Таверна "Усталый путник". Кристина Фант

Оглавление

• ПРОЛОГ
• ЧАСТЬ I (драматичная). Эй, тетя!
• ЧАСТЬ II (жизнеутверждающая). Эй, хозяйка!
• ГЛАВА 1
• ГЛАВА 2
• ГЛАВА 3
• ГЛАВА 4
• ГЛАВА 5
• ГЛАВА 6
• ГЛАВА 7
• ГЛАВА 8
• ГЛАВА 9
• ГЛАВА 10
• ГЛАВА 11
• ГЛАВА 12
• ГЛАВА 13
• ГЛАВА 14
• ГЛАВА 15
• ГЛАВА 16

ПРОЛОГ

— Добро пожаловать в Таверну «Усталый путник»! Мы помогаем всем! Мы рады всем! Индивидуальная программа для каждого посетителя! Не проходите мимо! Только у нас и только сегодня самые низкие цены среди всех таверн в междумирье! Проблем много – решение од…

   Легкий толчок в бок заставил меня умолкнуть на полуслове, я нахмурилась, но наклонилась:

   — Хорош завирать, — шепотом проорал кот мне прямо в ухо. — Во всем междумирье только одна таверна. Наша!

   — Знаю! — также шепотом накричала на него. — Не мешай рекламу делать!

   — Так врешь ведь!

   — А то! Это и есть главный закон рекламы! — просипела я, а затем, углядев задумавшуюся чету гномов вновь завопила, — Ай-на-на, гости дорогие! Заходите, заходите! Только для вас сегодня уникальное условие – бесплатный завтрак!

   — А продукты на что покупать? — тут же ворчливо отреагировали из открытого окна.

   Я прихлопнула по стеклу, закрывая окно и завопила еще громче:

   — Из нашей таверны вы можете отправить весточку в любой из миров!

   — Ага! Кар-р-рамба всем, а не весто…

   Я ловко схватила за клюв ворона и грозно просверлила его взглядом. Фиолетовые глаза нагло пялились в ответ.

   — Тихо! — скомандовала я, не отпуская пернатого. — Ну, отправишь пару птичек. Что тебе, жалко, что ли?

   — У меня лучшая шпионская сеть! — возмущенно прохрипел наш главный по сплетням из всех окрестных миров. — А не пичужки замухрышные! Да они не согласятся! То только голуби не брезгуют. А где я их возьму?

   — Есть захотят – согласятся, — логично заметила я. — Или сию минуту скажу, чтобы Эни убрала кормушки.

   Ворон обижен засипел.

   — Ну, что, Эл? Согласен? — чувствуя себя отъявленной шантажисткой, спросила я.

   — Согласен. За отдельную плату!

   — Принято.

   Я отпустила ворона, широко улыбнулась чете гномов и продолжила пиарить свое заведение:

   — Лучшая психотерапия! Только у нас! Получите две профессиональные беседы по цене одной! Вылечим все и всех!

   — Вот Пурга тебя не слышит сейчас, — язвительно донеслось из-за моей спины.

   Я обернулась и тихо ответила:

   — Совы ранним утром спят, — затем я откашлялась, прочищая горло, и проорала в голос, — Пурга пургу не гонит!

   Ворон, сидящий рядом на перевернутой бочке, хрипло захохотал.

   — Тсс, — цыкнула я на него, затем приметила двух рослых парней в черных мантиях и воодушевленно закричала, — Спа-процедуры! Пенные ванны, души-шарко, лучший массаж!

   Из окошка кухни высунулась зеленокожая Эни и звонко позвала:

   — Феник, Феник, иди сюда, хороший. У меня для тебя сахарная косточка!

   Не успела Эни договорить, как к ней запрыгнул кот.

   — А мне? — обиженно протянул он, махнув серым пушистым хвостом и едва не снеся при этом вазу с цветами.

   — И тебе, Аластор, — нежно проворковала наша повариха. — И тебе я приготовила угощение.

   Оставшись на улице без моего главного цензора, пушистого критика и зануды, я устало вздохнула:

   — Пора позаботиться о другом виде рекламы.

   Я вытащила из подсобки огромный плакат и прибила его невдалеке от таверны на фонарный столб. Надпись на нем гласила:

   Устали?

   Нет сил двигаться дальше?

   Вас одолела апатия, и вы уже не верите, что сможете добиться цели?

   Вам тяжело дышать от груза навалившихся проблем?

   Вы слишком усердно трудились, забывая о главной душевной потребности – до мечты нужно идти уверенно и смело, а не ползти на дрожащих от усталости ногах и руках?

   Как бороться с этими напастями? Проблем много – решение одно!

   Приходите в Таверну «Усталый путник». Мы помогаем всем! Мы рады всем! Индивидуальная программа для каждого посетителя!

   Я немного подумала и достала из кармана еще один листок. Наша Пурга, рассказчица сказок и по совместительству психотерапевт, рекомендовала вот такой текст:

   Усталость. Давящая, всеобъемлющая, не оставляющая даже крохи прежней душевной силы. Вот, казалось бы, еще чуть-чуть, самую малость поднапрячься, и можно добиться долгожданной цели… но, нет… Усталость уже пришла и уходить не собирается.

   Как с ней бороться?

   В этом поможем вам мы! Таверна «Усталый путник» ждет гостей днем и ночью! Наши двери открыты всем!

   — Слишком как-то… романтично, что ли… — неуверенно прошептала я себе под нос и решила все-таки убрать этот плакат.

   Едва я потянулась, чтобы сорвать его, мою руку перехватили, а на ухо горячо прошептали:

   — Я бы оставил.

   По всему моему телу прошла сильная дрожь, а внизу живота скрутился тугой узел неутоленного желания. Запретного желания.

   Я резко обернулась, взглянула в серо-зеленые глаза и обреченно выдохнула:

   — Ты!

   ЗНАКОМСТВО С ГЕРОЯМИ

   Татьяна. Попаданка из нашего мира в странное место, не обозначенное ни на одной карте, – Междумирье.

   Эйден Олсопп. Наемник, в совершенстве владеет всеми видами холодного оружия и техникой поцелуев.

   Ворон Элронд. Возглавляет разветвленную сеть профессиональных шпионов.

   Пес (он же волк) Фентон. Отличный охранник. Обожает сахарные косточки. Не подкупен.

   Сова Пурга. Штатный психолог. Получила дипломы во многих высших учебных заведениях окрестных миров (но никому их не показывает).

   Кот Аластор. Думает, что он наиглавнейший герой. Ну, и как ему можно отказать?

   Добро пожаловать в нашу Таверну! Мы рады каждому!

   Принимаем валюту любого мира. При оплате золотом – скидка 10%

ЧАСТЬ I (драматичная). Эй, тетя!

— Эй, тетя! Подвинься! — гнусавым голосом потребовал субтильный подросток в огромной шапке с двумя помпонами. — Ты мне своим пузом коробку раздавишь!

   Я не сразу сообразила, что это ко мне обращаются, поэтому еще несколько секунд продолжала рассматривать необычный головной убор. Хотя… почему необычный? В наше время молодежь как только ни одевается. Просто после тяжелого рабочего дня мозгу необходимо было на чем-то сконцентрироваться, вот я и нашла первый выделяющийся в обстановке предмет.

   — Теть! Ты что, глухая что ли? — громче прокричал парень, а я тряхнула головой и пришла в себя.

   Вечерняя маршрутка была, как и всегда, переполнена, я едва втиснулась на заднюю площадку. Естественно, свободных мест не было. Да что говорить, в автобусе и клочка-то свободного не было.

   — Не тетя, а девушка, — наставительно проговорила сидящая рядом с подростком старушка.

   — Извините, — невнятно пробормотала я, перехватила тяжелый пакет поудобнее, передвинула сумочку вбок и попробовала отстраниться.

   У меня получилось чуть-чуть отодвинуться, а вот забыть «пузо», наверное, не получится никогда… Мне стало так обидно, и за «тетю», и за свою робость. Ну, почему я теряюсь перед откровенным хамством? Есть же люди, которые умеют за себя постоять, всегда и везде умеют! Не то, что я…

   — Тогда уж «женщина», мать, поди она давно уже не девушка, — пьяно хохотнул мужчина, стоящий рядом.

   — А мне «дамы» больше нравятся, — подхватил его друг, едва удерживаясь на ногах. — Гораздо больше, чем «недамы».

   — Охальники! — возмутилась старушка.

   Но люди в автобусе уже подхватили развлечение, нашим людям только дай повод высказаться, а некоторым неймется позубоскалить. Впрочем, даже последних можно понять, должны же работяги, усталые в доску после трудового дня, как-то снижать градус напряженности. Вот и выплескивают раздражение там, где приличный человек промолчал бы.

   — «Товарищ» их надо называть, — раздалось спереди салона. — Они же сейчас все за равноправие топят.

   — А мне обращение «госпожа» больше нравится! Особенно, когда в латексе…

   В салоне грохнул мужской смех, у меня от всего этого безобразия закружилась голова. Я с трудом начала пробираться к выходу. А народ все не успокаивался.

   — «Леди» еще можно называть, — донесся бас откуда-то с центра.

   — Да какие у нас «леди», у нас «бабы»! И это здорово! Они и коня остановят, и обои сами поклеят…

   — И шины сами накачают, — подключился к беседе язвительный женский голос. А потом он же зло добавил, — Какие мужчины в стране, такие и женщины! Как были некоторые мужицким стадом, так и остались!

   Дальше, к моему счастью, я уже ничего не слышала, потому что успела выскочить из автобуса.

   Морозный воздух привел меня в чувство, а порыв ледяного ветра взбодрил и даже приподнял настроение. К сожалению, ненадолго… Я сделала пару шагов и остановилась, вмиг озябшими руками тяжело нести пакет, ладони начало резать. Пока доставала варежки, умудрилась уронить сумку, и ладно бы застегнутую, но нет – из сумки полетело прямо на грязный снег все содержимое.

   — Да что за день, — вздохнула я и трясущимися руками принялась запихивать выпавшее обратно на законное место. — Что за день, что за неделя, что за вся эта жизнь греб…

   Я вовремя замолчала, спохватившись, украдкой огляделась. Но никому не было дела до невольно вылетевшей брани одинокой, уставшей донельзя женщины.

   Я справилась с оказией, поудобнее взяла пакет и медленно пошла вдоль нарядных витрин к дому. И почему я только что назвала себя одинокой? Ведь это не так. Дома меня ждет муж и даже не он один, еще кот недавно приблудился. Красивый такой, хоть и беспородный. Кот, конечно, не муж. Тот-то уже давно не красавец…

   Эти десять минут от остановки до подъезда всегда были только моими, если честно, вообще, наверное, единственным временем, когда я могла сосредоточиться на своих мыслях. И сейчас я шла и впервые думала не о несбыточных желаниях, а о том, как сильно я устала.

   Устала! От бесконечных серых будней, от бесплодных копошений, я уже давно чувствовала себя белкой в колесе, моя энергия на нуле, а я по инерции все бегу по кругу, хотя скорее – я как та мышь, объевшаяся зерна и теперь тихо забившаяся в нору. Только объелась я этой жизни!

   Еще сегодня утром, когда меня вызвали на ковер, у меня будто открылось второе дыхание, которое, к сожалению, было тут же уничтожено кратким, но емким монологом моей непосредственной начальницы:

   — Не получится, Танечка, дать тебе должность. Ты уж прости. Да и сама подумай, ну, какой из тебя руководитель? Делегировать обязанности не умеешь, все сама и сама. Давно пора забыть ту глупость, что «лучше сделать самому». Не в нашем случае это, не в нашем… Организовывать ты никого и ничего не умеешь. Да даже себя, Таня! Ты посмотри в зеркало. Ты когда последний раз одежду себе новую покупала? А в парикмахерскую ходила? Сколько раз я тебе говорила, нельзя женщине в нашем возрасте себя запускать. Ты же вон, пару месяцев назад, все фитнесом бредила. Пошла? Что молчишь? Видно, что нет…

   В тот момент в моей голове сложилось много фраз. Едких, язвительных, горьких… Но ни одна из них не была озвучена. Зато я сделала то, что не ожидала от себя самой – я села и быстро-быстро написала заявление на увольнение. Шлепнула листком по столу и, не глядя в глаза своей начальнице, покинула кабинет.

   Отвага улетучилась на первом же шаге. И, наверное, не звучи у меня в ушах это вечное «Танечка», я бы вбежала обратно в кабинет и умоляла забыть мой проступок. Проступок… Поступок! Хватит! Я не Танечка, я Татьяна, а лучше Татьяна Валерьевна.

   Я долго шла к своей цели, я целых десять лет работала как не в себя. Когда-то не воплотившаяся из-за ранней беременности мечта о высшем образовании воплотилась в карьерный стимул. Я обычная медсестра, но как же мне хотелось стать старшей! Я брала дополнительные смены, всегда подменяла, когда просили, редко ходила на больничные, ведь подлечиться можно и на смене…

   Глупость, а не мечта, скажете вы? И будете правы. Ну, какая это мечта? Верно говорят, когда у человека нет настоящей мечты, он будет работать на мечту другого. В моей жизни так и вышло. Единственный сын жаждал уехать в столицу и учиться в одном из лучших вузов страны, бесспорно, это достойное желание. Только вот потратила я на это все свои сбережения, тайком отложенные за годы работы.

   Почему тайком? С мужем не повезло.

   Я тяжело вздохнула и почти бросила пакет на землю, а сама села на лавочку возле подъезда. Как же не хочется домой, ноги не идут, а деваться некуда.

   Сын уехал полгода назад, и моя жизнь, отнюдь никогда не бывшая сладкой, превратилась в ад. Муж, итак, последние лет пять искал себя, да никак не находил, а тут совсем расслабился, даже вида не делал, что работу ищет. «На дядю» работать не хочет, все стартапы заканчивались очередной попойкой с «соучредителями бизнеса».

   Вот еще и это. К бутылке прикладываться стал, не так, чтоб до потери сознания и умственной деградации, но слишком часто по его календарю наступали праздники. Раз так пять на неделе…

   Благо, хоть квартира ему наследственная досталась, и благо, что он ее в свои бизнесы не решил вложить, так хоть за небольшую плату сдает ее. Только вот в семейный бюджет эти деньги арендные редко попадают.

   На зарплату медсестры сильно не пошикуешь, какой тут фитнес, какая новая одежда, тут бы на продукты хватило. Скоро Новый год, хочется, чтобы как раньше было – и стол, и гости. Только вот как стол организовать с такими ценами в магазине? Да и подруг у меня за последние годы не осталось, жизнь развела. Жизнь под именем «Вадик».

   А кто в этом виноват? А никто! Мне тридцать девять недавно исполнилось, а живем мы с ним двадцать. Больше половины сознательной жизни рядом! Это сейчас блогеры модные да психологи кухонные на весь интернет вещают о «звоночках» да о «рэд флагах». А в моей юности такого не было. Да, даже если и было бы, ну о каких таких «звоночках» может думать молодая девчонка? Которой все детство внушали, что главное в жизни женщины замуж выйти да детишек нарожать. А всю юность стращали, чтоб «в подоле не принесла». Стыдно это.

   Вот из-за этого «стыдно» я замуж и побежала, из-за этого же «стыдно» университет не закончила, ибо «нормальные жены дома с ребенком сидят и ужины готовят, а не среди студентов шастают». Только вот как только сын в садик пошел, стало вдруг стыдно дома сидеть, на шее мужа.

   А дальше стыдно стало буквально все.

   Красиво одеваются, наносят макияж и громко смеются только падшие женщины, а «приличные» так не делают. Не делают… Я горько усмехнулась. Ведь, получается, «приличные» делают так: все заработанные деньги несут в дом, на себя тратят по минимуму, ведь ребенку нужнее, и периодически безработному мужу тоже. «Приличные» думают о том, как новый рецепт разучить да как семейный бюджет распределить так, чтобы до новой зарплаты дотянуть.   

   А «приличные» мужчины, по логике таковых вещей, позволяют за собой ухаживать, и очень недовольны, если жена начинает робко говорить ему о несправедливости такого семейного уклада. Ах, что это я, по их мнению, это – выносить мозг. «Приличные» женщины молчаливы и горды. Да-да, вы не ослышались, они горды тем, что они, в отличие от «неприличных» замужем. Ведь в тридцать девять и остаться без мужа – уж лучше сразу в другой город уехать и всем врать, что ты овдовела. А то будешь ходить с обидным ярлыком разведенки.

   В общем, приятно познакомиться, я приличная женщина Татьяна.

   Тяжело вздохнув, я поднялась с лавочки, благо, что современная одежда не дает замерзнуть даже в лютый холод, разве что лицо можно обветрить, смахнула слезы и направилась в подъезд.

   Пока ехала в лифте думала уже о совсем постыдном, но, если уже начала, то чего скрывать? Так это проклятое «стыдно» в голове засело, что даже думать стесняться начала, но… есть все-таки один плюс в том, что муж часто выпивший – он хотя бы не пристает с супружеским долгом. Мне и в юности тяжело давалось тот самый долг отдавать, не понимала я прелестей физической близости, а когда это стало моей постоянной обязанностью – и вовсе опротивело.

   О неземном притяжении, о всепоглощающей страсти, о раскрепощающем доверии я только читала в женских романах, да иногда девчонки-коллеги радовали своими историями. Но и в них я верила не больше, чем авторам романов. Физическая близость – это грязь и пошлость, это удовлетворение низких мужских потребностей, а женщинам надо только потерпеть и делать вид, что им тоже нравится. Но о таком «приличные» женщины не говорят вслух.

   Я вставила ключ в замок, потянула дверь на себя, она привычно противно заскрипела и чуть не ударила меня по носу.

   — Что так долго? — проворчал муж и пропустил меня вовнутрь.

   — Ты меня чуть не ударил дверью! — возмутилась я.   

   — Может, и хорошо б было, если б ударил, поумнела бы.

   Я резко повернулась к нему и… промолчала. Не потому, что испугалась, и даже не потому, что проявила мудрость. Просто, я очень устала. Устала говорить, доказывать, объяснять. Устала ждать, что он изменится, и начнет говорить ласковые слова, ну… или хотя бы не будет говорить плохих слов. Не осталось сил, совсем, нисколько, ни капельки.

   — У меня к тебе серьезный разговор.

   — Денег нет, я премию не получила, — невольно вырвалось у меня.

   — Да при чем тут твои деньги, — поморщился муж.

   А я вдруг пристально посмотрела на него и внезапно поняла, что сегодня он выглядит иначе. Трудно объяснить, но… иначе. Во-первых, трезвый. А сегодня, вообще-то, пятница, некоторые вон вообще уже начали Новый год отмечать, за три дня до праздника. Во-вторых, одет в костюм, а не в привычные шорты и растянутую майку. В-третьих, не начал разговор с извечного «что поесть, и где тебя черти носят, когда муж дома голодный».

   Я быстро разделась, отнесла пакет на кухню, но разбирать не стала. Вместо этого я присела на стул и стала ждать, какой фортель выкинет муж на этот раз. Но ожидание это было такое… вялое что ли. Уже сказал бы, что хотел, и я принялась бы за свои обычные дела. Когда столько лет живешь, не видя ничего хорошего, ничего хорошего и не ждешь.

   Муж присел на стул напротив и окинул меня таким взглядом, что я невольно подобралась.

   — Ты нашел новую работу?

   — Я нашел новую женщину.   

   Сама от себя не ожидала, что у меня еще остались силы на действия, но я вскочила, подошла к раковине и принялась мыть грязную посуду, за целый день ее много скопилось.

   А за моей спиной в это время упоенно вещал тот, на которого я не только потратила свою молодость, но и тот, кто пожелал уничтожить мою жизнь.   

   — Ты сама подумай, Таня, зачем нам вместе мучиться? Сына вырастили, других детей не нажили, ты не смогла. Болячки, может, у тебя какие, вы же бабы молчите о них. Да и неважно уже это. Я стерпел. И признай, не часто тебя попрекал. А в постели. Сама посуди, ты же ни рыба ни мясо и раньше была, а теперь и подавно. Это не в обиду говорю, это факт. А я мужик, мне надо! Огонька хочется, ласки.

   Я остервенело терла тарелки и никак не хотела верить, что он говорит это всерьез. Но он продолжал, да так, что у меня от его последующих слов едва не сломалась в руках чашка.

   — А вообще… Ты меня сгубила! Я на себя со стороны посмотрел, мне аж тошно стало. И пьянка – это все из-за безысходности. Ты же ни завести, ни вдохновить не можешь! Сколько идей у меня было, ты же ни одну не поддержала, только и ныла вечно про заботы свои бабские. И внешность. Посмотри на себя. Ты раньше была звонкой, тонкой, манкой, тебя целовать хотелось ежеминутно. А стала такой… такой… Обабилась, короче. В общем, мы расходимся, я так решил и так будет.

   Я бросила бесполезное занятие, вернулась на стул и, собрав все достоинство, что у меня еще оставалось, глухо произнесла:

   — Хорошо. Хочешь уходить – уходи. Только у меня одна просьба – не будем разводиться.

   Его ответ был таким, что я не знаю, как не умерла от разрыва сердца на месте:

   — Куда же я уйду, Татьяна? Это моя квартира. Уходи ты. Даю тебе три дня.

   — Но…

   Вот тут я не выдержала и разрыдалась:

   — Куда же я пойду, Вадечка? А у тебя вторая квартира есть. Неужели после стольких лет семейной жизни ты выгонишь меня на улицу?

   — Ты мокроту-то не разводи, — поморщился он. — А как ты хотела? С чем пришла, с тем и уйдешь. Сын – мужик. Сам себя обеспечит, да ему, так и быть, помогу, чай не сбоку припеку. А ты мне с сегодняшнего дня никто. С чего я чужую бабу обеспечивать буду?

   — Но я свою квартиру продала, чтобы машину тебе купить!

   — Квартиру, — хмыкнул он. — Когда это было? А было потому, что дура ты. Что сейчас только спохватилась-то? Да и машины той давно уже нет.

   — Но я же… но мы же…

   — В том-то и дело! Вот мы с тобой до какой жизни докатились! Нравится тебе она?! Мне нет. Поэтому поплачь, погорюй, что вы там бабы еще делаете, когда до такого мужиков доводите, и собирай монатки. Не смогла быть хорошей женой, пеняй на себя.

   У меня вырвалось столь сильное рыдание, что дальнейших слов я не расслышала. А когда спустя время и тазик пролитых слов я подняла затуманенный взгляд, мужа в квартире уже не было.

   Я судорожно вдохнула и уже хотела повторить сольную истерику, но мне помешали…

   — Ты кормить меня собираешься? — послышался ворчливый голос из-за спины.

   Я медленно обернулась и едва не сверзилась со стула. Возле холодильника, распушив белый хвост и сверкая ярко-желтыми глазами, сидел приблудный кот. Он скорчил такую недовольную мордочку, что сомнений не было, – говорил он.

   — Вот так и сходят с ума, — жалобно простонала я и приложила ладонь ко лбу.

ЧАСТЬ II (жизнеутверждающая). Эй, хозяйка!

ГЛАВА 1

— Когда с ума сходят, температура человеческого тела не повышается, а мозг начинает излучать совсем другие сигналы, — авторитетно заявил кот, а затем с насупленным видом повторил свой вопрос, — Кормить будешь или нет?! У меня вон пузо уже к позвоночнику прилипло.

   — Но… Как же… Почему… — промямлила я, судорожно вспоминая первые симптомы сумасшествия. Вроде мелких насекомых видеть начинаешь в больших количествах. Сойдет, интересно, под мелкое насекомое один кот? Да, ну, спорила я сама с собой. Вряд ли. А вот то, что он говорящий, вполне!

   — Все «почему» потом! — строго проговорила моя галлюцинация, махнув шикарным хвостом. — На голодный желудок разговаривать вредно! Эй! Ты куда? Холодильник в другой стороне. А зачем ты берешь скалку?! Татьяна!

   Услышав свое имя из пасти говорящего животного, да еще сказанное с такой властной интонацией, скалку я выронила.

   — Ты кто? — выдавила я из себя, тем самым поставив жирный крест на своей психике, ведь всем известно – разговаривать со своими галлюцинациями значит признать их настоящими.

   — Я Ваксафар! — гордо проговорил кот и состряпал такое пафосное выражение на мордочке, что я невольно прыснула со смеху. — Самый красивый кот во всех мирах!

   — Вне сомнений, — пробормотала я и снова пристроилась на табуретке.

   — И самый голодный!

   Он тут же подошел ко мне, уселся у моих ног и посмотрел таким жалобным взглядом, что мое сердце екнуло, его ярко-желтые глаза, казалось, заглядывали мне в самую душу, а его живот издал столь громкое урчание, что я не выдержала, подскочила, открыла холодильник и немного нервно принялась доставать из него продукты, припасенные к праздничному столу.

   В конце концов, пусть этот Ваксафар и галлюцинация, но он голодная галлюцинация! И красивая, да. Я украдкой посмотрела на пушистика: весь белый, ни единого пятнышка другого цвета, с длинной шерстью, словно у лисы, а эти ярко-желтые громадные глаза! Чудо, а не кот. Подождите… Я замерла с сервелатом в руке.

   — Ты же был другим! Да! Точно!

   — Таким? — вкрадчиво спросил кот.

   На миг его толстенькую фигурку обволокло плотное облако, а когда оно развеялось, передо мной сидел именно тот кот, которого я недавно подобрала в подъезде. Он тоже был белым, но не с такой шелковистой длинной шерстью, да и поменьше немного в размерах.

   — Это маскировка! — выдал он, махнул лапой и снова преобразился. — Увидела бы меня такого, как сейчас, разве пустила бы в дом?

   — Н-нет, наверное. Хотя… Пустила бы! Только подумала бы, что ты сбежал из дома, хозяев бы стала искать.

   — У котов нет хозяев! — надменно заявил он.

    — Как скажешь, — равнодушно согласилась я, накрыла на стол и подала приборы.

   Сама же вновь присела на табуретку, сложила руки на столе и прилегла на них. Как же я устала! Я так вымоталась за этот день, да за всю эту жизнь… Мне так сильно захотелось, чтобы все сказанное мужем оказалось дурным сном, что я почти себя в этом убедила, да и пушистая галлюцинация говорила в пользу того, что мне просто снится ужастик. Оставалось только проснуться. Я потянулась рукой к коту и ущипнула его за загривок. У меня даже почти получилось. Почти, потому что достать до кожи сквозь густую шерсть оказалось просто невозможно!

   Кот поднял на меня удивленные ярко-желтые глаза, я тут же убрала руку и ущипнула уже себя.

   — Ай!

   Больно. Плохо. Значит, не сон. Да и шерсть под пальцами ощущалась, как настоящая.

   Кот не сводил с меня подозрительного взгляда, поэтому я решила пояснить:

   — Думала, что сон.

   Теперь выражение его мордочки стало снисходительным:

   — Бывает.

   Я уже никак не отреагировала на то, что кот повязал себе на шею салфеточку, принял потешно-деловой вид и начал трапезничать, по-другому и не назовешь, он так ловко управлялся с приборами, некоторым у него и поучиться не помешало бы.

   Но усталость брала свое, я вновь положила голову на руки и лениво наблюдала за своей галлюцинацией. Но когда мои веки отяжелели, и я уже почти окунулась в мир грез, над ухом вдруг заорали:

   — Благодарю за ужин! А спать не время сейчас! Тебя ждут великие дела!

   Я встрепенулась и прямо перед собой увидела довольную морду.

   — Может, завтра? — вяло спросила я, даже не уточнив, что за дела, и почему они великие.

   — Нет, нет и нет! Именно сегодня проход в междумирье открыт, попасть туда не составит труда, я все проверил – звезды сошлись. Я, собственно, поэтому того припадочного и поторопил, потому что времени в обрез! И так тут пробыл дольше, чем планировал. А почему ты на меня так смотришь? И зачем снова берешь скалку?!

   А в моей памяти в это время всплывали странные слова моего мужа. Как он там говорил? «Была тонкой, звонкой, манкой…» Да не мог он так сказать! Я даже сомневаюсь, что он вообще значение слова «манкая» знает!

   — Это ты! — гневно выдохнула я и сжала скалку покрепче. — Ты заколдовал моего мужа!

   — Ну, колдонул чуть-чуть, — проговорил кот, аккуратно пятясь назад. — А чего он орать сразу начал? Как будто нельзя было интеллигентно вопрос решить! Я ему по-хорошему сначала пытался донести, что он должен тебя отпустить. А он как заверещит, я почти оглох! Пришлось его по темечку. А потом, да, немного поколдовал. Но! Для благого дела же! Татьяна! Убери ты эту скалку!

   Кот вдруг подскочил на месте и… завис в воздухе. Скалка глухо стукнулась об пол. И я тоже.

   — Татьяна? — осторожно поинтересовались у меня надо ухом.

   Я с трудом открыла глаза.

   — Ты еще и летаешь? — прошептала я, лежа на спине и пытаясь сконцентрироваться на ярко-желтых глазах.

   — Ну да. Нравится?

   Он вновь взмыл в воздух, исполнил пару потрясающих кульбитов и плавно опустился на пол. Я же, собрав в кулак волю, не потеряла сознание и даже смогла сесть. Правда, на полу и облокотившись о кухонную тумбу, но все же.

   — Что ты сделал с моим мужем? И за что ты так со мной?

   — Короче, — кивнул кот. — Я тебе как на духу сейчас все выкладываю, а ты больше никогда за скалку не хватаешься. Во всяком случае, в моем присутствии. Идет?

   — Идет, — тяжело вздохнула я и приготовилась слушать.

   А выслушать мне пришлось много…

   Спустя полчаса я убедилась в том, что сошла с ума окончательно и бесповоротно. Ведь не могло же все это быть правдой?!

   Миров великое множество, говорил кот, и такие одаренные, умные и сильные, как он, умеют между ними перемещаться. Таких, как он, единицы, поэтому он требует к себе уважения и ни в коем случае нельзя, опять же таких, как он, лупить скалкой. И другими предметами тоже.

   Существует особое место – Междумирье. Это не мир, говорил кот, а некая промежуточная станция для тех, кто не так одарен, как он, но все равно имеет Силу. Сила, по его словам, это способность к магии. Не все могут легко путешествовать из мира в мир, многим для этого нужно из одного мира попасть сначала в Междумирье, а потом в другой мир.

   Вы все поняли? Я вот не очень, поэтому просто осоловело кивала.

   Так вот, прикупил Ваксафар в этом самом Междумирье себе жилплощадь, да не абы какую, а таверну. Нет, даже не так – Таверну, с заглавной буквы. Он вообще о ней говорил так, будто она живая… Но не будем цепляться к моей галлюцинации, в конце концов, он интересно рассказывал. Правда, большую часть я не запомнила, о чем, кстати, впоследствии пожалела. Но когда оно еще наступило, это последствие.

   А пока…

   Таверну он приобрел, да вот незадача, слишком Ваксафар востребованный специалист, он же лучший проводник по мирам! Ну, когда ему на одном месте сидеть? Да и скучно. Нашел он себе зама, некого Аластора, только тот требует, чтобы Ваксафар человека поставил прислуживать посетителям, ибо не царс… то есть, не кошачье это дело. Да и вообще, коты – они сами по себе, хотят тут ходят, хотят – в другом мире. Ненадежный, в общем, зам оказался.

   Думал Ваксафар день, думал ночь, к гадалке сходил, с другом посоветовался, у ведьмы проконсультировался, да и вышел… на меня.

   Говорил, что я – идеальная кандидатура на роль хозяйки таверны. И судьбой мне предназначено вовсе не так жить, как я жила.

   — А как? — выдавила я из себя.

   — А вот как я предлагаю! — воодушевленно вещал кот. — Я тебе ту Таверну подарю! Да! У меня широкая душа и доброе сердце…

   — Кто бы сомневался, — скептично проговорила я.

   — Ладно, не совсем я ее купил, — признался Ваксафар. — За бесценок отдали. Кто же знал, что хозяин той Таверны обязан там постоянно присутствовать?! Обманули честного кота!

   — А я, может, тоже не хочу быть к одному месту привязанной, — вяло возмутилась я.

   — А чего ты хочешь?

   Я открыла рот, но… так и не издала ни звука. На долгие пару минут я погрузилась в раздумья. Чего я хочу?

   — Во-о-от! А я о чем? Жить тебе теперь негде, работать негде, да и предназначенную тебе пару в этом вашем мире взять негде, не ходит он сюда.

   — Чего?

   — Об этом потом, — махнул пушистым хвостом кот.

   — Хочу отдохнуть, — наконец, нашлась я.

   — Вот и отдохнешь! — преувеличенно радостно возопил Ваксафар. — Денег заработаешь! Через пару лет сможешь себе в любом мире домик купить! Ну? Соглашайся!

   — Ты не сказал, что сделал с моим мужем. Он, правда… правда… полюбил другую женщину? — силком выдавила я из себя.

   — Все, что он тебе сегодня сказал, все правда! — безапелляционно заявил кот. — Мое колдовство заключалось лишь в том, чтобы отрезвить его и заставить сказать правду себе и тебе. Ну и память о себе стереть, конечно.

   — Двадцать лет с ним прожили…

   — Сам бы он до такого дошел через пару месяцев только, а мне позарез прям сейчас надо новую хозяйку Таверны найти.

   — Ты уверен? — слабым голосом уточнила я.

   — Как в том, что я самый красивый кот во всех мирах! — кот поднял лапу и когтем подцепил себе зуб, будто клялся. — Хозяйка вот прям сейчас нужна!

   — Я о муже…

   — Уверен! Да про какую любовь ты говоришь? Припадочный тот понятия ни о какой любви не имеет. А если ты его любишь… — он на мгновение задумался, а потом уверенно заявил, — Я к тебе подругу свою пришлю, она всем мозги на место вправляет. И тебе вправит. Пурга зовут.

   — Говорящее имя…

   — Так ты согласна стать хозяйкой Таверны? — настаивал кот. — Ладно, немного подумай, — махнул он лапой.

   Я подумала. Сначала о сыне. Как он без меня тут будет? А потом вспомнила, что он давно не «тут», а «там», исполняет свою мечту. Зачем мне ему мешаться?

   Затем перед моим внутренним взором калейдоскопом пронеслась моя жизнь с мужем. Была ли я счастлива? Я посмотрела на серьезную морду кота, который в тот момент сосредоточенно двигал силой мысли к себе кусок колбасы, и призналась сама себе – нет, я не была счастлива с мужем.

   Остаться ради карьеры? Ха! Даже думать смешно!

   — Скажи, Ваксафар…

   — Да? — тут же повернулась ко мне морда, моментально из серьезной став умилительно доброй.

   — А ты точно не галлюцинация?

   — А что? — кот приблизился ко мне почти нос к носу, — Думаешь, если бы я был галлюцинацией, я бы это не отрицал?

   — Логично.

   — Ты согласна?

   — Да. Только мне бы немного отдохнуть.

   — Там и отдохнешь, — немного зловеще пообещал Ваксафар.

   Бац! Тыц! Хрумс!

   Отовсюду раздались настолько громкие звуки, что я зажала ладошками уши.

   Даже странно, что кот смог до меня докричаться, он спросил странное:

   — Какой дар ты хочешь получить? Какое умение?

   И надо же в этот момент мне вспомнить свою бывшую начальницу.

   — Организованность! — выпалила я.

   Тут же я почувствовала легкое головокружение и… рухнула на что-то противное, мягкое и издающие странные чванкающие звуки.

   Я открыла глаза и долго пыталась проморгаться. Бесполезно. Вокруг стоял густой плотный белый туман.

   — Надеюсь, отдохнуть «там», это не на том свете…

   Из последних сил я поднялась и медленно поплелась вперед. Ваксафар напоследок крикнул, что идти надо по теплым камням. Дойти бы только до тех камней.

***

Шла я бесконечно долго.

   Густой туман, с каждым вздохом застревающий в груди холодными комками, вызвал липкий страх, что каждый последующий выдох может стать последним. И этот страх никак не хотел уходить. Еще эта вязкая почва под ногами. Чванк, чванк. С каждым разом становилось все тяжелее переставлять ноги, но я понимала, нужно продолжать идти.

   Куда? Зачем?

   Такой мягкой кажется земля, она манит, зовет прилечь, уже слышатся шепчущие из глубин голоса… Как легко и просто остановиться, слабо махнуть рукой на прощание и осесть, окунуться в бездну… Но нужно продолжать. И все также отзывается трясина. Чванк, чванк.

   Столько было планов, столько задач, а какие радужными были мечты! Когда-то… Очень давно… Все исчезло… Пришла она – всепоглощающая, давящая усталость. Ей невозможно сопротивляться, а если сделать попытку, она захватит без остатка. Хотя есть ли он? Этот остаток…

   Но ноги будто сами продолжали идти, привыкли, что жизнь – это движение. А движение ли? Сейчас вся жизнь сконцентрировалась в груди, а там бесконечная, тягучая, выматывающая усталость.

   Внезапно донесся резкий, до боли знакомый запах. Невольно рука взлетела и зажала нос, а где-то совсем глубоко внутри вдруг возникло странное, уже позабытое чувство – любопытство. И вправду, что в этом месте может делать собака?

   Подождите. Чванк, чванк. И вот из тумана выглянул не только черный нос, но и серый с взлохмаченной шерстью волк. Он раззявил страшенную пасть и продемонстрировал богатый набор клыков.

ГЛАВА 2

Говорят, волку нельзя смотреть в глаза. А куда смотреть, если вокруг только эти два уголька горят? А еще говорят, что бежать нельзя, все равно не убежишь…

   И вот вроде зародилось в душе то самое нужное – чувство самосохранение, но… сил нет. Даже на него нет.

   А волка можно и просто обойти. Чванк, чванк. И даже на удивленное рычание внимания не обращать. Сил-то нет.

   Вдруг волчара совершил длинный прыжок, в секунду оказавшись рядом со мной, и приятным тенором проговорил:

   — Охранников еще набираете в таверну?

   Я осела прямо на чавкающую землю.

   — Ты Татьяна? — деловито осведомился волк. — Я Фентон, для друзей Феник. Ваксафар сказал, что по поводу работы к тебе обращаться можно.

   Ах, он этот кошара! Я тут плетусь который час, а он… он… Вакансии вон создает!

   — Я Татьяна, — вежливо ответила волку. — А где та таверна, ты знаешь?

   — Конечно, — мотнул башкой волк. — Я только оттуда. Ваксафар сказал, что нужно у тебя спрашивать про работу и направление указал, где ты гуляешь.

   — Гуляю, — сдавленно повторила я, невольно сжимая кулаки и мечтая окунуть морду кота в эту самую жижу, что тут вместо земли, — Я нанимаю тебя, Фентон. Проводить до таверны сможешь?

   — Легко! — обрадовался волк, махнул мощной лапой, просто снес меня и… посадил к себе на спину.

   Не помню, спала я или была на грани потери сознания, но очнулась я на пороге, который при первом же моем движении показал, что он очень, до противного, скрипучий.

   Я медленно подняла голову, увидела над собой обветшавшее деревянное строение, затем обернулась по сторонам – никого.

   — Ваксафар! Фентон! Аластор!

   В ответ лишь тишина.

   Из последних сил я поднялась и дотронулась до круглой ручки двери.

   — Правило входа, — проскрипело словно из ниоткуда, но создалось крайне нехорошее ощущение, что со мной разговаривает само здание.

   — Что? Откуда я знаю твое правило? — глупо переспросила я, тряся головой, в ней уже начало проясняться, что подозрительный разговаривающий дом мог быть в одном случае – если я знатно тронулась умом, то есть – в моем собственном сознании. Где еще могут разговаривать дома?! С котом и волком, я так и быть, готова смириться, но… дом?!

   — Правило входа, — настырно проскрипело покосившееся строение, потом оно что-то в уме прикинуло и сказало уже громче и как-то снисходительно что ли, — Придумай правило входа.

   Странно, но это задание говорящего дома меня взбодрило, словно открылось второе дыхание.

   — А? Кому? Мне придумать? Это я быстро.

   Думала, что быстро. Точнее думалось, что умею думать я быстро… тьфу-ты!

   Минут через пять таверна устало скрипнула:

   — Придумала?

   — А правило любое прелюбое можно?

   — Любое, — она тяжело вздохнула, отчего с крыши посыпались мелкие камешки. Я, на всякий случай, отошла подальше.

   — Пусть имеют право входить лишь те, кто достаточно устал! — уверенно крикнула я. Говорят, нельзя на полном серьезе отвечать собственным бредням, но пошутить немножко над ними же можно, — Вот как я, например.

   Таверна оживилась: захлопали ставни, задребезжали стекла, и даже голос стал поживее:

   — Так и запишем: усталость физическая – 9 баллов из 10, усталость моральная 8 баллов из 10, усталость душевная – 10 баллов из 10, усталость…

   — А сколько их всего-то усталостей? — перебила я говорливое здание.

   — … интеллектуальная… мм… мгм… 5 из 10…

   — Эй! — возмутилась я. — Я весь год только и делала, что это, как его, интеллектуально уставала!

   — Так и запишем, все, кто по этим критериям ниже, в таверну входа иметь не будут.

   — Подожди! — всполошилась я.

   Эдак ведь можно и вообще без посетителей остаться. Как же я буду действующий бизнес налаживать без главного компонента – платежеспособных клиентов?

   — Пусть не ниже одного из критериев будет, и могут заходить.

   — Так и запишем, не ниже одного из критериев.

   — Нет-нет, подожди! Пусть вполовину одного из критерия можно, а если несколько критериев – тогда треть!

   — И так запишем, ладно, половина и треть…

   Я подвисла на мгновение, представив, как и каким образом здание что-либо записывает, но моей фантазии не удалось развернуться. Да и виданое ли дело, вторые сутки на ногах. Как я еще что-то соображаю, вот диво! Хотя… я же с домом только что разговаривала. А до этого с волком, а еще ранее – с котом. Подхихикивая сама над собой, я поднялась по полуразрушенным ступенькам, вошла в низкий проем и увидела то, что стало спасением моего бренного тела – широкую кровать с пышным на ней одеялом.

   Как дошла до нее не помню, помню лишь, как спорила с одеялом, что оно должно обязательно одним концом у меня под коленкой лежать, а дальше – темнота…

***

Я открыла глаза, увидела на потолке причудливую люстру в виде факела, подумала, что мне привиделось со сна, закрыла глаза, сладко зевнула, а затем вдруг осознала, что я выспалась. Выспалась! Какое же это великолепное чувство! Я уже и позабыла, как это – просыпаться полной сил.

   Я осторожно открыла один глаз. Люстра никуда не исчезла… Да я же не дома! Бурным потоком вылились на меня воспоминания о вчерашнем дне, и мгновением позже я буквально подскочила на кровати и судорожно принялась оглядываться: большое окно с мутным стеклом и жалкой тряпкой, видимо, выполнявшей роль занавески; большой толстый серый кот; шкаф донельзя странного вида – пузатый, но на тонких ножках; сколоченный из грубых досок узкий стол с глиняным кувшином на нем; у кувшина отбит носик; кот с роскошными усами и не менее роскошным хвостом; широкая низкая кровать, заправленная нежнейшим постельным бельем; мягкая подушка в моих руках; кот прямо на белоснежной простыни; ярко-зеленые глазища…

   Я зачарованно смотрела на кота довольно долго, пока не сообразила, чей он. То есть, конечно, он тут сам по себе. Как там вчера говорил Ваксафар… А! У котов нет хозяев.

   — Привет, — осторожно поздоровалась я с пушистым красавцем.

   — Привет.

   — Меня зовут Татьяна.

   — Знаю.

   Я удивленно посмотрела на мордочку со столь непроницаемым выражением, что создавалось впечатление, будто кот чем-то обижен. Но ведь специально попадался мне на глаза, пока я осматривала комнату! Значит… Он обижен на меня?!

   У меня получилось сдержать смешок, с виду взрослый, а ведет себя как ребенок.

   — Ты, наверное, Аластор? — мягко поинтересовалась я, любуясь гордым кошачьим профилем.

   — Аластор, — буркнул он.

   — Ваксафар прислал меня…

   Я задумалась, как правильно сказать, что теперь я тут хозяйка, а то вдруг Ваксафар не предупредил своего зама, с него станется. Но пушистик опередил меня:

   — Знаю. Прислал тебя ко мне в помощь.

   — Верно, — закивала я, а саму обуяло непреодолимое желание надрать кое-кому хвост. Надо же! Мне, значит, сказал – будешь полноправной хозяйкой. А своему заму – в помощь меня прислал! Ишь, какой!

   — А ты всегда такой серьезный или…

   — Или.

   — Что случилось? — не выдержала я интриги.

   Кот повернул ко мне голову, вперил в меня пронзительный, пробирающий до дрожи взгляд, и тихим, полным ярости голосом процедил:

   — Ты. Привела. Собаку.

   От изумления я хлопнула ресницами и искренне затараторила:

   — Что? Какую собаку? Да у меня сроду никакой собаки не было! Ты что-то путаешь!

   Аластор медленно отвернул от меня голову и уставился в стену. Молча.

   Я же лихорадочно думала, про какую собаку речь. Вроде вчера…

   — А! Вспомнила! — крикнула я, заставив кота вздрогнуть, но это я не специально, почти… — Ты, наверное, про Фентона? Я наняла его охранником в таверну. Но он не собака, он волк!

   Кот вновь повернул голову ко мне, и в его взгляде большими буквами читалось, что он думает о моих умственных способностях. Его дальнейшие слова подтвердили мои догадки:

   — Какая разница между волком и собакой?

   — Волки не виляют хвостом! — выпалила я, внезапно вспомнив лекции по зоологии.

   И тут же была одарена еще одним презрительно-снисходительным взглядом.

   — Да ладно тебе! — миролюбиво проговорила я. — Охранник же нужен? Вот и пусть волк будет. Это даже солидно. Тем более у тебя в подчинении, — тонко польстила я.

   — А чем ты ему платить будешь? Чем кормить?

   Я озадаченно посмотрела на Аластора, но тут же сообразила:

   — Как же? Ведь таверна приносит доход. Верно? Аластор, почему ты отводишь взгляд? Ваксафар сказал, что можно заработать много денег! А продукты… Разве ты не держишь запасы для постояльцев?

   — Из провианта только сыр, — соизволил ответить кот.

   — Почему? — я даже подалась вперед от любопытства.

   — Мыши его едят, — лаконично сообщили мне очевидную истину.

   — Ты что, разводишь мышей?

   Ах, этот взгляд! Ярко-зеленые глаза почти прожгли во мне дыру, а их хозяин, пошевелив усами, выдал:

   — Я плачу им сыром за работу. Твой волк возьмет зарплату сыром?

   Вот тут я уловила в кошачьем голосе ехидство и легкий смешок и решила, что этим нужно срочно воспользоваться:

   — Давай спросим?

   Мордочка Аластора удивленно вытянулась, затем на ней появилось озадаченное выражение, а вот потом… он захохотал. Вы когда-нибудь видели, как потешно смеются коты? Вот и я впервые увидела, и мне очень понравилось: пузико трясется, уши в разные стороны, из пасти вырывается здоровый мужской смех, лапы загребают под себя, а хвост мелко дрожит.

   — Чур, спрашиваешь ты! — выдавил он из себя сквозь смех.

   У меня упал груз с души. Компаньон с чувством юмора гораздо лучше, чем без оного.

   — Договорились! — тоже хохотнула я, представив морду волка, когда я скажу ему об оплате натурпродуктом – сыром.

   Отсмеявшись, мы с котом переглянулись и ударились ладонь об лапу.

   — Аластор, если честно, я совсем ничего не знаю о Междумирье, магии и… прочем, — я буквально проглотила окончание фразы «и говорящих котах».

   — Да, Ваксафар сказал, что ты из отсталого мира.   

   — Ничего мой мир не отсталый! — тут же возмутилась я, затем вспомнила прочитанные фантастические повести и с нажимом проговорила, — У меня в мире магии, может, и нет, зато технологии развитые!

   — Да? — усомнился кот, потешно подергав одним ушком. — И что же, у вас нет бедности, войн? А, может, вы научились жить вечно?

   — Нет…

   — Ну, вот! Я и говорю, отсталый! Такой же мир, как и многие другие, только еще и без магии.

   Я посопела, но спорить не стала, вместо этого спросила:

   — Расскажи о Таверне. И что это за комната?

   Мой пушистый компаньон махнул хвостом, скинув на пол подушку, и заявил:

   — Эта комната – твоя. Таверна ее для тебя отрастила.

   — Для меня? — удивленно вытаращилась я на кота.

   — Для тебя. У нашей Таверны есть особенность – она легко читает души людей.

   У меня невольно открылся рот от изумления, а кот, между тем, продолжал:

   — Вот, за ночь комнату тебе организовала. Значит, ты о такой комнате мечтала.

   Я ошарашенно обвела взглядом комнату, увидела неприметную дверь и, подскочив, направилась к ней.

   — Быть не может! — вырвалось у меня.

   Я еще раз внимательно обсмотрела бедную обстановку классической средневековой комнаты, затем вернулась к современному санузлу. Мало того, что ванна оказалась джакузи, а унитаз по последним веяниям моды «парил», так там еще и трубы были! Я специально нажала на слив, вода пошла!

   — Но как?!

   Я сползла по стеночке вниз и уселась прямо на пороге, в буквальном смысле отделяющем современность от средневековья.

   — Как, как, — ворчливо отозвался кот. — А вот так! Ты еще мою комнату не видела…

   Пушистик подкатился ко мне под бочок и заговорщически зашептал на ухо:

   — Я думаю, Таверна просто хвастается, что умеет читать души, а на самом деле…

   — Утро добро-о-о-е!

   Я подскочила от громоподобного голоса, а Аластор лишь недовольно фыркнул.

   — Хватит чилить! Пора готовиться! — прокричала Таверна.

   — Откуда ты знаешь слово «чилить»? — пораженно спросила я. В моей голове мало того, что не укладывалось, как может вообще разговаривать здание, а тут оно еще и модными словечками из моего мира разбрасывается.

   — К чему готовиться? — почти одновременно со мной крикнул кот.

   Таверна не соизволила ответить ни на один вопрос. Мы еще подождали пару минут, затем переглянулись.

   — Позавтракаем?

   — Сыром?

   — Есть там у меня пару мешочков с сухарями…

   — Только с ними?

   — Ну, мяско еще есть вяленое. Но его мало.

   — Зови волка. Вместе и позавтракаем.

   — Еще чего!

   — Зови!

   Через пять минут мы уже сидели за огромным столом на первом этаже. Странная у нас была компания: надутый пушистый котяра, метающий искры из глаз, смущенный волк, вытянувшийся как струнка и, по-моему, даже не дышавший, и растерянная я. В моей голове перемешались все события последних суток, и я никак не могла понять, что мне делать в первую очередь.

   — Молоко будете? — хмуро поинтересовался Аластор и нервно махнул шикарным хвостом.

   Феник едва успел подхватить крынку.

   — Будем, — улыбнулась я своему компаньону и вопросительно посмотрела на волка. Тот кивнул косматой башкой.

   Молоко оказалось свежим и вкусным, мясо – выше всяких похвал, а сухарики – явно совсем недавно приготовленными. Подозрения пришли ко мне сразу, как попробовала еду:

   — Аластор, где ты берешь эти продукты? — как бы между прочим поинтересовалась я.

   — Да ходит тут один торговец по утрам… — кот осекся и поднял на меня взгляд очень красивых и очень наглых глаз.

   — Значит, ты и будешь отвечать за провиант, — твердо заявила я.

   — За чей счет?! — взвился пушистик.

   — Пока за собственный, — невозмутимо ответила я. — Разве ты не знаешь, что сначала в бизнес нужно вкладываться, и только потом он начнет приносить доход? Мы заведем книгу учета и ты, я уверена, скрупулезно впишешь туда все деньги, что потратишь на продукты. Как только наше дело начнет приносить доход, заберешь себе все обратно с процентами.

   Кот на пару мгновений подвис, я прямо явственно прочувствовала, как у него в голове защелкал калькулятор.

   — Под двадцать процентов? — довольно мявкнул он.

   — А вот это уже ростовщичество! Пять!

   — Согласен! Но сразу предупреждаю – у меня не безграничные запасы золота! Я и так сильно порастратился на безалаберных работников.

   В моей голове тоже защелкал калькулятор, и пришла логичная мысль, что раз Аластор покупал лишь сыр мышам и назвал это «порастратился», значит, денег у него крайне мало. А передо мной он просто не хочет терять лицо (морду?), вот и выделывается, торгуясь. Придется выкручиваться по-другому.

   — Да, кстати, а какую работу делают мыши?

   — Моют, чистят, гладят. Ваксафар говорил, что как только Таверна приобретет надлежащий вид, посетители косяками повалят.

   Я медленно провела взглядом по обшарпанным стенам, полам с разводами, паутине по углам, мутным стеклам в полуразвалившихся рамах и решительно хлопнула по столу:

   — Возьмемся за дело вместе!

   И пока никто из моих новоявленных друзей не успел отреагировать, я повернулась к Фентону и, взяв его за лапу, мягко спросила:

   — Феник, готов ли первое время поработать не только охранником, но и разнорабочим?

   — Готов! — тут же выпалил волк.

   — Жалование сможем платить только тогда, когда начнем зарабатывать.

   — Я готов! — громко гавкнул наш безотказный серый, а потом уже тише поинтересовался, — Кормить будете? А то в этих местах и поохотиться негде.

   — На мышей можно, — лениво отозвался кот и, вальяжно развалившись на стуле, добавил, — Все равно работают из лап вон плохо, так хоть на прокорм тебе на пару дней хватит…

ГЛАВА 3

— Не дело пускать в расход работников, — погрозила я пальцем коту. — Вот только, если…

   На мне скрестились два любопытных взгляда, я выдержала театральную паузу и закончила свою мысль:

   — Только, если они будут требовать соблюдения трудовых прав и оплачиваемого отпуска, трехразового питания и теплого молока вечером, а сами при этом, — я грозно посмотрела на Аластора, — будут отлынивать от работы!

   — Да-да, — важно кивнул мой усатый компаньон и бросил тяжелый взгляд на волка.

   Я же тихонько вздохнула, ну да ладно, не понимает намеков кот, позже поговорю с ним.

   А вот Фентон все принял на свой счет:

   — Молоко на ночь не пью! Трудовых прав не знаю! Об отпуске буду мечтать, но в одиночестве и тихо! И вообще… я мышей не ем!

   Я невероятным усилием воли взяла себя в руки, сдержав смешок, и преувеличенно бодро проговорила:

   — Мы отличная команда! Уверена, мы быстро приведем нашу Таверну в надлежащий вид и заработаем много денег!

   — Да! — поднял кружку с молоком волк.

   — Да-а! — язвительно протянул Аластор, махнул пушистым хвостом и таки снес крынку. Благо, что она была уже пустая…

   — На счастье, — махнула я рукой и поднялась из-за стола, — Давайте посмотрим, с чем нам предстоит работать.

   Уже через час мой энтузиазм заметно поубавился, и вновь появилось желание потрепать одного кота, того самого… самого красивого в мире, чтоб ему… никогда не знать проблем с облысением.

   Посудите сами. Что мы имеем: двухэтажное здание, очень-очень нуждающееся в ремонте; клочок земли вокруг него очень небольшого размера, даром, что четкой формы – ровно по кругу, далее, словно вместо забора, стоял плотный белый туман; из запасов продуктов только десять бочек с вином и пара кругов сыра. Негусто, согласитесь? Теперь работники: девушка в самом расцвете сил, но в полном раздрае чувств и несколько дезориентированная, толстый, ленивый, но крайне самодовольный кот, простой и честный волк, никогда в жизни не знавший другой работы, кроме как охранником… Ах, да! Еще же мыши, которых я пока в глаза не видела, и еще неизвестно, то ли их выводить нужно, то ли награждать полноценным званием героев труда, потому как, по словам Аластора, только они одни тут и работают.

   — Как называется наша таверна? — окликнула я кота.

   Тот отвлекся от занимательной игры в гляделки с волком и выразительно пожал плечами.

   — Усталый путник! — неожиданно проскрипело у меня над головой. — Ты сама меня так назвала.

   — Я? Когда?! — поразилась я.

   — Ночью, — последовал невозмутимый ответ. — Сначала ты долго пыталась приказывать одеялу лечь, как тебе нужно, а затем четко сказала: «Нарекаю тебя, о Таверна, Усталым путником».

   Аластор весело хохотнул, а Фентон почему-то бросил на меня жалостливый взгляд. Я же целую минуту пялилась на них, пытаясь прийти в себя.

   — Не может быть! — наконец, выдохнула я. — Во-первых, я так никогда не выражаюсь – «О, Таверна!». Во-вторых, ты же женщина, то есть, женского рода, в общем… я запуталась.

   — Да какая разница! — махнул лапой кот.

   — И то верно, — тут же согласилась я. — У нас есть дела и поважнее.

   Я уселась за стол, потребовала у Аластора листок и ручку, получила клочок бумаги и обгрызенный карандаш и начала составлять список самого необходимого. Времени это заняло немало, и не только потому, что я никогда не управляла тавернами, и даже не потому, что я еще не восстановилась ни морально, ни физически, увы, причины были совсем в другом – в самой Таверне.

   Сначала я написала список всего необходимого, потом прикинула наши возможности и… повычеркивала практически все пункты, затем дописала то, без чего обойтись ну никак нельзя, потом все-таки выяснилось, что обойтись мы можем без многого. Но, обо всем по порядку.

   Подвал, в котором когда-то хранились продукты, а теперь сиротливо приткнулись по углам лишь бочки с вином, отсырел и нуждался в сушке, генеральной уборке и, конечно, пополнении запасов. О побелке потолка и покраске стен я пока даже не заикаюсь…

   Первый этаж, включавший в себя огромную залу с полуразрушенным камином и длинной барной стойкой, довольно вместительную кухню, прочие хозяйственные комнаты, санузел для посетителей (один, без «м» и «ж») и крошечный кабинет, доверху забитый бумажным хламом, погряз в мелком мусоре и километрах паутины, он срочно нуждался в тщательной уборке и косметическом ремонте. О починке десятка столиков и полусотни стульев со сломанными ножками я пока даже не заикаюсь…

   Второй этаж вызвал у меня смешанные чувства. Преобладали ужас, оторопь и… восхищение. Даже на первый взгляд он занимал место больше, чем первый этаж: длиннющий коридор тянулся аж… ну, метров на сто, не меньше. По обеим сторонам коридора располагались самые обычные деревянные двери. Только вот в чем нюанс – они все были закрыты, кроме двух: моей и Аластора. В свою комнату кот меня не пустил…

   — Таверна! — решительно позвала я.

   — Да?

   — Почему закрыты двери?

   — Комнат за ними не существует.

   Понимаете, почему я испытала ужас?

   — А когда они появятся? — слабым голосом уточнила я, уже предчувствуя ответ.

   — Когда появятся те, кто в них нуждается.

   Вот тут появилось восхищение.

   — Скажи, вот ты можешь создавать комнаты. А можешь ли ты навести уборку в самой себе?

   — Нет.

   — Почему? — требовательно спросила я.

   — Мне это неинтересно.

   А вот здесь наступила оторопь.

   В тот момент я и спустилась вниз на дрожащих ногах и потребовала у Аластора пергамент и перо, тьфу ты, бумагу и ручку.

   Так что, второй этаж, в принципе, нуждался только в посетителях, ну и в замене паркета, наверное. А о том, чтобы разобраться в механике странного заведения, а уж тем паче в его возможностях и, самое главное, мотивах, я даже не заикаюсь…

***

Я вызвала кота на серьезный разговор.

   — Вот список самого необходимого. И нужно все это достать еще вчера. Сможешь?

   По мере чтения глаза Аластора становились все больше и больше, но его ответ был лаконичен и полон достоинства:

   — Да. Хоть на это и уйдут все мои средства.

   Он многозначительно глянул на меня, мне же пришлось бурно выразить ему свою признательность. А то еще, чего доброго, подумает, что его не ценят…

   Кот благосклонно выслушал мои заверения в его безграничной щедрости, врожденной мудрости, железной деловой хватке, а самое главное – в его небывалой доброте.

   — Чтобы достать все, что ты написала, нужно спуститься в один из миров. Возьму с собой Фентона, — важно распушив хвост, проговорил усатый зазнайка.

   — Фентона? — переспросила я, подумав, что ослышалась.

   — Фентона, — невозмутимо кивнул Аластор. — Вдруг что, охранник не помешает.

   — Вдруг… что… — растерянно повторила за ним. — А как же я? Вдруг что здесь случится?

   — Например? — поднял одну бровь кот и дернул кончиком хвоста.

   — Посетитель придет! Или… или… Плохой посетитель придет! Кто меня защитит?

   Мой компаньон снисходительно хмыкнул и махнул лапой:

   — Да никто не придет. У котов шестое чувство развито, слышала? Нет? Так вот, уверяю, сегодня в нашу таверну никто не придет!

   Уже скоро мне предстояло убедиться, что утверждение о наличии шестого чувства у котов – ложь и еще раз ложь! Ах, да… Несусветная ложь! Но в тот момент я лишь кротко кивнула и пожелала счастливого пути.

   Чем, как вы думаете, стоило в первую очередь заняться новоиспеченной хозяйке знаменитейшего (в будущем, конечно) заведения?

   Правильно! Я так и сделала – отправилась приводить себя в порядок. В конце концов, для кого Таверна комнату отрастила?! Не пропадать же ее стараниям…

   Я влетела в ванную комнату и замерла, в восхищении подняв руки к груди. Да я о таком в своем мире и мечтать не смела! С моей-то зарплатой.

   А тут – ну просто красота: блестящий кафель, огромная ванна, зеркало в полный человеческий рост… Я задумчиво посмотрела сама на себя, отвела взгляд, глубоко вдохнула и начала медленно снимать одежду. Уже будучи полностью обнаженной я посмотрела на себя еще раз. И знаете, что? Не так уж все и плохо!

   И пуза никакого нет! Немножко расплылась талия, едва заметен целлюлит на бедрах. Ну, вот кто в моем возрасте на такое не жалуется? Редкость, чтобы почти в сорок девушки обладали безупречной фигурой. Да и вообще…

   — А вообще, хватит ныть. Прямо сейчас принимайся за себя, — безапелляционно заявила я своему отражению. То сначала явственно обескуражилось, а потом решительно кивнуло.

   — Таверна!

   — Да?

   — А одежду сможешь мне создать? И полотенца?

   — Волшебное слово.

   — Карамдадудар? — выпалила я первое пришедшее мне в голову.

   По возникшей напряженной тишине я поняла, что не то слово…

   Я хлопнула себя по лбу и мягко проговорила:

   — О, Таверна! Прошу тебя, создай для меня одежду и полотенца, пожалуйста.

   — Уже давно лежат в твоем шкафу, — ворчливо отозвалось разумное здание.

   Я, как была голышом, так и выскочила в свою комнату. Кого мне стесняться, в конце концов? Подбежала к шкафу, отворила дверцу и… тихонечко хихикнула. Нет, не подумайте, я, конечно, не ожидала увидеть современную в моем мире одежду. Но чтоб так…

   Ворох платьев всевозможных средневековых фасонов – там были пышные и облегающие, открытые и почти монашеские. Благо, что я догадалась вывалить их наружу, на самом дне шкафа я нашла вполне приличное нижнее белье и колготки.

   Соорудив из колгот шорты и безжалостно оторвав лиф от одного из платьев, я напялила на себя свою новую спортивную форму, решительно подошла к кровати, стянула с нее покрывало, бросила его на пол и, с таким ощущением будто бросаюсь в ледяную воду, начала заниматься.

   Три подхода по пятнадцать раз: приседаний, упражнений на пресс и даже отжиманий. Отжаться я, правда, смогла лишь десять раз, но ведь смогла! Вот не зря я в ночные свои смены смотрела блог одного известного фитнес-тренера.

   С чувством выполненного долга и блаженно улыбаясь я направилась в ванну и пробыла там не меньше часа. Горячая бурлящая водичка расслабила, ароматная пена для ванн подняла настроение, а всевозможные бутылочки и скляночки заставили меня погрузиться в своего рода медитацию, ведь каждую надо было открыть и понять, что же в ней налито…

   Полнейший релакс!

   Я тщательно расчесала волосы, замоталась в мягкое белое полотенце, подмигнула себе в зеркало и решила пойти перекусить. Физические упражнения и водные процедуры хорошо влияют на аппетит.

   Я открыла дверь, выпорхнула в коридор и… влетела прямо в твердую мужскую грудь.

   — Добрый вечер, — поприветствовали меня приятным баритоном, а потом вдруг я оказалась прижатой к стенке спиной, а на обнаженных плечах почувствовала грубую шершавую кожу чужих рук. — В первый раз меня так встречают в подобных заведениях. Сколько стоит ночь с тобой, красавица?

   На несколько мгновений я потеряла дар речи, впившись взглядом в мужское лицо. Успела отметить тонкие черты лица, серо-зеленые глаза и гладко выбритый подбородок. Я подняла голову, оценила высокий рост нахала, широкий разворот плеч и… две длинные рукоятки за спиной. Он еще и вооружен?!

   — Во-первых, я хозяйка этой таверны, — дрожащим голосом проговорила я.

   — Одно другому не мешает, — усмехнулся мужчина в ответ.

   — А, во-вторых, мы пока не принимаем посетителей! — выкрикнула я и резко скинула его руки со своих плеч.

   — Двери сами открылись передо мной, — хищно улыбнулся незнакомец. — Значит, принимаете.

   — Немедленно убирайся! — не сумев совладать со своим страхом, взвизгнула я и поспешила ретироваться в свою комнату.

   Сделать этого мне не позволили.

   Неизвестно, кем был этот мужчина, но реакция у него была отменной, и скорость, и ловкость, и харизма… Стоп! Последнее определение не к месту.

   Он прижал меня к себе, а я всей спиной ощутила жар его тела. Сначала я замерла, но не от страха, очень странными показались мне собственные ощущения, ведь еще никогда в жизни меня не касался никто, кроме мужа…

   Затем быстро-быстро застучало сердце, а внутри живота стало почему-то очень горячо.

   — Куда же ты спешишь, красавица? — страстно прошептал незнакомец мне на ухо, и нежно завел локон волос от лица за спину.

   — Я замужем, — тихо проговорила в ответ, а дрожал теперь уже не только мой голос, конвульсии охватили все тело.

   — Муж здесь? — деловито осведомился нахал.

   — Нет…

   — Вот и хорошо.

   Его последние слова настолько ошарашили меня, что я плавно развернулась и интуитивно вывернулась так, что даже смогла немного отстраниться от него. Я взглянула в серо-зеленые глаза, отметила легкую улыбку, небольшой шрам над верхней губой, делавший улыбку косоватой, но оттого и притягательной… Затем перевела взгляд на собственные руки, внезапно осознав, что под моими ладонями жгуты сильных мышц его плеч.

   Он молчал, продолжая смотреть на меня с легкой улыбкой, а я вдруг ощутила себя героиней любовного романа. Что там обычно делают невинные девицы, оказавшись в объятиях властного красавчика? Кажется, у них происходит затмение разума, и они падают к его ногам…

   Что со мной? Он мне понравился?! Это невозможно! Так не бывает! Разве что… я окончательно рехнулась!

   — Таверна! — испуганно шепнула я. Но признаюсь, то было не чувство страха к незнакомцу, я боялась, что не справлюсь сама с собой, и мне очень захочется коснуться лица мужчины, его губ, его обнаженной горячей кожи. Захочется узнать, насколько же все-таки врут авторы любовных романов. И вдруг… только на самую малость я засомневалась, но вдруг они не врут?

   — Да? — вальяжно раздалось откуда-то сверху.

   — Защити меня! — уже увереннее потребовала я.

   Я ждала чего угодно, но только не ленивого:

   — Каким образом?

   — Замуруй его в стену! — выпалила я первое, что пришло в голову.

   — Как скажешь…

   Если бы я не видела это своими глазами, вот в жизни бы не поверила! Но клянусь, все было именно так: внезапно стена за мужчиной завибрировала, затем словно живая бросилась на него… секунду (!) спустя нахал уже был забетонирован по самую шею. Хотя, не совсем верно – он был замурован полностью, только лицо осталось на свободе.

   — Спасибо! — с чувством произнесла я.   

   — Зачем же так сразу, милостивая госпожа? — с ухмылкой поинтересовался мой пленник.

   Я с достоинством поправила чуть съехавшее полотенце на груди, подошла к нему почти вплотную и даже смогла, ни разу не споткнувшись, отчеканить:

   — Меня зовут Татьяна. Я хозяйка этого заведения. И требую к себе уважения. В нашей таверне запрещены насилие, разбой, грабеж, воровство и все остальное, что мне не по нраву. И я уже говорила – мы пока не принимаем посетителей.

   — Все условия выполнены, — внезапно вмешалась Таверна. — Усталость физическая шесть баллов, усталость душевная…

   — Стоп! — невольно выкрикнула я, отметив, что незнакомец с интересом прислушивается к скрипучему голосу.

   Повисла тишина.

   — Меня зовут Эйден Олсопп, — проговорил мужчина, не выказывая никаких признаков беспокойства, а ведь он был замурован в стену! — Прошу простить мою грубость и поспешность выводов. Ты слишком молода и красива для хозяйки таверны. Теперь я вижу, что ошибался.

   — Ошибался в том, что молода и красива? — ехидно уточнила у него и сложила руки на груди.

   — Нет, — шире улыбнулся непрошибаемый тип. — Ты безумно красива и явно молода!

   — А сколько тебе самому лет? — прищурив глаза осведомилась у него. Каюсь, это все влияние мошенников нашего пропащего мира, ведь любому безосновательные дифирамбы показались бы подозрительными, верно?

   — Мне тридцать.

   От его ответа я окаменела, на пару минут изобразив статую, правда вряд ли у статуй могло быть столь выразительное обалдение на лице… Он еще и младше меня почти на десять лет?! О-о-о… Как я могла испытать к нему симпатию? Это же полный бред!

   Я пришла в себя и поджала губы, к чему эти его комплименты? Как будто я не видела себя в зеркало! Чего он добивается?

   — Я устал, — продолжил он, а у меня от этого его признания дрогнуло сердце, кому как не мне знать, как сильно можно устать? — Позволь мне провести ночь в твоей таверне, клянусь, я не трону тебя. Без твоего желания.

   Вот зачем он произнес последние слова?! Меня словно молнией пронзило, стало жарко и холодно одновременно. Но… С другой стороны, почему бы и нет? Почему бы не пообщаться с интересным мужчиной, почему бы даже не поужинать с ним? В конце концов, всегда можно снова замуровать его в стену…

   Вся в сомнениях, я вновь взглянула ему в глаза.

   — Я заплачу двойную цену, — заявил Эйден Олсопп, чем и поставил точку в моих доводах «за».

   — Жди тут, — бросила я ему и поспешно направилась в свою комнату.

ГЛАВА 4

За спиной раздался смешок. Я не сразу поняла, что развеселило незваного гостя, лишь спустя пару минут до меня дошло – куда он мог уйти, если я не приказывала Таверне освободить его? Теперь поднялось настроение и у меня.

   — Таверна! — шепотом просипела я, залетев в комнату.

   — Да? — громогласно раздалось над моей головой.

   — Тсс! — я вбежала в ванную комнату и тихонько попросила, — Ты не могла бы говорить тише? И из одного места, пожалуйста!

   А то надоело это жуткое ощущение, голос Таверны исходил будто отовсюду сразу.

   — Могу, — раздалось за моей спиной.

   Я подпрыгнула на одном месте, затем развернулась и увидела в зеркале, как я… машу рукой.

   На всякий случай я посмотрела на свою правую руку, затем на левую, только потом вновь подняла взгляд на зеркало.

   — Таверна?

   — Да! — радостно отозвалось мое отражение.

   — Ну, нет! Превратись в кого-нибудь другого! А то знаешь, останетесь без хозяйки, уеду я туда, где мягкие края…

   Последнее предложение мне хотелось пропеть, но я сдержалась.

   — Так лучше? — спросило у меня классическое изображение злой колдуньи из детской сказки.

   — Пойдет, — махнула я рукой.

   Ну хочется Таверне побыть чернобровой черноокой брюнеткой в черном шикарнейшем платье времен Ренессанса, так и пусть! Даже не знаю, чем меня можно удивить после недавних событий в моей жизни…

    — Ты знаешь, как Аластор приказывал мышам? — заговорщически прошептала я.

   — Знаю, — мило, но немного зловеще улыбнулась Таверна.

   — Тогда прикажи им сервировать стол и создать уютную атмосферу, — потребовала я, но тут же спохватилась, мало ли какие понятия об уюте у хвостатых созданий, — пусть приглушат свет, включат негромкую музыку, например…

   Красотка из зеркала кивнула и… продолжила смотреть на меня.

   — Прямо сейчас, — поторопила я ее.

   Таверна молча буравила меня взглядом.

   — Пожалуйста! — вспомнила я волшебное слово и даже сложила руки на груди в просящем жесте.

   Красотка тут же исчезла, а зеркало соизволило показать мне меня. Я внимательно всмотрелась в свои порозовевшие щеки, лихорадочно блестящие глаза, покрасневшие губы…

   Я все вглядывалась и не могла вспомнить, когда же в последний раз я выглядела столь взволнованно и… прелестно.

   Фыркнув и показав себе язык, я бросилась вон из ванной и принялась судорожно перебирать гардероб, услужливо предоставленный мне Таверной.

   Я не могла объяснить мандраж, не могла понять, почему волнуюсь так, как не волновалась даже в день своей свадьбы… Мало того, что не могла, я и не хотела! Мне вдруг стало так легко-легко, так безмятежно на душе, а осознание того, что теперь мне никто не сможет сказать: «Это стыдно!», позволило насладиться каждым мигом того вечера. И да, волнение с одной стороны и безмятежность с другой прекрасно уживались во мне одновременно.

   Я наслаждалась, я смаковала, я нежно пестовала свое состояние, не позволяя искре, зажегшейся во мне, потухнуть. Впервые без зазрения совести, без оглядки на то, что подумают другие, я даже заставила умолкнуть робкий голос здравого смысла, стеснительно нашептывающего, что не стоит пускаться во все тяжкие, мало ли, как аукнется в будущем…

   Но я-то собиралась лишь пообщаться с интересным мужчиной! Только и всего! Что в этом предосудительного?

   И с чего я вообще сообщила ему о том, что замужем? Я покосилась на свое тоненькое обручальное кольцо, которое уже давно не замечала, ведь столько лет оно на моем пальце… Сейчас мне вдруг стало тошно от этого брачного символа. В конце концов, какого черта?! Мой муженек сейчас кувыркается с новой зазнобой, а я тут порядочную женщину изображаю!

   Но только я потянулась, чтобы снять кольцо, до меня дошло – к сожалению, я порядочную женщину не изображаю, я ей являюсь.

   Кольцо осталось на месте.

   Следующие приблизительно полчаса прошли в душевных метаниях и кривлянии перед зеркалом. Достаточно ли приличен вырез на платье или все-таки лучше надеть другое платье… А почему, собственно, платье? Там вроде брюки затесались среди бесчисленных юбок… О-о-о… Брюками это назвать язык бы не повернулся ни у кого из приличных девушек, это скорее элемент эротического белья… Хотя…

   Вот никогда не думала, что отношусь к тем женщинам, которые могут из ничего создать себе костюм. Однако! Отражением в зеркале я осталась крайне довольна: кружевные плотные штанишки подчеркивали изящные икры, а длинная туника скрывала несовершенства талии, плюс легкая шелковая ленточка на запястье. Может, ленточку полагалось носить совсем в другом месте, но мне захотелось надеть ее именно на руку. Я даже попрактиковалась изящно взмахивать кистью. На десятом взмахе я вспомнила, что мой гость не просто ждет меня, а ждет замурованный в стене…

   Думаете, мне стало стыдно от мысли о том, что бедный мужчина проторчал в каменном плену около часа? Нисколько! Даже наоборот, я почувствовала внутри озорство и острое желание поиграть с ним. Я о флирте, не подумайте…

   Лишь только на мгновение мне стало немного страшно. Если честно, я боялась того, что Эйден Олсопп посмотрит на меня со злостью. Это бы окончательно растоптало во мне веру в романтику. Ту самую романтику, которую транслируют авторы любовных романов… Я даже почти успела пережить этот жуткий момент в своих мыслях.

   Но все мои страхи оказались напрасными. Едва я вышла в коридор и предстала перед моим пленником, как увидела в мужских глазах то, что не видела уже очень-очень давно. Да и видела ли вообще?

   Это были страсть, нежность, восхищение, радость, азарт… Да как у него получилось в одном взгляде выразить все, что жаждет женская душа?!

   Я подошла к моему пленнику почти нос к носу, и улыбка сама появилась на моих губах. Кажется, впервые в жизни я не могла себя контролировать: мне безумно хотелось коснуться его, потрогать, убедиться, что он… настоящий, а не плод моего воображения. Разве может такой привлекательный мужчина испытывать ко мне столь явную, я бы сказала, бесстыдную симпатию?

   Огромным усилием воли я смогла сдержать порывы своего тела, сжала руки в замок и взволнованно проговорила:

   — Эйден Олсопп, если ты обещаешь вести себя подобающим для посетителя таверны образом, я предоставлю тебе комнату для ночлега и скромный ужин. Скромный, потому что…

   Долго выдержать пожирающий меня взгляд я не смогла, отошла от него на шаг, опустила глаза, еще и мой голос предательски дрогнул:

   — … потому что мы и, правда, пока не готовы к приему гостей. Устроит ли тебя сыр?

   — В твоем обществе меня устроит все.

   — Таверна! Освободи нашего гостя!

   — Как скажешь, — лениво раздалось откуда-то сверху.

   Я тихонько вздохнула, видимо, тот образ в зеркале, с которым можно нормально разговаривать, был разовой акцией.

   — Пойдем, — бросила я Эйдену и поспешно направилась к лестнице.

   Каждый мой шаг давался нелегко, каждая ступенька норовила убежать из-под ног, и, увы, я понимала, это не происки шаловливой Таверны, это напряжение, что своим присутствием создавал незваный, но такой обаятельный гость.

   У меня горела макушка, затем загорелись плечи, спина и… то, что ниже спины. Я резко обернулась, заставив мужчину споткнуться на ровном месте. Вновь не смогла сдержать улыбки, ведь моя догадка оказалась верна, смотрел он именно на то место, что у меня уж очень сильно горело.

   Как же неприлично! Непристойно! Но как же приятно такое искреннее, наглое внимание.

   Конечно, я не позволю ему ничего лишнего! Пусть даже не надеется!

   Вот только как не позволить лишнего себе?

   Миновав последнюю ступеньку, я обомлела, моему взору открылась такая картина, что тут же запылали щеки. Кажется, я просила о романтике… Но никак ведь не о кричащей пошлости!

   Только представьте: полумрак, отнюдь не скрывающий осыпавшейся штукатурки со стен и паутины в углах, но зато будто говорящий – это специально потушен свет; помятая белая скатерть на одном из столов, навевающая неприличные мысли, что данный предмет мебели можно использовать не по прямому назначению; неизвестно откуда взявшиеся на шатких стульях подушки с вывалившимся из них поролоном; и венец всего – два высоких бокала с разводами на стеклянных стенках, огромная тарелка со шматком сыра на ней (не подумайте, я знаю, что сыра головка, а не шматок, но то, что я лицезрела, было именно шматком) и деревянная бочка почти с меня ростом возле стола, на бочке красовался металлический кранчик…

   На негнущихся ногах я подошла ближе к накрытому столу и заметила два ломтя хлеба, сиротливо приютившихся на маленьких тарелочках. Зато возле тарелочек чинно лежали, сверкая начищенными бочками, вилки и ножи, ножи – справа, вилки – слева, все как полагается, эстеты были бы в восторге…

   Я обернулась и сдавленно произнесла:

   — Добро пожаловать в таверну «Усталый путник». Предлагаю разделить со мной вечернюю трапезу.

   Эйден кивнул, затем подмигнул и быстро прошел за стол. Я с достоинством (и откуда только оно взялось во мне?!) присела на свой стул.

   Немного царапнула мысль, что мог бы поухаживать за мной – тот же стул отодвинуть. Но я тут же одернула себя, ведь Эйден – живой человек, и вовсе не обязан быть воплощением моих грез. И вести не обязан себя, как герой любовных романов, тех самых, что я прочла в несметных количествах, работая в ночные смены…

   Я взяла в руку бокал, подняла глаза на Эйдена, тот в это время уже с аппетитом приступил к нехитрому ужину, но все-таки заметил мой взгляд, замер, посмотрел на бокал в моей руке, затем на бочку, стоявшую рядом с ним и все понял правильно.

   Уже через минуту наши бокалы были наполнены до краев, а мой гость, волею судьбы ставший первым посетителем таверны, произнес тост:

   — За самую красивую девушку во всех мирах!

   На миг я растерялась, но его искренняя улыбка и сладострастный взгляд сделали свое дело – я расслабилась и поверила в то, что и правда ему понравилась. В конце концов, вдруг он из такого мира, где мужчины холят и лелеют своих женщин, говорят им комплименты и каждый день радуют подвигами в их честь.

   — Я рад, что на своем пути встретил тебя, Татьяна, — продолжил Эйден, залпом выпил содержимое бокала и добавил, — Рядом с тобой я чувствую себя, как дома.

   Смело, сильно… пафосно! Именно так я подумала о его словах, но на деле лишь мило улыбнулась и пригубила из своего бокала.

   Мужчина тем временем медленно стянул с себя сначала плащ, затем ремни, крест-накрест расположенные на его груди, вынул из-за спины мечи и сгрудил все свое добро прямо под стол. Двигался он с грацией профессионального стриптизера, и как же мне нравилось то, что я видела перед собой! Волнуясь и наблюдая за ним, я даже не заметила, как допила вино, успела лишь отметить, что на вкус оно как компот, градусы не ощущались вовсе. Это хорошо, не хотелось бы опьянеть.

   Мой гость разлил нам по второму бокалу:

   — За знакомство, очаровательная хозяйка! Пьем до дна!

   Я едва сдержала смешок, надеется меня напоить? Вот это вряд ли. Ни разу в жизни я еще не теряла голову от алкогольных напитков. Именно поэтому инициативу обаятельного красавчика я поддержала. Приятным оказалось ощущение, когда мужчина пытается тебя соблазнить.

   Что ж, Эйден Олсопп, с тобой можно играть. Можно и самой притвориться – на один вечер стать героиней любовного романа…

   — Благодарю за прекрасный ужин, — на полном серьезе проговорил Эйден и потянулся за моим пустым бокалом.

   Я встряхнула головой и с изумлением поняла, что все то время, пока он ел, целых минуты три, но все же, я не сводила глаз с мужчины. Что он обо мне подумает?

   С другой стороны, самое плохое он обо мне уже подумал, когда спросил цену за ночь со мной. Так что…

   — Татьяна, расскажи о себе, — прервал он мои мысли и с легкой улыбкой протянул мне полный бокал.

   — А что именно ты хочешь узнать? — осторожно спросила я, внутренне напрягшись.

   Почему-то меня все никак не отпускала мысль, что он – мошенник. Слишком красив, обходителен, вежлив, а как смотрит! Наверняка сейчас будет интересоваться моими доходами или доходами мужа, например, или…

   — Какие книги ты любишь читать? Что любишь больше, снежную зиму или пустынный ветер? Любишь ты танцевать, петь? А, может, ты…

   А я расплакалась.

   Я не хотела. Честное слово! Но слезы сами предательски покатились из моих глаз. Я не сумела быстро погасить собственные реакции. Меня никто никогда не спрашивал о таком. Никто. Никогда.

   От собственных мыслей, от осознания, как глупо я выгляжу, от удивленного лица моего обаятельного собеседника я расстроилась еще больше и начала реветь уже самым неприличным образом: всхлипывая, шмыгая носом и размазывая слезы по щекам.

   — Татьяна, — прошептал Эйден и протянул ко мне руку.

   Но в этот же момент ко мне из-под стола потянулась и мохнатая лапка с зажатым в ней белым носовым платочком. Я так удивилась, что перестала плакать, а когда чуть наклонилась и увидела серьезную мышиную мордочку так и вовсе забыла о том, что меня расстроило.

   — Возьми, — пискнуло милейшее создание.

   — Спасибо, — шепнула я и аккуратно взяла из маленькой лапки платочек. — Как тебя зовут?

   — Меня зовут…

   Мышка внезапно умолкла, а я сначала не поверила глазам, но, когда на симпатичной носастой мордочке отчетливо проявился испуг…

   — А ну, быстро убери свою железяку! — крикнула я.

   Лезвие меча было раза в четыре больше самой мыши, и выглядела сцена донельзя жуткой.

   — Это существо – бес, — уверенно проговорил Эйден и меч не убрал.

   — Эта мышка – моя работница, — не менее уверенно парировала я. — Я не позволю обижать моих работников! Немедленно убери оружие!

   — Оно же… — на лице мужчины отразилось сомнение, но он быстро взял себя в руки, — Оно говорящее.

   — Это ты еще кота не видел… — пробормотала я, а затем громко потребовала, — Убери меч! Повторяю в последний раз. Иначе…

   Я выразительно посмотрела на дверь, Эйден выразительно покосился на мышку, мышка же замерла на одном месте и, по-моему, даже не дышала.

   — Прошу прощения, — с достоинством произнес Эйден, сунул меч в ножны, ножны – под стол, а сам присел на стул и залпом осушил бокал.

   Я присела на корточки, коснулась маленькой лапки и ласково проговорила:

   — Прости, милая. Обещаю, такого не повторится.

   Мышка взглянула на меня темными глазками и тихонько пискнула:

   — Меня зовут Грэйнн.

   — Благодарю за вашу работу, мне все очень нравится. Не могла бы ты еще, пожалуйста, включить нам музыку?

   Мышка нахмурила бровки, я тут же поправилась:

   — Спроси Таверну, она поможет.

   Серый хвостик мелькнул перед глазами, а через минуту из всех углов громыхнуло.

   Я успела только ойкнуть, а Эйден уже стоял возле меня с двумя мечами наголо. Вот это реакция!

   — Таверна! Таверна!!!

   Перекричать рок-музыку мне не удалось, но Таверна наверняка видела все, что творится в ней, поэтому спустя пару минут, когда я думала, что уже оглохла, раздался ее вальяжный голос:

   — Да?

   — Немедленно выключи!

   — Ты сама просила.

   — Я просила спокойную, тихую музыку, звучащую фоном!

   — Эту? — лениво переспросила Таверна, а из углов полилась красивейшая гитарная игра.

   — Оставь, — махнула я рукой, — Только потише сделай.

   Мы с Эйденом вновь присели за стол, он молча протянул мне наполненный до краев бокал. Какой, кстати, по счету? Впрочем, опьянения я не чувствовала, так что, наверное, вино совсем слабенькое, с такого не напиться. Думала я…

   — Так значит, говорящее здание тебя не удивило, а говорящая мышь вызвала столь бурное возмущение. Почему?

   — Разве здание говорило? — переспросил Эйден. — Я думал, это твой фокус. Маги и не такое умеют. Но животные не говорят! Пока в них не вселятся бесы.

   — Интересная теория, — кивнула я.

   А что мне надо было ему сказать? Вдруг, и впрямь во всех окружающих меня хвостатых вселились бесы? Да даже если так и есть, от этого они мне не начнут нравиться меньше…

   Эйден сделал странное, он вдруг взял мою руку, наклонился к ней и… поцеловал.

   — Эй! — отдернула я руку, будто от ожога.

   — Прости, — повинился мужчина, но вот на его лице не было ни грамма раскаяния. — Не смог удержаться.

   С мягкой улыбкой он легонько стукнул своим бокалом о мой.

   — За тебя, Татьяна.

   Я пыталась успокоиться, я очень старалась, но не смогла. Нервное возбуждение охватило и никак не хотело отпускать, а еще мне очень хотелось ответить на вопрос, прозвучавший ранее.

   — А знаешь, Эйден, если тебе вправду интересно, я расскажу тебе о себе, — начала говорить я, глядя на свою тарелку, для меня это было подобно прыжку в ледяную воду, но я набрала воздуха в грудь и на одном дыхании выпалила, — Я люблю вот такую музыку, — я махнула руками в разные стороны, — кажется, она называется кантри. Я люблю читать женские романы, пусть многие называют их глупыми и пошлыми, но мне очень нравится погружаться в истории, нравится чувствовать то, что чувствуют герои этих книг. Еще я люблю бескрайние степи, жаркие пустыни и снежные барханы, но видела их лишь в своих мечтах, потому что не могла позволить себе путешествие. Я… Я, наверное, люблю что-то еще, но пока не… пока не поняла, что именно…

   Было очень страшно говорить, еще страшнее было бы увидеть на лице моего собеседника скучающую гримасу, но я смело рассказала ему то, что еще никогда не слышал ни один человек. Да что там, даже себе я не во всем признавалась. Закончила свою речь жалко, я догадывалась, как это звучит со стороны. Но искренне.

   Сначала я допила вино, и только потом подняла взгляд на Эйдена. Ответный взгляд показал мне то, о чем я и не смела мечтать, разве мужчины умеют смотреть вот так: заинтересованно, с искренним вниманием, с готовностью слушать?

   — Спасибо за откровенность, — просто проговорил он и вновь потянулся к моей руке. Мое сердце ойкнуло, ведь я уже знала, каково это – прикосновение его губ к нежной коже. Но мужчина остановился буквально в паре миллиметров и положил свою руку рядом. Это его действие кричало: «Я тебя услышал! Я понял, что так делать нельзя!» Как же от понимания этого его жеста стало приятно на душе. Каюсь, я слишком расслабилась…

   — А давай ты расскажешь мне о себе, — мило улыбнулась я и приготовилась слушать.

   — А давай я тебе себя покажу, — улыбнулся в ответ он и привстал, протягивая мне руку.

ГЛАВА 5

Я тоже встала и даже протянула к нему руку, но в последний момент передумала и завела ее себе за спину.

   — Ты хочешь раздеться? — вырвалось у меня.

   Во взгляде Эйдена промелькнуло неподдельное изумление, а затем на его лице появилась лукавая улыбка:

   — Только если этого хочешь ты.

   Он настолько быстро скинул рубашку, что я не успела даже пикнуть. А потом уже вроде и поздно было возражать, правда ведь? Я завороженно уставилась на шикарное мужское тело и почувствовала, что еще чуть-чуть и я забуду про всякие приличия…

   Как можно описать совершенство? Ни один эпитет даже на сотую долю не будет близок к тому, что я видела. Это было прекрасно: ровная чистая кожа, тугие жгуты мышц, ни единой жиринки. Да любой актер, да каждый стриптизер отдал бы все за такой торс, что уж говорить об обычных мужчинах – им такого показывать нельзя, нужно беречь нежное эго и хрупкую психику, уберите их от экранов.

   Но самым невероятным было даже не то, что я лицезрела, а мои собственные эмоции, меня накрыло с головой, меня повело... Никогда я не думала, что могу так восхищаться мужским телом. Никогда не подозревала, что во мне могут проснуться инстинкты, главный из которых вопил – отдайся немедленно! Как такие мысли вообще пришли мне в голову? Мне, для которой интимный контакт всегда был досадным недоразумением, пресловутым супружеским долгом, надоевшим до тошноты. Откуда во мне возникла уверенность, что именно Эйден перевернет все мое представление о близости между мужчиной и женщиной?

   И только когда он дотронулся до пряжки ремня на своих штанах, я встрепенулась, внезапно осознав, что к добру его стриптиз точно не приведет:

   — Стой! Немедленно перестань! Что ты себе позволяешь?

   — Ты сама попросила, — заявил нахал, сводя с ума меня своим магнетическим взглядом.

   — Я?! Это ты захотел показать себя!

   Полуобнаженный мужчина как-то вдруг оказался совсем рядом со мной. Мне и так тяжело было себя сдерживать, так сильно хотелось коснуться его, а тут пришлось сцепить руки в замок, чтобы сохранить самоконтроль.

   — Я хотел продемонстрировать тебе свое мастерство, раздеваться для этого мне было не нужно, — шепнул он мне на ушко. — Может, ты уже догадалась, кто я?

   — Дамский угодник? — невольно вырвалось у меня.

   В ответ я услышала смешок.

   — Так кто же ты?

   — Я следопыт, — он наклонился ко мне еще ближе и, почти касаясь губами нежной кожи шеи, прошептал, — я могу найти кого угодно, если хоть раз услышу его запах. Хочешь, я покажу тебе себя?

   От его близости, горячего дыхания, терпкого мужского запаха у меня закружилась голова.

   — Хочу, — выдохнула я.

   — Пойдем.

   Он без спросу взял меня за руку и повел за собой. А я… пошла.

   Адреналин так сильно взыграл в крови, что все вопли здравого смысла погасли, так и не долетев до сознания.

   Да, и в конце концов, я никогда не чувствовала ничего подобного. Никогда! Да пусть меня сожрут в том страшном лесу за Таверной, но я хочу хоть раз в жизни испытать то, о чем пишут в женских романах! Я хочу!

   Мы вышли на крыльцо, но свежий ночной воздух не охладил разгоряченное тело, даже наоборот, от будоражащего предчувствия опасности сердце в груди застучало быстрее, еще сильнее разгоняя кровь по венам. Я так остро ощущала мужчину рядом с собой, словно он крепко обнимал меня, а не просто держал за руку. Я так страстно желала, чтобы время остановилось, мне хотелось сполна насладиться новыми ощущениями.

   Эти ощущения так трудно объяснить словами… словно горячая волна исходила из меня, вырывалась с огромной скоростью и врезалась в Эйдена. Как эта волна не спалила его? Почему он в состоянии спокойно стоять?

   — Я дам тебе фору две минуты, — тихо проговорил Эйден, наклоняясь к моему лицу. — Прячься.

   — И что будет дальше? — дрожащим голосом ответила ему, косясь на белый туман, ровной стеной стоящий совсем рядом.

   — Если я найду тебя быстро, ты исполнишь мое желание.

   — Ну уж нет, — я даже отступила от него на полшага и, не удержавшись, легонько стукнула его по груди, — Так не пойдет! Играем на интерес.

   — На интерес, — повторил он, поймал мою руку, развернул и поцеловал ладошку. — Время пошло.

   Я хотела возмутиться его нахальному поступку, вот ведь мужчины бывают! Совсем недавно я поверила, что он не будет целовать без спроса, и опять! Но едва я открыла рот…

   — Десять секунд прошло.

   Азарт сделал свое дело. Я быстро развернулась, спустилась с крыльца и побежала за здание, решив спрятаться за ним.

   Завернув за угол, я поняла, что спрятаться там совсем негде, поэтому мне ничего не оставалось, как устремиться в туман, в котором находились пугающий меня лес и уже знакомая чванкающая земля.

   Я пробежала совсем немного, белесый туман подействовал отрезвляюще, в жутковатом