Между нами. Юлия Флери

От автора:

   Роман "Между нами" входит в цикл книг "Горячая кровь", который состоит из четырёх историй.

   Первая книга цикла "Волчья ягода", где героями стали Мира и Рома.

   Дальше идёт трёхтомник: "Бить нужно смело", "Любить нужно смело" и заключительная часть "Между нами"

   Книги следует читать именно в этом порядке.

   Пролог

   Даже если весь мир сойдёт с ума,

   у меня есть ты, у тебя есть я.

   Даже если всё здесь дотла сгорит,

   Неизменными будем только мы.

   Таня Нотман

   Это случилось между ними. Это случилось по обоюдному желанию. Они стали ближе. Они стали… вместе. Они научились прятать шипы и иголки. Такие опасные, с ядом на острие. Вдруг стало не больно, вдруг стало не страшно. Совершенно неожиданно Влада оказалась готова стать частью ещё вчера чуждого и непонятного мира. Она оказалась готова стать центром этого самого мира. Ведь Багдасаров обещал ей именно так.

   Осталось совсем немного. Например, сказать заветное «да» ну, и позволить мужчине вести. Влада это заслужила, а Багдасаров оказался достоин. Спокойной ночи, прошлое. Сладких снов, одиночество. Fuck you, судьба бедной чеченской сиротки!

   Глава 1

   – Я тебя предупредил!

   – Я помню. Если что-то пойдёт не так, ты меня убьёшь.

   Влада была уверена, что не уснёт, но, казалось, отключилась, стоило только коснуться головой подушки. Перенасыщенный эмоциями день «выпил» её без остатка и восполнить силы не удалось. Это стало ясно, когда настойчивый стук практически разбудил сознание, но тело было против. Тело сопротивлялось и отказывалось реагировать на раздражитель. Вот только мерзкий звук повторялся снова и снова и совсем скоро победил. Влада подскочила на кровати, как после жуткого кошмара.

   Она совершенно забыла, где находится, забыла, зачем приехала. А вот сейчас вспоминала. Всё по порядку. Где, с кем, зачем… а потом ещё и вспомнила, почему! Потому что влюбилась! Это случилось неожиданно и всего-то несколько часов назад, но факт, который прежде наводил ужас, сейчас заставил глупо улыбаться. Глупо и безумно счастливо!

   Влада подтянула к подбородку пышное одеяло и лениво расползлась на постели, и только повторившийся звук, что и заставил проснуться, вернул в реальность. Влада снова села, снова осмотрелась и только тогда пришла в себя окончательно: стучали вовсе не в дверь. Звук шёл от окна и, кажется, в него бросали мелким гравием. Очень мелким. Чтобы точно не всполошить всю округу, но достаточным для того, чтобы выдернуть её в реальность.

   Влада подскочила, стремительно пересекла комнату и решительно одёрнула занавеску. Увидеть между колючих кустов роз Аслана она точно не ожидала. Не ожидала, а потому совершила первую ошибку и вышла на балкон. Следом за первой она совершила вторую и спросила, что тому нужно. А самой большой и самой глупой ошибкой стало слушать его бестолковый ответ!

   – Уходи, не нужно, чтобы тебя видели здесь! – жёстко пресекла она невнятную чушь, что слетала с его губ.

   – Я обещал помочь! – возмутился глупый мальчишка. Возмутился и решительно шагнул вперёд. Влада просто не могла не принять этот вызов, и тоже шагнула.

   Она смотрела на него сверху вниз и испытывала те самые чувства, что и несколько лет назад. Злость, пренебрежение и брезгливость. Потому что Аслан был жалким! Точно таким, каким его оставил Керим. Разбитым и сломленным. Глупым, самонадеянным мальчишкой!

   Она видела его трусливым. Вот и сейчас он пришёл с первыми лучами рассвета. Точно как вор! Пришёл и рассчитывал, что Влада поймёт. Но им не о чем было говорить. Пропасть между мирами стала больше, а камни на дне этой пропасти острее!

   Влада видела его ничтожным. Таким, каким Аслан был всегда. И потому смотрела с превосходством. А он был рад даже этому. А может, не рад… Потому что в тёмном взгляде разгоралось опасное пламя. Владе было плевать на эту опасность. У неё совсем другие планы. Она собиралась быть счастливой, а глупый, наивный мальчишка хотел, чтобы поверила.

   «Да, наивный и глупый!» – мысленно чертыхнулась Влада и отрицательно покачала головой.

   – Нам не по пути… – Раздалось ровно и спокойно. Именно сейчас Влада точно знала, чего хочет.

   Но она ошиблась. Аслан знал о её желаниях куда больше, а потому ударил больно и попал в цель.

   – Спускайся, и узнаешь, где твоя сестра! – Вскинул он голову, отпуская в пространство хладнокровное спокойствие.

   Сердце опасно дёрнулось, а затем застучало быстро-быстро. Влада сжала кулаки и склонилась над мальчишкой.

   – Ты врёшь!

   – Может, вру, – паршиво ухмыльнулся Аслан, и вот этого парня Влада не узнавала… – Но какая вероятность того, что говорю правду? Сколько ты дашь на эту вероятность?

   Влада скрипнула зубами.

   – Пошёл ты…

   – Пошёл… но только вместе с твоей обожаемой маленькой Эль! – опасно хмыкнул он. И испытывал. Испытывал взглядом. И мысли Влады заметались. Она не имела права отказаться от этого шанса. Даже если этот шанс так же ничтожен, как и тот, кто его подарил.

   Такие решения Влада принимала незамедлительно. Сестру она любила больше. Больше, чем свободу и больше, чем всякого мужчину. Даже Багдасаров терялся на фоне этой любви. Багдасаров терялся, а Эль сверкала ярко, как первая звезда! А потому Влада сжимала зубы и натягивала джинсы. Потому она перемахнула через парапет и спрыгнула на землю, не боясь высоты и не замечая препятствий. Невдалеке уже слышался весёлый смех рабочих, которые пришли, чтобы готовить дом и его обитателей к празднику. Сердце билось быстро и мощно. Но Влада не сомневалась. Для того, кто любит, сомнения ничего не стоят.

   Машина Аслана стояла в нескольких метрах от её балкона. Какая-то дурацкая машина из… службы доставки цветов. С несуразным алым бантом на капоте, с ляписными маками, изображёнными над длинным номером телефона. Номера авто будто нарочно оказались замазаны грязью. И всё же у Влады оставалось сомнение. То самое, что заставило напряжённо сглотнуть, прежде чем сесть на переднее сидение и хлопнуть перекошенной дверцей. К горлу подступил ком, а к глазам слёзы. Звякнули ключи с массивным металлическим брелоком, затарахтел будто неисправный мотор.

   – Да поехали, наконец! – взвилась Влада, стиснув зубы до судороги в челюсти, и закрыла лицо ладонями, как только машина с визгом шин, дёргаясь и сопротивляясь, но всё же тронулась с места.

   Когда Влада справилась с эмоциями и пришла в себя, Аслан уже свернул. И вот тогда внутри вскипела самая настоящая ненависть! Потому что этот придурок повёз её через центральные ворота. Повёз через центральные ворота, когда в огромной усадьбе было минимум четыре выхода, и все они в этот день оказались гостеприимно распахнуты!

   – Что ты творишь?.. – заскрипела Влада зубами, пытаясь не удариться в панику.

   Ведь жизнь в этой части дома и двора, буквально говоря, кипела! Жизнь сосредоточилась и у кованых ворот, и у высокого крыльца, и на каждой парковой дорожке! Но действительно не по себе стало, когда она разглядела Багдасарова. Собранного, напряжённого… нет, он и не думал, что в такой день можно отдыхать. Не подозревал, что какие-то поручения лучше свалить на плечи близких, родных, знакомых. Что-то внутри Влады заметалось, забилось, заклокотало болью. Она не имела права оставлять Юру вот так!

   Тут же нашлось оправдание: она всё объяснит ему потом. Потом – обязательно! Но сейчас у Влады был шанс… Чёртово слово крутилось в мозгах заезженной пластинкой. Крутилось и пульсировало. И приходилось кусать губы, чтобы не сорваться, чтобы не слететь с орбиты! Чтобы не перепутать, что в жизни самое важное! И то, что происходило между ними вчера, безусловно, важно… но сестра… её маленькая сестра… Влада как сейчас помнила те самые эмоции. Они оставались такими же острыми, мучительными, как незаживающая рана. Не из чего выбирать…

   Аслан гнал по дорожке, поднимая пыль, привлекая внимание. Опасные манёвры пугали проходящую мимо прислугу. Багдасаров просто не мог этого упустить! И вот сейчас смотрел точно на дурацкий цветочный «каблук». Скривив губы, он что-то сказал стоящему рядом мужчине. Не просто сказал, а сделал выговор! В его владениях вести себя так непозволительно! А потом затянулся сигаретным дымом. Багдасаров… который вроде как не курит!

   К Юре подъехал тёмный внедорожник, и на мгновение Влада потеряла его из виду. Вот только легче не стало. Что-то внутри неё ныло и сопротивлялось. С Багдасаровым ей было хорошо… а там, куда она едет? Что будет там?

   – Ты обманул меня, ты не знаешь, где сестра? – тихо уточнила Влада, не глядя на мальчишку.

   Аслан крепче сжал руль и ответил:

   – Я верну её тебе, вот увидишь.

   Влада не верила. И смотреть на него не хотела. Но пришлось, когда в воротах появился грузовик. Чтобы не столкнуться с ним на узкой дороге, пришлось сделать круг по кольцу, обогнуть яркую клумбу. И Аслан поехал прямо туда, где стоял Багдасаров.

   – Что ты делаешь, ты с ума сошёл?! – вскрикнула она, цепляясь за панель, за сидение, не зная, куда спрятать глаза, как вытолкнуть вину, что уже сейчас бомбила сознание.

   А потом увидела его. Юра изменился в лице мгновенно. И почему-то ни одна из стадий принятия факта не задержалась в стремительно темнеющем взгляде. Ни гнева, ни отрицания, ни торга… про принятие и речи не шло! Своё Багдасаров не отдаёт – вот, что она видела там! Вот, что уловила!

   Жизнь остановилась, а мир сузился до единственного значимого лица. И Владе нечего было ответить. Она поступала подло. А Юра, казалось, ничего другого и не ожидал. И потому решение было принято мгновенно. Такое же твёрдое решение вернуть её. Немедленно!

   Ворота усадьбы были позади, а выезд на загородную трассу совсем близко. Аслан выжимал из видавшего виды «каблука» максимум, но этого оказалось недостаточно, чтобы взять ситуацию под контроль. И потому первый удар массивным бампером чёрного внедорожника случился практически сразу. Договариваться с ним никто не будет! Влада вскрикнула, Аслан беспомощно озирался. Машину тряхнуло, колёса повело, справиться с управлением удалось далеко не сразу, а отдышаться после мальчишке просто не позволили!

   – Пристегнись, сладкая! – Раздался одновременно злой и насмешливый окрик Багдасарова, когда машины практически поравнялись на узкой дороге.

   А сразу за предупреждением случился новый удар. «Каблук» оказался прижат к нависающей над дорогой скале, и жуткий металлический скрежет царапал по нервам.

   – Это ещё кто?! – взревел Аслан, не справляясь с эмоциями.

   Он вырулил. Сейчас – да. Но шанса уйти не было. Внедорожник отстал только из-за нескольких идущих подряд встречных машин. Багдасаров играл светом и громко сигналил. А ещё вполне доходчиво демонстрировал настойчивость, играючи подталкивая «каблук» в задний бампер. О том, что такие игры опасны, он догадывался, но отступать не хотел. Не в этот раз. И плевать, что машину «вело» по всей дороге, плевать, что встречные авто только чудом успевали свернуть, уступая опасным манёврам.

   – Останови! – скомандовала Влада и запустила пальцы в волосы. Сердце бешено колотилось. Она совершила ошибку. Первую и вторую, и третью! Она сделала неправильный выбор!

   Глупый мальчишка только ускорился. Он рассчитывал, что справится. Влада дёрнула ремень безопасности, пристёгиваясь, и стиснула зубы.

   – Останови, слышишь?! – потребовала она снова, когда от напряжения перекрыло дыхание.

   Аслан рассмеялся. Напряжённо и вызывающе. А потом внушительно кивнул каким-то своим мыслям.

   – Он ничего не сделает! Только пугает! Пока ты в этой машине, он ничего не сделает… – будучи абсолютно уверенным в собственной правоте, выдал мальчишка. А после посмотрел в зеркало заднего вида и чертыхнулся.

   Влада обернулась – внедорожника не было.

   – Отстал? – охнул Аслан, чем выдал свой страх с головой. И теперь рассмеялся иначе. С сомнением и будто не веря, что всё закончилось.

   Влада тоже не верила, а потому внимательно всматривалась в окрестности, попутно цепляясь пальцами то за сидение, то за свёрнутую с болтов дверную ручку. Внедорожник появился неожиданно. Он буквально выскочил из-за высокого ветвистого куста справа. Выскочил и протаранил их машину, не сбавляя оборотов и не вспомнив нажать на педаль тормоза.

   Удар оказался слишком сильным, чтобы успевший расслабиться Аслан удержал машину на дороге. «Каблук» дёрнуло, на скорости занесло. Мелкий гравий под колёсами сделал своё дело и потащил неуправляемый автомобиль к скалам. Машину снова швырнуло. Скрежет металла смешался с визгом шин, с человеческим криком. А потом мир покатился кубарем. Минуло несколько секунд – не больше, но вся бестолковая жизнь Влады успела не раз пронестись перед глазами. Когда «мир», наконец, остановился, когда он вдруг замер, затих, стало понятно, что кубарем катился как раз «каблук». А сейчас он грузно и будто нехотя встал на колёса и жалобно заскрипел.

   Аслан лежал грудью на руле и тихо стонал. Он был без сознания. Авария его здорово потрепала. Владу спас ремень. А, может, счастливый случай. По крайней мере, кроме боли в коленке и понятного тумана перед глазами, ощутимого дискомфорта не было. Тошнота и головокружение не в счёт! Влада даже смогла самостоятельно выбраться из покорёженного автомобиля – пассажирская дверь оказалась вырвана вместе с петлями и сейчас болталась под ногами.

   Неловко пошатнувшись, пытаясь окончательно прийти в себя, Влада выбралась и осилила один неловкий шаг. Всё ещё плохо соображая, что делать дальше, увидеть перед собой Багдасарова она точно не ожидала. И его ярости не ожидала тоже. А зря. Он ударил от души, наотмашь. Ударил её ладонью по лицу. И больно было так, что даже привыкшая к подобному обращению Влада едва устояла на ногах. А может быть, и не устояла бы вовсе, но Багдасаров удержал за ворот футболки.

   Впрочем, об этих нюансах она заботилась слабо, ведь рот наполнился кровью. Мгновенно. А перед глазами сначала потемнело, а потом запрыгали разноцветные звёзды. И вот теперь мозги встали на место окончательно: она была виновата. Виновата, а потому даже не подумала возмутиться. И плевать, что половина лица онемела, плевать, что спустя мгновение та же половина отозвалась вспышкой боли. Будто в замедленной съёмке Влада наблюдала за происходящим. Звуки долетали словно издалека, мир снова закружился, а тошнота стала невыносимой. Она подкатывала к горлу новой и новой волной, но всё ещё позволяла отдышаться.

   Карусель остановилась, когда Влада посмотрела Багдасарову в лицо. В его глазах не было злобы, не было ненависти. Любви, понятное дело, не было тоже. Теперь в его глазах оставалось только презрение. Вся нежность, вся ласка ушла. Ну, или вот этот, хорошо знакомый ей деловой человек грубо потеснил мальчишку, что вчера признавался в любви в танце. Во взрослой жизни нет места романтике. И пора бы это уже уяснить!

   Чтобы привести Владу в чувства, Багдасаров её грубо встряхнул, чтобы не смела отворачиваться – сжал в жадной хватке нижнюю половину лица. Больно стало настолько, что всё ещё проскакивающие звёзды перед глазами обрели багровый оттенок.

   – В машину! – процедил Юра и оттолкнул её от себя. Оттолкнул предельно небрежно, лишний раз подчёркивая невысокий статус, до которого Влада умудрилась скатиться за несколько жалких часов.

   И она пошла. Не особо соображая, куда, и уж точно не улавливая, зачем. Багдасаров был впереди. Он уверенно рассекал воздух руками и твёрдо ступал, не боясь испортить замшевые туфли в дорожной пыли. Влада плелась следом. Её шатало – усилилась головная боль и тошнота, её неуклонно уводило влево – разбитое колено так напоминало о себе. Обернувшись, она окинула резко поплывшим взглядом покорёженный «каблук». Яркие маки на кузове смялись и потрескались, алый бант сорвало с капота ещё при первом столкновении. Влада замерла и зависла, будто не могла вспомнить, как здесь оказалась. Но вот из-под капота показалось неуверенное пламя, и потерянная мысль буквально пронзила разбухший от встряски мозг: Аслан! Там остался Аслан, а он так и не сказал, где искать маленькую Эль!

   Владу сорвало с места тут же. Ни о тошноте, ни о каком другом дискомфорте она в то мгновение уже и не вспомнила. И колено не помешало бежать, перепрыгивая, перескакивая через препятствия. Напору поддалась и перекошенная дверь. Только здесь, только сейчас Влада поняла, что пламя лишь казалось безобидным. На самом деле оно успело закоптить лобовое стекло, жадно лизнуло смуглую кожу. В нос ударил мерзкий запах палёной плоти, и Владу всё-таки вырвало. Она вытащила Аслана и, приводя его в сознание, дважды ударила кулаком в грудь. Парень зашёлся мучительным кашлем, но сумел раскрыть глаза.

   А уже в следующую секунду Владу сдёрнуло с места. Багдасаров. Он подхватил её и грубо отшвырнул в сторону. Удалось удержаться на ногах, но ловкость была ни при чём – сыграла исключительно удача. Влада бросилась к парню снова: она так и не задала свой вопрос, но Багдасаров был сильнее. Он был быстрее. Он был мощным двухметровым мужиком, чёрт возьми!

   – Он знает, где моя сестра! – закричала Влада Багдасарову в лицо. – Он сказал, что знает, где моя сестра! – забилась она в истерике, лишь на уровне подсознания понимая, что Юра не отпустит. Что он подомнёт под себя и её волю, и несносный характер.

   Упругое, гибкое тело билось, выкручивалось в сильных руках, но Багдасарову было плевать на её протест. В таком состоянии справиться с Владой смог бы, кажется, любой. Вот и он сейчас сжал её шею, буквально перекрывая доступ воздуха. Мозг среагировал раньше, а вот тело ещё какое-то время тратило силы на борьбу. Влада пыталась ударить Багдасарова в плечи, рассчитывала расцарапать если и не лицо, то хотя бы шею. В ответ на это он максимально вытянул руку, и ей осталось только хвататься за рукав белоснежной сорочки, окончательно выбиваясь из сил.

   Тряхнув Владу ещё раз, Багдасаров притянул её к себе и зло выдохнул в лицо:

   – Если дёрнешься или вздумаешь выкинуть что-нибудь ещё, я просто убью тебя. Я убью тебя сейчас! – сорвался он на откровенный крик, сжимая ладонь на её шее так сильно, что сознание поплыло, а ноги ослабли.

   В тот самый момент, когда сопротивление в ярких глазах угасло, хватка на шее исчезла. Идти Влада не могла и осела прямо в дорожную пыль. Осела и распласталась, пытаясь отдышаться, пытаясь не разреветься от абсолютной беспомощности. Багдасаров схватил её, как игрушку, как вещь. Он несколько раз толкнул её вперёд, заставляя идти. Толкал, пока Влада снова не упала, раздирая ладони в кровь. А после подхватил под живот, проволок так до машины и небрежно затолкал на пассажирское сидение. Без слов и лишних предупреждений Юра захлопнул дверцу с такой силой, что, казалось, стекло просто вылетит!

   Машина тронулась с места. Сказать друг другу им больше было нечего. Багдасаров гнал, как сумасшедший, безжалостно срезая повороты и не боясь сорваться в отвесную пропасть. Он вдавливал педаль газа в пол, а потом тормозил так резко, что Влада всерьёз рисковала лишиться всех внутренностей разом. Опустошённая, совершенно обессиленная, она была не в состоянии держаться или как-то себя защитить, а потому безвольно болталась, то вжимаясь в сидение, то пикируя прямо в лобовое. А когда ворота усадьбы остались позади, когда колёса встали, как вкопанные, разбить голову не позволила стальная хватка.

   Багдасаров удерживал её подбородок и пристально всматривался в лицо. Что он там искал – признаки адеквата, отголоски сознания или хоть каплю благоразумия, Влада не знала. Лично она ничего этого в себе не чувствовала. Но ловила на себе этот бешеный взгляд и понимала: придётся поискать. Причём, очень хорошо. И адекват, и сознание, и благоразумие. И если вдруг Багдасаров чего-то недосчитается, ответить за это придётся головой.

   – Я тебя предупредил! – напомнил он об опасной угрозе, что прозвучала ещё там, на пустынной дороге.

   И вот тогда Влада, наконец, включилась. Она опомнилась и стиснула зубы. Что-то говорить в своё оправдание не стала. Открыла рот, чтобы оправдаться – считай, признала вину. Она была виновата, и этого не отрицала. Вот только сейчас требовалось гораздо больше, чем какое-то там понимание. За свой тупой поступок она ответит потом. Не раз и не два. И прочувствовать всю фатальность ошибки тоже придётся. Но сегодня от неё требовалось сыграть роль. Идеальной невесты из Влады не вышло, да и с любовью что-то не прокатило. Но свадьба состоится. А впрочем, Юра об этом как-то уже говорил…

   – Я помню. Если что-то пойдёт не так, ты меня убьёшь, – сознательно кивнула она и столкнула грубую хватку.

   Казалось, вместе с хваткой Влада умудрилась содрать с лица и кусок кожи. Больно так, что слёзы без спроса наполнили глаза. «Нужно только напомнить самой себе, что сильная, и всё пройдёт…» – про себя прошептала Влада и первой вышла из машины. Вышла и прогнала мысль, будто что-то мелькнуло в глазах Багдасарова после её слов. Что-то неуловимое, но яркое, пульсирующее, болезненное.

   Юра нагнал её уже на втором шаге и внушительно прихватил за плечо. Доверию конец! Взаимопониманию тоже. Не устраивало по-хорошему – у Багдасарова в запасе есть как минимум ещё один вариант. Навстречу бежал толстый коротыш.

   – Что за свадьба, на которой невесту не украли?! – восхищённо воскликнул он, радостно приветствуя молодых.

   Стоило догадаться, что это прозвучала та самая версия, которая дошла до всех небезразличных. Едва ли Багдасаров был за неё, за эту версию благодарен, но сделал над собой усилие и смог улыбнуться. Это Влада уловила боковым зрением. Юра с готовностью кивнул и не менее восторженно вскинул свободную руку.

   – Узнаю, кто у нас такой торопыга, ноги повыдёргиваю! – процедил, но, кажется, злость практически поддалась и больше не копилась ядом на языке. Только жгла нутро. В этом сомневаться не приходилось.

   Вот именно так, сжимая её плечо с такой силой, будто рассчитывал, как минимум, раздробить кости, Багдасаров и довёл Владу до комнаты. Но это была не спальня. Юра нажал на резную ручку, толкнул дубовое полотно, и от обилия света пришлось невольно прищуриться.

   – Ну что же вы так долго? – весело защебетали какие-то девушки.

   Разглядеть их Влада смогла секундой позже, когда глаза всё же привыкли к обилию света, который отражался от стен, от полов и, конечно же, от зеркал. Что это было за помещение, оставалось только гадать, но для того, чтобы привести Владу в человеческий вид, оно подходило идеально. Впрочем, больше девушки не щебетали и улыбки решили попридержать. Та самая лёгкость, что вибрировала в воздухе при первом появлении, вдруг растворилась, уступая место гнетущему молчанию.

   Взглядов было слишком много. Интереса в них ещё больше. В какой-то момент Влада даже испугалась, а потому посмотрела на Багдасарова в поиске поддержки. Напрасно! С каменным выражением на лице, он и не собирался кому-то что-то пояснять. Только подтолкнул Владу в спину и мерзко усмехнулся.

   – У вас три часа, – ровно объявил он присутствующим и толкнул Владу ещё раз. Достаточно грубо. Так, что ладонь обожгла кожу между лопаток.

   Шаг получился страшно неловкий. Влада сглотнула, но сделала над собой усилие и несмело вошла в круг красивых, свежих, чуть удивлённых лиц. Уловив в ближайшем зеркале своё отражение, она вздрогнула: жуткий кровоподтёк наливал левую половину лица.

   – Холод неси! – сориентировалась она, подтолкнув в плечо ближайшую из девчонок.

   Глава 2

   Твоё недовольство стало осязаемым, Геворг.

   И если ты хочешь, чтобы свадьба состоялась, поумерь пыл.

   Раскисать было тупо некогда! Влада судорожно вздохнула и… так и не решилась коснуться расползающегося в сторону глаза ушиба. Никто не сдвинулся с места… растерянность снова перекрыла дыхание. Влада оглянулась на Багдасарова, который так никуда и не ушёл. Он смотрел ей прямо в глаза. Смотрел и презирал. За обман, за то, что использовала вот так. За прошлую ночь презирал особенно! Ведь по всему выходило, что Влада заставила его раскрыться и подло ударила! Причём, метила, очевидно, в голову, а попала в сердце – что спустить было особенно непросто. А он и не собирался спускать. Сколько там кругов ада существует? Багдасаров лично протащит её по всем.

   Но сейчас он сжалился. Или просто желал получить результат. А потому громко хлопнул в ладони и зло оскалился.

   – Значит так, красивые, объясняю один раз: глазеть здесь могу только я. Остальные работают! – сделал Юра внушение, и жизнь закипела.

   Все зашевелились, все вдруг вспомнили о своих обязанностях. Из того, что им только что представили, придётся сделать невесту. Нежную, красивую и уж точно без следов рукоприкладства на лице! Потому за льдом одна из девчонок ринулась особенно быстро. Вероятно, именно она отвечала за «лицо». Не только Влада понимала, но и мастер по макияжу: замаскировать синяк ничего не стоит, а вот если пойдёт отёк, и лицо «поплывёт»… В общем, уже совсем скоро она сидела, подпирая левую щёку каким-то диковинным холодовым элементом.

   Девочки за её спиной тихо переговаривались и косились на Багдасарова, но уходить он не собирался, вот, совсем. Пилил взглядом в ответ. Не девчонок, конечно, – Владу, которая подглядывала за ним через зеркальное отражение.

   – Юрий Михайлович, кофе? – услужливо предложила самая находчивая.

   Разрядить атмосферу явно не мешало. И судя по наглому, голодному взгляду, стать следующей в длинном списке любовниц красотка бы не отказалась. Следы страсти и… его горячего нрава на лице юной невесты хищницу не смущали. Уж она точно знала, как себя вести и как тщательно следует «облизывать» благодетеля. Багдасаров вызывающе подмигнул Владе: «Видала, как надо?!», и одобрительно кивнул.

   Когда чашечка с обжигающе горячим кофе уже была в его руках, Юра поблагодарил. С медовой улыбкой и о-очень нескромным взглядом он оценил «предложение» по достоинству, а потом с той же невозмутимостью выставил хищницу за дверь одной некрасивой и грубой фразой. Дело пересмотру не подлежит – подчеркнул Багдасаров суровым выражением лица.

   – И если вдруг кто-то ещё забыл, с какой целью прибыл… – окинул он присутствующих насмешливым взглядом. – Не смею задерживать, одним словом, – жёстко процедил, и глазеть в его сторону поостереглись.

   А за право сопровождать Владу в ванной, так и вовсе завязалась нешуточная борьба. Оставаться с Багдасаровым наедине не тянуло ни одну. А что саму Владу не радовал такой сервис, в принципе никого не заботило.

   Свежая, чистая и натёртая всевозможными ароматными смесями она вернулась в комнату с гнетущей атмосферой. Вот только поддаваться не собиралась. Решительно вскинула подбородок и расправила плечи. Поморщиться Влада себе просто не позволила: тело слегка саднило после скраба – разогревали слишком уж усердно. Хотя пострадавшее лицо разумно оберегали. Да и повреждённое колено, как в военно-полевых условиях, пришлось перевязать прямо футболкой. Той самой, в которой она прибыла. После процедур кожа очевидно блестела и стала непривычно нежной. Но под прицелом тяжёлого взгляда Влада не решилась стянуть полы халата сильнее.

   Послушно, точно кукла, она уселась в грешно удобное кресло. Организм после эмоционального напряжения требовал передышки, но поддаться соблазну Влада отказалась. Из неё за эти несколько часов будто хотели слепить что-то новое, совершенное. Сопротивляться бессмысленно – вовсе не она хозяйка праздника.

   Теперь в порядке были её ногти на руках и ногах, в замысловатую причёску уложили короткие волосы. А ведь прежде Влада и не догадывалась, что они пригодны для таких фокусов. С лицом оказалось сложнее. Отёк пусть и не победил, но всё же внёс коррективы. Цвет ушиба стремительно менялся, и макияж было решено оставить напоследок. Чтобы верно подобрать тон, например.

   Спина уже затекла от неестественно крутой выправки, а над Владой продолжали колдовать. В какой-то момент дверь распахнулась, в проёме показался один из её братьев. Владу передёрнуло, а тот учтиво склонил голову и обратился к Багдасарову. По короткой и спутанной речи было понятно, что парни… не могли найти свою бестолковую сестрицу.

   – Ты всё проспал, друг! – Багдасаров взмахнул ладонью, неприязненно усмехаясь, и лицо брата залило унизительным смущением.

   Подобными тонкостями отношений с её родственниками Багдасаров не делился, а спросить самой Владе и в голову не пришло. Она просто вычеркнула из своей жизни неугодных. А вот Багдасаров не вычеркнул. Только по-хозяйски устроил ногу на шее. Причём, сразу у всех! И это сейчас пришлось проглотить. Владе, так уж точно.

   Брат полоснул по ней гневным взглядом, Багдасаров рассмеялся. Вроде как весело, но по факту он предупреждал. Напоминал, что права так смотреть на Владу у парня нет. И ни у кого из их рода больше такого права не будет. Новый хозяин диктует новые правила. «Хотела – получи!» – мысленно поддакнула Влада безвыходной ситуации и стиснула зубы. Она выдержит. Как всегда.

   А потом пришло время макияжа, и смеяться больше никому не хотелось. Потому что аккуратные мазки и бережные штрихи не перекрывали уродливый синяк. Движения мастера становились нервными и дёргаными, а долгожданный результат не радовал – она слишком опасалась доставить ощутимый дискомфорт. Про дискомфорт разговора не шло – Владе было откровенно больно. Иногда прямо до слёз! Багдасаров злобно щурился, но этим только больше нагнетал. Подойти и небрежно бросить мастеру: «Это всё, на что ты способна?» – стало в принципе ошибкой. Выдержка у той была железной, а подготовка профессиональной, но руки всё равно дрогнули.

   – Давай я сама! – разозлилась Влада и щедро, будто не тон, а настоящий грим, выдавила крем. – Закрепи, – скомандовала, когда её лица в принципе не осталось. Появилось новое. Пока ещё «сырое» и некрасивое, но как раз это уже совсем не проблема. Нужно просто перестать шипеть и цыкать, и у мастера всё получится.

   Получилось очень хорошо. Кожа приобрела здоровое сияние и естественный румянец. Глаза были яркими, а улыбка чуть-чуть вызывающей. Но Багдасаров только недовольно морщился. Подойдя ближе, Юра грубо вздёрнул подбородок Влады. Она даже зубами в ответ не скрипела – послушно смотрела в глаза. Он тоже смотрел. Смотрел и испытывал. И вызов, застывший во взгляде, ему не нравился. Сегодня в зачёт шла только покорность. «Покорности нигде не завалялось?» – молча внушал он, и как по заказу Влада опустила глаза. Вот только удовлетворение Юру не посетило. Сегодня он готов был раздавать лишь глухое раздражение. Мазнув пальцами по её губам, жестом подозвал мастера.

   – Слишком ярко. Моя невеста невинна и чиста, а ты нарисовала какую-то шлюху! – презрительно хохотнул Багдасаров и бросил команду: – Переделать!

   Переделывать пришлось несколько раз. Послушно и безропотно. И теперь они опаздывали. Об этом Юре напомнили уже трижды. Два раза по телефону и один раз вот сейчас, когда вошли, желая поторопить. Куда незваным визитёрам следует идти, Багдасаров дал знать без слов. Причём, кого испытывал на прочность – непонятно. Влада, как и он сам, казалась непробиваема, и провоцировать не собиралась. Впрочем, прогибаться тоже. Она чувствовала себя бесконечно виноватой и не перечила ни в чём. Но уязвлённому мужскому самолюбию этого казалось нестерпимо мало! Сменить гнев на милость он решил, только когда, игнорируя любые запреты, в комнату влетела Гаяне.

   Вот уж кто точно выглядел безупречно, так это она! И даже залегающая между бровей морщина недовольства не портила образ.

   – Что у вас здесь происходит? – сдержанно уточнила она, но на любимом внуке внимания не заостряла.

   Обласкав любезной улыбкой каждую из мастеров, Гаяне взяла Владу за руку и непритворно ахнула:

   – Ты прекрасна! – Прозвучало искренне и доброжелательно. – Хотя твою красоту достаточным было лишь подчеркнуть…

   Багдасаров на это недовольно скривился, но возражать не стал.

   – Только что привезли платье – оно божественно! Милая, у тебя превосходный вкус.

   Следовало что-то ответить, но за последний час тяжелейшего, угнетающего молчания, язык стал будто дубовым и наотрез отказывался поддаваться.

   – Ну, ну, твоё волнение излишне, – Гаяне тут же успокаивающе хлопнула Владу по ладошке и переключилась на Багдасарова. – Геворг, что ты себе думаешь? Пора надевать платье, а ты же знаешь традиции: видеть невесту до свадьбы…

   – Ты можешь идти, – проговорил Багдасаров так беспристрастно, что оставалось только ахнуть.

   К слову, именно это Гаяне и сделала. Она подошла к внуку ближе, посмотрела ему в глаза и недобро прищурилась. Оглянувшись на Владу, неодобрительно покачала головой.

   – Промолчу только потому, что не хочу портить себе настроение, – процедила она. – Твоё недовольство стало осязаемым, Геворг. И если ты хочешь, чтобы свадьба состоялась, поумерь пыл. Иначе я лично оборву это представление! – предупредила она, и Багдасарову пришлось уступить.

   Он даже улыбку осилил, хотя до этого казалось, что строгое лицо свело от напряжения и разрастающейся злобы.

   – Я распоряжусь, чтобы внесли платье, – расползлись губы бабули в будто приклеенной улыбке.

   Она была актрисой, а Багдасаров не отставал. Она хотела, чтобы внук включил хотя бы благоразумие, но Юре было плевать. Гаяне просто пришлось пойти ему навстречу! Ну и лишний раз подчеркнуть, что мальчик вырос, тоже пришлось. Подчеркнуть и проглотить. И кто придумал, что у танцовщиц плохой аппетит?..

   Мастер по макияжу нервно побледнела, когда Багдасаров всё же принял работу. И побледнела больше, когда сообщил, что этот вечер она проведёт за столом неподалёку от «молодых». Потому что даже идеальный, даже самый лучший макияж не выдержит шесть часов под требовательными криками «горько».

   Настала очередь белья, и бледнеть пришлось Владе. Потому что прозрачные кружевные тряпочки принципиально отличались от того, к чему она привыкла. Это бельё она точно не выбирала. Даже не вспомнила о нём! А вот Багдасаров вспомнил. Потому сейчас вызывающе вскинул брови и склонил голову набок.

   От его щедрого предложения помочь пришлось отказаться. Она справится. И с чулками, и с подвязками, и с тем, что кто-то гордо обозвал трусиками, справится тоже. Мысленно Влада отметила, что с этим бельём она стала чувствовать себя более голой. Кстати пришлись разве что белоснежные перчатки. Из того же кружева, что и бельё, они сыграли свою роль и спрятали ободранные ладошки.

   И вот Влада справлялась с дурацкими, но обязательными свадебными атрибутами, а при этом старательно делала вид, будто её не задело, что Багдасаров пристально и демонстративно наблюдал за тем, как она надевает всё это. Особенной отметки требовал факт, что удовольствия на его лице не наблюдалось. Только гневный румянец. И напряжение, которое заставляло смуглые скулы побелеть.

   Чего она точно не ожидала, так это того, что с платьем лучше не станет. Помнится, на последней примерке Влада с трепетом и нетерпением ждала момента, когда Юра увидит её в белом. Тогда ждала, а теперь нет. Сейчас она этого боялась. Потому что едкие замечания не прекращались. Потому что презрение от Багдасарова так никуда и не ушло, а вот желание задеть, унизить, сделать больно – росло и крепло. И всю эту жгучую смесь он щедро лил поверх её головы. Не боясь осуждающих взглядов и пересудов, которые точно случатся. Не сейчас, конечно… но уже завтра, так точно! Радовало, что специалистов Юра тоже доставил из столицы, а не пригласил местных мастериц. В Москве каждый день – событие. И герои там каждый день новые, и зрители.

   Вот и с платьем… не успели его внести, как последовал насмешливый упрёк.

   – Белое? Серьёзно? – Не в меру громко и вызывающе удивился Багдасаров.

   Он окинул Владу придирчивым взглядом с головы до ног, однобоко ухмыльнулся.

   – Может, скажешь ещё, что девственница? – озадачился, но Влада решительно отмахнулась.

   – Конечно! – возмутилась она и отсекла Багдасарова от платья, словно пытаясь защитить истинное произведение искусства.

   – То есть какое-то воспитание тебе всё-таки привили? – не на шутку удивился Юра, правда, тут же исправился: – Обидно, что только половое!

   Влада тупо не поняла, что последние его слова были сказаны не просто так. Не уловила, что нужно обидеться. Что это вовсе не удивление, а непрозрачный намёк! Она поняла потом. И вот тогда стало стыдно! Потому что Багдасаров так про неё не думал, а вот сказал намеренно! Чтобы унизить и подчеркнуть доступность! Чтобы продемонстрировать эту доступность всем присутствующим. Обида заклокотала внутри, и плечи Влады дрогнули. Она стояла к Багдасарову спиной, чувствовала его взгляд, улавливала приближение. И едва сдержалась, чтобы не вскрикнуть, когда Юра повёл носом у её открытой шеи.

   – Девственница, значит… Ну, ну… – хмыкнул он, упиваясь собственной безнаказанностью. – Сегодня ночью лично проверю, – проговорил над её головой.

   У Влады задрожали руки. А душа, так и вовсе сжалась в маленький упругий комочек. В горле что-то пересело, и вздохнуть не получалось. А Юра всё стоял и стоял. До дна выкачивал из неё силы! И в эти самые секунды истинно ненавидел. Её за пренебрежение, себя за то, что словил клин. Чеченская девчонка этого просто не стоила! И ожидаемо не оценила, на что ради неё пошёл большой человек.

   – А, знаешь, Гаяне права, – вдруг проронил Багдасаров, так и не получив долгожданной отдачи, ну или вдоволь насытившись. – Видеть невесту в платье – плохая примета. Так что, малышка, дальше сама. И мой тебе дружеский совет: давай без глупостей.

   У неё не хватило сил даже просто кивнуть! Влада смогла только сжаться под осторожным касанием, давая понять, что всё услышала. Багдасаров провёл пальцем по её шее. Прочертил невесомую линию от затылка вниз, до ворота халата. От его горячего, напряжённого дыхания зашевелились волоски, что выбились из причёски. Влада вдруг подумала, что напрасно стала к Багдасарову спиной! Но совершенно точно отдавала себе отчёт, что взгляд глаза в глаза могла бы и не стерпеть. Слишком хлёсткими были «удары», ведь словами тоже можно бить. Слишком острыми оказались замечания. На них Багдасаров был как никогда щедр.

   И вот он ушёл, а Влада ещё долго не могла опомниться и прийти в себя. Она невидяще смотрела вперёд, на платье, которое когда-то так ей нравилось. А желание было только одно: достать клинок и располосовать белоснежный шёлк. Чтобы выйти к драгоценным гостям Багдасарова голой!

   Это только казалось, что Влада стойко терпела все его слова. А сейчас вдруг стало ясно, что не терпела! Что каждое приняла в себя! И каждое её больно ранило! Потому что перед Багдасаровым Влада была уязвима! Не только он раскрылся вчера. Она тоже! Тоже! И теперь оказалась не в силах выгрести из души всё то дерьмо, которое он туда закачал!

   Влада думала извиниться. Правда, думала… трёх часов для этого решения оказалось предостаточно. Только не знала как. Она бы и извинилась, стоило им лишь остаться наедине. Она бы всё объяснила! Но Багдасаров такого шанса не предоставил. Унижать ему нравилось больше. И топтать гордость нравилось, и смешивать юную невесту с грязью.

   Влада сглупила, решив пойти за Асланом. И наказание за эту глупость стерпела достойно. Не возмутилась, когда Багдасаров замахнулся и ударил. И не стала напоминать о давнем заверении, будто в их семье бить женщин не принято. Заслужила, виновата. Но всё, что было дальше, оказалось ей не по зубам. Всё это оказалось сверх. А потому снести наказание было не под силу. Но открывать рот, чтобы себя защитить, ей не было позволено. Да и как это сделать, не понимала. У Влады недоставало опыта. А у Багдасарова не было никакого морального плава…

   – Извините, но Юрий Михайлович попросил вам помочь… – Раздалось из-за спины, и Влада сжалась, вдруг вспомнив, что у её унижения были свидетели.

   – А разве он умеет просить?.. – прошептала Влада, чувствуя, как боль пульсирует внутри. – Научился только раздавать приказы! – фыркнула, но тут же покачала головой.

   Влада отдышалась. Торопливо и сбито. А потом решительно сбросила халат. Жалость к себе – последнее, до чего она может опуститься.

   Глава 3

   – Сестра для меня – это всё…

   – У тебя теперь новое «всё»!

   Машина неслась по городу с сумасшедшей скоростью. Оказалось, что для этой свадебной процессии перекрыли центральные проспекты города. На всю округу раздавались оглушительно громкие клаксонные сигналы. И все, кто до этого толпились и раздражались в неведении, сейчас радостно вскидывали руки в знаке приветствия и одобрения. Радости не было разве что между Владой и Багдасаровым. Только напряжение.

   Когда невеста вышла в свадебном платье, благодарные зрители ахнули, а Багдасаров отвернулся. Он не хотел смотреть. А потом подошёл, перехватил её дрожащую ладошку и повёл к выходу. Букет, который, наверно, должен был подарить Владе, Юра так и сжимал в другой руке.

   На улице с приглашающе распахнутой дверцей стоял белый лимузин. Не тот, плоский и длинный, так похожий на таракана, а какой-то старомодный и, что-то подсказывало, что жутко дорогой. К ЗАГСу планировалось ехать раздельно – догадалась она. Но Багдасаров не собирался расставаться с Владой и махнул рукой, предлагая лимузину отвалить и освободить место для чёрного монстра, скромно украшенного белыми и золотыми лентами.

   Вопросов становилось только больше, эти вопросы прямо-таки читались на растерянных лицах родных и близких, но давать кому-то отчёт Багдасаров не собирался. Он с железобетонной уверенностью и, собственно, с таким же выражением лица стремительно шагал вперёд. И что Влада не поспевала, жениха беспокоило мало. А она, стиснув зубы и подобрав платье, семенила следом на дурацких каблуках и надеялась, что боль в колене всё же утихнет. Напрасно! Каждый шаг давался будто тяжелее предыдущего, но эмоции и впечатления следовало оставить при себе. И если ещё несколько минут назад внутри вскипала и бушевала злость, то сейчас вдруг выяснилось, что это Влада себе только придумала. Она не злилась. Она была опустошена. Опустошена язвительными замечаниями, уничижительными взглядами, ну и вызывающими насмешками, само собой.

   Его касания не были наполнены даже показательной нежностью. Багдасаров не собирался играть на публику. Он… ею недоволен. И скрыть этого не хотел. И его недовольством юной невесте придётся, как минимум, подавиться!

   Дверца авто хлопнула, едва Влада успела подобрать подол платья. Сам Багдасаров устроился на сидении рядом и душил, давил своим присутствием, своим тяжёлым настроением и всё тем же презрением. В горле пересохло и уже очень давно. Сглотнуть не получалось, прокашляться – тоже. Влада в принципе не хотела демонстрировать свою слабость. Она очень хорошо знала, что за слабость ей светит наказание. И дело даже не в отдельных личностях и героях. Это жизнь. И в ней ничего не меняется. Мир мужчин жесток, и если ты не готов его принять таким… что же, добро пожаловать в ад.

   Но вот они неслись по проспекту, и Багдасаров вроде даже смотрел в окно… Главное, что не на неё! Влада же которую минуту пасла шампанское, что охлаждалось в ведёрке со льдом. Лёд интересовал особенно. Достаточным было только протянуть руку, чтобы подхватить полурастаявший кубик и затолкнуть его в рот. При определённой доле ловкости, сноровки и, конечно, везения…

   – Не вздумай накидаться. Завтра в восемь у нас самолёт! – Прогремел голос Багдасарова.

   Влада вздрогнула, глянула на него воровато, исподлобья, но нет, Юра всё так же рассматривал происходящее за окном. И вот именно сейчас желание глупо расплакаться подступило к самому горлу. Она была уязвима. Перед ним – особенно. А он это знал и добивал. По-мужски жестоко, расчётливо и грубо. «Лучше сдохнуть, чем попросить!» – дала себе Влада зарок и больше в сторону льда не смотрела.

   Дальше был ЗАГС. Помпезно украшенные залы, музыка, а ещё лаваш и мёд в руках удивительно красивой, улыбчивой женщины. От вида угощений в горле запершило тут же, но отказаться не вариант. Некоторыми традициями не стоило пренебрегать в принципе. Багдасаров обошёлся без сватовства, сговора, выкупа, да и «одарил» семью невесты крайне щедро – ещё долго будут помнить. Венчания в списке мероприятий тоже не было – что Владе делать в православной церкви?..

   В общем, лаваш с мёдом для сытой и сладкой жизни – считай, компромисс. И давилась она этим компромиссом от души. По языку разлилась сладкая горечь, в горле запершило, но тут же раздались тихие слова благословения, и откашливаться снова не пришлось. Если Влада умудрится испортить хоть что-то ещё… Да, примерно это внушал ей взглядом Багдасаров, пока она пыталась протолкнуть в себя ставший комом хлеб. Гаяне тоже благословила их. И бабушка Ани. А ещё мужчина, так сильно похожий на Багдасарова. Его отец… А с хлебом, выходит, встречала мама.

   Минутки, чтобы представить Владу родителям, Юра отчего-то не нашёл. Ну, или не посчитал нужным, и это тоже не добавило уверенности. Чтобы сдержать слёзы, приходилось часто-часто моргать, да и улыбка выходила кривой и подавленной. Конечно, всё списали на волнение, конечно… И что Влада дважды споткнулась, и что едва не упала, когда закружилась, запульсировала болью голова. Багдасаров только грубо одёрнул её, приводя в сознание, а потом посмотрел… с такой злобой и ненавистью, что дыхание перекрыло.

   Только перед самой церемонией, когда торжественная музыка уже доносилась из зала, их оставили наедине. Вступать в союз с такой тяжестью на душе Влада не хотела, а потому наступила на горло обиде и подняла на Багдасарова глаза.

   – Юра, послушай… – робко попросила она, но в ответ получила только вызывающий смешок.

   Не позволяя ему сделать шаг вперёд, Влада вцепилась в пышущую жаром ладонь.

   – Он сказал, что знает, где Эль… Я не могла… Понимаешь, я не могла поступить иначе…

   – Это что-то меняет? – не позволил Багдасаров продолжить. – Никто не знает, где она! – резанул Юра неприязненным тоном и жёстко прищурился.

   – Но я не могла…

   – Одно только твоё слово, и мои люди выбили бы из мальчишки правду, но подходящих слов у тебя не нашлось! – вызывающе упрекнул он, не позволяя как-то оправдаться. – Да что там… – Юра махнул рукой, глубоко поморщившись. – Ты и сама могла достать из мальчишки правду, вот только почему-то этого не сделала. Мне стоит знать, почему? Может, это ты хотела рассказать?

   – Ты знал… – опешила Влада, не представляя, куда деть глаза.

   Оказывается, пока она играла в шпионов и вынашивала какой-то там план, Багдасаров милостиво позволял ей забавляться. Примерно так. Наверняка под присмотром и совершенно точно под неусыпным контролем. Он в себе был уверен и, да, время играло на руку. Как деловой человек, Юра всё рассчитал. И сейчас, признавая эту простую истину, Влада попыталась до противного тупо оправдаться. Снова.

   – Сестра для меня – это всё…

   – У тебя теперь новое «всё»! – пресёк Багдасаров любые попытки объясниться, и Влада отступилась.

   Она отвернулась и до невозможного жёстко расправила плечи, а подбородок вскинула так высоко, что сомнений в готовности не оставалось. Багдасарову было, что на это ответить, но вместо любых пустых слов он повёл Владу вперёд, чтобы прозвучали главные… Может быть, самые важные за сегодня.

   В наполненном светом зале собрались только близкие. Чужой была лишь невеста. Сначала звуки казались чересчур громкими, а в один момент просто исчезли. И люди исчезли, и их улыбки. Чуть взволнованные, но неизменно счастливые. Влада не была уверена в том, что чувствует. Перед глазами пульсировало белое пятно, в ушах завис монотонный шум. В реальном мире держало только обжигающее тепло, что сковало ладонь. Чужое тепло, которое в один момент должно стать общим.

   – Влада… – Вырвал её из оцепенения голос Багдасарова. Он сочился недовольством и явно был выдавлен сквозь зубы.

   Белое пятно сузилось до мельчайшей точки, а перед глазами оказалось озадаченное лицо тётки-регистраторши. Влада сглотнула, бросила виноватый взгляд сначала на тётку, потом в тревоге на Багдасарова. Но стало только хуже. Паника подступила к горлу.

   – Я согласна! – выдала она. Пожалуй, слишком громко.

   Произнесла и захлебнулась подступившим волнением. Потому что явно говорила что-то не то.

   – Я согласна… – повторила Влада, борясь с желанием втянуть голову в плечи.

   Бросив беспомощный взгляд на Багдасарова, она торопливо затянулась воздухом. Юра напряжённо кивнул, и его глаза резанули пространство стеклянным блеском.

   – Похвальное рвение, но тебя сейчас вот вообще не об этом спросили… – пробормотал он и чуть устало поморщился.

   Влада теперь таращилась на него с очевидным испугом. Незнакомая ситуация буквально выбивала почву из-под ног. И поддержать её никто не хотел.

   – Простите, я не расслышала вопроса… – как-то потерянно и совершенно беспомощно пробормотала она, не понятно, к кому обращаясь. А вот смотрела только на Багдасарова.

   – Всё нормально, – сдержанно шепнул он и уверенно сжал её ладонь. – Всё хорошо! – заверил с вымученной улыбкой, а затем обратился к регистратору. – Я тоже согласен, – объявил и вздёрнул подбородок. – Мы ведь для этого всё и затеяли, верно? – подмигнул он Владе и притянул её ладошку к губам, чтобы поцеловать. – Дальше по плану что? Кольца? – выдал Юра с определённым намёком, и, казалось, все в зале выдохнули с облегчением.

   Обменяться кольцами получилось без косяков. И даже дрожащие пальцы, что так и норовили выронить символ любви и верности, удалось взять под контроль. На радостях Влада растерялась и снова всё прослушала, а потому в момент, когда пришло время поцелуя, смотрела на Багдасарова с недоумением.

   – Поцелуй, Влада, – шёпотом подсказал он. Такой весь правильный и собранный.

   А она неправильная! И глупая, и страшно неловкая! Багдасаров успел прихватить Владу под спину, а другой рукой придержал локоток, но отчего-то медлил, не целовал. И смотрел так, что душа отчаянно колотилась, точно пойманная в клетку. Колотилась вместе с обезумевшим сердцем. Чтобы не удавиться нахлынувшим ужасом и не допустить разрастания робости, тревожности, смятения, Влада припала к его губам сама. Толкнулась вперёд и крепко зажмурилась, чтобы перетерпеть яркую вспышку боли, которая пронеслась от лица, к мозгу и дальше по телу стремительным жаром.

   Губы Багдасарова оказались мягкими, упругими, но совершенно непослушными. Они буквально отказывались поддаваться её отчаянному напору! И не дарили ни тепла, ни ласки. Только волнение, точно как прежде, кружило голову и подрывало что-то трепетное в груди. Стук сердца заглушил любые другие звуки. Не сразу, но пришло понимание, что Багдасаров осторожничает. Он помнил, как выглядит её лицо под слоем макияжа. Он догадывался, что Влада испытывала. И, перехватив контроль, мягко и деликатно ласкал нетронутый уголок рта. Влада моргнула и застыла в нерешительности, потому что Багдасаров смотрел не то что в глаза, а в самую душу! И от этого взгляда становилось нестерпимо больно.

   Вздрогнуть пришлось в момент, когда присутствующие зашлись в радостном гуле. Влада отстранилась и неловко пошатнулась в его руках, чувствуя явное нервное истощение. Что там закручивалось во взгляде Багдасарова, она не представляла. А какие мысли перетягивали внимание на себя, боялась даже предположить! Тут же со всех сторон посыпались поздравления, неуместно пышные и неподъёмные букеты. Кто-то несколько раз завис в опасной близости от её разбитой в хлам щеки, но Багдасаров не растерялся – отжал свой клок внимания и ловко пресёк все попытки приблизиться.

   И в машине они очутились как-то быстро. Влада, казалось, не видела перед собой ни ковровой дорожки, ни бесконечных ступеней, по которым они совершенно точно поднималась.

   – И что теперь? – робко спросила, стоило лишь машине тронуться с места.

   Вот напрасно она решила, будто Багдасарова отпустило. Ничуточки! Ни капельки! А потому он опалил Владу насмешливым взглядом и, пошло улыбаясь, подмигнул.

   – Банкет, первая брачная ночь и медовый месяц вплоть до полного взаимопонимания.

   «Лучше бы не спрашивала!» – вспыхнула Влада гневом, а Юра снова усмехнулся, ведь высказать претензию она и не подумала. Значит, хорошо усвоила урок! Что ещё могло означать его незамысловатое высказывание, за время пути Влада мысленно набросала целый список. Начиная от невинного варианта с банальной привычкой и заканчивая неутешительными выводами, что послушания от непокорной жены можно добиться силой. Она имела на этот счёт личное мнение и готова была его высказать.

   Накрутить себя вышло непроизвольно. Готовая обострить непростую ситуацию в любую секунду, Влада, казалось, даже дышала через раз. Только бы не упустить момент, когда Багдасаров снова фыркнет, недовольно цокнет или выкинет какой другой финт. Но он, как назло, реагировал подозрительно ровно, что со временем тоже начало подбешивать. И Влада вполне чувствовала в себе силы устроить разнос на пустом месте. А потом, вот, прямо в один момент всё это стало неважно. Они как раз вошли в банкетный зал.

   Влада непроизвольно дёрнулась, но Багдасаров держал очень крепко. Он знал такую её реакцию. Он её предвидел. И взвинченная до предела психика дала вполне ожидаемый отклик: бежать. Со стороны, наверно, выглядело забавно, а в реале Влада на полном серьёзе начала медленно оседать. Багдасаров к тому времени «включил» богатого и успешного. Сногсшибательную улыбку, пожалуй, можно было оценить с другого конца огромного зала. Он подхватил красавицу-жену под спину и со всей готовностью принялся демонстрировать, насколько счастлив заполучить её. То, что происходило между ними сейчас, можно было принять за страсть. Можно было принять за сумасшествие, за агонию! Это желание смотреть, касаться, чувствовать друг друга… И только Влада знала, что Багдасаров не целует, что он зло выговаривает ей в губы упрёк. Выдержанный и приправленный специями.

   – За утреннюю выходку тебя убить мало, – безумно улыбаясь, заверил он и, наслаждаясь эффектом, закрыл глаза, втянул в себя запах белоснежной кожи. – Но только сейчас, когда ты видишь это, когда можешь оценить весь масштаб возможной катастрофы… – Пальцы небрежно коснулись губ, аккуратного подбородка, прошлись в миллиметре от разбитого лица. – Только сейчас эти слова что-то, да значат.

   – Прости… – выдохнула Влада, но Багдасаров едва уловимо покачал головой. Они не в расчёте.

   – Не-ет, – рассмеялся Юра этой очаровательной наивности. – Шутишь?! – вскинул он брови, будто забавляясь. – Придётся потрудиться, милая. Чтобы ни у кого в огромном зале и сомнения не возникло, будто меня можно не любить.

   – Юра, я не хотела, чтобы вышло так…

   – Никто не хотел, малыш. А я, так, наверно, не хотел больше всех! – прищёлкнул Багдасаров зубами, сжимая её затылок до боли. – Я видел, я знаю: ты хорошая актриса. Твоему вчерашнему представлению мне пришлось аплодировать стоя. Ну а сегодня твоя очередь.

   На этом он повернулся к ликующей толпе. К толпе, вашу мать! Без преувеличений. Багдасаров повернулся и продемонстрировал сцепленные в замок пальцы. Так выглядит победа над здравым смыслом. Так выглядит победа над одной маленькой гордой девчонкой. И символ этой победы блестел сейчас на его правой руке.

   – Сколько же здесь людей… – невольно ужаснулась Влада, пытаясь выхватить лица, моменты.

   – Минимум тысяча, – пожал плечами Багдасаров, привыкший быть в центре внимания.

   Они спускались в зал, будто в огромную чашу, заполненную улыбками, восторгом, предвкушением. Люди расступались, образуя для новобрачных небольшой проход. И поздравляли, поздравляли… и аплодировали. Кто-то хлопал Багдасарова по плечу, кто-то пожимал ему руку, кто-то тупо выкрикивал ценные советы на первую брачную ночь. «Неужели рассчитывали его ещё чем-нибудь удивить?..» – фоном пронеслись у Влады собственные мысли. А ещё все тянули руки, чтобы посыпать им с Багдасаровым на голову деньги. Звонкие монеты и хрустящие купюры. Сыпали щедро, от души! И заиграла музыка… ведь монетой принято осыпать в танце.

   Это был первый танец молодых. Конечно же, вальс. Юра вёл легко и непринуждённо. Правда, ни «догнать» его, ни, уж тем более, соответствовать, не вышло. Но ничего… если до кого-то плохо доходит, не грех и повторить. Два раза, три… кто больше?! Чтобы даже хромой, даже безногий вошёл в ритм! И ещё разок, желая закрепить. Под оглушительные аплодисменты в такт.

   Пары рядом сменялись, уступая место друг другу, а Багдасаров всё кружил, выгоняя из Влады дух. И смотрел так, что сердце замирало. Смотрел и душил. Смотрел и давил. Смотрел и топтал! Голубые глаза то наполнялись слезами, то высыхали начисто. А удары пульса давно заглушили звук музыки.

   – Юра, я больше не могу, – попросилась Влада севшим голосом.

   Багдасарову было неинтересно, но танец всё равно оборвался вдруг. Хватило одного неловкого шага. Достаточным оказалось оступиться на монетах, которыми, казалось, сейчас был усыпан весь пол. Упасть было не суждено. Подхватив Владу на руки, прижав её к груди очень крепко, Багдасаров продолжил кружить. Кружить, глядя в глаза и отсчитывая удары её сердца. Будто так и задумано!

   – Разве я могу отпустить тебя? – судорожно прошептал Юра, словно и сам ужаснулся этой мысли. А Влада вцепилась кулачками в лацканы его пиджака и жадно тянула к себе, заставляя приблизиться. Гости взорвали зал аплодисментами. Показательные выступления пришлись им по вкусу.

   Напряжение уходило медленно, нехотя, сопротивляясь и отчаянно тормозя на поворотах. Но счастье, что дурманило разум, оказалось сильнее. Багдасаров больше не скалился и совершенно точно не хотел испытывать Владу на прочность. Прижимать к себе, вдыхать её запах и наслаждаться нежностью кожи ему хотелось куда больше. И вот он сдался, опустив голову на её открытую шею, на напряжённую грудь. А Влада в ответ запустила пальцы в тёмную шевелюру и снова прошептала осторожное «прости». Прошептала раз, другой, третий. А потом повторила снова и снова. Чтобы пробить оборону, чтобы достучаться до сознания.

   – Мы со всем справимся, – пообещал ей в ответ Багдасаров.

   Он не отпустил. Всё так же нёс Владу на руках до самого стола для молодых. Нёс и смотрел в глаза. Вот только мгновение слабости слишком быстро ушло. Уязвлённое самолюбие снова победило. Поставив теперь уже жену на ноги, Юра окинул стол притязательным взглядом. Он жёстко щурился и раздражённо постукивал пальцем по белоснежной скатерти. Обнаружив за соседним столом то, что искал, без сомнений подхватил запотевший графин. «Водка» – мученически поморщилась Влада, в то время как Багдасаров наполнил две стопки и одну с присущей ему щедростью протянул ей. Он предлагал выпить, в то время как Влада подыхала от жажды! Подыхала настолько, что готова была лизнуть тот самый запотевший бок прозрачного графина.

   – За наше «долго и счастливо»! – Произнёс Багдасаров тост и опрокинул стопку в себя.

   За тем, чтобы и Влада выпила, он проследил взглядом. Таким… тяжёлым, напористым, давящим взглядом. Конечно же, водка встала поперёк горла, и Влада закашлялась! А потом долго пыталась отдышаться. Но… муж оказался удовлетворён. Ему «зашло».

   – Багдасаров, поцелуй меня, – вдруг проронила Влада.

   Она хотела поставить точку. Сейчас. И продолжить по-другому. Она, чёрт возьми, готова была просить его, чтобы хотя бы сейчас выплыть. Сейчас, когда на них смотрит тысяча пытливых глаз. Не потому, что боялась потерять лицо и прос*ать репутацию. Она и слова-то такого, считай, не знала… Но показалось, что Багдасарову тоже больно. И вот это Влада вдруг посчитала несправедливым!

   В принципе, осознание отсутствия этой самой «справедливости» посетило именно сейчас. Когда, как Юра и сказал, она оценила масштаб задумки. Грандиозный! И пока Влада сокрушалась над самим фактом свадьбы, пока она злилась из-за дурацкого платья, Багдасаров тянул на себе всё остальное. И вот это остальное не шло ни в какое сравнение с её смешными жертвами!

   Влада вдруг осознала, что не настолько *ука, чтобы сделать вид, будто ей по *уй. Не настолько *ука, чтобы не оценить его вклад в происходящее. И, как назло, сейчас подмечала те самые мелочи и подробности, которые Юра так ловко вытягивал из её сознания, чтобы… угодить! Чтобы праздник и для Влады всё же вышел именно праздником, а не какой-то там пыткой, которую она представляла в своих нелепых фантазиях.

   Это были цветы… чтобы без запаха. Потому что от густых ароматов у неё болит голова. Это были украшения зала. Не модные, броские или крутые, а спокойные, классические. Это были угощения на их столе. Под неё, под её вкус, под её интерес. А ведь прежде Влада и не догадывалась, что каждое невзначай сказанное слово не улетает в пустоту. Да, они стали слишком близки, а сам Багдасаров слишком понятен, чтобы вот так демонстративно взять и плюнуть ему в рожу! И потому Влада просила его о примирении. Считай, делала тот самый первый шаг, который он ждал так долго.

   И вот Влада попросила, а его глаза заблестели. Вот они стали будто стеклянные, и Юра пакостно ухмыльнулся. Он склонил голову набок, будто изучая очаровательную дикарку, а потом неторопливо и въедливо покачал пальцем перед самым её носом.

   – Не-ет… – насмешливо потянул, злобно скалясь и азартно поддакивая опасным мыслям. – Больше ты меня на эту штуку не купишь! – рассмеялся Багдасаров, привлекая внимание, которого и без того оказалось много. Неподъёмно много.

   Злость вскипела мгновенно! А впрочем, как вскипела, так и потухла… Владу задело, что он посмел пренебрегать её попытками всё исправить. Но Багдасаров выразительно округлил глаза, и стало понятно, что всего лишь вернул ту монету, которой Влада рассчиталась с ним сегодня утром. Грудь буквально распирало от обиды, а Юра поглядывал за этим и кривил губы, теперь не решаясь ни скалиться, ни выдавать презрительные насмешки. Между ними не было ровно. Никогда не было, и сейчас точно не будет!

   – Я не могу исправить это утро. И прожить его заново не получится. – Набралась Влада храбрости, чтобы попросить ещё раз. – Но сегодня такой день…

   – Обычный! – оборвал Багдасаров, когда Влада уже набрала полную грудь воздуха, чтобы произнести что-то важное. – С твоей подачи «этот день» стал самым обычным, малыш. Ну, а я очень хорошо играю в теннис. И когда мяч полетит в тебя, тупо пригнуться не прокатит.

   – Мне включиться в игру? – с вызовом бросила Влада, а Багдасаров безразлично передёрнул плечами.

   – Так хотя бы будет интересней.

   Гости, наконец, расселись, и выяснять отношения не пришлось. Хотя что тут выяснять-то?.. Просто не будет. Выступать против маститого игрока Багдасарова Владе как-то приходилось. Ей не понравилось ещё тогда и совершенно точно не будет вкусно сейчас. Стоило бы залить это горькое впечатление не менее горькой водкой, но Юра благоразумно отставил графин дальше.

   Глава 4

   – Раздавлю!

   – Ничего не выйдет!

   – Это ещё почему?

   – А ты так ничего и не понял? Я предпочитаю «сверху»!

   Совсем скоро стало понятно, что этот день распланирован по минутам. Тосты, поздравления, демонстрация подарков. Это было не то мероприятие, на котором гости рады отделаться безликими конвертами. Здесь каждый заявлял о себе громко. Большие люди, широкие жесты. Пожелания счастья звучали, будто горный ручей. Громко, звонко, бодряще. Улыбки в ответ не принимались. К каждому нужно было выйти и оказать честь благодарностью. И Багдасаров старался. Не напоказ, а от души. Случайных людей, как сразу ошибочно показалось Владе, здесь не было. Только свои. Только близкие. Только значимые.

   Юра улыбался, как в последний раз. Его распирало от гордости и удовольствия, а ей всё чаще становилось горько. Потому что взяла и испортила! Исправить хотелось. Очень. Но Юра пресекал каждый шаг, каждый жест, каждое слово. В один момент Влада лишила себя всякого права. Ну а дорогой муж это подчеркнул. Подчеркнул жирной двойной полосой. И отмотать назад не хотел. «С чего это она решила, что можно вытереть ноги о его гордость, а затем просто извиниться, просто покорно склонить голову?» Нет! Придётся отработать. И плевать, что к такому отношению Влада не привыкла. А иначе что это за урок?!

   Трофимов тоже поздравлял. Причём, оказался в числе первых. И вопреки обычно недовольному фейсу, поздравлял от души, бросался вызывающими шутками, что-то там желал, но, как вишенку на торте, бросил замечание: отметил необычно смирную невесту. Всем было весело, а Багдасаров во всеуслышание заявил, что процесс воспитания идёт по плану. Влада не стала ловить его вызов, но с демонстративным удовольствием пнула ногой «шикарный букет для шикарной женщины», который вместил сотни две роз минимум! Она вернулась за стол, а Юра бросил вдогонку что-то насмешливое и злое. Так, чтобы искры летели! Так, чтобы ему все обзавидовались! И целовал потом так же напоказ. Но Влада не призналась, что больно. Тоже улыбалась. Не менее ярко и не менее демонстративно.

   Сюрпризом стало поздравление от танцевального коллектива Багдасарова. В разгар вечера свет в зале погас, а потом как по заказу вспыхнул. Юра даже встал, уже понимая, что сейчас начнётся. Гости смотрели с замиранием сердца, зрелище необыкновенное и завораживающее! По залу побежал шепоток, что ради торжества был прерван тур по Америке. Но ради Багдасарова можно.

   Со многими он обменялся крепкими объятиями. Кто-то рисковый даже посягнул на святое и взлохматил вечно идеальную укладку на чёрной макушке, но Юра был не против. Влада только вежливо улыбалась. Багдасаров после отметил, что стервы на большее не способны! Чтобы не расслаблялась!

   Танцевали много. Танцевали до упаду. Причём, в случае с Владой, буквально. Повреждённое колено ныло так, будто рассчитывало выпрыгнуть и какое-то время пожить отдельно. Против оказался муж. Он же и гонял Владу по всему залу, совершенно теряя счёт времени.

   Влада злилась. С каждым часом всё больше. Слишком часто Багдасаров принялся подчёркивать, что её мнение больше не учитывается. Так же часто пенял ошибкой. Всего одной, но зато глобальной. И тем, что она выбрала неверную манеру поведения. А вообще в арсенале у жениха нашёлся тысяча и один способ её уязвить, морально пнуть, пристыдить.

   Поводов Юра не искал. Влада сама была одним сплошным поводом. «Что за музыка?» – стоило ей удивиться, про себя отмечая, что лёгкая незамысловатая мелодия прокручивается в голове снова и снова. Но Багдасарову были не интересны подробности, он уже достал из-за пазухи очередной камень. «Это для Гаяне. Они с Аидой Ведищевой был дружны. У Гаяне сегодня праздник – не то, что у тебя».

   «Не налегай на виноград, сладкая, на эту ночь у меня большие планы. Или ночь ты тоже собралась испортить?» – стоило ему сказать, и аппетит… и без того никакой аппетит пропадал напрочь! «Малыш, почему не улыбаешься, разве я не сделал тебя самой счастливой?» – задевал Багдасаров, и Влада растягивала губы так широко, что слёзы, предательские слёзы проступали на глазах от острой боли, а на языке снова и снова можно было почувствовать кровь.

   Чего Багдасаров добивался – оставалось только догадываться. Может, её слёз? Что находится в шаге от этого, Влада даже не намекала – стойко держала удар. А впрочем, это единственное, чему она хорошо научилась в жизни. Тренировали её часто и с фантазией. И вдруг подумалось, что тренировали для этого самого дня, так больно порой становилось, так обидно.

   Но самое жуткое, самое мерзкое заключалось в том, что Влада… она не хотела обострять. Хотела наладить! Зачем? И самой интересно! При этом внутри трубила абсолютная уверенность, что так будет правильно. Так… будет естественно. И дело не в банальной привычке. Багдасаров её! Её человек и… её мужчина.

   Глупо было фантазировать, что можно обойтись малой кровью. С такой, как она – только ломать. Без анестезии и без спасительного забытья. Багдасаров знал это с самого начала, и всё равно пытался сгладить. Ну, а Влада отблагодарила. Уж, как могла! А потому снова и снова пыталась выбить его из такой опасной позиции, когда головы летели с одного удара. Снова и снова, упрямо и до тошнотворного покорно она пыталась отыскать в чёрных глазах искру благоразумия. Влада опасалась, что именно эта её покорность заставляет Багдасарова… дожимать. Но кто сказал, что взрослеть не больно? Она взрослела вот так.

   Хотелось коснуться его ладони. Чтобы поймать ту самую общую волну. Стоит ли уточнять, что ничего общего иметь с ней Багдасаров не собирался? «Нет, ползай ещё, извивайся лучше!» – читалось в высокомерном взгляде, и свою ладонь Юра убирал, не забывая обтереть её салфеткой.

   – Не надоело? – вздохнула Влада, с тоской окинув взглядом зал, полный счастливых лиц. Багдасаров тут же вскинул брови и приторно улыбнулся.

   – Ты не умеешь ценить моё хорошее отношение. Смысл вообще напрягаться?

   – Так и не напрягайся. Мне не больно! – вспылила она.

   Юра вскинулся так, что, казалось, готов разорвать. Влада поторопилась исправиться:

   – Мне… понятно, – натужно сглотнула она угрозу. – Но сейчас на тебя смотрят родные, Багдасаров.

   – Надо же, ты помнишь про кого-то, кроме себя?! Даже не знаю, что повлияло… – нахмурился Юра так, будто всерьёз озадачился вопросом.

   – Хватит. Уже давно не смешно.

   – Не смеш-но… – пробормотал он, твёрдо постукивая указательным пальцем в такт.

   А потом вдруг бросил на Владу долгий напряжённый взгляд. Кровь тут же прилила к её лицу, а волнение подкатило к горлу. «В умной голове созрело какое-то решение» – догадалась Влада и вдруг испугалась, что Багдасаров может просто встать и уйти, не утруждая себя объяснениями. Он даже лежащую на коленях салфетку демонстративно отшвырнул в сторону. Обед окончен!

   Влада вытянулась как по струнке и задержала дыхание. И плевать, что свадьба, которая давно стала пыткой, в самом разгаре! Она невольно коснулась пальцами виска. К горлу, подпитывая волнение, подступила тошнота. Именно в этот момент, вытягивая ситуацию, спасая её, на плечо Багдасарова опустилась аккуратная ладонь. Влада вскинулась, чтобы увидеть Гаяне, Юре же хватило ощущения массивных перстней, чтобы понять, кто вмешался в разгорающийся семейный скандал.

   – Пришло время моего подарка, – деловито улыбнулась она, склонившись над Багдасаровым.

   Юра даже если и собирался что-то возразить, то не стал. Ну а скрип зубов можно списать и на эффект неожиданности! Когда же Багдасаров был готов усмирить крутой нрав и выйти для принятия поздравлений, Гаяне улыбнулась ещё шире и надавила на мужское плечо с демонстративным упрямством.

   – Нет, нет, дорогой, ты можешь отдохнуть. Подарок будет для твоей очаровательной супруги. Владушка, милая...

   Голос Гаяне стал медовым и приторным.

   – Что у вас произошло? – обернулась Гаяне, не успели они удалиться и на несколько метров. – Геворг мне совершенно не нравится! Не позволяй ему так себя вести! – Сделала она внушение, но тут же нервно улыбнулась. – Иначе он совершенно распустится… Мне казалось, ты из тех боевых девчонок, что держат подобных ему индивидов в кулаке, – проговорила бабушка со значением.

   Ответа не требовалось, да и что Влада могла на это сказать? Что сама виновата?

   – Сегодня утром я сбежала из дома! – С каким-то несвойственным отчаянием призналась Влада, на что Гаяне только хмыкнула.

   – Но сейчас ведь ты здесь! – возразила она и неодобрительно покачала головой. – Хотя с твоим характером просто удивительно, как вообще решилась на этот шаг. Подумать только: свадьба! Да ещё в восемнадцать лет… Я в своё время отказала Багдасарову четыре раза. Четыре! – подчеркнула Гаяне, поражаясь собственному легкомыслию. – И, не поверишь, не жалею ни об одном из этих отказов! Вот только боюсь, ты побила мой рекорд, – дерзко рассмеялась она, посматривая на Владу из-под театрально пышных ресниц.

   Властным движением Гаяне остановила музыку, а к центру зала уже торопились помощники. Её речь была лёгкой, игривой и будто волшебной. Удивительным образом добрые слова исцеляли, а живой, наполненный волей и озорством голос охлаждал неуёмный нрав молодых. Багдасаров за столом, так и вовсе расслабился. Не дав Гаяне договорить, он поднялся и выкрикнул тост в её честь. Гости весело подхватили задорную ноту, звон бокалов понёсся к самой крыше. Но одного взмаха ладони хватило, чтобы воцарилась тишина. Вот уж кто держал здесь всех в кулаке!

   Нотка серьёзности пронеслась в не по годам звонком голосе, когда дело дошло до подарка. Это была простынь, расшитая белым и золотым. Старинная, казалось, ещё с царскими вензелями, она внушала трепет похлеще стальных орудий, к которым Влада имела определённую слабость. Семейная реликвия. Раритет. И тот самый оберег, что создаёт уют и становится залогом продолжения рода.

   Влада растерялась и не знала, что сказать. Разве она думала о детях?.. Она и о себе-то заботиться не научилась! И уж в мыслях точно могла признаться, что когда речь заходила о свадьбе, самого по себе понятия «дальше» не существовало в принципе. А сейчас она будто вынырнула из забытья. И пока в полной прострации прижимала к груди дар, наполненный сакральным смыслом, взгляд Багдасарова прожигал в её затылке дыру. Потому что не достойна? Или, может, оттого, что она так явственно дрожит?

   – Ну, что же ты, милая, всё хорошо, – явно довольная произведённым эффектом, улыбнулась Гаяне, когда Влада решилась поднять на неё глаза. – Ты занимаешь это место по праву, помни об этом! – с внушением шепнула она, пока напоказ целовала «наследницу» в обе щеки.

   Первые аплодисменты были несмелыми. Вероятно, многие прониклись смятением молодой. Кто-то из тех, что ближе, уловил тревожность и явное сомнение. Но Гаяне давила непреклонностью. В правильном выборе внука она была уверена!

   – Спасибо… – Раздался на удивление робкий шёпот.

   Конечно же, этот шёпот утонул в общей атмосфере веселья и радости, но Гаяне вскинула подбородок, лишний раз подчёркивая убеждённость в том, что сама судьба одарила непокорного Багдасарова своим вниманием.

   – Ты само совершенство, – шепнула она напоследок, явно желая отправить Владу к мужу.

   Само по себе слово «муж» вызвало волнительную дрожь. Нет, Влада осознала это не в ЗАГСе, когда говорила своё громкое «да» и уж точно не в момент, когда случился памятный поцелуй. И ещё полсотни поцелуев уже здесь, в банкетном зале, не смогли внушить ей это осознание. А вот теперь Влада почувствовала. Стоя рядом с его любимой бабушкой, в окружении сотен взглядов и тысячи гостей, обхватив двумя руками простынь, не без участия которой, вероятно, появился на свет и сам Багдасаров… Сейчас она это чувствовала, чёрт возьми!

   И это был вовсе не груз ответственности, чего Влада опасалась ещё вчера вечером! Душу озарило какое-то окрыляющее ощущение, будто теперь она никогда не будет одна! Никогда… а ещё Влада осознала, что хочет разделить это чувство, и потому обернулась, чтобы найти взглядом глаза Юры, уловить его поддержку. Было немножечко страшно, и ноги отказывались слушаться, но натренированная донельзя сила воли довела дело до конца.

   Совершенно неожиданно выяснилось, что Багдасаров не откинулся в вальяжной позе, а стоял, замерев в напряжении. В руках он держал бокал шампанского, который, наверно, поднял ещё за здоровье Гаяне. Этот момент откровения был из тех, что запоминаются на всю жизнь. Невидимая нить между ними натянулась до предела, связывая и сковывая прочнее любых цепей. Юра смотрел прямо в глаза, и… презрения в нём больше не было. Только пульсирующий сгусток боли.

   «Я люблю тебя» – проговорил он одними губами то, что сдерживал всё утро и весь день. «Я люблю тебя» – повторил, чтобы Влада и не думала сомневаться! И многотонный груз сорвался с её плеч, рухнул под ноги, разбился. Он разлетелся тысячей осколков, которые больше не смели ранить! Улыбка Багдасарова показалась на удивление робкой и словно вымученной. Ему тоже… тоже было непросто всё это время! А, может быть, даже на порядок сложнее.

   – Ну, здравствуй, Багдасаров! – Раздалось насмешливое, оглушительно громкое приветствие со стороны сцены, и их едва уловимое, только-только зародившееся взаимопонимание пошло рябью.

   В ряду гостей наметилось волнение, и когда Влада посмотрела в нужную сторону, зубы против воли сжались до скрипа, а сердце забилось в груди сначала быстро, а потом основательно и ровно. Это был вызов, и она этот вызов принимала.

   На сцене с роковой улыбкой, с решительным взглядом и с микрофоном в руках стояла знойная красотка. Тёмные волосы правильными волнами спадали на плечи, чёрное платье подчёркивало соблазнительные изгибы фигуры, а ножка, вызывающе выглядывающая в откровенном разрезе, казалось, не имела конца. Девушка была красива настолько, что мужчины в зале против воли затаили дыхание. Влада тоже практически не дышала. Потому что «старшая» любовница Багдасарова явилась не просто так. Практически сразу взглядом она нашла и доброжелателя, что стал для красотки входным билетом на чужой праздник жизни. Трофим, не особо таясь, отсалютовал Владе бокалом. Обернувшись к Юре, оставалось только подчеркнуть, что треугольник взглядов замкнулся. «Поступок» друга тот оценил.

   – Это ещё что?.. – процедила Гаяне, намереваясь вмешаться, но Влада легко коснулась её плечика и покачала головой.

   – Я пришла поздравить тебя, мой любимый мужчина! – вызывающе рассмеялась Марина, привыкшая держать Багдасарова… в напряжении.

   После этой фразы напряглись, казалось, почти все в огромном зале. Влада только ровно выдохнула.

   – Поздравить тебя и… эту очаровательную малышку, – подмигнула она, вспомнив и о сопернице. – Чем ты его взяла, крошка? – пьяно рассмеялась красотка, посматривая на Владу с очевидным превосходством. – Он был моим пять лет! – пошатнулась она, вибрируя от накопившейся обиды. – Утром, днём и ночью! Особенно ночью! И целовал меня везде! И шептал слова, которых ты, подозреваю, даже и не знаешь! Слова страсти, желания. Со мной он сходил с ума и терял счёт времени. Со мной он поднимался всё выше и выше, совершал свои самые крутые, самые нереальные победы! И всегда возвращался, чтобы повторить: «Ты вдохновляешь меня, солнце». А что можешь дать ему ты?! Скучная, блёклая… никакая! – будто выругалась любовница, крепко зажмурившись.

   Опасная улыбка разошлась на её губах, а подбородок взвился слишком высоко. Марина рассмеялась и покосилась в сторону, где замерли в ожидании команды «фас» сторожевые псы Багдасарова. Парням красотка приветственно махнула рукой, давая понять, что со сцены её снимут только со скандалом.

   – Очаровательная серая мышка! – Сверкнули гневом глаза Марины. – Мышка, от которой этот большой, лощёный, сытый кот будет снова и снова сбегать в мою постель. Точно как год назад, когда ты только появилась. Как полгода назад, когда ты решила, что он тебе принадлежит. Как десять дней назад, когда… – Марина намеренно замолчала, предлагая Владе догадаться самой.

   И языком она прищёлкнула очень выразительно, когда всё же уловила на густо накрашенных щеках гневный румянец.

   – Ты просто украла его у меня! – выплюнула она, больше не желая скрывать откровенную обиду. – Смотрела этим своим проникновенным взглядом, болталась рядом, втиралась в доверие… И… Как, почему?.. Разве это равнозначная замена? – слезливо возмутилась. – Почему она, Багдасаров! – выкрикнула Марина, словно обезумев от злого отчаяния. – Почему ты?! – презрительно бросила «старшая» любовница большого человека и вскинула свободную руку, словно в ожидании ответа.

   Напряжение уже звенело в воздухе, когда Влада, нехотя и с явным сожалением вернула Гаяне свой роскошный подарок. Оставила только придержать. На время. И по ладони погладила бабушку так, чтобы не уловил больше никто. Разве что Багдасаров, который не мог… просто не мог вмешаться! Без скандала, без истерики – нет! Но он контролировал даже дыхание присутствующих, такой силы ударные волны расходились по залу. Марина под этим напором беспомощно отступилась, но не ушла. «С ней нельзя так!» – кричала она всем своим существом.

   Эти сумасшедшие по своей силе волны огибали разве что Владу, и она расправила плечи, пошла вперёд. Неужели могла не пойти? Разве могла смолчать? За плечами затаился опасный холодок, за спиной оставался лишь мерзкий шепоток тех, кто хотел увидеть шоу, за которым они и пришли. Влада улыбалась. Широко и уверенно. Её не задели слова, не удивили упрёки. Но… «всё равно» больше не было. Марина вступила на запретную территорию. На ту территорию, границы которой были очерчены только сейчас, но уже успели обрасти сетью из металлических прутьев, затекли монолитом. Слово «семья» священно. Для тех, кто осознаёт его смысл – священно!

   Музыканты, невольно попавшие в центр внимания, замерли с инструментами в руках. Влада обласкала благодарным взглядом каждого. Одного касания к ладони певицы, что создавала настроение вот уже несколько часов, хватило, чтобы та ожила и отогрелась. Одного тихого слова хватило клавишнику, гитаристу, парню на ударных, чтобы они вскинули уверенный взгляд готовности. Влада создавала магию и дарила спокойствие. Она плела паутину, из которой не выбраться. Она… вдохновляла. Она могла и хотела показать, предъявить всем, что заставило Багдасарова сделать выбор. Но сказать об этом было вернее и правильнее. И сказать следовало громко.

   Когда Влада остановилась напротив Марины, в её руках уже был микрофон, а в голове отбивал ритм, который сегодня пришлось услышать впервые. Весёлые стихи, игривая мелодия. Музыканты подхватят – они уловили и настрой, и идею. Это была любимая песня Гаяне. Так сказал Багдасаров. А у Гаяне сегодня праздник. И у Влады праздник. Потому она набрала в грудь больше воздуха. Ответ готов был сорваться с языка словами, положенными на музыку, а ещё лёгким мотивом, игривым напевом.

   – Чем ты взяла его? – прошипела Марина, а Влада лукаво прищурилась.

   – Да как тебе сказать…

    Я его давно опоила

    Колдовскою травой.

    Где бы ты не бегал там,

    Что бы ты не делал там,

    Всё равно ты будешь мой!

    Никуда не денешься,

    Влюбишься и женишься,

    Всё равно ты будешь мой!

    (Л. П. Дербенёв)

   Задорно взвизгнув, застывшего в изумлении Багдасарова Влада поманила пальцем. Сама же, бессовестно виляя бёдрами, двинулась вперёд, к самому центру зала, чтобы показать всем, что никакой соперницы у неё просто быть не может! Юра ловко перемахнул через стол, так торопился составить ей компанию. Им двоим сгодился бы любой танец, но твист так хорошо подходил к лёгкой, игривой мелодии, он так идеально попадал в каждую ноту! И чтобы отплясывать в такт, Владе пришлось подобрать платье едва не до пояса, а Юре вдруг помешал идеально сидящий на нём пиджак.

   Проигрыш после заранее условленного с музыкантами куплета дал такой необходимый сейчас драйв. Энергия выплёскивалась, угрожая затопить зал, заражая сумасшедшей энергетикой. Настоящим взрывом она встряхнула зазевавшихся в ожидании накала гостей. Практически сразу рядом оказались сразу три пары. Спустя секунду твист отплясывали уже десять пар, а когда солистка подхватила куплет, зал заполнился людьми, уходящими в самый развязный отрыв!

   Было так легко, так свободно. А в глазах Багдасарова закручивалось самое настоящее желание. Оно обжигало, оно затягивало, оно буквально выключило сознание, оставляя только инстинкты, которые уже давно подчинялись не ей… И… отдаваться этому желанию было не страшно.

   Когда Влада оглянулась на сцену, «старшей» любовницы там уже не было. Ни на сцене, ни в их жизни. Потому что Влада не умела проигрывать и за своё готова бороться самым опасным оружием. И отплясывать хотелось ещё чётче, ещё ярче. И кружиться, повиснув на плече Багдасарова тоже! Ну, а ловить просто невероятное ощущение свободы рядом с ним она уже научилась. Гаяне поддержала их громко. Она осталась довольна.

   – Ещё вчера я испугалась, что этот хищник притащил в семью добычу: несмелую мышку. Но сейчас вижу: привёл на крыле орлицу! – воскликнула бабуля во всеуслышание и расцеловала Багдасарова. Ну, а ладонь Влады ощутимо сжала. Они были одной крови!

   Сбежать от гостей удалось далеко не сразу. Юра каким-то нереальным, сумасшедшим взглядом успел превратить мир Влады в пустыню. Своим азартом он задушил любые сомнения. И готов был писать новую историю большой любви. Оставалось разве что раздать долги…

   Трофим ждал. И, да, он готов был получить в зубы. Наверно, потому так отчаянно скалился, когда Багдасаров заполнил собой, своим присутствием небольшую курилку в дальнем углу, когда он предельно аккуратно и невыносимо демонстративно прикрыл за собой дверь, пропуская разве что Владу вместе с её колким взглядом и ядовитой ухмылкой. В эту секунду Трофим уже понял, что проиграл ей. Той самой вчерашней школьнице. Той самой девчонке, что так настойчиво «резала глаз» и разбирала по кирпичику мужскую дружбу. Он ей проиграл.

   – А, знаешь, это даже хорошо, что ты не торопишься объяснить свою тупую подставу. – Багдасаров сладко растянул губы в улыбке.

   – Знаешь, что скажу, Юр? – прищурился на это Трофим. – Этот разговор у нас уже был и не раз, и ты с важным видом хвастался, что всё ещё сечёшь ситуацию, да ещё искренне верил, будто по-прежнему что-то контролируешь. Только я вот тебе скажу: ты всё же оглох, ослеп и безгранично отупел! – сказал друг, как выплюнул. А потом совершенно беспомощно, так ему не свойственно, обвёл рукой пространство, явно имея в виду что-то глобальное. – И весь этот фарс ударит по тебе очень больно. Сомневаюсь, что сможешь устоять на ногах. Попомни моё слово! – тряхнул он толстым указательным пальцем, а Багдасаров бесцеремонно кивнул. Ему было плевать.

   Задержавшись с Трофимом наедине всего на несколько секунд, Влада бросила в него насмешливый взгляд.

   – Раздавлю! – Услышала она угрозу, на которую легкомысленно усмехнулась и с издёвкой шепнула:

   – Ничего не выйдет!

   – Это ещё почему? – озадачился толстяк, потерявший всю способность к сопротивлению.

   Влада только пожала плечиками и вызывающе прикусила нижнюю губу. Боль прострелила от подбородка до макушки, но поморщиться она себе просто не позволила.

   – А ты так ничего и не понял? Посмотри на Багдасарова и усвой, наконец: я предпочитаю «сверху»! – самым наглым образом заявила она, подмигнула и рассмеялась, когда Трофим сжал кулаки и сделал решительный шаг. Он ей проиграл. И лучше было бы запомнить эту невыгодную позицию. Лучше для него.

   Глава 5

   Всё было предельно честно.

   Я не думала о тебе,

   когда приняла решение уйти.

   Но о себе я не думала тоже!

   Покинув курилку, отдышаться не пришлось. Стоящий неподалёку Багдасаров выглядел, как одна сплошная интрига. Понятно, что своей вызывающей выходкой Влада здорово вытянула некрасивую ситуацию, но едва ли это вот прямо полностью реабилитировало её в глазах жениха. Багдасаров мог продолжить словесно пинать непокорную девчонку. И в чём-то Влада даже готова была его понять. Мужское самолюбие в принципе та ещё шкатулка с секретом, а она со всей дури швырнула эту шкатулку об пол и для верности притоптала ножкой.

   И вот сейчас Юра смотрел… нет, не на неё. Он смотрел в потолок, глубоко запрокинув голову, спрятав ладони в карманах брюк и мерно раскачиваясь вперёд-назад, будто в поиске равновесия.

   – Сколько же в тебе талантов, красавица? – глухо уточнил он.

   Так и не сумев разгадать мужской настрой, Влада сделала несмелый шаг.

   – Ровно столько же, сколько и дури, – проронила она на выдохе и приблизилась ещё. – Тебя ждёт много открытий, Багдасаров. Ты готов к ним?

   Он улыбнулся. Лениво и до невозможного широко. А потом склонил голову так, чтобы видеть свою малышку. Но Влада не спешила ответить тем же и всё ещё мялась в неприятном неведении.

   – Я никогда не слышал, чтобы ты пела. У тебя очень красивый голос. – Прозвучала неожиданная похвала, и Влада смутилась. Принимать одобрение она так и не научилась. – Это открытие оказалось приятным. Каким будет следующее?

   – Сегодня я умудрилась накосячить на много месяцев вперёд. Подозреваю, в ближайшем будущем придётся сидеть тихо и не отсвечивать.

   Взгляд Багдасарова заострился, а нижняя челюсть тут же потяжелела, выдавая непривычную угловатость. Он подошёл, остановившись от Влады в одном шаге, и будто нехотя протянул руку, чтобы коснуться острого подбородка.

   – Я не могу изменить сегодняшнее утро, – как-то вынужденно признался Юра, в точности повторяя её недавние слова. Так и не коснувшись, он удержал кончики пальцев в жалком сантиметре от её лица. Правда, смотрел до того упрямо, что у Влады заныла и челюсть, и висок, и даже язык во рту стал ватным и непослушным. – И мне жаль.

   Последнее прозвучало твёрдо и совершенно обречённо. Понятное дело: на такой день у Багдасарова были совершенно другие планы. И что Влада могла на это ответить? Что ей тоже жаль? А даже если и так, какой смысл проговаривать очевидное? Только бы получить лишние баллы в зачёт? Влада к такому не привыкла!

   – Нужно вернуться в зал… – пробормотала она вместо того, чтобы очередной раз признать ошибки.

   На это её «нужно» Багдасаров только ухмыльнулся. Нет, он не хотел отпускать её к гостям. Остаться вдвоём казалось куда заманчивее. Даже при условии, что они будут вот так же стоять друг напротив друга, не имея возможности коснуться. Не имея на это сил!

   – Ты могла бы разыграть эту историю по-другому, – прищурился Юра, пытаясь что-то для себя понять. Что-то такое, что до этого утаилось, а вот Влада удивилась замечанию и уверенно вскинулась:

   – Я выхожу замуж один раз. Никто не испортит этот день! – возмутилась она.

   Багдасаров посмотрел снисходительно и вызывающе хмыкнул:

   – Похвальное рвение!

   – Не думаю, что есть какие-то слова… – излишне громко начала Влада, но возбуждение быстро стухло, осталось только глухое раздражение на саму себя.

   Пришлось заламывать пальцы. Ну, точно как дурочке! И Влада поторопилась разомкнуть ладони, пожала плечами.

   – Да и что такое слова… А впрочем, мне нечего скрывать. Всё было предельно честно. Я не думала о тебе, когда приняла решение уйти. Но о себе я не думала тоже!

   – Мне стоит принять это к сведению?

   – Стоит! – Чувствуя, как глаза наполняются слезами, воскликнула Влада. – Сестра для меня важнее. Она роднее! И никто не изменит этого!

   – Я не пытаюсь соревноваться за твоё внимание и точно не заставляю делать выбор. Любовь к сестре и… чувства к мужчине – это разные истории, – мягко, с усталым вздохом пояснил Багдасаров и таки вытащил ладони из карманов брюк. Он был готов вернуться к гостям.

   Влада торопливо вскинула подбородок и подхватила жениха под руку. Своим «выступлением» она умудрилась высоко задрать планку. Своим выступлением она предъявила на Багдасарова определённые права. И этим правам придётся соответствовать.

   Шумное веселье продолжилось. Улыбаться пришлось в два раза больше. Танцевать в два раза чаще. Ну а смотреть на мужа и осознавать себя частью чего-то целого… никаких неудобств это уже не приносило. Гаяне поглядывала в сторону молодых одобрительно, бабушка Ани с умилением. Родители Багдасарова покинули праздник, не прощаясь, но, кажется, никто, кроме Влады, этого даже не заметил.

   Часы успели отбить полночь, когда пришло время и им с Багдасаровым оставить застолье. Последний аккорд выжал молодых без остатка и, оказавшись в салоне авто, у них не возникло желания что-то обсуждать. Юра закрыл глаза и откинул голову на подголовник, Влада смотрела строго перед собой, но очевидно абстрагировалась от происходящего. Она была где-то далеко, на недосягаемой высоте. Сознанию там нравилось, оно перетекало из одной формы в другую, не особо контролируя положение в пространстве.

   Вернуться в реал заставила колкая, едкая мысль. Влада шумно вздохнула, напряглась и воровато глянула на… мужа. Прошло несколько секунд, и её взгляд стал тяжёлым и твёрдым, он призывал откликнуться. Багдасаров просто не мог этого не почувствовать, а когда открыл глаза, вдруг подумалось, что ждал. Её претензии, разумеется! Той самой, которую Влада за собственным волнением как-то упустила.

   – Ты, правда, спал с ней? – Прозвучал в тишине салона далеко не робкий вопрос. Смысла отнекиваться не было, и Юра отрешённо кивнул.

   – Да.

   – Почему?

   – Потому что идиот, – ровно среагировал он, и Владе пришлось согласно кивнуть. Правда, с чем она там соглашалась, сказать наверняка было нельзя.

   – А ещё почему? – прошептала она, совершенно теряясь в охвативших эмоциях. Что-то внутри клинило, и вдруг показалось, что услышать от Багдасарова «нет» было бы не так страшно, даже если бы он очевидно соврал.

   – Потому что жить в постоянном напряге непросто, и меня сорвало, – признался Юра, не пытаясь как-то сбросить с себя вину. И в этом они были предельно похожи.

   Оставалось только подчеркнуть очевидное, что Влада и сделала:

   – Ты выбрал для этого срыва не лучший момент.

   – Точно! – развеселился он и порывисто взъерошил волосы, посмотрел на Владу прямо, с давлением. – Но обычно именно так и срывает! – заметил Багдасаров, явно напоминая, что и она для побега выбрала «идеальный» момент.

   Влада пожала плечами и опустила взгляд в пол.

   – Я не собиралась уходить. Уже давно не собиралась. Но он сказал, что знает, где Эль, и выбора не осталось.

   – Я уже понял, – выдохнул Багдасаров. Видимо, объяснения всё же оказались лишними.

   – Ты не обязан меня прощать. Но понять можешь! Ведь можешь?..

   Влада сжала кулак, а Багдасаров накрыл его своей ладонью. Впитать его спокойствие просто пришлось! Невозможного нет. А впереди только светлое будущее. Уж он-то расстарается. Вот прямо с этой ночи и приступит.

   «Ещё и брачная ночь!» – запоздало ужаснулась Влада незавидной перспективе и едва не застонала в голос.

   Проснулась Влада далеко не сразу. Никаких домов – Багдасаров уже нёс её на руках по светлому коридору гостиницы. Когда она завозилась, Юра только едва уловимо улыбнулся и прижал крепче. Разве он не простит ей такую мелочь?

   Задавать вопросы не хотелось, а вот… принять свою слабость… Позволить себе быть вот такой… чуточку наивной, совершенно неопытной… В общем, вместо того, чтобы потребовать свободы, Влада притёрлась щекой к его широкой груди и от души насладилась биением мощного сердца. Не мешало бы добавить чуточку флирта, наполнить лёгкие пьянящим удовольствием, но отчего-то Влада медлила. Кого она хочет обмануть?.. Было по-прежнему страшно. Не до дрожи, конечно, и уж точно не до подкашивающихся ног, но скорая близость неприятно отрезвляла.

   Тот секс, который она видела, о котором знала, был, безусловно, в кайф. Участвовать не приходилось, но визуально ничего, кроме отвращения, животный процесс не вызывал. То, что всё это время происходило между ними с Юрой, секс не напоминало и отдалённо. То, что было у них, вызывало волнительный трепет. Но сама по себе привязка к временному промежутку, к конкретной дате… Чёртова подпись в ЗАГСе вовсе не сделала их ближе! Поэтому нужно было просто решиться. Просто заставить себя сделать этот шаг. Далеко не первый, к слову. И уж точно не последний.

   Коридор, которому, казалось, не было конца, остался позади совершенно неожиданно. Не отпуская Владу, Багдасаров справился с электронным замком, и роскошно оформленная дверь буквально отсекла реальность. Юра поцеловал Владу в кончик носа, поставил на пол в самом центре огромной комнаты. Кровати поблизости не было, что, определённо, добавило спокойствия. Влада осмотрелась, растёрла вдруг озябшие плечи и стрельнула в Багдасарова взглядом: «Что дальше?»

   Номер был украшен белыми цветами и невесомым тюлем. Под ногами приятно сминался пушистый ковёр, и Влада позволила себе слабость: сбросила туфли, которые ещё час назад казались удобными, а сейчас вдруг сдавили ступни, будто деревянные колодки! Она блаженно улыбнулась. Ну и Багдасаров не душил своим близким присутствием. Стянув пиджак и галстук, он отступил к столику, на котором скучали без внимания фрукты, сыр, шампанское.

   – Выпьешь? – Раздалось, когда Влада раздумывала, будет ли уместно опуститься на ковёр, чтобы пригладить белоснежный ворс ещё и руками.

   Она вздрогнула, будто пойманная с поличным, и решительно отказалась. Вино Багдасаров всё же открыл и наполнил два бокала. Один из них предложил ей, но желания утопить волнение в лёгком алкоголе у Влады так и не возникло. Покрутив высокую ножку в пальцах, она снова покачала головой и, так как сил подойти к столику в себе не нашла, поставила бокал прямо на пол.

   – Я в душ? – практически шёпотом спросила Влада, совершенно не ожидая, что голос окажется сдавлен бурлящим в крови напряжением.

   Багдасаров ненадолго задумался. Им, определённо, было что обсудить. Наверно, он мог успокоить Владу даже взглядом, но почему-то снова не стал. Только растёр свой подбородок ладонью и решительно стиснул зубы.

   – Здесь две ванные комнаты. Тебе будет удобнее в той, что в спальне, – предположил он и, перехватив Владу за ладошку, уверенно двинулся вперёд.

   То, как она глазеет на огромную кровать, Юра предпочёл не замечать. И как прожигает ему взглядом затылок – тоже. И совсем не смутился предложить помощь, когда яркий искусственный свет ванной комнаты буквально ослепил. В чём он там хотел помочь, Влада и не подозревала, а потому торопливо отказалась и мысленно выдохнула, когда Юра уступчиво кивнул. Он вышел, прикрыв за собой дверь, а Влада так и застыла перед огромным зеркалом. Она хотела разглядеть в нём себя и, вот так штука… не находила!

   Блестящие глаза и яркие губы бессовестно перетягивали внимание. Тяжёлый макияж надёжно скрыл и нежное личико и, собственно, горящие огнём щёки. Ну а грудь оказалась вызывающе утянута в узкий корсет платья. Присутствие Багдасарова в непосредственной близости напрягало, но остаться наедине с собой стало и вовсе ошибкой. Влада запаниковала! Вполне натурально, между прочим. Ей не хватало воздуха и будто бы давили стены. Ну а тот самый яркий свет, который сделал мир вокруг неприятно реальным… он бил наотмашь какой-то вызывающей правдой.

   В абсолютной прострации Влада сделала несколько шагов к роскошному зеркалу в тяжёлой раме. Зеркало сыграло злую шутку и сейчас отразило вовсе не Владу, а какую-то испуганную девчонку. И она, эта девчонка, совершенно не вписывалась в богатый, яркий интерьер за спиной. Происходящее показалось сущей глупостью, абсурдом. Ну… какая из неё жена?! Влада едва не расплакалась от этого осознания.

   Сделав ещё шаг, она грузно повисла руками на широкой мраморной тумбе умывальника. Поморщиться от стянутости в разбитых ладошках вышло непроизвольно, но Влада тут же отмахнулась от этих ощущений. Хотелось рассмотреть себя пристальнее. Хотелось понять… Разве она стоит того, чтобы уважаемый человек шёл не то что против течения, а против себя самого! Багдасаров, определённо, рассорился с головой…

   Бледная, испуганная и абсолютно уязвимая! Никакой макияж не мог этого исправить. Влада запуталась. Она уже давно не чувствовала той уверенности, что пинала её к вершине мира прежде. Как только исчезла необходимость сопротивляться, жизнь будто потеряла смысл. Жизнь потеряла смысл, а Влада лишилась, казалось бы, единственного достоинства: своей силы. И вот теперь нелепо тряслась, не представляя, что же делать дальше.

   Небрежно мазнув по левой щеке пальцами, она с мысленным стоном закрыла глаза. Под слоем макияжа проступил уродливый синяк, а уголок глаза украшали некрасивые «потёкшие» сосуды.

   С лёгкой папочкиной руки Багдасаров видел её разной. Керим раздавал оплеухи с особым удовольствием, а отсиживаться после на квартире лучшего друга Влада не считала зазорным. И прежде все эти разноцветные прелести на лице её не заморачивали. Это Юра болезненно морщился и скрипел зубами, Влада же находила его реакцию забавной. Но только не сегодня! Сегодня это стало серьёзным ударом по самолюбию.

   А ещё как по заказу вернулась боль. Она заставляла левую половину лица пылать. Ну и пальцы тут же задрожали. От жалости к себе, надо так понимать! Да, она стала жалкой, слабой и какой-то беспомощной! «Давай, ещё и расплачься!» – будто подначивая саму себя, злобно процедила Влада, смяв и швырнув в умывальник попавшуюся под руку салфетку.

   Увидеть за своей спиной Багдасарова она не ожидала точно, а потому буквально оцепенела. Юра успел принять душ и переодеться – волосы были влажными, а строгий праздничный костюм он заменил мягкими брюками и свежей белоснежной сорочкой, которая давала какой-то вычурный контраст со смуглой кожей. Сорочка была просто накинута на плечи и свободно расходилась на груди. Наверняка Багдасаров надел её, только бы не смущать молодую жену. Чтобы его… понятное предложение не выглядело таким вызывающим, а подача опасной.

   – Я долго? – испуганно выдала Влада, отчего-то схватившись за корсет платья.

   Вот только вместо того, чтобы изображать попытку от него избавиться, Влада вцепилась в жёсткий лиф и неосознанно потянула его вверх. Багдасаров… тот, что смотрел на неё из зеркального отражения, тоже был будто из другого мира. Из мира роскоши и удовольствий. Такой весь из себя совершенный! Эта мысль почему-то напугала больше всех предыдущих, но разозлиться на Юру за это не вышло.

   – Я… сейчас… – Проблеяла Влада, только бы избавиться от настойчивого внимания. Только бы не чувствовать чужое присутствие за спиной. Но Юра никуда не ушёл, и делать из того, что есть, то самое «я сейчас» пришлось в присутствии благодарных зрителей.

   Влада несколько раз торопливо дёрнула платье, пытаясь его то ли расстегнуть, то ли перекрутить, а, может, и вовсе разорвать. Она довольно быстро выдохлась, но на чистом упрямстве продолжила воевать с дурацким корсетом. Да, платье снова стало дурацким! И расплакаться захотелось с неимоверной силой, потому что Влада понятия не имела, как избавиться от этой ненавистной роскоши. На примерках свадебный наряд снимали портные. Бережно и кропотливо они в четыре руки расстёгивали сотни крошечных невидимых крючков. От неё требовалось только глубже вдохнуть и резко выдохнуть. Но сейчас дыхание не поддавалось контролю, а непослушные пальцы только бесцельно шарили по бокам, не находя ни единой зацепки!

   – Я помогу, – выдал Багдасаров, криво улыбнувшись.

   Совершенно легко и на зависть свободно Юра сделал несколько шагов, чтобы в итоге стать вплотную к её спине. Вот только вместо того, чтобы с энтузиазмом удариться в поиски тех самых злосчастных крючков, он невесомо провёл кончиками пальцев по оголённым плечам.

   – Всё хорошо, – с внушением шепнул, склонившись над головой Влады.

   В честь праздника её волосы были уложены виртуозно небрежной волной. Как истинный шедевр, причёска казалась незамысловатой и простой. Мастер не один час колдовала над ней, чтобы добиться той самой изящной небрежности. И вот сейчас взгляд Багдасарова зацепился как раз за её голову. «Начать» с волос ему показалось неплохой идеей, и первая шпилька с жемчужной вершиной оказалась сначала в мужских руках, а затем была брошена прямо в умывальник. От резкого царапающего звука Влада вздрогнула, но под гипнотическим взглядом притихла, затаилась.

   – Когда я впервые увидел тебя, приближаться не показалось хорошей идеей, – вдруг проговорил Багдасаров, глядя прямо в глаза.

   Он не улыбался, не заигрывал и совершенно точно не планировал всех этих разговоров. Может, именно оттого его голос показался каким-то сухим и колючим.

   – Будто вылитая из чистого золота, ты кружилась на танцполе и слепила всех вокруг. Наблюдать издалека – идеальный вариант. Так я решил, – мягко улыбнулся он, а затем нашёл взглядом другую жемчужную шпильку и так же ловко вытащил её, чтобы тут же бросить к первой. – Ты манила этим дорогим блеском, этим светом, бьющим изнутри. Ты им околдовывала. А затем ломала всех, кто рискнул тебя присвоить. Внутренний свет в эти моменты вспыхивал, как молния, как стихия. Ты вся была такой же необузданной, дикой.

   Третья шпилька ударила о выбеленный мрамор.

   – А вот я тебя присвоить не хотел. Стихия не умеет подчиняться. Но у меня был шанс с тобой подружиться, и эта мысль стала навязчивой идеей.

   Сразу две жемчужные шпильки ударились о мрамор, а светлые волосы опали, почувствовав свободу. Багдасаров наклонился глубже, чтобы носом подтолкнуть один непослушный локон, а заодно жадно втянуть в себя запах. Тот, что уже давно сводил с ума.

   Юра смял её волосы ладонью, заставляя… всё же заставляя подчиниться, и откинуть голову на мощное плечо. Влада уступила, судорожно вздохнула, а ловкие пальцы тут же прошлись по бокам, нащупывая те самые крючки. Все, до единого – она даже не сомневалась. Но платье тоже не признавало силы. Оно упрямилось, точно как и его хозяйка. Багдасаров только улыбнулся этому факту. Будто пьяно, будто под кайфом.

   – Оно точно снимается? – уже несдержанно рассмеялся он, на что Влада только бестолково пожала плечами.

   Глава 6

   Достаточным оказалось просто расплакаться,

   а она вздумала тягаться с Багдасаровым в упрямстве.

   Влада понятия не имела, что там происходило с платьем. Ей бы с собой разобраться. Но разбираться не хотелось совершенно. Хотелось, чтобы Багдасаров просто всё решил! Она ведь имеет право потребовать это от него?.. Вот потому и толкнулась затылком в плечо. Уверенно и нагло. Юра снова огладил утянутые в узкий корсет бока. Огладил размеренно, неторопливо. Он склонился, чтобы осмотреть хитрые замки, за что-то потянул, беззвучно чертыхнулся, недовольно пожевал губами и… выдал виноватую улыбку. К такому фокусу взрослый и опытный Багдасаров оказался не готов! Вот только Влада не приняла этих взглядов. Когда борешься за результат, сами попытки ничего не стоят! И вот на это понимание у Юры хватило и опыта, и «взрослости». В карих глазах вспыхнул азарт. Не смешливый, как обычно, а чуточку обжигающий и злой.

   Юра дёрнул один ящик тумбы умывальника, другой, третий. Но ничего полезного там быть не могло. Кто же в номер для новобрачных решится спрятать ножницы или нож? Если только пронести контрабандой… Взгляды встретились в зеркальном отражении, они скрестились, они навострили крючки, чтобы забросить их глубже, зацепиться надёжней и натянуть напряжение до предела. Так, чтобы больше не соскочить.

   – Твой клинок… – Раздался шёпот, который творил с Владой почти то же самое, что и грозный шторм с маленькой спасательной шлюпкой. Сопротивляться бесполезно. Если только покориться. Но Влада упрямо молчала.

   Багдасаров огладил её плечи снова. В этот раз настойчиво, с давлением. В этот раз по-мужски уверенно и властно. А затем опустился на одно колено, чтобы смять шёлковый шлейф платья, чтобы нетерпеливо коснуться узких лодыжек, провести ладонью вверх, к плотно сомкнутым коленкам, а затем по внутренней поверхности бедра. Там, где таилось достаточно грубое крепление. Но свой клинок Влада не готова была доверить никому, и Багдасарову пришлось вскинуть взгляд, прищуриться, сделать внушение.

   – Я всего лишь хочу помочь с платьем, – тихо напомнил он.

   «Так себе предложение» – получил Юра молчаливый укор. «Ну а платье так себе преграда для мужского желания» – мысленно напомнила Влада уже самой себе. Расслабиться пришлось совсем чуть-чуть, чтобы мужские пальцы… слишком горячие, слишком настойчивые… пробрались выше и отстегнули крепление. Щелчок прозвучал, как выстрел. Громко и сокрушительно. Влада невольно задрожала, а Юра в этот момент поднялся и надежно перехватил её поперёк живота. «Рядом с ним бояться нечего» – буквально заставляя себя поверить в это, мысленно повторила Влада. И запрокинуть голову к его плечу, чтобы потом поймать взгляд… не тот, что в зеркале, а настоящий… это показалось правильным.

   Юра внушал спокойствие. И настолько мощной была эта волна, исходящая от него, что Влада не сдержалась, прикрыла глаза и отпустила на свободу одинокую слезинку. Багдасаров подхватил её губами, и Влада буквально заставила себя улыбнуться.

   – Давай уже что-то решим с платьем. Не уверен, что ты в нём можешь нормально дышать, – хохотнул Юра и притёрся к её щеке колючим подбородком.

   Влада подалась вперёд, чтобы было удобнее создать натяжение в узком корсете. Она следила за Багдасаровым в отражении, но всё равно вздрогнула, когда раздался тихий треск плотного шёлка. Юра действовал решительно и смешливо подмигнул, когда Влада вздумала в напряжении кусать губы. Вандализм над шедевром швейного искусства приносил ему определённую порцию нездорового удовольствия. И только когда ткань, наконец, ослабла и… реально удалось вздохнуть, тогда Влада тоже уловила этот кайф и буквально рассмеялась от облегчения.

   – Багдасаров, ты мой герой! – Окунаясь во вскипевшую эйфорию с головой, сдавленно прошептала она. Смех только-только отпустил, и дыхания не хватило.

   Вышло будто взволновано, но Влада и не подумала исправиться. В конце концов, что она такого сказала? «И вдруг ей тоже можно чувствовать себя раскованно?..» Будто желая получить подтверждение догадке, она заглянула в потемневшие глаза Багдасарова. Едва ли он мог ей сегодня что-то запретить. Влада осмелела и решительно вскинула подбородок, примеряя новую, пока незнакомую роль. «И отпустить корсет тоже можно?» Тот самый корсет, в который Влада вцепилась, как в спасательный круг. Кажется, её муж совсем не против. В конце концов, у неё есть бельё! А потому, когда Юра потянул за бегунок потайной молнии, ослабляя ещё и юбку, Влада просто разжала пальцы.

   Увы, платье не упало так эффектно, как хотелось, только едва накренилось, скорее, затягивая интригу. Если, конечно, можно было назвать интригой то, что в принципе было надето на женское тело под пристальным вниманием жениха. Но взгляд Багдасарова говорил о том, что ему… интересно. Да, то, что закручивалось в его глазах мутными плотными клубами, можно назвать именно так. Интерес.

   Движимый той самой зарождающейся эмоцией, Юра коснулся её обнажённой спины и развёл обрывки корсета в стороны. Подчиняясь его силе, платье послушно опало, и вернулась уязвимость, которую Влада уловила, только войдя в ванную комнату. Потому что искусно сплетённое кружево белья больше показывало, чем скрывало. Но смотрел Багдасаров так, что сомнение становилось едва уловимым.

   – Это тоже нужно расстегнуть, – выдала Влада, в принципе не привыкшая к тому, когда что-то сковывает.

   Её весьма скромная грудь позволяла отказаться от белья вовсе. Спортивный топ стал вполне интересным решением, но в принципе можно и без него. Сегодня как раз тот случай. Да и восставшие от внезапной прохлады соски вызывающе прозрачный бюстик совсем не скрывал. Только дразнил! А дразнить было плохой идеей.

   Багдасаров заинтересованно выгнул бровь, будто удивлённый, что ему сегодня обломится кусочек удовольствия. Но повторять дважды не пришлось. С этой застёжкой он справился на удивление ловко. Одной рукой. А другой как-то собственнически огладил плоский живот.

   Чтобы поцеловать открытые плечи, Юре пришлось очень постараться – существенная разница в росте заставила изогнуться. «Ничего, в постели будет удобнее» – припомнила Влада дурацкую шутку однокурсниц. А впрочем, самого Юру такие мелочи не смущали вовсе, потому горячие губы сначала коснулись одного плечика, затем другого, а после и вовсе проложили дорожку по выпирающим шейным позвонкам вверх, к самому затылку. Дрожь в её теле больше не была напускной, но точно не стала предвкушающей. Было… непонятно. А потом внезапной пульсацией о себе напомнила разбитая щека – Влада умудрилась её прикусить!

   Изменения в настрое Юра уловил мгновенно. Напрягся, заглянул в ставшие влажными глаза, но Влада только отрицательно качнула головой: всё в порядке, можно продолжать! И, ох, как ему это не понравилось…

   – Я всё ещё не претендую, – довольно резко проговорил он, но застилающий голову туман, возможно, отголоски выпитого ещё на вечере шампанского не позволили провести чёткую параллель, и Влада непонимающе нахмурилась.

   – Что?

   – Я хочу, чтобы ты немного расслабилась. Этого более чем достаточно. Жертвы – уже перебор. К тому же, мы договаривались не торопиться, помнишь?

   Влада покачала головой. Ни о каких договорах она не знала!

   – Прости… – выдавила из себя секундой позже, когда пришло понимание: её утренняя выходка сломала то, что совершенно точно зародилось между ними вчера ночью. Как и доверие. Как и контакт. Осталось разве что желание. Одностороннее и весьма примитивное.

   Влада против воли зажмурилась – теперь её нагота выглядела ещё и пошло! Но вот мочки уха коснулись настойчивые губы, и снова пришлось «включиться» в игру. Кто сказал, что Юра имел в виду под словами «не будем торопиться» секс в целом? Любить он её сегодня вряд ли захочет, а вот трахнуть – вполне.

   – Мне нужно в душ… – опомнилась Влада, когда настойчивые ладони огладили бока, когда они будто случайно тронули набухшие, крупные, практически вишнёвые соски, когда они неожиданно скользнули вниз и весьма провокационно задели резинку прозрачных трусиков.

   Отпускать её Багдасаров не хотел. Влада так сходу и не уловила, но он будто не желал терять контакт. И… нет… в его планах никакого душа не было. По крайней мере, не сейчас. Чтобы сделать несколько шагов и всё же врубить воду, его напряжённые ладони пришлось расцепить буквально силой. Ну а потом… чулки, голая задница с полоской кружева между ягодиц… в общем, лучше бы она не отходила!

   Только ощутив, как спину окатила волна прохлады, Влада поняла, что Багдасаров своим близким присутствием создавал самый настоящий щит. От её собственных загонов, само собой! А сейчас она почувствовала себя до унизительного глупо. Ещё глупее показалось прикрыться или, не дай бог, оглянуться, чтобы поймать плотоядный взгляд. А Юра смотрел именно так. Даже когда она была в его руках, смотрел! Так, что уж говорить теперь?..

   Войти под воду, в чём есть, Влада не могла, как не могла и стянуть с себя дурацкое бельё! Любое движение казалось неловким, вызывающим, неправильным! Снова подступили слёзы, ведь она так и стояла, застывшая, словно истукан! Так, что ни вперёд, ни назад. Казалось, стояла целую вечность, в реале же не успела досчитать и до трёх, как Багдасаров перехватил под живот, поднял её над полом и тихо рассмеялся в шею.

   – Раздеть невесту – эротическая мечта любого мужчины, – пояснил он и поторопился предупредить: – У тебя был шанс сделать всё самой. Теперь без обид.

   Какие уж тут обиды! Хотя Багдасаров едва ли догадался, что Влада выдохнула с облегчением. И, к слову, сделала это напрасно! Скоропалительные выводы всегда были её маленьким грехом. Вот и сейчас коварная задумка стала понятна, только когда Юра поставил Владу к себе лицом и опустился на колени. Как он вообще умудрился это сделать и не уронить мужское достоинство, которое перевешивало любые другие порывы?! А вот сумел. И сейчас смотрел на неё снизу вверх. Казалось бы, просто смотрел, но всё внутри воспламенялось. От возмущения и от очередного проигрыша. Потому что именно из этой позы Юра протянул руки, чтобы стянуть её трусики.

   Только в момент, когда кружево под мужским напором скользнуло ниже, Влада поняла, какую сумасшедшую защиту оно давало. А вот теперь не даёт! Вот только Багдасаров, будто специально вёл бельё вниз медленно, неторопливо. И, нет, он вовсе не издевался. Он реально кайфовал, реально облизывался, реально шалел от подступающего удовольствия. Но смотрел только в глаза. Всё остальное ему было будто неинтересно.

   – Багдасаров, у меня не настолько длинные ноги! – не сдержалась Влада и, переступив, торопливо выпуталась из трусиков, когда он ещё и не думал прекращать эту пытку.

   – Самые красивые ноги из тех, что я видел, – вызывающе прошептал Юра в ответ на её напускное раздражение. – Т-ш-ш-ш… – хрипло смеясь, он перехватил ладошки Влады, не позволяя просто стянуть чулки.

   Юра поцеловал поочерёдно правое и левое запястье, и вдруг нахмурился, разглядев грубые ссадины на ладошках. Прежде их скрывали тончайшие перчатки, но в машине Влада их стянула, и вот теперь почувствовала очередной приступ неловкости из-за собственного несовершенства.

   – Ударилась там… на дороге… – Поспешила она оправдаться и зачем-то вырвала ладони из его рук, спрятала их за спину.

   Багдасаров только озадачено кивнул. Понятное дело, в порыве злости ему было не до того. А сейчас Юра посмотрел в её глаза, буквально рывком вытягивая через них душу. Душа трепыхалась, сопротивляясь, но разве у неё был хоть один шанс вырваться?.. Не в этот раз. Ну а Влада сжалась, не представляя, какая пойдёт цепная реакция.

   Пристальный взгляд прошёлся по её телу. Багдасаров встал, расправил плечи, осмотрел Владу снова. Внимательно и до невыносимого детально. Он нахмурился глубже, когда, вероятно, заметил замаскированную ссадину на лбу. Прежде её надёжно прятал макияж, а сейчас, когда волосы получили свободу, они стёрли защиту. Влада поторопилась отвернуться, а Юра не позволил. Он откинул прядь и мазнул по лбу Влады пальцами, стягивая толстый слой пудры и тона. На подушечках остался светлый след, а на мужских скулах тут же заиграли желваки.

   По её щеке Юра тоже провёл. Весьма неосторожно. Так, что Влада зашипела, а сам Багдасаров потемнел с лица. Потому что утром, в порыве злости он и не думал рассчитывать силу, но совершенно точно не собирался уродовать нежное личико. Тогда не думал, а вот сейчас неплохо закусил результат.

   – Не надо, – увернулась Влада от следующего касания. Не хватало ещё, чтобы в первую брачную ночь Юра… видел её такой.

   Он ничего не сказал. Только стиснул челюсти и напористо выдохнул.

   – Прости, малыш, дерьмовый из меня вышел мужик, – тряхнул Юра головой, не пытаясь найти какие-то оправдания. И снова посмотрел в глаза. Казалось, в уме сейчас отсчитывал каждый поцелуй на шумной вечеринке.

   Багдасаров мазнул ладонью по её подбородку. Вроде хотел осторожно, а вышло так, что Влада взвилась, отстраняясь, и Юра сосредоточенно кивнул.

   – Давай сама, – предложил он, намочив полотенце, и впился взглядом, когда Влада перехватила его, но и не подумала ничего смывать.

   – Не надо, я не хочу… – возмутилась она, теперь ещё пытаясь спрятаться и от взгляда. – Хотя бы не сейчас, – попросилась, торгуя минуты так, словно в этом был какой-то смысл, а Багдасаров его отчаянно не улавливал.

   – Ну, давай не сейчас… – мучительно выдохнул он, в принципе улавливая суть проблемы. По крайней мере, Владе так показалось.

   Вода приятно шумела, но расслабиться всё не получалось. Багдасаров нависал грозной тучей и совершенно точно не собирался отступать. Теперь – особенно! Потому что был виноват, а свидетельство его вины вполне отчётливо улавливалось даже под слоем макияжа.

   Владу куда больше напрягал его моральный прессинг после удара, а вот Юра зациклился на своём не по-мужски низком поступке. Он дал волю эмоциям, а сейчас слишком отчётливо осознавал, что этого не исправить. Такую правду пришлось проглотить. Что ломал Владу несколько часов после, он, казалось, тоже вдруг вспомнил и затянулся воздухом, точно сигаретным дымом. Глубоко, тяжело, обречённо. Как ядом, который отравлял тело и усыплял мозг.

   Влада не решалась напомнить о себе, а Багдасаров всё всматривался в её лицо, пытаясь уловить там признаки смертельной обиды – нормальную реакцию любой девушки. Видимо, Влада была ненормальная, потому что обидеться не вспомнила точно. И воспользоваться тем, что Багдасаров что-то там осознал – тоже. «Мыться и спать» – наверняка кивнул Юра самому себе и решительно стянул сорочку с плеч, постелил её на холодный мрамор тумбы, а после туда же усадил Владу. Она даже не сопротивлялась, так опешила.

   Обнажёнка вдруг перестала смущать. В конце концов, чем Влада могла его удивить?.. Потому зажиматься она тоже не стала. Только бы Юра перестал испытывать своим раскаянием! Для неё всё как раз было естественно. Косякнула – получи, распишись. А вот для Багдасарова такое поведение оказалось из ряда вон, и его знатно ломало. Потому что умудрился нарушить какие-то там свои принципы. «Конечно, прессовать морально, куда более гуманно!» – наверняка был убеждён он. «По крайней мере, руки не замараешь…»

   Но вот широкие ладони устроились на её бёдрах, и Влада снова задрожала. Потому что картинка выглядела практически порнографично! Она в одних чулках, а Багдасарову остаётся полшага, чтобы оказаться между точёных ножек. Так что да, задрожала. И, к слову, сделала это совершенно напрасно: Юра даже не думал в этом направлении. Потому что заметил ещё и разбитую коленку. Странно, что не заметил прежде! Что там прокручивалось в умной голове, Влада понятия не имела…

   – Это ещё в машине, после удара… – зачем-то принялась она оправдываться, пока Багдасаров стягивал чулок со здоровой ноги, задрав её чуть ли не до ушей!

   Самодельная повязка, как и сам чулок, была пропитана кровью. Не зря коленка ныла так часто. Кровавое месиво не понравилось Владе сразу, вот только времени разобраться никто не дал. Сейчас же багровые потёки кружились по голени и тянулись до самой пятки, а чулок в этих местах присох к коже. С ним оказалось несложно, хотя Багдасаров, чертыхаясь, аккуратничал. А вот повязка так сразу не поддалась, потому что срослась единой коркой с раной. Влада стиснула зубы – приятно не будет, а вот Юра снова начал шарить по шкафчикам и полкам.

   – Давай я сама… – осторожно попросилась Влада, да куда там! Багдасаров смотрел на неё волком и отчего-то злился. Так явно, что у неё в груди что-то стало закручиваться в тугой узел.

   – Перекиси нет, давай под воду! – скомандовал он.

   Влада уже рассчитывала спрыгнуть на пол, когда Багдасаров перехватил её и посмотрел с немым укором. Он поставил её на ноги аккуратно, бережно. Но продолжал злобно пыхтеть. Влада вошла под струи воды и вот тогда не сдержалась, всё же скрестила руки на груди. Чувствуя себя страшно неловко, она осторожно размяла шею, лицо, расправила мерно пропитывающиеся влагой волосы. На Юру обернулась всего раз, а он скрипел зубами, взглядом прожигая дыру в её спине.

   – Ты злишься… – лишь подчеркнула Влада очевидное. Багдасаров с готовностью поддакнул.

   – Больше, конечно, на себя, но и ты молодец! Сказать сразу, как… не судьба?!

   – Ты про ногу? – не поняла она и нахмурилась. Уловив гневный прищур, поёжилась. – Ты же видел.

   – Я в глаза тебе смотрел! – возразил Багдасаров. – А ты в мои не смотрела. Поэтому придумала себе чёрт знает что!

   – Я в порядке…

   – Рад за тебя, хотя имею на этот счёт другое мнение, – хмыкнул Юра жёстко и колко. Возражать не имело смысла.

   И без того было понятно, что только сейчас Багдасаров осознал, насколько был неправ. Только сейчас подкатило чувство вины. Но, как и Влада, в извинениях он не видел никакого смысла, а потому тупо злился, съедая себя изнутри. Он не хотел, чтобы ей было больно, но справиться с крутым нравом не вышло, и сейчас они имели то, что имели.

   Белоснежный поддон наполнился яркими красками. Выглядело жутко. Сама Влада предпочла бы в такой момент обойтись без свидетелей. Она не умела плакать и отчаянно не хотела себя жалеть, но иногда накатывало. И вот этот вид воды, смешанной с кровью, ни разу не способствовал самоконтролю. А ещё под действием горячей влаги заныло лицо. Ну и войти под душ с макияжем было очень плохой идеей, и оттого Влада мысленно чертыхалась. Зло и беспомощно. Сейчас чёрные потёки от густо накрашенных ресниц стягивались к подбородку, уродуя и без того непростую ситуацию.

   Наплевав на боль, на то, что выдаст своё отчаяние с головой, Влада набрала в ладонь шампунь и с силой растёрла лицо. Так, что перед глазами снова заплясали звёзды. Так, что хотелось взвыть, но она только сжимала челюсти и тёрла, тёрла, надраивала, будто могла вместе с ненавистным макияжем смыть весь сегодняшний день! А когда на плечи опустились тяжёлые ладони, всё же не сдержалась и расплакалась. Потому что больно! Потому что душа за этот день была разодрана в клочья! Та душа, которую она стелила, чтобы Багдасаров исполнил на ней «лезгинку»!

   Сначала Влада просто выла, затем злобно рычала и пыталась выкрутиться, а спустя время притихла и только жалобно всхлипывала. Потому что Багдасаров не имел права поступать с ней так! Он не имел права забывать, что должен оберегать и защищать, а вовсе не наказывать за проступок! И вот она исполняла, а Юра молчал, стиснув зубы.

   Вернулся контроль и вернулся здравый смысл. Багдасаров больше не одержимый обидой мальчишка, а опытный и расчётливый папочка. И этот папочка интуитивно уловил, как унять женскую истерику, как зализать пульсирующую рану. И потому его касания становились настойчивее, сильные руки вжимали Владу в мужскую грудь, а губы что-то шептали над её головой.

   Схема сработала безотказно, и тумблер в голове переключился – истерика пошла на спад. Влада позволила завернуть себя в широкое мягкое полотенце и усадить всё на тот же мрамор. Она больше не сопротивлялась осторожным, очень острожным движениям, когда Юра убирал с лица остатки макияжа. Было по-прежнему больно, но эта боль отрезвляла. Как и его пристальный взгляд. Багдасаров оценивал. И точно запоминал, как делать нельзя.

   Влада устала, она выдохлась, внутри стало пусто. Но когда Юра бережно развернул отмокшую повязку, слёзы потекли снова. Потекли против воли. Потому что Влада просто не привыкла, что о ней кто-то заботится. Что это за бред вообще?! Она в состоянии позаботиться о себе сама. Уже взрослая. Всё может сама! Наверно, что-то такое она и пыталась высказать, но, вот беда, Багдасаров не хотел слушать. А ещё он нашёл широкий пластырь и ловко спрятал под ним жуткую рану, которая спустя несколько часов выглядеть лучше не стала.

   И только потом Юра вспомнил приласкать шею Влады и бережно поцеловать в уцелевший уголок губ. Просто так. Как делал обычно. Будто не было всей этой хрени с упрёками и обвинениями. Будто она не свалила с собственной свадьбы, а он не догнал и не вернул её силой. И вот тогда Влада окончательно растерялась и обмякла. Всё ещё влажные глаза снова запекло от подступивших слёз.

   Вот в чём была ошибка! Достаточным оказалось просто расплакаться и указать на собственную слабость, а она вздумала тягаться с Багдасаровым в упрямстве. И за это получила по полной! Но самое мерзкое, что это тот самый урок, усвоить который Влада никогда не сможет. Она вот такая! Будет биться до последнего, даже наверняка понимая, что проиграет. Сегодня проиграть не зазорно. Проиграть своему мужчине – не слабость. Но по рту всё равно разливалась горечь, а в груди разрасталась мерзкая пустота.

   Подхватив Владу под спину, тесно прижимая её к своей груди, Багдасаров только вздохнул. Ведь по сути, как и большинство мужчин, он понятия не имел, что делать с женскими слезами, как с ними бороться. Но в итоге смешливо фыркнул Владе в лицо и потёрся кончиком носа о её нос. Очень нежно. Так, что всё внутри неё заныло от странной тоски.

   – Господи, то ты глотки готова рвать без промедления и сожаления, а расплакалась из-за какой-то разбитой коленки! – Пожаловался он, прижимаясь губами к белокурой макушке.

   Влада жалобно всхлипнула. Никак не удавалось выпутаться из вязкой, липкой, расползающейся слабости. Багдасаров неодобрительно покачал головой.

   – Сегодня был очень трудный день, – с внушением проговорил он ей в шею и подхватил, поднял очень высоко, прижал к груди. – Иди сюда, моя маленькая принцесса, – прошептал и понёс Владу на руках.

   – Я не принцесса… – единственное, чему Влада вспомнила возмутиться, а Юра тем временем возмущённо фыркнул:

   – Много ты понимаешь!

   Упасть в одну постель больше не казалось испытанием. Багдасаров тесно прижимался к Владе со спины, надёжно укутав её в одеяло. Он шептал что-то ласковое и успокаивающее. Он гладил её по волосам, по плечам, по бёдрам. «В первой брачной ночи нет ничего такого…» – отключаясь, подумала Влада, а сразу после буквально провалилась в спасительное забытьё.

   Глава 7. Влада. Сейчас

   – Если убить тебя, мне сразу станет скучно.

   Я мог бы убить этого весельчака,

   но тогда, боюсь, скучно станет тебе!

   Вырваться из воспоминаний оказалось непросто. Они притягивали, как чёрная дыра. Они увлекали за собой, стирая временные пределы. Но даже воспоминаний бывает много, и потому Влада сморгнула наваждение и старательно отдышалась. Не сказать бы, что мерзкий подвальный воздух принёс удовольствие, но отрезвил точно. Она здесь. В городе на краю земли. И теперь стоит признать, что попытка сбежать от себя не удалась. Что уж говорить о том, чтобы сбежать от бывшего?.. Впрочем, называть Багдасарова так становилось всё сложнее. Может, оттого, что он сейчас смотрел в упор и точно знал, какие картинки и какие фразы всплывали в мыслях?

   – Что скажешь? – Раздался его осторожный вопрос.

   Влада вскинула взгляд: с чего это Багдасарову пришло в голову осторожничать? И что он вообще имел в виду? С его-то тягой к лидерству… едва ли Юра хотел обсудить Аслана с его закидонами. Из чистого упрямства Влада не стала отвечать. По крайней мере, заданная тема пришлась не по вкусу. Багдасаров требовал внимания, а вот поклонения больше не требовал. К чертям оно ему не сдалось!

   – Минус один… – через силу выдавила из себя Влада и кивнула в сторону распластанного на полу тела.

   – Меня глючит или клинок по-прежнему у тебя? – озадачился Багдасаров вопросом, а Влада тут же пошевелила руками, разминая затёкшие запястья. Лезвие мягко царапнуло кожу, а по телу пронеслось сомнительное возбуждение.

   – Этот парень хоть и псих, но явно питает ко мне тёплые чувства, – мерзко оскалилась она, но бывший не повёлся, только осмысленно покивал.

   – Пусть так и остаётся. И не вздумай размахивать своей занимательной игрушкой. Ты вся из себя амазонка, но перед давним другом лишена главного преимущества: эффекта неожиданности. С его подготовкой сломать тебя ничего не стоит.

   Влада невежливо фыркнула:

   – Не знаю, как бы справилась без твоего совета!

   – Держись, малышка, папочка всё решит.

   – У тебя есть план? – встрепенулась Влада и сама испугалась неуместно громкого возгласа. Багдасаров не торопился с ответом, загадочно мялся.

   – Я виноват перед тобой. Глупо было бы так подставляться, не имея возможности что-то исправить.

   – Что ты несёшь, Багдасаров? Что ты там собрался исправлять?..

   – Мне тоже интересно! – Раздалось насмешливое со стороны, и Аслан шагнул вперёд, окинул присутствующих взглядом с прищуром. – Не помешал? – окончательно развеселился он напряжённым лицам.

   Приблизившись к Владе, небрежно коснулся ребром ладони её щеки и совершенно не злился, когда она с непроницаемым выражением лица увернулась.

   – Соскучился? – Самым наглым образом полюбопытствовала Влада, но снова промахнулась, снова не задела.

   Аслан молча разглядывал её, любовался, плавно улыбался каким-то своим мыслям.

   – Малышка, а тебя не удивляет, что мужики с такой самоотверженностью готовы сложить за тебя головы? Я бы тоже не отказался, но меня ты не зовёшь…

   – Ты что-то путаешь. Обычно они пытаются скрутить мою.

   – Да? Ну что же, и это тоже очень заманчивая перспектива! – вызывающе рассмеялся Аслан и азартно облизнулся. – Но я о другом. Я о тех, кото ты подпустила очень близко. Сначала ты подпускаешь, а потом, как ядовитый плющ, прорастаешь вглубь, отравляешь, дурманишь разум. И они идут за тобой, точно рабочие муравьи. И за тебя идут тоже. В наступление. Без оглядки. Тебе об этом даже не надо просить. Забавно, не так ли?

   – Не кати яйца в сторону моей бывшей жены. Мы с ней ещё не решили! – выкрикнул Багдасаров, перетягивая внимание на себя.

   Внимание, сумасшедший взгляд и зажатый в мощной ладони клинок. Аслан оценил попытку и вызывающе вскинул подбородок.

   – Даже этот. Слабый, глупый, ни на что не способный… – задумчиво пробормотал он. – Твой бывший так старался произвести впечатление, что явился на вечеринку без сопровождения и без охраны. Догадываешься, почему?

   Вернувшись взглядом к Владе, Аслан натужно вздохнул. Происходящее перестало его забавлять. Спектакль, который отыгран не по сценарию, оказался лишён смысла. Влада не просила и не умоляла. Она не приносила себя в жертву и не торговала выгоду. Она не видела в нём сильнейшего. Впрочем, не видела даже равного, и не преминула это отметить. И психу сразу стало скучно.

   И вот сейчас Аслан смотрел на неё со смесью разочарования и отвращения, а Влада не могла ответить на такой простой вопрос. Достаточным было бросить, что Багдасаров слишком много о себе возомнил. Или намекнуть на широкие жесты, которыми пытался её подкупить. Но Влада догадывалась, что причина в другом. Договариваться с ней один на один – единственно верный способ вести переговоры в принципе.

   Аслан сейчас читал Владу, будто открытую книгу. Оказывается, это неприятно, но она упрямо топила до последнего. Не уступала. Ни во взгляде, ни по силе воли. Держалась стойко и почти забыла про боль в вывернутых от неудобной позы плечах.

   – Он хотел обмануть тебя ещё разок. Даже схему менять не стал. Ты почти повелась, – лениво бормотал Аслан, примеряясь к той реальности, в которой он навсегда останется проигравшим. – Я не планировал встретиться сегодня. Наблюдать за твоей агонией было приятнее. А потом, будто толчок. Что-то переменилось. Ты захотела сбежать! – Раздался упрёк, в ответ на который Влада раскованно улыбнулась.

   – Просто рассчитывала переждать бурю, – оправдалась она, словно могла его обмануть.

   – Ты почувствовала меня, – выдохнул Аслан, упиваясь этим ощущением счастья. Между ними тоже есть связь, и отрицать это было просто глупо! – Почувствовала, но предпочла другого…

   – Ненавижу эксперименты в личной жизни, – нехотя возразила Влада. – Там хотя бы всё понятно, – кивнула она в сторону бывшего.

   – Всё понятно? – недовольно пробасил Багдасаров. – Я рассчитывал, что смог тебя удивить.

   – Странный выбор, не находишь? – хмуро процедил Аслан. – Разве он лучше меня?

   – Багдасаров? Он подарил мне собаку! – Явно насмехаясь, Влада округлила глаза. – А сегодня, не поверишь, признался в любви. Женщины падки на такое, – вроде как упрекнула она.

   Аслан шумно втянул в себя воздух и окатил Владу ледяным презрением.

   – У твоего бывшего было много женщин. Больше, чем трупов за моими плечами. И каждой он в чём-то там признавался. – Совершенно неожиданно продолжил он. – А ты смотришь так, будто осталась для него одной единственной.

   – Это опыт! – хрипло окликнул Багдасаров, не желая оставаться в стороне. – По сути, ничего сложного. А ещё у нас в прошлом много приятных воспоминаний.

   Аслан только поморщился. Реагировать на Багдасарова он не желал категорически.

   – Сколько жизней он сломал из-за своей жадности, но ты не брезгуешь. Стоишь рядом, будто так и надо. Почему?

   Влада упрямо вздёрнула подбородок. К Багдасарову у неё были свои счёты, делить которые с кем-то ещё не хотелось совершенно.

   – Исключение из правил – это всегда так непредсказуемо… Ты не находишь? – усмехнулась она. – В моей жизни было столько дерьма, что ни одна лопата не выдержит, и тут вдруг Багдасаров! Просто праздник абсурда! Конечно, я выбрала его! Хотя не уверена, что там в принципе было, из кого выбирать.

   – А твой бородатый дружок?.. – Задался Аслан мутным вопросом, и Влада перестала дышать, как от удара под дых.

   Иса. Он говорил о нём. И было по-настоящему больно. Влада так и осталась обязана ему. Вот только настоящий мужчина никогда не спросит долги со своей любимой малышки. Улыбка Влады вышла скорбной, а слёзы всё же запекли в уголках глаз.

   – Стоило только произнести твоё имя, и этот парень перебил столько моих людей… Клянусь, я записался бы в его фан-клуб, если бы не одно «но»: мы оказались по разные стороны. Он до последнего рассчитывал тебя уберечь. Для этого и приехал. Он затаился, ожидая моего появления. Увы, я нашёл его раньше, а вариантов договориться не осталось. Убивать его не хотелось. Убивать равного по силе, всё равно, что истреблять собственную стаю. Мне было жаль.

   – Серьёзно, жаль? – Влада стиснула зубы, явно давая понять, где болит. Аслан не повёлся и неловко тряхнул головой.

   – Мы беседовали очень долго. Я не торопился его отпускать. Это был… интересный опыт. У тебя есть ещё одна удивительная способность: выбирать настоящих. Впрочем, этот навык ты используешь крайне неграмотно.

   – Тебя в этом списке нет… – поторопилась заверить Влада, а Аслан не имел ничего против.

   – Я уж не говорю о твоей чокнутой подружке! – скупо улыбнулся он, выражая определённый восторг. – У меня встал, когда она всё ещё надеялась, что можно будет не кричать, – похабно отметил, но тут же скривил губы. – Я могу убить каждого в этой комнате. Это несложно. Проблема, как всегда, в выборе. Кого мне выбрать, милая?

   – Что ты там вкурил? Никакого выбора не осталось. Единственный вариант – слиться самому! – огрызнулся Багдасаров, верно распознав настрой, но Аслан не хотел разговаривать с ним, смотреть на него. У психа была совсем другая цель, и он вёл её.

   – Я мог бы убить тебя. В конце концов, за этим и явился… – задумчиво рассуждал Аслан, а взглядом словно примерялся, с чего начать.

   Остриё кинжала прочертило линию от острого женского подбородка до низа живота и задержалось там, ощутимо врезаясь. Влада оказалась достаточно сумасшедшей, чтобы вместо вожделенного крика выдать скупую ухмылку.

   – Но… – подсказала она, подозревая, что Аслан увлёкся настолько, что потерял связь с реальностью.

   – Не стоило заглядывать в твои глаза, оттуда можно и не вернуться! – Рассмеялся он и отступил на шаг. Вероятно, рассчитывал, что так удержаться от соблазна будет проще. – Но если убить тебя, мне сразу станет скучно… – заключил и натужно вздохнул.

   Обернувшись на Багдасарова, Аслан ему подмигнул.

   – Я мог бы убить этого весельчака, но тогда, боюсь, скучно станет тебе! Игра потеряет смысл.

   – Что же делать? – притворно озадачилась Влада, проклиная всё на свете за то, что пошла на поводу. Играть по чужим правилам – заведомо проигрышная ситуация. Но разве у неё был выбор?..

   – У нас ещё есть немного времени. Попробуй меня чем-нибудь развлечь, – предложил он, заинтересованно склонив голову набок. – Нет, не хочешь? – понимающе рассмеялся и озадачено покивал. – В таком случае, позволь я развлеку тебя! – решительно выдал Аслан и направился к Багдасарову.

   Будто лёгким росчерком пера, он трижды исчертил тренированное тело короткими поверхностными порезами. Взмах руки был эмоциональным и жёстким. Багдасаров чертыхнулся и зашипел. Он запрокинул голову и шумно вытолкнул из себя воздух, а потом стряхнул наваждение и уставился в непроницаемо-чёрные глаза.

   Влада, наблюдая со стороны, только мучительно зажмурилась. Желание всё же выпутаться и вступить в схватку толкало в спину, подбрасывало в напряжении. Но мысли… тяжёлые, пагубные мысли сковывали крепче любых пут. Своим вопросом Аслан задел в ней что-то глубинное. Вот только ответа у неё не нашлось. Багдасаров знал об этом выборе куда больше неё самой. И именно поэтому сейчас топил соперника превосходством во взгляде.

   Суть и смысл были в том, что он делал Владу счастливой. Наверно, и сам того не понимал, но сумел создать какое-то таинство, волшебство. На сегодняшний день происходящее тогда казалось нереальным. Между ними не было условностей, и, что удивительно, преград тоже не было. И в этой обстановке максимальной свободы рождались настоящие чувства. В этой обстановке рождалось откровение, интерес, желание. На бессознательном уровне. Интуитивно. А потому связь образовалась особенно легко. Та самая связь, которую не уничтожить. Она оказалась глубже чувств. Минуя тело и разум, проросла сразу в душу.

   Глава 8. Багдасаров. Давно

   Она прощупывала границы дозволенного, всё ещё не понимая,

   что никаких границ нет в принципе.

   Багдасаров весь для неё.

   Утро не принесло облегчения. На душе было всё так же мерзко. Влада ещё спала, а вот он нет. За всю ночь, считай, не сомкнул глаз. И вовсе не потому, что «сторожил». В этом необходимости не было. Вымотавшись в ноль, Влада отключилась сразу и оставалась практически неподвижна. Во сне она вздрагивала, а Багдасаров сжимал зубы до судороги. Потому что облажался. И это навсегда останется между ними. Её необдуманный поступок и наказание, которое он посчитал допустимым. А самое страшное, что не отпустило. Ни через час, ни через два. И он продолжал давить Владу со всей присущей жестокостью. Давить так, будто она враг, будто она угрожает безопасности. В данном случае, безопасности его семьи. Его с ней семьи, чёрт возьми! И этого он не готов спустить никому.

   Но сейчас было ровно. Сейчас спокойно. И можно смотреть на узкую полоску обнажённой кожи, на то, как расслаблены её плечи, как беззаботно поднимается на вдохе грудь.

   Влада сонно завозилась, и снова пришлось стиснуть зубы: разбудил. Рассчитывая удержать малышку во власти сна, Багдасаров перехватил её поперёк живота, прижался со спины, обдал жаром собственного тела. Удержаться от соблазна и не коснуться в лёгком поцелуе светлой макушки не вышло. Влада будила в нём совершенно новые чувства. И вместо банального желания сбросить напряжение, рядом с ней он создавал нечто большее. Хотелось ласкать, хотелось оберегать, заботиться. Хотелось, чтобы она улыбалась. Или вот, как сейчас, неловко куталась в его объятия.

   Впрочем, забытья хватило ненадолго. Спустя минуту, может, две Влада подхватилась и напряжённо застыла. Она судорожно дышала и, прикрывая обнажённую грудь, удерживала в кулаках сползающее одеяло.

   – Юра, мы проспали… – выдохнула, всё ещё не решаясь обернуться. Выдохнула виновато и будто обречённо.

   А Багдасаров вместо ответа притянул малышку к себе и вжался лицом в её тёплый бок. Влада испугалась того, что снова облажалась, и это было в корне не правильно. Юра не хотел, чтобы она испытывала нечто подобное рядом с ним. Рядом с ним – исключительно удовольствие. А значит, нужно исправлять.

   – Т-ш-ш… – убаюкивая то самое напряжение, успокоил он. – Всё хорошо. Прости, – прошептал в живот, заглаживая широкими ладонями и её страх, и сопутствующее страху возбуждение. – Забыли, ладно? Вчера я был неправ. Вчера я не смог переварить мысль, что почти потерял тебя. Не думал, что чего-то в жизни можно бояться настолько сильно… – Прозвучало признание, но Владу по-прежнему не отпускало.

   Нужно было выждать время, пока информация дойдёт до уязвлённого сознания. Влада медлила. Она опасалась. А ещё практически наверняка разглядывала, как хищник припал перед ней на передние лапы… Смотрела, не понимая: он пытается наброситься или попросить ласки. И только когда на мужской затылок опустилась несмелая ладошка, Багдасаров смог выдохнуть и прижаться к коже губами. Влада в ответ принялась осторожно перебирать пальчиками короткие волосы на макушке.

   – Мы никуда не летим? – Раздалось над головой. Очень тихо и чуточку потерянно.

   – Хотел, чтобы ты выспалась, – болезненно улыбнулся Багдасаров. Болезненно, ведь следовало отпустить. И саму Владу, и контакт между ними.

   Но отпустить не вышло, и он притянул малышку к себе. Притянул и прислушался, как дыхание выравнивается, как сердцебиение замедляется, как осторожно отступает её страх. А после укутал Владу одеялом под самый подбородок, потому что видел, как румянец заливает её грудь, шею, как он обжигает щёки. Причину румянца знал наверняка: Влада вдруг забыла, что уснула обнажённой. Вчера её это не заботило, вчера думать ещё и об этом не хватило сил, а вот сегодня дёрнуло не по-детски. Но Багдасаров знал: девочки любят, когда их понимают без слов. Вот и сейчас несмелая улыбка тут же тронула нежные губы, а взгляд в глаза… он вдохновил. Ну а потом малышка вжала голову в плечи – накрыли воспоминания вчерашнего дня.

   – Всё наладится, – тут же твёрдо заверил Багдасаров, подавляя отголоски недавнего страха. – Всё уже хорошо. Ты как?

   Влада зависла, внимательно всматриваясь в его лицо и примеряясь к вопросу. И мягкое прикосновение к подбородку восприняла… вполне естественно. Не зажимаясь и не пытаясь увернуться.

   – Голодная? – улыбнулся Багдасаров смелее, Влада же чуть диковато моргнула и явно воздержалась от желания попятиться. – Я заказываю завтрак или будем валяться? – предложил он выбор, но собственные мысли занимали очаровательную головку куда сильнее.

   – Ты сказал, что утром самолёт… – Никак не желая отпустить болезненную тему, обеспокоенно напомнила Влада. Вероятно, вчера Багдасаров был очень убедителен.

   Судорогу, так и норовящую пуститься в пляс по лицу, Юра подавил, хотя и улыбка получилась так себе. Кривой и блёклой. Он постарался глубоко вздохнуть и чуть безразлично пожал плечами.

   – Самолёт улетел без нас, – признался мягким шёпотом. Почти в самые губы. Соблазнительно и волнующе. – Не проблема. Вчера как-то всё пошло не по плану, – прищурился он на один глаз. Называя всю недавнюю хрень скромным выражением «не по плану», рассчитывал смягчить острые углы. Почти получилось. Влада, ожидая продолжения, даже села удобнее.

   – Ты злишься?

   – Я люблю тебя! – Пусть невпопад, зато очень убедительно проговорил Багдасаров. – И всё остальное не имеет вообще никакого значения. Пройдёт время, и этот день получится отпустить. Не забыть, нет… но хотя бы принять, что этот факт между нами был. Был и прошёл. Постарайся…

   Прежде чем продолжить, пришлось глубоко вздохнуть и глупо рассмеяться.

   – Постарайся понять. Я не хочу цепляться за то, что произошло вчера утром, и тебе советую подумать о том же. Я был неправ, я поступил грубо и не по-мужски, но неужели у тебя не найдутся силы, чтобы меня простить? – выдавил он, осторожно толкаясь лбом в обнажившееся плечико Влады.

   Она только судорожно вздохнула и смотрела на него во все глаза.

   – Я должна простить тебя? – Уточнила Влада на всякий случай, на что Юра отчаянно кивнул. Вроде, какие ещё могут быть варианты?..

   – Ты импульсивная, живая, ты такая настоящая… но и я тоже. И если ты пошла на поводу у какого-то придурка, то как раз я мог бы и не сходить с ума. Но… не захотел удержать эмоции. Проблема в этом.

   Влада осознанно кивнула и сглотнула распирающий горло ком.

   – Юра, я поступила нечестно, прости. Я подвела. Все наши гости…

   – Малыш, ты не поняла. Плевать на гостей, на праздник, на чужие впечатления. То, что между нами – вообще не об этом. Но я как подумал, что мог не увидеть тебя в его машине… – Багдасаров решительно тряхнул головой и мысленно выругался. – Это сложно объяснить.

   – Но ты сказал…

   – И вот всё, что я вчера сказал – это тоже эмоции. И как раз за них прошу прощения. Я не виню тебя. Я услышал и понял твои причины. Не сразу, но услышал. И не виню. Наверно, это именно то, что ты должна уяснить.

   – Наверно… – вздохнула Влада, покосившись на него с сомнением. – А ещё Гаяне сказала, что четыре раза отказывала твоему деду на его предложение руки и сердца, – несмело улыбнулась она, выходя на контакт.

   Багдасаров запрокинул голову и закрыл глаза. Он решительно взъерошил волосы и шумно выдохнул в потолок.

   – Так и сказала, четыре? – насмешливо уточнил и тут же азартно пояснил: – Поскромничала! Дед упоминал минимум о шести!

   Влада рассмеялась. Немного нервно и скованно, но совершенно точно с облегчением.

   – Я голодная! – Приняв информацию к сведению, вспомнила она о недавнем вопросе.

   Так прощупывала границы дозволенного, всё ещё не понимая, что никаких границ нет в принципе. Багдасаров весь для неё. А он помнил, что говорить об этом бессмысленно. Придётся доказывать. И потому включился. Вполне по-взрослому. Он умеет начинать сначала. А ошибки… от них никто не застрахован. Главное, принять их к сведению и не повторять.

   Взаимная неловкость всё ещё сковывала движения, но они старались. Влада особенно. И пока Багдасаров надиктовывал по телефону, что хочет на завтрак, она коротко поглядывала на колечко на своём пальчике – вчера, наверно, было не до того. Поглядывала, примерялась, взволнованно прикусывала губу, но точно не боялась. А Юра заметил это и подчеркнул, поцеловав сперва те самые пальчики, а следом ещё и запястье, и сгиб локтя, и плечо. Сначала в ответ от неё получил лёгкий шок, затем понятное смущение – к такому обращению малышка не привыкла. И чтобы спустить лёгкое, охватившее её волнение на тормозах, Юра похвастался и своим кольцом. Золото на пальце приятно сверкнуло, отразившись в голубых глазах. Влада рассмеялась, окончательно сбрасывая сковывавший до этого страх.

   – Мне снова нечего надеть… – Прошептала она, принимая новые правила.

   Багдасаров мог бы напомнить, что одежда в принципе лишнее, но не стал торопить и протянул свою сорочку. В белом Влада стала похожа на сонное утреннее облачко. Это он ей и сказал, пока малышка старательно справлялась со всеми пуговичками. Влада снова рассмеялась. С видимым облегчением. Ведь больше не чувствовала себя уязвимой. О том, как соблазнительно силуэт её тела выглядит в полупрозрачном шёлке, Юра умолчал. И от того, чтобы пригладить оголившееся бедро, удержался. У них ещё будет время для игривого смущения. Сейчас идеальным станет доверие, мосты которого он наводил с профессиональной точностью.

   – Что будет дальше? – уже за завтраком задала Влада вопрос, от которого мысленно чертыхнулась – вчера что-то подобное уже звучало, а ответ получился обидным и злым. Но сегодня у них всё по-другому, и Багдасаров не скрипел зубами, а мягко улыбался.

   – Вообще я бронировал горнолыжный курорт, но с твоим коленом принял решение его перенести.

   От очередного «прости» Влада удержалась с очевидным трудом. Только поджала губы, ну и взгляд вспыхнул опасным пожаром. Гасить объяснениями не пришлось, достаточным оказалось коснуться её ладони, откровенно провести указательным пальцем по запястью выше, под манжет рукава, и мысли в её голове тут же сменили полярность. Только спустя секунду, распознав уловку, Влада густо покраснела и чуть взволнованно обвела губы языком.

   Оставалось мысленно вздохнуть: у него тоже были планы на эти губы.

   – В ближайшее время я жду сообщение из агентства. Просил подобрать что-нибудь интересное на побережье Карибского моря. Тебе понравится, – заверил Юра, уловив какое-то смятение. И повторил фишку с касанием выше запястья.

   Влада перенастроилась тут же. Но не напряглась, как бывало частенько, а совершенно размякла, разрумянилась и торопливо заправила локон за ухо. К такому она была не готова. И привычные прежде взгляды, касания, улыбки, после получения официального статуса вдруг стали волновать её глубже. Они принялись бесцеремонно щекотать воображение и проникать под кожу, вызывая волну понятной дрожи.

   – Но если у тебя есть другие предложения…

   – Нет! – торопливо возразила Влада и неуютно поёрзала, прикидывая, как объяснить неожиданную импульсивность. – Я не хочу принимать решения. Не сейчас, – стрельнула она взглядом, пытаясь уловить, как на это заявление реагирует Багдасаров.

   Он только улыбнулся. Взять на себя ответственность Юра не боялся точно. И его спокойствие оказалось заразно. Влада тут же расправила плечи и с облегчением вздохнула.

   Телефон известил о сообщении, и Юра, изучив информацию, озадаченно прищурился.

   – Уже одиннадцать. Есть вылет в три, но тогда собраться нужно прямо сейчас, есть вылет в шесть. Что берём?

   – Сейчас, – поспешно выдала Влада, не ожидая, что ей что-то там нужно будет выбирать.

   – В принципе, правильно. Будем долго раскачиваться – бабуля нагрянет с проверкой!

   – А она может? – искренне ужаснулась Влада и неуловимо коснулась ушиба на лице.

   – Уже звонила… – рассмеялся Юра, вспоминая, как пришлось выслушать всё, что Гаяне о нём думает. – Сказала, что ещё одна подобная выходка, и она вычеркнет меня из завещания!

   Влада помрачнела тут же. Свою вину она чувствовала слишком остро и подставлять Багдасарова лишний раз точно не хотела.

   – Вчера на свадьбе она спросила меня, что случилось, и я призналась, что сбежала.

   – И за это я тоже получил выговор! – С готовностью поддакнул Багдасаров. – Ты сумела её обаять. А это очень непросто. Искренность всегда подкупает.

   – Я ничего такого не сделала…

   – А Гаяне заявила, что моя бля*ская натура каким-то чудом в пропащем городе, где толпы шлюх, отыскала настоящее сокровище. А ещё так непрозрачно намекнула, что я тебя не заслужил.

   – Боже, Багдасаров, просто молчи! – Застонала Влада, не выдерживая подробностей.

   – Я крупно проштрафился перед тобой, придётся отрабатывать.

   – Языком? – Закатила она глаза, а у Багдасарова, чёрт возьми, «встал» от двусмысленности подачи.

   До Влады тоже дошло, и, что особенно приятно, мяться она не стала – взглядом всю душу вынула. От смеси наивности, вызова и дерзости в этом самом взгляде, Багдасарова не раз потряхивало, а вот она не прогибалась. Сказала и сказала! Переваривай, папочка!

   Юра улыбнулся коротко и обжигающе, что означало: можно накидывать ещё, а вот малышка вступать в откровенное противостояние не захотела. Смущал сексуальный подтекст. Потому она подскочила с места и метнулась по комнате, а Багдасаров раскинул руки на спинке дивана и запрокинул голову. Возбуждение и не думало спадать, и голая задница, которая так аппетитно вырисовывалась силуэтом под белой сорочкой, вот вообще не способствовала расслаблению.

   – Юра, ну мы едем? – Прозвучало с претензией. Багдасаров рассредоточенно кивнул и решительно встал.

   – А ты уже собралась? – Огорошил вопросом, ну а взгляд в комментарии не нуждался: он Владу хотел. Здесь и сейчас.

   – Ну… – растерянно проронила малышка и уже привычно осмотрела периметр на наличие вещей. Привычно за последние несколько дней. Багдасаров плотоядно улыбнулся.

   – Ну… – игриво потянул он и подошёл вплотную.

   Приблизившись, легко подхватил Владу под попу и усадил на высокий комод, а сам устроился между её разведённых ног. Надавив на поясницу, заставил максимально сблизиться. Взгляды оказались на одном уровне, и впитать встречную растерянность можно было с демонстративным удовольствием. Ладонью Багдасаров уверенно провёл по её гладкому бедру, изловчившись, скользнул ей же по ягодице, по тощему боку и задержал чуть ниже лопатки на спине. Влада шумно втянула в себя воздух. Скорее, от неожиданности, чем в знаке протеста. А потом вдруг подалась вперёд.

   – Давай, сладкая, своё коронное, – раскованно шепнул Юра, вызывающе толкаясь вперёд. Хотел бы пахом, но выходило только торсом. А малышку всё равно повело!

   – Мне нечего надеть… – скомкано проронила Влада, а Багдасаров аж облизнулся от удовольствия, которое подкатило. Вот, правда, не понятно, куда: то ли к мозгам, то ли всё-таки к паху. Бывает так, чтобы щемило сразу и везде?

   – Обожаю тебя, – простонал он в её губы, зависнув в миллиметре от них. Отстраняться не хотелось, но им, действительно, было пора. – В эти мгновения ты напоминаешь самую обычную женщину. Радует, что иллюзия длится недолго. В спальне в сумке найдёшь всё необходимое. – Порадовал Багдасаров предусмотрительностью и сделал над собой усилие – шагнул назад и всё же поставил Владу на ноги.

   Уже через пятнадцать минут они покинули отель. И пока Влада бодро вышагивала чуть впереди, Багдасаров ловил немой упрёк даже от случайных встречных. Потому что «отпечаток» его любви, заботы и внимания круто украсил очаровательное личико. И здесь не столько заботило чужое мнение, сколько пожирало личное пекло: он виноват, и переварить вот это никак не выходило.

   Ещё в номере, когда Влада переодевалась, она чуть дольше зависла перед зеркалом, бросая на отражение взволнованный взгляд. Холод, который потребовала вчера перед церемонией, реально вытянул ситуацию – могло быть и хуже. Отёка не осталось, но синяк вышел внушительный.

   Так вот Влада выглядела так, будто вспомнила о нём только что, а Багдасаров не отпускал от себя ни мысль, ни личный упрёк. И старательно улыбался малышке. Через силу. Потому что радости, считай, и не ощутил. Любой позитив тут же покрывался толстым слоем последнего «подвига». И смотреть на её лицо вдруг стало наказанием. Потому что там был не отпечаток его силы, а приговор. Недомужик и недочеловек. И такую правду следовало просто принять.

   Влада не зацикливалась, и оттого становилось ещё более мерзко. Он не хотел, чтобы в представлении его малышки такое поведение оставалось в границах нормы.

   – Это пройдёт… – «Утешила» она, уловив настойчивое внимание всё в том же зеркальном отражении.

   Воодушевила так, что только скрипеть зубами и оставалось! А потому Багдасаров подошёл, придержал Владу ладонью за плечо и криво ухмыльнулся.

   – Когда хищник попадает в капкан, он готов отгрызть себе лапу, только бы выбраться. Мой капкан захлопнулся в тот самый момент, когда я увидел тебя в чужой машине. И от боли вдруг стало нечем дышать.

   Влада больше не отводила взгляда и совершенно точно не собиралась бормотать очередное «прости». Она хотела… понять. А Багдасаров хотел её чувствовать, а потому ладонь собственнически обхватила изящную шею и слегка надавила, заставляя вскинуть подбородок.

   – Вчера я осознал, что ты для меня оказалась страшнее любого капкана. В слепой надежде на освобождение я отгрыз себе лапу…

   Прозвучало хрипло и сдавленно. Зато по-настоящему. Губами Багдасаров проделал дорожку от виска Влады к подбородку и мучительно зажмурился, впитывая ответную дрожь. Будто пьяно улыбнулся.

   – И снова было больно! Тебе – безусловно, но и мне тоже. А вся мораль заключается в том, что легче не стало. Ни тогда, ни сейчас. Вот такая история, сладкая. А ты говоришь… пройдёт… – едко усмехнулся он и отступился.

   Уйти сейчас и не давить было самым правильным решением. Но Влада считала иначе, а потому в спину прилетело её вызывающее признание:

   – Я люблю тебя, Багдасаров!

   Юра замер прямо в проходе и практически сразу обернулся. Он должен был убедиться, что Влада и сама верит этим эмоциям, этим впечатлениям. Верит, а не просто замаливает грехи.

   – Наверно, люблю очень давно. Возможно, даже с первого поцелуя, – добавила она чуточку растерянно, будто это имело какое-то значение. – Вот только поняла это лишь два дня назад. Мне ведь простительно? – Голос дрогнул и звоном отразился от блестящего кафеля. – Ты ведь научишь меня, как там правильно? – задохнулась Влада подступившим к самому горлу волнением.

   – Видимо, этот опыт придётся разделить! – решительно объявил Багдасаров и зажмурился, пережидая просто невероятное облегчение. – Потому что как там правильно, я понятия не имею. У меня всё больше по верхам.

   – Вот сегодня и начнём! – весело поддакнула Влада и подошла, чтобы поцеловать. Коротко, но жгуче. А сладко так, что Багдасарову пришлось ещё долго стоять, чтобы прогнать разливающуюся по рту патоку.

   А вот когда пошли по коридору, снова стало мерзко. И только малышка, будто так и надо, будто нарываясь, бессовестно виляла тощей задницей и дразнила вызывающим поведением. Она тоже ловила эти взгляды. Чаще шокированные. На неё пялились внимательно и от души, Багдасарову перепадали короткие, опаляющие взгляды. В них клубилось осуждение, но не навязчивое, а такое… осторожное. Ему-то в принципе по *уй, но осадок остался. Потому что Влада его простила, а он себя нет.

   – Ты заметил?

   – Что?

   – Она сказала это неискренне! – Уличила Влада администратора, стоило только отойти от стойки рецепции.

   – Что сказала? – недоумённо нахмурился Багдасаров. Мысли были далеко и от девчонки за стойкой, и от её слов.

   – «Приезжайте к нам ещё» – прозвучало неискренне! – возмущённо повторила Влада и покосилась в ту сторону.

   – Мы сумели произвести впечатление. Вчера я нёс тебя в номер на руках и в белом, а сегодня ты с разбитым лицом и на своих двоих. Люди хотят верить в сказку, а выходит коряво и буднично.

   – А давай я ещё, когда буду идти, ноги шире расставлю, – заговорщицки зашептала малышка.

   Багдасаров озадаченно растёр бровь.

   – Ну, чтобы они подумали, что ты меня не только избил, но ещё и затрахал. Не признаю полумер! – подмигнула она и, включаясь, тут же страдальчески схватилась за поясницу.

   Из отеля Влада показалась, будучи перекинутой через его плечо. О том, что внучок распускает руки, Гаяне точно доложат, но затраханная невеста – точно перебор. Это хотелось бы закинуть в папку «для личного использования».

   В машине Влада присмирела. Эпатировать публику ей вставляло больше, чем тратить силы на одного неблагодарного Багдасарова. Зато в аэропорту только и успевала виновато опускать глазки и просить папочку «больше её не наказывать». Эффектно было настолько, что даже его чувство вины отступило. Случайные люди в ближнем окружении нервно краснели, более опытные из обслуги держались с демонстративным безразличием, ну а ему доставалась самая сложная задача: не расплыться в улыбке умиления, когда Влада так натурально отыгрывала раскаяние. И, да, наказать хотелось. Очень. Но вместо этого приходилось терпеливо вздыхать и усмирять взглядом неуёмную натуру. Он-то знал, что Влада терпеть не может жалость к себе! Только поэтому она дразнила всех без разбора.

   Вот и на вопрос бортпроводницы, подать ли ей воду, малышка только уныло вздохнула и с надеждой посмотрела на Багдасарова: «Можно?» Номер не удался, и вместо того, чтобы сочувственно поджимать губы, опытная мадам в пилотке и фирменном платке принялась отчётливо тереться о Багдасарова грудью. Очень вызывающе. Натёрла на кофе. Для начала.

   – Ну, не настолько здесь узкий салон! – возмутилась Влада, пеняя почему-то именно Юре.

   Он лишь улыбнулся: ревновала малышка демонстративно и с разбега. И, да, статус жены оказался для неё очень значимым – воспользовалась при первом же случае.

   – Это твой расклад, – ровно пояснил Юра, ловко отбривая претензию. – И раз уж я папочка, то наша семья вполне может позволить себе ещё одну дочурку. Приёмную. Ты против?

   – А ловко она переобулась! – Озадачилась Влада, пропуская провокационный вопрос.

   Багдасаров, устраиваясь у окна, неопределённо пожал плечами.

   – Это разумно. Сначала, чтобы угодить, она стелила даме, но раз уж дама права голоса не имеет, её подвинули в сторону.

   – А смысл был этого заброса про воду, вот же она, на столе! – Опомнилась Влада и покрутила в руках импортную бутылочку.

   – Она предлагала наполнить стакан.

   – Нормальная такая официанточка! А отхватить не боится? Кажется, твои садистские наклонности на лицо. В буквальном смысле.

   Замечание резануло по нервам, но Влада это и сама поняла, виновато вздохнула и коснулась его ладони. А Багдасаров отбил. Жёстко.

   – Пока я начну раздавать, она успеет вдоволь натрахаться и сорвать пять-семь штук премиальных.

   – Баксов? – единственное, что озадачило Владу, и Багдасаров едва не подавился своими улыбочками. Посмотрел на неё очень выразительно. – Сколько здесь лететь-то… – не унималась она. – Или ты настолько щедрый любовник?

   – Сама-то как, по безлимитной карте не поняла?

   Влада изменилась в лице и, чтобы заглянуть Багдасарову в глаза, напряжённо подалась вперёд.

   – А карта была безлимитной?

   – Последние три месяца – да, была.

   – Офигеть тебе со мной повезло! – присвистнула она и неодобрительно покачала головой.

   Чтобы не рассмеяться в голос, Багдасарову пришлось запрокинуть голову и перевести дыхание. Скалился он во все тридцать два, а на выдохе азартно поддакнул:

   – Я под таким впечатлением, что даже проект брачного договора подготовить не вспомнил.

   – Не распинайся. Я лично слышала, как тебя Трофим натягивал за эту вольность, – покосилась на него Влада. – Ты с ней трахаться не пойдёшь! – строго предупредила, как только стюардесса появилась в проходе с чашечкой кофе.

   – Боже упаси, я счастливо женат уже целые сутки! – показательно ахнул Багдасаров и стойко выдержал чуть растерянный и крайне недоверчивый взгляд. Он говорил чистую правду!

   Бортпроводница очень услужливо и очень вызывающе склонилась, чтобы поставить кофе. Или вывалить туда же налитую грудь, как вариант. Но Влада оказалась быстрее и бахнула ноги на стол аккурат напротив Багдасарова. И взглядом натянула наглую мадам так, как Юра на член не натягивает. Стюардесса стрельнула в него глазами, но Влада пресекла и протестующе покачала мысом кроссовка.

   – Мой муж пьёт чёрный. Сосать на сливки не придётся! – предупредила она на тот случай, если что-то не дошло, и пальчиком указала, где следует оставить чашечку.

   Бортпроводница очень настойчиво старалась угодить. Смотрела в глаза и душу вынимала этим взглядом. Вот только душа Багдасарова ему самому больше не принадлежала, а потому он скупо улыбнулся и вальяжно откинулся на спинку кресла.

   – Спасибо. Это всё, – холодно подчеркнул, лишь попутно отмечая, что уже давно не интересно.

   Ну а Влада сидела в напряжении ровно до того момента, как мадам скрылась в служебной зоне и ещё с минуту после. Багдасаров погладил её по ладони и притёрся носом к острому плечику.

   – Что-то ты притихла, радость моя? – вздохнул, понимая, что чертовски не хватает её внимания. Сейчас вот так! И эта мысль зарождала в теле лёгкое возбуждение.

   Влада не среагировала на вопрос и дёрнула плечом, стряхивая любой интерес.

   – Ты летать боишься, что ли? – Заподозрил Юра, заглядывая малышке в лицо, а она, реагируя на вторжение в зону комфорта, вдруг вынырнула из своих мыслей и извинительно улыбнулась.

   – Не знаю, я никогда не летала на самолёте, – призналась совершенно легко и неопределённо передёрнула плечами. – И никогда не видела море. Там, правда, так красиво, как на картинке? – Задала Влада вопрос, от которого у Багдасарова всё существо ухнуло на дно огромной пропасти.

   На дно той самой пропасти, что была всё это время между ними, а Юра почему-то не замечал.

   – Тебе понравится, – хрипло выдавил он, а после притянул ладошку Влады к губам и коснулся каждого пальчика в отдельности. – И раз уж это твой первый раз, то есть смысл пересесть! – решительно предложил, вспоминая свой первый осознанный полёт.

   Влада не поняла смысл манёвра, а вот он точно знал, как здорово наблюдать в иллюминатор в момент, когда самолёт только отрывается от земли. Он знал это очень давно, и сейчас вдруг вспомнил. Потому что Влада будила в нём «настоящее». И в теле сразу чувствовалась непривычная лёгкость, которую хотелось смаковать снова и снова. Малышка этого не уловила, потому что со своей лёгкостью расстаться просто не успела, а вот он откровенно кайфовал.

   Влада устроилась с комфортом, взволнованно обхватила ладонями подлокотники, а потом покосилась на Багдасарова с подозрением. Она бросила взгляд на «чашечку раздора» на столе и презрительно фыркнула:

   – Очень надеюсь, что всё именно так, как ты сказал, и кофе в нашей рокировке вовсе ни при чём.

   – А ты ревнива, – по достоинству оценил он выпад и настороженно кивнул. Влада снова пожала плечами и деловито закинула ногу на ногу.

   – Не знаю, откуда это во мне. Ещё два дня назад ничего подобного я не чувствовала. Хотя подозреваю, это открытие не станет последним. Так что хорошо подумай, Багдасаров, надо ли тебе всё это.

   Ему было надо. Очень. И думать не о чем! Но Юра всё равно облизнулся забавному предложению, а своей безумно счастливой улыбкой заставил Владу смотреть с подозрением.

   – У бракосочетания нет испытательного срока, сладкая. Ты моя. Прими это.

   Отчего-то Влада разволновалась. Обычно скорая на ответ, она только посматривала на него. Растерянно и чуточку строго. А после всё же проронила:

   – Ты мог выбрать любую…

   – Ну да, мог. А выбрал тебя, – весело поддакнул Багдасаров очередному приступу скромности. – Кажется, мы это обсуждали ещё в самом начале знакомства.

   – Ты иногда на меня так смотришь…

   – Иногда? Это моё упущение. Я исправлюсь, обещаю!

   – Смотришь так, будто никого вокруг нет. – Сверкнула Влада глазами, давая понять, что перебивать её не стоит.

   – Я не могу смотреть на тебя как-то иначе, – проговорил Багдасаров, поймав себя на мысли, что тупо оправдывается. – Ты вызываешь восхищение, а это дороже, чем… – Он прищурился и озадаченно развёл руками. – Что ты там хотела предложить мне взамен у других? Мне не нужна просто послушная. Мне не нужна просто красивая. Мне не нужна просто умная.

   – А какая нужна? – Разозлилась Влада настолько, что, казалось, искорки зародились в глубине глаз, а вспыхнули и погасли аж на кончиках волос.

   Что она замерла в ожидании ответа, от Багдасарова не утаилось. И внутри сладко защемило от предвкушения.

   – Чтобы одним взглядом ставила на колени.

   – Ну, перестань! – обиженно возмутилась Влада и отвернулась к иллюминатору.

   – Ты просто ничего не понимаешь, – сдавленно прошептал Багдасаров, где-то на уровне подсознания улавливая, что сделал самое крутое, самое важное признание в жизни.

   Он устроил подбородок на плечике Влады и не позволил отмахнуться ни раз и ни другой. Только играючи фыркал ей в шею, а после разглядывал, как разбегаются по коже «мурашки». И лишь появление бортпроводницы заставило Владу смягчиться. Она не была готова делиться даже крошкой внимания и отчаянно защищала «своё».

   Проверить надёжность ремней безопасности – отличный предлог для хищницы продолжить с того места, где они остановились. Но Влада вызывающе хмыкнула и не позволила ей играть в гляделки.

   – Спасибо, теперь я спокойна: за время полёта у моего мужа в штанах точно ничего не потеряется! – объявила она и лично дёрнула за тугой ремень, проверяя его надёжность.

   – Это моя работа, – показательно смутилась бортпроводница.

   Влада тут же припомнила воду… и кофе…

   – Багдасаров, а в обязанности этой девицы… случайно… не входит подержать тебе член, когда выйдешь по нужде? А то я начинаю беспокоиться! Ваш сервис слишком навязчив, – ядовито улыбнулась она стюардессе, и той просто пришлось отвалить. Скрипя зубами и мысленно чертыхаясь.

   Ну а Багдасарову от жены достался взгляд. Такой, чтобы намотать на вертел всё нутро и запечь его на углях.

   – Ты ведь мог прекратить это по щелчку пальцев, – тихо упрекнула она, но не столько обвиняла, сколько… пыталась понять. И это нешуточно цепляло. Желание Влады найти, уловить и удержать контакт, подрывало любые сомнения.

   Юра кивнул и протянул руку, чтобы удержать её подбородок, а малышка своенравно вскинулась.

   – Только хотел показать тебе… – уступчиво начал он и всё же огладил костяшками изящную скулу. – Любить меня исподтишка не выйдет. И ты должна это принять. Прежде ты не замечала, а сейчас сказала, что и вовсе не испытывала ревность, но это не так. Вот только тебе было проще замять неудобную тему. Каждый раз! Торопить тебя неблагодарное занятие, но именно сейчас ты готова принять это как факт.

   – Тебе никогда не говорили, что ты много болтаешь?! – нахмурилась Влада, а Багдасаров деланно рассмеялся и прищурился жёстче.

   – Ты предъявляешь на меня права, сладкая. Очень громко предъявляешь. Пора признаться в этом и себе.

   Влада растёрла ладони. Поднятая тема ей не нравилась. И жёсткие рамки тоже. А потому с губ сорвался злой вопрос:

   – И что изменится?

   – Я перестану быть народным достоянием.

   – Очень нескромно, Багдасаров! – фыркнула Влада, но весело ей не было точно.

   – Я много лет жду, чтобы у меня появилась хозяйка. – Прозвучало предельно откровенно, а улыбка вышла однобокой и решительной.

   – Что ещё за приколы?.. – разволновалась она такой постановке вопроса.

   – Хватит бля*ствовать! Это уже давно не интересно. Хочу свой дом, свою постель и свою женщину. Одну. Единственную. Самую лучшую. И это всё о тебе… – сдавленно рассмеялся Багдасаров, с удовольствием отмечая, как защита Влады рушится, как она пошла трещинами.

   – Не хочу говорить об этом сейчас.

   – Главное, что меня услышала. Ведь тебе нужно моё мнение на этот счёт?

   – Взлетаем… – шепнула Влада, глядя исключительно в иллюминатор. Но то, как она держалась, как подалась к Багдасарову спиной, убеждало: ещё одна граница пала. Ещё один предел достигнут.

   Глава 9

   Он отдавал Владе только то,

    что у него есть,

    а она готова была отдать даже то,

    чего пока ещё не имела.

   Она была в восторге. Она была очарована. Она восхищалась естественной красотой так неподдельно и искренне… И совсем не боялась. Влада азартно оглядывалась, пытаясь разделить удовольствие с Багдасаровым, но неизменно смущалась настолько ярких эмоций и отворачивалась. Вот только удержать всё в себе оказалось ей не под силу. Малышка подпрыгивала на месте от нетерпения и замирала в предвкушении впечатлений. Она была открыта для всего нового, для непознанного. И наполнить её хотелось до отказа.

   Багдасаров мог положить к её ногам весь мир. Для девчонки, которая в жизни видела только смерть, страх и унижение, это очень много. И оттого её вчерашний поступок снова и снова заводил в тупик. Неужели Влада готова была променять всё, что даёт ей он… на какую-то эфемерную мечту найти сестру? Разве это равнозначная замена?..

   Ночь перед торжеством давала надежду на то, что между ними всё наладится. Малышка сделала о-очень большой шаг ему навстречу. Остановиться вышло только благодаря Гаяне. Спасибо Юра ей сказал. Не сразу, конечно, а как осознал. И бабуля смеялась, глядя на его растерянность. Гаяне нравилось, что с ним происходило, нравилось, как чувства ломали его, как они его перестраивали заново.

   Ночь прошла в каком-то полусонном бреду, но утро всё равно вызвало небывалую эйфорию. Юра любил утро в принципе, но именно этого ждал особенно. Багдасарова потряхивало от возбуждения, от предвкушения, от подступающего к горлу азарта. Владе должно понравиться. То, что он подготовил – только для неё. Мир прекрасен. Он состоит не из слёз и боли, он состоит из удовольствий – вот, что было заложено в фундамент грандиозного праздника. Гости, подарки, салюты, атмосфера всеобщей радости. Это должно было вдохновить. Это должно было подтолкнуть Владу и помочь ей раскрыться. Багдасаров хотел отдать ей сердце, душу, всю свою жизнь! Но малышке пригодились только ржавый «каблук» и малолетний недоумок.

   Почему всё вдруг пошло через *опу, сказать наверняка Юра был не готов. Тупо смотрел, как малышку увозит какая-то убогая колымага с таким же недоделанным водителем. Он его видел. С самого утра, когда к двери Влады доставили двенадцать корзин всевозможных цветов. Видел и не узнал. Колоритная внешность «потерялась» среди жителей южного региона. Узнал вот только сейчас, когда чёрные глаза мстительно щурились. Что этот мальчишка вздумал с ним делить?..

   Багдасарова подбросило только в первую секунду. Ну а потом на душе стало до того ровно, что аж страшно. И ровно было до тех пор, когда случился первый удар в бампер развалюхи. Вот тогда он почувствовал злость. Правда, злился не столько даже на то, что Влада в принципе сбежала. Злило, что сделала это так тупо, так бездумно! Ну и оттого, что подлости ей не занимать. Потому что он раскис и поплыл! А она воспользовалась и подвинула неугодного из своей жизни. Жёстко и демонстративно.

   Казалось, Юра отчётливо помнил и погоню, и эффектный финал. До мельчайших подробностей. И взгляд своей малышки тоже помнил. Неужели она рассчитывала, что Багдасаров не догонит, что отпустит?.. «Ни за что!» – жгло в теле невыносимой болью. А когда всё закончилось, рёбра распёрла пустота. Так, что не выходило вздохнуть. Так, что не получалось собраться.

   Жестокая пощёчина привела в чувства двоих. Влада просто не имела права рисковать своей жизнью! Вот, что пульсировало в голове всё это время. Вот, что заставляло волосы встать дыбом, а мозг наливаться кровью до тупой распирающей боли. А сказать этого Багдасаров не смог! Потому что перед глазами снова и снова отыгрывалась картинка, в которой по дороге кувыркался ржавый «каблук».

   А потом… что-то такое накатило, и Багдасаров вдруг ужаснулся. Странное состояние. Будто не понимал, где он, как здесь оказался и почему так нестерпимо больно. Ему было больно смотреть на её разбитое лицо. Ещё больнее улавливать во взгляде осознанность. Не было никакого аффекта! Влада просто взяла и свалила! Но даже это можно было простить. Ведь прижать малышку к себе хотелось до дрожи. Прижать и убедиться, что с ней всё в порядке – хотелось больше всего на свете. Вот только вместо адекватного раскаяния он снова вспылил.

   Багдасаров себя такого не знал! И, что особенно опасно, он не чувствовал берегов. А потому прозвучала жуткая угроза, которую Влада так же необдуманно повторила уже в машине по возвращении. Он, действительно, обещал её убить? Она, правда, поверила? Но что-то прояснить и разобраться Влада не захотела – выскочила из машины, ну а он следом. И вот тогда к глотке подкатило самолюбие. Юра вдруг вспомнил про свадьбу! Вспомнил и мучительно зажмурился. Сейчас бы послать всех к чёрту и объясниться с ней одной, но…

   От собственной беспомощности стало тошно. А главное, он всё не мог уловить, что же изменилось. Почему он стал зависим, почему вместо адеквата творит какую-то дичь?! А ещё так же по-дебильному наивно жаждал получить от Влады хоть какое-то объяснение. Он был готов принять даже откровенное враньё. Сейчас – готов! Вот только она, бля*ь, молчала! Сжимала зубы и с каменным выражением лица смотрела сквозь него!

   Гнев вспыхивал в нём ежеминутно. Он новой и новой волной подкатывал к глотке, к мозгу, плавил сознание. И Багдасаров по достоинству оценил это грёбанное состояние, когда сжираешь сам себя, когда сдохнуть хочется больше, чем удавить виноватого. Потому что виноватых нет. Их нет, бля*ь!

   С ним что-то происходило. Что-то необъяснимое. И окружающие, случайные свидетели шарахались в сторону, отхватывая свою порцию «удовольствия». А Влада не шарахалась. Она упрямо выполняла отведённую ей роль. И казалась неприступна, даже когда он с маниакальной дотошностью пытался вывести её на эмоции. Ему, твою мать, были нужны её эмоции! Чтобы понять, чтобы увериться в том, что в этой девчонке есть хоть что-то настоящее в принципе! Но Влада смотрела в глаза, безлико улыбалась и с демонстративным равнодушием отбривала любую провокацию. Непробиваемая *ука!

   Ну а потом всё смешалось. Гнев, благоразумие и отвратное желание что-то исправить… Не получилось у них красиво. И вообще никак не получилось! Масла в огонь подлил отец, когда в ЗАГСе перед самой церемонией отвёл Багдасарова в сторону и уточнил, что это за мальчишество. А ещё он зачем-то ляпнул, что на таких, как «эта малышка», не женятся… У них, видите ли, с отцом Рузанны уже лет сто, как всё договорено! И что если бы он заранее знал…

   В общем, слушать дальше Багдасаров не стал, стряхнул и отцовскую хватку, и мерзкое послевкусие беседы. Что там следует делать с «такими малышками» он посоветовал отцу обсудить с женой. Не для того Юра однажды выбрал свободу, чтобы сейчас выслушивать чьи-то наставления и планы на собственную личную жизнь.

   – Ну, я счастлив за вас с отцом Рузанны! Целуйтесь в дёсны! – от души пожелал он и вернулся в общий зал.

   Вернулся и тут же встретился глазами с Гаяне – именно с её лёгкой подачи такие продуманные родители пребывали в счастливом неведении. А ведь Багдасаров просил поговорить! Чтобы по-человечески и без этого напряга! У Юры с ними вот вообще не складывалось – считай, чужие люди. Но что-то вздорное, детское, наивное в глубине души всё же хотело получить… не одобрение, нет, просто понимание. А впрочем, Багдасаров норовом был в Гаяне: уступать кому-то – ниже его достоинства!

   И вот вроде бы отпустило, вроде в голове перестало пульсировать что-то липкое и навязчивое, как прозвучало признание Влады. В тот самый момент, когда он вообще не спрашивал. В тот момент, когда лучше бы ей промолчать! «Сестра для неё всё…» Да с какого?! И всё по новой, всё по кругу. До рези в глазах, до кровавого тумана!

   Взгляды цеплялись за слова, слова за мысли, а мысли… мысли подрывали и выталкивали наружу всё дерьмо, что Багдасаров с готовностью хавал, пока из амбициозного провинциального мальчишки взращивал гордого и независимого мужика. Только бы доказать своё право быть. Доказать право на собственное мнение. Доказать всё это в тот самый момент, когда он сбежал от навязанных ценностей в большой мир. Дерьма скопилось столько, что и сам не ожидал. Ну, и как кульминация – выступление бывшей. Очень вовремя. Вот просто вишенка на торте!

   А потому что не хер выделываться! Сразу не сложилось, не стоило и продолжать. И после ЗАГСа, как и поигрывала шальная мысль, следовало слиться. Но вот он остался, за что был по достоинству вознаграждён признаниями этой шлюхи.

   Почему-то на глаза первым попался отец с его вечным выражением на лице вроде «мне всё про тебя ясно». Потом Трофим – но у этого, точно как на воре, горела шапка. По-братски поздравил, уважуха! Гаяне взволнованно теребила жемчужную нить – такой подставы даже она не ожидала. Не растерялась только Влада. И стоило отдать должное: закалка у малышки была что надо! И она за уши вытянула «ситуацию», на которую и сам Багдасаров успел махнуть рукой. Ему было по хер, а Владе, видите ли, нет! И вот тогда… кажется, только тогда до Юры дошло, как же он облажался.

   Но всё это ушло. Считай, осталось в прошлом. Долгий перелёт утомил Владу настолько, что она сначала забралась в кресло с ногами, а потом, отбросив стеснение, устроила голову на его коленях. Влада упиралась затылком в его бедро, смотрела прямо в глаза и о чём-то сосредоточенно думала, а у Юры, вот незадача, не возникло желания узнать, о чём именно. Он только аккуратно перебирал её волосы, ласкал пальцами кожу на шее и совершенно бездумно очерчивал подушечками спинку носа, скулы, линию подбородка.

   «Я тебя люблю» проговорила малышка беззвучно, одними губами. Совершенно неожиданно. Такие, как она, не произносят этих слов до последнего. Такие, как она, давятся своими чувствами, которые прожигают насквозь, но упрямо молчат. Потому что страх стать уязвимым – сильнее. Потому что этот страх держит за горло и ждёт, когда можно будет сжать так туго, что вместо слов с губ сорвётся только сдавленный хрип. Юра знал это наверняка, потому что и сам такой. И именно оттого мысль… та самая мысль, что влюбился, долго не находила места, не укладывалась в голове!

   Он не терпел привязанностей и уж точно не собирался становиться зависимым. Но разве можно было устоять? Перед ней – нет. Но даже его признания не имели той глубины, которую Влада выдала вот так вдруг. Ещё с утра в отеле, и вот сейчас. А он не ответил. Ни тогда, ни в этот раз. Вместо слов наклонился и оставил на губах невесомый поцелуй. Потому что в его мире поступали так: самое дорогое забрать себе, ну а на сдачу можно и мороженого раздать.

   Наверно, в какой-то момент он и сам вырубился, а как очнулся, сообразил, что уже на подлёте. Нужно было разбудить Владу и пристегнуть ремни. Сначала Багдасаров подумал, что на правила безопасности можно махнуть рукой, а потом разумно решил, что малышка не откажется увидеть рассвет. Так и вышло. Влада совсем недолго недоумённо хмурилась, а потом счастливо улыбалась. Она слишком любила жизнь, чтобы провести её с закрытыми глазами. И совсем не боялась это показать. Сейчас, считай, оставшись с ним наедине… Без предыстории, без свидетелей их корявого «начала» и точно без навязанных совместным проживанием условностей, Влада в принципе была собой. Они будто начали с чистого листа. На другом континенте, в другом часовом поясе и с обоюдным желанием настроить отношения до идеала.

   Надо отметить, что у них это получалось. Влада стойко перенесла дорогу, не донимала капризами и совершенно точно не планировала выносить ему мозг просто так, потому что девочкам всё можно, а своего мужика следует держать в тонусе. Багдасаров в принципе понимал, что с ней он окунётся в другой мир. Что так, как он привык, не будет. И кто бы мог подумать, что жить без фальши и наигранности окажется настолько увлекательной?

   Впрочем, открывать для Влады новый мир… Это приносило особое чувство удовлетворения. Этот мир с распростёртыми объятиями принял чужаков, позволяя насладиться собой. И Влада наслаждалась очень показательно. Чего только стоила её первая реакция на необыкновенной красоты прибрежные воды. Минут двадцать она просто стояла и смотрела на морские просторы. Подставляя лицо мягкому солёному ветру, малышка вдыхала свободу, лёгкость и абсолютную беспечность.

   Юра стоял рядом, всего в шаге за её спиной, и наблюдал за тем, как мелко подрагивают узкие плечи. И он совершенно точно не хотел вмешаться. Не сейчас. И процесс перенастройки у Влады шёл в автоматическом режиме. Она училась получать от жизни удовольствие. Особенно впечатлило, что для этого малышке не были нужны никакие материальные ценности. Воздуха, клочка суши и набегающей на него волны оказалось более чем достаточно.

   Приблизиться к воде Владу пришлось уговаривать. Потому что она отказывалась верить, что можно войти в море и при этом не стучать зубами от холода. Так уж вышло, что вода, которую малышка видела прежде… вероятно, это была стремительно бегущая по каменистым берегам горная река… Та вода была ледяной. Она была бодрящей, смывающей с тебя всё наносное, всю фальшь. В неё хотелось вернуться, чтобы снова ощутить прилив жизненных сил. Хотелось услышать звук бегущих вод, сумасшедшее бурление. Она словно очищала. Не тело – мысли… Но воды Карибского моря привлекали вовсе не этим. Они стали для Влады источником умиротворения и блаженства. Да, наверно, так. Они готовили для малышки множество тайн и открытий, дразнили неуёмную фантазию, соблазняли, раскрепощали.

   На мыслях о раскрепощении Багдасарову приходилось всё чаще вздыхать. Для него, искушённого всеми благами мира, ни море, ни воздух, ни вилла с максимальными удобствами оказались не уровень. Уровнем была только близость к заветной цели. Звучит конечно, грубо, но в его мыслях всё ОК. По хер, как звучит – в принципе! Главное – суть. А суть проста и понятна: он хочет свою жену. Во всех грешных и грязных смыслах. Но это совсем не отменяло его нежных чувств.

   Багдасарову нравилось видеть удовольствие на губах Влады, нравилось, когда она блаженно закатывала глаза и совершенно искренне обнимала, благодаря за эти вот новые открытия и впечатления. Она делилась ими, чёрт возьми! Ему Влада, казалось, выкладывала в разы больше, чем получала, концентрируя крышесносную энергию, опять же, из воздуха, из воды, из того же песка! Малышка заглядывала в глаза, невесомо целовала, без стеснения вешалась на шею, чтобы поделиться теплом.

   Багдасаров в такие моменты отпускал её не сразу. Зарывался пальцами в волосы, носом вжимался в шею, а бывало, что подхватывал руками под задницу и подсаживал выше, заставляя обхватить себя бёдрами с боков. Владе не жалко – она готова была отдать ему больше, а Багдасаров упивался этим откровением, ну и в красках фантазировал на тему «продолжения банкета». Потому что, как любая жадная скотина, он хотел получить ещё больше. И ничего не смущало, нет. Но разница была, и существенная. Потому что он отдавал Владе только то, что у него есть, а она готова была отдать даже то, чего пока ещё не имела. И это ненадолго, но остужало пыл.

   Вместе они встречали рассветы и провожали закаты. Вместе пили вино и слушали музыку. Вместе делали открытия и сближались. Неумолимо сближались – не то, что каждый день, а каждую минуту! Это улавливалось на расстоянии, это чувствовалось. И Влада раскрепощалась. Она становилась раскованнее, чувственнее, она готова была не только научиться мечтать, но и научиться летать с ним, для него.

   Целоваться с Владой всегда было особым удовольствием.

   Он приучал Владу к себе. Заново. Совсем не так, как прежде. Новая глубина, новый уровень доверия. Безграничного! И приходилось постараться, чтобы выглядело не наигранно и не раздражённо, хотя конкретно в его случае выходило так себе. Когда стояк изводит утром, днём и ночью… Особенно утром, особенно днём и, чёрт возьми, ночью!.. В такой ситуации не раздражаться в принципе непросто. Но Багдасаров вдруг выяснил, что он гений контроля. Тем более что прогресс был более чем ощутим, и свои похотливые желания можно было демонстрировать вполне по-взрослому. Влада юная и неопытная, но точно не дура. И все его сексуальные атаки считывала на раз. Более того, гормоны в ней бурлили вполне серьёзно. Что-то она не улавливала, что-то не распознавала, но взгляды бросала такие, что подрывала его грёбанную выдержку к чертям!

   Хотелось секса. Жаркого, дикого, первобытного. Хотелось страсти. Чтобы до вытекших мозгов и до полного изнеможения. Хотелось удовольствия. Животного, похотливого, грубого. С ней хотелось особенно. Потому что доводила! И, понимая это, улавливая посылы, безбожно провоцировала. Провоцировала так, что Юру подкидывало, так, что мозг… да, вот как раз мозг вытекал. Ну а яйца, как им и положено, звенели!

   Багдасаров не помнил такого напряжения. И он, чёрт возьми, не выдерживал. Хотел в отрыв. Чтобы до звёзд перед глазами. И от одной мысли об этом, в глотке пересыхало. Он и раньше-то поводов для возбуждения не искал, а сейчас явно чувствовал себя маньяком в период обострения. Потому что хватало одного её горящего взгляда, звука голоса и даже мимолётного прикосновения.

   Глава 10

   Юра рассказывал о том,

    что чувствует, когда смотрит на неё.

   Рассказывал, что испытывает.

    Что происходит в его теле,

    и что особенно занимает в её… теле

   Первую неделю они были наедине. Во вторую позволили себе вылазки на материк. Владе нравилось. И уединение, и, что удивительно, общество аборигенов. Внимание к белокожей чужачке её не смущало ничуть. Оно, это внимание, будто наоборот, окрыляло и заставляло малышку чудить, привлекая всё больше и больше заинтересованных взглядов.

   Смотреть на неё такую без стресса Багдасаров не мог. Потому что слюни тянулись по полу, а мужское эго отправлялось в нокаут, наступая на все болевые точки разом. В окружении посетителей очередного местного бара Влада смеялась, танцевала, хватала ледяные коктейли и жёстко притиралась к Багдасарову то грудью, то задницей. Ну а он беспросветно тупил! Потому что был готов «взять» её прямо здесь. Малышка чувствовала напряжение, но не боялась. Среди людей – нет. А вот, оставаясь наедине, осторожничала и присматривалась.

   Беседа на тему «восемнадцать плюс» у них состоялась день на третий по прилёте. Влада откровенно стремалась, а Багдасаров продемонстрировал уверенность. И вот сейчас был вынужден ею подавиться, потому что молодая жена не торопилась ступать на скользкую дорожку разврата. Что-то её останавливало. Причём, так, демонстративно.

   Целовались они до одури, дышали, как загнанные лошади, взглядами закидывались такими, что стонать приходилось в голос. И с аккуратной грудью Юра давно подружился. И вылизывал, и покусывал соски, которые вставали торчком, стоило ему лишь намекнуть на возбуждающее баловство. Но все игрушки, что ниже пояса – под запретом! Вместе спали, вместе ели, вместе становились под душ. Багдасаров в жизни не представлял, что можно настолько забыть о личном пространстве.

   Юра то порочно соблазнял, то откровенно подкатывал. Трахаться хотелось до одури. Да он спать нормально перестал, и никакая дрочь под душем не помогала! Но Влада не уступала и упрямо отказывалась от… близости. Да, можно сказать и так… «близость». Только почувствовав опасное искушение, она тут же сворачивала игривое веселье. Влада пряталась под простынёй и сваливала на край непозволительно широкой постели. Её стопорило и клинило. И обсуждать проблему оказалось не в приоритете. На этой постели Багдасаров планировал устраивать секс-марафон, а на деле только выл в подушку. Знал бы такой расклад, выторговал бы узкую койку!

   Шальная мысль пришла в голову совершенно случайно, когда после очередного забега на танцпол Влада с завистью вдохнула дым ароматной сигары. Малышка так ничего и не поняла, а Багдасаров как-то быстро засобирался на их личный островок безвременья. Рисковый шаг казался реальным шансом к взаимопониманию. Владу нужно было подтолкнуть, и он знал, как это сделать. Утром наверняка будет стыдно. Но на то она и ночь, чтобы сходить с ума, чтобы выпускать из души наружу тёмное и жгучее. Его тьма была готова грешить!

   Шальной алкоголь ещё не выветрился, в голове гулял ветер. Влада скакала по волнам, вытворяла всякую дичь и совершенно точно планировала довести Багдасарова до ручки. Той самой, что открывала дверь в палату для разврата! Она планировала довести и, как всегда, не дать! Ни ласки, ни любви, ни удовлетворения. Ей нравилось соблазнять. Она училась управлять его желанием. Малышка привыкла видеть в его глазах шальных чертей, которые слушались её одну. Слушались и подчинялись. Они просыпались по приказу и разбегались, стоило только Владе утратить интерес.

   Сейчас она тоже натягивала его по самые гланды. Жёстко. Малышке нравилось жёстко. А у него «вставал» на такой её настрой. Сегодня Влада планировала динамить. Как всегда. Ну а Багдасаров рассчитывал, как минимум, сломать систему.

   Всё началось с её игривой улыбки. Играть – это интересно. Влада шаталась на границе набегающей волны и бессовестно манила пальчиком. «Трогать можно» – тут же кивнул Багдасаров, что для него безусловный плюс. Когда малышка позволяла лишь смотреть – это дно, с которого он в принципе редко поднимался в последнее время. Пользуясь случаем, он тут же прижал Владу к себе и сорвал с губ поцелуй. Короткий, жгучий. Не сорвал даже – украл. Потому что разбрасываться поцелуями Влада не собиралась. Она оттолкнула Багдасарова двумя ладошками сразу.

   – Хочешь меня? – Слетел с её губ провокационный вопрос.

   Отвечать было не обязательно. Он и не ответил. Но её точно хотел. Так, что дышать становилось больно. В паху уже давно не ныло – скручивалось узлом. И мозг отказывал. Тело не слушалось – оно жило своей жизнью. Весьма примитивной. Желая усилить эффект и «развязать» Багдасарову язык, малышка стянула футболку и осталась в белом бикини. Очень откровенном – он сам выбирал.

   – А так? – Задышала Влада чаще.

   Она тоже была возбуждена. Она заводилась. В глазах вспыхивало что-то яркое, опасное, требовательное. Обычно Багдасаров комментировал. И желания, и мысли, и её поведение. Иногда игриво, иногда грязно и пошло, по-взрослому. Владе вставляло и то, и то. Она тоже заводилась. И сейчас требовала свою дозу кайфа.

   Обычно Юра рассказывал. О том, что чувствует, когда смотрит на неё. Рассказывал, что испытывает. Что происходит в его теле, и что особенно занимает в её… теле. Как сказка на ночь. Развратная, похабная, но что-то во всём этом Владу неизменно цепляло. Он был болен вседозволенностью. Она уязвима со своими детскими травмами. Но подходили друг другу идеально. Как паззл. Пусть и с претензией на «Кащенко».

   Сегодня обошлось без сказок, и малышке не нравилось. Секунда, и её шортики тоже отправились на песок.

   – Как тебе такой поворот? Так мы ещё не играли! – зло и вспыльчиво бросила она, не на шутку рассердившись его своевольному поведению.

   А чтобы закрепить результат, отправила туда же и верх купальника. Багдасаров вынужденно развёл руками. Со стороны, наверно, равнодушно, а на деле просто кровь отлила от головы. Язык вяло ворочался во рту, но на подвиги был давно не способен. Какие уж тут комментарии?..

   Багдасаров жадно втягивал в себя воздух и шумно его выталкивал. Влада продолжала идти спиной вперёд, а он пусть и догонял, но делал это лениво, сыто. Так смотрелось со стороны. В реале про «насыщение» речи не шло – от голода сводило кишки. Или что там должно сводить от отсутствия секса? В общем, тело Юра чувствовал слабо, и больше, конечно, член с яйцами. Остальное не особо.

   – Чего ты хочешь, Багдасаров?! – выкрикнула Влада, когда в ноги ударила неожиданно высокая волна.

   Малышка пошатнулась, но не упала – лишь беспомощно взмахнула руками. А Багдасаров тут как тут! Сильный, смелый, готовый на подвиги.

   – А чего хочешь ты? – Вопреки ожиданиям, вместо очередной похабщины раздался его шёпот.

   Так они тоже не играли, но заявить об этом Влада не успела или не захотела. Для языков нашлось куда более полезное занятие. Гораздо более интересное! И теперь они стояли, покоряясь стихии. Стихии воды и стихии страсти. Поцелуи были жадными и глубокими. Пока власть удавалось разделять, но рано или поздно одному всё равно придётся уступить, и что-то подсказывало, что это будет не Влада. Она стояла на цыпочках и, желая схватить больше, старательно притягивала Багдасарова к себе за воротник. Нужно было успеть до того момента, как Юра снова начнёт распускать руки и лезть к ней в трусы.

   С трусами было сложно, но пока он «держался» и унизительно не амбициозно приглаживал ладонями шею, выпирающие лопатки и очень осторожно «съезжал» одним пальцем на поясницу.

   Пройдёт немного времени, и он будет выгибаться, чтобы обхватить губами соски. Крупные и тёмные на сравнительно небольшой груди. Он будет их оттягивать и прикусывать, а потом опустится на колени и поведёт языком по впалому животу. Схема, отработанная практически идеально. Влада любила его такого. В эти моменты она цеплялась за его плечи и глубоко запрокидывала голову назад. Малышка сама не знала, чего требовало её тело, но чувственно дрожала и стонала так громко, что Багдасарова начинало потряхивать. Без преувеличений.

   Но сегодня он будет хорошим парнем, он будет послушным и остановится сам. «Неожиданно, да?» – обратился Юра к её расфокусированному взгляду. Влада задыхалась и инстинктивно жалась бёдрами. Тело требовало разрядки. У неё – тоже. Но прочитать эти реакции малышка не хотела. Зажиматься, отказывать себе, обламывать удовольствие – это отработанный годами навык. Скрутить его с оси непросто.

   Багдасаров поцеловал живот Влады коротко и жгуче – ему было мало. Поднимаясь, не отказал себе в удовольствии и провёл языком по соску. Слева и справа. Зачем выбирать, если можно приласкать оба?.. Затем лизнул ямку между ключиц, повёл влажный след по шее и к самому подбородку. Подставляясь, Влада вытянула его максимально вверх. Её дрожь усилилась, а в глазах читалась практически детская обида.

   – Продолжим? – прохрипел Багдасаров.

   Он вообще не был готов говорить. Всё тело давно настроено на трах, а не на разговоры! Но Влада отрицательно покачала головой, совершенно точно сожалея, что Юра не настоял. Оставалось понимающе кивнуть. «Да, он самый понимающий муж на свете, бля*ь!» Каждое движение отзывалось болью в паху. Эта боль разливалась на низ живота и поясницу, каждый раз отхватывая всё новые обширные территории.

   Юра стянул с плеч белую пляжную рубашку, с которой, считай, не расставался, и накинул Владе на плечи. Её благодарность просто не знала границ! Ну а что у Багдасарова зубы заскрипели от её благодарности, так это побочка. Это они перемалывают х*й, который малышка ему вставляла уже которую ночь подряд.

   Кое-как справившись с внутренним протестом, Юра встряхнулся и отправился под пальмы, но не дошёл шагов десять, плюхнулся на задницу прямо на песке. Глядя, как Влада мнётся в нерешительности, он достал из кармана самокрутку, которую перехватил у местных, и закурил. Расстояние было приличное, но как курильщица «со стажем», Влада тут же втянула в себя воздух, наивно рассчитывая схватить и свою дозу яда. Багдасаров только покачал головой – чтобы реально вдохнуть, придётся приблизиться.

   Провоцируя, он завалился на спину, и затянулся глубже, а после раскинул руки в стороны.

   – Багдасаров, ты там не охренел?! – Тут же услышал Юра и хмельно рассмеялся.

   – Иди ко мне, котён! Я сегодня добрый!

   Что Влада приблизилась, стало ясно, когда она щедро вспылила, забрасывая песком его голый бок.

   – Ну, рассказывай, – по-раздолбайски улыбнулся Багдасаров, улавливая её недовольство.

   – Чем ты тут закидываешься?! – Услышал возмущённый шёпот, но интереса в шёпоте было больше. Влада тоже хотела так.

   – Это развлечение для взрослых, котён, – пояснил Юра максимально язвительно. Только после этого он обвёл языком пересохшие от прибрежного ветра губы и вскинул голову, чтобы видеть её глаза. – Хочешь?

   – Ты траву тянешь, что ли? – нахмурилась малышка так, будто собиралась прочесть ему лекцию по ЗОЖ.

   – Я повторяю свой вопрос: хочешь? – жёстче одёрнул её Багдасаров, и Владу аж переколотило от контраста.

   Она нервно дёргала голыми ногами, но не отказывалась. Багдасаров тут же сел, чуть подтянув колени. Слишком прытко для расслабленности, что обманчиво царила в его теле секунду назад. Влада стояла близко. Так, что их ноги почти перекрещивались. Он протянул руку и огладил её бедро. По-хозяйски властно, нагло, вызывающе.

   – Ты дашь мне, а я тебе… – Раздался хриплый шёпот.

   Влада задержала дыхание, а Багдасаров громко заржал и опрокинулся обратно на песок. Нет, его не вставило, но приятная лёгкость по телу пошла. А когда рядом на колени опустилась Влада, он понял, что выиграл.

   Малышка устроила ягодицы на пятках и не знала, можно ли ещё согласиться на провокационное предложение или шанс беспросветно прос*ан. И дело было вовсе не в том, что она так хотела курить. Не в том, что жаждала пристраститься к плохим привычкам из незнакомой, взрослой жизни. Просто она тоже устала и надеялась получить передышку. Напрасно. Хитрый муж планировал её пользовать!

   Юра сам протянул самокрутку к её губам. Влада предпочла сделать несколько коротких затяжек, малодушно рассчитывая, что так её не развезёт. «Удачи, сладкая!» – думал Багдасаров, блаженно закрывая глаза. Косяк закончился совсем быстро, но, определённо, отыграл свою роль сполна. Тело Влады обмякло, но на ласку отзывалось по-прежнему остро. Она понимала, что происходит – она не глупая, но сил для сопротивления просто не осталось. И когда Багдасаров вернул внимание к её груди, малышка только призывно выгнулась, а после запустила пальчики в его волосы, требовательно натягивая их.

   Всю дорогу до виллы они целовались, как безумные. Смеялись, кусались, демонстративно посасывали языки друг друга. Багдасаров обещал её съесть. И ещё кое-что обещал, правда, мозг отказывался воспринимать, что именно. Но что-то, определённо, из контента для взрослых, потому что эти мысли нешуточно возбуждали.

   Идти в душ не было сил, падать в постель и наутро проснуться с песком – не было желания. Идеальным компромиссом стал бассейн, в котором они планировали только смочить ноги, а на деле рухнули, погружаясь почти по пояс. Без травм обошлось, потому что Юра оказался невъе*енно крут, но, кажется, это они как-то уже обсуждали. Влада давилась истерикой от смеха, Багдасаров в этот момент трахал языком её рот.

   Силы, чтобы выбраться из воды, нашлись далеко не сразу. Сначала Багдасаров подтянулся сам, потом вытащил сопротивляющуюся малышку. От мокрой одежды избавились тут же, у бассейна. Влада не ломалась, но на трусики от бикини в его руках глянула несколько удивлённо.

   – Ты сегодня будешь меня трахать? – почему-то шёпотом уточнила она, а Юра довольно улыбнулся.

   – Буду любить, – пообещал, затыкая её рот очередным поцелуем, и медленно, но верно подталкивал к двери, ведущей в спальню.

   Обнажёнка малышку не смущала – этот этап они прошли даже на трезвую голову, но вот достаточно откровенная поза волновала нешуточно. Кажется, он вкурил больше, чем планировал, а Владе оставил совсем чуть-чуть.

   – Ты вообще-то не куришь… – возмущённо упрекнула она, наталкивая на идею, что Юра произнёс последнюю мысль вслух.

   Но разговоры были лишними. Он оказался у Влады между ног вовсе не для этого. Член пульсировал и победно прижимался к животу, растягивая по коже вязкую смазку. Влада снова дрожала, пока Багдасаров плотоядно рассматривал её тело, словно не зная, с какого аппетитного кусочка начать. Впечатление было обманчиво – всё он знал. И зацеловывал её не просто так, а выжимая этими поцелуями остатки разума, который никак не желал покидать очаровательную белобрысую головку.

   Шёпот Юры стал ласковым, едва уловимым и совершенно точно бессмысленным. Этот шёпот расслаблял и усыплял бдительность, когда самые прекрасные ноги в мире оказались на мужских плечах. Их тоже следовало приласкать долгими тягучими поглаживаниями. Влада не закрывала глаза – смотрела, как заворожённая. Она кусала губы и вполне отчётливо стонала. Ей нравилось, она хотела большего.

   – Ты моя сладкая девочка… – Улыбался Юра, прикусывая кожу под коленкой.

   Влада рассредоточенно кивала, но продолжала следить за тем, как Багдасаров извивался, подстраиваясь, чтобы войти. Он не хотел спешить. Он хотел запомнить её такой нежной и податливой. Тёрся набухшей головкой о влажные складки и дурел от этого кайфа. Остро было так, что перед глазами темнело от удовольствия. Желание уже давно простреливало тело насквозь, когда он склонился, чтобы отвлечь Владу поцелуем, а она вдруг содрогнулась и прошептала:

   – Мне будет больно?

   И, бля*ь, всё, что до этого стояло, условно говоря, рухнуло! Он протрезвел тут же! И вся дурь выветрилась из мозгов, как и не было. Телу стало больно физически, ну а душу намотало на, х*й знает откуда взявшийся желоб, и выдернуло на хрен! Багдасаров с силой растёр лицо ладонями и посмотрел на Владу без налёта похоти. Совсем девчонка. Юная, наивная, неопытная. Не та, что кружила голову мужикам и не та, что так и просилась на член в их первую встречу. И она, мать вашу, просто боялась!

   Пока его корчило от возбуждения и выворачивало от желания, эта девочка, которая без сомнения размахивала острым клинком и рассказывала жуткие истории из детства, просто боялась, что он сделает ей больно! Как так-то?! Он, бля*ь, импотентом станет с такими закидонами! Расслабил, на х*й! Кушай, не обляпайся!

   По лицу прошла судорога – боль желания ни хера не отступала, а Влада заторможено моргала и ждала ответа, мать твою! Багдасаров дышал, как загнанное животное, нервно перебирая будто рассыпавшиеся по пустой башке мысли. Делать ей больно он точно не собирался, а потому наклонился и коснулся пересохшими губами сначала прохладного лба, потом уголка рта, после толкнулся в губы языком. Хотелось ей улыбнуться, но спазмированные мышцы не поддавались. Пришлось отдышаться.

   – Больно не будет, – выдавил Юра из себя, когда липкий ком удалось протолкнуть в глотку. – Сегодня только сладко… – прошептал он, лаская языком её губы и постанывая в рот. А смотрел в глаза. Смотрел и сходил с ума, наблюдая, как бездонный зрачок топит небесно-голубую радужку.

   Умиротворяющее зрелище нешуточно расслабило, безумие отпустило. Возбуждение не спало, но хотя бы перестало донимать своей навязчивостью. Член пришлось пережать у основания – ему сегодня не светит. Выругаться удалось только мысленно – организм отчаянно сопротивлялся такому самоуправству. И только потом Юра созрел для обещанного «сладкого». Потом, когда снова задобрил Владу касаниями, поцелуями, своим хриплым бессвязным шёпотом, когда до отказа заполнил голову её стонами.

   Влада была отзывчивой. Очень. Такой гибкой, подвижной, такой ранимой. И Юру затопила нежность. Разве он может обидеть её снова?.. В общем… Багдасаров никогда в жизни так не старался, как сегодня ночью в этой постели, между её ног. Он никогда в жизни не ждал чужого оргазма больше, чем своего собственного.

   Это только сначала Влада морозилась и зажималась, а потом совершенно по-*лядски разводила бёдра и припадала промежностью к его губам, царапала ногтями затылок. Значит, всё делал правильно! Она стонала громко, надсадно. Юра тоже стонал. До хрипоты, до ломки в голосе. Стонал с Владой вместе, жадно слизывая с губ свою слюну и её обильную смазку. К оргазму он подводил малышку неторопливо, грамотно, несколько раз жёстко останавливаясь в секунде от её маленького и жутко личного взрыва.

   Влада уже не могла его ни о чём просить. Она и сразу-то не смогла, а теперь особенно. Когда бёдра ходили ходуном, а ягодицы судорожно зажимались, она любые слова забыла в принципе! Помнила, как стонать, и на том спасибо! Тело выгибало дугой, и Юра готов был поклясться, что не видел в жизни ничего прекраснее. А потом поймал её взгляд. Совершенно безумный. Такое, чёрт возьми, только в первый раз и бывает!

   «Смотри на меня» – фактически приказал он, когда склонился, чтобы закончить начатое. И больше никаких шуток. Влада до неприличного послушно вцепилась в него взглядом. Так, что Багдасаров забывал дышать. Да и по х*й! Главное, что языком работал исправно! И, да… оно того стоило. И онемевшая челюсть, и западающий от напряга язык, и липкая от смазки возбуждения кожа. Даже три недели без секса стоили того, чтобы увидеть Владу сегодня вот такой!

   Малышка не знала подобных реакций своего тела. Ей это было в новинку. И до невозможного сильно грела мысль, что у них впереди множество таких вот чудных открытий. И он постарается взломать их все.

   Глава 11. Влада. Сейчас

   Когда решение задачки настолько простое,

   в него никто не верит.

   Аслан обещал её развлечь, а в итоге трижды полоснул Багдасарова ножом. Весело не было – только больно. И Влада оказалась слишком опустошена, чтобы это скрыть. Не стоило позволять воспоминаниям брать над собой власть. Не стоило вообще связываться ни с бывшим, ни с нынешним любовником! Грёбанные самоуверенные ублюдки, они связали ей руки! И их никчемные жизни зависели от того, правильно ли Влада распорядится таким ресурсом, как давняя вражда с одним психом!

   Этот псих как раз поглядывал на неё с интересом. Он пытался уловить в очаровательном личике, стоит ли ему продолжать, или посыл Влада уловила правильно. В принципе ничто не помешает Аслану убивать Багдасарова медленно. Ничто не помешает ему убить Багдасарова быстро. И про Балашова он врал. Никаких гарантий у этого придурка нет!

   – Давай, напомни ещё разок, что у тебя к этому парню свои счёты! – поторопил Аслан, давая понять, что Влада и без того потратила слишком много времени на раздумья.

   – Ничего такого. После развода я получила свой жирный кусок совместно нажитого.

   – Смешно… – ядовито потянул Аслан и приставил остриё кинжала к горлу Багдасарова. – Почему она от тебя ушла? – зло прищурился псих, пытаясь в глазах её бывшего разгадать загадку, которую не удалось подобрать ни в одной из сплетен. А чтобы найти Владу, выслушать их наверняка пришлось очень много.

   – Эта непримиримая идеалистка? – фыркнул Юра и поморщился, когда по шее потекла тягучая капля крови. – Сколько её помню, выслушивал претензии. Кажется, там было что-то про бля*ство, про измены и про о*уевшего кобеля. Надеюсь, ничего не упустил.

   Аслан ему не верил. Слишком примитивно. Слишком заурядно, блёкло, скучно! Он не верил и потому злился!

   – Уясни, наконец: ты жив только до тех пор, пока мне интересно, а этот интерес уже практически угас.

   Багдасаров не оценил и склонил голову, чтобы быть к психу ближе, а говорить максимально доступно.

   – Я жив, потому что ты сам не знаешь, для чего сюда явился, а сейчас тупо надеешься расшевелить мою малышку и зачем-то стучишься в дверь, которая давно закрыта.

   – Уверен, что твоя? – азартно облизнулся Аслан и жадно оскалился.

   Багдасаров потемнел с лица.

   – Ты появился не вовремя. Влада уже согласилась уехать со мной.

   – Не «уехать с тобой», а сбежать от меня! – самодовольно подчеркнул псих и отвалил.

   То, что Аслан ловил сейчас в глазах Багдасарова, его, определённо, порадовало. Потому что двумя словами и предлогом между нами он сломал такую яркую, но совершенно бессмысленную браваду. Такую же бессмысленную, как и всё существование Багдасарова последние десять лет. Бывший всё ещё скалился, но в глазах остывал арктический лёд. Влада вдруг поняла, что Багдасаров боялся этого. Того, что, действительно, может оказаться не нужен.

   – Чего ты хочешь? – подала она голос, напрочь лишённый жизни.

   Аслан обернулся и приценился. И кое в чём Багдасаров оказался прав: этот псих не имел представления, что делать дальше. Гениальный план провалился, обожания в глазах жертвы так и не возникло. Влада была из тех, кто умирает стоя. Она была из тех, кто гордо вскидывает голову даже перед лицом смерти. Убить её стало бы выходом. И эти мысли, кстати, в его тёмном взгляде она уловила вполне реально. Но когда решение задачки настолько простое, в него никто не верит. Не верил и Аслан. Он рассчитывал найти другой, более искусный, более занимательный вариант.

   – Ну, что я должен захотеть? Можешь раздеться и зажечь со мной на глазах у этих придурков, – как-то вяло и без особого интереса предложил он. – Как вариант? Подозреваю, что мимо. Скорее всего, совсем не попал, – Аслан безвольно пожал плечами. – Стянуть трусы и поскакать на члене – что может показаться проще? Но у тебя было столько любовников, что, боюсь, как-то выделиться и запомниться на их фоне мне не удастся.

   – Чтобы потрахаться, необязательно было тащить меня в эту дыру, – брезгливо бросила Влада. – Багдасаров вон не заморачивался. Пришёл, предложил, ну а я согласилась.

   – Что тогда? – продолжил паясничать Аслан. – Вызвать тебя на честный бой? Вот только… малышка, ты не воюешь честно. Да и я тоже. Хотя, подозреваю, все мы здесь не без греха.

   Аслан окинул взглядом присутствующих и лишь прискорбно кивнул.

   – Отбросы общества, ничтожества. Ну и компания же у тебя! – коротко хохотнул он, расхаживая по центру импровизированного ада и совершенно бесстрастно переступая через остывающий труп.

   – Именно поэтому последние десять лет я предпочитала общаться с животными, а не с людьми.

   Голос Влады дрогнул. Они вышли на новый уровень откровения, который совершенно точно не был наигранным. Он не вписывался ни в один разумный и адекватный вариант. Кому взбредёт в голову откровенничать с психом и садистом?

   – Расскажи мне… – криво ухмыльнулся Аслан, проникая тихим голосом под кожу, в сердце, в мозг.

   Влада непроизвольно дёрнулась, реально испугавшись перемен в нём. Она задрожала, чувствуя, как в груди тут же запульсировала обида. Это был гипноз? Нет. Он подкупал чем-то другим. Тем, что ей было так хорошо понятно и давно известно. Аслан устал. Смертельно. Точно как она. «Я хотел освободить тебя»… что же, кажется, в этом Аслан вовсе не соврал.

   – Расскажи мне всё. Кто тебя обидел, как, почему? – подступаясь вплотную, проникновенно шептал он. Или уже не он, а голоса в её голове?

   Разве Влада не задавалась теми же вопросами все грёбаные годы? Разве она не хотела избавиться от страха, истощающего ресурс?

   – Зачем тебе это?.. – Будучи не в силах бороться