Аннотация: В поздний зимний час Ева одна спешит домой по заснеженным улицам. Каждый шорох рождает подозрения в преследовании и будит скрытые страхи. В своей квартире Ева погружается в повседневную рутину, переплетая её с воспоминаниями о прошлом, где оживают детские тени бедности и разочарований в любви. Мысли о грядущем приносят смутное предчувствие перемен. Карьерные амбиции сталкиваются с внутренними демонами, а неожиданное видение из будущего приносит острое сожаление и переоценку всего, что казалось стабильным.
Это четвертая глава из книги, которую я выкладываю по частям. Предыдущие части выложены на этом сайте ранее. Всего в первой книге будет примерно 7-8 глав.
***
Улицы были пустынны: редкие фонари отбрасывали тусклый желтый свет на покрытый свежевыпавшим снегом тротуар, с едва обозначенной узкой тропинкой, оставшейся от последних, редких в такой час прохожих, а ветер шевелил голые ветки деревьев, создавая подозрительные шорохи, похожие на шепот за спиной.
Каждый звук – скрип калитки, далекий лай собаки, эхом отдающийся в ночи – заставлял ее сердце биться быстрее, а руку в кармане сжимать телефон, словно он мог защитить от невидимой угрозы.
Ева ускоряла шаг, чувствуя, как холод пробирает сквозь куртку, а снег хрустит под каблуками, напоминая о ее уязвимости – одинокая молодая женщина посреди пустой улицы.
– Идиотка, – корила она себя с горькой самоиронией. – Отказалась от провожатого, а теперь паранойя на каждом углу. Что дальше? Позвоню ему и скажу: «Артем, спаси меня от собственной глупости?»
Пройдя пару кварталов, Ева уже почти притерпелась к той ситуации, в которой, оказывается, можно идти по ночной улице девушке в одиночку – и ничего. Но, сразу после этой мысли, она стала замечать, что к скрипу ее шагов примешивается какой-то посторонний призвук. Он был едва слышен, но пугающе ритмичен – ровный, уверенный, как у человека, который не спешит, но и не отстает.
Каждый раз, когда она замедлялась, чтобы прислушаться, он тоже становился тише, словно преследователь подстраивался под ее темп.
Она попыталась убедить себя, что это просто случайный прохожий – кто-то возвращается домой после поздней смены, – но интуиция шептала об обратном: это не случайность.
Ева ускорила шаг, переходя временами на бег, и свернула в узкий переулок за старым складом – обшарпанным зданием с облупившейся краской и ржавыми воротами, надеясь сократить путь до дома. Но шаги не отставали. Наоборот, они стали громче, ближе, эхом отдаваясь от стен зданий, старательно изрисованных цветными граффити.
– Кто это? – мысли панически метались. – Подручный Игоря? Чтобы запугать меня перед поездкой, оказать психологическое давление? Или связанный с кражами в ТЦ – из той группы, которая отключает камеры и прореживает магазинные витрины?
– Игорь знает об этом, точно знает – он получает откаты, чтобы не вмешиваться, чтобы ТЦ оставался «прибыльным» для всех. Борьба с ними опасна: связи в криминале, угрозы... А если они следят, с целью узнать, где я живу, и потом шантажировать? Или... Андрей? Тот арендатор из сувенирного магазина, с его странными взглядами и «случайными» разговорами. Он всегда слишком внимателен, как будто влюблен тайно. Может, следует за мной «для защиты»? Но это пугает не меньше.
Ее дыхание участилось, в голове закружились беспорядочные мысли, не дающие остановиться ни на одной из них. Что, если преследователь – и в самом деле из преступной группы, орудующей в ТЦ? Отключения света не случайны: систематические, чтобы камеры не фиксировали кражи из магазинов – «ювелирка», электроника. А такие кражи – не крупные, а по мелочам. В одном цепочка, в другом – «айфончик». Подозрения падают на кого-то из покупателей или продавцов. А истинные виновники остаются в тени.
Ева знала, что приемлемый процент от краж закладывается в расходы каждой торговой сети и компенсируется особой, дополнительной наценкой на товар – циничная математика бизнеса, которую она ненавидела, но понимала.
Игорь Сергеевич конечно-же в курсе. Ева была уверена: его равнодушие к жалобам арендаторов, быстрые «расследования», которые ни к чему не приводили – не случайны. Он имеет выгоду – долю от добычи или просто взятки за молчание. Но борьба с ними для него опасна: эти люди не шутят, и он предпочитает давить на подчиненных, как на нее, чтобы сохранить статус-кво. А если преследователь – его посланник? Чтобы напомнить о «правилах игры»?
Или, все-таки, это Андрей, владелец сувенирной лавки с его экзотическими безделушками и тихим обаянием? Он всегда находил повод поговорить, приносил мелкие подарки – «для удачи», – и его глаза светились, когда он смотрел на нее. Может, он тайно влюблен и следует за ней, чтобы «охранять» по пути домой? Но в темноте это выглядело зловеще, как преследование, а не романтика. Пока она размышляла обо всех этих вариантах, прокручивая их в уме по несколько раз, что-то внутри нее произнесло убедительным, тихим голосом: «не рискуй».
Ева достала телефон, пальцы дрожали, пока она искала номер Артема – ирония ситуации кольнула: «Только что отказалась от помощи, а теперь бегу к нему. Браво, Ева, ты – мастер противоречий. Независимая женщина звонит рыцарю в сияющих доспехах... или в растянутой футболке с айтишной шуткой».
Она не хотела просить о помощи, но сейчас это был единственный выход. Набрав номер, она прижала телефон к уху, молясь, чтобы он ответил.
– Ева? Что случилось? – голос Артема прозвучал почти мгновенно, и в нем слышалась тревога, как будто он ждал звонка.
– Артем, я… кажется, за мной кто-то идет, – прошептала она, стараясь не выдать своего страха, но голос предал – дрожал, как лист на ветру. – Я недалеко от ТЦ, в переулке за старым складом. Ты можешь... можешь приехать?
– Конечно, держись, я уже бегу к машине. Не отключайся, говори со мной, – его голос был твердым, но полным беспокойства, успокаивающим, как якорь в шторме. – Ты видишь, кто это? Сколько их?
– Нет, я не оборачиваюсь. Кажется, один, но я не уверена, – Ева старалась говорить тихо, но голос дрожал. Она слышала, как шаги за спиной стали еще ближе, и вдруг они остановились. Тишина, которая последовала за этим, была еще страшнее – напряженная, как натянутая струна. Ева замерла, не решаясь даже дышать, сердце колотилось в ушах.
– Ева, ты там? – голос Артема в трубке звучал как спасательный круг, единственная связь с нормальностью. – Я уже еду, буду через пять минут.
– Хорошо, – прошептала она, чувствуя, как слезы наворачиваются на глаза. Она ненавидела себя за эту слабость, за то, что сломалась, но страх был сильнее – первобытный, инстинктивный. Вдруг позади послышался шорох – тихий, как шелест ткани, – и Ева не выдержала: обернулась резко, адреналин хлестнул по венам. В тусклом свете фонаря она отчетливо разглядела фигуру в темной куртке с капюшоном. Лица не было видно – тень от капюшона скрывала все, – но человек явно смотрел в ее сторону, неподвижно, как хищник, оценивающий добычу. Ева почувствовала, как ноги подкашиваются, но вместо того, чтобы бежать, она на несколько секунд замерла, словно парализованная страхом.
Затем адреналин ударил в голову, и Ева, не раздумывая, выскочила из переулка на более оживленную улицу, где, несмотря на поздний час, все еще мелькали редкие прохожие – парочка молодых людей с собаками, таксист у обочины.
Свет фонарей был ярче, заливая асфальт золотистым сиянием, и это придало сил.
Она продолжала бежать, чувствуя, как горят легкие от холодного воздуха, а сердце колотится так, будто готово выскочить из груди. Шаги за спиной затихли, но Ева не решалась оглянуться, боясь, что это замедлит ее или подтвердит худшие опасения. Телефон все еще был прижат к уху, и голос Артема звучал как единственная нить, связывающая ее с безопасностью, с реальностью за пределами этого кошмара.
– Ева, я вижу тебя! Я на перекрестке, прямо впереди!
Ева подняла глаза и действительно заметила знакомую машину – старенький седан Артема, припаркованный у обочины с включенными фарами. Правая пассажирская дверь была открыта.
Ева, не раздумывая, бросилась к машине, чувствуя, как холодный воздух хлещет по лицу, а снег хрустит под ногами. Она нырнула на пассажирское сиденье, захлопнув дверь с такой силой, что машина слегка качнулась.
Мотор заурчал тихо, почти успокаивающе, и машина тронулась с места, оставляя позади перекресток с его тусклыми фонарями.
– Все в порядке? – спросил Артем будничным голосом, как будто они заранее договорились, что он ее подвезет после работы.
Ева кивнула, но страх где-то в глубине души еще давал о себе знать, заставляя руки подрагивать. Она пристегнулась ремнем, уставившись в лобовое стекло, где снежинки таяли от тепла обогревателя, оставляя разводы.
– Да... теперь да, – наконец выдавила она, стараясь звучать увереннее, чем чувствовала. – Спасибо, что приехал так быстро. Я... перепугалась. Думала, это... не знаю, кто-то из тех, кто мог быть в ТЦ.
Артем кивнул, не отрывая глаз от дороги. Улицы проносились мимо – пустынные, с редкими машинами, разрезающими ночь своими фарами с острым резким светом. Он включил радио. Зазвучала новогодняя джазовая мелодия.
Машина сбавила скорость, мотор перешел на тихий, ровный гул, и Артем аккуратно подрулил к обочине, выключив поворотник. Ева взглянула в окно и узнала знакомый силуэт своего дома – скромная пятиэтажка на тихой улочке. Здание стояло чуть в стороне от главной дороги, окруженное низкими кустами, сейчас присыпанными снегом, и редкими деревьями, чьи ветки слегка покачивались от ночного ветерка.
Снежный покров на тротуарах казался нетронутым, как будто весь день здесь никто не проходил, а фонари отбрасывали мягкие, золотистые круги света, создавая иллюзию уюта в этом ночном холоде. В воздухе витал запах свежего снега, смешанный с отдаленным ароматом дыма из чьей-то печки – типичный для этого района, где старые дома соседствовали с новыми.
Артем заглушил двигатель, и в салоне повисла внезапная тишина, нарушаемая только отдаленным гудком локомотива и ритмичным гулом от проезжающего поезда где-то за кварталом.
Ева почувствовала, как напряжение в плечах чуть ослабло: они были здесь, в безопасности, вдали от темных переулков и подозрительных шагов. Тепло от обогревателя все еще держалось, но за окном мороз уже подбирался ближе, заставляя стекла слегка запотевать от ее дыхания. Она поправила ремень безопасности, не решаясь сразу выйти, – это был тот момент, когда адреналин уходит, а на его место приходит обыденность, но с примесью чего-то нового, неуловимого.
Теперь накатила новая волна неловкости – та, что всегда возникает в такие моменты, когда благодарность перетекает в нечто более личное, неопределенное.
Ева подумала о том, как Артем выглядит сейчас: расслабленный, но все еще настороженный, с руками на руле, хотя машина уже стояла. Его профиль в полумраке салона казался знакомым, как у коллеги, с которым она обменивалась шутками в офисе, но здесь, в этой интимной обстановке поздней ночи, все ощущалось иначе.
– Что теперь? – мелькнуло в голове. – Просто выйти и сказать «пока»? Или пригласить на чай, чтобы не показаться невежливой? Но это же не свидание, всего лишь помощь... Хотя, после сегодняшнего, кто знает. Он приехал так быстро, без вопросов – значит, заботится? Или просто потому, что мы коллеги? Не стоит копать глубже, это только усложнит всё. А завтра в офисе? Будем делать вид, что ничего не было? Нет, лучше оставить как есть – помощь и точка. Но почему тогда эта пауза тянется? Он тоже думает о том же? Или ждет, чтобы я первая сказала? Черт, Ева, соберись, это не первая твоя неловкая ситуация. Помнишь, с Максимом в конце – те же молчаливые взгляды, и ничего хорошего не вышло. Не повторяй. Просто скажи спасибо и выйди. Но он же не Максим, он надежный... Стоп, хватит анализировать, это всего лишь прощание.
Она вспомнила, как пару недель назад в ТЦ он чинил ее компьютер, и они болтали о глупых корпоративных правилах, – тогда все было просто, без этой паузы, полной невысказанных слов. А сейчас Ева поймала себя на том, что избегает смотреть ему в глаза, фокусируясь на снежинках, тающих на лобовом стекле.
«Может, он ждет приглашения? Нет, это паранойя после сегодняшнего. Или, наоборот, хочет поскорее уехать. Ладно, пора заканчивать, иначе это затянется до утра. Но странно, почему я не хочу выходить? Потому что холодно? Или потому, что здесь, с ним, еще не так одиноко? Нет, это усталость говорит во мне. Карьера на первом, помни – отчеты, поездка, всё остальное подождет. Не усложняй».
Артем, видимо, почувствовал то же самое: он откашлялся, барабаня пальцами по рулю, и произнес, стараясь звучать непринужденно: – Ну, вот и приехали. Он произнес эти слова так, словно Ева нуждалась в его уточнении, с легкой улыбкой, пытаясь разрядить атмосферу.
– Ты в порядке? Не хочешь, чтобы я... эээ... проводил до двери? В смысле, вдруг там еще кто-то прячется в кустах? – Он кивнул в сторону темных кустов у подъезда, но шутка вышла скомканной, и он сразу же добавил: – Шучу, конечно. Просто... ну, после всего этого.
Ева повернулась к нему, пытаясь улыбнуться, но улыбка вышла вымученной – губы дрогнули, а в голове мелькнуло: «Господи, он тоже нервничает? Или мне кажется? Его шутка – чтобы разрядить? Или намек? Нет, не думай об этом, просто ответь». – Нет, все нормально, Артем. Спасибо еще раз. Ты... ты правда спас меня сегодня. Без тебя я бы, наверное, до сих пор бегала по переулкам, как в каком-то триллере. – Она замолчала, понимая, что слова звучат слишком сентиментально, и быстро закончила: – Хотя, зная себя, я бы просто вызвала такси. Но твой вариант быстрее. И дешевле.
– Глупо звучит, – подумала она. – Зачем я это добавила? Чтобы не показаться слишком зависимой? Или чтобы он не подумал, что я флиртую? Черт, Ева, ты всегда всё усложняешь. Просто скажи спокойной ночи и иди. Но он смотрит так... ожидает чего-то? Нет, это твои нервы после бега. Завтра посмеешься над этим. Или нет? А если он расскажет в офисе? Нет, он не такой. Но всё равно, лучше не рисковать – карьера, помни.
Он усмехнулся, но в его глазах мелькнула та же неловкость – он потер шею, отводя взгляд в сторону окна. – Да ладно, не преувеличивай. Я же не супергерой, просто коллега с машиной. Хотя, если честно, когда ты позвонила, я чуть кофе не разлил на клавиатуру. Думал, это шутка какая-то. Ты всегда такая... независимая. – Последнее слово он произнес с легкой запинкой, как будто не уверен, что оно подходит, и сразу же попытался сгладить: – В смысле, в офисе ты всех строишь, а тут... ну, ладно, не важно. Главное, что все обошлось.
– Независимая? – эхом отозвалось в голове Евы. – Это комплимент или упрек? Он видит меня такой? Может, и правда, я слишком держу дистанцию. Но иначе как? С Игорем, с арендаторами – нельзя показывать слабость. А с ним? Он не как они, но... стоп, не углубляйся. Это всего лишь разговор. Но почему тогда хочется сказать что-то личное? Нет, не надо. Просто кивни и выйди.
Ева кивнула, чувствуя, как щеки слегка краснеют – от тепла в салоне или от этой странной паузы? Она потянулась к двери, но рука замерла на ручке.
– Скажи что-нибудь нормальное, – подумала она. – Не молчи, как школьница. Но что? Пригласить? Нет, это будет намек. Или нет? Черт, почему в работе всё ясно, а здесь – сплошной туман? Может, потому что он не часть плана. А планы – это всё, что у меня есть. Лиза бы сказала: «Расслабься, сестра». Но она-то и живёт без планов, и смотри, куда это ведёт. Нет, я не она. Просто кофе в офисе – и хватит.
– Знаешь, а ведь ты прав. Я привыкла все делать сама. Но сегодня... короче, спасибо.
Артем улыбнулся уголком рта, отрывая руки от руля и поворачиваясь к ней лицом. – Не за что, Ева. Любой на моем месте... ну, или почти любой. Главное, что ты в порядке. – Он замолчал, глядя на нее чуть дольше, чем нужно, и в этой паузе повисло что-то неуловимое – подтекст, который оба почувствовали, но не решились назвать.
Он кашлянул, пытаясь разрядить тишину. – Эм... ну, если что, мой пауэрбанк всегда наготове. В следующий раз заряди телефон заранее, а то опять в темноте прятаться под столом будешь.
Ева хихикнула, смех вышел нервным, вымученным – она понимала, как глупо это звучит, когда они оба пытаются шутить, чтобы заполнить неловкую пустоту, как подростки на первом свидании. – Да, точно. А ты – мой личный электрик-спасатель. Может... – Она запнулась, слово «чай» застряло в горле, и вместо этого вырвалось: – Может, в следующий раз я тебе кофе куплю в офисе? В качестве компенсации за бензин и нервы. С двойным эспрессо, чтобы не уснул за кодом.
– Кофе? – Артем усмехнулся, но в глазах мелькнула тень облегчения. – Звучит привлекательно. Только без сахара, а то я стану слишком сладким и прилипчивым.
Шутка вышла корявой, неуклюжей, это можно было понять по его невольной мимолетной гримасе. Он тут же добавил, пытаясь сгладить: – без кофе никак. Ты же знаешь, как это бывает в нашей работе – один баг, и весь день насмарку.
Ева улыбнулась в ответ, но про себя подумала: «Господи, мы оба выглядим идиотами – лепечем ерунду, чтобы не сказать что-то настоящее. Хочу поскорее выйти, захлопнуть дверь и забыть эту неловкость». Она кивнула, подхватывая его тон: – Точно, без сахара. А то еще прилипнешь к монитору и не отлипнешь до утра. Я видела, как ты иногда сидишь за компьютером – как будто врос в стул.
Артем рассмеялся, но смех вышел немного натянутым, он потер шею, словно от неловкости. – Ну да, есть такое. Зато ты– мисс организованность. Если б не твои отчеты, весь ТЦ давно бы утонул в хаосе. Кстати, а что насчет той поездки с Игорем? Ты все еще планируешь ехать?
Ева замерла на миг, не ожидав такого поворота. – Планирую. Это работа, Артем. Ничего личного. – Она сказала это слишком быстро, и в ее голосе прозвучала нотка, которую она не хотела показывать – как будто оправдывалась.
– Ясно, – он кивнул, но в его тоне скользнуло что-то, что она не смогла разобрать. – Просто... ну, если что, звони.
Они оба замолчали на