- Скоро у меня будет ребенок. И мне нужна жена, - произнес генерал, пока я прятала обезображенное лицо под вуалью.
Я сидела на кровати в старом свадебном платье, которое подарила мне мачеха со словами: «Я выходила в нем замуж три раза. И три раза неудачно!».
Я смотрела на его высокую фигуру, поражаясь тому, разве бывают такие крупные мужчины? В нем было явно больше двух метров роста, оттого вся мебель рядом с ним казалась какой-то игрушечной.
Выражение его дьявольски красивого лица было пугающе спокойным. Неужели в этих холодных глазах ни разу не вспыхивала искра любви? Я видела в них лишь несгибаемую волю и равнодушие.
- Вы хоть понимаете, что вы говорите! - дернулась я, сминая старое, пожелтевшее кружево платья руками. Кружева оторвались, но мне было плевать!
Я на такое не подписывалась!
Немыслимо! Чтобы я, как законная супруга, воспитывала детей его любовницы? То есть, она рожает, а я воспитываю? Он ничего не перепутал? Почему я должна быть нянькой для его внебрачных детей? Внутри все задрожало от негодования. Я испытала приступ дурноты и поспешила заглушить странное ощущение, стиснув зубы.
Хоть я и не была рада этому браку, но все же что-то встревожило меня сразу, при нашей первой встрече. Я еще при первом взгляде на него чувствовала, что мне грозит опасность!
- Прекрасно понимаю, - отрезал генерал. Его темные волосы красиво ложились на плечи. Синий мундир с золотыми пуговицами и расшитым воротником был наглухо застегнут.
- Мне нужна покладистая жена, благородных кровей, которая будет имитировать беременность, выезжать со мной в свет, пока моя Фиа не родит, - произнес он так, словно все давно решено.
«Моя Фиа!»
В этот момент его голос стал нежным. Ровно на пару мгновений. Он произнес это на выдохе, а я поняла, что в этом замке хозяйка - она.
- Погодите! - задохнулась я. - То есть, вам с вашей любовницей нужна просто благородная актриса? Вы могли бы жениться на ней, а не на мне! Тем более, что вы вынудили меня пойти с вами под венец королевским приказом!
Он смерил меня взглядом. Плотная вуаль прикрывала лицо, поэтому ему оставалось только догадываться, что его там ждет!
- Жениться на матери ребенка я не могу, потому что она не благородных кровей. И в будущем это бросит тень на репутацию наследника, - продолжал генерал. - После того, как ребенок подрастет, и я посчитаю, что все достаточно убеждены в том, что этот ребенок родился у нас в законном браке, вы можете удалиться в какое-нибудь дальнее поместье. Можете оставаться здесь. Мне не принципиально. Главное, чтобы ваше последующее поведение не бросало тень на семью. Никаких громких скандалов и любовных похождений.
- Вы с таким же успехом могли жениться на любой девушке из нашего графства! - выпалила я.
- Вы красивы, - заметил генерал. - Я видел ваш портрет в доме вашей мачехи. Я посмотрел всех девушек и решил остановить свой выбор на вас. Потому что вы очень похожи на мою возлюбленную. Я не знаю, на кого будет похож ребенок. Но ваше сходство отметет ненужные вопросы и подозрения.
- А если у нас будут дети? - спросила я, понимая, что воспитывать чужого ребенка, навязанного на таких унизительных условиях, я не стану!
Он подошел и снял с меня вуаль.
На лице его появилось выражение ужаса.
- Что с вашим лицом? - спросил он, пошатнувшись.
- А не надо было поджигать мое поместье! - сглотнула я.
- Сначала ты выходишь из дома! А потом выходишь замуж! - строго крикнул голос мачехи. - К тебе сватается сам генерал!
Опять?!
Я подошла к окну, так, чтобы меня не сильно видели, и отодвинула бархатную штору.
На меня смотрел старый толстый мужик в коричневом камзоле. Пушистые бакенбарды торчали в разные стороны, жиденькие усы пушились, а он лихо подкручивал их. Вид у него был очень радостный и вороватый. Он больше смахивал на прапорщика.
Он что-то негромко обсуждал с мачехой. Она кивнула.
- Эмилия! - послышался строгий голос мачехи. - А ну быстро вышла из дома! Или открой дверь! Мы тут не шутки шутим!
Это был уже шестой жених на этой неделе. Мачеха специально выбирает пострашнее, чтобы я согласилась на ее сына.
Кстати, мой сводный брат Лоранс стоял рядом с мачехой. Светлые волосы, ярко-зеленые глаза в точности, как у мачехи, и ангельское лицо. Он был ее копией в молодости и приходился мне никем.
Может быть, соседских невест можно было провести обольстительной улыбкой и изысканными манерами, но даже я, попавшая в тело некой Эмилии Тальен, самой завидной невесты графства, знала, что с ним лучше не иметь никаких дел!
Премерзкая личность! Лживый, скользкий тип, от которого нужно держаться подальше.
Но подальше не получалось.
Мачеха мечтала нас поженить.
Чтобы мое состояние перекочевало в ее надежные руки.
Отец Эмилии Тальен так и не усыновил Лоранса. И после смерти мистера Тальена они довольствовались лишь малой частью от огромного состояния и вторым поместьем. Все земли, которыми владел старый мистер Тальен, он оставил Эмилии и, получается, что мне!
- Выходите! - гаркнул жених, а его голос напоминал крик простуженной вороны. При этом он еще и по-козлиному дребезжал.
А меня аж передернуло. На этой неделе это худшее, что могла привести мачеха.
Я задернула штору, делая вид, что меня нет дома.
- Эмилия, я знаю, что ты там! Я вижу, как колышется штора! - прокашлялась мачеха. В тени огромных платанов стояла ее карета.
Госпожа Лигрония Арауж предпочитала темные платья, кружевной стоящий воротник, прикрывавший морщинистую шею, и крупные украшения. Обычно это была брошь на груди и массивный перстень. Глаза у нее были ядовито-зеленые, яркие, словно весенняя трава. И сейчас она уставилась на мои окна, требуя моего выхода.
Если тактика «меня нет дома» не срабатывала, то на смену ей приходила тактика «у меня не все дома».
Я открыла окно, прикидывая, чем бы кинуть в жениха. Обычно они очень обижались и уходили.
- Нет! - крикнула я в открытое окно. - Ни за что! Я не согласна! Считаю до трех! Раз, два, три!
Нет, ну какой мне смысл выходить замуж? У меня и так все прекрасно! В деньгах я не нуждаюсь, у меня есть свое поместье, и женихи меня мало интересуют. Если я вдруг и надумаю замуж, то только по большой любви.
- Пошел вон! - заорала я, запуская подсвечник в мачеху и жениха.
Он отскочил.
Но я решила не останавливаться на подсвечнике! Следом полетела книга «Как должна вести себя приличная леди на помолвке», а потом еще одна «Первый бал. Пособие для дебютантки».
- Я так понимаю, вы - мачеха, да? - спросил жених, прыгая под окнами, как козел. - Обычно мачехи бывают злыми.
- Еще раз в меня попадут, и я буду очень злой мачехой! - резко произнесла Лигрония.
И тут поместье накрыла тень. Я сначала не поняла, что происходит. Но на красивые клумбы, на садовые дорожки и на фонтан приземлился огромный дракон.
- Господин генерал! Ваша невеста не выходит! - послышался голос «жениха», а я поняла, что ошиблась. И жених вовсе не он!
Дракон внезапно обернулся красивым высоким мужчиной с темными волосами. Они были зачесаны назад. Мягкие волны длинных волос контрастировали с равнодушно-притягательным взглядом голубых глаз. Четкие линии очерчивали красивое лицо. Хмурые темные брови формировали две поперечные морщинки, выдающиеся скулы и линия челюсти придавали лицу суровое выражение.
- Короче, держим осаду! - отрапортовал «жених».
- Осаду, говоришь? - темная бровь взметнулась вверх. - Приказ короля!
Он не глядя протянул свиток мачехе. Та взяла его дрожащей рукой и развернула. Достав из декольте монокль, она стала читать. Я видела, как ее руки задрожали вместе с бумагой.
- Говорят, это - самая красивая невеста графства! Правда, характер у нее прескверный! - заметил «прапорщик», поглядывая на окна. - Вон, глядите, как отстреливается!
Он ткнул сапогом в книгу, которая валялась на траве.
- Сейчас разберусь! - произнес дракон.
Я не знала, что он собирается делать! Но тут же обернулся огромным чудовищем и…
Такого я точно не ожидала! Струя пламени обдала поместье.
- Вы что? Собираетесь сжечь поместье вместе с невестой? - ужаснулась мачеха.
- Если она не выйдет, то да, - проревел дракон.
Я отбежала от окна, и вовремя! Струя пламени ударила по окнам и подожгла шторы.
Внизу раздавались крики слуг. Я заметалась по комнате, видя, как пламя распространяется с невероятной скоростью!
Горело мое трюмо, лопались мои крема и притирки! Огонь перекинулся на балдахин кровати, а я бросилась к двери и открыла ее. В том конце коридора уже бушевало пламя. Слуги, видимо, благополучно сбежали, оставив меня одну.
Ковровая дорожка горела под ногами, а я слышала треск. Остановившись, я отпрыгнула, потеряв туфельку. Перекрытие рухнуло прямо на то место, где я должна была очутиться, сделай я еще пару шагов.
Я решила бежать к другой лестнице. На ходу я потеряла еще одну туфельку.
Нарядное, тяжелое платье замедляло бег.
Юбка была пышной, неудобной, поэтому я пыталась как-то собрать ее, чтобы не зацепить ненароком пламя.
Огонь неотвратимо приближался. Он полз на меня стеной, заставляя на секунду замирать от ужаса.
Я попыталась закричать, но не смогла! Наглотавшись едкого дыма, я закашлялась до слез. Страх рвал сердце, когда я сбегала по второй лестнице, видя брошенные служанкой поднос с чайником и разбитые кружки.
Я подобрала юбки, бросаясь вниз.
Пламя бушевало на втором этаже. Едкий дым заставлял глаза слезиться. Казалось, что огонь догонит меня раньше, чем я сбегу по ступеням.
В коридоре первого этажа все заволокло дымом. Я кашляла в рукав, пытаясь оторвать кусок от платья, чтобы опрокинуть на него вазу с водой.
Выбросив под ноги цветы, я рванула подол и плеснула на тряпку воду, прижав ее к лицу.
Пока я возилась, зеркало над вазой пошло трещинами, а в них запрыгало пламя. Увидев, что пламя подобралось к моей юбке, я попыталась потушить ее остатками воды. Я плохо видела из-за слезящихся глаз. Казалось, что я мечусь в каком-то зловонном тумане. Толкнув столик, я прижалась к стене, видя, как с противоположной стены падает горящая картина.
Я сделала несколько шагов, кашляя из последних легких, а потом упала на пол.
Сознание меркло, а я пыталась дотянуться до тряпки. С усилием я ползла по ковру, понимая, что от этого зависит моя жизнь. Но я не проползла и двух метров. Силы покинули меня, а я погрузилась в темноту.
Последнее, что я слышала, это был кашель, сквозь который звучало мое имя: «Эми… Кхе! … Лия!».
Сквозь темноту я слышала кашель и голоса.
- Приказ короля! Немыслимо! Я не думала, что он до