Хозяин моего тела. Astra Maore

Оглавление

• АННОТАЦИЯ
• ГЛАВА 1. Знакомство
• ГЛАВА 2. Неудобные вопросы
• ГЛАВА 3. Господин Идеальность
• ГЛАВА 4. Пленницы подвала
• ГЛАВА 5. Опасности в доме
• ГЛАВА 6. Открытая клетка
• ГЛАВА 7. Коробка с сюрпризом
• ГЛАВА 8. Семья
• ГЛАВА 9. Суп со специями
• ГЛАВА 10. Раскаленное стекло
• ГЛАВА 11. Шокирующая правда
• ГЛАВА 12. Никогда не полюблю тебя!
• ГЛАВА 13. Взрослые игры
• ГЛАВА 14. Падение в пропасть
• ГЛАВА 15. Без страха
• ГЛАВА 16. Частный пляж
• ГЛАВА 17. Убийственное влечение
• ГЛАВА 18. Наследник империи
• ГЛАВА 19. Шипы
• ГЛАВА 20. Выстрел в упор
• ЭПИЛОГ

АННОТАЦИЯ

Элиас Конте создал для меня инструкцию: как работать, как выглядеть, как быть его тайной. Я боялась нарушить лишь один пункт — о запрете отношений. Оказалось, боюсь не того. Кто-то хочет вычеркнуть меня не из контракта, а из жизни. Элиас привык все контролировать. Сможет ли он переиграть смерть?

   В книге есть: властный герой, нежная героиня, интриги и опасности, темное прошлое, хэппиэнд.

   Ничто не случайно. Ничто и никогда. Даже в самом глубоком колодце отражаются звезды.

ГЛАВА 1. Знакомство

Меня зовут Лола Асти, и я начинающая модель. А модельный менеджер — это царь и бог моделей. Именно он решает, что ты будешь сегодня есть, будешь ли есть вообще или слишком растолстела, что ты на себя наденешь, и каков твой распорядок дня. Он определяет, с кем ты станешь работать, как долго и какой процент гонорара возьмешь.

   В общем, он решает все, нравится тебе это или нет. А ты у него то ли кукла, то ли рабыня... но, учитывая перспективы, оно того стоит. Тем более, личные отношения между разнополыми сотрудниками строжайше запрещены. За нарушение — огромный штраф вплоть до расторжения контракта и увольнения.

   Сейчас я должна этот контракт подписать. Любой ценой. Иначе — прозябание в нищете и постоянный риск насилия от моих буйных соседей по съемному жилью. Что-то не очень радостное будущее.

   Зато Агентство подбирает крепкие рабочие пары с высокой психологической совместимостью. Значит, по тестам я будущему начальнику уже подхожу и симпатична. Вот и славно, Лола. Все обязательно получится.

   Хотя то, что незнакомец будет знать, когда у меня месячные, сильно нервирует. Он будет знать все, что может помешать делу или испортить мои идеальные модельные параметры. Работа, ничего личного.

   Собеседование назначено на десять утра, и я обязана прийти точно в срок. Приду позже — со мной даже не станут разговаривать. Раньше — значит, не умею распределять свое время. Очень жесткие требования. Потом моим распорядком займется менеджер, если он вообще возьмет меня на работу, и за мои промахи будут ругать уже его. Вот только я слышала кошмарные слухи, как менеджеры отыгрываются на моделях за унижение. На ночь эти слухи лучше не рассказывать.

   Мои ладони потеют. Я люблю мятные леденцы и от волнения съедаю три штуки прежде, чем останавливаюсь и понимаю: я на грани паники. С таким настроем я точно провалю собеседование. Чего я вообще разволновалась?

   Ну и пусть мой будущий менеджер — мужчина. Он всяко не может быть маньяком. Это лучшее модельное Агентство в стране, здесь не терпят скандалов. А значит, мой будущий босс — профессионал высочайшего класса.

   Без одной минуты десять я стою около кабинета. В десять коротко стучу в дверь и тяну на себя металлическую ручку. Если дверь хоть чуточку скрипнет, кажется, я от волнения потеряю сознание. Но я ни словом, ни жестом этого не выдам. Еще чего. Первое впечатление — самое важное, и я стараюсь выглядеть элегантно и непринужденно. На мне кремовая майка с небольшим декольте, голубые джинсы и кремовые босоножки на каблуке. Лицо абсолютно чистое.

   Менеджер сидит за столом. Один короткий взгляд, и меня омывает волной мурашек. Этот мужчина меня необъяснимо... волнует. У него аккуратно причесанные черные волосы, красивые чувственные губы и крепкая фигура, дышащая силой и мощью. Он смотрит на меня в упор, словно хищник, загнавший добычу. Ни капли сомнения в цепком, темном взгляде. Я внезапно чувствую себя совсем голой. Собеседование еще не началось, но оно мне уже сильно не нравится.

   Я вновь кидаю взгляд на мужчину — его поза расслабленная и словно задумчивая, но я кожей, каким-то чутьем, каждой клеточкой тела ощущаю исходящую от него опасность. Это что-то густое, темное и бесконечно властное. Что-то подавляющее и заставляющее меня замереть, как неосторожную бабочку в смоле. Как с ним таким работать, а?!

   Менеджер молча смотрит на меня, и его темный пристальный взгляд нагло и беззастенчиво ощупывает все мое тело сверху вниз. Лицо. Грудь. Талию. Бедра. Колени. Я чудом закрываю за собой дверь. Надо срочно улыбнуться во все зубы. Нужно, сияя, подойти к менеджеру походкой от бедра и очаровать его. Сердце начинает частить.

   Кресло для меня стоит рядом с менеджерским столом. Отвратительно близко. Я никак не могу взять себя в руки. Слышу собственный пульс в ушах, а ладони опять предательски мокрые. Жесть.

   Менеджер вдруг отводит взгляд, и я пораженно ощущаю невероятное, неслыханное облегчение. Это сложно осознать: одним лишь взглядом этот человек останавливает меня или разрешает мне двигаться. И я улыбаюсь ему так, что стягивает щеки.

   В кабинете работает кондиционер, но мне абсолютно нечем дышать. Раскаленный воздух сдавливает легкие. Я вот-вот хлопнусь в обморок от напряжения. Лола, спокойно. Этот тип не маньяк. Он приличный человек и хороший специалист с... дурным, раздевающим взглядом. И дай ему волю, он прикажет мне залезть к нему под стол и… Глупо, но я не могу прекратить думать об этом. Даже если я сейчас красная, как рак, и он меня за это выгонит.

   Менеджер слегка кивает:

   — Здравствуй, Лола. Я Элиас Конте. Проходи, садись, — ладонью он указывает на приготовленное для меня кресло.

   Жесть. Не хочу я с ним сидеть. А как откажешься? Менеджер говорит негромко, но каждое его слово падает на мою кожу, будто ожог. У него низкий голос с проскальзывающими хриплыми нотками. Очень волнующий. Слишком непристойно обольстительный. Хочется немедленно заткнуть уши, чтобы не оставить ему ни единого шанса смутить меня еще сильнее.

   Мы сработаемся? Смешно. Я никогда еще не чувствовала себя с кем-то настолько неуверенно. Я подхожу к креслу, как механическая игрушка с приклеенной улыбкой. Ноги словно идут сами. Сажусь в кресло и жалею, что на мне только джинсы, а не шуба. Мне ужасно хочется чем-нибудь прикрыться от прожигающего взгляда черных глаз.

   Хватит, Лола. Не сходи с ума. Ты пришла на собеседование и обязана получить работу. Иначе тебе придется голодать. Вот об этом думай, а не о наглом мужике напротив. Как бы бешено ни колотилось твое сердце.

   Я мягко улыбаюсь:

   — Здравствуйте.

   Элиас Конте слегка наклоняется ко мне:

   — Можно на «ты», Лола. Здравствуй. Мне больше нравится быть другом, чем надсмотрщиком.

   Бордовая строгая рубашка идеально сидит на его подтянутом крепком теле, а темно-карие, почти черные глаза смотрят на меня остро и жадно. Я еле сдерживаю дрожь. Кто ж так пялится? Это даже неприлично! Будто он хочет меня съесть. Или у Конте просто такие глаза, а я себе надумываю? Хм-м-м... Вряд ли.

   Кажется, я не смогу выдерживать нашу «дружбу». Но вместо того, чтобы встать и уйти, похоронив свое будущее, я сама разглядываю его чувственные губы. По форме идеальный «лук купидона». Это будет очень трудной работой. Слишком восхитительно трудной.

   — Давай проверим, Лола, насколько мы понимаем друг друга. Сними обувь, — негромкий голос обволакивает меня, как опасный туман. И вдохнуть нельзя, и не дышать невозможно.

   Модель обязана выполнять любое требование менеджера, даже самое на ее взгляд абсурдное. Правило первое и основное. Что ж, я смогу. Я тянусь к ремешку вокруг щиколотки. Элиас внимательно смотрит, как я скидываю босоножки, и хрипловато говорит:

   — Хорошо. Теперь покажи мне себя. Покажи, как ты двигаешься, когда свободна и расслаблена.

   Да нет же. Ничего мне не кажется. Мы в кабинете совсем одни, и Элиас Конте смотрит на меня, как на собственность. Прямо и откровенно. Нагло. По-мужски.

   Во рту пересыхает. Я не привыкла к такому обращению. Я буквально чувствую, как его властная аура давит на меня, не оставляя ни малейшего шанса сопротивляться. Скверное дело.

   Свободна и расслаблена? Ха! Мне трудно даже дышать в его присутствии, не то, что двигаться. Пол холодит ноги, но кажется, что я ступаю по раскаленным углям. Элиас слегка наклоняет голову, но по его лицу ничего не прочесть. Ничего, кроме острого смущающего меня интереса. Будто он выбирает партнершу себе на вечер. Только этого мне не хватало!

   — Я сказал: свободна и расслаблена, Лола. Что тебе мешает? Ты любишь танцевать?

   Воздух дрожит от напряжения, окутывая меня сетью невидимых электрических капилляров. Тронешь — взорвется. Работа. Это просто работа. Всего лишь обычное собеседование. Лола, прекращай дрожать. Ты не заяц. Я киваю Элиасу. Люблю, мол.

   На его лице ни тени улыбки. Оно кажется совершенно спокойным, только черные глаза выжигают мне душу. Угрожают окунуть во что-то настолько густое и сильное, что я утону.

   — Тогда танцуй, — приказ.

   В полной тишине мое сердце бьется оглушающе громко. Неуютно. На самом деле танцевать я не слишком умею и люблю. Так, дергаю плечами и бедрами. Тем более без музыки. Двигаюсь, как могу, стараясь не смотреть на сумрачного Элиаса Конте. Его пристальный взгляд опасно сгущается до грозовой тучи.

   — Молодец, Лола. Раздевайся.

   Что?! Меня бьет дрожью. Я не ослышалась? Элиас Конте так проверяет мое послушание? Или... мне уже пора его ненавидеть? Конте сидит за столом в нескольких метрах от меня, но ведь ничто не помешает ему подойти, когда я разденусь... В два шага преодолеть расстояние и...

   Кончики пальцев покалывает от напряжения. Я резко вспоминаю, что недавно оплатила счета, и денег на еду у меня практически нет. Мне придется слушаться. Иначе точно без вариантов.

   Я медленно цепляю подол майки и стягиваю ее через голову. Кидаю на свое кресло. Ну, Конте, доволен? Тебе нравится то, что ты видишь?

   — Дальше, Лола. Джинсы, — в низком хриплом голосе новый приказ.

   Мои бедра опаляет жидким пламенем. Элиас... Он может и не быть модельным менеджером. Имя — это все, что он назвал. Он даже рабочее удостоверение мне не показал! С самого начала есть только его воля и моя слепая покорность.

   Я теряюсь в новых ощущениях. Одно дело скинуть одежду, когда вокруг суета и другие полуголые девочки, и совсем иначе — так. Когда есть тот, кого ты не смеешь ослушаться. Кто держит и не отпускает. Хозяин. Джинсы скользят по моим бедрам и мягко опускаются на пол. Я переступаю через ткань на ватных ногах.

   Хриплый голос Элиаса режет воздух, как хлыст:

   — Продолжай.

   Элиас заметно подается вперед и следит за мной. Это мужской интерес, притушенный, но жадный — одними лишь глазами, одним лишь проклятым завораживающим взглядом. Элиас выглядит так, что вот-вот сорвется, наплюет на правила и прямо сейчас жестко возьмет меня на своем крепком столе.

   Я невольно сглатываю. Кажется, мои руки немного дрожат. Не думай о нем, Лола. Просто выполняй распоряжение… Я тянусь к замочку бюстгальтера и аккуратно его расстегиваю. Наверное, в пустыне под палящим солнцем мне и то не было бы так одуряюще жарко. Я плавно снимаю бюстгальтер, не отрываясь от сосредоточенного лица Элиаса. Резко бросаю бюстгальтер в сторону кресла и сразу прикрываюсь руками.

   Я, в одних лишь кружевных трусиках, стою беззащитная перед сильным, полностью одетым мужчиной. А в его глазах тьма. Теперь не будет пощады. Неужели он предложит снять все… Сердце бьется, как ненормальное. Я опасаюсь Элиаса Конте, но больше всего — себя. Я слишком остро на него реагирую.

   — Хорошо, Лола, очень хорошо. Поцелуй меня.

   Меня словно обдают кипятком. Он за кого меня принимает?! Я резко отнимаю ладони от груди. В какую игру ты меня ни втянул, ты сильно пожалеешь, Элиас Конте. Ты сам вложил оружие мне в руки. Вместо крови в моих венах плещет чистый адреналин. Покачивая бедрами, я подхожу к его столу и быстро наклоняюсь к Элиасу через столешницу, приподняв и сведя груди вместе. Так ложбинка четко видна, но теперь не видно ничего больше.

   Лицо Элиаса совсем близко. Если сейчас он меня схватит, я проиграю... У меня почти кружится голова, а он буравит меня диким, абсолютно черным взглядом. Я выдыхаю прямо в его чувственные красивые губы:

   — Подпиши контракт, Э-э-элиа-а-ас, — и медленно облизываю нижнюю губу. «Друг» нашелся. Посмотрим, как он теперь выдержит эту «дружбу», которая грозит ему потерей работы так же, как и мне.

   Я резко отстраняюсь, отчаянно надеясь, что в кабинете нет скрытых камер. Подбираю бюстгальтер, беру майку и начинаю одеваться, не глядя на Конте. Заканчиваю с джинсами и босоножками. Руки слегка дрожат, но я хорошо справляюсь. Все-таки я модель. Хорошая модель.

   Разнополые сотрудники — это полный фарс и дикий бред. Или у других все иначе? Я не верю, что какая-то девушка может спокойно противостоять Элиасу Конте. И все же этой девушкой должна стать я. Именно я.

   От мыслей отвлекает шуршание бумаги. Элиас раскладывает на столе копии документов и сразу их размашисто подписывает. Меня принимают в Агентство? Все удалось или как?

ГЛАВА 2. Неудобные вопросы

В моих венах не кровь, а коктейль из каких-то диких эмоций. Одевшись, я вытягиваюсь перед Элиасом в кресле — строгая и собранная, как отличница на уроке у любимого преподавателя — никаких прикушенных губ или выбившихся волос. Сыграю на других мужских слабостях и посмотрю, как этот холеный красавчик им поддастся.

   И, главное, мне самой не проколоться и чему-нибудь не поддаться. Я уверена: этот давящий Элиас Конте тоже отлично умеет добиваться всего, что ему нужно. Богатые люди — редко глупые люди. Он уверенным жестом протягивает мне копию договора:

   — Читай, Лола. Читай очень внимательно. У тебя есть я, но некоторые вещи тебе придется подписывать самостоятельно, — в его низком голосе сквозит темное напряжение. Он слегка севший и хрипловатый.

   Конте... сомневается в моих умственных способностях? Ну и плевать. Когда ты красивая, и тебя не защищают деньги твоей семьи, то ты быстро узнаешь о «месте» женщины в этом мире. Можно возмущаться, обижаться и спорить, а можно научиться управлять комплексами недальновидных мужиков.

   Я молча киваю и беру документ так, чтобы наши пальцы ни в коем случае не соприкоснулись. Не стану пока дразнить Конте. Послушно вчитываюсь в строчки. Да, я умная девушка, Элиас. Умная девушка с длинными пепельными волосами, которая сведет тебя всего такого роскошного с ума.

   В нашей игре будет только один победитель. Я. Потому что если я поддамся и позволю Элиасу Конте себя унижать, он меня растопчет. Я каждой клеточкой тела ощущаю, что когда он заставил меня раздеться, он еще даже не начинал давить. А его настоящее давление выдерживают немногие. И речь не о девушках.

   Прядь волос падает на лист, который я читаю, и я не убираю ее. Элиас, к счастью, иногда от меня отвлекается. Не сверлит во мне дырку своим черным взглядом. А если и смотрит, то на мои красивые руки с аккуратным маникюром, на волосы или на хорошо оформленную грудь, довольно туго обтянутую майкой. Конечно, я скромная девушка, но позволяю себе изюминку во внешности. Хорошо, что пока Элиас не смотрит мне в глаза.

   Мне просто необходима выдержка для того, что я задумала, а под его жгучим взглядом я теряюсь. Сердце частит. Это какая-то поразительная физика или химия... уж не знаю, что. Но это сильнее меня. Неужели когда-то я смогу к Элиасу привыкнуть? Начну считать его кем-то вроде невыразительного толстого булочника из лавки на углу? Сомневаюсь. Я мысленно накидываю Элиасу пятнадцать килограммов лишнего веса... Не-а. Не ложится. Не идет. Но властность во всем его грозном облике даже так никуда не девается.

   Когда я склоняюсь подписать контракт, волосы густой волной падают на бумагу. Отлично. Элиас неодобрительно хмурится:

   — У тебя есть заколка?

   Я мотаю головой, и волосы совсем закрывают мне обзор. Слышится шум отодвигаемого кресла — я кидаю быстрый взгляд — Элиас поднимается из-за стола, и похоже, он высоченный. Реально огромный мужчина, рядом с которым я совсем тонкая и хрупкая, как снежинка. На сердце теплеет. Это на удивление приятно даже в наших сомнительных обстоятельствах. Стоп, Лола. Кончай дурить. Хватит им любоваться. Отношения с ним запрещены.

   Элиас мгновенно обходит стол и ловко, словно он часто это делает, сгребает все мои волосы в хвост. Наверняка, зараза, постоянно с девушками общается... в близкой обстановке. Но ревнивые мысли испаряются, когда его горячая рука мимолетно касается моей обнаженной шеи. Миллиарды иголочек разом атакуют нервные окончания. О-о-ох... Это что-то невероятное. Я так сойду с ума от перенапряжения. Все мое тело резко превращается в натянутую опасно вибрирующую струну. Чтобы не ляпнуть на нервах какую-нибудь глупость, я спрашиваю:

   — Тебе удобно?

   Элиас пожимает широченными плечами:

   — Да. Не отвлекайся, изучай и подписывай договор.

   Я углубляюсь в документ. В самом деле углубляюсь, предоставляя Элиасу заметить, что моя голова находится не сильно выше его бедер, и сама наша поза намекает на нечто иное. Желанное почти всеми без исключения мужчинами. Это очень тонкая игра. На грани. Давай, Элиас, поведись.

   А потом я ставлю последнюю подпись и слегка откидываю голову назад, приятно упираясь в его твердый горячий кулак. Двусмысленно. Будто требуя ласки. Но не дай бог он меня приласкает!

   Элиас медленно разжимает кулак и словно нехотя отпускает мои волосы. Я почти сожалею о том, что все кончилось. Я хочу, чтобы он продолжал держать меня, одновременно присваивая и заботясь... Но нельзя. Руки подрагивают, и я быстро прячу их под стол.

   — Какие у нас дальнейшие планы? — уф, я молодец — голос даже звучит ровно.

   Элиас уже вернулся на свое место и пристально смотрит мне в глаза. Это, как вспышка молнии в черноте ночи. Искушение и угроза одновременно. Опасность. Я определенно его волную. И я прикладываю все свои усилия, чтобы не опустить взгляд, потому что Элиас Конте смущает меня до дрожи. Он негромко говорит, и я ловлю каждое его слово.

   — Я вышлю тебе на почту анкету. Заполни ее в самое ближайшее время и отошли мне обратно. А завтра мы с тобой встретимся обсудить результаты.

   Его голос стал еще ниже и хриплее. Я невольно сглатываю:

   — Где?

   — Где-нибудь в парке. В десять утра я заеду за тобой и отвезу, куда скажешь.

   Десять утра мне не слишком удобно. Но что поделать:

   — Разумеется. Схожу в спортзал раньше.

   Вот так тут делаются дела? Сделки на дикие суммы заключаются в парках? Очень непривычный подход, но, судя по мировой значимости Агентства — да. Мне это на руку. В какой парк мы отправимся, я решаю сразу, едва Элиас произносит это слово.

   * * *

   Домой я добираюсь без приключений. Сейчас мой дом — это съемная комнатушка в захудалом районе, куда даже полиция старается особо не соваться. Опасно. Но с соседями мне пока сказочно везет... в углу меня зажать еще не пытались.

   Возможно, все дело в моем умении выглядеть по ситуации. Я — роскошная дива с укладкой, макияжем и в дизайнерских платьях. Но в повседневной жизни я... обычная. Бледная, долговязая и очень худая, хотя аппетитные формы у меня есть. Зато в мешковатой одежде их не особо видно, и я никого не хочу разубеждать, что «плоская».

   Дома я ложусь на кровать — другой мебели, где можно улечься, в комнате нет — закутываюсь в любимый клетчатый плед и включаю ноутбук. Просматриваю почту. Ага, письмо с анкетой уже на месте. Ну-с, загадочный и опасный Элиас Конте, что ты мне припас?

   Я читаю строчки и, наверное, мое лицо все больше вытягивается. О да, Элиас — форменный маньяк... Столько обо мне не хотел знать ни один знакомый парень! Жаворонок я или сова, какую музыку люблю, какие цвета и цветы, каких животных, марки машин, книги, хобби — вопросы такого плана, в общем-то, привычные и ожидаемые. Даже вопрос про любимое белье.

   Зато вопрос про страхи заставляет меня насторожиться. Зачем Конте знать, что заставляет меня плохо спать по ночам? Впрочем, я не хочу сажать на лицо паука-птицееда или ос даже ради огромных денег. Ниже идут практические вопросы про тренировки. Что, где, как часто. Про питание. Аналогично. Про парня. Я пишу короткое «парня нет». Про интим. Как часто я им занимаюсь. Что-о-о?! Какой у меня цикл.

   Стоп.

   Про месячные я отвечаю без колебаний, пусть дотошный Элиас подгадывает сложные съемки на дни, когда их нет. Зато вопрос о близости вызывает у меня острейшее желание... почитать резюме самого Элиаса Конте. Его послужной список. Почему это я должна рассказывать ему о самом личном, а он мне ничего?! Вернее, знать, с кем он спал, я точно не хочу. Мне всего лишь мучительно интересно, как другие девушки сопротивлялись его обаянию, когда забываешь себя от одного лишь взгляда? Кто эти невероятные супергероини?

   Искать в глобальной сети бесполезно: модельные менеджеры Агентства не выставляют свои жизни напоказ. Они прямо шпионы какие-то, учитывая их знания о подопечных. Ладно, живой разговор всегда лучше бездушной сети. Вздохнув и успокоив сердцебиение, я пишу Конте в мессенджер:

   — Привет, Элиас, — ох, как это по-свойски и ужасно смущает, но я печатаю дальше, — я заполняю твою анкету. Возник вопрос.

   Элиас отзывается моментально, будто коршуном следит за мной:

   — Если какие-то вопросы кажутся тебе слишком личными, так и напиши. Я расскажу при встрече, зачем их включил.

   Ага. Расскажет своим негромким восхитительным голосом, почему интересуется моей интимной жизнью. Нет, пожалуй, я пока еще не хочу обсуждать ее вслух. Особенно с ним. А вообще я слишком остро на Конте реагирую. Надо это как-то исправлять. Это ему стоит желать меня и сходить с ума от напряжения. А я обязана оставаться равнодушной. Я же не совсем дурочка, правда? В графе про интим я пишу: «не занимаюсь, жду своего принца». Вот пусть этим Конте и довольствуется. А в мессенджере печатаю:

   — Расскажи о себе, Элиас. Кого ты уже вел, каких успехов вы добились? — вроде звучит нейтрально. Замираю, не дыша.

   Конте опять отвечает мгновенно:

   — Хорошо, скоро пришлю резюме тебе на почту.

   Он там человек или кто? Меня пугает бешеная скорость его реакции. Или он в меня влюбился и смартфон из рук не выпускает? Хм, не знаю-не знаю. Приближается время обеда. Ничего страшного, если я сама не буду сидеть, как маньячка, со смартфоном, а сделаю себе вкусный салатик?

   Я режу перчики, заправляю их оливковым маслом и ем, старательно отгоняя от себя мысли, какое у Элиаса Конте сейчас лицо. Как он хмурит свои черные с легким изломом брови и сосредоточенно отправляет мне текст. Этот мужчина кажется чудовищно уверенным в себе. Словно он не просто модельный менеджер, а, как минимум, король. И не бутафорский, а самый что ни на есть реальный. Или если он... глава мафии. С таким вот мрачным тяжелым взглядом — самое то.

   Ничего, и я стану королевой, пусть мне всего девятнадцать, а Элиасу минимум на десять лет больше. Он прекрасно выглядит, но ему не может быть меньше тридцати. Это что-то такое особенное во взгляде, в движениях, в жестах. Это опыт очень аморальной и насыщенной интересными событиями жизни. Элиас Конте выглядит по-настоящему плохим.

   Через полчаса я не выдерживаю. Открываю почту и вновь не знаю, что и подумать, прочитав его свежее письмо. Элиас отправил его спустя всего шесть минут от моего вопроса. По телу бегут мурашки. Элиас продюсировал многих. И все они не кто-то там без имени, а крайне востребованные сейчас модели. Самые сливки. Почему же Элиас Конте не продлевает контракты, если девушки явно остаются в индустрии? Почему, назовем вещи своими именами, он предпочел им меня? Пожалуй, надо спросить его вживую. Пусть я при этом и буду умирать от стыда.

   Я еще раз смотрю на сиротливое «нет» в графе парень. Я вообще-то не слишком доверяю мужчинам, но вдруг Элиас решит, что я никому не нужна? И не приревнует меня даже на мгновение. А нужна ли мне эта самая ревность «короля мафии»? Вдруг она сметет меня, как лавина?

   Я продолжаю отвечать на вопросы. Образование. Ну, тут ничего выигрышного. «Недавно закончила школу». Университет мне пока не светит из-за модельной карьеры, да и деньги на обучение я еще не скопила. Высшее образование в нашей стране платное. Агентство даст мне реальный шанс, и я очень на него надеюсь.

   Семья. М-да. Еще хуже. «Неполная, и я не поддерживаю отношения». Именно этот вопрос я смело отнесла бы к слишком личным. Даже позорным. Когда я стану известной, обязательно придумаю себе ложную биографию. Может, даже Элиасу ее поручу.

   В груди становится тяжело, будто сердце каменеет. Анкета внезапно заставляет меня вспомнить о самых горьких и отвратительных минутах моей жизни. Захочет ли приличный мужчина на мне жениться? Тот же Элиас Конте, «король мафии»... А, кстати, он женат?

   Меня буквально пронзает током от этой логичной мысли. Элиаса сложно назвать прям уж смазливым красавчиком, но как раз такие, как он, нравятся большинству женщин... Он точно богат, весьма влиятелен, неприлично привлекателен, до безобразия порочен и...

   Нет, пожалуйста, только не это. Иначе я пропала. Я даже волосы свои ему трогать не дам. Терпеть не могу нечистоплотность в отношениях. Если Элиас Конте обманывает жену, я объявлю ему такой бойкот, что все льды мира позавидуют!

   Я борюсь со своим жестоким любопытством изо всех сил, но проигрываю. В мессенджер отправляется новое сообщение с вопросом. Ответ опять приходит сразу, и мне кажется, что меня ударили в живот.

   — Лола, сосредоточься на анкете. Я не женат, а для работы важнее, есть ли парень у тебя.

   Есть ли у меня? Выходит, Элиас все-таки... ревнует? Я вспоминаю его тяжелый раздевающий взгляд. Нет. Вся его любовь ко мне — это моя нелепая фантазия. Если мыслить здраво, сейчас я — начинающая. Никто. И даже мой гипотетический парень — это лишь вопрос престижа, а также вопрос утечки важной информации в будущем. Когда этот самый парень захочет нажиться на интервью о моем прошлом.

   Получается, Элиас Конте не ревнует, он просто поставил меня на место. А непрошеные слезы уже щиплют глаза. Я судорожно вдыхаю горячий летний воздух. Нижняя губа дрожит. Слишком много всего за одно утро. Никто. Начинающая моделька. Не пара для великолепного «короля». Мгновение, и слезы брызнут из моих глаз.

   Дурочка. Все-таки я совсем еще глупая в свои девятнадцать. Я так обиделась, словно собралась за Элиаса Конте замуж. За мужчину, которого я видела впервые и от силы полчаса. Отношения с которым прямо и неукоснительно запрещены. М-да.

   Быстро перепроверив ответы, я жму кнопку «отправить». А потом... отпускаю себя. Горько и упоительно рыдаю, выпуская со слезами все пережитое напряжение. Потом посмотрю, что там Элиас мне ответил.

ГЛАВА 3. Господин Идеальность

Элиас Конте обалдеет, когда узнает, куда я хочу его привести. Спорю на что угодно: в таких местах он не бывает. Зато и забыть меня после нашего приключения он не сможет, хе-хе-хе.

   Думаю, у Элиаса нет плохонькой дешевенькой машинки, чтобы кататься на ней в задрипанных районах вроде моего. Только что-то премиум-класса: очень шикарное, неприлично дорогое, но одновременно практичное. Как его одежда и обувь, которые хотя не кричат и не поражают роскошью напоказ, зато изготовлены кутюрье лично. Я успела хорошенько их рассмотреть, когда мы прощались.

   Сейчас девять утра, и вчера я так расстроилась, что не оставила Элиасу Конте свой адрес. В мессенджер летит сообщение:

   — Доброе утро, Элиас. Думаю, твоя машина вызовет у моих соседей инфаркт от зависти. А потом они решат меня ограбить — вдруг и мне что-то от тебя перепало. Давай встретимся не у меня, а где-нибудь еще?

   Я нажимаю «отправить» и задумываюсь: не слишком ли нагло? Ай, ладно, уже ничего не исправишь. Переживет. Элиас не разочаровывает: я жду ровно семь секунд. Да он и правда за мной следит. Как маньяк, хотя и не маньяк.

   — Доброе утро, Лола. Давай у агентства.

   — Отлично!

   Вот и славненько. Надеюсь, Элиас понял ненавязчивый намек, что неплохо бы мне сменить жилье. Ну, если только он не захочет каждый раз шифроваться. Но я уверена: мужчина уровня Элиаса Конте прятаться по углам не станет.

   В десять я стою на крыльце Агентства. А когда перевожу взгляд в сторону, колени невольно слабеют. Так убивают наповал, прямым выстрелом в сердце. Элиас только что вышел из невероятно обалденной машины и небрежно положил руку на дверь, когда наши взгляды встречаются.

   Я чувствую себя так, будто внезапно попадаю в воронку гигантского смерча. И страшно, и непередаваемо здорово. В Элиасе Конте есть то, что нечасто встретишь — несгибаемая воля. Настолько явная, что ее даже приходится прятать, чтобы не пугать людей. Особенно впечатлительных девушек.

   Мое сердце замирает и сразу начинает биться быстрее. Это менеджер, Лола. Просто твой личный модельный менеджер. Хватит тушеваться — вряд ли ему нравятся зажатые девушки. А еще и Элиас, и его машина выглядят слишком шикарными даже здесь, около лучшего модельного агентства, среди блестящей публики и развратно крутых авто. Бьют мне сердце.

   Сегодня Элиас в синей рубашке и черных брюках того же кроя, что вчера — строгого и в меру элегантного. А я не очень ему соответствую: опять джинсы, более скромная, зато более яркая бирюзовая кофточка и гламурные кеды. Я пролопушила. Нужно было надеть какое-нибудь цветастое платье. Подчеркнуто девчачье и воздушное. Я нутром чую, что такое Элиас оценит. Сам он — большой босс, и на контрасте ему должны нравиться утрированно женственные образы. Эх. С другой стороны, в парке будет столько ветра, что легкое платье просто задерется мне на голову. Не надо мне такого счастья. А Элиас обойдется. Я все-таки ему не девушка, а ценный сотрудник.

   Я замираю, не зная, спускаться ли к роскошной машине, или восхитительный Элиас Конте подойдет ко мне на виду у всех зевак, и тут мессенджер тренькает сообщением:

   — Спускайся.

   М-да. Прямолинейнее некуда. И даже без «привета». Властная зараза! Я иду. Не могу не пойти. Не обижаться же на Элиаса за то, что он не стал картинно афишировать наше знакомство.

   А он обходит свой умопомрачительный автомобиль и встает около пассажирской двери. О, уже что-то. Конечно, я не собираюсь демонстративно кривить губы. Мне вообще чудовищно сложно вести себя непринужденно. Властная аура Элиаса Конте окутывает и подчиняет, выбивая из головы все связные мысли. Ладони предательски мокреют.

   Элиас точно хорош во многих грехах. У меня нет особого опыта, зато сильное животное чутье. И пусть Элиас не женат, он определенно не может жить девственником. Не может и все тут: если сам он не ищет приключений, девушки все равно вешаются на него пачками. Но он выбрал меня.

   Кстати, при всем моем модельном росте в сто восемьдесят сантиметров, Элиас на полголовы меня выше. Он открывает дверь раньше, чем я подхожу к машине:

   — Доброе утро, Лола.

   — Здравствуй, Элиас.

   Ах, все-таки он вежливый, просто слов на ветер не бросает. Вернее, не считает нужным здороваться дважды. Зараза.

   — Куда мы направимся, Лола?

   От звука его хрипловатого голоса меня обдает жаром. Я совру, если скажу, что так реагирую на всех мужчин. Элиас Конте и тут особенный.

   — В самый крупный парк аттракционов. Годится? — я широко улыбаюсь. Разумеется, я предусмотрительно указала «крутые горки с петлями и виражами» в списке хобби.

   Ну давай, Элиас. Удивись. Я задерживаю дыхание, а он спокойно отвечает:

   — Да. Поехали. За рулем я предпочитаю молчать. Тебе включить что-нибудь из твоей любимой музыки? — Элиас слегка приподнимает красиво очерченную бровь. Он выглядит пугающе серьезным и даже немного жестким. Только в черных глазах — огонь.

   Ма-а-амочки. Это очень странно и подозрительно. Почему он даже не удивился? Мне внезапно становится страшно садиться к нему в машину. Ощущение, будто я захожу в логово тигра. Ох, нет. Конечно, все это глупости. Я грациозно опускаюсь на приятное кожаное сидение и говорю:

   — Не хочу музыку. Слушай, вот ты любишь молчать. А если какой-нибудь вопрос придет мне в голову в середине пути, мне что, терпеть с ним до выхода?

   Элиас коротко улыбается:

   — Нет, тогда спросишь. Пристегивайся.

   Ему надо официально запретить улыбаться... Мое сердце делает сумасшедший кульбит. Я быстро защелкиваю замок, поражаясь, как пальцы еще меня слушаются. Чтобы отвлечь внимание Элиаса, заявляю:

   — Она и вправду сногсшибательная, твоя машина.

   Он бросает на меня задумчивый взгляд:

   — Будешь умницей, заработаешь на такую же. Все в твоих руках, Лола.

   Вот так, милая. Закатай губу. Лучше бы Элиас Конте сказал что-то вроде: «Хорошо, детка, я подарю тебе похожую машинку на день рождения». Ага. Размечталась. Этот «король мафии» — твой начальник, а не парень, Лола. А если короли что-то дорогое дарят, то за цену, которую ты не согласна заплатить. За «развлечения» прямо в машине. Ну уж нет. Ни за что.

   Кто в наше время хранит девственность для любимого и единственного? Немногие, но я среди них. Так меня воспитали. Ну и это мой личный выбор. Я абсолютно не представляю, как некоторые занимаются этим «для здоровья». Это как-то пошло, расчетливо и... не хочу никого осуждать, но мне такое не подходит.

   А для Элиаса Конте я тем более притворюсь хорошей. У начальников часто дурной характер, и я не вижу смысла спорить. Не знаю, развращают ли кого-то власть или деньги. Наверняка да, раз об этом столько говорят. Ну а я буду мудрой и попробую найти подход к своему жесткому боссу. Я мягко улыбаюсь и молча отворачиваюсь к окну.

   * * *

   Парк находится в пригороде, и он нереально огромный.

   Элиас ведет машину плавно. На какой-то идеальной скорости, когда не надо смотреть на спидометр, а на ускорениях прямо животом чувствуешь: это самое оно, полный комфорт и настоящий кайф.

   Я тайком любуюсь сосредоточенным лицом Элиаса и его сильными руками, уверенно лежащими на руле. Но, разумеется, больше разглядываю пролетающие городские пейзажи и внезапно даже для самой себя спрашиваю:

   — А ты заполнишь анкету?

   Блин. Импульсивность — отвратительная черта, когда нужно играть по-крупному.

   — Какую? — в притягательном голосе Элиаса Конте скользит легкое удивление.

   — Ну, эту же самую. Странно не знать почти ничего о том, с кем работаешь, — меня резко затапливает смущение, и я утыкаюсь в окно, чтобы Элиас не увидел мои пылающие щеки. А его черные глаза явно не добавляют мне спокойствия.

   — Почему странно? — он искренне удивлен.

   Потому что ты мне интересен. И в глубине души я уверена, что не села бы в твою машину, если бы не хотела знать о тебе ничего, кроме имени, Элиас.

   — Э-э-э... ну-у-у, тогда проще доверять...

   Он ничего не отвечает. Не выдержав, я разворачиваюсь, чтобы наткнуться взглядом на его твердый профиль. Элиас даже не думает на меня смотреть... Гад. Ведет себе идеально свою идеальную машину! А когда я вновь растерянно утыкаюсь в окно, он вдруг заявляет:

   — Я внесу курсы актерского мастерства в твой график, Лола. Частные классы. Тебе нужно больше уверенности в себе.

   На меня словно выливается ушат ледяной воды. Неуверенная дурочка. Вот кем он меня считает. Блин, это больно и неприятно. И так и хочется доказать ему, что на самом деле я не меньше, чем принцесса.

   А вообще он прав. Скоро меня будут рассматривать много мужчин. Слишком много опасных мужчин, которые захотят украсть даже не сердце, а мои деньги. Я должна быть готова, как бы ни частил мой пульс.

   Элиас добавляет:

   — Анкету я заполню. Иначе ты живо начнешь расследование вместо того, чтобы заняться полезными делами, — мне кажется, или к концу фразы он улыбается?

   Я не знаю. Я смотрю в окно, отчаянно надеясь, что он не видит расстроенное выражение моего лица. Пусть не смотрит так внимательно своими практически черными глазищами. Смущает до мурашек.

   Со звезд на самое дно и обратно — только так, как на высоченных горках с мертвыми петлями. С Элиасом невозможно, немыслимо иначе. Я еще даже не подозреваю, до какой степени окажусь права.

   * * *

   Городские пейзажи сменяются парковыми, когда Элиас интересуется:

   — Сперва дела или аттракционы? Или просто погуляем?

   Разгуляться в парке и вправду есть, где. Дороги, лужайки, озера, рощицы — все словно не тронутое человеком, хотя на деле искусно сформированное.

   Элиас прямо сказал, что хочет больше моей уверенности в себе. Я буду стараться. Мне реально нужна эта работа, а разочаровать менеджера — значит вылететь очень быстро. Я почему-то совершенно уверена, что собеседование все еще продолжается, и Элиас Конте придирчиво оценивает каждый мой шаг.

   — Сперва дела. Аттракционами заполируем и отметим начало нашего сотрудничества, — я улыбаюсь, — если ты их, конечно, не боишься. Некоторые вот клоунов боятся.

   Элиас мимолетно улыбается и заворачивает на автостоянку. Мы уже приехали. Он паркует машину, а затем внезапно, без всякого предупреждения придавливает меня к сидению одним лишь пристальным взглядом. Смотрит прямо в глаза и так, что я не смогу отвести свой взгляд, даже если от этого будет зависеть моя жизнь. А потом негромко произносит:

   — Я не боюсь аттракционов, Лола. Про свои страхи, может, напишу в анкете. А может, не напишу. Ты — необычная девушка. Обычно всякие сделки и начинания отмечают в ресторанах.

   Да, Элиас. Я знаю, что я супер. Хвали меня еще. Я с улыбкой пожимаю плечами, хотя пульс частит:

   — Какая есть. К тому же я не одета для ресторана. Разве что для забегаловки.

   Элиас продолжает одновременно держать и сканировать меня взглядом. Вот как у него так интересно получается?

   — Вчера после нашей встречи я сходил к стилистам и попросил подобрать тебе наряды на разные случаи жизни. Они здесь, в машине. И всегда будут. Менеджер — тень своей модели, Лола.

   Угу. Скорее, хищник, крадущийся по пятам. Слишком опасный, непредсказуемый и… привлекательный. Я выдыхаю:

   — Значит, мы потом куда-нибудь сходим, если проголодаемся. Только после горок.

   — Договорились. Отстегивай ремень.

   Но открыть дверь он мне не дает — распахивает ее сам. И привычным жестом подает мне руку. Галантный «король», не меньше. Так, Лола. Ну а ты тогда снежная королева для этого самоуверенного «мафиозного короля». Держись и не сдавайся.

   Потому я принимаю руку Элиаса, и меня словно бьет током. Но так как я выхожу из машины, нет ничего подозрительного в том, что меня чуточку качает.

   Элиас запирает машину и спрашивает:

   — Хочешь куда-нибудь или предоставишь выбор мне?

   — Ты решай...

   — Тогда пойдем, — он пристально смотрит мне в глаза и подает восхитительно твердый и надежный локоть.

   Невыразимое чувство: идти с тем, от кого ноги слабеют, и держаться за него же. Вдыхать ненавязчивый аромат его парфюма. Наслаждаться прикосновением дорогой ткани рубашки… И знать, что этот мужчина — запретный плод. За отношения с ним у меня будут огро-о-омные проблемы. Нельзя забывать!

   Едва сверившись с планом парка и прикинув наш маршрут, Элиас вдруг начинает говорить исключительно о работе. И каким бы обольстительным ни был его голос, я стараюсь вникать.

   В основном он хочет все поменять и загрузить меня по полной, так как якобы я совсем неопытная. Помимо актерского мастерства мне требуются уроки подиумной пластики, этикета для присутствия на тьме приемов и вечеров, курсы пары иностранных языков, личный диетолог, терапевт и, разумеется, тренер. На мою попытку слабо возразить и отбиться Элиас смотрит на меня так, что я чуть не прикусываю язык.

   Словно темная волна цунами накатывает на берег и погребает под собой все. Да уж, с ним не забалуешь... и что-то предательски темное рождается в ответ в животе.

   Но самый коварный удар поджидает меня впереди. Элиас, как ни в чем не бывало, ведет меня к живописному озеру с плакучими ивами, когда произносит:

   — Спорт дает выплеск агрессии и расслабление. Зато танцы — м-м-м... Я запишу тебя на классы танца живота.

   Так-так-так... Что-то явно подозрительное.

   — Зачем?

   — Развивать твою чувственность. Раз у тебя нет парня, и ты ждешь принца, сама она не разовьется.

   Как отвратительно грубо. Я даже несколько раз моргаю, но продолжаю по инерции идти вместе с Элиасом. Он правда так прямолинейно и напористо решил обсуждать со мной интимную жизнь?! Слово «принц» от этого мужчины звучит пошло и порочно. Неправильно. Оскорбительно.

   Ну уж нет. Я не спущу ему с рук. И мне плевать, что это может быть банальный подкат. Против всех запретов и правил. От злости у меня слегка поднимается температура.

   — Ты считаешь, с моей чувственностью что-то не так? Зачем она тебе, Элиас?

   Он вдруг улыбается:

   — Забочусь о твоем душевном состоянии. Если долго отрицать свою женственность, она превратится в болото. А в работе модели крайне важен чувственный посыл. Ты обязана излучать его.

   А я, значит, доска и бревно? Абсолютно не верю! Я резко останавливаюсь, а Элиас продолжает тащить меня, потому я по инерции немного пролетаю вперед. В Элиаса. Он выгибает бровь:

   — Что, Лола, капризы?

   Сейчас я тебе покажу капризы. Сам наверняка страдаешь от вожделения, а мне тут грубишь и ерничаешь! Единственное, что я шиплю сквозь зубы, а не кричу. Мне самой не нужно лишнее внимание публики.

   — Извинись. Сейчас же извинись! Я пойду на танцы, но твоя форма высказываний меня просто бесит! Что я, по-твоему, жалкая пародия на женщину только потому, что вокруг меня не вертится какой-то хрен? Так с составленным тобой расписанием он еще месяца два минимум не появится. Я и спать-то успевать перестану!

   Элиас невозмутимо меня слушает. А когда я чудом сдерживаюсь от того, чтобы сделать что-то совсем недопустимое, его горячая рука тяжело ложится мне на плечо.

   — Какой темперамент! Извини, — он произносит извинение без всякого выражения.

   Блин, даже извиняясь, Элиас Конте выглядит так, будто именно он владеет ситуацией. Наглый, самодовольный хрен! Мерзавец. Но да, так и есть. Владеет. Потому что, как ни крути, начальник тут он.

   Элиас добавляет:

   — То, что у тебя нет парня, не плохо. Просто танцы полезны для здоровья. Особенно такие женственные.

   Он все-таки рад, что у меня нет парня? Я его зацепила? Я криво улыбаюсь:

   — И ты будешь счастлив, если я спляшу тебе лично? Продемонстрирую таланты, так сказать?

   Элиас меряет меня темным хищным взглядом, и я вдруг чувствую, что ужасно погорячилась. Сказала лишнее. Сердце пропускает удар. А Элиас мотает головой:

   — Нет, Лола. Плясать не надо. Все, что мне было нужно, я увидел на первой встрече. Вчера. Пойдем на аттракционы. А потом пообедаем.

   Ох... Я его явно недооценила. Он непонятный и непредсказуемый, но хитрый и наглый... манипулятор. Неужели Элиас Конте только что намеренно заставил меня разозлиться, чтобы стать со мной чуточку ближе?! Мне еще сильнее хочется прочесть его анкету.

   Аттракционы совсем рядом. Хотя мы прилично попетляли по симпатичным уголкам парка, уйти от них не ушли. Элиас поясняет:

   — Платить за развлечения буду я. Иначе они быстро закончатся, потому что кто-то мало работает. Да, Лола?

   Угу. Сколько ни работай, некоторым просто повезло родиться в семейке, которая умудрилась без особых потерь пережить свои сложные времена. Хотя не знаю: вдруг Элиас всего достиг сам?

   — Нет. Хватит меня подстебывать. Мы видимся всего второй день, а ты ведешь себя, как...

   — Как лучший модельный менеджер этого агентства.

   Как самодовольный индюк. Ничего, сейчас я заставлю тебя поплясать:

   — Почему ты бросаешь девушек, Элиас?

   1:1! Он застывает с настолько непритворным удивлением и недоумением на лице, что внезапно кажется мне очень трогательным. Но злорадство сильнее. Не только Конте умеет ставить в неловкое положение. Правда, длится моя нечаянная месть недолго — через несколько секунд Элиас приходит в себя и небрежно интересуется:

   — Ты имеешь в виду моделей?

   А он, конечно, подумал о тех, с кем спал. Оружие внезапно оборачивается против меня самой. Я знать ничего не хочу о его отвратительных подружках!

   — Ну да, моделей, — я наклоняюсь будто бы рассмотреть камушки под ногами. Волосы падают мне на лицо. К сожалению, мне сильно неприятнее, чем мне бы хотелось. В груди тяжелеет. Не хочу, чтобы Элиас знал, что я ревную. Не хочу ревновать! Я злюсь на саму себя.

   Элиас уверенно отводит пряди волос и откидывает мне их за спину. Блин!

   — Я не бросаю моделей, Лола. Я специализируюсь на начинающих. Помогаю им войти в профессию и делаю это ровно столько, сколько девушка во мне нуждается. Ты все еще дуешься?

   Я не могу не признать:

   — Дуюсь...

   — Сладкая вата спасет положение?

   — Издеваешься? Это же чистый сахар!

   — Зато ты переключилась с меня на другого врага.

   Врага? Вот так, значит. Я натянуто смеюсь. Элиас словно раскачивает меня на огромных качелях, где душа с замиранием ухает вниз, а потом несется на бешеной скорости и замирает в высшей точке.

   А что… если я тоже начну его раскачивать?

ГЛАВА 4. Пленницы подвала

Я люблю экстремально отдохнуть. Вернее, пока я могу позволить себе только парк аттракционов, поскольку денег на мотоцикл или регулярные прыжки с парашютом я еще не заработала. Но я обязательно хочу попробовать все это в будущем. Я стану крутой гонщицей, а здесь отрываюсь на полную.

   Мы с Элиасом попеременно катаемся на спокойных, как колесо обозрения, и бешеных, как огромная катапульта, произведениях инженерной мысли. На самых безумных и самых извращенных.

   И нет, Элиас Конте не ждет меня внизу, глядя на мои дикие шалости с осуждающим видом. Элиас сам тащит меня туда и сюда, и я поражаюсь его бьющему через край азарту. Хорошо, да и просто замечательно, что он предложил нам дружить. Мир прекрасен, и жизнь удивительна!

   * * *

   — Все, Лола, хватит, я больше не могу. Мое дряхлое тело не простит таких суровых измывательств. Может, посидим в ресторане, как приличные? — Элиас смотрит на меня в упор, но не подавляя своей мощью, а поддерживая и даря сумасшедшую, безграничную уверенность.

   Пережитый вместе адреналин, веселые искорки в глазах, упоение... Кажется, сами наши души сегодня стали ближе. Смелый и открытый приключениям мужчина — новая сторона загадочного Элиаса Конте покоряет меня. Я соглашаюсь:

   — Хорошо. Только не в том ресторане, где надо переодеваться в платье, чулки и шпильки.

   Чулки и шпильки я упоминаю намеренно, и Элиас непроизвольно окидывает мои ноги оценивающим жгучим взглядом. А мое сердце трепещет. Кого я дразню? Не слишком ли заигрываю с начальником? Один неосторожный шаг — и моя карьера рухнет. Но я просто не могу удержаться, потому что в крови плещет адреналин, и я готова на любые авантюры.

   Элиас говорит:

   — Хорошо, моя дорогая Лола, выберем самый демократичный, но пристойный ресторан.

   Его дорогая... Хм-м-м. Элиас шутит или?.. Конечно, в своем шикарном прикиде он не вписывается в забегаловку, хотя в парке никто не обращает на нас особого внимания. Равно, как и я, этот мужчина умеет становиться почти незаметным даже в люксовых вещах, когда захочет. Мне это нравится. Не люблю жить напоказ.

   В ресторане с огромными окнами, деревянными панелями и прекрасным видом на озеро я сажусь с Элиасом рядом и поясняю:

   — Так лучше слышно.

   И мне не придется смотреть в его глаза и замирать под темным властным взглядом. Элиас соглашается кивком, изучая меню:

   — Лола, позволишь выбрать блюда мне?

   Я позволяю все. А перед глазами встает картина: Элиас резко откладывает меню, обхватывает мое лицо горячими ладонями и целует меня крепко-крепко, наплевав на то, что в зале мы не одни. Мечта? Щеки вспыхивают.

   Нет, пожалуй, я сбегу, если он так сделает... Спасибо правилам Агентства, потому что иногда мне кажется, что Элиас Конте хочет съесть меня вместо еды. Его взгляды — чистый огонь, хотя по лицу ничего не прочитать. Это немного раздражает. Я… хочу его увлечь, но аккуратно. Так, чтобы нам лучше работалось вместе. Правда?

   Время пролетает абсолютно незаметно. Вроде мы встретились только что, но уже наступил ранний вечер. Мы выходим из ресторана, еще немного гуляем по парку, и вот Элиас красиво и вновь идеально ведет машину в город.

   — Насчет твоего района, Лола. Поскольку моя обязанность возить тебя на все курсы, скрываться и встречаться за уйму кварталов будет утомительно. Тебе стоит переехать в домик от агентства. Правда, там есть небольшой недостаток...

   Оу, вот так Элиас! Мое желание сменить дом осуществилось гораздо раньше, чем я представляла себе в самых смелых мечтах. Интересно, что там за недостаток? От волнения я ляпаю вслух:

   — Пираньи?

   — Ну, вроде того, — Элиас хмыкает, — коварные девушки-модели. Сама знаешь, это не всегда мило. Конечно, я могу поискать тебе жилье в другом районе, но элитные квартиры начинающим агентство не выделяет. А все остальное вряд ли сильно лучше твоей нынешней квартиры.

   Эх, он даже не думает, что моих денег хватает только на оплату комнаты. Мы из абсолютно разных миров. На сердце неожиданно становится тоскливо.

   — Я перееду в домик.

   — Отлично на первых порах. Собирай вещи. Тебе потребуется грузовое такси?

   — Нет, я живу скромно...

   — Такси я вызову на восемь утра. Три часа тебе на обустройство нового дома. В одиннадцать я заеду, заберу тебя и начнем работать. Про анкету помню, пришлю.

   О-о-ох. Как-то совершенно незаметно мы подъезжаем к крыльцу Агентства. Прогулка окончена, а что ждет меня дальше, никто не знает. Новый дом, загадочный и противоречивый Элиас Конте, чьи взгляды не дают мне покоя. Я для него просто хорошенькая моделька или... нечто большее? Долбаные правила Агентства! Если бы не запрет на отношения, я бы уже знала ответ. Хотя кто знает, понравился бы мне этот ответ? Я вспоминаю бархатное «моя дорогая» и легонько улыбаюсь. Ты умеешь заинтриговать, Элиас.

   Он открывает мне дверь и подает руку:

   — До завтра, Лола.

   Я чувствую его долгий взгляд в спину самой кожей, пока иду на остановку автобусов.

   * * *

   Остаток вечера я трачу на упаковку своих немногочисленных вещей. А еще чуть ли не поминутно проверяю почту — не прислал ли Элиас анкету. Сердце подскакивает и отчаянно бьется в горле, когда долгожданное письмо приходит. Руки дрожат так, что я бросаю кофту, которую в этот момент складываю.

   Анкета отпечатанная, обычный текстовый файл, но я вдруг вижу за буквами рукописные строчки. Ровные, без зачеркиваний, но написанные с паузами. Даже будто чувствую, где Элиас останавливался, чтобы подумать. Такие мужчины не присылают отписки. Они или занимаются делом с полной отдачей, или не тратят на него время вообще. А я читаю медленно, боясь увидеть то, что меня убьет.

   «Любимое время года — нежаркое лето».

   Мне лето тоже нравится. Одобряю. Хотя я и жаркое люблю, но солнцепек вреден для кожи, увы.

   «Металл — серебро».

   Я пытаюсь представить Элиаса в золоте... и нет. А серебро подходит ему идеально.

   «Еда — острая. Мясо, морепродукты, рис в любых сочетаниях».

   Ох ты ж горячий мужчина! Острая пища провоцирует как на резкие слова, так и на необдуманные действия. От сдержанного Элиаса Конте в любой момент можно ожидать... что-то непредсказуемое. Или я надумываю лишнее? Есть целые страны мира с очень острой кухней... и страстями.

   Читаю дальше.

   «Напиток — крепкий черный кофе».

   Та-а-ак, Элиас еще и не против горечи. Горечь плюс страсть равно настоящая драма. Интересно.

   «Цвет — фуксия. Но не в одежде».

   Ого. Неожиданно. Я думала, он напишет черный или красный. Зеленый может быть. А фуксия — это очень оригинально. И жаль, что в одежде он ее не любит. А то бы я прикупила платье цвета фуксии, чтобы когда-нибудь сразить его наповал.

   «Животные — все кошачьи. Парочка живут со мной».

   Ох. Надеюсь, просто котики, а не какие-нибудь ручные гепарды. А то, что кошачьи — не удивлена совсем. Независимые. Гордые. Свободолюбивые. Прямо, как Элиас.

   «Страхи — оружие против нас. Расскажу, когда мы с тобой лучше познакомимся».

   Зараза! Вот слабо сразу про себя рассказать, конспиратор хренов! Я чувствую себя слегка обманутой, но продолжаю читать.

   Музыка — с удивлением обнаруживаю среди других названия пары групп, которые люблю сама. Где-то в груди теплеет. Хотя Элиас Конте и не пойми как ко мне относится, мне нравится иметь с ним общее. Оно, как маленькая ниточка, которая может перерасти в огромный канат… Если бы, конечно, Правила Агентства позволяли... Я тяжело вздыхаю.

   «Хронические заболевания — держать все под контролем».

   Издержки профессии? Но написано с юмором.

   «Главный недостаток: не делю себя на части».

   Хм... Это значит, принимайте меня любым, а если не принимаете, меня ваше мнение не волнует?

   «Вредные привычки: ужасное чувство юмора».

   Ну, это было ожидаемо. Даже сама формулировка.

   А следующий пункт вбивает мне в грудь кол.

   «Семья — полная, счастливая, видимся на семейных праздниках».

   Я рада за Элиаса, но мне все равно дико больно. Как это ни ужасно глупо, я постоянно примеряю на себя роль девушки Элиаса Конте. На работе рядом с ним держусь, а дома и у себя в мечтах расслабляюсь...

   Эти счастливые люди, его семья, не примут меня. Даже, если я стану суперуспешной моделью. Таких моделей в общем-то много. Зато привычка к домашнему счастью или впитывается генетически, или не формируется. А приличную часть моего детства ну никак нельзя назвать безоблачной. И это ужасно. Мне хочется закрыть анкету и никогда больше к ней не возвращаться, но я буквально силой заставляю себя читать дальше.

   «Девушка — не нашел такую, которая примет мою работу».

   Жены нет, но и девушки нет? То есть официальной конкурентки у меня совсем нет? Хотя я всяко не стану его девушкой. Но если бы Элиас был женат… Не знаю, просто не знаю. Денег на выплату неустойки у меня нет. Все, что я зарабатываю сейчас, инвестирую в себя. В свою внешность, одежду и обувь. В дорогое белье, чтобы проходить кастинги. В уходовую косметику и процедуры. Свободных денег практически не остается.

   Я продолжаю читать анкету Элиаса.

   «Половая жизнь: ищу свою принцессу».

   Пульс взрывается в голове бешеными ударами. Конте... явно подкатывает ко мне или... отшутился? Скорее, второе... Точно второе, иначе... я даже не представляю, как мне быть. Я хватаю ртом воздух, а Элиас наносит еще один удар.

   «Хобби — пустая дорога, мотоцикл и запредельная скорость».

   Я же не успела проболтаться ему о своей мечте? Нет. Точно нет. Ладони потеют, и я, не глядя, нахожу баночку с тальком. Спокойно, Лола. Это все просто шуточки человека с «ужасным чувством юмора». И случайные совпадения.

   Даже, если Элиас Конте уже намеренно к тебе подкатывает, ваши отношения висят на волоске. Ты обязана это понимать. На нервах я уничтожаю сразу несколько мятных леденцов. Ответов в анкете еще много, а в самом низу значится: «Лола, если ты кому-либо расскажешь о том, что прочла, в моем доме имеется симпатичный подвал... Я не шучу».

   Красноречивое многоточие оставляет простор для воображения. Подвал? Просто хозяйственная подсобка или нечто большее? Металлические зажимы в стене, обвивающие мои запястья, как в одном из самых непристойных снов. Полная темнота. Волнующий шепот...

   Какая гадость! Я не посмею никому признаться в том, что меня заводит подобное. Тем более, в обычной жизни совсем нет, а только в дурацких постыдных снах. И я уверена, что наяву это все совсем не так горячо, а наоборот мерзко и неприятно.

   Но в любом случае я никому не расскажу об Элиасе Конте. Даже если все им написанное — ложь, то... это — моя ложь. Сочиненная именно для меня, будто любовное письмо. Наверное, я ужасно наивна.

   * * *

   Ровно в восемь мне звонят из такси. Конечно, к этому времени все уже собрано. Погрузка проходит быстро, а с соседями я попрощалась накануне. Впрочем, в этом доме они меняются часто. Даже удивительно, что за время моего проживания не подселилось никаких проблемных, как...

   Тетя иногда рассказывает мне новости о своем пьющем брате, который, к несчастью, является моим отцом. Мама погибла в автокатастрофе. А перед этим она... тоже начала выпивать. Потому и не справилась с управлением.

   Наша счастливая семья развеялась, как дым. Хватило банкротства отца. Дальше год от года все становилось только хуже. В раннем детстве меня воспитывали, как принцессу. Но потом, если бы не тетя, я наверняка скиталась бы по притонам.

   А так на работу моделью берут и девушек-подростков. Поэтому опыт у меня уже есть. Просто он не настолько блестящий, как нужен Элиасу. Ох... Скоро я опять его увижу и буду видеть с утра до вечера. Это самая жестокая и изысканная пытка.

   С другой стороны, вот-вот меня ждет проблема похуже. Модели. Это в мелких агентствах девушки нередко дружат и вместе переносят невзгоды, поскольку получают одни и те же отказы и сами крутятся, как могут. А здесь, в Агентстве, отказов нет. Есть более и менее выгодные контракты, потому что, как ни крути, самое роскошное и дорогое платье на показе носит только одна модель.

   Уже вот-вот я окунусь в зависть, ревность и повышенную концентрацию яда. Я не то, чтобы боюсь, просто не хочется откровенных подстав вроде битого стекла в туфлях или мышиного помета в ящике с заработанным потом и кровью брендовым бельем.

   * * *

   То, что «домик» будет крутым, я знала. Но что настолько — не догадывалась. В сущности, планировка у него ничего особенного, зато отделкой он производит должное впечатление и невольно влюбляет в себя.

   Широкий светлый коридор, масса комнат по бокам, просторная столовая, где подают завтрак, обед и ужин, зал с тренажерами, а также гостиная — главный серпентарий. А еще рядом с «домиком» располагается шикарный крытый бассейн. Все расходы Агентство берет на себя. Модели не платят ни за аренду, ни за питание, ни за развлечения. Классно же!

   Мой таксист оказывается одновременно и грузчиком, а куда нести вещи, рассказывает возникшая на пороге довольно приятная на вид тетечка — комендант этого общежития. Она добавляет:

   — Завтрак у нас в восемь, но ты можешь поесть сейчас. Элиас нас предупредил. Меня зовут Марта. Чувствуй себя, как дома, Лола.

   Какой заботливый Элиас.

   — Спасибо вам, Марта!

   Оставив багаж в комнате и отпустив таксиста, я отправляюсь в столовую. Кто-то из моделей еще должен завтракать. Оттягивать неприятную встречу все равно бесполезно. Я успокаиваю дыхание и захожу внутрь.

   Их оказывается четверо. Девушки, как девушки. Естественно, очень красивые и очень ухоженные. Они сразу прицениваются ко мне, но на внешний вид я тоже не жалуюсь. Я веду здоровый образ жизни и ухаживаю за собой. А в конце каждого дня несравненный Элиас Конте обещал мне обязательный массаж.

   Я атакую первой:

   — Привет!

   Еду здесь нужно ставить на поднос около раздаточного прилавка, а затем относить за столик. Я обращаю внимание, что девушки не сгруппировались за одним столом — двое сидят парой, а двое отдельно. Не буду ни к кому подсаживаться.

   Когда я снимаю тарелки с подноса, брюнетка из пары отзывается тягучим томным голосом, несколько странным с утра и в таком месте:

   — Привет. Я Миранда. Это, — она кивает на свою соседку, — Пенелопа, а они Шерил и Оливия.

   — Лола.

   — Очень приятно, — Оливия.

   — Привет, — Шерил.

   Пенелопа просто кивает мне. Миранда приподнимает бровь:

   — Кто твой менеджер?

   Чувствую, что вопрос с подвохом, но скрывать мне всяко нечего:

   — Элиас Конте.

   Миранда интимно понижает и без того слишком низкий голос:

   — О-о-о... Да-а-а. Ты попала, Лола. Рекомендую прямо сейчас начать копить на выплату неустойки и рвать с ним как можно быстрее.

   Приехали. Я боялась чего угодно, но, наверное, не этого. А теперь не знаю, как правильно реагировать. Главное, не показать, что Миранда меня удивила или насторожила. Неверная информация — самое прекрасное оружие. Все остальное обманутая жертва сделает сама.

   — Почему? — спрашиваю ровно, без ноток любопытства.

   — Потому что, — как же все-таки неуместно звучит ее голос, — у Элиаса Конте очень странные интимные предпочтения.

   Что-о-о? Хорошо, что я не ем и не пью, иначе бы точно поперхнулась. Я вспоминаю взгляд Элиаса: порочный, безнравственный и жадный. Пробирающий до мурашек.

   — А я-то причем?

   — При том, Лола, что когда он тебя трахнет, будет поздно. Вдобавок ты легко не отделаешься. Ему не нравятся обычные вещи.

   Это удар вне правил. Что-то отвратительное, дешевое и гадкое. Обычные? А какие необычные? Я подумаю об этом позже. Сейчас нужно срочно отбить атаку:

   — А ты откуда знаешь? Вы с ним любовники?

   Миранда качает черноволосой головой:

   — Я много что знаю, Лола. Просто предупреждаю тебя. Правило Агентства о запрете отношений играет Элиасу на руку. Девушка расслабляется, сближается с ним, под каким-то предлогом приходит к нему домой, спускается в подвал, а дальше уже не может ему отказать.

   «В моем доме имеется симпатичный подвал... Я не шучу».

   Я исхитряюсь сделать глоток воды, потому что во рту совсем сухо, и мне становится сложно изображать равнодушие.

   — Почему не может?

   — Потому, — Миранда опять добавляет в голос ложной интимности, — что тогда он ее сдаст как нарушительницу правил. А у самого Элиаса иммунитет, ему ничего не будет. Девушка заплатит Агентству крупный штраф, а может и вовсе с работы вылететь, и Элиас спокойно подберет себе новую любовницу.

   Да ну. Бред. Чисто бред. Не верю.

   — Что, Николь и Джемма — я называю имена суперпопулярных моделей, с которыми Элиас работал — тоже его жертвы?

   Внезапно отзывается не Миранда, а Пенелопа, ее соседка:

   — Нет. Они из очень влиятельных семей. Из Элиаса сделали бы фарш даже за попытку их склеить. Так что с Николь и Джеммой он сыграл честно. А теперь использует их имена как прикрытие для таких девушек, как ты.

   — То, что он тебя выбрал, — вмешивается Миранда, — значит, что шансов как у модели, у тебя мало. Агентство не пожалеет о твоей потере. А реально перспективных девочек, уход из бизнеса которых станет громким скандалом, Элиасу не дают.

   — Элиас — брат владельца Агентства, тот разрешает ему развлекаться, — Пенелопа методично вбивает гвозди в гроб моих иллюзий.

   Нет, так просто я не сдамся. Не поверю этим лживым дряням.

   — Чем докажете? — похоже, вопрос все же звучит резче нужного, и я быстро накалываю кусок рыбы на вилку, хотя вряд ли почувствую сейчас хоть какой-то вкус.

   Миранда заявляет:

   — Могу дать тебе телефончик. Шейла Максвелл, знаешь такую? Хотя она вряд ли захочет распространяться обо всем пережитом с незнакомкой вроде тебя.

   Дурацкий разговор. Более, чем дурацкий. Ужасный. Хуже, чем дохлая крыса в тумбочке. Надо держать лицо, потому что, если я сорвусь, повышу голос, заплачу или просто уйду, это доставит им ни с чем не сравнимое удовольствие. А потом начнется коллективная травля.

   Такие разговоры что-то вроде инициации. Своя ты или не своя. Выдерживаешь ли ты давление или ты слабачка, на которой можно ездить. Я улыбаюсь одними уголками рта:

   — Спасибо, что рассказали мне местные новости. Приятного аппетита.

   — Не за что. Приятного!

   Дальше я жую механически, не чувствуя вкуса еды. Шейла Максвелл ушла из индустрии на взлете карьеры, когда, по общественному мнению, ее ждало блестящее будущее. Звезда журналов, билбордов и вечеринок — она не дошла всего ничего до лучших мировых подиумов.

   Шейла Максвелл значится в послужном списке Элиаса. Наверняка сам он объяснит ее уход каким-то капризами или внезапными проблемами со здоровьем. Я обязана узнать правду. Неужели теперь я верю Элиасу меньше, чем паршивым овцам, которых вижу впервые? Нет. Но гадкий червячок сомнений меня уже не отпускает.

   Явный мужской интерес, который Элиас даже не скрывает, говорит сам за себя. Кроме того, Элиас Конте в самом деле хороший манипулятор. И что за странные интимные предпочтения? О чем вообще речь?

   Я решаю кое-что проверить:

   — А кто ваши менеджеры?

   Пенелопа в это время поднимается из-за стола, собираясь убрать за собой посуду:

   — Они женщины.

   Пенелопа явно ждет вопрос, продюсируют ли мужчины еще кого-либо в этом доме, но я не собираюсь ее радовать. Не дождавшись, Пенелопа слегка кривится и тут же изображает дружелюбие на холеном лице:

   — Пока-а-а, де-е-евочки, удачного дня!

   Все желают ей взаимно. А затем, как по команде, тоже встают с подносами. Ну да. Одна я пришла позже и вяло ковыряю салат.

   Прямо спросить у Элиаса о Шейле нельзя. Это только наведет его на подозрения. Если допустить самую невероятную версию, что все сказанное моделями — правда, с ним надо держать ухо востро. Да и в любом случае надо...

   Кое-как покончив с завтраком, я отправляюсь разбирать вещи в свою комнату. Комнаты запираются на ключ, и свой я не собираюсь выпускать из рук. А то паук в любимом лимонном чае — та еще гадость. Молчу про обычное бытовое воровство ради попытки навредить ближнему.

   Ждать пакостей от Миранды с Пенелопой не приходится — эти девушки воюют крупнее. Рвут в клочья душу. Но методы остальных моделей я пока не знаю.

   Первым делом я решаю заняться одеждой — аккуратно развесить ее и прогладить. А то когда с утра надо хватать платье и бежать, а оно не готовое — это провал. То, что в комнате есть утюг и отпариватель, приятно. Иголки и нитки у меня свои. Бытовые хлопоты кое-как помогают мне отвлечься. С другой стороны, картина моего мира все же пошатнулась, хотя пока еще не треснула окончательно.

   Я быстро вбиваю в поисковой строке: «Шейла Максвелл конец карьеры».

ГЛАВА 5. Опасности в доме

«Шейла Максвелл заявила, что больше не видит себя публичным человеком».

   Сурово.

   «Отказывается комментировать отношения с Агентством».

   Еще жестче.

   «Признает Агентство непричастным к своему решению завершить карьеру».

   Даже так. Неужели Элиас Конте настолько ее запугал? И всюду на фотографиях девушка с художественно растрепанными волосами и в солнечных очках на пол-лица.

   Я ищу самого Элиаса. Нахожу. Он в тени, будто его и нет. Словно он просто случайно там оказался. Зато уверенный и спокойный настолько, что я прямо кожей чувствую знакомую ауру силы. Что же между ними произошло?

   Все новости пестрят сообщениями о том, что решение госпожи Максвелл было спонтанным. Она чуть не сорвала значимый показ, разрыдавшись прямо за кулисами. А потом вышла, отходила положенное и начала раздавать прощальные интервью. Загадка.

   А плевать! Что бы ни случилось с Элиасом у Шейлы, мои собственные планы насчет него летят в самую глубокую пропасть. Я чувствую, будто мне в глаза напихали стекол, настолько мне становится больно. Одно дело — мечтать о привлекательном мужчине. И совсем другое — понять, что на тебя умело расставили капканы, и ты давно бежишь прямо по рассчитанной охотником траектории, довольно виляя хвостиком. Ду-у-ура.

   То есть с Элиасом лично мне и карьера нормальная не светит? Нос предательски щиплет, а на глазах выступают слезы. Я несколько раз глубоко вздыхаю, но это не помогает. Мне больно, тоскливо и ужасно. И я рыдаю взахлеб, радуясь, что моделям не надо поутру краситься. Все делает визажист на показе или на съемке.

   Спокойно, Лола, ты же умница. Ты молодец и самая лучшая. Не стоит какой-то странный и опасный мужик твоего расстройства. Но я все равно продолжаю реветь в подушку, надеясь, что стены «домика» достаточно толстые, чтобы заглушить мой позор.

   Из-за бурных слез я ничего не вижу и не слышу, поэтому пропускаю момент, когда под дверью появляется какая-то подозрительная бумага. Я просто иду умыться и вдруг вижу ЭТО. Простой лист А4 для принтера, на котором огромным шрифтом напечатано: «Элиас — мой».

   Да пес возьми, не мой же! Мне не нужны никакие проблемы из-за него. Я еще плохо соображаю после слез, поэтому выхватываю подвернувшийся под руку черный маркер, коряво пишу: «Забирай!» и сую злополучный лист обратно под дверь так, чтобы его большая часть осталась в комнате, а в коридор высовывался лишь кончик. Ишь ты. Ее он. Ешь, не подавись.

   Кто вообще делает такие дурацкие двери с щелями?! Надо побыстрее повесить какую-нибудь симпатичную шторку, чтобы хоть так скрыться от серпентария… Мне совершенно не интересны их идиотские розыгрыши.

   В любом случае я иду к раковине и хорошенько умываюсь холодной водой. Все удобства располагаются прямо в «номере», а не в блоке на несколько комнат. Хорошо, что проектировщики подумали о нуждах вечно спешащих и при том подолгу занимающих ванну моделей.

   Умывшись, я кидаю взгляд на часы: девять сорок четыре. Жесть. Надо ускориться. Элиас явится в одиннадцать, как штык, а я даже расписание на сегодняшний день не знаю. Бесит, что этот мужик все так явно контролирует. Хочешь что-то узнать — вынуждена ему в ножки кланяться и спрашивать. А ведь еще вчера мне это нравилось. Еще несколько часов назад я была рада его обществу и сама искала поводы провести с ним побольше времени. Ладно. Ошибаются и попадаются на удочку ловких манипуляторов все. Зато умные делают правильные выводы. Хотя до встречи с моделями я планировала одеться в воздушный сарафан «во вкусе Конте», теперь ни за что его не надену.

   Итак, что я имею? Двух, а может, и больше девиц, которые «мило предупредили» меня об Элиасе Конте. Еще не пойми кого, кто путем подложенного листа «присваивает» Элиаса себе.

   А лист так и лежит в комнате. Жаль. Я бы хотела увидеть, как вытянется лицо у того, кто его подложил. Ну и посмотреть, кто у нас шутник — тоже.

   Жаль, то, что я узнала об Элиасе, совсем не смешно. Что за подвал?! Спрашивать о нем Элиаса я естественно не буду. Приличные девушки такими вещами не интересуются. Для них подвал — это мрачная и темная часть любого дома. Не более.

   Я вспоминаю фотографии Шейлы и других моделей, которых Элиас продюсировал. Открытого тела хватает. Никаких подозрительных синяков или ссадин. Возможно, Элиас изводит девушек моральными пытками. Это с него станется. По спине пробегает озноб, я невольно ежусь.

   Не знаю. Пока я ничегошеньки не знаю. Но я твердо решаю надеть скромную кремовую водолазку и синие джинсы, а пару маек взять с собой. Стилисты меня переоденут, если что.

   Через полчаса интенсивного раскладывания вещей я более-менее расставляю все по местам. Время до встречи с Элиасом еще есть, а мое настроение уже ни к черту. Попортили его гадины. Но если сейчас я сдамся, то дальше просто не выживу. Таких «Мири» и «Пенни» тут целый дом.

   Может, принять ванну с маслом лаванды, чтобы расслабиться и успокоиться? Нет, уже не успею. Я иду в душ, взяв с собой проверенное средство дезинфекции. Нет, я не брезгую, просто одна девушка как-то, не глядя, шагнула в душевую кабинку, а спустя миг выскочила оттуда с диким криком — какую дрянь ей подсыпали, я не запомнила, зато жуткие волдыри и облезшую кожу на ступнях — прекрасно. Враги у меня явно появились. Теперь они знают, где я живу. И да, я еще не выяснила, кто убирает в комнатах. Наверняка у обслуги, если та существует, имеется копия ключей. Стоит подкупить не особо щепетильную в моральных вопросах уборщицу, и вреди, кому хочешь. М-да. Прелесть, а не жизнь.

   * * *

   Пластик пола душевой кабинки девственно чист, но я привычно сыплю химикат и отправляюсь в комнату раздеваться. Жизнь научила меня все делать быстро, как бы погано ни было на душе. Я скидываю одежду, тщательно смываю чистящее вещество и блаженно встаю под теплые щекочущие струи воды. Ка-а-айф!

   Они ласкают кожу, а меня вдруг накрывает понимание: когда я приходила на встречи к условленному времени, Элиас уже всегда поджидал меня на месте. И значит, сам он приходил раньше. Насколько раньше — не известно.

   Меня пробирает озноб. О месте встрече мы с Конте не договорились, то есть, он запросто может и сюда войти. Любая скажет ему, где я живу, да та же комендант Марта. А что будет дальше, страшно представить… Я, как наяву, вижу, что Элиас входит в комнату уверенным шагом и прислушивается. Возможно, он слышит шум льющейся воды и криво усмехается: попалась, птичка. Кто или что ему помешает? Если слухи девушек правдивы, то никто и ничто.

   Но чем больше меня затапливают стыд и ужас, тем больше мне убийственно и непристойно сладко. Теплые струи воды внезапно начинают казаться сводящей с ума лаской мужских пальцев. Словно Элиас ласкает меня, как любимую девушку… А ведь дверь в санузел я не закрыла. Торопилась. Это кошмар.

   Элиас войдет и замрет, присматриваясь. Увидит меня в пене: всю жаркую, мокрую и расслабленную... Усмехнется плотоядно. И все, тогда уже мне точно конец и никаких шансов от него вырваться… Не хочу. Абсолютно не хочу. Это в фантазии он сделает мне приятно. Безумно, дико приятно и точно скажет, что любит меня с тех пор, как впервые увидел еще на фото. В реальности... приятно, скорее всего, мне будет. А потом грязно, мерзко, унизительно. До слез и отвращения. Никому не нравится чувствовать себя отвратительной. А когда это незаслуженно — вдвойне погано.

   Я наскоро домываю волосы и выскакиваю из кабинки, укутавшись в банный халат. Молнией бросаюсь к комнате… Там тихо. Ох, в ней вправду никого нет. Я совсем с ума схожу. Дверь-то заперта. Элиас в принципе не смог бы войти, не выломав ее. А он явно не настолько псих, чтобы так поступать.

   А вообще я слишком много о Конте думаю. И мысли явно не рабочие, к сожалению. Машинально опускаю взгляд на пол около двери — неприятный лист лежит, как ни в чем ни бывало. Ну да. Он — явно противный розыгрыш. А у меня остается жалких двадцать минут до выхода. И Элиас наверняка ждет меня у ворот коттеджа, а не вламывается в номера, как одержимый псих.

   Соберись, Лола. Срочно лосьон, срочно кремы, облегчающее расчесывание масло на волосы, один пшик легких духов. Одежда слегка облепляет мою чуть влажную кожу. Мне приходится яростно продираться сквозь ткань джинсов. Ненавижу быстрые сборы!

   Фен. В номере есть, но я взяла свой, проверенный. Он отлично сушит и почти не портит прическу. Я покрываю губы глянцевым блеском, причесываюсь, стараясь не вырвать пряди, пихаю в сумочку пару тонких маек. Пять минут до выхода. Уф, я молодец. Уложилась. Влезаю в свои самые удобные босоножки и бегу.

   А ведь мы с Элиасом не разговаривали со вчера. С того самого момента, как я отправила ему «спасибо за анкету» в мессенджер и получила «к твоим услугам» через восемь секунд от отправки. В глубине души мне льстит, что он следит за мной, не спуская глаз...

   А в коридоре какие-то незнакомые модели смотрят на мою комнату и шепчутся. Н-да. Очередная проблема. Плохо. Конечно, они затихают, едва я выхожу, но сейчас у меня нет возможности с ними разбираться, а то Элиас меня взгреет.

   Опасный манипулятор, который вытворяет не пойми что и жестоко лишает доверившихся ему девушек работы и надежды на будущее. Меня штормит. Я сама не понимаю, хочу ли сбежать от него, бросив все, или... проводить вместе как можно больше времени. Я себя не узнаю. Мне впервые в жизни настолько неуютно.

   — Привет, — киваю сплетницам, не слушая их ответные приветы, и бегу быстрее. Хвала изобретателям низких устойчивых каблуков, а то мне жутко не хочется грохнуться и растянуться у всех на виду.

   И вот я вижу его. Элиас, мое греховное искушение, сегодня соблазняет темно-зеленым. Не болотным, не синеватым, а каким-то удивительно благородным оттенком безупречной рубашки. Когда я показываюсь на пороге «домика», он стоит, небрежно облокотившись о машину. Сам, словно умопомрачительная модель. А затем элегантно открывает мне дверь:

   — Здравствуй, Лола. Смотрю, рыбки тебя покусали.

   Я сажусь в его машину внезапно очумевшая, оглохшая и очарованная его негромким хрипловатым голосом. Кажется, со вчера прошла тысяча лет, стершая из памяти его магнетическую притягательность, которая сейчас проливается на меня, как водопад. Элиас что-то спросил?

   — Привет. А?

   Он мягко закрывает дверь, обходит вокруг машины и садится на водительское место:

   — Рыбки, говорю, тебя покусали. Пираньи.

   Блин. Ну почему он все замечает?

   — С чего ты так решил?

   Элиас окидывает меня медленным оценивающим взглядом. Волосы. Глаза. Губы. Бурно вздымающаяся грудь. Бедра. Это, как сканер. Как рентген. Цепко, жестко, бесцеремонно. Одновременно унизительно и чувственно.

   Губы пересыхают. Если бы не блеск на них, Элиас бы точно заметил... Сердце бьется так громко и часто, что кажется, он может его услышать. Один его взгляд творит со мной что-то невероятное: одновременно опрокидывает на землю и возносит на небеса. И сейчас мне абсолютно плевать, чем Элиас занимается в своем подвале.

   — Ты собралась за пять минут, словно за тобой свора бешеных псов гналась. А вчера я оставлял тебя довольной. Что изменилось? Ты переехала в аквариум с рыбками. Кто это сделал, Лола? Кто и что тебе сказал?

   Аромат его парфюма плывет по салону. Элиас так преступно близко, что я никак не могу сосредоточиться. Как гипноз. Как в омут с головой… Я отворачиваюсь к окну, стараясь унять дикое сердцебиение:

   — Не знаю.

   Элиас тяжело вздыхает, и какое-то время мы сидим молча. А потом он негромко и ровно говорит:

   — Съешь мятный леденец, Лола. Лучше несколько. Ты их ешь, когда волнуешься. А потом подробно расскажи, что, как и когда произошло. Это приказ.

   Я механически отправляю леденец в рот. Хотя Элиас и выглядит спокойным, от него буквально исходят волны силы. Я не могу не подчиниться. Но признаюсь только в самом невинном:

   — Кто-то подсунул мне лист под дверь. Там было написано «Элиас — мой» крупным шрифтом.

   Он изгибает бровь:

   — Ты сохранила этот лист?

   — Нет...

   — Что, сожгла? Или просто выкинула в мусор?

   — В мусор...

   Элиас вздыхает, а я чувствую себя провинившейся дурочкой. Он спрашивает:

   — Что-то еще сегодня было? Что-то странное, неприятное, оскорбительное? Или только лист?

   Надо признаться. Иначе может стать хуже.

   — Миранда и Пенелопа сказали, что ты — брат владельца Агентства. Что ты плохо обращаешься с девушками... Брат тебе разрешает.

   Элиас прожигает меня убийственно мрачным взглядом:

   — Дай мне ключ от своей комнаты.

   У меня все стягивается в животе от дурного предчувствия.

   — Это просто лист...

   — Ключ, — слово звучит резко и глухо, как роковой выстрел в упор.

   Я съеживаюсь. А Элиас, не дожидаясь ответа, дергает сумочку у меня из рук, бегло осматривает содержимое и находит ключ сам! Гад! Как так можно?! Это же нападение. Я еле дышу от шока.

   — Номер твоей комнаты. Живо.

   На миг мне кажется, что Элиас меня ударит. Что он, как... Я не выдерживаю:

   — Восемь, — меня трясет.

   — Жди здесь.

   Когда Элиас быстрым шагом уходит, странное оцепенение исчезает, хотя меня еще продолжает колотить от страха. Нужно срочно сбежать, пока Конте не вернулся с паршивым листком со словом «забирай». Хотя это слово меня никак не компрометирует, наоборот… Пусть думает, что мне на него наплевать. Что, пес возьми, происходит?! Почему Элиас ведет себя так, словно дурацкий лист — улика преступления? Мне грозит какая-то реальная опасность? И, кстати, откуда Элиас Конте знает, что от волнения я ем мятные леденцы?

   Меня прошибает ледяной озноб. Я лихорадочно пытаюсь вспомнить, ела ли их при нем... Нет. Точно не ела. Же-е-есть... Все настолько дико, что я не представляю, как мне быть.

   Кроме того, я еще ни разу не принимала участие ни в каких серьезных съемках или показах от Агентства. Моя пропажа не вызовет скандала, как в случае с Шейлой Максвелл. А в анкете я прямо созналась, что не поддерживаю отношения с семьей... Что живу совсем одна. Элиас может сделать со мной что угодно, и никто даже не узнает об этом! К горлу подкатывает дурнота. Вдруг Элиас Конте вообще собирается продать меня на органы?

   Нет. Это точно ерунда. Обычно бандиты не оставляют потенциальных жертв в незапертой машине. У меня просто разгулялось не в меру буйное воображение. Нужно прийти в себя, необходимо стать собранной и хладнокровной. Только так я смогу что-то разузнать. Но у меня никак не получается успокоиться.

   Когда Элиас возвращается, я изнемогаю от желания вытрясти из него хоть какие-то нормальные объяснения. А он выглядит так уверенно и безмятежно, словно ничего не случилось. Слишком спокойно для человека, сорвавшегося после первых слов о каком-то жалком листе. Он вкладывает мне в руку ключ и собирается завести машину. Да это просто хамство! Внутри меня все клокочет от возмущения, но я обманчиво мягко спрашиваю:

   — Что это было, Элиас? Почему ты внезапно убежал в дом?

   Он поворачивается ко мне и улыбается уголками губ. Вот только в темно-карих глазах нет ни капли веселья:

   — Моя неизлечимая болезнь — держать все под контролем. Раз ты пришла в себя, Лола, то мы можем ехать.

   Ну уж нет. Элиас думает, что может хватать мою сумку и ключи, пользуясь тем, что он физически сильнее? Считает, что мне нравится такое скотское обращение? Что оно меня как минимум устраивает?

   — Мы не можем ехать. Объясни, что происходит. Мне кто-то или что-то угрожает? Эта угроза — оправдание без спроса трогать мои вещи? — я еле сдерживаю ярость.

   — Ты съела слишком мало леденцов, Лола. Значит, самое время выпить мятный чай. Как раз твое время перекусить, — хм, а он далеко не так спокоен, как мне показалось. В его голосе звенит металл.

   Мерзавец. Меня колотит от плохо сдерживаемого гнева. Конте заводит машину и выруливает на дорогу. Я выжидаю, пока он встроится в ряд машин и решаюсь опять привлечь его внимание:

   — Значит, так. Если мне всерьез что-то угрожает, я лучше выплачу Агентству неустойку. А теперь будь добр, останови машину и высади меня где-нибудь.

   Элиас криво улыбается:

   — Не остановлю. Ничто тебе не угрожает, если будешь меня слушать и держать в курсе любых происшествий.

   Гад. Упертый гад. Он врет. Моя проснувшаяся интуиция буквально завывает сиреной, оповещая о надвигающейся опасности:

   — Элиас...

   Я настроена более чем серьезно. Я даже готова немедленно звонить в полицию. Воздух между нами накаляется добела. Конте тихо произносит сквозь зубы что-то, подозрительно похоже на ругательство. А потом говорит:

   — Слушай, детка. Или ты мне доверяешь, или доверяешь. Иного выхода нет. Вот представь теоретически: на тебя кто-то открыл охоту. Просто за то, что ты где-то начала работать и не обросла никакими связями. Кем может быть такой человек?

   — Во-первых, не детка. Во-вторых, не знаю...

   Конте окидывает меня уничижительным взглядом, но неожиданно смягчается:

   — Лола... Давай не будем ссориться сейчас. Этот предполагаемый человек — какой-то маньяк. Долбанутый псих. Прикинь, Лола, псих открыл на тебя охоту. Дашь гарантии, что он отстанет, если ты уволишься? Может, он карает всех, кто посмел поселиться в комнате номер восемь? Или тех, кто подошел ко мне на небольшое расстояние? Так ты уже подошла.

   Весь воздух выходит у меня из легких. Шум в ушах нарастает, и звуки прорываются сквозь него, как сквозь толщу воды. Это похоже на какой-то кошмар. Дикий и совершенно нелепый.

   Почему Элиас уверенно говорит о психе? Я до последнего надеялась, что он расскажет о том, что Пенелопа с Мирандой — его ревнивые поклонницы. Или что-то еще в этом духе. Но нет. Вместо того, чтобы меня успокоить, Элиас Конте меня запугивает. Я понимаю, что он знает намного больше меня, но не могу связать его мотивы. Это неприятно — быть такой уязвимой.

   — Во что ты меня втянул? — я сиплю.

   — Да ни во что, Лола. Это гипотетическая ситуация. Самое страшное, что может быть. Но в таком случае одной тебе не выжить.

   Я не верю. Не хочу это слышать. Это все происходит не со мной. Это какой-то поганый сон.

   — М-да...

   Элиас не отрывает взгляд от дороги, но я вижу, насколько он напряжен:

   — Лучше иметь под рукой профессионального охранника, правда? Все менеджеры агентства имеют сертификаты. Пока у тебя два часа иностранного языка, у меня два часа тренировок. Поэтому расслабься и делай свою работу, а я буду делать свою.

   Вот так просто? Серьезно? А меня трясет так, что зуб на зуб не попадает. Как и в любой сказке, в этой есть отвратнейшая неприглядная изнанка, и я познакомилась с ней слишком рано. Меж тем Элиас останавливает машину. Впереди маячит вывеска довольно дорогого кафе. Я хочу сбежать, но не могу даже пошевелиться. Мне слишком жутко и противно. И слова Элиаса совсем, ни капельки меня не обнадеживают: А он добавляет:

   — Ну же, крошка, давай. У нас график. Ты не в триллере и не в боевике. Расслабься, или я буду действовать силой. Контракт дает мне такое право.

   Что?! Какой пункт?? Я сошла с ума, и мне это мерещится? А Элиаса уже нет в машине. Он двигается невозможно быстро, как настоящий хищник. Открывает дверь, тянет меня на себя сильно, но плавно — руку не выворачивает, зато я чувствую себя тряпичной куклой без мышц и костей. Элиас Конте сильнее меня настолько, что я абсолютно не могу сопротивляться ему. Принудительно поднимаюсь и встаю на нетвердые ноги. Это кошмарно, мерзко и отвратительно. И я ничего не могу с ним поделать. Только затаиться, чтобы гроза прошла мимо.

   Элиас закрывает дверь, ставит машину на сигнализацию и вдруг резко кладет мне на талию свою тяжелую ладонь:

   — Тебя вести, или сама пойдешь?

   — Сама...

   — Угу, вижу, как сама.

   Наши бедра соприкасаются, а меня продолжает знобить крупной сильной дрожью. У меня истерика. И не из-за Элиаса, а из-за всего происходящего. Из-за неведомой угрозы и тотальной недосказанности между мной и моим менеджером. Конечно, будь у нас чисто деловые отношения, так и должно было быть. Элиас Конте не обязан мне исповедоваться. Но, к своему ужасу и стыду, я ни на миг не могу поверить, будто личные отношения между менеджерами и моделями на самом деле запрещены. А значит… я имею права знать и требовать с Элиаса больше. Намного больше.

   Элиас, приобняв, ведет меня вперед, и я лишь послушно переставляю ноги. Тут не рвануть — он догонит. И не заорать, потому что он точно зажмет мне рот. Я знаю, что он это сделает. Со стороны мы наверняка смотримся странно, но Элиасу плевать.

   — Столик на двоих с диваном, — Элиас заводит меня в кафе и совсем не смотрит на подскочившую к нам девушку.

   Меня осеняет дичайшее предположение: а может, сам Элиас как-то подложил мне этот гадкий лист? И теперь он разыгрывает чудовищный спектакль, желая запугать меня и сделать зависимой от себя. Играет эмоциями, как мерзкий кукловод или энергетический вампир?! Я уже не знаю, кому верить. И даже себе верить не могу, потому что еще совсем недавно расплывалась от одного лишь взгляда его темно-карих глаз.

   Я безучастно слушаю, как он заказывает еду и мятный чай.

   — Пей, — горячая чашка утыкается мне в ладонь.

   — Аккуратнее, Элиас. — все. С меня хватит унижаться. Пусть я размазана, внешне я этого не покажу. И прямо сейчас я все равно ничего не смогу сделать. Мне нужно остаться одной, чтобы все обдумать. А пока надо отвлечь внимание Конте, который сверлит меня жестким взглядом. — Какой у нас график на сегодня?

   Элиас коротко кивает:

   — Молодец, Лола. Соберись и вспомни свои мечты. Никто не стоит того, чтобы от них отказываться. Язык, занятия с тренером, актерское мастерство, подиумная пластика и массаж под конец. Посмотрим нагрузку. Если хорошо ее перенесешь, мы что-нибудь добавим.

   — Спасибо, — я делаю вид, что слушаю его.

   Элиас продолжает:

   — График на завтра пока не скажу, он плавающий. Будет, исходя из твоих потребностей и слабых сторон. Но в девять утра у тебя подготовка к съемке для журнала.

   Хорошо. Просто отлично. Сейчас я не буду думать об этом. Мне нужно одно — отлежаться и зализать раны. Аппетита нет совсем. Приходится, как и утром, есть все заказанное Элиасом через силу.

   К счастью, он не пялится и не мешает мне своим тяжелым взглядом. Наверняка он совершенно уверен, что я выкинула из головы «глупости» и вошла в рабочий ритм. Нет, Элиас, ты не настолько проницателен, как о себе думаешь. А начеку я теперь буду всегда.

ГЛАВА 6. Открытая клетка

— Распорядок такой: я оставляю тебя в классе, ты занимаешься, затем я тебя забираю и веду в другой класс, — голос Элиаса невероятно властный. Ему хочется подчиниться, и я с силой отгоняю от себя глупейшее желание. Полная нелепость — ходить с Элиасом всюду, как с нянькой. Чую: еще недолго, он и с ложки меня начнет кормить. Свяжет по рукам и ногам и будет носить, перекинув себе через плечо. Еще что-нибудь дикое придумает.

   Но я не собираюсь его злить. Чревато. Меня все еще трясет от того, как Элиас отобрал мой ключ и силком затащил меня в кафе. Я просто молча киваю:

   — Договорились.

   Первым уроком язык. Вряд ли преподавательница будет хуже и опаснее, чем Элиас Конте. Я тяжело вздыхаю и открываю дверь учебной комнаты. Преподавательница, моложавая и стройная, с короткими гладко зачесанными волосами, поднимается мне навстречу:

   — Здравствуйте, Лола. Давайте сперва посмотрим ваш уровень знаний.

   — Здравствуйте, госпожа Уиллоу. Хорошо.

   Она мне вполне нравится. Надо же, как мало надо для счастья — всего лишь не ощущать вокруг себя чью-то убийственно притягательную ауру.

   За проверкой знаний время летит незаметно. Я почти забываю обо всех тревогах, пока снаружи не раздается звук, будто что-то упало, а затем под дверь класса вплывает лист. Простой лист для принтера формата А4.

   Мои руки холодеют. Я не могу поверить в то, что это реально происходит. Опять лист. Снова чья-то угроза. Даже здесь, в, казалось бы, безопасном месте?! Я смотрю на лист, как завороженная, чувствуя, что еще немного — и я заледенею вся.

   Неимоверным усилием воли я отворачиваюсь от листа и перевожу взгляд на список глаголов, спряжение которых нужно выучить. Рядом лежит распечатанный список из двадцати слов и понятий, отражающих предметы модельного быта. Расческа. Кисть для румян. Тени. Тушь для ресниц. Ничего экстраординарного. А я сижу с абсолютно ровной спиной, вытянувшись, как струна, в которую превратились мои нервы. Неужели моя жизнь внезапно и без предупреждения катится под откос? Это просто кошмарно.

   Когда томительное занятие, наконец, заканчивается, я аккуратно беру папку с распечатками, которые нужно вызубрить, подхожу к поганому листу и словно невзначай поддеваю его носком босоножки. А ведь он может быть отравлен. Лист идеально чистый, без единой точки.

   Я отворачиваюсь от него и прощаюсь с преподавательницей:

   — До следующего раза, госпожа Уиллоу.

   Она мажет по мне взглядом и останавливается на злополучном листе:

   — Лола, поднимите его, пожалуйста, и выкиньте в ближайшее ведро. Эта Тилли —такая растяпа. Новая практикантка. У нее все падает из рук. До следующего раза, Лола.

   Я подцепляю лист двумя пальцами. Боюсь внезапно почувствовать сильную резкую боль, но мгновения идут, а ничего не происходит. Я трусиха. Хорошо, если лист и вправду выронила «растяпа Тилли», а не враг. Тот, кто ненавидит меня настолько, чтобы жестко запугивать.

   Урок проходит в огромном здании, принадлежащем Агентству. Все кабинеты пронумерованы, и в холлах висят планы этажей. Потеряться сложно. Зачем Элиас собирается водить меня за руку — загадка. Может, ему просто нравится вести себя странно? Насчет преступника он же сам сказал, что все это несерьезно. А все равно он хочет меня контролировать.

   Я обращаюсь к преподавательнице:

   — Госпожа Уиллоу, не подскажете, где дамская комната?

   — Конечно. Последняя дверь по коридору направо.

   Элиас велел мне поджидать его у класса, но отлучку в туалет наверняка простит. Иначе это будет совсем уже дико. Я прохожу половину расстояния, неся папку в одной руке, а мерзкий лист в другой, когда за спиной раздается обманчиво спокойный голос моего менеджера:

   — Что у тебя в руках? Куда ты это несешь?

   Я чуть ли не подскакиваю на месте. Элиас Конте совсем с ума сошел?! Оборачиваюсь и делаю страшные глаза:

   — Это учебное, а это как-то оказалось в классе. Госпожа Уиллоу попросила меня его выкинуть.

   Элиас хмурится:

   — Чистый и пустой?

   — Как видишь. А можно мне отлучиться в дамскую комнату без твоего высочайшего дозволения? — я не выдерживаю и срываюсь на сарказм. Как ни опасно ругаться с Конте, раздражение все-таки прорывается наружу. Оно сильнее меня.

   Элиас подходит вплотную, словно вбирая меня в облако своей властной ауры с запахом дорогого парфюма. Я вдруг бессознательно отмечаю, что он высоченный и много шире меня в плечах. Только сейчас это смущает, а не дарит чувство защищенности.

   — На самом деле ходить даже в туалет одной не очень желательно. Я пока изучаю обстановку вокруг тебя и реакции окружающих.

   Жуть. Кровь бросается мне в лицо. Все это очень подозрительно. Так, словно маньяк все же существует. Будто Элиас кого-то подозревает и не хочет говорить мне о нем, чтобы не напугать меня еще сильнее. Как всегда, когда мне самой не хочется говорить кому-то правду, я шучу:

   — Звучит так, будто я какая-то особенная... — мне приходится приподнять подбородок, чтобы посмотреть Элиасу в темно-карие глаза.

   Он внезапно отвечает тихо, почти шепотом:

   — Пока да. Особенная. Девушку проще всего выбить из колеи на старте, когда она еще легко готова отказаться от успеха. Поверь моему опыту.

   Я через силу отрываю взгляд от его сосредоточенного лица и протягиваю ему папку. Несмотря на все странности и гадости, Конте ужасно меня смущает. И одновременно притягивает.

   — Подержишь? И, надеюсь, в кабинку ты меня сопровождать не обязан?

   Шепот Элиаса невольно навевает неуместные мысли, и на коже против воли выступают мурашки. Только бы он не заметил, что мы замерли на опасном расстоянии поцелуя.

   Элиас даже не улыбается:

   — Надеюсь, я не пожалею о том, что не обязан. Любое происшествие, Лола. Говори сразу.

   * * *

   В туалете ничего не происходит. Я комкаю мерзкий лист и резко выкидываю его в ведро. То ли мой маньяк затаился, то ли он вообще не существует. Сложно сказать. А я не могу жить в вечном страхе. Я так долго и упорно училась контролировать себя и держать монстров, отравляющих душу, в узде. Я потратила столько нечеловеческих сил, выбираясь из липкого ощущения кромешного ужаса, когда гадаешь, насколько трезв сегодня будет отец. А трезвым он бывал редко.

   Я позорно, предательски трусила, как загнанный зверек, и бежала из дома, оставляла маму с ним одну. Она просила: «Доченька, маленькая, поиграй на улице». Я слушалась. Забивалась в дальний угол двора летом или пряталась в гараже в холодное время, стелила одно одеялко, укутывалась во второе и часами ждала, пока мама позовет меня в дом. Это значило, что отец уснул.

   Мама выглядела ужасно: растрепанная и с покрасневшими глазами. Она прятала кровоподтеки под длинными рукавами и шарфами. А синяки на лице замазывала плотным тональным кремом.

   Я тихо, боясь сорваться и закричать, умоляла ее:

   — Мамочка, хорошая, давай убежим. Тогда он больше не будет тебя бить!

   Но мама говорила, что он был героем. Что сражался с чудовищами. Она его поддерживала, и поэтому ей тоже попадало.

   — Он без нас никак, доченька...

   Одеяло в звездочку и животный надвигающийся ужас. Костлявые руки смерти, тянущиеся к горлу. Я просыпалась от частых кошмаров. Ангел-хранитель пришел ко мне в лице тети по отцу — она спасла меня и увезла с собой. Забрала в не самую богатую, зато благополучную семью. Забрала, когда и мамочка встретила чудовищ, которым не смогла противостоять. По документам я стала их с дядей дочерью, а едва смогла, сменила имя на Лолу. Фамилию тоже поменяла. Прошлое осталось в прошлом.

   Решение написать Элиасу о моем настоящем отце стало какой-то ошибкой. Случайной слабостью. Я могла бы все скрыть, и Элиас вряд ли бы что-то раскопал, но в тот момент я ничего не соображала и не захотела даже крохотной лжи между нами. Поверила, что у нас возможно хорошее будущее? У дочери спившегося человека и блестящего мужчины с достойным прошлым?

   Отец никогда не бил меня. Но чувство, что обезумевший хищник стоит на пороге, что он ищет именно меня, въелось в сами мои кости. Изменило мою кровь. Теперь я боюсь пропахнуть жертвой и научилась прятать себя настоящую глубоко-глубоко.

   Элиас Конте... разбудил спящее. Но самое страшное, что исходящая от него опасность меня безумно волнует.

   * * *

   Когда я выхожу из туалета, Элиас держит в руках что-то странное, хлопковое и розовое:

   — Это твоя форма, Лола. Когда постираешь ее, сложишь в свой персональный шкаф.

   Ох, спасибо стилистам Агентства. Они держат мой образ в цепких руках, приучая продумывать наряд на любой случай жизни так, чтобы тот вписался в имидж. Но класс по стилю Элиас мне пока не назначил, и больше всего меня тревожит знакомство с тренером по фитнесу. Если Ричард окажется кем-то похожим на Элиаса, все то, что я строила годами, рухнет. Моя психика просто не выдержит колоссального давления.

   Но первая мысль, когда я вижу Ричарда: «Да он полная противоположность Конте!». Фигурами они, скорее, похожи, насколько я могу рассмотреть под строгими, но свободными рубашками и брюками Элиаса, зато излучают совершенно разный посыл и обаяние. Нельзя сказать, что Элиас не улыбается, но Ричард по-настоящему улыбчив. Этакий парень из соседнего двора, которого знаешь с детства. Ничуть не глупый и не простой, зато понятный.

   И этим Ричард сразу располагает меня к себе. Я понимаю, что, в сущности, ничего о нем не знаю. Он может оказаться тем самым медведем, который сейчас дружелюбен, а спустя секунду нападает без предупреждения. Но пока я назначаю Ричарда Аткинса хорошим парнем. Интересно, мы с ним поладим? Он предлагает:

   — Привет, красавица! Давай-ка тебя потестируем.

   Чую, сегодня все преподаватели будут выжимать из меня соки разными проверками, но нравится мне это или нет, я обязана слушаться. А пока я невольно продолжаю сравнивать Ричарда с Элиасом.

   Тренер постоянно отпускает шутки, причем не обидные, а действительно смешные. Вот с ним Агентство теоретически разрешает личные отношения. Только мое сердце даже не екает. Ричард хороший, но... никакой. Совершенно для меня непривлекательный.

   Неужели Элиас Конте настолько хорошо меня изучил? Записал именно к Ричарду и теперь не ревнует. Хотя с чего бы ему меня ревновать… Есть ли у этого «господина безупречность» хоть какие-то слабые места? О чем он мечтал, когда был маленьким? Я пытаюсь представить Элиаса Конте милым карапузом, но вижу его только угрюмым подростком с тяжелым взглядом.

   — Работай, красавица, — я не замечаю, что, задумавшись, прекратила выполнять упражнение.

   — Прости, Ричард.

   Нельзя быть рассеянной! Сейчас все ко мне присматриваются. Ричард просто притворяется душкой. Ну или он душка и есть, но только если я работаю, как часы.

   Когда до конца занятия остается минут двадцать, чтобы принять душ и переодеться, Ричард вдруг спрашивает:

   — Ты свободна сегодня вечером?

   Что?! Он ко мне подкатывает? Или я неправильно понимаю Ричарда? Пульс учащается.

   — Для чего?

   Ричард белозубо улыбается:

   — С двадцати будет вечеринка по поводу моего дня рождения. Хочу славный праздник с бассейном, напитками и моделями. Приходи.

   О-о-ох. С одной стороны я чувствую тончайший вкус разочарования, что Ричард не имел в виду свидание, а с другой... мне точно пора отвлечься и хорошо провести время. Я слишком много переживаю по разным поводам, а от этого портится кожа.

   — Я не могу обещать, что приду, но... Давай адрес вечеринки.

   Ричард диктует адрес и добавляет:

   — Пароль на входе: ты самая красивая.

   Упс. Это даже мило.

   — Я самая красивая?

   — О да!

   Может, он все же флиртует со мной? Я спохватываюсь:

   — С Днем Рождения, Ричард! Извини, мне срочно нужно в душ, иначе Элиас Конте меня прибьет за опоздание.

   Ричард кивает:

   — Да, Конте — зверь. До встречи, Лола. Приходи обязательно!

   Первым делом я тщательно запираю душевую. Ричард знает, что я прямо сейчас абсолютно голая. Все-таки в жизни класса люкс свои опасности: ты часто наедине с разными незнакомыми людьми и очень уязвима, случись что. А впереди классы актерского мастерства, подиумной пластики и массаж. Конечно, если я доживу.

   * * *

   И я доживаю. Кажется, я даже хочу поехать на крутую вечеринку. В конце концов мне всего девятнадцать, и когда веселиться, если не сейчас? А главное, это будет время без Элиаса. Я же не обязана отчитываться ему о каждом шаге? Когда я сажусь в его шикарную машину, чтобы ехать домой, Конте интересуется:

   — Ты вся светишься. Так понравился массаж?

   — О да, спасибо. Господин Ли — профессионал своего дела. Я как заново родилась! — я ни капли не приукрашиваю, а Элиас... нет, мне это просто кажется. Он все так же сосредоточен на дороге или нет? Потому что в его карих глазах на миг мелькает что-то настолько темное и жуткое, что мне охота съежиться и спрятаться. Но голос Элиаса ровный и не выдает никаких эмоций:

   — Я рад. Как ты помнишь, Лола, завтра в девять съемка для журнала. Я заеду за тобой в половину девятого.

   Мне не хочется ни спорить, ни вообще разговаривать с Элиасом. Он слишком противоречиво ведет себя. Ужасно то тянуться к человеку, то больше всего на свете хотеть сбежать от него без оглядки. В конце концов это вредно для моей психики. Я преувеличенно бодро отвечаю:

   — Прекрасно!

   Элиас с подозрением на меня косится. Угу, не понимает, чего я такая окрыленная. А я считаю часы своей свободы и отчаянно не хочу верить в то, что в домике меня ждет еще какой-то страшный сюрприз.

   — Ты помнишь, Лола? Малейшее происшествие — сразу звони мне.

   — Да, я поняла. Хорошо, — я само послушание.

   Я должна побыть одна. Мне безумно много тебя, Элиас Конте. Я не хочу смотреть, как ловко ты ведешь машину. Как вкусно ты пахнешь. Какой у тебя обалденный голос. Мне слишком много твоей обволакивающей властной ауры. Я не хочу о тебе мечтать, потому что мои мечты не более, чем пепел на ветру. Только я пытаюсь за что-то ухватиться, как все меняется.

   — Включить тебе что-нибудь?

   Я отворачиваюсь к окну и соглашаюсь слушать свою любимую музыку. О нет, сегодня не надо наших общих любимых групп.

   Когда мы приезжаем к домику, Элиас галантно провожает меня. Я небрежно киваю ему. Похоже, сегодня я даже успею к ужину. Замечательно. Мне до боли хочется забыться и думать о чем-то хорошем. Но мой пульс слишком частит, когда я открываю дверь в свой «номер». Потому что я невольно вспоминаю, как Элиас бесцеремонно отобрал у меня ключ. Естественно, он зашел сюда и увидел мои вещи. Ох...

   Я почему-то чувствую облегчение, что все лежит красиво и довольно прилично. Одежда на плечиках. Коробки на полках. Никакого бардака. Надеюсь, ему понравилось? Ну почему я не могу выкинуть Конте из головы? Так ли иначе я вспоминаю его по любому поводу, и сердце начинает взволнованно скакать.

   А потом мне все-таки удается временно его забыть. За ужином я вполне мило знакомлюсь с новыми для меня девушками. Утренних соседок среди них нет, зато брюнетка Изабелла и рыжая с веснушками Вероника вовсю обсуждают вечеринку у Ричарда, которая вот-вот начнется.

   — Подкинете меня? — интересуюсь, ожидая любой ответ.

   Вероника жизнерадостно смеется:

   — В машине моего парня много места.

   Интересно, сколько девиц влезает в автомобиль к Элиасу? Блин. Опять я о нем. И, кстати, какой шанс, что Ричард пригласил на день рождения и его? Наверное, минимальный. Кто будет смотреть на простого улыбчивого парня, когда рядом восхитительный Конте?

   А еще мне почему-то кажется, что Элиас по горло сыт моделями на работе. Возможно, я тоже действую ему на нервы. Я тяжело вздыхаю. Хотела бы я, чтобы у нас стало все просто, но приходится мириться с тем, что есть. Я подозреваю Конте во всех грехах, хотя меня безумно к нему тянет. А он как-то очень странно ко мне относится. То вполне нормально, а то наезжает без повода. Или вообще жестко меня придавливает своей властной аурой.

   Ладно. Хватит о нем. Мне надо торопиться. Спасибо Веронике и ее доброму парню. Правда, они сами собираются на вечеринку не раньше двадцати двух, когда и начнется «все самое интересное». Ну и прекрасно.

   Я успеваю хорошенько отмокнуть в пенной ванне, красиво завить волосы, сделать сложный макияж и привести в порядок блестящее умопомрачительное платье как раз для такого сорта вечеринок.

   * * *

   Наверное, запас гадостей на сегодня исчерпан, потому что Вероника, ее парень, Изабелла и еще одна девушка — Паола — по-прежнему ведут себя мило. А может, они все тоже устали на своих работах и просто хотят развлечься? Мы много смеемся, перекидываемся забавными шутками и вообще не говорим ни о чем серьезном. Обсуждаем элитную выпивку. Я не пью и никогда не буду, но научилась мастерски вести беседы о всякой модной ерунде.

   Изабелла внезапно сообщает:

   — Знаешь, почему вечеринки у Ричарда так популярны? Он из очень богатой семьи. У них в поместье даже есть частный зоопарк, прикинь.

   Вряд ли речь о кроликах и козочках. Меня почему-то охватывает нехорошее предчувствие. Да и вообще я надеялась на что-то менее масштабное, и сердце сбивается с ритма. Получается, вместо уютной домашней вечеринки будет огроменная толпа незнакомого народа? И совсем не исключено, что Элиас Конте тоже обязан бывать на таких мероприятиях.

   Мой план отдохнуть летит в бездну. Пароль «я самая красивая» работает вообще для всех девушек, и это тоже портит мне настроение.

   Роскошная вечеринка давно в разгаре. Я беру у вежливого официанта бокал с шампанским просто, чтобы не выделяться, и иду туда, где музыка играет громче всего. Конечно, на день рождения Ричарда Аткинса позвали модного и очень дорогого диджея. Но мое внимание захватывает не он, а... Элиас Конте собственной персоной.

   Я останавливаюсь, как вкопанная. Будто марионетка, которой махом обрезали нитки. Сейчас Элиас в эффектной белой рубахе, черных брюках, дизайнерской обуви и... с какой-то яркой блондинкой. Нечаянная радость, что он все-таки возможно любит светлые волосы, сменяется глухой тоской. Потому что эти двое не просто стоят с бокалами и светски беседуют — у них вообще никаких бокалов нет. Они страстно танцуют. Вернее, Элиас Конте «танцует» эту незнакомую девушку и явно модель. И отдаленно мы с ней похожи.

   Музыка отвратительно ухает у меня в ушах. Я до боли сжимаю бокал и, как завороженная, смотрю, как Элиас резко приближает партнершу, почти втискивая ее в себя, как жадно проводит по ее бедрам вниз, разглаживая коротенькое полуприличное платье. Как нагибает ее и почти касается горячими губами выреза ее декольте.

   Я не хочу на это смотреть. Это гадко, отвратительно, пошло и мерзко! Лицо наверняка выдает все мои чувства. Лучше быстро сбежать с вечеринки, пока Конте меня не засек. Хотя зачем ему меня засекать? Он очевиднейше занят. И в отличие от меня эта раскованная девушка наверняка даже согласится на быстрый перепих в подсобке.

   Я машинально делаю большой глоток шампанского, разворачиваюсь и ухожу. Скорее прочь, мимо всех беззаботных танцующих, в тишину парка. Я не замечаю, как кого-то толкаю, и кто-то толкает меня. Не знаю, как я теперь доберусь домой. Конечно, мы договорились вернуться на машине парня Вероники, как и приехали, но теперь этот удобный вариант отпадает.

   Ноги сами ведут меня куда-то, и я обнаруживаю себя в пустой галерее. Слева виднеются какие-то двери, а справа густая зелень парка. Если пройти прямо через эти кусты, примерно там будут ворота, и я, наконец, выйду. Даже думать не хочу, как я буду смотреть на Элиаса завтра.

   Мне больно до слез... и неприятно... и чего я только жду, дура?! Очень хочется попасть в подвал вместо этой наглой блондинки? Слезы застилают мне глаза.

   Я разворачиваюсь направо и тут слышу рычание. Низкое. Утробное. Жуткое. Такой звук издают большие кошки: кто-то вроде тигров или леопардов. «У них в поместье даже есть частный зоопарк, прикинь».

   Все происходит слишком быстро. Краем глаза я вижу что-то невероятно большое и пятнистое, стремительно несущееся ко мне. Но не успеваю вздохнуть, как кто-то или что-то с другой стороны дергает меня за руку настолько сильно, что я теряю равновесие и падаю в широкий провал распахнутой двери. Кто-то втаскивает меня внутрь, а снаружи слышатся рычание, звуки ударов, крики...

   В помещении почти нет света. Он льется из щели между занавесей, но легко понять, что спасший меня — мужчина, и он прижимает меня к стене так, что его жесткое колено оказывается у меня между ног, приподнимая подол платья, а сильные руки упираются по обеим сторонам от меня, не давая сбежать.

   И я никогда и ни с кем этого мужчину не спутаю. Ни его крышесносный запах, ни совершенно черные глаза, ни даже отчаянное сердцебиение. А потом он резко наклоняется ко мне, и его горячее дыхание опаляет мне губы.

ГЛАВА 7. Коробка с сюрпризом

Элиас надвигается на меня неотвратимо и страшно. Он перевозбужден. Он только что спас меня от дикого зверя и еле оторвался от той горячей красотки. Его черные глаза совсем близко, а в них такая сильнейшая страсть, что мне дурно. Элиас хочет не просто поцеловать, а скорее взять меня прямо у стены в этой грязной комнате.

   Нет. Ни в коем случае. Я не хочу вот так нелепо, когда он еле понимает, кто я. Когда мы даже не признались друг другу в симпатии. Когда меня все еще потряхивает от ужаса. Нужно срочно его отвлечь, чтобы прямо сейчас не случилось непоправимое. Я говорю, как могу, громко, а голос предательски сбивается:

   — Элиас... Кто это был? Там. Какое животное?

   Он смотрит на меня долгим темным взглядом и... аккуратно убирает колено. Становится даже как-то неуютно. Но руки Элиаса по-прежнему окружают меня, не давая дышать спокойно.

   — Леопард. Мои люди выясняют обстоятельства, как он выбрался из клетки. Случайность это или...

   Кошмарно. Если нападение зверя не несчастный случай, а что-то более серьезное, то я боюсь даже думать об этом. Стоп. А что еще за «люди» у модельного менеджера? Звучит как-то странно. До мурашек нелогично. Я мягко интересуюсь:

   — У тебя есть свои люди?

   Элиас пристально смотрит на меня, будто прикидывая, стоит ли мне знать правду. Он все еще очень близко ко мне, я чувствую тепло его тела и запах дыхания. Элиас все еще может на меня наброситься, и мне хочется сжаться и стать чуточку меньше. Я не готова... вот так. В каком-то убогом пустом чулане. Элиас говорит:

   — Люди есть. А ты переезжаешь ко мне, Лола. Прямо сейчас.

   Что? Я боюсь, что вот-вот упаду, настолько это предложение дикое. Ехать прямо к нему... в подвал? Почему я постоянно думаю о каком-то проклятом подвале?! В конце концов подвал… в каждом доме есть так-то.

   Воздух между Элиасом и мной густой и темный. Он наполнен электричеством. Опасность все еще бушует в нашей крови. Я не хочу домой к Элиасу. Совсем, решительно не хочу. Он же мне там вздохнуть не даст! Я как можно мягче улыбаюсь. Нужно быть максимально непринужденной. А у меня от волнения сердце вот-вот из груди выпрыгнет.

   — Ну, тогда твои люди спокойно все выяснят... да? А зачем мне... это... ну, к тебе ехать?

   Элиас хмурится и сейчас похож на какого-то сурового дикаря. Свет из окна рисует загадочные тени на его мужественном лице.

   — Нападение леопарда может быть покушением, Лола. Ты должна быть в безопасности. Это моя работа.

   Ах, работа... Теперь это так называется? Мне сложно не думать о том, что почти упирается в меня сквозь ткань брюк. Элиас старается меня не задевать, но я все равно чувствую его возбуждение. А еще...

   — В Агентстве не будет проблем? — я хочу сказать совсем другое. Но тогда я сама намекну на нечто особое между нами. На возможность близких доверительных отношений... Глупо.

   Элиас так и не отпускает меня и вдавливает в стену одним лишь взглядом, от которого невозможно скрыться.

   — Проблемы с Агентством — моя забота, Лола. Твоя — сейчас вернуться со мной в домик, по возможности быстро собрать вещи и переехать. А еще — выспаться. Ты обязана хорошо выглядеть завтра.

   А