Я стираю свою тень. Книга 9. Сергей Панченко

Оглавление

• АННОТАЦИЯ
• ГЛАВА 1
• ГЛАВА 2
• ГЛАВА 3
• ГЛАВА 4
• ГЛАВА 5
• ГЛАВА 6
• ГЛАВА 7
• ГЛАВА 8
• ГЛАВА 9
• ГЛАВА 10
• ГЛАВА 11
• ГЛАВА 12
• ГЛАВА 13
• ГЛАВА 14
• ГЛАВА 15
• ГЛАВА 16
• ГЛАВА 17
• ГЛАВА 18
• ГЛАВА 19

АННОТАЦИЯ

   "Я стираю свою тень" - фантастический роман Сергея Панченко, девятая книга одноименного цикла, жанр юмористическая фантастика, космическая фантастика.

   Пока ученые упорно смотрят в телескопы, в надежде увидеть искорку разума среди миллиардов далеких звезд, она находится повсюду, совершенно игнорируя потуги астрономов. Встречи с представителями чужих цивилизаций нечаянны и часто заканчиваются совсем не "братанием" и клятвой вечной дружбы. Мы далеки от понимания друг друга, но при этом любопытны в изучении тех, кто сильно от нас отличается. Но сколько шансов у пришельца стать объектом изучения землянина? Ничтожно мало. Жителю Земли гораздо вероятнее оказаться в роли подопытного кролика. Думал ли Николай, отец Гордея, отправляясь на рыбалку, что станет одним из них?

   Внимание! Содержит сцены распития спиртных напитков. Чрезмерное употребление алкоголя вредит вашему здоровью.

   Возрастные ограничения 16+

   © Панченко Сергей

   © ИДДК

ГЛАВА 1

   Николай гордо закинул на крышу своей «Нивы» давно не пользованную, скатанную в рулон сеть, пахнущую тиной и рыбой. Супруга Нина с плохо скрываемым недовольством смотрела на рыбацкие приготовления мужа.

   — Ну не могу я больше видеть твою пряжу, коробки, почтовые отделения, — эмоционально взмолился Николай. — Я понимаю, что ты у меня в миллионеры метишь, но это тебе интересно, а я устал быть твоим работником. С утра до вечера какие-то движения непонятные, привези, увези, забери. Вон Апанасий с Камилой из отпуска вернулись. Попроси их на несколько дней меня подменить. — Он нервно открыл дверку и сел за руль.

   — Ладно, бог с тобой, — отмахнулась Нина. — Хотела назвать «старый чёрт», но ты не такой уж и старый. Капсулу возьми с собой на всякий случай.

   — Зачем она мне там нужна? Я на природу еду на два дня, что со мной произойдёт? — Николай ехидно цокнул языком. — Вот увидишь, вернусь оттуда ещё сильнее помолодевшим без всякой капсулы.

   — Мазь от комаров взял? — поинтересовалась супруга, стараясь придать голосу как можно больше миролюбия.

   — От комаров, от солнечных ожогов, от сухой кожи и прочую дребедень, всё положил. Честно скажу, Нин, я вряд ли до них доберусь. Хоть обгорю нормально на солнце, как в старые добрые времена, да почешусь перед сном, как шелудивый поросёнок. Соскучился я по всему этому.

   Нина хлопнула по нагревшемуся металлу машины ладонью.

   — Езжай, усталый раб. Место только найди, где связь ловит, чтобы я могла в любой момент узнать, как у тебя дела, — посоветовала супруга.

   — Нинуль, я буду сидеть там, где поклёвка хорошая. Всё, давай, утром в понедельник вернусь с большим уловом, готовься. — Николай завёл машину.

   «Нива» дёрнулась корпусом и задрожала мелкой дрожью. Отец Гордея махнул жене на прощание и поехал. После того как семья сына уехала жить на космическую станцию, его лишили многих вещей, подаренных высшими. Самой болезненной оказалась потеря порталов, ведущих в разные экзотические места. Вообще отвоевать удалось только медицинские капсулы да портал мгновенной связи. Продвинутые жители космоса не считали зазорным забрать назад подаренное после изменения ситуации. Как только гаранты секретности, Айрис и Гордей, отправились на постоянное место жительство в космос, его обитатели, управляемые сообществом развитых цивилизаций, потребовали все свои презенты назад. Для Николая, привыкшего к безопасной и разнообразной жизни, тешащего своё тщеславие вещами, недоступными простым смертным, это оказалось ударом. С момента отлёта детей он часто впадал в периоды плохого настроения, точно такого же, как сегодня.

   «Нива» соскочила с трассы и свернула на заросший мелкой плотной щирицей просёлок, ведущий к озеру. Видно, что этой дорогой уже давно не пользовались по назначению. Лопухи раскинули свои мясистые листья на дорогу, оставаясь нетронутыми. Николая этот факт обнадёжил. Он посчитал, что про его рыбное место, на котором он не бывал года четыре, а то и более, забыли и другие рыбаки. Жизнь у людей стала такой, что на первый план вышли деньги, погоня за которыми съедала всё свободное время. Неудивительно, что количество свободных мужиков, сидящих с удочками, таяло год от года.

   — Нет уж, себя я не предам, — прокомментировал Николай вслух собственные мысли.

   Машина сбила бампером пучок стеблей осота, склонившихся к дороге, и оказалась в белом облаке поднявшегося пуха. Вентиляция старой «Нивы» сглотнула несколько пушистых облачков и выплюнула их через дефлекторы в салон.

   — Радиатор теперь придётся продувать, — решил Николай, уворачиваясь от летящего в лицо бледного пуха.

   Он решил, что займётся этим завтра вечером. Самостоятельное обслуживание и ремонт старой машины приносили ему свой процент ностальгического удовольствия, которого он был лишён, гоняя на новом синтетическом кроссовере по делам супруги.

   В открытые окна потянуло характерным запахом близкой воды. За время отсутствия пейзаж знакомых мест серьёзно поменялся. Мелкая ивовая поросль превратилась в деревья, преграждающие путь к рыбацким местам. В итоге Николай пожертвовал краской на боках машины, пробираясь сквозь плотные заросли, чтобы оказаться у реки. Под днищем прогромыхали лежащие на земле ветки, нервно выскочившие из-под колёс. «Нива» остановилась у старого кострища, выложенного красным кирпичом.

   Это сделал сам Николай, надеясь когда-нибудь привезти сюда внука, порыбачить вместе и приготовить на костре нормальный мужской обед. С мечтой не заладилось. Вначале Никас был слишком мал для рыбалки, потом его не пускали на природу вечно беспокоящиеся мать и бабка, а потом они просто улетели за миллион световых лет, чтобы вырастить из нормального мужика очень умного человека, отвечающего запросам каких-то непонятных существ, именующих себя высшими. Сам термин, которым их называли обласканные вниманием потомки землян, казался ему нескромным, будто существа наделили им сами себя, не спрашивая чужого мнения. Одни только потребованные назад подарки автоматически аннулировали это высокое звание. Ну не могли разумные поступить так мелочно.

   По серой поверхности озера гуляла мелкая рябь от лёгкого летнего ветерка. Ивы качали тяжёлыми ветвями, обмакивая листву в белых пузырях слёз в озеро. В предвкушении прекрасного времяпрепровождения Николай принялся оборудовать место для отдыха. Установил палатку, накачал новенький матрас, выписанный им прямо накануне поездки. Проверил его на удобство и, удовлетворившись, полез разбирать рюкзак. Повесил под потолок светодиодный фонарь с тремя режимами света. На ту же петельку устроил электрический фумигатор, ожидая ночного нашествия комаров. На крыше закрепил солнечную батарею, пропустив внутрь кабель для зарядки телефона. Он внял предупреждению супруги быть на связи, но и помимо этого хотел иметь возможность пользоваться благами цивилизации в уединённом уголке природы.

   — Так и в Фёдора Конюхова недолго превратиться, — ответил он сам себе на нежелание отказаться от использования гаджета.

   После создания уюта в отдельно взятой палатке Николай размотал снасти и вытащил удочки. Сеть он планировал поставить в ночь и то при двух условиях — если на озере не появится рыбнадзор, что заглядывал сюда нечасто, но закон подлости никто не отменял, и если на удочку не будет ловиться. Не хотел, чтобы по возвращении без улова Нина лишний раз напомнила ему о бесполезности вылазок.

   Следов у берега, оставшихся от недавней рыбалки, не наблюдалось. Видимо, рыбаки совсем забыли про это место, на котором раньше в любой выходной набиралось до пяти человек. Нередко из-за этого случались споры и скандалы, мужчины не могли поделить берег, считая наиболее удачные лёжки своими по праву. А ещё ему показалось, что уровень воды поднялся по сравнению с тем, который он помнил.

   Николай прикормил рыбу шариками из теста с растительным маслом, но на крючки насадил кукурузу. Закинул три удочки и присел на раскладной стульчик, подаренный Ниной на годовщину их совместной жизни. С этой минуты городская суета вышла из него, как токсичная субстанция, разбавляющая кровь, а её место заняла расслабленная созерцательность, при которой время течёт иначе. Выброс эндорфинов превращал обычные вещи в приятные. Пейзажи ласкали взгляд, звуки — слух, даже воздух, касающийся крыльев носа при дыхании, делал это сладостно.

   Поклёвка началась через четверть часа. Задёргались сразу два поплавка. Николай аккуратно потянул одну удочку, вытащив на берег среднего карася. На второй удочке рыба сорвалась, даже не успев показаться над водой.

   — Ах ты, зараза! — ругнулся он. Сорвавшиеся экземпляры всегда казались ему крупнее тех, что лежали в садке.

   За два часа Николай вытащил шесть карасей, двух небольших карпов и одного окуня, пойманного на мотыля. Надо было устроить перерыв, развести огонь и приготовить на нём обед, благо дров в округе набралось немыслимое количество. Окинул взглядом противоположный берег озера, вытащил удочки и отправился собирать сухие ветки. Минут десять назад ему померещился звук мотоциклетного мотора, но никто не появился. Ветер, гуляющий по зарослям рогоза, мог вызвать и не такие слуховые галлюцинации.

   Сухие ветки ивы и ольхи прогорели быстро. Николай установил над догорающими углями треногу, подвесил на неё котелок и налил полный воды. Подкинул ещё дров и стал ждать, когда закипит вода, чтобы бросить в неё тушёнку и гречку.

   Когда сзади раздалось неожиданное покашливание для привлечения внимания, он чуть не перепрыгнул костёр от неожиданности.

   — О, прости, надо было громче топать. — Рыбак, одетый как пасечник, из-за шляпы с москитной стекой и плотного плаща, похожего на экипировку служащих войск РХБЗ, протянул руку. — Пётр.

   — Ну ты, конечно, тот ещё диверсант, — пожал руку. — Николай.

   Он знал этого мужчину. Тот тоже рыбачил здесь регулярно в прошлые годы. Пётр внимательно рассмотрел Николая, будто силился вспомнить его.

   — Очень приятно. Давно тут не был, особенно после того случая, когда внезапно поднялась вода и все решили, что под водой копится газ. От нашей деревни дорога сюда сильно заросла, на машине не проехать, только на моцике. А когда-то здесь очень много народу собиралось. Ты тоже тут бывал?

   — Нет, но батя рассказывал про это озеро, — соврал отец Гордея, не желая признаваться в чудесном омоложении.

   — Слушай, а его, случайно, не Николаем тоже звали? Помню, какие он тут байки травил, оборжаться.

   — Нет, моего отца Саней звали. Может, помнишь его?

   — Саню? Может, и помню. Тут всяких Саней перебывало столько, сколько рыбы в озере не водится. Ладно, пёс с ними. Как рыбалка? — Пётр скинул с плеча рюкзак и положил удочки в траву.

   — Вон в садок загляни, — посоветовал Николай.

   Рыбак прошёл к берегу и интересом изучил содержимое сетчатой ёмкости.

   — На что идёт? — спросил он.

   — На кукурузу и мотыля.

   — Понятно. А я на мастырку в этот раз решил попытать счастья. — Пётр вернулся и полез в рюкзак. — На прошлой неделе десять килограмм карася и плотвички натаскал. Наделал на зиму тушёнки в автоклаве.

   — Здорово, — нехотя похвалил его Николай.

   Он сам не очень любил рыбу. Нина жарила улов два раза в год, и ему этого хватало надолго. Мужики, относящиеся к хобби как добытчики, а не как созерцатели, вызывали у Николая лёгкое раздражение. Если уж они ловили рыбу, то в промышленных масштабах, заготавливая её во всех видах. Если шли по грибы, но непременно надо было насобирать полный багажник, потом возиться с ними несколько дней, паря, жаря и маринуя, будто у них не было денег, чтобы пойти в магазин и купить обыкновенной еды. Как правило, подобные любители природных богатств отличались чрезмерной скупостью и ценили каждый килограмм добычи, доставшейся им бесплатно.

   — А ты где собрался удочки бросать? — поинтересовался Николай.

   — Да… — Пётр огляделся, — где-нибудь рядом.

   — Тут кроме нас никого нет. Давай метрах в ста от меня ищи места, не ближе, — посоветовал он рыбаку.

   — Блин, Колян, ты уже тут прикормил, чего мне зря корма тратить? Рыбы всем хватит, не переживай.

   — Я не переживаю, Петь, но я сюда приехал не столько ради улова, сколько ради тишины. Не хочу под боком ненужной суеты.

   — Потому и сеть с собой взял. — Пётр уже успел многое увидеть.

   — Это страховка на всякий случай.

   — Слушай, если бы ты не был таким молодым, я бы точно решил, что ты тот Николай, с которым мы рыбачили пять лет назад. Он тоже ни с кем не хотел рыбачить, боялся, что всю его рыбу выловят. — Пётр снова уставился в лицо Николаю. — Может…

   — Не может. Мой отец Александр. Наверное, это влияние имени на характер. Мы, Николаи, любим побыть в тишине, наедине с мыслями и собственным хобби.

   — Мы, Николай Второй, значит. Ясно, ваше величество. — Пётр поднял рюкзак и удочки. — Пойду поищу другое место. Удачной поклёвки.

   — Спасибо. И тебе тоже.

   Пётр ушёл, оставив лёгкое чувство вины. Николай решил, что малость перегнул палку. Возможно, общение скрасило бы ему остаток дня.

   — Кого я обманываю, — укорил он сам себя. — Сколько рыбачил с этим Петром, столько и собачились, то из-за места, то из-за того, что он постоянно клянчил насадку. Хоть раз бы рыбой рассчитался. Куркуль деревенский.

   Пётр отошёл метров на пятьдесят и исчез в кустах. Вскоре над ними показались замахивающиеся удочки. Николай облегчённо выдохнул и пожелал ему хорошей рыбалки, только бы он не лез к нему со своими проблемами.

   Вода в котелке закипела. Николай поднял крышку, вывалил в него содержимое одной банки тушёнки и засыпал грамм триста гречки. Проверил на соль, чуть досолил и засел в телефон, ожидая приготовления пищи. На природе аппетит всегда усиливался.

   За четыре года на озере появилась нормальная связь, и даже интернет. Николай отписался жене про улов и про гречку, вскользь упомянув ещё одного рыбака.

   — Только не бухай, пожалуйста, — попросила супруга.

   — С этим куркулём ни за что, — ответил Николай.

   Вынул из своего рюкзака чекушку вишнёвой настойки и налил в кружку половину содержимого бутылки. Этот момент он тоже несколько раз представлял перед поездкой, как выпьет настойку в качестве аперитива, а потом плотно перекусит и снова сядет за удочки, убаюкиваемый всплесками воды о берег и монотонной рябью на её поверхности.

   — Николай? — раздался в спину голос Петра.

   Николай чуть не поперхнулся собственной настойкой.

   — Чего тебе? — Он обернулся, прикрыв рот рукой.

   — Там в воде какая-то хрень лежит. Крючок зацепился, подумал, коряга. Полез отцепить, а там металл. Похоже, что кто-то притопил машину и, скорее всего, с людьми. Помнишь, несколько лет назад парочку искали, так и не нашли. Наверное, они. — На лице рыбака читался отчётливый испуг и растерянность.

   — Вот ты везучий. — Николай незаметно подсунул чекушку под клеёнку, используемую в качестве стола. — Идём посмотрим.

   Он смело направился к месту, где обосновался Пётр. Рыбак потрусил за ним.

   — Слушай, а если мы заявим, то на нас не подумают? — поинтересовался он. — Менты всё равно этот случай в висяки записали, а тут мы. Повяжут, сфабрикуют и посадят. Может, ну её, лежала в воде несколько лет и ещё полежит.

   — А если бы это были твои дети? — спросил Николай. — Тебе всё равно было бы, что они лежат неупокоенные?

   — Ты чего такое говоришь, Колян? Конечно же, не всё равно, но если тебя посадят, тебе от этого легче станет?

   — Не посадят, — буркнул Николай. — Показывай где.

   — Вон там, метров десять от берега. Там глубина уже по пояс, надо раздеваться.

   — Раз надо, значит разденемся. — Николай скинул сапоги, затем и брюки. — Что за машина, не определил?

   — Нет, ты что. Как только понял, что это железо, а не дерево, решил не оставлять следов. Мало ли что, — завуалировал Пётр свою трусость.

   Николай зашёл в прохладную воду по колено. Остановился, чтобы кожа привыкла к температуре, и прошёл дальше, пока не наступил на инородное тело. Даже ногой он сразу определил, что это не автомобиль. Ощупал его стопой со всех сторон, но не получил ответа, что за секрет скрывался на дне озера. Точно не кусок затонувшего бревна. Текстура на ощупь была твёрдой, скорее железной из-за неровностей, несвойственной, к примеру, естественной каменной поверхности.

   — Ну что там? — нетерпеливо поинтересовался Пётр.

   — Не понял ещё. Точно не машина.

   — Фух, слава богу.

   — Какая-то железяка. Придётся нырять. — Николай решил сделать это, не снимая майки и жилетки. Присел по шею, ощупывая таинственную находку, потом нырнул с головой, чтобы основательно, двумя руками, определить её предназначение.

   Под водой он провёл не меньше минуты, заставив Петра начать нервничать и озираться, боясь увидеть нечаянных свидетелей гибели человека. Он снова испугался, что смерть Николая спишут на него, как и тех людей, что утонули в автомобиле. В его голове появилась шальная мысль кинуться на помощь, но побоялся, что утонет сам в этом загадочном гибельном месте.

   Николай резко появился из-под воды, отфыркиваясь и вытирая лицо руками.

   — Ты чего так долго-то? — поинтересовался Пётр с явным облегчением. — Я уже подумал…

   — А чего на помощь не кинулся? — ехидно поинтересовался Николай.

   — А вдруг там место гибельное? Кто расскажет о нас родственникам? — отмазался трусливый рыбак. — Понял хоть, что за железка?

   — Понял. Это перевёрнутый плуг с пятью корпусами. А железка, которая тебя напугала — опорное колесо. Он тут давно лежит, заржавел сильно. — Николай вышел на берег. Скинул жилетку в траву, затем снял майку и выжал.

   — Плуг, говоришь? Да в нём не меньше четырёхсот кэгэ железа, — подсчитал выгоду Пётр, если сдать находку в чермет. — Раз ржавый, значит, ничей, криминала нет. Может, на пару вытащим, доход пополам.

   Глаза у рыбака загорелись в предвкушении получения нечаянных денег, которые всегда были милее заработанных очевидным и запланированным способом.

   — Уволь, я не для того сюда приехал, чтобы в грязи ковыряться. И вообще, давай не сегодня и не завтра. Ты же руками плуг не вытащишь, придётся брать трактор, а им всю рыбу мне распугаешь. — Николай уже начал предчувствовать, как ему хотят испортить выходные. — Предупреждаю, если пригонишь трактор, позвоню в дежурную часть и скажу, что ты украл чужую собственность.

   Взгляд Петра заметался. Жажда халявы сменялась страхом потери нежданной прибыли. Ему казалось, что Николай тянет время, чтобы утащить плуг у него из-под носа и просто выдумывает разные причины. Однако предупреждение о звонке в полицию отрезвляло. Будучи человеком пугливым, он совершенно не желал проблем с законом. Чтобы оставить ситуацию на контроле, Пётр решил остаться и приглядывать за хитрым Николаем.

   — Да не так уж и сильно он мне нужен. Не последние трусы донашиваю. — Пётр подтянул штаны к пупку. — Порыбачу пока, чего выходные портить.

   — Вот, самый лучший подход. — Николай оделся. — У меня там обед приготовился, угощаю, — предложил он из вежливости.

   — Ну, раз угощаешь, не вижу причин отказаться, — легко согласился Пётр, доставая из рюкзака глубокую железную миску.

   Николай не закрыл котелок, поэтому еда немного заветрилась и покрылась гоняемым по лесу мусором. Собрал испорченный слой с поверхности ложкой и выбросил в озеро.

   — Дары озёрному духу, — прокомментировал он.

   — А ты с ночёвкой? — поинтересовался Пётр, подставляя миску.

   — Да. Я же из города. Для меня любая ночёвка на природе как подарок судьбы. А ты?

   — Тоже останусь, только за палаткой сгоняю домой. — Пётр покосился на палатку Николая.

   Отец Гордея решил, что обнаглевший вкрай деревенский куркуль решил ещё и выбить ночёвку в его палатке. На такое он пойти не мог. Во-первых, ему было неприятно спать с мужиком в тесном помещении, во-вторых, он любил раскинуться звездой и слушать звуки леса, а не чужой храп.

   — Если ты боишься за плуг, то зря. Мне он не нужен, и я никому не расскажу, что мы его нашли. Ночуй дома, отвечаю за его сохранность, — пообещал Николай.

   Петра это предложение напугало ещё сильнее. Теперь он точно решил, что добычу хотят увести из-под носа.

   — Я буду ночевать здесь, — ответил он стальным тоном. — Позабредаю в темноте сетью.

   — Как хочешь, — пожал плечами Николай. — Глядишь, ещё чего-нибудь найдёшь.

   — Этого хватит. Если вытащу и сдам, то резину зимнюю куплю на машину. Пять лет уже езжу без единого шипа, хватит судьбу испытывать. — Пётр посмотрел на «Ниву». — Твоя тоже не девочка.

   Он уже решил, что Николай живёт крайне бедно и не может себе позволить хорошее авто, эксплуатируя древний внедорожник.

   — Эта машина у меня для души. На рыбалку сгонять, по кочкам подубасить. Видишь, как сегодня ветками по бочине прошлось, а не жалко. Трудяжка, конёк-горбунок. На ней я чувствую себя как в молодости, когда денег ни на что не хватало, когда ремонтировал своими руками. Короче, сублимация через ностальгию. — Николай с любовью посмотрел на автомобиль.

   — А сейчас что, хватает денег? — поинтересовался Пётр. — Или как в пословице, не жили хорошо, и начинать не стоит?

   — Денег у нас с женой сейчас прилично. Она у меня деловой дамой заделалась. — Николай полез за телефоном и не без гордости показал фотографию кроссовера, на котором он ездил по городу. — Это наша другая машина.

   Пётр бросил быстрый взгляд на экран телефона.

   — Не люблю иномарки. Одни понты, на рыбалку, по грибы жалко. Запчасти дорого. Ремонт коробки или движка стоит как две моих машины. Это сколько надо зарабатывать, чтобы такое себе позволить?

   — И не говори. Это сколько плугов надо найти и вытащить, — поддел его Николай.

   Впервые у него появился повод почувствовать себя хорошо и оценить старания жены к более обеспеченной жизни. Пётр с трудом справлялся с раздражением, вызванным внутренним сравнением себя и Николая. Он сильно завидовал ему, обижаясь на всех: жену, детей, родственников и даже государство за то, что они не предоставили ему такого же, а возможно и лучшего уровня жизни.

   Николай застучал ложкой по дну тарелки. Доел, вытер её влажной салфеткой и убрал в рюкзак.

   — Пора снова рыбачить. — Он поднялся и встряхнулся. Одежда на нём почти высохла.

   — А чай? — удивился Пётр, явно желая получить ещё и халявный напиток вприкуску с чем-нибудь вкусным.

   — А ты что, и чай с собой не взял? — поддел его Николай.

   — Забыл. На стол поставил, заторопился и не взял, — соврал Пётр. — И печенье там же осталось.

   — Ладно, бери кофе три в одном и пей у себя. И так мы с тобой кучу полезного времени потеряли. А выходные проходят. — Николай протянул рыбаку пакетик с кофе.

   Пётр взял, немного помялся, ожидая, что Николай передумает и угостит его кипятком с печеньем, но понял, что напрасно, и ушёл, забыв поблагодарить за обед.

   Рыба после полудня решила вздремнуть и неохотно дёргала поплавки. Николай даже задремал, убаюканный монотонной картинкой перед глазами и остатками настойки.

   — Клюёт? — снова неожиданно в спину поинтересовался Пётр. — У меня вообще на мастырку не идёт. Два карасика кое-как вытянул за два часа, и всё. Слушай, Коль, дай немного кукурузы и мотыля, может, лучше пойдёт?

   Николай тряхнул головой, выгоняя остатка сна.

   — Я так понимаю, ты к рыбалке вообще не подготовился? Может, ты вообще удить не станешь, просто завтра я отвалю тебе половину своего улова, и всё? — Он уставился на неудачливого рыбака.

   — Подкалываешь, да? Я на прошлой неделе на мастырку десять килограмм рыбы вытащил, думал, и на этой будет так же. Тебе жалко, что ли? Всё равно завтра остатки в озеро выбросишь, а так хоть польза будет.

   — Я не уверен, какая польза мне приятнее, тебе или рыбе.

   — Вот ты куркуль, Николай, — не сдержался Пётр. — А я хотел с тобой рыбой рассчитаться.

   — Как говорится, свежо питание, но серется с трудом, — рассмеялся Николай. — Ладно, бери кукурузу и мотыля, и не надо со мной рассчитываться рыбой, самому некуда девать.

   — Серьёзно? Что, твоя деловая жена не заготавливает добычу, принесённую мужем?

   — Нет. На такое у неё нет времени. Да и у меня тоже. Максимум, что я сделаю, это суну рыбу в морозилку, а потом постепенно продам её работницам. Хочешь, тебе продам по сходной цене?

   — Продашь? Ты же только что обещал просто отдать.

   — Так это вместо кукурузы и мотыля.

   Пётр посмотрел на банки с прикормкой, взвешивая в голове выгоду.

   — Ладно, попробую ещё на мастырку половить. Вечером рыба всегда активнее. — Он зачерпнул небольшую порцию кукурузы из банки. — На всякий случай, для сравнения.

   Николай закатил глаза под лоб, но промолчал. Пётр, довольный собой, ушёл на прежнее место и стал закидывать удочки. Позвонила Нина, поинтересоваться отдыхом мужа. Заодно вывалила ему, что в понедельник придёт большая партия груза, надо будет забрать её как можно быстрее и развезти по работницам.

   Эта новость слегка расстроила Николая. О работе думать совсем не хотелось, а жена, как будто специально, заставляла его не забывать о ней. Но тут начался клёв, и все неприятные мысли покинули голову.

   Николай таскал рыбу за рыбой, оставляя только самую крупную. Заодно следил за удочками Петра, поднимающимися над зарослями рогоза. У того дела шли намного хуже. Он вытаскивал мелочь и, конечно же, всю оставлял себе. И наверняка тоже следил за успехами Николая и злился, когда у того получалось поймать крупного карпа или окуня.

   Незаметно наступил вечер. Над озером зароились полчища комаров и мошкары. Николаю пришлось достать мазь от насекомых и обильно намазаться ею. Пришёл Пётр, учуявший характерный запах средства и попросил намазать руки, открытые для насекомых-кровопийц. Николай молча отдал ему тюбик и даже выдержал зрелище, как куркуль без зазрения совести выдавил половину, размазав содержимое не только по рукам, но и по одежде.

   — Чтобы наверняка, — прокомментировал он свои действия.

   — Теперь тебе можно под открытым небом спать, — пошутил Николай. — Ни одна тварь за сотню метров не приблизится.

   — А у тебя подушки лишней не будет? Чего-то уже лень в деревню за палаткой ехать. А может, в машину пустишь переночевать? — начал наглеть Пётр.

   — Прости, но не пущу, и подушки тоже нет, — отрезал Николай. — Ты как вообще догадался удочки с собой взять?

   — Хорош подкалывать, ладно? Я тоже умею. Нет так нет, — обиделся Пётр. — Пойду костёр разведу, чтобы ночью не замёрзнуть.

   Он ушёл. Из прибрежного леса стал раздаваться частый хруст ломаемых веток. По своей скупердяйской привычке Пётр и костёр из бесплатных веток собрал такой, будто собирался подавать им сигналы жителям Луны. Только он не разжигал его, видимо, из-за отсутствия спичек, но просить у Николая больше не осмеливался. А тот не разжигал свой, пока солнце не скрылось окончательно за кронами деревьев.

   Как только пламя вспыхнуло, явился Пётр с расщеплённой палкой, с зажатым между половинками пучком сухой травы.

   — Огня возьму? — поинтересовался он.

   — Возьми, — разрешил Николай.

   Рыбак сунул импровизированный факел в огонь, и как только тот занялся пламенем, побежал к своему костру, держа его над собой, похожий на первобытного человека, раздобывшего огонь для своего племени. Вскоре его костёр взметнулся в небо, наполняя округу гудящим пламенем. Пётр стоял от него в пяти метрах, ближе подойти мешал нестерпимый жар. За десять минут пламя опало, рыбак смог подойти к нему и подвесить над углями несколько рыбёшек.

   Николай поужинал разогретой кашей, запил её зелёным чаем и собрался ложиться спать. Подвесил на ветку ивы рядом с берегом фотоловушку с датчиком движения, чтобы знать, не появится ли у Петра соблазн поживиться его рыбой, пока он спит. Разделся и лёг под одеяло, наслаждаясь звуками ночной природы. Сам не заметил, как сон сморил его.

   Проснулся от надоедливого шипящего по ту сторону палатки голоса Петра.

   — Колян, Колян, проснись. Колян, проснись, тут что-то летает, — шипел он.

   Через ткань палатки действительно виднелся подвижный свет, играющий тенями деревьев на её поверхности. Николай нехотя выбрался наружу.

   — Что тут летает? — спросил он недовольно.

   — Шаровая молния, кажется, — произнёс Пётр испуганным голосом. — Скользит над озером уже минут двадцать.

   Николай полностью выбрался наружу. Голубовато-белый шар мягко двигался в двух метрах над поверхностью воды. На игрушку-квадрокоптер это совсем не походило. Отсутствовал звук работающих винтов, и свечение шло по всей поверхности объекта.

   — Молния? — спросил Пётр, подумав, что Николай разглядел шар как следует.

   — Похоже.

   На самом деле он никогда не видел шаровых молний, знал только по описаниям очевидцев, но готов был признать, что именно так они и выглядели. Шар резко ушёл в воду, умудряясь светить даже из-под её толщи. Николай с Петром подошли ближе к берегу. Шар двигался внутри по спиральной траектории сверху вниз и под определённом углом освещал тёмный контур массивного подводного объекта, имеющего сложную конфигурацию.

   Уровень воды в озере неожиданно начал расти. Николай с Петром отступили от приближающейся кромки. Подводный объект как будто пришёл в движение и направился к поверхности. Пётр сдался первым и побежал прочь. Николай медленно попятился к своей машине, готовясь бросить всё и сбежать на ней в чём есть.

   Из воды показалась сферическая выпуклость, зашумела стекающая с неё вода. Тёмный объект рос и ширился, и вот уже вода пошла в обратную сторону, не дойдя всего двух метров до палатки. Воздух вибрировал от работающих механизмов таинственного аппарата.

    Николай, готовый к любым чудесам, сразу понял, что природа явления имеет не совсем земные корни. Бросился в палатку за телефоном, чтобы снять его и показать снохе и сыну, когда те приедут в гости. Нашарил в темноте телефон, разблокировал его и включил камеру. В этот миг Николая окутал голубоватый свет и поглотил его полностью.

ГЛАВА 2

   Чем дольше я жил на станции, тем больше понимал глубинную суть отличия земного образа жизни от здешнего. Когда-то Айрис преподнесла его мне, как авторитарную систему, ломающую человека до тех пор, пока он не примет её и не начнёт получать удовольствие. К слову сказать, став женой и матерью, она перестала так считать и даже находила образ жизни на станции достойным подражания всеми остальными жителями свободного космоса.

   Мне нравилось, как усваивает знания Никас. Он постигал искусство размышлений и выводов в игровой манере, чем-то напоминающей игру в шахматы. Несмотря на встроенный в мой организм аудитор, сыну удавалось последовательно, отвечая будто бы правильно, завести меня в тупик. Признаться, было даже неловко, когда, прогуливаясь по станции, он интересовался некоторыми аспектами устройства её жизни, кажущимися на мой взгляд настолько отличными от земных, что я считал их нелогичными. Я не мог объяснить их сыну правильно, а он, понимая, что отец поплыл, начинал размышлять вслух и очень часто приходил к правильным выводам.

   Например, я не понимал сюсюканья с теми, кто пытался изнутри подорвать порядок на станции. Со стороны казалось, что власти вообще нет дела до тех, кто пытается саботировать её работу или, того хуже, устраивает опасные провокации. Да, такие люди там существовали, даже после того, как моя Айрис опомнилась и заняла противоположную сторону. Активная молодёжь легко поддавалась на призывы к изменению порядка, считая себя вправе лучше знать, как надо, не имея на то ни опыта, ни знаний. Иногда они устраивали задымления в коридорах, несанкционированные выходы в космос, связи с преступниками, живущими, к слову сказать, совсем поблизости. Меня это слегка напрягало. По старой земной привычке хотелось, чтобы все стали такими, как мы, но Никас на это сказал:

   — Мир без противоположностей не сможет быть стабильным. Как только мы начинаем реализовывать какую-то идею, сразу появляется противоположный полюс, реализующий обратные смыслы. Глубинный смысл перехода людей на иной порядок развития состоит в том, чтобы не бороться с противоположным полюсом, напрасно теряя силы, а поддерживать и контролировать его, не допуская откровенной вражды.

   — Значит, теория насчёт того, чтобы убить всех плохих, чтобы остались только хорошие, не работает? — поинтересовался я у сына.

   — Абсолютно. Общество всегда будет делиться на полюсы или перестанет существовать. Высшие это прекрасно понимают и потому стараются участвовать в построении нашего общества на гармоничных законах, а не утопическом представлении об идеале.

   — А я раньше думал, что стоит развитым пришельцам явиться на Землю, принести свои передовые технологии, законы и образ жизни, как это сделает всех нас счастливыми. Значит, вселенная так же неподвластна более развитым существам? Кто-то обязательно назовёт пришельцев оккупантами и начнёт войну.

   — Наверное, — согласился Никас. — Даже наша семья — это два полюса.

   — Согласен, но только они постоянно меняются местами, чтобы не скучно было.

   Полина росла на станции под большим контролем, чем на Земле. Что такое больной ребёнок и бессонные ночи, мы с Айрис уже забыли. Малышка за свои неполные два с половиной года побывала на трёх различных планетах, спокойно относилась к невесомости, внешности инопланетян и даже к цветному желе, вызывающему у меня лёгкое неприятие. К счастью, контрабанда на станции процветала, не в последнюю очередь благодаря моим родителям. Они регулярно передавали нам посылки с земными продуктами, вызывающими приливы гастрономического счастья. Это обстоятельство позволяло нашей семье быть в некоторой привилегии определённого круга знакомых, которым иногда перепадали гостинцы. С ними мы организовывали редкие вечеринки, используя и алкоголь. Мы даже чем-то стали напоминать тайное общество избранных, основанное вокруг редких, экзотических по здешним меркам, продуктов питания.

   Надо сказать, что я не смог получить все права и обязанности, которыми обладали исконные жители станции или же те, кто прошёл все отборы и был принят в общество. Сразу после переселения мне поставили условие снять все модификации и получить полные права или же оставить их, но получить урезанный вариант гражданства. Я выбрал второй вариант, посчитав, что сила, реакция и умение анализировать со скоростью компьютера стали для меня уже настолько родными, что я именно тот человек, которого воспринимаю только вкупе с модификациями.

   Айрис же избавилась от всего, что было поставлено незаконно. Вместо этого ей дали улучшения, незначительно дополняющие собственную базу. Став после этого ещё более женственной, она расцвела и раскрылась с другой стороны. Иногда я тайно наблюдал за Айрис, не веря, что она моя жена. Всё в ней стремилось к гармонии женского начала: красота, мягкость, утончённость, мудрость и обожание меня. Хоть я и понимал, что моя сила слегка искусственная, а рассудительность часто берётся из алгоритмов работы встроенного аудитора, мне было приятно видеть её искреннее умиление моей мужественностью, которую я демонстрировал при каждом удобном случае.

   — Не надо мне ничего доказывать, — отчитала она меня однажды. — Я поняла, что ты готов на всё после нашего прошлого приключения. Давай жить так, как требуют правила, мирно, дружно, и стараться не испортить социальный рейтинг.

   У меня было два инцидента, слегка обрушивших, нет, прилично уронивших мой социальный рейтинг, из-за чего пришлось два месяца отрабатывать в садах и через день ходить на внушение. Мне даже пригрозили депортацией, но не на Землю, а куда-нибудь в глухомань космоса, где средневековые порядки соседствуют с космическими технологиями и где люди годами гнут спины в шахтах, работая за пайку еды, только чтобы не умереть с голода. Я всё сразу понял, живо представив себя на одной из таких планет, и даже ощутил боль промеж лопаток от кнута надсмотрщика.

   В общем, жизнь на станции имела свои особенности, к которым стоило привыкнуть, но, как и всё хорошее, привыкание к этому происходило быстро, и спустя два года я уже не думал о возвращении на Землю надолго. Мне нравилось здешнее многообразие жизни, в особенности космический туризм, инопланетяне, забота о детях и готовность прийти на помощь по первому нашему требованию. Что ещё нужно семейному человеку, беспокоящемуся о своих родных? Правильно, чтобы у них всё и всегда было хорошо.

   Нейрозвонок от Айрис застал меня врасплох. Мы с Никасом играли в футбол в невесомости, пара на пару против папаши с ровесником нашего сына. Мы выигрывали благодаря моим улучшениям, но звонок выбил меня из колеи, в результате чего мы пропустили несколько мячей.

   — Гордей, ты только не волнуйся. Звонила мама и сказала, что пропал отец, — сообщила Айрис.

   — Чья мама и чей отец? — Скорее я не хотел понимать, чем не понял на самом деле.

   — Твой отец. Мама сказала, что он уехал на рыбалку, потом перестал отвечать на звонки и не явился в понедельник, как обещал. Полиция нашла на берегу машину, палатку и другие вещи, но отца там не было. Пропал ещё один мужчина из соседней деревни. Они как будто рыбачили поблизости друг от друга. Дежурная версия, что он виновен в исчезновении отца, после чего решил сбежать. Сейчас водолазы исследуют дно озера, — дополнила она трагическим тоном. — Я думаю, ты должен быть там, рядом с мамой.

   — Конечно, конечно. — У меня всё поплыло перед глазами.

   Благодаря медицинской капсуле я и думать забыл о том, что у родителей вообще могут быть проблемы. Возможно, и отец настолько поверил в свой нескорый конец, что потерял осторожность. Нет, я категорически отвергал смерть отца и лихорадочно пытался придумать вариант, объясняющий его пропажу по безопасным причинам. Например, что он ушёл в запой с другим рыбаком из соседней деревни, остановившись в доме какой-нибудь добродушной женщины на краю селения.

   Мяч ударил мне в лицо. Я закувыркался через голову и кое-как остановился.

   — Извини, пожалуйста, — попросил прощения папаша-соперник. — Что-то случилось?

   — Да, случилось.

   — Доигрывать не будем?

   — Нет, нам с сыном надо идти, — сообщил я и схватил Никаса за руку.

   — А что случилось? — спросил он, поняв, что причина серьёзная.

   — Дед пропал, — прошептал я негромко.

   — Как? Куда? — искренне удивился Никас. Для него бесследная пропажа человека являлась чем-то невозможным.

   Мы быстро долетели до своих апартаментов. Тёща уже была там. Она выглядела не менее взволнованной, чем я и Айрис.

   — Я уверена, что всё скоро разрешится самым безопасным образом, но ожидание этого очень сильно напрягает, — сообщила она. — Я уже два раза ложилась в капсулу из-за того, что начинало прыгать кровяное давление.

   — Когда мать звонила в последний раз? — спросил я. Мне, с урезанными правами, не дозволялось звонить на другие планеты самостоятельно.

   — Только раз и больше не перезванивала. — У Айрис слегка дрожали руки. — Я посмотрела расписание полётов. Через четыре часа будет корабль, который зайдёт на Землю. Тебе надо явиться на то место, откуда пропал отец, и самому поискать следы. Я уверена, что ты найдёшь намного больше, чем полиция.

   — А если мать не звонит, потому что его тело уже нашли водолазы? — предположил я, предвосхищая причину её молчания.

   — Тогда мы с тобой поедем вдвоём, — решила Айрис. — Думаю, детям не надо видеть то, что не надо. Позже мы сами им всё расскажем.

   — Надо сообщить Апанасию с Камилой, чтобы они выехали на то место до меня. Вдруг ещё успеют найти следы, которые не затоптали?

   — Я позвонила. — Айрис даже без улучшений отлично соображала в критической ситуации. — Обещали выехать сразу же.

   — Хорошо. — Предусмотрительность жены немного успокоила меня. — Что будем делать, если мать останется одна?

   — Я могу пожить у неё первое время, — решила Вестлина. — Думаю, несколько месяцев на Земле выдержу без всяких усилий.

   — Мать такую бурную деятельность развела со своим бизнесом, что ей просто не потянуть без отцовской помощи. Он ведь выполнял всю транспортную работу. — Я задумался над этим и почему-то решил, что придётся разрываться между семьёй и матерью, чтобы никого не обидеть.

   — Да не спешите вы… — Вестлина посмотрела на внука, — хоронить, — добавила она одними губами.

   — Как было удобно с порталами, — произнёс я с чувством. — Никакой опасности, никаких тебе психопатов. И рыбалка там всегда была отменная.

   Никас уже всё понял и беззвучно ронял слёзы, не зная, как поступить в такой ситуации. Он даже в больше степени, чем мы, не допускал вероятности смерти близкого родственника. Айрис обняла его, прижав к груди.

   — Всё будет хорошо, сынок. С дедом порядок. Папа обязательно найдёт его, и всё будет как раньше.

   Вестлина критически отнеслась к обещаниям, в большой степени несбыточным.

   — Я верю в это, — ответила Айрис вслух на укоризненный взгляд матери. — Папа не мог просто так допустить несчастный случай с собой. При всех своих качествах он всегда был осторожен и предусмотрителен. Если рядом с ним был психопат, он бы сразу догадался и действовал на опережение. Вспомните хотя бы, как мы оказались на той безумной планете и как ему удавалось сохранять хладнокровие в сложных ситуациях.

   Я подошёл к супруге, обнял её из благодарности, что она так думает о моём отце, и потрепал сына по голове.

   — Он найдётся, — пообещал я, но подразумевая под этим совершенно различные смыслы.

   Через четыре часа я оказался на борту судна, делающего остановку на Земле по указанным мною координатам. Я хотел сразу выбрать место рядом с озером, но подумал и решил, что сейчас больше нужен матери, оказавшейся один на один с проблемой.

   Корабль высадил меня у трассы, ведущей в город. Я поймал такси и подъехал к дому, где жили родители. Поднялся на нужный этаж и постучал в дверь.

   Дверь открыла заплаканная мать с распухшими глазами и губами. Она сразу же бросилась мне на грудь и разрыдалась.

   — Я как чувствовала, что ему не надо никуда ехать. Ну почему я не настояла, чтобы он остался?

   — Успокойся, мам, всё будет хорошо. — Я поцеловал её в голову.

   В гостиной сидели двое в форме, мужчина лет сорока и девушка лет двадцати пяти. Оба встали, когда я зашёл.

   — Следователь Герасимов Владимир, — представился мужчина. — Разбираемся с исчезновением вашего отца.

   — Гордей, сын пропавшего Николая, — ответил я.

   — Старший лейтенант Крюкова Надежда, оперуполномоченная. Мы проводим розыскные мероприятия по причине исчезновения двух человек. Опрашиваем всех, кто может быть причастен. Ваша мама сказала, что вас не было в городе на момент исчезновения отца? — Девушка занесла ручку над новым листом бумаги.

   — Да, я не живу здесь. Приехал, как только узнал, — обтекаемо сообщил я, надеясь, что они не сильно интересовались у матери насчёт моего места жительства, чтобы не наврать другое.

   — Вы общались с отцом? — спросил следователь.

   — Как переехали, то изредка, чаще с мамой. Он больше любил слушать и вставлять комментарии, — поделился я.

   — Да, Коля не очень любил говорить напрямую, сразу терялся. Ему нравилось дополнять меня, — добавила мать.

   — То есть вы даже отдалённо не можете предположить, у кого могла быть причина желать вашему отцу зла? Даже гипотетически? — спросил Владимир.

   — Без понятия. У него не было врагов, он даже не общался ни с кем. Я уверен, если что-то и случилось на озере, то это был конфликт, возникший непосредственно там. Было бы интересно узнать, нашли ли вы какие-нибудь улики на месте, позволяющие сделать определённые выводы? — Я знал, что меня не посвятят в ход расследования, но втайне надеялся на это.

   — Экспертиза получила некоторые образцы с места возможного преступления, но отчёта пока не предоставила. Поэтому говорить о выводах преждевременно. — Владимир уставился мне в глаза. — Ваш отец был склонен к агрессивным поступкам?

   — Что вы такое говорите? — всхлипнула мать. — Коля никогда не был агрессивным, даже напротив.

   — Позвольте вопрос? — обратилась оперуполномоченная к матери, глядя в её паспорт. — Согласно паспорту, вам сейчас пятьдесят два года. Но вы выглядите не больше чем на тридцать пять и то я накинула на всякий случай. Но на фотографии, сделанной в ваше сорокапятилетие, вы выглядите именно на свой возраст.

   — Ну-ка, дай глянуть. — Следователь взял в руки паспорт матери. — Да это из-за слёз, припухлости дают такой эффект.

   — Вот именно, — согласился я. — Возможно, лёгкая пластика, филёры, нити или что там вы, женщины, себе вставляете, чтобы выглядеть моложе.

   На лице Надежды проявились все виды сомнений.

   — Очень бы хотелось раздобыть контакты клиники, где вы делали себе подтяжку.

   — Девушка, разве сейчас до этого? — всхлипнула мать.

   — Надь, занимайся делом, — жёстко посоветовал коллеге следователь. — Значит, у вас нет никаких вариантов людей, желающих зла пропавшему мужу и отцу?

   — Нет, — покачала головой мать.

   — Не знаем, — ответил я.

   — Жаль. Это затянет следствие. — Владимир поднялся. — Мы закончили. Как только появятся новые факты или вопросы, дадим вам знать. Очень бы хотелось иметь номера ваших телефонов для контакта.

   Мать дала им свой номер, а я назвал старый, которым уже не пользовался два года. Работники правосудия вышли, после чего мать позволила себе разрыдаться в полную силу. Я не пытался её успокоить, ждал, когда из неё выйдут переживания и волнения.

   — С тяжёлым сердцем отпустила, а он так рвался, как будто в последний раз. — Мать вытерла слёзы и без сил плюхнулась в кресло. Закрыла лицо руками и замерла в такой позе.

   Я оставил её наедине с собой. Взял её телефон и набрал номер Апанасия. Тот сразу взял трубку.

   — Нина, мы сейчас на озере, но тут ещё ведутся какие-то следственные действия, — сообщил он.

   — Апанасий, это я, Гордей.

   — Ого, ты уже здесь, дружище. Оперативно. На всякий случай не буду тебе сочувствовать, потому что ничего не ясно и даже немного подозрительно.

   — Что именно?

   Трубку из рук Апанасия выхватила Камила.

   — Привет, Гордей. Короче, я немного походила по берегу и заметила одну странность. Ночью воды озера выходили из берегов. Насколько работники полиции позволили мне оценить странный процесс, я поняла, что это происходило на протяжении нескольких сотен метров по берегу. Думаю, вода поднималась по всей окружности, а затем ушла, но опустилась ниже привычного уровня, — доложила подруга Апанасия.

   — А что это могло быть? Газ?

   — Не знаю. Если это, к примеру, был метан и твой отец отравился, то где его тело?

   — А если он сидел на берегу, когда вода внезапно поднялась, вдохнул газа, а обратное течение утянуло его тело на дно? Так же утянуло и второго человека.

   — Исчезли двое?

   — Да. У матери дома была полиция, задавали вопросы. Говорят, пропал ещё один мужчина в соседней деревне. Думаю, они прорабатывают много версий. Помимо общего утопления, наверняка есть вариант, где отец грохнул мужика и сбежал, и наоборот. Я в первый вариант не верю абсолютно. Даже если бы он кого-то нечаянно убил, то сразу бы созвонился с нами, с вами, с теми, кто реально может помочь. Убегать бы точно не стал.

   — Согласна. Так, я вижу водолазов, — произнесла она взволнованно.

   Я напрягся, ожидая узнать страшную правду. Камила долго молчала, усугубляя моё состояние.

   — Ну? — не выдержал я. — Что видно?

   — Подожди, я настраиваюсь на рацию.

   — Они никого не подняли? — Я хотел узнать именно это.

   — Нет, Гордей, не подняли.

   — Слава богу.

   — Говорят, что вода в озере сильно заилена, словно её крутили на центрифуге. А глубина совершенно не соответствует указанной на карте. Какой-то прибор показал, что озеро глубже на тридцать метров.

   — Это, конечно, познавательно, но сейчас мне совсем неинтересно знать про особенности этого водоёма, — разнервничался я. — Оставайтесь там, скоро приеду.

   — Ждём, — с радостью согласилась Камила.

   — Мам, где ключи от вашей машины? — спросил я у матери.

   Она вяло махнула рукой в сторону комода, не поднимая глаз.

   — Куда ты? — спросила бесцветным голосом.

   — На озеро, поищу следы вместе с Апанасием и Камилой.

   — Деньги возьми на бензин в верхнем ящике, — посоветовала она.

   Я открыл его. Там, в коробке из-под обуви, были плотно уложены купюры, разделённые по достоинству. На первый взгляд моего аудитора сумма получалась изрядная, сравнимая со стоимостью трёхкомнатной квартиры на момент нашего отлёта в космос. Я взял небольшую сумму. Признаться, за два года совершенно пропала привычка пользоваться ими.

   Через сорок минут я уже трясся по просёлку, на который меня завёл навигатор. Несколько раз, не рассчитав крутизны склона, приложился бампером. По этой дороге явно передвигались только на серьёзной технике, а не на всяких городских «пижонах».

   Неожиданно дорогу мне преградила массивная фигура Апанасия, бросившегося под колёса из придорожных зарослей.

   — Ты мне чуть машину не помял, — пошутил я в открытое окно.

   — Прости, но дальше нельзя, там полиция. Прицепятся, начнут интересоваться, что мы тут делаем, не отстанут. Заезжай в кусты, я следы уберу, — посоветовал друг.

   Я свернул прямо в заросли травы и проехал до деревьев, пока не скрылся из виду со стороны дороги. Через мгновение рядом со мной появилась Камила.

   — Приветствую тебя, звёздный странник, — улыбнулась она и поцеловала в щёку.

   — Привет, земляне, — улыбнулся я. — Всегда хотел это сказать.

   Выбрался из машины. Из кустов шумно вывалился Апанасий.

   — Всё, следы убрал, — сообщил он, вытирая пот со лба. — Ну, здорово, Гордей, ещё раз.

   Он смял меня в своих могучих объятьях.

   — Как там жизнь среди звёзд? — спросил он. — Ой, прости, ты про отца хочешь узнать?

   — Появилось что-то новое? — Я снова напрягся.

   — Пока нет, — доложила Камила. — Ждём, когда водолазы и полиция уедут. То, что вода гуляла ночью, по-настоящему странно. Я подумала, если люди отравились, то и птицы должны были погибнуть, но не нашла ни одной. А тридцать метров углубившегося дна — это ведь серьёзная вещь для такого водоёма.

   — Ты хочешь связать исчезновение отца с этим природным явлением? — Мне показалось, что это её основная версия.

   — Да, я думаю, они связаны, но как объяснить не знаю. Пока у нас нет других улик. Если это выход газа, произошёл обвал дна, то новости плохие, водолазы не найдут трупы, потому что их уже затянуло сползающим илом и землёй. Прости. — Камила положила руку мне на плечо. — Но я полазила в интернете и не нашла ни одного подобного происшествия за последние тридцать лет. Поэтому предполагаю, что это не газ.

   — А что? — Я не понял, к чему она ведёт.

   — Надо ждать, когда нам дадут самим поискать улики. Пока же могу точно утверждать, что озеро обмелело примерно на пятнадцать тысяч литров. Думаю, что вонючка, поднявшаяся со дна в таком объёме, непременно бы зацепила все окрестные сёла по ветру, и люди уже забили бы тревогу. Но ничего такого нет, вызовов аварийных служб не фиксировалось.

   — Как дети, как Айрис? — поинтересовался Апансий, решив, что обсуждение версий закончилось.

   — Хорошо. Всем нравится. — У меня не было настроения углубляться в подробности. — Вам привет от неё и Вестлины.

   — Спасибо. Надо как-нибудь встретиться на нейтральной территории. Уже заскучал по тёмному небу, по космическим станциям, роботам и прочему. Да и мы все давно не собирались, — не совсем к месту поделился планами Апанасий.

   — Очень надеюсь, что причиной для этого не станут поминки, — вздохнул я.

   — Будем надеяться, что всё обойдётся, — поддержала меня Камила.

   — Идёмте к воде, хочу посмотреть, что происходит на том берегу, — предложил я.

   Мы выбрались к прибрежным зарослям рогоза. Я принюхивался, чтобы уловить остаточные следы газа, но ничего не учуял. Пахло как обычно — озёрной водой, болотной зеленью и больше ничем. Над верхушками соцветий порхали стрекозы, в кронах заливисто надрывались птицы, и ничто не напоминало о том, что ночью здесь произошло некое происшествие.

   Теперь я уже лично убедился в том, что свежая сырая земля имела границы, находящиеся на удалении от кромки воды. А озеро вернулось в те пределы, которые занимало раньше. Это я определил по рогатинам для удочек, заилившихся и выглядывающих теперь над водой. Найти связь между природным катаклизмом и пропажей отца я не мог, даже несмотря на модификации.

   Водолазы закончили осмотр и снимали с себя оборудование на берегу. Судя по всему, они ничего не нашли. Благодаря улучшенному зрению в кустах я заметил отцовскую машину и палатку, а рядом с ней остатки костра. Подробнее я не смог разглядеть и очень ждал, когда службы разъедутся. Камила в это время слушала эфир.

   — Разъезжаются. Поехали по деревням опрашивать свидетелей, — доложила она то, что подслушала из переговоров по радиосвязи.

   Отцовскую «Ниву», палатку и все его вещи они забрали. Мы выждали минут десять и отправились на возможное место преступления. Наличие второго рыбака сразу определили по свежесрезанной рогатине, забитой в землю в двух метрах от воды и чётким отпечаткам кирзовых сапог, оставленных у огромного кострища. На всякий случай я разгрёб угли, чтобы убедиться, что в них не попадутся остатки человеческих костей.

   — Я видел, как полицейские грузили старый мотоцикл, найденный в том районе, — указал Апанасий. — Наверное, это второго рыбака.

   — Скорее всего. Дороги к озеру сильно заросли, не на всякой машине подъедешь, — заметил я.

   — Так и есть, — согласилась Камила. — Идеальное место для тёмных дел.

   На точке, оборудованной отцом, мы обшарили всё. Осмотрели каждый метр под ногами. Я разделся и спустился в воду, поплавал, ощупывая под собою дно. Вдруг водолазы искали только на глубине, а не у берега. Пока плавал, возникла версия, что он и рыбак плыли на лодке, когда из воды поднялся пузырь газа. Они провались в него и оказались мгновенно накрыты тоннами воды, утянувшими их на дно. Если лодка не была надувной, то версия казалась идеальной. Я поделился ею с Камилой, и она нашла её вполне рабочей, но при условии, что лодка уже находилась на озере, потому что такую на мотоцикле не привезёшь, а у отца просто никогда не было.

   — Надо матери звонить, а успокоить её совершенно нечем. — Я присел на поваленный ствол дерева. — Просто идеальное исчезновение, ни свидетелей, ни трупов, ни зацепок. — Обидно: подарить человеку молодость, а жизнь всё равно закончится рано и каким-то совершенно нелепым образом, словно смерть нельзя обмануть.

   — Гордей, я думаю, будет лучше, если принять смерть отца заранее, успеть привыкнуть к ней, чтобы до того момента, когда ты узнаешь о ней точно, она уже не казалась настолько тяжёлой, — посоветовала Камила.

   — Конечно. — Я украдкой смахнул слезу и поднял глаза вверх.

   На толстой ветке ивы, склонившейся к воде под тяжестью обильной листвы, проглядывала коробочка цвета хаки. Я поднялся и подошёл к ней. Судя по виду, аппарат появился тут совсем недавно, блестел незапылённым корпусом и яркой линзой, пялясь прямо на меня. Я расстегнул ремешок и снял его с дерева.

   — Что это? — Апанасий подошёл ближе и с интересом рассмотрел коробочку.

   — Видеокамера для природы. Охотники ставят, егеря, всякие натуралисты, — пояснил я.

   — В каком смысле натуралисты? — не понял Апанасий.

   — В правильном. — Я поддел плотную резиновую заглушку и обнаружил под ней слот для карты памяти и несколько коммуникационных портов. — Телефон дай.

   — На. — Апанасий протянул без вопросов.

   Подошла Камила, заинтересовавшись нашей находкой.

   — Камера? — догадалась она.

   — Не знаю, кто её сюда поставил, но очень рад, что полиция проглядела такую улику.

   Я вставил карту памяти в телефон и включил его. С огромным волнением дождался, когда он загрузится, и сразу начал просмотр с последнего ролика. На нём было моё любопытное лицо и руки, тянущиеся к устройству. На предыдущем по земле лазали полицейские, как и на нескольких перед ним.

   А вот потом началось самое интересное. Судя по всему, камера принадлежала моему отцу, и время он выставил на ней правильное. Я сразу начал смотреть со вчерашнего вечера. Вначале увидел, как он её крепит к ветке, потом мужика в плаще, ворующего из садка рыбу. Затем прошло два с небольшим часа, после чего камера среагировала на светящийся шар, движущийся над озером. Он был таким ярким, что полностью засвечивал экран, приблизившись на минимальное расстояние.

   После этого началась что-то невероятное. Камера пробудилась в тот момент, когда в кадре появился отец. Он смотрел в сторону озера, где виднелись странные подвижные светящиеся аномалии.

   Затем воды поднялись, накатили на берег, а на поверхности появилась огромная штукенция явно неземного происхождения. Отец исчез из кадра, направившись в сторону палатки. Экран озарился светом, а следующий кадр уже был про полицию при дневном свете.

    Мы долго не могли прокомментировать увиденное, строя собственные версии произошедшего. Я даже осмотрел кусты и деревья, чтобы найти следы температурного воздействия. Мне показалось, что последнее свечение могло оказаться видом теплового оружия. Но нет, все растения выглядели свежими и здоровыми.

   — Мне кажется, надо звонить не матери, а Айрис, и отправить ей это видео, — произнёс я задумчиво. — Из хорошего — отец, скорее всего, жив. Из плохого — дела у него сейчас могут идти не самым лучшим образом.

ГЛАВА 3

   Камила отправила видео на промежуточный хаб, чтобы не беспокоить высших раньше времени. Совместно с нашими дамами они решили, что Айрис сама зайдёт на него и по старой памяти передаст ролик тем, кто сможет обработать изображение, определить, что за аппарат поднимался из воды и оставить это в тайне. Иначе из-за нарушения карантина, а это, несомненно, был именно такой случай несанкционированного проникновения в оберегаемый заповедник исконной родины человечества, высшие могли вмешаться и помешать нам.

   Мать моя, конечно, обрадовалась. Появилась реальная возможность поверить, что отец жив и есть шанс вернуть его из большого космического путешествия. Камила и позже Айрис отнеслись к этому с меньшим оптимизмом. Бесконечный космос наводняли различные цивилизации, иногда никак не связанные с другими, живущие обособленно тысячи лет и верящие, что всё разумное население на территории, по которой они проложили маршруты, — это две-три цивилизации, и то сильно отстающие от них в развитии. Часто существа, выросшие на иных, не похожих на наши способах познания мира, в упор не замечали других или не считали их разумными.

   В отличие от умудрённых опытом исконных жителей космоса, я сохранял здоровый оптимизм и ждал результатов видео.

   — Сынок, а может, сдать запись в полицию, пусть тоже посмотрят? — предложила мать.

   — Не вздумай, — одёрнул я её. — У них что, космические филиалы появились по всей вселенной? Это дело вообще не в их юрисдикции. Пусть этим... — я кивнул в потолок. — Хотя нет, искать всё равно придётся нам. Мы не можем рассчитывать на кого-то, кроме себя.

   Апанасий услышал меня и подошёл ближе.

   — Если надо, я отправлюсь с тобой. Николай классный мужик, я его не брошу. И вас, Нина, не брошу. — Он приобнял мою мать.

   — Спасибо вам, ребята. — Она пустила слезу. — Я даже ничем заниматься теперь не могу и не хочу, когда его рядом нет. Ненужное всё, пустое.

   — Мам, будет лучше, если ты, наоборот, вернёшься к работе и отвлечёшься. Хочешь, я повожу тебя по делам, пока всё равно ждём результаты?

   Немного подумав, она согласилась. До самого вечера я возил её по разным точкам города. Вначале мы забрали пряжу, потом развозили её по нескольким рукодельницам, собирали у них готовые вещи, упаковывали и везли на почту или в офисы транспортных компаний. Я оказался прав, привычная работа отвлекла её от тяжёлых мыслей. Вернувшись вечером домой, мы застали Троя и Киану, которые прилетели ближайшим самолётом в Москву, а потом в наш город.

   — Я тоже с тобой, — первым делом сообщил Трой, узнав от Апанасия, что тот уже готов лететь куда угодно.

   — Спасибо. Пока ждём результатов, от них и станем плясать, какой план выбрать, — решил я.

   На ужин пришлось заказать три больших пиццы и два килограмма роллов. Как давно я не ел земную еду, да ещё так плотно, с друзьями за одним столом. Она показалась мне особенно вкусной, несмотря на лёгкий депрессивный настрой. Рассказы друзей о своей жизни полностью вывели меня из этого сложного состояния. Очень интересно было слушать, чем они занимаются на нашей неоднозначной планете.

   — Мы с Троем открыли ресторанчик морской кухни, — сообщила Киана. — По утрам торгуем рыбой, крабами, креветками. Клиенты есть, особенно летом. Нам очень нравится. Это так уютно и надёжно, хоть и провоняли рыбой насквозь.

   — А мы с Камилой записали видеоурок с тренировками и продаём его онлайн. Доход регулярный и даже больше, чем мы рассчитывали. Особенно классно, что сидишь сейчас, ничего не делаешь, а он непрерывно приносит деньги, — похвастался Апанасий.

   — А как же махинации с переводом на свой счёт? — припомнил я им лёгкое мошенничество в прежние времена.

   — Зачем? — удивилась Камила. — Это было тогда, когда мы не умели зарабатывать и не было времени искать способы. Сейчас я получаю огромное удовольствие от каждого заработанного рубля. Скажи, Апанасий?

   — Камила права. — Здоровяк поцеловал жену. — Но если срочно понадобится, обращайтесь.

   У матери в терминале космической связи, стилизованном под обычный радиотелефон, раздался сигнал. Она схватила трубку и нажала кнопку включения голографического экрана. В воздухе появилась миниатюрная Айрис, одетая в земной спортивный костюм — излюбленная форма для перемещений по станции.

   — Ребята, мама, всем привет, очень рада всех вас видеть, несмотря на повод. — Айрис широко улыбнулась.

   — Что узнала-то? — Я сгорал от нетерпения.

   — Вот, смотрите, что показал анализ видео.

   На экране появилась отчётливая картинка, показывающая, как из воды поднялся округлый купол, затем огромное тело аппарата, одновременно похожего на что угодно, от навершия на ёлку до гигантского электрического изолятора на ЛЭП. Из корпуса показался подвижный отросток, откуда блеснул затемнённый луч. В замедленном воспроизведении можно было разглядеть, что по лучу внутрь объекта метнулись две тени, как раз соответствующие двум пропавшим мужчинам. Видео остановилось.

   — Ты уже знаешь, кому принадлежит этот корабль? — спросила Киана.

   — Нет. Этой модели нет ни в одной базе. Есть вероятность, что цивилизация не относится к земной форме жизни и любой другой из известных. Конструкция корпуса имеет нарочито биологическую асимметрию и очень напоминает корабли цивилизации Бхакут, живущей вдали от всех путей, так и не установившей ни с кем контакт. Ими правит идея фикс, что только они настоящие существа, проявленные в этом мире через божественную суть, а остальные просто голограммы, подсылаемые богом для преодоления трудностей. Бхакуты сознательно не расширяют границы своих владений, но и не пускают чужаков. Попасть на их территорию нереально.

   — А как они тут оказались? — поинтересовался я у супруги.

   — Вероятность, что это их корабль, чрезвычайно мала. Никто и никогда не встречал и не фиксировал их корабли в нашей галактике.

   — А кто следующий? — нетерпеливо поинтересовался Апанасий.

   — Аарк-эй-ота. Грубо говоря, вообще странные существа, существующие одновременно в двух формах — плотной плазмы и кристаллической решётки. Когда им не нужно двигаться, они становятся неподвижными кристаллами. Когда собираются куда-то идти, растекаются и ползут или текут, не знаю, как у них этот способ передвижения правильно называется.

   — Мне интересно, кому они вообще смогли назвать своё имя, пребывая в таком странном виде? — Последние представители показались мне по-настоящему необычными.

   — Это вопрос к классификаторам. Думаю, их просто надо было как-то назвать, но обычное имя подходило плохо, — предположила Айрис.

   — Ближе к делу. Этим существам был резон воровать людей? — спросил Трой.

   — Вроде нет. Ни разу не были замечены в подобном. Грубо говоря, между нами и ими так мало общего, что мы не вызываем друг у друга какого-то серьёзного интереса. Аарк-эй-ота состоят в сообществе цивилизаций, участвуют в собраниях и прочем, серьёзно относятся ко всем законам, регламентирующим жизнь космического пространства. Я уже отправила им запрос и получила ответ, что данное судно только издалека похоже на их собственные. Принципиальная разница состоит в том, что конструкция двигателей их кораблей такова, что, поднимаясь из воды, они вызвали бы интенсивное парообразование, а мы ничего такого не наблюдаем.

   — Им можно верить? — поинтересовался я.

   — Я перепроверила их слова у наших специалистов, и мне подтвердили, что у Аарк-эй-ота свои технологии двигателей, вызывающие то, о чём они говорят. Их собственные миры безводны, поэтому всё, что касается жидкостей, они не учитывали при конструировании.

   — Вот те нате, — поджал я губы. Информация, предоставленная Айрис, ничего не дала. Мать снова приготовилась пускать слезу.

   — Нужны неофициальные базы, — предложил Трой. — Обычно всякое жульё не заморачивается административными протоколами при создании союзов. Им глубоко плевать, состоят твои подельники в какой-нибудь официальной организации или нет, главное, чтобы оказались надёжными.

   — Не думаешь же ты, что я пропустила этот вариант. Увы, но и там нет никаких данных по такому типу судна.

   — То есть по космосу носятся похитители людей, сидят в озёрах, как хищные рыбы, выжидают добычу, и никому нет до этого дела? — У меня в глазах потемнело от того, что подобный хаос творится там, где, по идее, правят существа на порядок обошедшие людей во всех вопросах.

   — Дорогой, только без истерики, — в шутку посоветовала мне Айрис. — Есть последний вариант. Через час на орбиту Земли опустится прибор и зафиксирует аномальные изменения полей. Это позволит определить тип двигателя и направление прыжка. Если удастся зацепиться, он, как ищейка, пойдёт по следу, оставляя нам координаты прыжков, — пояснила моя супруга.

   — Ой, ну слава богу, хоть одна хорошая новость. Когда вернём отца, думаю, ему ещё долго не захочется на рыбалку. — Надежда на благоприятный исход вернула мне хорошее настроение.

   — Только бы его самого вместо наживки не использовали. — Мать, наоборот, скуксилась.

   — Мам, прекрати, людоеды на кораблях по космосу не летают. Они могли украсть отца из интереса. Или он сам напросился, чтобы его покатали, — придумал я малоправдоподобную причину успокоить её.

   — Гордей, через час вместе со спутником прибудет небольшое судно, надо быть готовыми к тому, чтобы отправиться по маячкам, — произнесла Айрис.

   Я посмотрел на Апанасия, затем на Троя. Оба выразили немую готовность лететь вместе со мной.

   — Мы готовы, — ответил я.

   — Чей корабль? — спросил Трой.

   — Не могу сказать, — уклонилась от ответа супруга.

   Это значило, что Айрис задействовала каналы, которые обещала обходить стороной. В нашей сложной ситуации рассчитывать на другие силы не стоило. Никто бы даже не шевельнулся, чтобы найти какого-то землянина, украденного некими несуществующими инопланетянами.

   — Мы не попадём в кабалу? — обеспокоенно поинтересовалась Камила.

   — Думаю, нам снова придётся организовать продуктовый контрабандный канал, но говорить о цене сейчас неразумно, — пояснила Айрис.

   — Вернём отца, и пусть он занимается поддержкой продуктового канала, — неожиданно заявила мать. — Чтобы в следующий раз думал.

   — Никто не застрахован от подобных случаев. На Земле ежегодно бесследно пропадают десятки тысяч людей, поэтому шансы проснуться утром в своей постели, а лечь спать в другой галактике, не так уж и призрачны, — заступилась Киана за отца.

   — Спасибо, — поблагодарил я подругу Троя. — Отцу было бы приятно слышать, сколько людей переживает о его судьбе.

   — Один за всех. — Апанасий протянул вперёд указательный и средний палец.

   — Ясно, наш друг дотянулся до советской и французской классики, — усмехнулся я. И все за одного, — положил свой знак из тех же пальцев поверх его. — Ты с кем себя ассоциируешь из четвёрки мушкетёров?

   — Ответ слишком очевиден. — Рот Апанасия растянулся в улыбке. — А ты?

   — А я не из этой книги. Я вождь краснокожих, Чингачгук Большой Змей. — Мне действительно с детства не очень нравились расфуфыренные французы в новогодних костюмах. Они казались мне пьяницами и бабниками, на которых совсем не хотелось походить.

   — Ребята, я отключаюсь, — предупредила Айрис. — Если появятся новости, выйду на связь до прибытия спутника и судна.

   — Детям привет, — успел я пожелать напоследок.

   Супруга махнула рукой и отключилась.

   — Айрис что-то ничего не сказала насчёт продуктов на борту корабля. Мужики, идёмте затаримся водой и едой, — предложил я Трою и Апанасию.

   Идея была хорошей. Так и время быстрее двигалось, и женщин надо было оставить наедине, чтобы они могли пообщаться свободнее, без оглядки на наше мнение. Подчас в их головах рождались вполне пригодные идеи, надо было только создать для этого правильный климат.

   Лифтами никто из нашей троицы принципиально не пользовался. Апанасий широко открыл подъездную дверь перед собой, уверенный, что за ней никого не может быть. Оказалось, что может. Он припечатал чернявого парнишку лет восемнадцати, который непонятно что делал вблизи от неё.

   — Прости, ты ушибся? — Апанасий бросился ему помогать.

   — Отвали, блин. — Паренёк отдёрнул протянутую руку. — Аккуратнее надо.

   — Согласен, не рассчитал. — Апанасий изо всех сил хотел извиниться.

   Юноша поднялся на ноги, задрав голову вверх, и дерзко посмотрел на здоровяка. Ничего не сказал и, слегка прихрамывая, отправился к чёрному седану с наглухо заклеенными чёрной плёнкой стёклами. Открыл дверцу и сел на пассажирское сиденье.

   — Кажется, этот подросток справлял тут нужду. — Трой кивнул в сторону растёкшейся в углу дома лужи.

   — Это всё из-за пивнухи рядом, — посетовал я. — Мать жаловалась, что в угол дома так и ныряют её посетители, уже и дышать нечем. Куда только не жаловались, но пивнушку закрывать не хотят.

   — Я бывал на таких станциях, где вентиляция толком не работала, так там стоял такой запах аммиака, что ело глаза и пробивало любой насморк, — поделился Трой. — Тут, можно сказать, ничем не пахнет.

   Мы забыли про инцидент напрочь. Сходили в ближайший сетевой магазин, набрали воды, еды, гигиенических принадлежностей, не зная, как будет оборудован предоставленный нам корабль и сколько времени мы проведём в погоне по следам похитителей моего отца. Вышли из магазина, радуясь тому, как быстро уложились, и торопливо направились в сторону дома.

   Неожиданно дорогу нам перерезали две машины — тот самый чёрный седан и праворульная японская тачка спортивного облика. Из салонов обеих показались воинственно настроенные парни.

   — Этот меня сбил, — пожаловался «пострадавший» юноша, указывая на Апанасия. Он обращался к парню с бородой, крупного телосложения, лет двадцати пяти.

   — Жирный? — переспросил тот.

   — Ага.

   Мы переглянулись между собой. Конечно, если нечаянно принять мышцы Апанасия за жир, то он единственный из нашей троицы, кто выглядел внушительно. Особенно легко было ошибиться в отношении меня. Встроенные модификации незначительно поменяли мою осанку и ширину плеч, оставив по сути всё тем же парнем, не вызывающим опасений.

   Предводитель тревожной молодёжи смело направился к Апанасию. Подошёл к нему в упор и, желая запугать, чуть ли не ткнулся своим носом в его.

   — Короче, жирный, за тобой косяк, брата обидел. С тебя сотка до вечера или разговор будет идти в другом месте и при других обстоятельствах. Уяснил? — Наглец щёлкнул перед лицом нашего здоровяка кнопкой выкидного ножа.

   Лезвие ткнулось в подбородок Апанасию. Кажется, требование предводителя вызвало у здоровяка челюстной спазм. Желваки ходили ходуном, но при этом он не мог вымолвить ни слова. Апанасий поставил на асфальт бутылку воды и протянул мне пакет с едой.

   — Подержи, пожалуйста, — попросил он не своим голосом.

   Я хотел остановить его, зная, что за этим последует, но не успел. Несмотря на громоздкость, Апанасий двигался со скоростью молнии. В один миг нож вылетел из руки предводителя уличной шпаны, а его борода оказалась зажатой в кулаке здоровяка. Апанасий без усилий поднял парня над землёй за эту бороду. Предводитель, потеряв от боли и страха всю напускную смелость, истошно заорал на всю округу.

   Напарники хулигана не растерялись и, вытащив биты, ножи и цепи, бросились на помощь. Очень не хотелось сейчас попадать на камеры, как соучастники драки. Я понадеялся, что Камила, благодаря своим приобретённым умениям, сможет полностью удалить инцидент или хотя бы стереть с него нашу троицу.

   В течение двадцати-тридцати секунд мы нейтрализовали всю банду малолетней шпаны. Выглядело это удивительно. Один из её участников непрерывно орал, вися на руке Апанасия. Остальные отлетали, как кегли, от наших кулаков. Кому-то удалось подняться и попытаться напасть ещё раз, но большинство поняли расклад с первой попытки и лёжа взирали на избиение младенцев.

   — Вот черти. — Я заглянул в пакет с продуктами и увидел, что он плохо пережил топтание по нему. Часть продуктов пришла в негодность.

   Апанасий поставил предводителя на ноги, но бороду не выпустил.

   — Давай этого на пельмени пустим, — предложил он в шутку.

   — Не, я из некастрированных мужиков не ем, жду месяц, пока не выдохнется, — чёрно пошутил я, но мою шутку не оценили. Бородач рванулся изо всех сил, оставив в руке Апанасия клочок своей бороды.

   — А деньги куда нести? — громко поинтересовался здоровяк в спину убегающему.

   — Уже не надо, — ответил тот, не сбавляя темпа.

   Народ опасливо проходил мимо, пялился на нас, но боялся поинтересоваться в открытую. Чтобы не привлекать внимание, мы собрали все свои улики и быстро исчезли дворами.

   — Нет в городе порядка, — посетовал Апанасий, когда мы зашли в подъезд. — Нет хорошего примера у молодёжи, вот и опускаются до уличной шпаны.

   — Так в чём дело? Лучшего примера, чем ты, не сыскать. Могуч, ладно скроен, безумно привлекателен, красноречив, — перечислил я все качества Апанасия.

   — Жирный, — напомнил он и посмотрел на себя в отражении магазинной витрины. — Я ведь реально таким кажусь, когда на мне что-нибудь надето.

   — Считай это уловкой, на которую ведутся идиоты, не отличающие спортивной фигуры от толстой, — посоветовал Трой.

   — Ладно, неплохо размялись, — ощерился Апанасий. — А то я уже начал забывать о своём мужском начале — жена, дочь, тренировки... Бантики стал вязать лучше, чем кулаками махать.

   — Так ты и не махал, а хватка у тебя никуда не делась. Крепко ты этого козла за бороду ухватил, теперь плешина останется, придётся бриться. А без бороды он уже не такой страшный. — Мне стало смешно, когда я вспомнил, как тот вопил, подвешенный на кулаке Апанасия. — Сто тысяч захотел за то, что его брат ссыт в неположенном месте.

   — А может, мне на самом деле по ночам вершить правосудие? — Идея суперменства пришлась нашему здоровяку по душе.

   — Не надо. Полиция накажет тебя ещё строже, чем если бы ты был преступником. Они конкуренцию в монопольном праве наводить порядок не любят. Да и незаконно это, — попытался я отговорить здоровяка.

   — Но мы же только что… — Апанасий развёл руками. — Нам что, надо было звонить в полицию?

   — Эпизодически можно нарушать, но не системно.

   Мы подошли к дому и поднялись на свой этаж. На лице матери уже не осталось следов плача. Она подкрасилась и вообще старалась вести себя так, будто ничего не случилось. Думаю, мы сделали правильно, что ушли на часок. Женщины сумели убедить самих себя, что всё пойдёт как надо.

   — От Айрис сообщений не было? — спросил я, перекладывая продукты в дорожный рюкзак.

   — Ждём с минуты на минуту. — Киана посмотрела на настенные часы.

   Апанасий отвёл Камилу в сторону и шёпотом попросил её забраться в городскую сеть и удалить следы инцидента, произошедшего по дороге из магазина. Она немного побурдела на мужа, потом сделала, как просил.

   Я поставил чайник, чтобы успеть перекусить перед дорогой, но это нам не удалось. Оживший терминал мгновенной космической связи снова заставил всех поволноваться.

   — Я не стала вас беспокоить после прибытия аппарата на орбиту Земли, дождалась результатов его работы.

   — И что? — Мать вытянулась в сторону голограммы снохи.

   — След взят, — торжественно доложила моя супруга. — Собирайтесь, ребята, нужно спешить.

   — Где место приёмного трапа? — спросил я.

   — Это вам не рейсовый корабль, тут комфортнее. Берите всё, что приготовили, и выходите на улицу. Вас уже опознали и подберут, — сказала Айрис.

   — Я думаю, скоро мы дойдём до того, что перестанем шифроваться от глаз коренных землян, — решил Трой. — Вернее, уже дошли.

   — Ничего страшного, просто на несколько человек с психическими расстройствами в районе станет больше, а в интернете появятся новые ролики про контактёров, которым никто не поверит, — почти серьёзно произнёс я.

   Айрис отключилась, пообещав перед этим выйти с нами на связь уже на борту корабля. Я взял в руки рюкзак и обнял мать, выглядящую старше меня на пару-тройку лет.

   — Ладно, девчата, за нас не волнуйтесь, всё будет хорошо, скоро вернёмся вчетвером, — пообещал я.

   — Как д’Артаньян и три мушкетёра, — вставил реплику Апанасий.

   — Берегите себя. — У матери снова выступили на глазах слёзы.

   — Обещаем. — Трой приобнял её, потом Киану. — Не скучайте без нас.

   — Как вернётесь, каждому из вас подарим по вязаной жилетке, — пообещала Камила. — И попробуйте только не носить.

   — Я буду в ней спать, — пошутил Апанасий.

   Он без усилий поднял Камилу и поцеловал в губы. Она неожиданно, совсем неадекватно ситуации, рассмеялась.

   — Простите, вспомнила, как он недавно так же приподнял другого человека, — призналась Камила и, поняв, что не все её понимают, добавила: — Потом расскажу, вернее, покажу.

   — Но ты же всё удалила? — забеспокоился Апанасий, решив, что жена не доделала работу.

   — Оставила в единственном экземпляре, исключительно для семейного альбома. Чтобы было потом что женихам Полины показывать.

   — Удали, нечего там оставлять, — попросил Апанасий.

   — Ладно, народ, идёмте, а то электричка долго ждать не будет. — Я направил товарищей к дверям.

   Мы вышли во двор и стали ждать, когда нас заберёт комфортабельный джет.

   Процесс посадки прошёл незаметно и мгновенно. Только что мы грелись в лучах вечернего солнца и вдруг очутились в комфортабельном салоне небольшого судна.

   — Я знаю эту модель, — обрадовался Трой. — Дважды летал на ней. Идёмте, покажу расположение кают.

   Мы сбросили вещи, раскидали скоропортящиеся продукты по холодильникам и сели в кресла. Управления как такового у корабля не имелось. Владелец или арендатор самостоятельно вносил маршрутные точки и затем наслаждался полётом. В нашем случае точки вносились маячком, движущимся по следам корабля похитителей. Нам оставалось только расслабиться и ждать, когда мы его нагоним.

   На большом плоском экране появился символ входящего звонка. Я принял его активировавшимся нейроинтерфейсом. Это была Айрис, как мы и ждали.

   — Есть чем дополнить? — предположил я.

   — В общем, дело может оказаться неожиданным, — предупредила Айрис, сохраняя серьёзное выражение лица. — Сигнатуры следа подпространственных двигателей корабля не имеют аналогов ни с одним аппаратом, известным в обитаемой вселенной. Мы имеем дело с кем-то, кто втайне разработал новую технологию, и это может оказаться проблемой. Зачем конструировать такое, если не собираешься совершать что-то преступное? Или же с цивилизацией, которая уже достигла стадии космических полётов, но так и не была обнаружена космическим сообществом, включая высших.

   — Ты предполагаешь, что они в любом случае поведут себя воинственно? — Я решил, что Айрис подвела нас именно к такому выводу. — Чтобы мы не раскрыли их тайну?

   — Да.

   — Но это же как раз предмет торга. Пусть вернут отца и летают дальше, а мы пообещаем молчать. Мне плевать на их секреты. Я их не знал до этого и не хочу знать в будущем. Космос огромный, со всеми не перезнакомишься.

   — Мы должны попробовать, иначе это будет слишком легкомысленно. — Трой подумал, что Айрис решила отговорить нас от затеи, но не на глазах Нины.

   — Конечно, мы должны дойти до финальной точки движения судна, узнать, кому оно принадлежит, чем опасны эти существа, и только после этого принимать решение. Я просто хочу, чтобы вы подошли к этому делу со всем возможным хладнокровием. Неизвестная цивилизация, способная оставаться необнаруженной на подобной стадии развития, должна обладать особенным типом мышления, отличным от нашего. Будьте осторожны и не проявляйте агрессии первыми. Лучше потерять одного человека, чем всех. Надеюсь, папа никогда не узнает о моих словах. — Изображение Айрис выхватило меня взглядом. — Что скажешь, дорогой?

   — Согласен. Наша гибель сильно испортит вашу жизнь, поэтому мы постараемся быть осмотрительнее, — простовато ответил я. — Ты так упрашиваешь нас, будто мы отключили инстинкт самосохранения.

   — Я знаю вашу особенность начинать действовать чуть раньше, чем успели подумать.

   — А если действовать чуть позже, чем подумали, то враг нас опередит. Ладно, Ириска, от лица всех нас обещаю, что вернёмся живыми и здоровыми, включая отца, какие бы тайные космические извращенцы его ни захватили. — Мне стало неловко перед друзьями, что Айрис проявляет излишнюю опеку, проецируя её не только на меня, но и на них. — Давай, до связи. Мы сами выйдем, как появится какая-нибудь информация.

   — Договорились. — Супруга метнула в меня один из своих взглядов, при помощи которых мы общались без слов. Я послал ей беззвучный поцелуй.

   — Детям привет.

   — У нас уже ночь. Спят. — Айрис смягчилась, снова превратившись в жену.

   Я посмотрел на часы.

   — Да, у нас тоже ночь. — Широко зевнул. — До завтрашнего утра.

   — Спокойной ночи. — Айрис отключилась.

   — Да уж, из Айрис постоянно лезет её боевая натура, — заметил Трой. — Однако осмысленно она выбирает семью. Смотри, как изменилась, когда ты про детей спросил.

   — Хватит обсуждать мою жену. Показывай, где тут спальные места, — окоротил я Троя.

   — А прямо тут и есть. — Он махнул рукой, и все сиденья чуть разъехались в стороны, разложились в ровную линию и накрылись мягкими перегородками, превратившись в спальные места с балдахинами.

   — Обещайте не храпеть, — попросил я, разуваясь и укладываясь на кровать.

   — Перегородки полностью изолируют звук и прочие физиологические нюансы пассажиров, — сообщил Трой. — Спокойной ночи.

   — Спокойной. — Я забрался под накидку и понял, что удобнее ложа в моей жизни ещё не бывало. Несмотря на мысли, заставляющие меня волноваться о будущем, уснул я довольно быстро.

ГЛАВА 4

   Николай сразу понял, что после того, как его накрыло плотным светом, он больше не находился у озера. Под ногами плескалась вода, пахло дымом от затушенного костра, раздражающим нос, но самое главное, звуки были глухими, словно вокруг находились стены. Как только состояние шока начало отпускать, он ощутил в руке крепко зажатый, до боли в мышцах, телефон. Долго соображал, что с ним делать. Ему казалось, что он вдруг превратился в младенца, впервые познающего мир.

   Прошла минута, вторая. Воспоминания и мысли кое-как начали формироваться в подобие размышлений. Николай разблокировал телефон. Яркий свет экрана ударил в глаза. Зажмурился, посчитал до десяти и снова посмотрел на экран. Он показывал половину седьмого утра, а по ощущениям с момента, когда его окутал яркий свет, прошло не более нескольких минут. Значок связи показывал отсутствие сети. Николай вспомнил поднимающийся из воды аппарат и с заново окатившей его волной страха предположил, что он имел внеземное происхождение.

   — Зря я смеялся над Гордеем и Айрис, — печально произнёс он и громко вздохнул. — Эхе-хе, неисповедимы твои пути, Господь. В голове одновременно не укладывается: пришельцы и бог. — Николай включил на телефоне фонарь и поводил по сторонам.

   Свет наткнулся на одетую в плащ фигуру Петра, сидящего у стены на корточках. Его трясло мелкой дрожью.

   — Петька, ты живой? — громко спросил Николай.

   Тот поднял взгляд обезумевших глаз на свет и снова опустил, словно до него не дошёл смысл вопроса, а он просто отреагировал нервным импульсом, как одноклеточное существо.

   — Дурак ты, Петька, куркуль и трус. — Николай разозлился на состояние рыбака, не справившегося с ситуацией.

   Осветил всё помещение, оценив его размеры. Квадратное, пять на пять метров, как зал в их деревенском доме, только без окон. Подошёл к ближайшей стене. Вид у неё оказался непохожим ни на пластик, ни на железо. Дотронулся до неё, и ему показалось, что она тёплая, как будто живая. С закрытыми глазами ощущение от прикосновения вообще напоминало прикосновение к крутым коровьим бокам. Николай не считал себя космическим путешественником, он побывал всего на десятке различных судов, интерьеры которых мало чем отличались от привычных материалов.

   Он пошёл вдоль стены и споткнулся обо что-то. Нагнулся и поднял из воды свой садок с рыбой. Сразу заметил, что с полдесятка карасей и карпов в нём не хватало.

   «Вот сучок, не сдержался, чтобы не украсть, — сразу подумал он на Петра. — Ничто так не ценится, как доставшееся бесплатно».

   Рыба на воздухе забила хвостами. Николай подумал выпустить её, но потом решил, что впереди их ждёт неизвестность и лучше держать потенциальную еду при себе. Опустил садок в воду в углу помещения. Слева от него находился странного вида выход. Вначале он принял его за рисунок на стене в виде барельефа, но подойдя ближе и даже проверив на ощупь, испугался. Стянутый складками к центру стены, плотный и тёплый материал больше всего напоминал мышечный сфинктер. Возможно, пришельцы так сильно отличались от людей, что эта форма дверей ничего им не напоминала. Николай испытал лёгкое отвращение и, как ему показалось, даже запашок.

   — Не хотелось бы себя накручивать, но, кажется, нас занесло в самую настоящую жопу мира, — произнёс он, рассматривая подсвеченную фонарём странную часть стены.

   Одиночество и вдруг начавшийся безумный бубнёж Петра начали сильно действовать на нервы. Николай подошёл к рыбаку и дал ему подзатыльник. Пётр резко подскочил, словно только что проснулся.

   — Где я? Я в озере? Я могу утонуть. — Он ломанулся по воде, с разбегу наткнулся на стену и упал навзничь, подняв стену брызг. Николай помог ему подняться.

   — Приходи в себя, Пётр, мы на какой-то инопланетной посудине, в странной комнате, выход из которой заперт большой задницей.

   — Чего? Какой ещё посудине? Куда ты меня затащил? — заметался Пётр.

   Николай осветил комнату, чтобы тот скорее поверил ему. Несчастный деревенский куркуль сделал несколько кругов по помещению и резко замер.

   — А плуг где? — спросил он.

   — Ну, если мы попали в задницу, то вполне возможно, он в соседнем помещении, больше подходящем рифмой к окончанию твоего вопроса.

   — Это я его нашёл. Он мой по праву. — Видимо, психика Петра оказалась сильно повреждена и никак не хотела принимать реальность. Из тех островков, за которые она ещё держалась, остались последние ярко пережитые эмоциональные события, вроде нежданной находки.

   — Конечно твой. Никто его у тебя не отберёт. — Николай вздохнул и посветил в потолок.

   На ровной поверхности имелись два нароста, похожих на рога улитки, только свисающие вниз. Николай подпрыгнул и коснулся одного из рожков телефоном. Неожиданно тот начал наливаться светом. Через десять секунд в помещении стало светло. Ничего нового это не добавило. Ничего из обстановки в нём не было, как в тюремной клетке. Данное обстоятельство и заставило Николая подумать, что они здесь в качестве пленников.

   — Где мы? — поинтересовался прозревший ненадолго Пётр.

   — Всё там же.

   Николай вспомнил, что пытался сделать запись перед тем, как оказаться в этом странном месте. Она сохранилась. На ней запечатлелась палатка, его испуганное лицо, сияние и помехи. Через секунду после их начала запись оканчивалась.

   — Почему здесь вода? — спросил Пётр, бесцельно водя ладонями по её поверхности.

   — Потому что синий луч затянул нас вместе с ней.

   — Куда?

   — Сюда, — раздражённо ответил Николай. — Я знаю не больше твоего. Мне никто не докладывал.

   — Меня жена ждёт и дети.

   — И плуг, — напомнил Николай.

   — Я серьёзно, мне домой надо. — Пётр обратился к нему с таким видом, как будто в его силах было это устроить.

   — Не будь нытиком, — попросил Николай. — Мы попали в ситуацию, в которой от нас ничего не зависит. Вот за этой дверью могут быть ответы на наши вопросы. — Он посветил в сторону мышечного сфинктера.

   — Это дверь? — удивился Пётр.

   — Да, дверь, которую мы заслужили.

   — Мне кажется, ты что-то знаешь? — Пётр проявил чудеса здравомыслия.

   — Я бывал в космосе, знаю, что он плотно населён и на нашу планету регулярно прилетают все кому не лень, несмотря на карантинные мероприятия. Сам летал на нескольких кораблях на разные планеты и потому могу смело предположить, без всяких когнитивных затруднений, что мы сейчас находимся на одном из них. — Николай замер в ожидании реакции на свои признания.

   — Ё-моё, ты звезданулся, Колян. Какие космические корабли? — Пётр заявил это таким холодным тоном, что Николаю и самому показалось, будто они поменялись ролями. Он посветил в сторону двери.

   — Что это, по-твоему? — спросил он.

   — Декор какой-то. Дизайнерская выдумка. — Пётр направился к ней. Подошёл ближе, но сразу дотрагиваться не решился, обернулся, ища поддержки.

   — Ну, смелее. Что может быть безопаснее странной выдумки дизайнера, помешанного на физиологических мотивах? — поддел его Николай.

   Пётр приложил руку в центр двери. Неожиданно сфинктер разошёлся в стороны, как диафрагма фотоаппарата, и он провалился вперёд. Часть воды перетекла в следующее помещение. В нём под потолком начал разгораться свет. Николай подхватил садок с рыбой, показавшийся наружу и выскочил в образовавшийся проём, чтобы не остаться в камере. Испуганный Пётр поднялся на ноги и увеличившимися глазами уставился на обстановку соседнего помещения, в которое он нечаянно открыл проход.

   Здесь уже имелись какие-то странные предметы, имеющие мало общего с теми, которые Николай видел ранее. Все они были совершенно не геометрической формы и казались биологическими. Чего только стоил манипулятор, очень напоминающий человеческую руку. Если это была рука, то прежде она принадлежала человеку, раз в десять больше обычного. Конечность росла прямо из пола. Кисть с двумя длинными пальцами плотно прижималась к предплечью, а то, в свою очередь, к мускулистому плечу.

   — Это рука? — удивился Пётр. — Чья?

   — Это рука кого надо рука. — Николай обошёл её вокруг. — Или это кунсткамера уродов, или у неё есть вполне практичное применение.

   — Она не из воска? — Пётр подошёл, собравшись её коснуться.

   — Не смей! — остановил его Николай. — Ты забыл, что каждая вещь, которой мы касались, приходила в действие. Не думаешь же ты, что эта лапа предназначена чесать тебе спинку?

   — Не из воска? — Пётр остановился.

   — Я бы не стал проверять. Вдруг мы для пришельцев как надоедливые мухи для людей. Раз, и прихлопнут, если начнём надоедать.

   — Колян, не знаю, что и думать. Либо мы оба сходим с ума, либо только я, и ты тоже плод моего воображения. — Пётр растерянно посмотрел по сторонам.

   — А ты всё-таки спёр у меня рыбу, — потряс садком Николай.

   — Нет, ты что? Я бы никогда…

   — Ну конечно. Я их всех пересчитал, а кроме того ещё и камеру повесил на ветку с датчиком движения. Она всё писала сразу на телефон. Показать? — решил соврать Николай.

   — Колян, сейчас это вообще имеет значение? — Пётр решил перевести фокус.

   — Конечно. Я нахожусь в экстремальной ситуации с человеком, слову которого не могу доверять.

   — Да нужна тебе эта рыба? Ты же из любви к процессу рыбачишь, а мне семью кормить. Я же видел, как ты мелочь назад в озеро выбрасывал. А на жарёху в сметане ничего лучше не бывает. М-м-м, сказка. — Он закатил глаза под лоб.

   — Ты бы и дерьмо за собой доедал, если бы вкусно и бесплатно было, — не сдержался Николай.

   — А ты не умничай, Колян. Каждый живёт как умеет.

   — Только одними хочется гордиться, а другие вызывают отвращение. — Николай сплюнул под ноги и повернулся к Петру спиной. Сделал шаг и замер.

   На него смотрел глаз. Не человеческий, со зрачком и радужной оболочкой, а некий мутный орган, от которого определённо исходило ощущение взгляда. Крепился он прямо к стене на короткой мясистой ножке. Орган двигал глазным яблоком и переводил центральную часть, которую можно было принять за зрачок, то на Николая, то на Петра.

   — Здрасьте, — инстинктивно поздоровался Николай. — Хотелось бы увидеть, где находится ухо, чтобы озвучить свою просьбу вернуть нас домой.

   Мутный глаз уставился на него, будто изучая. За спиной раздался истошный вопль Петра. Николай резко обернулся, готовый прыгнуть в сторону от опасности, и увидел следующую картину. Рука-манипулятор ухватила рыбака поперёк туловища двумя длинными пальцами и уложила на некое подобие комода, но тоже органического или биологического происхождения. Из последнего выдвинулись щупальца, разорвавшие одежду на теле несчастного мужчины. Пётр испытал такой страх, что начал орать, как поросёнок, догадавшийся о своей судьбе, увидев нож в руках мясника.

   Щупальца, избавив его от одежды, снова перехватили тело. Пётр через несколько секунд затих. Николай решил, что его просто раздавили, но он не слышал хруста костей и не видел очевидных последствий. Мужчина лежал расслабленно, как будто уснул.

   — Порыбачили, — упавшим голосом произнёс Николай и по стеночке решил уйти подальше от опасной руки манипулятора.

   Глаз повернулся в его сторону, внимательно наблюдая. Даже думать о том, что здесь можно поиграть в прятки, не стоило. Если эти помещения действительно имели живое происхождение, являясь, по сути, странным организмом, то любой шаг Николая ощущали тысячи рецепторов на поверхности кожаных стен и пола.

   — Если слышишь меня и понимаешь! — громко произнёс он. — Хочу предупредить. Я не обычный землянин, которого можно просто так похитить. Мой сын и сноха живут на космической станции, построенной высшими. Слышал про таких? Наверняка слышал. Так вот, меня станут искать, и у вас будут проблемы. Я серьёзно. Давай заключим сделку. Ты выпускаешь меня и этого мужика на берег, а мы забываем о твоём существовании.

   Николай затих, ожидая реакции на свои слова. Вместо неё от тела Петра отклеились присоски, оставив на нём бордовые засосы. Рыбак лежал без признаков жизни, но при этом не был похож на покойника. Грудь вздымалась от дыхания, и кожа не выглядела бледной. Из комода, на котором он лежал, выдвинулись два отростка, похожих на мышечные кишки, и оба проникли в тело через рот. По кишкам пошли конвульсии, словно через них что-то закачивалось в тело Петра. И действительно, изо рта и через нос потекла полупрозрачная густая жидкость розоватого оттенка. Рыбак даже не дёрнулся, словно находился в глубочайшем наркозе.

   Однако и это было не последнее издевательство над ним. Под телом началось шевеление, и сотни мелких мышечных волосков, напоминающих ворс двенадцатиперстной кишки, вросли прямо в тело в районе позвоночника, от крестца до затылка. Пётр вытянулся в струнку, будто его нервной тканью управлял уже не собственный мозг, а живой комод, на котором он лежал.

   — Что вы с ним делаете? — испуганно поинтересовался Николай пересохшим от страха ртом. — У вас будут проблемы, гарантирую.

   — О том, что ты находишься у нас, никто не знает и не узнает, — раздался голос.

   Николай вздрогнул и завертел головой в поисках источника звука. Ничего напоминающего рот он не увидел, хотя, следуя логике, был уверен, что пришельцы просто копировали человеческие органы, масштабируя их под собственные нужды.

   — Кто ты? — спросил Николай.

   — Вопрос некорректен ввиду принципиальных отличий в организации наших сообществ. Вы разговариваете одновременно со всей биологической системой, не имеющей конкретного «я». О нас лучше говорить в третьем лице.

   — Ну и кто вы? — Из-за сильного волнения Николай не понял и половины сказанного.

   — Мы продукт биологической инженерии могучей цивилизации. Не имеем возможности воспроизвести её самоназвание из-за вашей ограниченной коммуникационной способности. Жизненная форма разумных существ имеет плазменную суть с магнитной активностью, крайне отличную от ваших представлений о жизни вообще.

   — Понятно. Значит, тот шар, что носился над озером, это и есть пришелец, решивший порезвиться, пока никто не видит, — догадался Николай. — А зачем вам мы? И что вы сделали с Петром? Он ещё жив?

   — Действия наших создателей находятся вне возможности постижения истинных смыслов их поступков. Мы послушные инструменты в их руках. Представитель вашего вида, о котором вы спрашиваете, жив. Сейчас он находится в состоянии изучения, с целью приложения его биологического материала в область практического применения.

   — Что это значит? Вы хотите разобрать его на органы? — Николай по-своему понял это заявление. — И вообще, откуда доносится голос?

   — Он звучит в вашей голове. Мы используем только ментальную связь, как более надёжный способ коммуникации. Этому представителю вашего вида предстоит стать генетическим донором в зависимости от того, какие физиологические стороны его организма являются выдающимися.

   — Могу сразу сказать, можете наделать из него армию попрошаек и мелких воришек. Это самые выдающиеся его черты, — посоветовал Николай. — А я могу тебе, в смысле вам, отвечать, не открывая рта?

   — Я слышу только ваши мысли и отвечаю на те, которые обращены к нам.

   — Блин, засада. Мне это не нравится. Это покушение на личное пространство.

   — Нам непонятно, о чём речь, — произнёс голос в голове.

   — Короче, ладно, организм, мне всё равно, что ты слышишь мои мысли. Бывало, интернету и не такие вещи по пьяни доверял. Скажи, какие у вас планы на меня?

   — Во время полёта никаких действий по отношению к вашему организму предпринято не будет. Предварительный анализ не выявил никаких интересующих генетических преимуществ. Заурядные гены не принесут пользы, — пояснил голос.

   — Так мы куда-то летим? — испугался Николай. — А почему вы сразу мне об этом не сказали?

   — Ваша информированность никак не повлияет на любые наши действия. В этом не было смысла.

   — А что значит заурядные гены? Ты вообще меня видел? Мне пятьдесят четыре года, а выгляжу я на тридцать. Хочешь сказать, что гены тут ни при чём? — рассердился Николай.

   — Отчасти вмешательство в ваш геном с целью исправления ошибок и стало причиной нежелания использовать вас раньше времени в качестве донора.

   — Так, а теперь плавно перейдём к озвученным ранее угрозам. Вы же понимаете, что земные технологии ещё не доросли до уровня вмешательства в геном с целью омоложения? Не боитесь ли вы, что моё исчезновение приведёт к серьёзному конфликту с неочевидными для вас последствиями?

   — Напоминаю, мы не знакомы ни с одной цивилизацией, равной нашей. Будет лучше, если вы перестанете обнадёживать себя и покорно примете уготованное для вас будущее, — посоветовал голос.

   Николай почувствовал, как его колени ослабли. Он сел, прислонившись спиной к тёплой стенке. Если всё было так, как говорил голос, то дела его казались хуже некуда. Совершенно неопределённое будущее, возможно, даже хуже, чем у Петра, которого собирались разобрать на запчасти. Он лежал сейчас, ничего не зная, не чувствуя, без всяких душевных переживаний и терзаний. В голове застряла фраза: «Заурядные гены не принесут пользы». Он был заурядным, хотя всю жизнь пытался доказать себе и остальным, что это не так. А ведь он знал, что зауряден во всём, и теперь эта правда из ментальных уст биологического механизма пришельцев поставила на его теле выжженный штамп «Посредственность». Он уверовал в это и не видел больше смысла скрывать. Если ему удастся вернуться на Землю, его личность будет проецировать честное мироощущение вовне, чтобы больше никого не обманывать, и в первую очередь самого себя.

   — Долго ещё лететь? — спросил он, понимая, что любой ответ никак не повлияет на его настроение.

   — Если измерять привычными для вас хронологическими константами, то восемь земных суток и шесть часов.

   — А кормёжка на борту предусмотрена? — из вредности поинтересовался Николай. Есть ему совсем не хотелось.

   — В любой удобный момент, — ответил ментальный голос.

   — А что у вас имеется?

   — Питательные смеси, с точностью рассчитанные для восстановления всех ваших потребностей и поддержания активности в течение световой части земных суток.

   — Бр-р-р, — потряс головой Николай. — Умеешь ты… вы… так подать блюдо, что есть не захочется. А можно посмотреть на эту смесь?

   — Разумеется.

   Из комода, на котором лежал Пётр, выдвинулась красная мышечная кишка и потянулась сторону Николая.

   — Вставьте трубку для подачи питательного состава в рот и получайте пищу, — посоветовал голос.

   Николай почувствовал, как к горлу подкатил рвотный рефлекс.

   — Сварите суп из дизайнера, придумавшего подобный тип кормёжки. Лучше я похлебаю его, чем стану есть из этой мерзкой трубки. — Николай отполз как можно дальше от многоцелевого комода, будто тот мог напасть на него и насильно накормить. — Огонь добыть в вашей клоаке возможно? — спросил он, мало надеясь на положительный ответ.

   — Для чего вам огонь? — спросил голос.

   — Рыбку пожарю и поем нормально.

   — Вы говорите о том виде живых существ, дышащих растворённым в воде кислородом, который был при вас в момент переноса на борт?

   — Именно. Караси, плотва, карпы, несколько окуней. Они и выглядят эстетичнее, и вкус, я уверен, намного лучше той жидкости, которой вы потчуете узников. — Николай поднял из воды, которая едва доставала щиколоток, трепыхающуюся в садке рыбу. — Вот мой улов, моя добыча.

   — Вы питаетесь живыми существами? — спросил голос, передав невообразимое удивление.

   — Не живыми, конечно, приготовленными. Для этого их приходится умертвить, а потом довести до более вкусной формы, как правило, термически. Это процесс непростой и не всякому по уму.

   — Ваше признание заставило нас пересмотреть своё отношение к вам. Мы понижаем ваш эволюционный статус на две ступени развития, до раннего технологического уклада и натуральной всеядности, — назидательным тоном произнёс голос.

   — Такое ощущение, что вы мне только что влепили трояк за отлично рассказанный урок, — усмехнулся Николай. — И что после этого поменяется для меня?

   — Вероятнее всего, для вас тоже найдётся применение. Но уже по возвращении на планету.

   — Всего или частями?

   — Мы не владеем информацией. Решение принимают создатели.

   — Ясно, будем ждать генерального. Без него никто и ничего здесь не решает. Бесполезное сборище кусков тел. Не корабль, а монстр Франкенштейна. — Николаю хотелось досадить коллективному разуму корабля. — Кстати, а твоя, в смысле ваша, плоть съедобна? В случае недостатка питания я могу рассчитывать на кусочек сочного мяса, отрезанный от... от этого комода? — Он указал на возвышение, на котором неподвижно лежал Пётр.

   — Если вы будете угрожать нам деструктивными действиями, мы будем вынуждены изолировать вас до окончания полёта. Советую принять наши правила, чтобы не усложнять себе состояние.

   — Я понял, ладно. У вас есть сухой номер? Мне неприятно стоять в воде и нюхать тухнущую жижу. И рыбок моих определите в богатый кислородом водоём, если вы такие заботники окружающей среды. — Николай дёрнул садком и рыба, только успокоившаяся, снова начала трепыхаться.

   — Идите за открывающимися дверями, мы проведём, — пообещал голос.

   — Хорошо.

   В ту же секунду за спиной Николая бесшумно разжалась диафрагма дверей. Он прошёл сквозь неё и направился по помещению, которое с натяжкой можно было назвать коридором. В верхней части стен медленно разгорался свет, пробивающийся через матовые, с прожилками кровеносных сосудов, кожистые плёнки. Пол под ногами тоже производил впечатление живого. Видимо, корабль изнутри полностью оброс живой плотью, выполняющей роль оборудования.

   Сбоку раскрылась очередная диафрагма. За ней показались невысокие ступени, ведущие наверх. Николай направился по ним и оказался в помещении, где биологическое соседствовало с механическим. Вернее, из всего неживого тут имелось огромное панорамное окно, открывающее вид на часть космического пространства в периоды между прыжками. Сейчас как раз был такой момент.

   В помещении действительно было сухо. Ощущался даже лёгкий сквозняк, двигающий относительно свежий тёплый воздух.

   — В той части стены, откуда идёт свет, есть клапан, через который ты можешь выпустить рыб в небольшую ёмкость. Мы вырастили её для других целей, но сейчас в ней нет необходимости. Мы заполнили ёмкость водой, насытив кислородом, необходимым для нормальной жизнедеятельности водоплавающего вида, — сообщил всё тот же голос, не потеряв своей громкости и чёткости после оставления предыдущей комнаты, которую Николай принял за капитанскую рубку.

   — Очень вам признателен. — Он подошёл к светящемуся участку стены и разглядел на нём диафрагмы небольшого диаметра. Одна из них раскрылась, когда Николай коснулся её. За ней обнаружилась небольшое пространство.

   — Кладите животных сюда, остальное мы сделаем сами, — сообщил голос.

   — Ох, чувствую, надурите вы меня. Ни рыбку съесть, ни дома сесть. — Он вывалил весь улов из садка в темноту за диафрагмой.

   Там что-то хлюпнуло, раздался всплеск. Кажется, коллективный разум не обманул. Рыбы нашли себе достойное пристанище.

   — Остались ещё какие-нибудь желания? — спросил голос.

   — Пока я жив, желаниям нет конца. Где у вас тут оборудовано отхожее место? — Николай осмотрелся и не увидел ничего похожего.

   — Вы говорите о специальном месте, которое примитивные виды определяют себе для выделения продуктов жизнедеятельности?

   — Вижу, морально-этические формулировки твои создатели не успели тебе привить. Ты что, хочешь сказать, что развитые существа на вашем корабле гадят где хотят, или того хуже, прямо себе в штаны?

   — Наши создатели не имеют выделительной системы. Они рассеивают излишки энергии в виде тепла или иного излучения.

   — Ну, ты же должен понимать меня, как биологическое существо. Где туалет? Или я за себя не отвечаю.

   — Мы можем произвести слияние вашего организма с нашими тканями для передачи выделенного материала, — предложил голос.

   — Спасибо, но нет. Никакого слияния ни под каким соусом, я женат. Сделайте мне горшок, который смывается водой, и всё. Не надо ничего выдумывать. Запишите себе в корабельный журнал, что человеку с планеты Земля и всем существам, расселившимся по космосу с неё, нужен горшок для справления естественных надобностей. Я уверен, что процесс транспортировки станет более комфортным не только для них, но и для вас.

   — Как выглядит горшок?

   — Как аквариум для рыбок, только поменьше. Как для одной приличной рыбки.

   — Мы запускаем процесс реконструкции тканей, — сообщил голос. — Через несколько минут можете оценить, насколько похоже получилось.

   — Вы круче китайцев, которые запчасти по фотографии делают. Ладно, оценю. Главное, чтобы он тоже был тёплый. Не люблю на холодный унитаз садиться.

   На высоте коленей в стене началось движение. Живая ткань двигалась, бугрилась, будто под ней юлой вертелся огромный червь. Потом начали оформляться узнаваемые черты унитаза, похожего ещё и на чайную чашку, но больших размеров.

   — Пока получается, — похвалил Николай корабельного распорядителя. — Так мы скоро и до более сложных конструкций дойдём.

   — Мы проанализировали вашу морфологию и предположили возможный функциональный вид устройства, необходимого для удаления выделительных секреций.

   — Никаких секреций. Обыкновенная моча и фекалии. Но мыслите вы в правильном направлении, это похвально. Сразу видно, что интеллект у вас работает, как и полагается пришельцам.

   Прошло минут десять, пока подобие унитаза не оформилось в привычную форму. Воды в него набралось почти до самых краёв. Николай попросил отлить две трети, а потом ещё и отвернуться, потому что он не мог психологически себя пересилить. Куда отвернулся коллективный разум, осталось загадкой, но он пообещал, что в момент крайне личного физиологического процесса сделает свои сенсоры нечувствительными.

   — Ну вот, теперь можно ещё пожить, — облегчённо произнёс Николай, натягивая штаны.

ГЛАВА 5

   Я заметил на экранах, транслирующих окружающие нас однообразные космические картины, что джет вот уже полчаса не уходит в очередной прыжок. Причиной быть уверенным, что мы стоим на месте, являлась звезда с беснующимися коронарными выбросами. Мы находились от неё в трёх астрономических единицах и при этом отчётливо наблюдали, как она часто дыбилась вспухающими петлями горячего вещества, выброшенного из своих недр.

   — Молодая, — заметил Трой. — Не нагулялась ещё.

   — Почему мы не уходим в прыжок? — поинтересовался я у него, как у более опытного пользователя космического транспорта.

   — Не знаю. Может, маяк обнаружили и сбили, а может, потеряли след. Если выйти вблизи какой-нибудь сумасшедшей звезды, квазара или пульсара, то потерять след от движка космического корабля проще простого. — Трой подвигал глазами, выбирая, что посмотреть из судового архива. — Никто не хочет погонять на боевых багги по дну каньона?

   — Вообще не до этого, — отмахнулся я.

   — Прости. — Трою стало неловко. — С нами обязательно свяжутся владельцы судна, если что-то пойдёт не так.

   — Я же не смогу отказаться от идеи найти отца. — Мне показалось, что Трой не намерен идти со мной до конца. — Какие ещё варианты существуют, чтобы определить маршрут корабля похитителей?

   — Не уверен на сто процентов, но всякие пограничные службы наверняка располагают оборудованием для этого. Можно снова обратиться к Ольге, — посоветовал друг. — Но это будет сложно и долго. За это время нарушенное двигателями пространство успеет восстановиться и мы вообще не найдём следов.

   На экране с гонками появился символ входящего зашифрованного звонка. Трой переключил звук на внешние динамики и принял его. На экране появился созданный случайным образом мужчина.

   — Привет, бродяги. Я владелец «Томминокера». Вы уже заметили, что судно не уходит в прыжок. Маяк, пущенный по следу корабля, который вы преследуете, ушёл в сумеречную зону. Даю девяносто девять процентов, что, уйдя в неё, вы больше не вернётесь. Посему хочу предупредить, что за утрату моего имущества отвечать придётся вашим родным. Если вы готовы к этому, я разрешу «Томминокеру» дальнейшие прыжки, если нет — возвращайте судно и платите столько, сколько набежало на данный момент. Что скажете? — Мужчина уставился на всех нас одновременно.

   — Нам надо подумать, — ответил я. — Дайте пять минут на размышление.

   — Даю. — Владелец отключился.

   Я посмотрел на Троя и Апанасия.

   — Что такое сумеречная зона?

   — По-простому, край обитаемой вселенной. Задворки, где формирование галактик находится в начальной стадии. Эти районы почти не населены, а если и населены, то теми, кто привык прятаться. В сумеречных зонах много различного излучения, и как я тебе говорил, не работает мгновенная связь, так что корабли часто не могут правильно рассчитать маршрут и выходят из прыжка совсем не там, где собирались. В лучшем случае приходится тошнить на реактивной тяге до нужной точки, в худшем можно выйти из прыжка прямо внутри звезды или за горизонтом событий чёрной дыры. Теперь мне понятно, почему у похитителей твоего отца уникальные движки. Наверняка там и навигация точно такая же, учитывающая все нюансы насыщенного излучениями пространства.

   Трой замолчал. Мне показалось, он взял паузу, чтобы я озвучил напрашивающиеся выводы.

   — Давайте запросим сюда такси. Подвергать вашу жизнь опасности нет никакого смысла. К тому же, если я не вернусь, мне будет спокойнее от мысли, что вы поддержите Айрис и мать.

   — Один за всех. — Апанасий выставил вперёд два пальца.

   — Не стоит. — Я не хотел участвовать в его игре. Всё было очень серьёзно, чтобы подвергать друзей риску.

   — Пока маяк идёт по следу, нам ничего не грозит. Гораздо опаснее будет возвращение назад, когда маршрут придётся строить самостоятельно, — размышлял вслух Трой. — Я не сойду, друг. Не прощу себе этого малодушия.

   — О чём ты говоришь? У вас семьи, вам детей растить надо, а не по космосу за чужими отцами гоняться. Звоню Айрис, пусть она пришлёт транспорт за вами. — Я уже начал набирать её контакт, когда Апанасий резко ухватил меня за руку.

   — Дело не в отце, а в том, что, приняв твоё предложение и вернувшись на Землю, мы будем каждый раз взвешивать риски и вести себя так, словно жизнь любого человека из нашей компании можно оценить. Я представил, что с моей дочерью случилась беда, а вы такие — ну, это опасно, Апанасий, мы не станем рисковать, у нас семьи, завтра вообще в зоопарк собирались. Давай мы тебе денег дадим, а ты там сам дальше. Вот так звучит твоё предложение. Мы же не для удобства дружим, чтобы занять было у кого до зарплаты, а как раз для таких случаев, когда нужно забыть обо всём и прийти на помощь.

   Наш здоровяк разродился речью, которую от него не ждали. Он был прав. Я мог создать прецедент, после которого любому из нас стало бы неловко обращаться за серьёзной помощью.

   — Но цена вашей смелости? — попытался я в последний раз привести аргументы холодного разума.

   — Мы обещали твоей матери, что всё будет хорошо, — напомнил Апанасий. — Некрасиво трём здоровым мужикам не сдерживать данные обещания. Будем максимально осторожными, предусмотрительными и расчётливыми.

   В порыве чувств Апанасий резко дёрнул подлокотник кресла и свернул его.

   — Блин, чего он такой хлипкий? — Здоровяк попытался вернуть его на место, но тот безвольно падал. — Мужики, если что, скинемся, да?

   — Боюсь, нам придётся года два работать на этот джет, — предположил Трой. — Зато у нас с Кианой будет легальная возможность скидывать неликвид. Они там вообще ничего не понимают в свежей рыбе.

   Экран снова осветился шифрованным входящим звонком. Я посмотрел на своих друзей, не зная, какой ответ мне дать владельцу судна.

   — Вместе до конца, — шепнул Трой. — Апанасий прав, мы не можем оценивать друг друга, или это уже не дружба.

   Я принял звонок. На экране был совсем другой человек.

   — Уверен, вы сделали правильный выбор. — Голос его тоже стал другим. — Лучше сохранить свои жизни, корабль и кошельки родственников. Поиграли в спасителей, потешили своё мужское эго, пора и по домам.

   — Нет, друг, мы летим дальше, по следу маяка, — влепил я ему с некоторой мстительной злостью. — Включай прыжок.

   — Вы серьёзно? Вы что, идиоты или просто ищете свою смерть? — Мужчина опешил от ответа.

   — Мы ищем моего отца, а со смертью как получится.

   — Вы же подставите свои семьи. Им придётся отрабатывать каждый рубль стоимости моего имущества в течение многих лет. Если вы думаете, что платить не придётся, то ошибаетесь.

   На экране появились фотографии семьи Апанасия, Троя, их домов и мест, где они часто гуляли.

   — Я даже могу показать, чем они сейчас заняты, — произнёс мужчина.

   — Это не повлияет на наше решение, — ответил ему Апанасий. — А шантаж семьями может вылезти тебе боком, дружище. Ты обнуляешь себя. Мы либо партнёры, которые держат слово, либо игроки, которые поступают целесообразно, согласно правилам, пригодным для общей игры. Ты нас запугиваешь, мы вправе не платить тебе.

   — Не в вашем состоянии ставить мне условия. Я отключу управление и заблокирую системы жизнеобеспечения, — пригрозил владелец джета.

   — Ладно, мой друг погорячился. — Я понял, что его угрозы не пустые. — Мы летим дальше, и все наши условия договора действительны. Запускайте прыжок.

   — Так-то лучше. — Мужчина отключился.

   Апанасий сидел нахмурившись.

   — Вот гнида, — произнёс он с чувством. — Слово даю, как вернёмся, найду его и придушу.

   — Не помешает узнать у Айрис, где она нарыла такого ненадёжного партнёра.

   Беснующаяся звезда на экране смазалась в полоску. На несколько секунд мы погрузились в абсолютный мрак пустоты и снова проявились среди миллиардов звёзд. Выход в нормальное пространство произошёл вдали от солнечных систем. Следующий прыжок последовал с десятиминутной задержкой, и нас снова вынесло в обширное пустое пространство между галактиками.

   — Мы нагоняем маяк? — поинтересовался я у Троя, лучше понимающего навигационные обозначения корабля.

   — Он ушёл от нас на сотню прыжков. Мы в отрыве на несколько суток из-за того, что каждые полсотни прыжков придётся устраивать пятичасовую профилактику двигателей. Их необходимо калибровать из-за изменения некоторых параметров пространства. Мы всё дальше уходим от привычной части вселенной. Это уже почти граница самых дальних маршрутов. Скоро пограничные буйки минуем.

   — А нам ничего за это не будет? — поинтересовался я, впервые услышав про такое.

   — Нас опознают, занесут в журнал, и всё. Мы взрослые люди и сами решаем, где хотим находиться. Если родственники обратятся в службу, им покажут запись — вот, три долбодятла на «Томминокере» такого-то числа в такое-то время пересекли границу. Обратно не пролетали, — усмехнулся Трой.

   — Знаете, владелец этого судна так меня расстроил, что у меня разыгрался дикий аппетит. — Апанасий снова поиграл сломанным подлокотником. — М-да, плохая идея делать хлипкие кресла.

   — Мужики, у нас всё равно впереди до хренища времени, может быть, не только поедим? — Я приложил к шее два пальца, указательный и средний, намекая на пьянку.

   — Один за всех, — повторил мой знак Апанасий.

   — И все за одного. — Трой тоже приложил два перста к шее.

   Казавшаяся вначале сомнительной идея взять с собой крепкого алкоголя сейчас показалась совершенно удачной. Ограниченное пространство и ожидание нескорого окончания путешествия требовали разнообразия, чтобы не впасть в уныние. Мы вместе вошли в тот возраст и социальный статус, когда игры и фильмы надоедали скорее, чем совместное застолье и долгие разговоры обо всём.

   Получалось любопытно. Между рюмками пролетали тысячи световых лет. Целые куски вселенной проносились мимо со своей миллиардолетней историей, с эволюцией живых существ, периодами мира и войн, судеб и надежд, а мы сидели внутри стальной коробки и пили водку, обсуждая женщин, машины и их космические аналоги, работу, оружие и политику. Оказалось, что жизнь на Земле для Троя и Апанасия не прошла бесследно. Уж кому, как не им, быть настоящими космополитами с широкими взглядами на происходящую на планете мышиную возню. Однако оба прониклись любовью к России до такой степени, что даже жителей бывших республик Советского Союза, приехавших на заработки, считали не местными, в отличие от себя. И это не говоря про любые соревнования международного масштаба, на которых они отчаянно болели за страну. Апансию, как тренеру, сам бог велел стать завсегдатаем спортбаров. Там он встречал своих учеников и учениц, а также вербовал новых.

   — Слушай, вопрос, конечно, очень личный, но наверняка на тебя часто кладут глаз женщины, которым ты даёшь уроки, — поинтересовался я у нашего крепко сложенного друга.

   — Кладут, и даже чаще, чем мне того хочется. Из-за того, что отказываю, я только сильнее возбуждаю спортивный интерес. Поэтому онлайн-уроки, которые придумала Камила, стали для нас выходом.

   — Она в курсе твоих проблем? — усмехнулся Трой.

   — Конечно. У неё точно такие же, только наоборот. Парни, особенно подростки со своей гиперсексуальностью. Они на полном серьёзе уверены, что им невозможно отказать. Приходится очень аккуратно доводить их неправоту, чтобы они не смогли ничего предъявить полиции. Камила просто снимает их приставания на скрытую камеру, а потом показывает, пугая, что это попадёт не только в органы правопорядка, но и в социальные сети. Пока работает. — Апанасий намазал кусок хлеба кабачковой икрой и съел его в два приёма.

   — А у нас на море тоже бывает летом, что наедут отдыхающие и ищут приключений, но от меня постоянно воняет рыбой, и женщины обходят меня стороной, — пошутил Трой. — А у тебя как на станции?

   — Там ничего не может быть. Женщины, конечно, после того как попадаешь туда с Земли, все кажутся невероятно красивыми, а потом привыкаешь, и это выглядит нормой. Из-за социального рейтинга люди вообще не склонны к аферам. Чтобы начать крутить амуры с женатым — это вообще верх глупости. Все гордятся баллами, а если ты нечаянно допустил, что тебе их прилично срезали, то такого человека даже видно невооружённым взглядом. Им неловко просто пройтись по улице, будто у него не рейтинг понизился, а подарочек в штанах лежит и попахивает, — поделился я своими наблюдениями.

   — Какая дичь, — пьяно удивился Апанасий. — Нам такого счастья не надо.

   — Но с другой стороны, этот рейтинг держит людей в кулаке. — Я сжал кулак и потряс рукой. — Если не считать студентов-революционеров, которые иногда бузят, требуя нереальных вещей, в целом атмосфера на станции доброжелательная и безопасная. И там красиво.

   — Потолки не давят? — спросил Трой.

   — Только первый месяц. А потом я стал ходить под прозрачный купол, полетать в невесомости, там вообще нет ощущения края. Когда возвращаюсь на Землю, с непривычки даже испытываю лёгкую агорафобию, пока снова не привыкаю. Как городской кот, не выходящий из квартиры.

   — Везде хорошо по-своему, — подытожил Трой. — Твой отец тоже рассказывал, что иногда скучает по планете, на которой природа сходила с ума.

   — Да уж, память — штука избирательная. Забывает плохое и помнит только хорошее. Я туда больше ни ногой. Иногда ночью приснится, в холодном поту просыпаюсь. Что тогда пришлось пережить из-за того, что Никас был с нами и женщины. Если б не они, может, и было бы смешно. — Вспомнив про отца, я протрезвел и погрустнел.

   — Прости, не хотел, — расстроился Трой.

   — Ничего, в этот раз женщин и детей с нами нет, и мы будем смеяться, вспоминая это приключение. — Я разлил остатки второй бутылки по рюмкам. — За нас, за то, чтобы мы всегда были вместе.

   — Один за всех. — Апанасий положил два пальца на стол.

   — Давайте без пафоса, мужики, — предложил Трой. — Чтобы не произошло ничего, заставляющего нас усомниться в надёжности друг друга.

   — Всё в наших руках. — Апанасий сжал могучий кулак. — Клянёмся.

   — Слушай, я смотрю, земная классика произвела на тебя неизгладимое впечатление, — поддел я друга.

   — Да, фильм классный, особенно песни. Хотите, спою одну?

   — О нет, иначе дорога нам покажется вечностью, — замахал я руками. — Прости, но поющие пьяные мужики хуже мартовских котов.

   — Тогда пойду в туалет схожу. — Апанасий поднялся и, пошатываясь, направился в туалетную комнату, расположенную на первом ярусе, вместе с грузовым отсеком.

   Через минуту, несмотря на звукопоглощающие двери, оттуда донёсся мощный рёв, отдалённо напоминающий мотив песни из знаменитого сериала про мушкетёров. Он пел про друга, который был в крови, артистично играя голосом.

   — Он меня провоцирует. — Трой направил указательный палец в сторону прохода на первый ярус.

   — На что? — не понял я.

   — Тоже прикоснуться к земной классике. Смотри, как его проняло.

   — И не говори. Кто бы мог подумать, что старый фильм произведёт впечатление на человека, привыкшего к более сложному взаимодействию с прекрасным. С подключением нервных окончаний и всякими там погружениями. Вот реально, настоящему искусству не нужны сложные способы взаимодействия со зрителем. Хорошая вещь тоже будет замечательно перевариваться.

   — Давай ещё по маленькой и в капсулу спать. — Трой полез в загашник с алкоголем.

   — Дождёмся певца. — Я не хотел пить без Апанасия, считая, что дружба должна проявляться и в этом.

   Однако его мы не дождались. Вскоре из туалетной комнаты раздался мощный храп. Нам пришлось прибегнуть к сложной процедуре разрешений, чтобы открыть туалетную дверь, когда в комнате находится человек. Интеллект корабля имел чёткие инструкции на этот счёт, и пока мы не добрались до раздела скорой медицинской помощи, он блокировал её. Апанасия засунули в его капсулу и подняли на второй ярус. Не хотели, чтобы он, проснувшись, увидел себя под дверями туалета. Мы с Троем тоже завалились спать в капсулы, чувствуя, что немного перебрали. Не знаю, как он, но я уже давно не принимал алкоголь в дозах, даже близко равных сегодняшней.

   На утро мы все выглядели огурчиками, но внутри всё же сохранилось чувство неловкости за то, как мы себя вели и какие темы обсуждали. Капсулы спасали тело, но и убирали урок, который оно должно было получить, испытывая недомогание от интоксикации алкоголем.

   — Я пел, да? — спросил Апанасий, помня только обрывки окончания вчерашнего вечера.

   — Да, и очень здорово, — иронично произнёс я.

   — Полина пугается, когда я вдруг решаю запеть, — признался здоровяк.

   — Мы не испугались, — похлопал его по плечу Трой. — Напротив, я решил первым делом по возвращении посмотреть этот же сериал про мушкетёров.

   — Обязательно позвони, как посмотришь, обсудим, — обрадовался Апанасий.

   — Непременно.

   — Что у нас по маршруту? — поинтересовался я у Троя.

   — Идём на равных. Дистанция в сто прыжков до маяка колеблется, но не сильно. Мы нагоняем, потом отстаём, когда останавливаемся на калибровку.

   — А сколько мы уже в пути?

   — Трое суток и семь часов.

   — Пограничные буи уже миновали?

   — Давно. Мы идём по территории, на которой, согласно общепринятым данным, очень низкая плотность разумной жизни. Имеется в виду биологическая, похожая на ту, что составляет костяк сообщества цивилизаций в обитаемой части вселенной. Всякие разумные кристаллы, плазмы и газы не в счёт. Их разумность бывает сложно определить. Например, для биологической формы познанием мира является необходимость распространения по нему, непрерывное увеличение ареала расселения. А вот для разумной звезды этого совсем не нужно. Ей вообще непонятно что нужно. Весь цикл своего существования она проводит в хороводе планет, изредка жонглируя ими и управляя процессами на их поверхности. Скукота, больше напоминающая примитивную жизнь одноклеточного существа. Если бы не массивы данных, которыми им приходится оперировать, звёзды точно можно было бы отнести к простейшей форме разума.

   — Неуютно становится от мысли, что мы углубились в неизведанные дебри. — Я посмотрел на экран.

   Там светились звёзды, ничем не отличимые от тех, среди которых мы были два и три дня назад. Разве что плотность их стала чуть ниже, но это могло быть вызвано более засорённым межзвёздным пространством.

   — Было бы неплохо погрузиться в криосон и проснуться, когда корабль даст знак, что мы добрались до места назначения, — предложил Трой.

   Напоминание о криосне вызвало у меня резко отрицательные чувства. Я передёрнул плечами.

   — Лучше посмотрю дурацкие шоу да погоняю на багги по дну каньона, чем добровольно заморожу себя.

   Этим я и занялся, коротая часы и даже дни. Обстановка за окном начала меняться. Всё чаще после очередного прыжка попадались зоны с плотным светящимся газом, в которых ещё не началось образование звёздных систем. Приборы регистрировали мощные излучения, но недостаточные, чтобы потерять связь с маяком, а ему, в свою очередь, не потерять следы работы двигателей корабля похитителей.

   — Непонятно, зачем пришельцев из такой тьмутаракани понесло на нашу Землю? — задал вопрос Трой. — По вселенским масштабам наткнуться на неё — один шанс из триллионов.

   — Все дороги ведут на Землю, — многозначительно произнёс Апанасий. — Есть в ней особый магнетизм. Была же причина, по которой на ней зародилась жизнь, составляющая значительную часть вселенского коллектива.

   — Ещё меньше шансов было поймать моего батю, — засмеялся я. — Однако пришельцы пошли наперекор теории вероятности и поймали именно его.

   — А вдруг он ключ к познанию чего-нибудь важного? — предположил Апанасий. — Вдруг в его генах закодирована информация, записанная древними цивилизациями, дающая возможность возвыситься над остальными.

   — Ага, у него там записана информация, что пиво после водки нельзя, что он дома главный, но мать главнее, что сына надо ругать, иначе кружку воды на смертном одре не подаст, — пошутил я про отца, пока он не слышит. — Если у него была информация в генах, то она и мне должна была перейти.

   — А вдруг они забрали твоего отца в качестве ловушки, чтобы ты сам явился им в руки? — не унимался здоровяк.

   — Не, теория вероятности кажется мне убедительнее, — отмахнулся я от его наивных предположений.

   Пролетели сутки, затем ещё одни. Кажется, корабль пришельцев и не думал останавливаться. Всё чаще выход из подпространства случался в таких местах, которые и космосом было трудно назвать. Это могли быть огромные пространства ионизированного светящегося газа, зелёного, красного, жёлтого цвета с более яркими, иногда белыми пятнами сгустков уплотняющегося вещества, прародителями будущих звёзд.

   Из-за усложняющейся навигационной обстановки пришлось пожертвовать временем калибровки двигателей и подготовки к прыжку, чтобы нагнать маяк. В случае потери сигнала миссия по спасению проваливалась окончательно. Из-за этого в нашем маленьком коллективе чувствовалось эмоциональное напряжение. Апанасий снимал его регулярными тренировками, Трой чередовал шоу и игры. А я занимался немного тем и немного другим. Надоедал Трою, чтобы он сверялся с приборами и докладывал мне о происходящем.

   — За последние полчаса ничего не поменялось, Гордей. Мы в двадцати шести прыжках от маяка. Сигнал стабильный. Плотность космического вещества допускает выход на рабочей скорости.

   — Мне кажется, мы летим на край вселенной, куда ещё не дошла волна Большого взрыва, и там ничего нет, — поделился я своими предположениями.

   — Для гражданских судов далеко, а исследовательской аппаратурой эти области вселенной изучены, — пояснил Трой. — Смысла селиться тут нет, когда в обитаемой части не освоено девяносто девять и девять десятых процентов планет.

   — Я как представлю расстояние между Землёй и местом нашего очередного выхода из прыжка, то мне так тоскливо становится, — признался я. — У меня в голове даже цифр таких нет, чтобы подсчитать расстояние.

   Аппаратура корабля издала какой-то звук. Трой погрузился в показания через нейроинтерфейс.

   — Маяк остановился, — произнёс он взволнованно. — Мы можем посмотреть эту область.

   На экране судна появилась графическая информация. Так как исследовательские суда изучали эту часть космоса в основном удалённо, используя различные способы сканирования, то и представлялась она в довольно упрощённом виде. Корабль пришельцев остановился на орбите четвёртой планеты, входящей в систему молодой звезды, диаметром в полтора раза больше солнечного. У планеты имелись два спутника. Один составлял одну восьмую диаметра планеты, второй — одну двенадцатую. Планета обладала мощным магнитным полем, а в кислородной атмосфере присутствовали примеси газов, реагирующие на него активным свечением. Из-за этого в оптический прибор её можно было принять за небольшую звезду.

   — Это всё, что известно о планете. Там можно дышать и там всегда светло, — подытожил Трой.

   — И скорее всего, там есть реки, в которых полно рыбы, — пошутил я. — У меня новая теория насчёт исчезновения отца. Он повстречал инопланетян и рассказал им, как мало стало рыбы в наших озёрах, а они ему сообщили, что у них в водоёмах рыбу ловить не переловить, а сами жители планеты страдают повальной аллергией на неё и предложили сгонять на выходные к ним.

   — А чего он не позвонил или записку не оставил? — серьёзно поинтересовался Апанасий.

   — Бухой был.

   Я не мог уснуть, зная, что с каждым прыжком мы становимся всё ближе и ближе к цели своего путешествия. Пока расстояние было большим, я верил, что всё будет хорошо, но сейчас, когда скоро всё выяснится, боялся, что надежды напрасны. Ведь для кого-то мы надоедливая мошкара, которую можно убить походя, не терзаясь совестью и даже не помня об этом.

   Экран показывал оставшиеся прыжки до замершего маяка. Трой подкорректировал маршрут, чтобы выйти из подпространства подальше от планеты и на минимальной скорости, чтобы обитателям солнечной системы не удалось зарегистрировать возмущения пространства.

   — Финальный прыжок, — доложил Трой. — Будьте готовы к манёврам на реактивной тяге, если нас сразу же засекут.

   Мы все пристегнулись и активировали противоперегрузочные функции кресел. Чернота экрана сменилась тусклым светом звёздной системы. Мы вышли в десяти астрономических единицах от здешнего светила. Никакого облучения следящими устройствами внешние сенсоры не уловили. Оптика корабля быстро нашла интересующую нас планету, ярко светящуюся точку на пёстром одеяле звёзд. Приближение и обработка кадра выдали нам качество картинки, позволяющее рассмотреть облачные фронты в атмосфере планеты.

   — Однозначно обитаемая, однозначно биологическая форма, однозначно много воды, — подытожил Трой список цифр, касающийся предварительных данных о планете.

   — И рыбы, — добавил я. — Будет смешно, если моя шутка окажется правдой.

   Прошло минут двадцать, в течение которых корабль собирал и анализировал информацию об интересующей планете и её окрестностях. Данная процедура была прописана в каждом судне, впервые оказавшемся рядом с новой системой. Собранная информация вносилась во все справочники, становясь достоянием всех путешественников.

   — Третья и пятая планеты заселены, но там явно не те условия, что пригодны для биологических форм. На одной слишком жарко, на другой слишком холодно. На орбитах этих планет имеются искусственные спутники и даже массивные станции необычного вида. — Трой вывел картинку на экраны.

   Она оказалась довольно нечёткой. Искусственный интеллект корабля дорисовал её в соответствии с собственными алгоритмами, так что принимать на веру изображение не стоило. Напоминала она кривобокий бугристый шар, лишённый эстетики и симметрии.

   — Кусок непонятно чего, — оценил внешность Апанасий. — Как с таким подходом можно было построить передовую цивилизацию? Случайно?

   — А ты можешь отследить корабль, за которым мы шли? Он сейчас где? — поинтересовался я у Троя.

   — Да, вот его маршрут. — Прямо на звёздном небе он прочертил линию движения судна. — Опустился на четвёртую планету.

   — Логично.

   — Смотри. — Трой вывел график всех трёх обитаемых планет с показателями интенсивности различных видов излучений. У третьей и пятой они были почти идентичными, а на четвёртой отличались. Причём комментарий ИИ указывал, что на средней из обитаемых он имеет природное происхождение.

   — Что это значит? — не понял я до конца представленную информацию.

   — Как будто четвёртая не имеет ничего технологически продвинутого. — Трой почесал затылок. — Я думаю, что жители решили оставить её в первозданном виде, а все производства перенести на соседние планеты. Или... или… — Он задумался.

   За паузой ответа не последовало. Я устал его ждать.

   — Что «или»?

   — Или на самом деле в этой системе одновременно живут два вида разумных существ. Одна раса похожа на нас, а другая кардинально другая. Я просто вспомнил про шар над озером и решил, что это и был пришелец.

   — Да ну тебя. Зачем шару похищать моего отца? — Мне эта идея совсем не понравилась.

   — Вот это и надо выяснить. Перехожу в режим маскировки, даю короткий импульс, и дрейфуем к четвёртой планете. — Трой отдал приказание кораблю.

ГЛАВА 6

   Николай с придыханием смотрел, как корабль входит в яркую атмосферу планеты. Ему показалось, что он окунается в плотный свет, который можно даже ощутить рукой, если притронуться. По мере снижения он сделался тусклее, и когда за стеклом иллюминатора появился ландшафт, интенсивность освещения сравнялась с земной. И всё равно ощущение, что в воздухе растворён свет, не пропало. Видимость была как при редком утреннем тумане. За полкилометра от стекла иллюминатора очертания окружающей местности угадывались уже слабо.

   Корабль сел и затих.

   — Мы достигли конечного пункта, — сообщил голос корабля.

   — Я уже понял. За мной придут? — поинтересовался Николай, серьёзно переживая по поводу своего будущего.

   — Нет. Вы сами пойдёте, куда вас направят.

   — Кто направит?

   — Мы. Слушайте голос и подчиняйтесь. Вам укажут направление, — без всяких эмоций ответил голос.

   — А что с Петром?

   — Приведут в чувство, и позже он присоединится к вам. Сейчас его тело испытывает слабость и неспособно к самостоятельному передвижению.

   — Высосали силёнки из бедняги, — хмыкнул Николай. — Ладно, ведите.

   Диафрагма, которую он до этого не замечал, открылась в полу.

   Волнение не позволило ему сразу рассмотреть окружающее пространство космопорта. Только коснувшись голыми ногами тёплой каменной поверхности, Николай более осмысленно рассмотрел постройки. Как ни странно, они были несуразными, кривобокими, несимметричными, как будто их слепил гигантский двухлетний ребёнок.

   — Вам тут не доноры нужны, а нормальные архитекторы. Которые ВУЗы заканчивали, а не как у вас, курсы юных бобров-строителей, — отпустил он едкий комментарий.

   Позади раздался топот. Николай резко отскочил в сторону, подумав, что на него решили напасть с тыла. Удивительное транспортное средство, отдалённо напоминающее большой чемодан с ножками, замерло рядом с ним. Это было живое существо на четырёх ногах, но без головы. Посередине спины имелся удобный изгиб, как будто специально созданный под седока.

   — Садитесь, мы довезём вас до вашего жилья, — предложил голос, раздавшийся в голове.

   Это был не корабельный голос, похожий, но другой.

   — Спасибо. Признателен за заботу. — Николай взгромоздился на спину самобеглого чемодана. — Поехали. — Зашарил руками по гладкой спине в напрасных поисках ручки.

   Она и не понадобилась. «Мул» не спешил и шёл мягко.

   — Предыдущий контакт не захотел мне ответить на вопрос, какого лешего вы выкрали меня с планеты? — Николай подумал, что этот индивид с отсутствием признаков мозгов окажется глупее и расколется.

   — Мы регулярно нуждаемся в новых генах для совершенствования генетических технологий. Чем дальше от нашей планеты, тем отличнее они по составу, тем выше вероятность обнаружить положительный признак, позволяющий производить эволюцию помощников.

   — Так значит, вы приспособили мягкие тела белковых существ к служению себе любимым? У вас здесь всё создано из плоти и крови и всё работает на существ, не являющихся в нашем представлении живыми. — Николай решил, что разгадал загадку странной цивилизации.

   — Не совсем понятна формулировка с определением «живые». Белковая самокопирующаяся форма является механизмом, база которого создана природой и отредактирована создателями для собственного удобства, — доложил голос без всякого намёка на шутку.

   — Может быть, чемодан подо мной и механизм, но я точно нет. И попрошу ваших создателей проявлять ко мне уважение как к представителю иной разумной цивилизации, — потребовал Николай и даже приосанился, чтобы выглядеть солиднее.

   — Вы не соответствуете критериям разумности.

   — А вы не соответствуете критериям вселенского гостеприимства. Уже второй раз тыкаете в меня моей посредственностью. Если вы такие умелые в конструировании организмов, сделайте меня умнее, чтобы я соответствовал. — Николай поддал чемодану пятками со злости.

   — Создателям нужны организмы для работы, — ответил голос.

   — Понятно. Им хочется рабов, но они не преминут упрекнуть тех, кто на них работает, в бестолковости, поскольку боятся, что они станут умнее. Я прав?

   — Это невозможно. Белковые механизмы неспособны приблизиться к интеллектуальным способностям создателей. Их ум является имитацией разумной деятельности.

   — Тебе самому-то не стыдно быть белковым механизмом и пресмыкаться перед каким-то создателями? — Николай хотел заглянуть в глаза чемодану, но вспомнил, что их нет.

   — Мы продукт их творческих усилий. Для нас этот статус почётен.

   — Это потому, что ты ничего в своей жизни слаще редьки не ел. Почётно быть самим собой, гордым и независимым и слушаться только себя.

   — Мы не обладаем понятием личности и потому неспособны слушать того, кого не существует. Все мысли нам вкладываются создателями. Мы их ретрансляторы, как в нашем случае. Обращаясь к механизму, на котором едете, вы беседуете с коллективным разумом создателей.

   — Вот я вас и поймал, — обрадовался Николай. — Раз вы со мной беседуете, значит, считаете разумным. Если я разговариваю со своим котом, то получается беседа в одну сторону — я говорю, он молчит, либо издаёт бессвязные мяуканья. Это и есть контакт разумного существа с неразумным.

   — Глубина восприятия мира создателями лежит вне зоны восприятия оного белковыми формами.

   — Ладно, я понял. Вы сейчас находитесь в первой стадии принятия, отрицания. Поживём, как говорится, увидим, кто из нас по-настоящему разумен. И вообще, у вашего чемодана без ручки есть скорость повыше? Чего ползём, как на похоронах?

   Существо без головы действительно прибавило скорости. Николай затрясся в седле и забился копчиком о твёрдую спину.

   — Тормози! Тормози, скотина! Я тебе что, гусар с мозолями на заднице? Я привык к другому комфорту. — Чемодан сбавил шаг. — Что вы за такси мне подсунули, «комфорт-минус»? Разумные существа, блин. Как только сбегу отсюда, такой отзыв накатаю в защиту прав потребителей, вы потом сто лет с этой планеты никуда не вылетите.

   — Вы останетесь здесь навсегда, — хладнокровно произнёс голос в голове.

   Николай осёкся. До этого он хорохорился за многословием, отгонял от себя дурные предчувствия, но когда получил железный ответ про то, что он больше не вернётся, его настроение мгновенно испортилось до уровня дремучей депрессии.

   Под мерный топот ног безголового существа он доехал до строения, напоминающего гигантский сморчок. Схожести придавала коническая форма и неровные стены, испещрённые кривыми амбразурами, исполняющими роль окон.

   — Заходите внутрь. Ориентируйтесь по световым пятнам. Они приведут в вашу комнату, — распорядился голос.

   — Какие у меня права? Что мне позволяется? — спросил Николай, решив узнать, куда его привезли — в тюрьму или гостиницу.

   — Вы не обладаете никакими правами. Права есть только у создателей. Вы материал для применения их творческих усилий.

   — Пупки не надорвут? — хмыкнул Николай. — Значит, не тюрьма, а лаборатория, в которой я подопытный кролик. Надо было накануне ковидом заразиться да устроить тут вам эпидемию, — огрызнулся он. — Что, дом тоже из живой ткани вырастили? Стрёмный какой получился.

   — Это не живая ткань, а биологический конструктор.

   — Понятно, геноцид по признаку отношения к жизненным формам. Мне даже страшно представить, сколько статей вы нарушили, убедив себя в том, что только вы и есть жизнь, а остальные симуляция. Ничего, придёт время, за всё ответите. — Николай слез с «чемодана». — В суде я буду вашим главным обвинителем.

   — Отдыхайте. Ваш генетический материал подвергнется более тщательному анализу, и в случае положительного решения вы станете донором, — произнёс голос.

   — Отвалите. — Николай направился к входу в дом.

   Дверной проём, если так можно было его назвать, представлял собой сложную геометрическую фигуру. Изначально он задумывался как прямоугольник, но потом один его верхний угол начал расти активнее и обогнал соседний. В итоге получилась пародия на дверной проём, как иллюзия в комнате смеха.

   Об изолированном личном пространстве здесь и не слышали. Дверей не было как явления, только кривые дыры вместо входа. За ними находились такие же несуразные комнаты с бугристыми стенами, полами и потолками. В некоторых из них находились люди, не обращавшие никакого внимания на Николая, с любопытством разглядывающего обстановку.

   Сразу бросилось в глаза, что у многих людей не хватало конечностей, у кого-то не было глаз, носа, ушей. А в одной комнате Николай увидел нечто пугающее и отталкивающее. Это была часть тела без головы, приращённая к комоду, напоминающему тот, что имелся на корабле. Тело явно жило, только непонятно зачем. Наверное, во славу создателей, не успевших использовать его в своих творческих экспериментах.

   За несколько шагов до своей комнаты в Николая врезался ребёнок лет восьми, выбежавший из комнаты. Он упал и поднялся, держась за ушибленный лоб.

   — Больно, — произнёс он на чистом русском.

   — Ого, наш, — обрадовался Николай. — А ты как тут оказался?

   Ребёнок вместо того, чтобы объяснить, развернулся и с криками убежал к себе.

   — Мама, папа, тут дядя на нашем разговаривает! — произнёс он громко, забежав в комнату.

   В коридор выбежала молодая парочка лет тридцати и уставилась на Николая чуть ли не со слезами на глазах. Ему стало неловко, он до сих пор был в трусах.

   — Вы только что прилетели? — спросила женщина.

   — Пять минут как из космопорта, — ответил он. — А вы?

   — Мы потеряли счёт времени, — признался мужчина. — Думаем, от четырёх месяцев до полугода. Выехали за город отдохнуть и больше не вернулись. — Он протянул руку. — Юра.

   — Коля. Тоже выехал за город на рыбалку и вот…

   — Наверное, вы устали с дороги? — предположила супруга Юры. — Идите в комнату, отдохните, пообщаемся потом.

   — Спасибо, так я и сделаю. — Николай на самом деле понял, что смертельно устал от всего произошедшего. — Спать на полу?

   — Да, они тёплые, как бы это двусмысленно ни звучало. Если вы не заметили, тут всё из плоти. — Юра постучал ладонью по стене. — Так что не застудитесь.

   — Заметил, ещё в корабле. Меня по дороге из космопорта пытались убедить, что живая плоть — это на самом деле не жизнь, а симуляция, а вот они по-настоящему живые.

   — К сожалению, это их постулат. Мы для них что-то вроде природного материала, из которого они создают различные вещи.

   — А как они сами-то выглядят? — поинтересовался Николай.

   — Сгустки плазмы, похожие на шаровую молнию.

   — Так значит, я их видел. — Николай зевнул. — Ладно, рад, что встретил вас в таком месте. А то было бы совсем тяжко.

   — А уж как мы рады, — произнесла супруга Юрия. — Идите спать, на вас лица нет от усталости.

   — Спасибо, иду. — Николай зашёл в комнату, подсвеченную тусклой лампой над входом. Нашёл на полу невысокую выпуклость и лёг на неё головой, используя вместо подушки. Закрыл глаза и услышал, как в доме едва различимо разговаривают сотни голосов. Под этот бубнеж он и уснул.

   Проснулся с полным ощущением, что виденные им сны таковыми не являлись. С ним разговаривали или вернее устроили тест, желая узнать больше. В голове носились обрывки бессвязных вопросов и ответов.

   Николай сел и вытер глаза. Невыносимо хотелось есть и пить. Он уже неделю обходился одной водой, так и не решившись приложиться к питательной трубке. От голода при малейшей нагрузке начинала кружиться голова. Морально он уже был близок к тому, чтобы съесть что угодно.

   В дверной проём заглянула любопытная мордаха сына Юрия. Мальчишка, увидев, что его заметили, спрятался и снова показался.

   — Проснулся? — спросил он. — Пойду скажу папе. — Ребёнок убежал.

   Через минуту явилась вся семья. Супруга Юрия держала в руках грубо выточенную деревянную миску, накрытую большим зелёным листом. У Николая сразу же выделилась слюна. Он был уверен, что под листом лежит еда.

   — Вы хорошо поспали, — заметила женщина. — Ванька устал дежурить.

   — Я не уверен, что спал. Со мной всю дорогу разговаривали, — признался Николай.

   — Да, тут есть такая странность. Благодаря мощным ментальным особенностям, создатели общаются только посредством мыслей, а во сне лучше всего узнать способности человека, — пояснил Юрий. — Вот, примите по-соседски. Елена моя выращивает огород прямо в пустующей комнате. Местные этого не понимают, и я думаю, даже не видят.

   — Угощайтесь. — Супруга передала блюдо, сняв листик. На нём лежали разрезанные пополам небольшие помидорки, только начавшие поспевать, перец и огурец. Николай хотел накинуться на еду, но увидел взгляд Ваньки, с жадностью смотревшего на неё. Он разделил порцию на четыре части.

   — Я же только с Земли, ещё не успел соскучиться, — соврал он. — Давайте все вместе за знакомство.

   Долго упрашивать не пришлось. Юра и Лена тоже не выглядели ни в чём себе не отказывающими людьми.

   — У нас случайно оказались с собой семена. Я покупала, чтобы дома рассаду поставить, да так в кармане куртки и остались. Вот, пригодились. Вначале на улице высадила, но люди не дали поспеть, съели ещё неспелыми. Решили у себя в комнате сделать грядку. Тут и растениям микроклимат больше подходит. Меньше этого дурацкого света и влажность оптимальнее. Мы упросили создателей сделать капельный подвод воды. Балуем себя иногда свежими овощами. — Женщина взяла быстро опустевшее блюдо.

   — Честно говоря, неожиданно встретить земную еду на другой планете, — признался Николай.

   — А вы так спокойно об этом говорите, словно легко приняли факт существования пришельцев и космического перелёта, — удивился Юрий. — Мы с Еленой долго пытались договориться со своим рассудком, что не умерли, не в аду или не в психиатрической лечебнице.

   — Я матёрый космический путешественник, поэтому у меня не было никакого когнитивного диссонанса.

   — Так вы не с Земли? — удивилась Елена.

   — С Земли, — усмехнулся Николай. — Только наша сноха не с Земли. Упала сыну на голову в медицинской капсуле, а потом вышла за него замуж, чтобы загладить посттравматический синдром. Она со станции, похожей на питомник для людей, которых разводят высшие. Есть такая организация в космосе, представители которой считают себя умнее остальных и учат жизни. Может, слышали?

   — Нет, — покачал головой Юрий.

   — У нас на Земле об этом не говорят, но мы тоже у них под охраной. Но охранники из них настолько хреновые, что это только на моей памяти третий случай похищения людей.

   — Чудеса. В жизни бы не поверил в такое, если б не оказался здесь. Как там, на матушке-Земле? — спросил Юрий с ностальгической тоской в голосе.

   — Да как всегда, люди грызутся из-за ерунды, нравственно разлагаются и мечтают о светлом будущем. Ничего такого значительного за полгода и не припомню. Я, наверное, даже телик за это время ни разу не включал. У меня же телефон остался. Держите, — Николай, обрадовавшись, протянул телефон, — можете почитать, что в памяти сохранилось, пока батарейка не сядет.

   Ванька перехватил телефон со скоростью дикого зверя, отбежал в сторону и сразу принялся исследовать его содержимое.

   — Соскучился. — Мать с теплотой посмотрела на сына.

   — У меня с собой рыба ещё была, килограмм семь, но она на корабле осталась, — с сожалением произнёс Николай. Сейчас бы он не отказался от жареного карася или даже запечённого на открытом огне.

   — Я бы навернул рыбки, — громко сглотнул слюну Юрий.

   — А вас тут тоже кормят через питательные трубки? — поинтересовался Николай, очень рассчитывая на отрицательный ответ.

   — Нет, что вы, — рассмеялась Елена. — Это было только на корабле. Тут кормят брусками или кирпичами, как говорит Ваня. Сейчас покажу.

   Она убежала и вскоре вернулась с брикетом грязно-белого цвета, напоминающим мыло.

   — Вот это еда, которой нас кормят. Вкуса почти нет, но никто не умер и не заболел. Попробуйте. — Лена протянула брусок Николаю.

   Тот осторожно взял его в руки, обнюхал, повертел.

   — Кусать? — спросил он.

   — Кусайте, — разрешил Юрий.

   Николай вонзил в него свои молодые зубы. По структуре питательная субстанция напоминала затвердевшую мякоть кокоса, но по вкусу совсем нет. В ней явно присутствовал жир, дающий маслянистость, клетчатка, белок и чуть отдающие сладостью углеводы. В целом вкус оказался довольно нейтральным, совсем не напоминающим желе, которым потчевали на космической станции.

   — Есть можно? — поинтересовалась Елена.

   — Вполне. Когда мы поженились с Ниной, так зовут мою жену, первые полгода она готовила ненамного лучше. Это напоминает пудинг, который она пыталась приготовить на мой день рождения и растопила в нём свечку. Я из вежливости его съел, пока она её искала. Потом выяснилось, куда она делась, но было уже поздно. У меня, кстати, никаких последствий не было. Так что могу без страха есть здешние кирпичи. — Желудок Николая отозвался на появление в нём еды благодарным урчанием. — Расскажите, как здесь всё устроено.

   Юрий закатил глаза под лоб и ухмыльнулся.

   — Это сложно. Мы ведь отсюда никуда не выходили по большому счёту. Одно знаю точно — всё, из чего состоит наше тело, создатели пускают в дело.

   — Я видел людей без конечностей, пока поднимался сюда, но вы целёхонькие. Тьфу-тьфу-тьфу, простите. — Николаю стало неудобно перед семьёй, будто он пытался напророчить неприятности.

   — Мы ведь по здешним меркам недавно, — пояснила Елена. — Но у нас всех брали генетический материал. У Юры даже в голове что-то ковыряли, слава богу, без последствий.

   Глава семьи нагнул голову и показал пятнышко плеши размером с монету.

   — Непонятно, брали из мозга или, наоборот, что-то туда положили. В любом случае я пока не замечаю разницы. Мне сказали, что мышечная масса и в целом развитие мышц у меня атрофическое, поэтому мои руки и ноги ни на что не годятся.

   — Например, на чемодан, на котором я сюда приехал, — вспомнил Николай. — Вы хотите сказать, что его собрали из частей человеческих тел?

   — Вы про местный транспорт? — догадалась Елена. — Нет, это полностью генетический продукт.

   — Возможно, рождённый, — шёпотом добавил Юрий.

   — Как это?

   — Я слышал, что создатели используют женщин в качестве инкубаторов. Подсаживают им свои сконструированные зародыши, а те рожают потоком. Кто вот таких лошадок, кто шахтёров, кто десятников и сотников. По сути, женщины рожают инструменты для создателей, которые те используют в своих целях, как мы используем молоток или лопату.

   — Звучит бредово, — задумался Николай. — Какой-то сложный и долговременный способ создания инструмента.

   — Понятие о времени у всех разное. Мне кажется, что создатели живут столетиями, а то и тысячелетиями. Их плазменные тела не подвержены таким процессам старения, как у нас. А ещё я предполагаю, что из-за того, что мы кардинально отличаемся друг от друга, они воспринимают нас так же, как мы воспринимаем компьютеры. Для нас кремний — это вещество, которое умеет делать расчёты только благодаря применению наших знаний и технологий. Мы же не воспринимаем его как самостоятельный разумный камень.

   — Само собой. Как камень будет разумным? — усмехнулся Николай.

   — А теперь представьте, что мы не обладаем органами чувств, позволяющими видеть деятельность этого камня.

   — Не понял.

   — У создателей нет ни глаз, ни ушей, ни носа, ничего из того, к чему мы привыкли.

   — Это я заметил, по тому, как они строят, — перебил Юрия Николай. — Только слепые могли нагородить такие кривобокие дома.

   — Согласен, но мы уже привыкли к их стилю. Создатели понятия не имеют, как мы выглядим. Они ощущают нас как-то по своему, как именно, мы никогда не поймём. Им непонятна наша логика, поэтому они просто не наблюдают нашу интеллектуальную деятельность. Мы делаем только то, что можно увидеть глазами, потрогать руками, услышать ушами и унюхать носом, а для них этого не существует. Всё, что о нас поняли, — это то, что, применяя к нам методы программирования, они получают устройства, выполняющие работу — физическую, вычислительную, информационную. Вот тебе, Николай, прости, можно на «ты»?

   — Конечно, давно пора.

   — Вот тебе кажется, что ты поселился в доме? Нет, ты поселился в ящике с запчастями. Вот тут транзисторы, тут резисторы, тут сервоприводы, тут лампочки, а тут передатчики. Постепенно руки доходят до всех, и лет через пять мы будем частью или частями разных орудий труда.

   — Юра считает, что мы обязаны научить создателей воспринимать нас как равных разумных существ, — добавила Елена.

   — А плазму можно убить? — Николаю пришла самая простая мысль.

   — Зачем? — опешил Юрий.

   — Затем, чтобы она не убила меня. Чего они боятся? Холода? Воды?

   — Я вообще не думал об этом. Наверняка они не дадут нам этого сделать. Да и какой смысл? Это всё равно как если бы муравьи вдруг решили убить человека.

   — Пока не попробуешь, не узнаешь результата. Страшно, конечно, у вас семья и есть страх друг за друга. А мне-то что терять? Вторую полсотню разменял, можно и рискнуть.

   — Как полсотню? — не поняла Елена. — Вам же, в смысле тебе, чуть за тридцать.

   — А, это всё подарочки через сноху. Омолаживаюсь время от времени. Так-то я уже древний.

   — А я подумал, что у тебя от стресса фантазия немного разыгралась. Сын, сноха, — признался Юрий. — Ну, сорок, думаю, может, и есть, но с большой натяжкой.

   — Паспорта с собой нет, поэтому верьте на слово.

   Николай подошёл к кривому окну. В лицо дохнуло ветерком. В нём не было земного аромата свежей травы или выхлопных газов. Больше напоминало запахи, тянущиеся от сарая, в бытность в деревне, но оттенки всё равно были другими.

   — А сколько людей здесь живёт? — спросил он.

   — Мы не считали. В нашем доме триста с небольшим квартир. Таких домов в округе больше двадцати. Я думаю, тысяч десять человек разной степени комплектности, — предположил Юрий. — Но мы не знаем, сколько за этой планете таких посёлков. Предполагаю, что много. А ещё я слышал, что в нескольких километрах отсюда есть поселение, в котором живут совсем не люди. Сам не видел, но сведения правдивые.

   — Животные? — предположил Николай.

   — Вероятнее всего, жители других планет. Они не похожи на нас. Будто бы у них кожа, как у осьминогов или хамелеонов, умеет подстраивать цвет под окружающую среду. Но это уже могут быть и домыслы.

   — А выходить отсюда можно?

   — За километр я удалялся, но потом не помнил, как возвращался назад. Думаю, меня брали под контроль и просто возвращали на место. Они сильны в управлении разумом. Поэтому когда придут именно за тобой, ты не сможешь ничего сделать. Они оттяпают тебе руку, а ты будешь смотреть на это и молчать. — Юрий вздохнул и с сожалением посмотрел на жену и сына.

   — Не раскисайте. Есть шанс, что меня будут искать. А если найдут, я заберу и вас, — пообещал Николай.

   Юрий иронично усмехнулся.

   — Что, думаешь, я тебе сказки-побаски рассказываю? Искать будут, я даже ни на секунду не сомневаюсь в этом. Другое дело, если не найдут. — Николай побарабанил пальцами по мягкому подоконнику. — Надо было остаться дома.

   Метров за триста от здания, купаясь в сияющем воздухе, как в подсвеченном тумане, появился чемодан на ножках с седоком. Направлялся он будто бы тоже к этому дому.

   — Ещё кого-то везут, — громко сообщил Николай.

   Юрий с Еленой подошли к окну.

   — Руки отняли, — заметил Глава семейства намётанным глазом. — Но я что-то не помню этого мужика.

   Николай пригляделся и узнал в нём недавнего знакомого Петра. Матернулся и кинулся к выходу из помещения. Сбежал вниз и встретился с ним уже у самого входа. Это действительно был Пётр. На месте рук у него остались бледно-розовые следы, как будто ткань зажила несколько месяцев назад.

   — Коля, Колян, это ты? — плаксиво спросил Пётр, будто он был немного не в себе.

   — Я, друган, я. — Николай подскочил к нему и стал помогать спуститься с неуклюжего транспорта.

   — Колян, я в себя пришёл, а у меня нет рук. Представляешь? Куда они делись? — Пётр зашмыгал носом. — Как же я теперь без рук? Как удочку закидывать? Как за хрен браться?

   — Придумаем что-нибудь, Петя, не бойся.

   — А у тебя ничего не отняли? — Пётр встал на землю и осмотрелся.

   — Пока нет. Когда мы были на корабле, мне сказали, что я посредственный и мало на что гожусь, — признался Николай. — А ты, выходит, нет. Руки у тебя загребущие не просто так, а талантливо, вот и…

   — А что это за кукурузина? — Пётр кивнул на дом.

   — Общага. Сейчас подсветка включится и тебе покажут, где жить будешь, — пояснил Николай. — Ты, наверное, есть хочешь?

   — Какая еда, Колян, мне руки отхреначили по самые плечи, — чуть не плача, произнёс Пётр.

   — Прости, забыл.

   Из дома выбежали Юра с женой и замерли.

   — Это мои первые знакомые. Несколько часов назад познакомился. Юра и Лена. Они тут уже полгода живут.

   — Пётр, или то, что от него осталось, — мрачно пошутил рыбак. — Извините, не могу подать руку.

   — Мы вам поможем адаптироваться. В нашем доме больше половины людей не имеют конечностей. Все к этому уже привыкли.

   Пётр зажмурился. Из каждого глаза выдавилось по слезинке.

   — Я так и знал, что попаду в ад за свою жадность, — произнёс он и тяжко вздохнул.

ГЛАВА 7

   Четвёртая планета оказалась наиболее близкой к нашему кораблю, что позволило в режиме полного радиомолчания и оптической маскировки приблизиться к ней на расстояние высокой орбиты. Планета очень походила на Землю не только параметрами, но и внешне, но при этом она вращалась вокруг своей оси в два раза медленнее далёкого двойника. Ночей здесь в привычном для нас представлении не наблюдалось. Возмущённая атмосфера светилась круглосуточно, создавая на тёмной стороне лёгкий сумрак.

   — Кажется, нас не заметили. — Трой проверил все отчёты корабля об изменениях в окружающем пространстве на расстоянии ста миллионов километров. — Они не очень-то активны для цивилизации, обладающей гиперпространственными перемещениями. Одновременно в пределах солнечной системы наблюдается пять объектов, курсирующих между планетами.

   — Мы, люди, суетливы, — произнёс Апанасий. — Нам вечно куда-то надо. А эти несколько лет провели на дне озера и ничего, никуда не спешили.

   — Интересно всё-таки зачем? — Меня не отпускал этот вопрос. — А не оставили ли они там сюрприз, который пометил Землю как место, подходящее для добычи человеческого ресурса?

   — Надо будет дать информацию через Айрис, пусть проверят, — решил Апанасий. — Землю — землянам.

   — Как мы сможем найти отца? — Я посмотрел на экран, показывающий часть суши, на которой можно было рассмотреть объекты, отдалённо напоминающие дома.

   — Вот в этом квадрате, примерно сто на сто километров, корабль совершил посадку. Как только оптика обнаружит его, мы начнём искать место для посадки.

   — А нас не засекут, как только мы войдём в атмосферу? — Хоть я и не был специалистом в устройстве средств обнаружения инопланетных цивилизаций, но предполагал, что разогретый в атмосфере объект не останется незамеченным.

   — Корабль не обнаруживает никакого направленного излучения. У меня такое чувство, что здешние жители совершенно уверены в том, что к ним никто не пожалует. — Трой ещё раз проверил все отчёты. — Но мы сделаем так: определим точку посадки, рассчитаем траекторию, аналогичную падению метеорита, и свалимся на планету. Планированием в атмосфере воспользуемся на минимальной высоте. Я так делал несколько раз, когда возил контрабандистов. Весёлые были времена, непонятно только, зачем они мне были нужны.

   — Как раз чтобы ты сегодня воспользовался полученным опытом, — мудро рассудил Апанасий.

   Чтобы не оказаться застигнутыми врасплох после обнаружения стоянки космического корабля, на котором похитили отца, мы решили покружиться на орбите ещё несколько часов. Никакого повода для тревоги так и не возникло. Активность на планете была такой, словно о ней вообще забыли. За это время оптика корабля нашла порядка ста с лишним поселений и огромное количество признаков ведущейся сельскохозяйственной деятельности и добычи полезных ископаемых. Однако следов переработки в виде дымов от плавильных печей не нашлось, как и следов пыли и дыма в атмосфере.

   — Видимо, наши похитители создали закольцованные процессы обработки металлов, — решил Трой. — Или вывозят руду на другие планеты. Хотя это совершенно расточительный вариант.

   — Ты неправ, пытаясь думать за них по-нашему. Возможно, выплавка металла из руды не единственный способ его получения в чистом виде. Возможно, они делают это при помощи химии или просто рвут атомы на части, выдирая нужные какой-нибудь силой.

   — А зачем им тогда твой батя? — спросил Трой.

   — Меня самого терзают эти мысли. Если инопланетяне такие умные, что им может понадобиться от моего отца? Или от любого из нас? — Я внимательнее рассмотрел чёткие снимки того места, где приземлился корабль. — Ответ может дать только он.

   — Мы подходим к точке входа. Даю команду на снижение? — спросил Трой.

   — Да. Раньше сядем, раньше свалим.

   Как только плотность атмосферы стала выше, корабль затрясся мелкой дрожью. Собственная оболочка плазмы, отделяющая обшивку от контакта с атмосферой, на экране создавала вид, будто корабль горит.

   — Выключи их к чёрту, — попросил нервничающий Апанасий. — Музыку поставь.

   — Помирать так с музыкой, — мрачно пошутил я.

   — Смеётесь? У этого судна такой запас прочности, что он может прямо в воду войти на полном ходу и не почувствует. Не ёрзайте, всё будет хорошо. Главное, чтобы местные не всполошились.

   Посадка в виде свободного падения заняла несколько часов, потрепав нервы. Пришлось сесть на втором обороте, чтобы всё выглядело как можно натуральнее. Только когда Трой начал управлять судном, на высоте трёхсот метров тряска почти унялась. Он посадил аппарат в сорока километрах от того места, где стоял корабль пришельцев, в долине между невысокими пологими горами, посреди буйной растительности, закрывающей судно от ненужного взгляда.

   — Думаешь, плазмоиды видят как мы? — уместно поинтересовался Апанасий.

   — Я не уверен, что они вообще видят в нашем понимании, но силу инерции сознания никто не отменял, — ответил Трой. — Кроме них здесь живут обыкновенные существа, которые могут сдать нас своим союзникам.

   Температура снаружи и состав воздуха вполне подходили для дыхания без средств защиты. Но мы всё равно их надели. Айрис побеспокоилась, чтобы на борту оказалось четыре комплекта защитных костюмов. Это были военные устройства, позволяющие действовать в условиях полного отсутствия кислорода. Они состояли из бронированного жилета с аккумулятором, поддерживающим температуру тела, средств связи, оптического и радиолокационного наблюдения. Помимо этого, имелась