировалась. Ну да. На часах уже далеко не рабочий день, скорее – ночь. Наверное, девушка отработала смену и надеялась на полноценный отдых. А тут я… Посулил совести оплатить «жене на час» помимо договорной суммы ещё и сверху. Она приткнулась, и уже не возникала, когда я, описав фронт работы по уборке, попросил приготовить чего-нибудь на поздний ужин и завтрак.

   – Пельмени будете? – спросила девушка.

   Я ринулся к холодильнику с ревизией. Слава всем богам, в морозилке обнаружился внушительный пакет мясного фарша. Это мой НЗ. Когда совсем туго, я отпиливал кусочек, клал в чашку и заливал водой. Потом ставил всё это в микроволновку. Через десять минут мы с Буськой наслаждались импровизированным перекусом. Сейчас этот пакет фарша пришёлся как нельзя кстати.

   – Вот! – облегчённо продемонстрировал я свой НЗ. – Хватит? – она утвердительно качнула рыжей головой. – Тогда я помчался по магазинам. Нужно купить коврик и шторы, – я кивнул в сторону пустого кухонного окна.

   Сбегая по лестнице, так как лифт был занят, а ждать невмоготу, я с удовлетворением подумал, что менеджер умничка. Даже сейчас, в это позднее время прислала рыженькую. Надо будет ей тоже отстегнуть сотню-другую.

   Полина Громова.

   – Полина! – в трубке прозвучал голос Вики, нашего сегодняшнего менеджера. – Выручай! У нас катастрофа!

   Я сразу насторожилась: чтобы наша Вика вот так истерила, должно случиться, действительно, что-то из ряда вон выходящее.

   – У нас срочный заказ! – вопила менеджер. – А заказчик «с приветом», только рыжих в договоре прописал! Выручай!

   – Вик, – я без сил рухнула на стул. – Я целый день у старушки «с приветом» вкалывала. Какое «выручай»? У нас что, только я рыжая?

   – Светка ещё, но она уволилась, – всхлипнула Вика. – А остальные все крашеные, одна ты осталась натуральная рыжая.

   И почему мне кажется, что последние слова относятся не к моему цвету волос, а к везению?

   – Поль, клиент по двойному тарифу оплачивает этот вызов, а, если понравится, вообще в шоколаде будешь. Светка говорила, что он не жадный, руки не распускает, – пела соловьём, уговаривая, Вика – Выручай! Я тебе премию выпишу! – выдала она последний козырь. Решающий.

   Я посмотрела в окно, за которым пока ещё тёплая багряная осень уже начинала сердиться, собирая в складки ночного неба дождевые тучи. А скоро станет совсем холодно. Нужна тёплая одежда. Свою я распродала, собирая деньги на этот долбаный конкурс-марафон. Кто ж знал, что это будет попадалово?

   –По-о-оль, – ныла Вика в трубке, словно сверчок за печкой у бабули. Тот тоже как заведёт свою песню, не успокоится, пока не напоётся. – Я тебе завтра смену какую-нибудь лёгонькую поставлю, а? Или вообще выходной? Оплачиваемый?

   Интересно, с какого кармана она оплачивать будет. Со своего, что ли? У нас ведь как – что заработал, то и получи. А, если нет заказа, то и заработка нет. Эх, Вика, видно и впрямь, «я рыжая» во всех смыслах.

   – Ладно, – сдалась я, почувствовав безысходность ситуации. Всё равно не отстанет ведь! – Давай выходной.

   – Ура! Спасибо-спасибо-спасибо! – завопила менеджер, но уже радостно. – Пиши адрес!

   Одно радовало: доехать можно было на троллейбусе, и с собой взять только моюще-чистящее и тряпки. Остальное у клиента на дому есть.

   Дальше ещё одна радость – лифт работает! Может, не так уж всё и плохо? Дом ухоженный, можно сказать, элитный, судя по консьержке, которая встрёпанной вороной выскочила из своего закутка королевских размеров с телевизором и кофемашиной, чтобы загородить мне дорогу. Правда потом, когда узнала к кому я иду, соблаговолила улыбнуться и проскрипеть на каком этаже нужная мне квартира.

   Дверь открыл…Аполлон. Таких красавчиков я только в кино видела, и то в импортных голливудских.

   – Добрый вечер! – продемонстрировал он свои великолепные тридцать два зуба, а то, что зубов у него именно тридцать два, сомнений не было. С такой-то внешностью и без зубов?

   Я протиснулась в прихожую. Стало неловко и за свой внешний вид, и за баул с тряпками и бутылками. Почувствовала себя дурнушкой, гадким облезлым утёнком, рядом с образчиком мужской красоты. Блин, о чём я думаю? Он же клиент! И я для него не девушка, а обслуживающий персонал.

   Тем временем брюнетистый мачо провёл меня по квартире, попутно пояснив, что от меня требуется. А на последок и вовсе огорошил просьбой что-нибудь приготовить. И что я могу ему предложить? У меня сейчас-то фантазии не хватает, а после уборки вообще голова пустая будет.

   – Пельмени будете? – неожиданно вырвалось у меня.

   Ну, в принципе, я на пельменях могу и отдохнуть. Хозяин квартиры ломанул в кухню, потарахтел там и триумфально извлёк из морозилки объёмистый пакет, торжественно произнёс:

   – Вот! Хватит? – вопросил он, удерживая пакет с замороженным фаршем, словно флаг победителя. Я кивнула. Мне этого фарша хватит на сотню пельмешек.

   – Тогда я помчался по магазинам. Нужно купить коврик и шторы, – сообщило мне это чудо-вместилище мужского тестостерона и свинтило.

   А я, бросив свой баул на пол, огляделась. Квартирка, в принципе, чистенькая, в смысле пыли и грязи тут не наблюдалось. Света хорошо убирала. Только бардак, который свидетельствовал о бурной личной жизни вообще и о вчерашнем ночном рауте в частности. Ладно. Не мне беспокоиться о нравственности клиента. Тем более, я уверена, что сама для него интереса не представляю. Облачившись в рабочий халат, я достала пылесос, а потом решила сначала замесить тесто на пельмени. Пока буду уборкой заниматься, оно как раз отлежится. Решено. Отправилась на кухню.

   – Мря-я-я, – послышалось недовольное ворчание из соседней комнаты, и спустя секунду оттуда выплыл его источник.

   – Какая ты красавица, – искренне восхитилась я белоснежной кошкой.

   Животное недовольно щурилось на яркий свет, и важно шествовала прямо на меня.

   – Хочешь помочь? – улыбнулась я здешней жиличке. – Садись, – похлопала по стулу. – Сейчас тесто замешу, и фарш поставлю в микроволновку размораживаться. Любишь мяско? Холодное не дам, надо тёплое, а то зубы будут болеть.

   Так я разговаривала с кошкой, а она таращила на меня голубые глазищи. Почему-то казалось, что кошка была явно чем-то озадачена.

   С тестом я справилась за пять минут – долго ли умеючи? Уборка всей квартиры заняла около часа. Вот что значит содержать всё в относительном порядке. Ни тебе пауков с засохшим провиантом по углам, ни подтверждений мышиных и тараканьих чревоугодий по плинтусам. Красота! Периодически, меняя тряпки на пылесос, я чесала кошку за ушком и хвалила её шерсть. Кошка была в шоке. Но совсем её душа растаяла, когда я положила ей кусок фарша на тарелку и пригласила попробовать, а потом спросила:

   – Ну как? Хозяину можно из этого готовить? Даёшь добро?

   Всё. Кошачья душа принадлежала теперь мне со всеми потрохами. А что? Я привыкла разговаривать с Марсиком, даже, казалось, понимала его мимику. Так что и с этой красавицей проблем не возникло. Она же женщина, а для женщин очень важно, чтобы их считали красавицами. Пусть не все, пусть некоторые. Но красавицами.

   Ну, тесто готово, лучок в фарш добавила, перчиком сдобрила, теперь буду творить…

   Не знаю, то ли я соскучилась за лепкой, то ли ещё какая вожжа копошилась у меня в одном месте, но за два часа, которые мы с кошкой провели на кухне я налепила столько пельменей! И не думайте, что одних и тех же – я несколько видов забабахала, оторвалась по полной! В шкафу нашла контейнер со специями, возрадовалась, обнаружив среди разного вида перцев имбирь. Сделала штук двадцать китайских пельмешек. В холодильнике сиротливо стояла пластиковая упаковка грибов – тоже пошли в работу. Полкочана пекинской капусты – и японские пельмешки уже замораживаются в морозилке. О, а тут ещё рыбное филе и куриная грудка ещё чуть-чуть и издохнут. Что продуктам пропадать зазря? Я барышня экономная, продукты не выбрасываю, поэтому – вуа-ля !– готовы еврейские пельмешки и рыбные! Кстати, моя добровольная помощница очень одобрительно отнеслась к рыбе. М-м-м-м, тут, в холодильнике, даже тофу кусочек завалялся. Надеюсь, хозяин не будет против откушать корейских пельменей? Остальные полкочана капусты, фарш, специи, тофу – и готовы пельмени по-корейски. Я даже слепила их соответствующе, не кругляшками, а длинными маленькими пирожочками, дамплинги называются. Подумала, что клиент придёт голодный. Навертела бораков – это такие армянские пельмени, – поставила их вариться в глубокой сковородке. Жаль, зелени нет. Но и так вкусно будет. Сейчас припустятся немного, и обжарю их с маслом, а посыплю рубленным чесночком. Так, осталось немного теста и фарша. На один кружок раскатать. Значит, будут ленивые пельмени. Раскатала тесто, выложила фарш, свернула рулетом и порезала на кусочки. Аккуратно переложила в контейнер и поместила его в морозилку. Надо будет ещё записку написать, как их готовить, и в контейнер вложить. Там, в принципе, нет ничего особенного: на сковородке положил друг к дружке, залил водой и на среднем огне потушить немного. Как вода впитается, так и готово.

    Хорошо, что у клиента кроме холодильника был ещё и морозильный шкаф. Так я туда по ящичкам разные сорта и разложила. Вообще, запасливый мужик оказался, этот мачо. У него столько всяких пластиковых контейнеров обнаружилось! Наверное, или ему готовят, или он вот так заказывает полуфабрикаты раз в неделю или две, складывает их в морозилку, а потом готовит. Потому, как я в нижнем ящике нашла контейнер с котлетами, а в верхнем – с голубцами.

   Всё. И фарш закончился, и тесто. И кошка накормлена, вон, лежит на стуле и жмурится довольно. Прибрала на кухне быстро. Чисто было и до меня, только в раковине посуда грязная засохла за день, да я добавила от своей готовки. Жаль, на бёрики ничего не хватило. Ну, да ладно. И так, добрых две сотни пельменей получилось, благодаря курице и рыбе.

   Только успела снять фартук, который, кстати, на хозяйской кухне позаимствовала – не в рабочем же халате, том, в чём убирала, готовкой заниматься, – и клиент подошёл. Расстроенный.

   – Что за невезение с утра? – пробурчал он, скидывая туфли.

   По запаху новой резины, я догадалась, что коврик придверный он купил. Со шторами, что ли, не повезло?

   Тем временем хозяин в сердцах кинул пакет на стол, в котором, судя по шмяку, было что-то мягкое.

   – По цвету подходит. Но длина! – он застонал. – Куда мне двадцать сантиметров деть?

   Он рухнул на стул, устало закрыл глаза, а потом вдруг повёл носом.

   – А чем это так вкусно пахнет?

   Блин, это у меня бораки жарятся на сливочном масле! Ещё немного и вместо обычных бораков были бы бораки подкопчённые. Во время хозяин явился.

   – Щас! – соскочила я с табуретки.

   Чеснок уже порублен, осталось выложить на тарелку пельмени и посыпать. Глядя очумелыми глазами на тарелку с дымящимися бораками, хозяин вдруг расслабился и принялся рассказывать нам с кошкой обо всех своих злоключениях. Закончил, как и ожидалось, эпопеей с занавесками на кухню.

   – И только? – удивилась я. – Перестаньте вы переживать из-за сегодняшних неприятностей! Завтра новые подкатят!

   Ляпнула и язык прикусила. Успокоила, называется. Надо быстро исправляться, а то не видать мне премии.

   – Я сейчас вашу шторную трагедию за полчаса в комедию превращу! Нитки с иголкой есть?

   – Вы не понимаете! – прошамкал он с полным ртом. – Там рогожка! Будете подшивать – всё видно станет. Мама догадается. Тогда мне придётся выслушивать её упрёки. А мама это – мама…

   Ха! Даже лучше. Где рогожка, там мережка. Я быстренько самую простую сделаю, даже лучше получится, чем подшивка.

   Через сорок минут мы с удовлетворением любовались на новые шторы с лёгким бахромистым низом. Знай наших! Я довольно покосилась на клиента. Ну, будет мне премия, али как?

ГЛАВА 8.

   Премия была шикарная. Я даже обомлела, глядя на купюры, которые мне всучил счастливый хозяин квартиры. Да мне такой премии на добротные сапоги хватит! Неужели он так боится свою маму? А! Какая мне разница? Я угодила? Угодила. Даже кошка, прощаясь, о ноги потёрлась пару раз. Вызвав такси, – в такое время троллейбусы сладко почивали на деповских стоянках, – я поехала домой.

   В доме все спали. Кроме кота. Он преданно ждал в прихожей, с сиротливым видом устроившись на коврике и обвив хвостом лапки.

   – Мау, – пожаловался мне Марсик, когда я тихонько вошла в квартиру.

   Мол, где тебя носит, бестолковая. Барин голодный и холодный, по режиму спать давно пора, а я тут тебя караулю.

   – Тс-с-с-с, – шикнула я на пушистика, снимая туфли.

   Кот посмотрел на меня дико голодными глазами. И ведь знаю, что он, паршивец, ел. Но устоять против этих глаз было невозможно. Да я и сама вдруг почувствовала дикий голод. Не мудрено. На часах уже пятый час утра. По идее, вставать скоро.

   – Ладно, – прошептала Марсику. – Идём на кухню. Я попью чаю, а ты чего-нибудь схомячишь.

   Услышав волшебное слово «кухня» кот потрусил в святая святых каждой квартиры, где есть питомцы, радостно задрав хвост.

   Я тоже пошла на цыпочках в нашу обитель еды и комфорта. Что сказать? До чая руки так и не дошли, вернее, он просто не влез. Так как я, делясь с котом своими впечатлениями о клиенте, незаметно для себя смела тарелку голубцов, доела оставшийся со вчерашнего ужина птичий холодец с хреном, закусила четвертушкой чиабаты с сыром и… всё. Место в животе закончилось.

   – Это ты виноват! – прошипела я коту, обвиняющее ткнув в него пальцем. Кот ответил сытым мурчанием, а потом неспеша пошёл в нашу комнату, по пути оглядываясь и как бы говоря: «Душа моя, поспать надо, чтобы шерсть хорошо напиталась витаминами от ужина». Ему жирок на шерсть, а мне опять на бока прилипнет. Эх, правильно девки на работе говорят:

   – Главное в похудении – вовремя лечь спать. Прозевала – обожралась.

   Хотя это всем известная истина, её мусолят на всех форумах. И ведь верно всё. Легла бы сразу спать, – ничего бы не случилось, дрыхла бы сейчас, и во сне с брюнетистым мачо пельмени дегустировала. Все десять видов. Блин. Опять про еду. Да что ж такое! Нашла приключения на свою задницу! Вообще-то, она у меня любит мягкую кровать, тёплую ванну, нежное мыло, кружевное бельё, а не приключения. Но кто у неё сегодня спросил? Да и кровать у меня далеко не мягкая, и мыло простенькое и бельё не в бутиках купленное. Так что попа моя живёт в чёрном теле в последние лет двадцать пять. Что было раньше – не помню. Эх…Впрочем, чего уж теперь сокрушаться-то. Одно утешает: голубцы были вкусные, хоть и холодные, холодец остренький, а чиабата…о-о-о-о, её я не поленилась и подогрела в микроволновке. До сих пор перед глазами эти пузырящиеся золотистые потёки сыра по хрустящей корочке, одуряющий сливочный запах… К чёрту голодовка! И вообще, на сытый желудок спится лучше. Вон и Марсик поддерживает меня. А иначе, чего бы он сидел до утра в прихожей? Вдвоём обжираться не так стрёмно.

   Утро началось, как и следовало ожидать, с угрызений совести. Хотя часы на мобильнике показывали 12:05, что никак не соответствовало утреннему времени. Интересно, а почему меня никто не разбудил? А как же субботнее утреннее кофепитие? Без меня, что ли? Небольшая тяжесть в животе напомнила о ночном объедалове. Мда. Пора заканчивать с этим. А то вместо новых сапог придётся новый гардероб покупать. А так у меня хотя бы пара джинсов, юбка и два джемпера на зиму есть.

   Я с трудом заставила себя встать. Посмотрела в зеркало и совсем пригорюнилась: отёки на лице красноречиво осуждали мою несдержанность. Совесть завозилась где-то глубоко. Кот, растянувшись на подушке, снисходительно наблюдал за мной. В его взгляде присутствовала изрядная толика обиды. Мол, я бедный голодный, а ты меня объедаешь ещё. Ну да. Я опять виновата сама. Ничего, что он тоже лопал, как не в себя? Между прочим, на его счёте один голубец и три ложки холодца! «А чиабата?» – говорилось в его обиженном взгляде. А уж дудки! Чиабаты мне и самой мало было.

   Ладно. Даю страшную клятву, что это было в последний раз. Больше никаких ночных бдений! В крайнем случае, если вот такой заказ перепадёт, на что я в тайне надеялась, выпью стакан…ну, ладно, не стакан, бутылку кефира – и в люлю! То есть, в кресло! Иначе я стану необъятная, как просторы нашей родины.

   С кухни подозрительно потянуло кофе и яичницей с колбасой. Марсик тоже унюхал потрясающий аромат краковской и стремглав помчался на запах, мявкнув в мою сторону что-то требовательное. Подозреваю, что он торопил свою прислугу, чтоб шевелилась быстрее, а то барин поперёд холопки к трапезе явится.

   Вскоре послышалось:

   – О, припёрся мешок с какашками. Тебе молоко подогреть, али так хлебать будешь?

   Ясно. Ольга не в духе и Роза Марковна на посиделках у тёти Симы.

   – Мау! – возмутился кот, отстаивая свою положенную, по его мнению, пайку колбасы.

   Весело у нас.

   Максим Ветров.

   Я понял, почему мама приехала на неделю раньше – явился с югов мой блудный брат. Младшенький, залюбленный, избалованный. Мать даже сестру мою так не баловала, как его.

   – Вот что, – деловито заявила родительница после взаимных приветствий. – Лёнечка у тебя поживёт немного. Пока в его комнате ремонт идёт. Давай, неси сумки на кухню, выгружать буду.

   – А Лёнька уже на последнем издыхании? Не может донести? – съязвил я, покосившись на красного от натуги братца.

   Брательник стоял в дверях с двумя баулами. Не хило ему маман собрала на «пожить»!

   – Максим! – взвизгнула мама. – Совесть имей. Он с машины сюда нёс!

   – Вот пусть поднапряжётся и до кухни дотащит.

   Лёнька молча, не разуваясь, протопал на кухню и с облегчением скинул сумки на пол. Буся тут же принялась их обнюхивать, а мама – проворно выгружать контейнеры, пакеты, пакетики и кастрюли. Стоп. А кастрюли зачем?

   – Это я Лёнечке наготовила, – пояснила мама, не поднимая головы. – Вам на двоих больше надо. А то приучишь мальчика питаться вашим фастфудом. Им только желудок портить.

   Я закатил глаза. Конечно, я монстр! Лёньку научу всему плохому, даже тому, чего сам не знаю.

   Буська тем временем залезла в сумку и самозабвенно там рылась.

   – Буся! – возмутилась мама, пытаясь выковырять кошку из недр огромного баула. – А ну, отдай! Что за животина бестолковая. Ай! – вскрикнула она, схватившись за палец.

   Буська, стремглав выскочила из сумки и умчалась в комнату, гордо держа в зубах сосиску.

   – И сколько он жить у меня собирается? – осведомился я, проводив любимицу взглядом. Молодец, хвостатая, не стала ждать милости от женщины, сама стащила, что понравилось.

   – Пока ремонт не закончится, – мама пожала плечами и открыла морозильный шкаф. Она собиралась рассовать пакеты по ящикам. Я уже было собрался уйти к себе в комнату, но был остановлен заинтересованным вопросом: – А что это?

   Посмотрев на озадаченное лицо родительницы, заинтересовался сам. Лёнька тоже проявил интерес. Теперь мы трое стояли около морозильного шкафа, мама открывала и закрывала ящики. А там… В каждом ящике стояли контейнеры с пельменями. В одном контейнере обнаружилась даже записка с рекомендациями, как готовить содержимое. По правде сказать, я офигел. И когда это «жена на час» успела? И прибраться, и целую сотню, даже не одну, пельменей налепить?

   – Максим, что это? – недоумевала мама. – Ты познакомился с нормальной девушкой? – просияла она. – Кто она? Впрочем, не важно. Главное, она умеет готовить. Она живёт у тебя? Нет? Немедленно звони ей! Пусть переезжает сегодня же! Какая удача! Девушка, умеющая готовить! Теперь я спокойна за вас, голодными не останетесь!

   В этом моя мама. Сама задает вопросы, сама на них отвечает. И спокойна она, прежде всего, за своего младшенького. Хотя, мне обижаться тоже грех. Полуфабрикатами мама снабжала и меня. Только готовить вот я должен был сам.

   – Ну, чего стоишь? Почему не звонишь? – недоумевала родительница. – День на дворе, пока она приедет и ужинать пора! И я хочу на неё посмотреть и проинструктировать насчёт питания Леонида! У него больной желудок, – выдохнула и снова гневно вопросила: – Ты будешь звонить или нет?

   Спорить с мамой бесполезно, это всё равно, что пытаться остановить Ниагарский водопад чайной ложкой. Пришлось на ходу выдумывать несуществующую командировку несуществующей девушки.

   – Обещай мне, – мама строго поджала губы, превратившись в образец материнской непреклонности. – Обещай, что ты перевезёшь свою девушку сразу, как только она вернётся из своей командировки.

   Пришлось покаянно давать обещание, скрестив пальцы за спиной. Родительница успокоилась, наварила борща и укатила домой с сознанием выполненной миссии: Лёнечку поселила, еду приготовила, полуфабрикаты разложила, сопротивление старшенького, меня, то бишь, подавила.

   – Очень хорошо, что у тебя хватило ума завести такую девушку, – вещала она, собираясь восвояси. – А то я уже с тётей Бертой хотела договориться, чтобы её Сонечка пока у вас пожила.

   Мы с братом синхронно вздрогнули, впечатлились, обменялись взглядами полными ужаса и дружно оскалились.

   – Не зачем, мама, тётю Берту беспокоить. Да и Соне, наверное, это будет неудобно.

   Угу. Я помнил вышеупомянутую Соню. Очень ей даже удобно было бы. Девка красивая, школу закончила еле-еле, теперь родители пытаются замуж её пристроить, и сама она замуж так хочет, что готова из трусов выпрыгнуть. За себя-то я спокоен – меня даже в сильном подпитии в постель без моего на то согласия ни одна цыпочка не уложит. А вот Лёнька слаб по женскому полу, поддаётся их чарам на раз. Того и гляди, месяца не пройдёт, как Сонька тестом с двумя полосками будет перед носом размахивать, словно флагом победы. Родакам только этого и надо. Сразу радостно брательника в ЗАГС потащат в сопровождении почётного караула из пудовых кулаков Сонькиных братьев.

   Маман с подозрением покосилась на наши довольные рожи и величественно убыла к себе домой.

   Мда. Я перевёл взгляд на счастливого брата. Слишком счастливого. Что ж, остаётся только ждать, к чему приведёт его «отдых» неизвестно от чего.

   – Ну, колись, что за цыпочка? – принялся допрашивать меня Лёнька, лениво развалившись на диване. – Красивая?

   Я попытался вспомнить, как выглядела «жена на час». Ничего, кроме ярко рыжих волос не вспоминалось. Чёрт, я даже имени её не спросил. Или спросил? Не помню. Отмахнулся:

   – Потом познакомитесь.

   А у самого в голове проблема поселилась – где взять эту самую «цыпочку»? Девицы с работы отпадают: те ещё акулы обручальных колец. Эскортницу маман раскусит на раз. У неё глаз намётан. Блин, и соседок приличных нет. Может, у жены Дэна есть кто знакомый? Да. Наверное, так и сделаю – спрошу у него. По-моему, это самый подходящий вариант.

   – Ну что? – вновь привлёк к себе внимание братец. – Отметим мою свободу? Да ладно тебе, – фыркнул он, заметив, как я скривился. – Завтра выходной, успеешь отоспаться.

   А почему бы и нет?

   Погуляли, кстати, классно. Давно я так не оттягивался. На работу в понедельник пришёл с дикой головной болью. Лёньке хорошо, он дрых без задних ног, а мне пришлось раскошелиться на такси – не мог же я с таким перегаром за руль сесть. А тут ещё и Дэн огорошил – у его жены нет незамужних подруг.

   – Она их всех ликвидировала, едва только замуж за меня вышла, – хихикал он, когда мы обедали в кафе. – Представляешь, ревновала. А как забеременела – вообще с катушек слетела. В каждой неокольцованной девице потенциальную соперницу видела. Вот и разогнала таких подружек всех к чёртовой матери.

   Час от часу не легче. Ну не к сеструхе же мне за помощью бежать?

   – Слушай, – по довольному виду друга я понял, что у того созрела коварная идея. – А ты в фирме «Жена на час» кого-нибудь подыщи! Там девки всякие работают. Кинь менеджеру сотню на шоколадку, она тебе посоветует какую-нибудь цыпочку. Пусть даже и замужнюю. Тебе ведь с ней в ЗАГС не идти, а деньги всем нужны. Там в основном приезжие работают и малоимущие.

   – Угу, – я угрюмо уткнулся в салат. – Малоимущую одеть нужно. Маман сразу раскусит подставную невесту. У неё глаз – алмаз!

   – Тю! Так это ещё лучше! – оживился Дэн. – Будет причина «расстаться» с девушкой в короткие сроки! Идеальный повод для «скоропостижного разрыва»! Благородно расстаемся, потому что не сошлись характерами и достатком!

   Что-то в этой циничной логике, конечно, было… Хотя – нет. Нарвусь ещё на какую-нибудь акулу замаскированную под безобидную гуппи, шантажировать начнёт, проблем потом не оберёшься. Оно мне надо?

   – Нет. Лучше придумаю причину, по которой мы разругались, – решил я. – Ещё неделя в запасе есть. Может, у тебя какие другие идеи возникнут. Ты ж у нас энерджайзер идейный.

   – Это да-а-а! – довольно рассмеялся Дэн, закидывая в рот последнюю фрикадельку из супа.

   А дальше нас окунуло в рабочие дела и мысли о невесте как-то сами собой развеялись.

   В среду во второй половине дня Дэну позвонила благоверная. Вообще, Ленка – жена, о которой можно помечтать иногда. В том смысле, что на работу мужу звонила редко, никогда по пустякам, всегда чётко и по делу. Вот и сейчас, наверное, что-то случилось, так как Дэн слушал молча и лицо его при этом недовольно-возмущённо вытягивалось. Наконец, ему удалось вклиниться