Оглавление
- АННОТАЦИЯ
- ПРОЛОГ
- ГЛАВА 1
- ГЛАВА 2
- ГЛАВА 3
- ГЛАВА 4
- ГЛАВА 5
- ГЛАВА 6
- ГЛАВА 7
- ГЛАВА 8
- ГЛАВА 9
- ГЛАВА 10
- ГЛАВА 11
- ГЛАВА 12
- ГЛАВА 13
- ГЛАВА 14
- ГЛАВА 15
- ГЛАВА 16
- ГЛАВА 17
- ГЛАВА 18
- ГЛАВА 19
- ГЛАВА 20_18+
- ГЛАВА 21
- ГЛАВА 22
- ГЛАВА 23
- ГЛАВА 24
- ЭПИЛОГ
АННОТАЦИЯ
Как отказать подруге, попавшей в беду? Конечно же, никак! Тем более что крёстная фея, облагодетельствовавшая Веронику, одарила и Тамару тоже…
Истинная любовь – дар или проклятие? И что делать, если наша ведьма совершенно не стремится вляпаться в очередной брак?
К несчастью, крёстная фея её мнения об этом даже не спрашивала…
Кто же станет для героини тем самым, единственным и неповторимым? И почему фейри зло смеялась и предрекала Тамаре лишь страдания?..
Продолжение истории про Тамару, знахаря и Мишеньку. Перед началом чтения рекомендуется прочитать книгу «Заложники».
ПРОЛОГ
Пробуждение было сладким, как и ночная грёза, что ныне редко дарили ей высшие силы. Степанида Марковна продолжала лежать с закрытыми глазами, стремясь удержать ускользающее сновидение, и представляла себе его продолжение…
Будто высокий мускулистый властелин-дракон склонился над её постелью… Ещё полностью раздетый после их ночных игрищ, но уже вставший и приготовивший её любимые ажурные блинчики…
Нет, пусть он был бы всё же не полностью раздет. Пусть бы главный его срам прикрывал передник. Тот самый, в цветочек и с оборками, который подарили ей внуки в последний приезд из города, отчего-то считающие, будто их бабушка заядлая кулинарка… Ну да ладно. Подарили и подарили, чего уж…
Так вот, дракон.
Необычайно восхитительный и мускулистый красавец в переднике склонился над постелью, где она изволила почивать. Одной рукой он поправлял длинные локоны, ниспадающие ему на лицо, а в другой он держал тарелочку с блинчиками, сдобренными сверху малиновым вареньем. Тарелочка была из праздничного сервиза, много лет пылящегося в серванте, и который Степанида Марковна не разрешала доставать даже на праздники, ожидая более знаменательное событие…
Какое? Она и сама точно сказать не могла. По правде сказать, ей просто сервиз было жалко – уж больно красив! – а ну как расколотят что-нибудь непоседливые отпрыски её многочисленной родни?!
Но именно сейчас эта тарелочка казалась весьма уместной к происходящему в её думах.
Лицо властелина озарила ласковая улыбка, когда он заметил, что ресницы его возлюбленной, то бишь Степаниды, дрогнули…
– Доброе утро, любимая… – нежно пророкотал дракон.
На мысль о том, что со стороны их разница в возрасте более чем очевидна, а, следовательно, ни о какой любви тут и речи быть не могло, Степанида Марковна поморщилась: зараза! А впрочем… Ну и что, что она дама преклонных лет? Так даже лучше! Зачем ей в мечтах всего один возлюбленный? Да! Пусть их будет много! Пусть будет целый гарем красавчиков, мечтающих о ней…
А раз так, то обращаться к ней дракон не посмел бы так фамильярно… Она же его властительница, не правда ли?
– Доброе утро, моя госпожа… – послушно исправился красавчик в её воображении.
Вот так-то лучше!
В своих мыслях Степанида Марковна приоткрыла один глаз, что, по её мнению, должно было выглядеть достаточно томно, и втянула носом исходящий от блинчиков аромат… М-м! А варенье-то наверняка свежее… То самое, что вчера она варила… Ещё не успевшее устояться и хранящее в себе тепло солнечного лета…
Которое, к слову сказать, и впрямь выдалось жарким. Это в других селениях подобным не удивишь, а в их Гадюкино, как в той самой присказке, постоянно идут дожди. Или валит снег с дождём… Смотря какое время года на дворе.
Красавчик-дракон, устав ждать развития событий, приоткрыл рот, чтобы что-то сказать, но тут прелестное очарование было разрушено сатанинскими криками адской скотины, опять обосновавшейся под окном дома. Проклятая Нюркина коза, будто впрямь являясь порождением Пекла, точно подрядилась испортить Степаниде Марковне жизнь: навострилась всякий раз, когда они с Нюркой приходили в деревню из-за реки по делам, крутиться вокруг красивого палисадника Степаниды и надрывными утробными звуками выражать недовольство тем, что цветы защищены от её нападок мелкоячеистой сеткой.
Однако сейчас этот ор мешал фантазировать. Глаза распахнулись, и слова проклятия сами собой вылетели изо рта прежде, чем Степанида осознала:
– Да чтоб тебя приподняло и оземь ударило!
Донёсшиеся из-за окна гулкий шум, короткое меканье и последующая тишина подсказали, что проклятие достигло негодницы. А следом послышался возмущённый вопль самой Нюрки:
– Стёпка! Зараза ты этакая! Не смей мою Гретушку проклинать! Вот погоди! Ежели у неё молоко пропадёт, я тебе такой чирей на заду организую, три года не сможешь сидеть!
Но на эту угрозу Степанида Марковна даже бровью не повела: не наколдует. Потому что, в отличие от неё, Анна Кузьминична была из светлых ведьм. Потомственная ворожея, чей дар наверняка шёл с чёрт-те каких времён… Не то что у неё, у Степаниды… Пришлось всё самой да самой по крупицам собирать…
Мысленно ойкнув, что чертыхаться она намеревалась прекратить, Степанида Марковна тут же встала с постели, подошла к углу, в котором висели новенькие иконы, украшенные белым расшитым рушником, и чинно перекрестилась, промолвив:
– Прости Господи! Сам видишь, не по своей воле, а из-за гадины этой сорвалась… Больше не буду! – торжественно пообещала и поклонилась.
Однако ехидную улыбку и внутреннее ликование от того, что пусть так, но удалось напакостить Нюрке, сдержать не могла. Утро, хотя и красавчик-дракон из её сна был злостно развеян, опять стало добрым.
А вот кстати…
Произошедшее служило отличным поводом для посещения церкви… А точнее – для покаянной беседы со священником, отцом Алексеем. Назначенный совсем недавно, батюшка был ещё не в курсе всех особенностей деревни Гадюкино, по воле божьей в которой ему отныне предстояло жить.
До этого он окормлял паству в другом, менее необычном месте. Прожил вполне тихую жизнь, не омрачённую разными мистическими событиями… Потом его дети выросли, разлетелись кто куда, матушка-супруга умерла, а высшие церковные чины вполне недвусмысленно сказали, что прибыльный приход надо бы передать другому, молодому священнику… Алексею порекомендовали взять этот, в Гадюкино, так как опыт восстановления у него внушительный… Намекнули: мол, в этой деревушке со священниками творится чёрт-те что, отчего служители и не задерживаются… Алексий не стал упрямствовать и отбыл по назначению.
Рот Степаниды сам собой растянулся в широкой злорадной улыбке: как можно тёмной ведьме пройти мимо такого лакомого кусочка? Порой она виделась самой себе большим хитрым волком, кружащим вокруг невинного ягнёночка, наивно блеющего что-то про то, что-де магии не существует, а демоны-бесы-упыри – порождение переполошённого человеческого ума, которое можно и нужно успокаивать молитвой…
Другой священник вмиг распознал бы в ней колдунью, а этот… дитё дитём! Даром, что с седой бородой и лысой башкой…
Ей даже самой было удивительно, как подобного индивидуума ни разу не зацепили тёмные? Что за заклятие скрывало его от их глаз и внимания? Не иначе, как супруга-матушка его сама была со способностями, но только из светлых. Ограждала отводящими взгляд чарами муженька, пока была жива, а потом, когда умерла, всё и пало…
Оттого-то его сюда сразу и назначили. На радость Степаниде Марковне.
Какие устроить с ним забавы, она ещё не придумала, но решила не торопиться: а то, и вправду, как-то слишком часто у них священники меняются… Надо бы растянуть в этот раз удовольствие.
– Вижу в том знак Твой, Господи, – с мурчащими нотками в голосе довольной кошкой обратилась Степанида к иконам. – Кто я такая, чтобы Твоему указанию противиться? – злорадно оскалилась ещё шире и снова перекрестилась.
Настроение окончательно воспарило до небес.
Напевая под нос какую-то задорную мелодию, Степанида Марковна подошла к шкафу: перетряхивать имеющийся у неё гардероб для похода в церковь.
** *
Она просочилась в старенькую церквушку как раз тогда, когда служба уже закончилась. Самое время: вдруг кто из односельчан заметит, что её постоянно спиной к алтарю разворачивает? Оправдывайся потом, объясняй… А как? Когда она уже самолично всё Гадюкино убедила, что ведьма в их деревне только одна. Та самая, что живёт за речкой на отшибе… Нюрка, то бишь. А уж никак не она, Степанида.
В общем, совсем неловко могло получиться.
Народу в храме ожидаемо было мало. Поэтому отец Алексей наверняка заметил её отсутствие. Но Степанида моментально придумала оправдание, почему она пропустила службу. Приболела, чего же ещё? И, конечно же, не просто так, а всё из-за Нюрки проклятой! Потому что та… да-да, ведьма!
А когда Степанида начнёт плести коварные замыслы (которые обязательно скоро придумает), почва уже будет подготовлена, и священник сразу станет подозревать Нюрку… Как и вся его малочисленная паства.
Кто молодец? Правильно, Степанидушка молодец и, ай да, умница-красавица!
Священник по наивности согласился выслушать Степаниду. Она начала плести словесные кружева, опутывая его, точно паучиха в паутину. Накладывая лёгкие морочащие заклинания и крючки для дальнейших каверз, увела подальше, к выходу с церковного двора: там ей работалось в разы легче, чем на освящённой земле. Усадила возле церковной лавки на скамейку и плела-плела…
Но недолго.
Точно бродячий бес, как назло, в это самое время мимо проходила проклятая Нюрка со своей поганой козой!
– Вот же ведьма… – не сдержала Степанида злого шипения.
– Кто?.. Где?.. – сонно пробормотал священник, выходя из обморо́ченного состояния.
Степанида чуть не плюнула с досады: столько сил, столько работы! И всё псу под хвост… Вернее, козе. А всё из-за кого? Опять из-за Нюрки! Гадина как есть гадина…
Чтоб ей провалиться…
Нюрка остановилась, почуяв несущееся к ней проклятие, повернулась и лёгким щелчком пальцев отбила его в сторону. Так, будто жучка с плеча стряхнула. Сердито сверкнула на Степаниду глазами, развернулась и решительно направилась в их сторону.
– Ведьма, говорю, – пробормотала Степанида, понимая, что отступать некуда. Бежать тоже поздно. Оставалось лишь сохранить мину при плохой игре, словно ей всё нипочём. – Наша Анна Кузьминична – ведьма, об этом все знают…
– Кто ведьма, я?! На себя посмотри! – сказала та, подходя ближе. – Совсем страх и совесть потеряла! – и быстрым движением руки почти незаметно выплела рунический знак, окончательно стеревший с отца Алексея всю наводь.
Степанида на это ответила ей ядовитым хмыканьем: мол, и что? Подумаешь! Ещё наведу!
Но вслух сказала иное и другим тоном, насмешливо-елейным:
– А то разве не ведьма? Я вот давеча в магазин ходила и видела, как у тебя над домом тучка повисла и огород-то тебе поливала… Скажешь, не было такого? Везде ни облачка, ни па́смуринки, а у тебя она как гвоздями к небу прибитая и настоящий ливень…
Кузьминична смутилась. Отвела глаза в сторону, точно нашкодившая школьница, пойманная с поличным… Промямлила:
– Ну, было… Тяжело мне с моего бугра к Гадюке за водой ходить туда-сюда по двадцать раз на дню по шаткой лесенке, вот и… – заметила, что заклятая подруженька торжествующе скалится, гордо вздёрнула подбородок: – И что в этом такого? Я, в отличие от некоторых, зла другим не делаю! А огород… Кому он мешает мой огород? Полила и полила, вам-то какое дело, как?!
Степанида окончательно воспарила духом, посмотрела на священника и ткнула пальцем в Кузьминичну:
– Слышали, батюшка? Сама призналась! – и окрылённая успехом, продолжила ябедничать: – А ещё у неё коза сатанинской породы… – и кивком указала на животное, смирно стоящее перед воротами церковного двора, но не заходящее внутрь. – Смотрите, ведь явно демоническая тварь! Не может ступить на святую землю…
– Чего?! – возмутилась Кузьминична. – Сама ты тварь!.. – покосилась на батюшку и торопливо добавила: – Божия… Грета у меня просто очень воспитанная, не то что некоторые! – но тут, видимо, поняв, что разговор сей пустой и может продолжаться бесконечно, в сердцах махнула рукой: – Ой, да ну вас! Болтаю тут с вами, а мне некогда, у меня скоро внуки приедут… Пойду, от греха подальше, пока про меня ещё каких небылиц не придумали… – развернулась и зашагала прочь.
От такого заявления даже Степанида опешила. С минуту безмолвно таращилась вслед противнице, светлой ведьме. Затем пришла в себя, посмотрела на батюшку и с удивлением осведомилась:
– Видели? Совсем того, – покрутила пальцем у виска, – крыша поехала. Какие внуки-то? Нет у неё никого. Как мужа её, Петра, по молодости в лесу деревом придавило, так она с тех пор и живёт одна. Детей у них не было, замуж больше не вышла, да и сама детдомовская… Вот и подумайте, какие внуки?..
Отец Алексей, кряхтя, встал с лавочки. Со вздохом отряхнул с рясы невидимую пыль, при этом поджав губы и хмурясь. Пробормотал:
– Плохо, что никого… – посмотрел на Степаниду и сказал: – Шли бы вы, Степанида Марковна… тоже по делам. У меня забот полно, полагаю, что и у вас немерено. А про ведьм забудьте, не бывает их. Это всё смущение ума от лукавого. И телевизор поменьше смотрите. Особенно разные мистические шоу… – развернулся и, не прощаясь, пошаркал обратно в церковь.
Степанида даже не обиделась на его слова. И вот что удивительно, не послала вслед и малюсенького проклятия. А почему? Правильно, потому что все её мысли в этот момент были заняты Нюркой окаянной: о каких внуках толковала заклятая подруженька? Не тронулась ли часом умом?
А может быть, это тот самый тревожный звоночек? Перед тем самым, как его… инсультом, вот! Говорят, сейчас это жутко модная вещь: каждый третий от него стремится подохнуть…
Настроение рухнуло ниже плинтуса: помрёт Кузьминична, и что тогда? Пришлют на замену какую-нибудь светлую, для соблюдения равновесия… Чужую, гонористую… Цацу, одним словом, как и все светлые. Построй такой козни, ага… Мигом доложит куда следует…
Да и к Нюрке Степанида уже как-то привыкла. Можно считать, что они и впрямь давно уже почти лучшие подруги. По крайней мере, Нюрка на её выходки сквозь пальцы смотрела. Что могла сама решить, решала. А что нет…
Воспоминание о Петре тоже радости не добавляло. Это ведь из-за него, чёрта вихрастого, они тогда по молодости с Нюркой и рассорились. Приехал, гад такой, как в той песне, казак лихой из своих степей в их лесную глушь, да давай девок косой саженью в плечах с ума сводить… А сам в Нюрку глазищами голубыми как вперился, так и всех остальных мигом видеть перестал…
Вот Степанида, первая тогда красавица на деревне, и не стерпела, что такой парень не её, а какую-то мышь облезлую детдомовскую выбрал… Нашла способ силу тёмную перенять и стала волшбу творить. Да чего уж там! Утворять, конечно же…
Варила зелья приворотные, варила… А Пётр всё одно на Нюрке женился. Тогда Степаниде казалось, что это из-за того, что силы в ней мало. Теперь-то она понимала, что Нюрка с хахаля всю волшбу молчком снимала. Но тогда…
А уж когда они поженились, в Степаниду и вовсе будто бесы вселились. Такое стала воротить… Но, к счастью, вовремя спохватилась. Ну, как вовремя… Сила в ней осталась и жертв постоянно требовала… Лёгких козней да петуха раз в месяц вполне хватало. Но и взамен она давала немало. С её помощью Степанида хорошо замуж вышла, считай, вся жизнь у неё устроилась. Жила, как у Христа за пазухой… всего было вдоволь.
Не то, что у Нюрки. Как Петра убило, так совсем плохо той жить стало… И тут бы Степаниде порадоваться…
Однако отчего-то не радовалось.
Теперь вот мифические внуки…
И мысль о том, что Нюрки скоро не станет, наполняла грудь неведомой горечью и выбивала непрошеную слезу… Нет, надо срочно что-то делать! Ишь, чего удумала! Убраться на тот свет, зараза… В Рай, небось, намылилась, гадина? Вот, опять поперёд неё везде влезть хочет! Ну что за несносная баба?!
Ну, ничего… Ничего…
Ничего-то у Нюрки не выйдет! Вот сейчас Степанида как придёт домой, как наведёт себе кофию да со сладостями, так вмиг и придумает, как Нюрке и в этот раз всю малину испакостить!
Фигушки ей, а не Райские Кущи!
©Рин Дилин, 2025 г. Все права защищены.
ГЛАВА 1
Снежинки изысканными звёздочками падали на лобовое стекло и тут же таяли. Свет из окон размывался и преломлялся в этих прозрачных горошинах, превращая окружающий среднестатистический спальный район в волшебный мир… Но тут включались автомобильные дворники, с едва заметным, но приятным на слух шуршанием стирали эти капли без следа, возвращая серую обыденность.
Тамара механически следила взглядом за ними, прокручивая в голове мысль за мыслью, но ничего путного пока не придумывалось. Рядом с ней, на водительском месте, уже почти беззвучно всхлипывала Вероника, утирая сопливый нос ладонью.
Новенькая многоэтажка красивой праздничной свечкой посредине торта умостилась ровно в центре квартала стареньких пятиэтажных домов. Она вполне обычно сияла окнами квартир и в целом ничем не отличалась от подобных ей новостроек, только вот…
Ни подойти, ни подъехать к ней они никак не могли.
Что за колдовство?! На этот вопрос даже у Тамары не находилось ответа.
Она уже проверила все проклятия, просканировала на остаточные следы воздействия призраков, бесов и демонов… Ничего. Но так же не бывает! Должно же что-то быть!
Они три часа крутились вокруг да около, но каждый раз, стоило им пересечь некую невидимую черту, тут же оказывались в совершенно другом месте ровно за квартал до пресловутой «свечки». Никакой системы и тут не наблюдалось, потому что всякий раз место было разное.
– Давай ещё раз, – глухо сказала Веронике. А когда подруга, утерев рукавом лицо, потянулась к ключу зажигания, жестом остановила и пояснила: – Расскажи, как это приключилось.
Подруга со вздохом подчинилась. Набрала в грудь побольше воздуха и приступила к повествованию. Ничего необычного в этот день не произошло. Если не считать того, что её муж, Олег, сообщил ей о внезапной командировке, и они на этой почве поссорились. Конфликт зрел давно, как и бывает, вспыхнул из-за ерунды, хотя главной причиной была новая секретарша Олега.
Вероника продемонстрировала Тамаре фото с какого-то корпоратива в фирме Олега. Увеличив изображение, ткнула в одну из девушек на заднем плане:
– Вот она. Я ещё у него спрашивала, мол, ты вообще видел, кого на работу брал?! А он или молчит, или мямлит в ответ что-то невразумительное… – всхлипнула, явно собираясь опять разразиться слезами.
Тамара взглянула на девушку. Тут даже не нужно было иметь ведьмовский талант, чтобы понять, что девица, потратившая на пластического хирурга и косметолога многие сотни тысяч рублей, уж не из-за призвания в кофеподавалки на мизерную зарплату подалась. Да и ролью любовницы данная хищница явно не удовлетворится: тюнинг сей «Приоры» был с претензией на уровень «Феррари», не меньше… А значит, брак Вероники действительно находился под угрозой разрушения.
И подругу Тамара прекрасно понимала: со скандалами требовать от мужа замену этой силиконовой долины на нормального работника хотя бы с минимальным отпечатком интеллекта на лице – естественная реакция любой женщины.
Ей была непонятна позиция самого Олега. Признаков измены на нём по фото Тамара не увидела. Но в то же самое время он действительно находился в странном «бездействующем» состоянии: ни тпру ни ну…
Не приворот ли?
Очень похоже на то. Секретутка явно подливала ему зелья в кофе. Но то ли доза была не та, то ли она его сама на кухне на коленке стряпала, выискав рецептик в интернете…
М-да… беда… Очень скоро красавица поймёт, что действовать надо грубее — и всё… Олега нужно было спасать. И срочно.
А вернее – Веронику.
На Олега-то Тамаре было откровенно плевать: одним козлом, путающего работу с постелью, больше, одним меньше – какая разница? А вот подруга… дело иное. У Вероники всё всерьёз, настоящее чувство…
Ой, ладно! Чего уж там! Олег тоже не подходил под описание тех парнокопытных, коими Тамара априори считала всех мужчин. Положа руку на сердце, долгими одинокими вечерами она даже завидовала подруге, что та смогла встретить мужчину, у которого к ней, а у неё к нему было столь глубокое чувство…
Завидовала, ага.
А потом оглядывалась вокруг, понимала, что эта семья — скорее исключение из правил, нежели правило, и успокаивалась. Ну, не нашлось у судьбы для неё вот такой же, «всамделишной», пары, и что теперь? За абы кого выходить? Нет уж, спасибо. Ей и так хорошо.
Но в то же самое время что-то маленькое, родом из детства, когда она ещё верила в сказки, требовало от Тамары вмешаться в эту сказку. Спасти принца и принцессу, а недоделанную силиконовую ящерицу отправить к чёрту на рога, карму исправлять.
И всё бы ничего, только кое-что настойчиво не вписывалось в стройный сюжет…
А именно – полученное сегодня Вероникой проклятие. И самое отвратительное, Тамара никак не могла определить, какое именно… Да что там! Она его попросту даже не чувствовала! Разве может быть такое?..
–… и мы поссорились-то из-за ерунды, понимаешь? Он мне слово, я ему… Ещё эти сны дурацкие! Мне в последнее время постоянно снится, будто он… и с этой… – Вероника, словно оправдываясь, посмотрела на Тамару. Но вот как раз про сны-то Тамара понимала – это остаточное действие приворота, стандартное предупреждение от высших сил для сохранения равновесия. – А тут он, как водой из ушата: мол, еду в командировку! С этой! И всё… Меня точно переклинило. Наорала на него, разревелась… Зачем-то схватила свою сумку с инструментами и ключи от машины… Нет, я-то хотела просто мусор вынести, чтобы остыть, потому что уже сама поняла, что меня понесло… Ну, может быть, немного посидеть в машине, музыку просто послушать…
– Посидела? – спросила Тамара.
Вероника кивнула:
– Да, немного. Полчаса, может быть… Поняла, что будет лучше помириться с Олегом до его отъезда, чем дёргаться и думать, что он мог сгоряча, и правда, с этой… Ну, назло мне, понимаешь?
Тамара понимала. И мысленно даже похвалила Веронику за такую мудрость.
– Пошла домой, – продолжала она. – Захожу в подъезд, а там возле почтовых ящиков старушка. Словно почту достаёт… Ну, я поздоровалась и хотела мимо пройти, а она остановила меня… По мне же видно, что я плакала, – указала на густо потёкшую тушь. – Что-то начала говорить… я, честно говоря, точно всё-то и не помню. Вроде как начала жалеть меня, сказала, что он мне уже всю душу вымотал. И, мол, она мне поможет… Раз он меня не бросает и я не могу от него уйти, то она сделает так, что отныне я дорогу к нему потеряю… – Вероника часто захлопала ресницами, прогоняя нахлынувшие слёзы, но безрезультатно, и она вновь разревелась. Прогундосила: – А ещё, что если захочу вернуть всё как было, нужно поцеловать его, но ровно до того, как перестанут бить куранты… Если не успею, то, мол, я его, а он меня забудем… Как будто и не было у нас ничего-о… А как я Олега поцелую, если подойти-то к нему не могу-у?!
Да уж… Нестыковочка…
Но не в проклятии. А в способе его наложения.
Тамара досадливо поморщилась: такой метод, с наличием обязательного условия, был в ходу… не могла точно сказать когда, но, наверное, ещё при царе Горохе. Сейчас всё намного упростилось: сразу проклял, и всё, чего уж…
Но вот именно этот способ и наталкивал Тамару на мысль, что здесь имела место не какая-то незнакомая тёмная ведьма, а древняя нежить… Скажем, находящаяся в спячке и пробудившаяся от того, что здесь началось строительство. Ох, уж эти люди! Не зря же раньше к колдунам обращались за помощью, чтобы те показали, где строить точно не надобно… А теперь… С ума всех посводили эти квадратные метры!
Ладно, сейчас не об этом думать нужно.
Кикимора или болотница? – вот в чём вопрос…
Картинки в памяти Вероники тоже помогали мало. Ничего особенного в них Тамара рассмотреть не смогла: лицо старушки было смазано, точно находилось под мороком… Седенькая, невысокая, не худая и не толстая – ничего примечательного. Не бабушка, а мечта разведки…
– В общем, я только моргнуть успела, как оказалась в соседнем квартале… Раз десять пыталась сама домой вернуться, и каждый раз вот такая песня…
Да уж… И очень-очень плохая… «Видит око да зуб неймёт» называется.
– Ты не можешь попытаться вспомнить точно, – Тамара хотела прояснить ситуацию. – Она что-нибудь доставала из почтовых ящиков? Открывала или закрывала? Номер ты, случайно, не запомнила?
Всё верно. Если это всё же ведьма, то она должна была где-то жить: посторонний в подъезд попасть никак не мог. А если так, то по номеру почтового ящика можно узнать, в какой квартире окопалась эта грымза. И тогда Тамара пойдёт и так ей накостыляет… Мигом гадина своё проклятие заберёт себе в зад. В обоих смыслах.
Вероника наморщила лоб, старательно припоминая. Тамара тоже не упустила возможность заглянуть в сознание подруги. В видении старушка повернулась от почтовых ящиков, посмотрела на входящую Веронику и улыбнулась… В руках у неё не было ни газет, ни писем и уж тем более ключа, которым можно было бы открыть пресловутую ячейку… Ничего не было.
Вот блин! Похоже, эта тварь там намеренно ошивалась, поджидая кого-то…
Кикиморы-то и болотницы вполне могут проживать и в подвале… А что? Там хорошо, тепло, к земелюшке, пропитанной родным болотцем, опять-таки, близко… Добры-молодцы нет-нет да и захаживают: слесаря, ремонтники там разные… Чем не высококлассный дом? Элитная, можно сказать, жилплощадь! Даже Иванушки и Алёнушки с доставкой…
– Так, пойду-ка я, схожу и сама посмотрю. Давай ключи, – Тамара требовательно протянула руку. Наказала: – Ты сиди здесь и никуда с места не трогайся, чтобы я тебя по всем кварталам опять не искала.
– А вдруг… а вдруг она и тебя… того?.. – испуганно пролепетала Вероника, однако ключи всё же отдала.
– Чего «того»? – насмешливо спросила Тамара. – У меня, тьфу-тьфу-тьфу, в отличие от некоторых, ни мужей, ни хахалей не водится… А значит, и смысла меня проклинать никакого нет!
Про то, что она сама является вполне себе мистическим существом, Тамара тактично умолчала: ни к чему Веронике знать такие подробности. Было время, когда она по малолетству во всём этом была по уши, да только из-за отсутствующего у неё дара Тама-Ри тогда пришлось Веронике память стирать…
Тамара больше не хотела повторения этой истории.
При её приближении многоэтажка осталась на месте. Видимо, проклятие срабатывало только тогда, когда рядом находилась Вероника.
Девушка беспрепятственно открыла магнитным ключом подъезд и вошла. Высшие силы ей явно благоволили: сразу, как и в прошлый раз, возле почтовых ящиков, она увидела ту самую ничем не примечательную старушку. И в этот раз она тоже ничего не доставала из ячеек, и руки её были пусты. Повернулась, улыбнулась Тамаре как старой доброй знакомой.
Она улыбнулась в ответ, напуская на себя доброжелательный вид.
– Ну вот, наконец-то и ещё одна явилась… – елейным голоском пропела старушка. – А то я тут уж совсем умаялась тебя ждать…
– И вам добрый день, бабушка, – в тон ей откликнулась Тамара. Подошла ближе, достала визитку и протянула ей, представившись: – Директор Центра помощи экзотическим животным и мистическим существам. Как, думаю, уже стало понятно, мы работаем в разных направлениях. Хотите, помогу вам убраться отсюда и на все четыре стороны? – брызнула ядом и расплылась в более широком оскале. – Но перед этим следует уточнить: вы к какой группе относитесь? К животным или существам? Впрочем, вы знаете… Это ведь совершенно не важно…
Старушка расхохоталась, словно Тамара выдала дельную шутку. Щёлкнула пальцами, и в этот момент девушка ощутила, как её тело перестало принадлежать ей: онемело и застыло, будто превратилось в мраморную статую.
– Вы совершаете большую ошибку… – с трудом прошипела Тамара сквозь сведённые челюсти. – Я отношусь к Независимой стороне и вправе…
– Тш-ш! – прицыкнула на неё старушка. – Ишь, какая болтливая!
Изящным жестом провела над своей головой рукой и в тот же миг преобразилась. Теперь перед Тамарой была уже не бабушка, а женщина преклонных лет. Того самого неопределённого возраста, когда принято говорить «дама в годах». Даже одежда у неё стала выглядеть соответствующе: ни дать ни взять, статс-дама или педагог элитной женской гимназии!
– Ведьма ты, и весьма глупая. Была бы умной, поостереглась бы хамить, не зная, кто перед тобой… Подружка твоя поскромнее была… – приблизилась и обошла застывшую Тамару, тщательно её разглядывая. При этом умудрялась с таким видом морщить нос и недовольно прицокивать, что девушка моментально ощутила себя редкой замарашкой.– Независимая она, тоже мне… Повезло тебе, ведьмочка, что я здесь на задании. В противном случае так бы тебя одарила — не одну сотню лет ты у меня проквакала бы…
Неприятный холодок пробежал по спине Тамары. Догадка, кем же является сия дама, уже крутилась в голове, но она яростно от неё отмахивалась, надеясь, что всё же ошибается и…
Пожалуйста-пожалуйста! Пусть это будет кто-нибудь другой!
– Что ж, стоит признать, не всё так плачевно, есть с чем работать… – изрекла дама. – Да, не сказочная принцесса… Но просто никто Золушку не видел, иначе не удивлялись бы, почему её принц узнать не мог. Ну? Готова? Приступим?
Тамара отчаянно замычала, протестуя. Если бы она могла шевелиться, обязательно до кучи ещё и замотала бы башкой. А ещё лучше – рванула бы отсюда. Да-да, сразу на все четыре стороны, как и предлагала этой…
Но дама сверкнула улыбкой и сделала вид, будто приняла эти надрывные утробные звуки за согласие:
– Вот и славно, что всё по обоюдному желанию… А то придумала всяких гадостей… Замуж она не хочет… Какая глупость! Всякая девушка мечтает выйти замуж и нарожать кучу деток…
Поняв, что прислушиваться к ней тут никто не собирается, Тамара вперилась в гадину злобным взглядом, обещая ей все адовы муки… Вот как освободится, вернётся домой, поковыряется в своих ведьмовских книгах да управу-то на неё отыщет…
Тварь злорадно расхохоталась, явно прочитав мысли.
– Не найдёшь, успокойся, – ласково проворковала, кружа вокруг и нежно поглаживая Тамару ладонью. – Вижу, любовь и семья – это твой самый большой потаённый страх… Что ж, так пусть в том и будет твоё наказание. В смысле, дар, конечно же, дар!..
Тамара подумала, что сердце её, после муженька бывшего, этим уже не взять: сразу пошлёт всякого претендента на три весёлых буквы, и не сбудется проклятие старой карги. Ну и что, что проплачет пару дней в подушку? В первый раз, что ли?
Та вновь благополучно всё увидела. Ядовито хмыкнула:
– Э, нет, милая… Ты про этих, разных «мимоходов», сейчас думаешь… А я награжу тебя тем, что встретишь ты свою пару… Истинную, так вроде бы сейчас они называются? Книжки любишь? Вот и представь, что ни у кого на Земле такого нет, а у тебя будет… – стёрла улыбку с лица и зло процедила: – Разве это не прекрасно? Только вот ты этому будешь совершенно не рада… Не напасёшься подушек, даже не надейся…
Тут Тамара перетрухнула не на шутку. В отчаянии взвыла:
– Постой! Ну, прости!.. Да, я дура, дура!..
– Поздно! – ликующе воскликнула дама и отступила, медленно растворяясь в воздухе.
– А как же условие?! – спохватилась Тамара. – Дай условие! Ты обязана…
– А не будет для тебя никакого условия, считай, это лично от меня подарочком… – усмехнулась женщина. – За хамство твоё: животное и существо… Как говорится, совет тебе да любовь!
Тамара в ярости зарычала, стремясь скинуть с себя невидимые оковы и вцепиться этой мерзости в лицо, пока та окончательно не исчезла, но лишь моргнула, как тут же очутилась в машине с Вероникой. Засипела, прижав руку ко рту, от осознания безысходности и собственной тупости: ну, вот кто просил её так себя вести?!
А с другой стороны, откуда же ей было знать, что там вовсе не кикимора-болотница?.. Тех-то как раз таким нахрапом только взять-то и можно…
Вероника пришла в себя, ошалев сначала от внезапной материализации подруги в машине. Оценила её бледный вид, потянулась, достала с заднего сиденья бутылку с водой, открыла и подала Тамаре, прошептав с ужасом:
– Это ведьма была, да?.. Настоящая злая ведьма?..
Тамара взяла бутылку и шумно глотнула. Невидящим взором уставилась перед собой, сверля им проклятую новостройку: нечистая сила её подбила сюда прийти, не иначе!..
– Хуже, – трагично просипела подруге. – Это была настоящая крёстная фея… И она нас с тобой ода-ри-ла…
ГЛАВА 2
– Но это же хорошо, не так ли? Когда крёстная фея кого-то одаривает… – рассуждала Вероника, уверенно направляя свой маленький синий автомобильчик сквозь поднявшийся снежный буран.
Тамаре было непонятно, как подруга вообще что-то видит в пелене, непроглядной стеной беснующейся в свете фар… Может быть, Тама-Ри тогда ошиблась? И у Вероники всё же имеется, пусть крохотный, но всё же талант к магии? Потому что, по мнению Тамары, лично она давным-давно уже съехала бы в кювет…
– Думаешь? – нервно буркнула, невольно крепче вцепившись в кресло. – Вспомни хотя бы одну сказку, где героям понравился дар феи…
– Эм… Золушка… Спящая Красавица… – взялась перечислять Вероника.
– Стоп-стоп! – остановила её Тамара. – Прежде чем ты продолжишь и дойдёшь в своих изысканиях до самого Колобка, спешу напомнить, что феи есть не что иное как фейри. Те самые злобные твари, обитающие в Зелёных Холмах. Ворующие человеческих детей и подменяющие их на своих… Те самые, что очаровывали своей красотой юношей и девушек и заставляли их неистово плясать, пока те не умирали от изнеможения…
Вероника подала знак, что она поняла:
– Я вспомнила, у братьев Гримм в сказках всё было совсем не радужно. Спасибо, больше не надо, а то я долго спать не смогу… – помолчала и предположила: – Получается, нет способа снять этот… эм… дар?.. – шмыгнула носом, явно собираясь опять разреветься. Сокрушённо прошептала: – В полночь проклятие сбудется, и завтра я забуду Олеженьку, а он меня… А мы ведь так мечтали ребёночка родить!.. – горестные вздохи посыпались один за другим, и Тамара сердито цыкнула:
– На дорогу смотри, пока мы с тобой не разбились! А то мы так до свершения наших «даров» не доживём… Нет, это будет не сегодня. На наше счастье, фейри любят долго играть со своими жертвами… – задумчиво почесала нос: – У тебя там что в условии было? Ты должна поцеловать Олега, пока бьют куранты? И если я ничего не путаю, то единственные куранты, бой которых слышно по всей стране – это…
– Те, что бьют на Новый год! – обрадованно воскликнула Вероника.
Тамара кивнула:
– Время ещё есть.
– А если это не они? Не те часы?.. – неуверенно пробормотала подруга. – Что, если мы ошибаемся?..
– В таком случае ты завтра об этом даже не вспомнишь, – поморщилась Тамара. Задумчиво потеребила рукав куртки и рассудила: – Самим нам проклятия не снять, нужна помощь… – помолчала и добавила: – Есть у меня одна знакомая… Был у неё, кажется, опыт общения с фейри… Полагаю, именно она и сможет нам помочь.
* * *
Михаил Иванович и Мишенька с интересом разглядывали гостью. Даже Центрик притих в стенах от любопытства. Под двумя парами пристальных глаз Вероника растерялась и замерла в прихожей, нервно теребя куртку и не решаясь раздеваться.
– Ты не говорила, что у тебя гости… – шёпотом укорила Тамару.
Та мысленно отвесила себе подзатыльник: подруга приезжала к ней всего один раз, когда привозила вещи. И тогда Тамара попросила своих необычных соседей не показываться ей на глаза. Не без оснований полагая, что той совершенно необязательно знать, что подруга купила недвижимость, где проживают паранормальные жильцы. С того времени много воды утекло, и Тамара к ним так привыкла, что позабыла о том, что Вероника до сих пор не в курсе, что она живёт не одна…
– Это не гости, мы живём вместе… Соседи, можно сказать… – она старалась вывернуться из сложившейся щекотливой реакции и не проболтаться, что Михаил Иванович и Мишенька – не совсем живые…
– Может быть, мне тогда лучше уехать? – неуверенно предложила Вероника. – А то у тебя и так, получается, тесно, а тут ещё и я… Переночую в гостинице, а утром приеду за тобой…
К счастью, знахарь пришёл Тамаре на помощь:
– Ну что вы? Какая гостиница? Места хватит всем… Давайте вашу одежду, я повешу её в шкаф… – галантно ухаживал за гостьей и стал обволакивать гостью лёгким успокаивающим мороком, бархатно увещевая: – А погода? Там уже метель, и надвигается настоящий буран…
Магия подействовала моментально: взгляд Вероники поплыл, как после двух бокалов шампанского, она подчинилась, позволив Михаилу Ивановичу снять куртку. Закивала, точно под гипнозом, и поддакнула:
– Да, буран… Мы его сейчас на трассе обогнали… Ваша правда…
Тамара с благодарностью посмотрела на знахаря: меньше всего сейчас ей хотелось успокаивать перепуганную до смерти Веронику и объяснять, что некоторые мертвецы, коими и являлись эти двое, не питаются человечиной, как показывалось в некоторых фильмах. Михаил Иванович ответил ей ободряющей улыбкой и продолжил околдовывать Веронику:
– В гостинице холодно, неуютно будет… А тут чай с малиной, как в детстве… Любите малиновое варенье?.. Замёрзли, пока доехали?.. – девушка, всё больше поддаваясь чарам, механически кивала на всё, делая так, как ему было нужно: стянула ботинки, надвинула моментально появившиеся перед ней мягкие тапочки… – Так получилось, что недобросовестное агентство по недвижимости впарило Тамарочке эти квадратные метры, умолчав, что здесь есть мы…
– Доля, – поспешила Тамара поправить его. – Доля Михаила Ивановича и Мишеньки… А сами они как раз были в отъезде… Только недавно приехали.
– Верно… – покладисто согласился знахарь.
В его руках вновь как из ниоткуда появился лёгкий плед, который он накинул на плечи гостье. Та даже не заметила этого, посочувствовала:
– На мошенников нарвались? Какой ужас…
– Ничего, мы не в обиде… Нам, можно сказать, даже повезло: Тамарочка оказалась такой милой, не стала нас изгонять… Идёмте, поставим пока чайник?
Вероника опять зачарованно кивнула, но и не сдвинулась с места, пока Михаил Иванович не положил ладони ей на плечи и аккуратно не направил в сторону кухни-гостиной. Тамара им вслед только вздохнула и сказала любопытно таращащемуся на неё мальчишке:
– Вот такие пироги, Мишенька…
– У нас новое задание? – обрадовался он.
– Боюсь, что эту кашу мне придётся расхлёбывать одной…
«Эта девушка не является мистическим существом, – поддакнул Центрик. – Поэтому официально мы ей помочь ничем не можем».
А неофициально – Тамара не собиралась бросать в беде подругу. О своём же проклятии она совершенно не думала: будет решать проблемы по мере их поступления. Мифическая вероятность встретить свою истинную любовь? Вполне подождёт, есть кое-что поважнее сказок – у подруги, вон, семья рушится…
** *
После ужина Вероника окончательно пришла в себя и даже немного повеселела. Пока Тамара мыла посуду и составляла список того, что необходимо взять с собой в дорогу – её знакомая, к которой они собирались, жила не близко, – подруга болтала с Михаилом Ивановичем. Мишенька, устав от трескотни взрослых, сообщил, что идёт спать и ушёл в одну из комнат. На деле же вновь стал невидимым и забурился в кладовку с планшетом.
Потому что, да, мёртвые не спят…
Михаил Иванович, казалось, был вовсе не против развлечь гостью, добродушно отвечал на её вопросы, улыбаясь и по привычке поглаживая длинную бороду. Исподтишка он кидал на Тамару хитрые взгляды, но та делала вид, что не замечает их.
– Так вы, правда, знахарь? – поражённо охнула Вероника, искренней реакцией откровенно льстя ему. – Вот, прямо-таки, колдун-колдун?..
– Можно и так сказать… Но твоей беде помочь, извини, не могу: не случалось у меня сталкиваться с крёстными феями… Да и с фейри тоже… Заморская пакость, кикиморы и лешие мне более понятны… Поэтому… – развёл руками. Мол, сама понимаешь.
Вероника с минуту сверлила его задумчивым взглядом и неожиданно невпопад брякнула:
– Михаил Иванович, вам этот образ совершенно не идёт. Он вас неприлично старит.
Знахарь удивлённо зыркнул на Тамару, и она пояснила:
– Вероника у нас стилист-гримёр.
Та поддакнула:
– Меня приглашали в одно мистическое шоу. Я тщательно изучила реакцию зрителей на вид участников, и с уверенностью могу сказать, что вот такой облик старца не расположит к себе клиентов… – предложила: – Хотите, я сейчас с вами поработаю? – расценила удлинившееся от удивления лицо знахаря по-своему и поспешно заверила: – Я уже знаю, что вам подойдёт! Вам будет очень хорошо, правда-правда!
Тамара хохотнула над озадаченностью Михаила Ивановича, прижала ладонь ко рту, чтобы подавить неуместные смешки и просипела:
– Решайтесь. Всё равно она от вас не отстанет: когда Вероникочка нервничает, у неё руки не спокойны.
Знахарь растерянно пожал плечами и согласился. В конце концов, если не понравится, всего одного взмаха руки будет достаточно, чтобы вернуть всё как было…
Девушка радостно подскочила с дивана:
– Я сейчас сумку с инструментами из машины принесу и приступим!
Знахарь жестом остановил её:
– Я сам. Только-только оттаяла… – деланно проворчал.
Вероника не стала противиться: метель на улице усиливалась, и носа из тёплого дома на улицу высовывать не хотелось. Стоило знахарю выйти, прошептала подруге, активно жестикулируя:
– Я, конечно, согласна, что вот это весьма оригинально и выглядит жутко, – указала себе на глаза, явно подразумевая светящуюся радужку Михаила Ивановича. – Но зачем же ставить такие линзы и ребёнку? Разве это не вредно?
Тамара замялась и промямлила:
– Это не линзы… Это… – как тут объяснить, что у этих двоих такие глаза естественны? – Это редкое генетическое отклонение, – нашлась. – Они как раз заграницу и уезжали, чтобы его вылечить, когда я дом купила… Но там им, как видишь, ничем не помогли… – врать было неприятно, но иного выхода у неё не нашлось.
Вероника смутилась:
– А… Ой! – стыдливо попросила: – Ты только ему не говори, что я такая тупица! Ох, хорошо, что я ему такое не брякнула, вот бы неловко получилось… А Мишенька ему кто, сын?
– Племянник. У него родители погибли, и Михаил Иванович взял его к себе на попечение… – ответила Тамара и украдкой поморщилась: ложь множилась, как грибы на поляне после дождя. Может быть, стоило обратиться к Тама-Ри и попросить вернуть Веронике память? Тем более, раз так всё получилось, понятно уже, что разные мистические вещи будут и дальше происходить в жизни подруги…
– Какой мужчина! – неподдельно восхитилась Вероника. – Не всякий сейчас способен воспитывать чужого ребёнка… Слушай, ты присмотрелась бы к нему? – Тамара поперхнулась воздухом, а подруга возмущённо возразила на эту реакцию: – Сейчас все ищут миллиардеров, хотя на самом деле именно вот такие мужчины для семьи самое то! Они, как мамонты, давно вымерший вид… на вес золота! А ты нос воротишь… – надулась, явно оскорбившись за знахаря, и Тамара примирительно сказала:
– Но он же старый… Куда мне за него замуж?
– За кого? – спросил вернувшийся Михаил Иванович.
Поставил на стол сумку Вероники, стряхнул с плеч и головы снежинки.
– За вас! – мстительно сдала подругу Тамара.
Теперь воздухом поперхнулся знахарь. Отдышался и просипел:
– Тамарочка права, старый я… Мне сорок пять лет было, когда… – запнулся, чуть не ляпнув «когда я умер», но тут же исправился: – В прошлом году сорок пять было. Дед, можно сказать… Раньше-то все в этом возрасте уже внуков вовсю нянчили…
– Когда раньше-то? – не сдавалась Вероника. – При первобытно-средневековом строе? Для мужчины сорок пять лет – самый пик, расцвет сил! – встала с дивана, раскрыла сумку и начала готовить инструменты к работе, недовольно проворчала: – Я же говорю, что этот образ вас старит… Привыкли в зеркале видеть старика, что уже сами поверили, будто вы старый… Ничего-ничего, я сейчас из вас такого жениха сделаю! На зависть некоторым… – и ехидно зыркнула на подругу.
Тамара демонстративно закатила очи к потолку и для пущего эффекта поцокала языком: мол, ну-ну, дерзай.
ГЛАВА 3
Выехать получилось не сразу: за ночь дороги замело, и девушкам пришлось ждать, пока их расчистят.
Вероника опять чуть не плакала. Но в этот раз уже от радости, что утром воспоминания о муже оставались в её памяти. А это значило, что предположение о новогодних курантах оказалось верным…
Михаил Иванович, расправив плечи и выпятив грудь, не столько помогал им со сборами, сколько красовался, гоголем прохаживаясь туда-сюда: уж больно понравилось ему преображение Вероникой его лохматой бороды и буйных непослушных волос.
«Как старший брат героя из того сериала про колдуна-воина», – удовлетворённо оценил себя в зеркало.
Даже Тамара удивилась, обнаружив, что знахарь помолодел лет на двадцать-двадцать пять. И со стыдом мысленно признала, что Вероника права: Михаил Иванович ещё ого-го… Самый сок – очень верно подмечено.
Особо не напрягаясь, знахарь освободил от снега бетонный коридорчик. Обмёл машину Вероники и расчистил территорию перед домом… Тамара украдкой наблюдала за ним и будто видела в первый раз… Подмечала то, на что раньше не обращала внимания: широту плеч, крепкие руки, совсем не стариковскую стать и лёгкость поступи… А ещё чувствовалась Сила – бурлящая и могучая, она манила её, как сильный ведьмак манит любую ведьму…
Тамара старательно переключалась на другое, но взгляд и мысли сами собой то и дело возвращались к знахарю. Припомнились его пошловатые шуточки и несколько непристойное предложение показать татуировку… Она убеждала себя, что это из-за зависти, потому что сама ни за что так быстро не управилась бы со снежными заносами…
Но когда возле Михаила Ивановича на улице появились хихикающие и заигрывающие соседушки, а в груди взвилась жгучая ревность, отрицать разгорающийся интерес к знахарю стало невозможно.
Но почему раньше такого не было?!..
Проклятье — этот образ, созданный Вероникой, ему действительно невероятно шёл…
Так, стоп.
О, нет-нет!.. Только не говорите, что это всё из-за «подарочка» той дряни!.. Понятно, что ни о какой «истинной любви» в современных реалиях и речи не могло быть, так что же получалось? Её теперь вот так вести́ от всякого мужика со сверхспособностями будет?..
Не было печали, как теперь вот это… Ладно, в конце концов, чувство в груди особо и не доставляло беспокойства: совсем не похоже на то всепоглощающее безумие с первого взгляда, которое описывалось в книжках. Жить можно. А уж пережить так и совсем легко! Вот только доедут до бабы Ани, та поможет им снять эту пакость, и тогда…
Проблема заключалась только в одном… Если это всё-таки правда, если теперь она будет реагировать так на всякого встречного-поперечного «сверха», то ей было бы лучше остаться в городе… Потому что, на беду Тамары, баба Аня жила не в обычном месте, а в самом настоящем заповеднике. Да не абы в каком, а для нечисти: леших, кикимор, домовых и анчуток… Все те, кто из-за неукротимого прогресса человечества оказался на грани вымирания… К счастью, власти очнулись и пошли на компромисс. К несчастью, до понимания этой давно назревшей необходимости пролились моря крови… С обеих сторон: нечисть взялась яростно отбиваться от перспективы быть полностью уничтоженной, и разгорелась самая настоящая война…
И вот как теперь объяснить Веронике, с таким трудом пережившей встречу с крёстной феей, что при встрече в тех местах с упырём категорически запрещено тыкать его в грудь осиновым колом? В других городах-весях – пожалуйста, а вот в Гадюкино…
– Едем? – бодро спросила подруга, усевшись на водительское место и пристегнув ремень: машина уже проработала на холостом ходу, прогрелась и была готова к поездке.
Тамара сдержанно кивнула, мысленно рассудив, что ничего говорить не станет, авось и не повстречаются ни с кем таким. Может быть, им повезёт?
Вероника, весело помахав Михаилу Ивановичу и Мишеньке на прощание, тронула автомобиль в путь. Тамара несколько холодно тоже махнула ладонью домочадцам, пристегнулась и вздохнула: пока неприятной неожиданности удалось избежать… Но сколько ещё ей придётся перетерпеть? Вдруг баба Аня не сможет помочь обеим? К примеру, не хватит сил… И тогда придётся выбирать.
Хотя, выбора-то и не было: Тамара добьётся, чтобы в первую очередь наставница помогла Веронике. А сама уж как-нибудь справится… Жаль только, что у её «дара» нет срока давности и условия…
** *
Как и положено в аномальной зоне, стоило въехать на территорию мистического заповедника, тут же начались проблемы со связью. Навигатор некоторое время оптимистично демонстрировал хорошую работу, хотя на самом деле давным-давно коварно вёл их совершенно не туда.
Погода здесь тоже отличалась. Если везде природа демонстрировала готовность к наступающему Новому году и радовала глаз зимней сказкой, то тут задержалась слякотная осень с норовом зловредной старухи: дороги развезло от грязи, было влажно и промозгло.
Автомобильчик Вероники сдался под натиском жижи: сел на брюхо в колее и печально зачихал, будто стыдясь того, что, как исключительно городской житель, оказался не приспособлен к экстремальным условиям.
Да уж… Чтобы прорваться по таким дорогам, требовался брутальный внедорожник с безобразно высокой посадкой…
– Придётся толкать, – расстроилась Тамара и открыла дверь: в самом деле, не Веронике же с её «минус-телосложением» это делать? Изящные высокие ботинки тут же ухнули в грязь по самый край голенища. Хлебнули холодной мерзости и сразу внутри неприятно зачавкали…
Тамара будто со стороны увидела себя, всю такую фифу городскую, расфуфыренную барыню, зачем-то в эту глушь полезшую… Как могла позабыть, что сюда требовалось надевать сапоги болотные, высотой по самую шею? А сверху на них ещё и ласты напяливать, потому что мало ли что… Места заповедные, и случиться могло всякое.
Вероника дождалась сигнала, что подруга готова, и газанула.
Если до этого момента Тамару ещё нет-нет да и посещали завистливые мыслишки, что, мол, неплохо бы озаботиться получением водительских прав и приобретением для хозяйственных нужд какого-никакого авто, то после грязевой волны, рванувшей из-под колёс, этот зуд в голове как рукой сняло. Ну его! Ступа и помело как-то понадёжнее будут. Да и в разы понятнее…
Автомобиль, в благодарность за помощь, обдал Тамару подобными ваннами ещё три раза, прежде чем окончательно сдался и заглох.
Вероника выпорхнула из машины, увидела плачевный вид подруги, открыла было рот, чтобы прокомментировать. Но узрев, как та сначала густо сплюнула грязью в сторону, а затем поочерёдно зажимая то одну ноздрю, то другую, ею же высморкалась, нашла благоразумным рот прикрыть и даже отступила ближе к лесу от греха подальше. От гневных матерных эпитетов её спасли пьяненькие возгласы из кустов:
– О, девчонки! Застрял… ли… ик? А вы нашего друга, случаем, тут того… не видели…ли?
– Вас толкнуть, что ль?..
– Да! Давайте мы вас того… вытащим! А вы потом с нами пропустите по рюмашке? А? Девчули? Составите компанию?
Тамара оглянулась.
Из леса, по-другому и не скажешь, вывалились два чёрта. Черти были натуральные, то бишь всамделишные. Оба по метр семьдесят, одеты в видавшие виды одёжки, из-за чего весьма походили то ли на бомжей, то ли на распоследних деревенских алкашей. Но Тамара не сомневалась ни секунды, что в их резиновых сапогах скрыты вполне узнаваемые копыта, а под вязаными драными шапчонками спрятались характерные рожки: как ведьма, нечисть она чуяла за версту.
– Ой, здравствуйте… А мы тут это… потерялись… – не к месту брякнула Вероника.
Черти повели носами, переглянулись и заговорщицки осклабились друг другу.
Что ж… Заповедник заповедником, а позволить себя и подругу живьём сожрать? Нет уж.
По сути Тамара, как ведьма, такое же сверхъестественное существо, как и эти двое. А значит, закон о недопущении воздействия и вредительству нечистикам на неё не распространялся, а вступал в силу другой – отношения между себе подобными все паранормальные регулируют сами.
Тамара медленно повернулась. Чуть выставила руку так, чтобы подруге было ничего не видно, а вот черти наверняка обратят внимание. Шевельнула пальцами, заставляя силу побежать искрами между ними.
Черти моментально изменились в лице. Отшатнулись, будто намеревались скрыться обратно в чаще, но застыли, наткнувшись на холодный прищур Тамары.
– Отчего же не толкнуть? Толкните, будем только рады… – с нарочитой патокой в голосе протянула она и угрожающе ухмыльнулась.
Черти судорожно сглотнули и опять переглянулись.
– Чёй-то я очкую подходить… – просипел один второму. Тот активно закивал в ответ, поддерживая друга.
Покосились на Тамару, и та оскалилась шире, заставляя искры силы полыхнуть ярче, чтобы у этих двоих не осталось никаких сомнений, что выбора-то у них и нет.
Черти поняли намёк.
Вздохнули и понурились, сразу став как-то на полголовы ниже… Как несчастные агнцы, идущие на заклание, поплелись к ведьме.
Смеркалось.
ГЛАВА 4
– Так вы, уважаемая, получается, с проверкой к нам пожаловали? – от натуги прохрипел Сивый, налегая тщедушным телом на лямку.
– Оно и правильно, оно и хорошо… – не дожидаясь её ответа, поддакнул ему в тон Ероха. – А то тут творится чёрт-те что!
Тамаре пришлось приложить усилия, чтобы откровенно не заржать над этими двумя доходягами и своими мыслями: ездовых котов-собак-академиков она в мультике уже видела, а вот на ездовых чертей вживую выпало посмотреть.
Вот когда бы ещё, да?
– Скорее по личным вопросам, – тщетно стараясь подавить смешки, просипела она.
Вероника, к счастью, сидела за рулём своей страдалицы, крутила баранку и разговора их не слышала. А Тамара выполняла роль погонщика и надсмотрщика: следила, чтобы эти двое прилежно исполняли возложенную на них великую миссию по эвакуации автомобиля в Гадюкино и не слиняли обратно в лес. А то когда они потом с Вероникой ещё какую-нибудь тягловую жертву дождутся!
– У нас братишка неделю как пропал! – поделился Ероха. – А вы вроде бы как должны помогать таким, как мы…
– Независимая сторона потому так и называется, что не вмешивается в дела светлых и тёмных без особой на то причины, – фыркнула Тамара и напомнила: – И если мне не изменяет память, в правилах заповедника прописано, что сверхъестественные должны сами решать свои проблемы, разве не так?
Ероха ничего не ответил, лишь громко обиженно засопел, совсем по-детски надув губы. Какой он ещё по сути ребёнок! По сравнению с матёрым Сивым, совсем сопливый чертёнок…
Сивый моментально подтвердил это, решив зайти с другой стороны, взять хитростью, а именно предварительно расположив к себе Тамару. Скорчив равнодушную рожу и согласно покивав, будто поддерживал её высказывание, с наигранным сочувствием осведомился:
– Так что за нужда привела таких красавиц в наше захолустье?
Она подавила ехидное хмыканье, что для неё все его умыслы как на ладони, и сдержанно ответила:
– Беда у подруги с мужем приключилась, решила обратиться за помощью к Анне Кузьминичне. А я так, просто за компанию… – мол, просто сопровождаю, а не вмешиваюсь в дела людей, чтобы Сивый не смог уличить её в нарушении правил.
Тот опять с театральным сердоболием поддакнул:
– К Кузьминичне? Той ведьме, что на бугре живёт? Знаем-знаем… Оно и правильно, оно и верно, что так лучше будет… – помолчал, окинув Тамару задумчивым взглядом, и неожиданно ляпнул: – У подруги, получается, муж есть, а у тебя что? Не нашлось любителя? – и кивком указал на пышные формы Тамары.
Это было даже обидно. Толстенькая она, есть такое дело… А сейчас ещё и в грязи от макушки до пят, и наверняка выглядит как пугало… И что? Каждый чёрт плешивый ей в это тыкать теперь будет?! Что она того, не стандарт красоты?..
Девушка вздрогнула ноздрями, шумно вздохнув, но старательно подавила едкие слова, готовые сорваться с языка: в конце концов, черти на то и черти, чтобы гадости разные творить… Но прибить его уже стойко захотелось.
А Сивый, не чуя нависшей над собой опасности, выдал:
– Слушай… Ну, если у тебя на личном фронте всё так плохо, то, может быть, того?.. Эт самое… Давай я, что ли?..
Тамара в ошеломлении на него вытаращилась, не зная, как ей на это заявление реагировать. А заодно прикидывая, в какой из штанин у него спрятан хвост, чтобы можно было схватить за него его да так дёрнуть, чтобы сразу шкуру с этого ловеласа недоделанного живьём содрать…
Чёрт не унимался:
– Не, ну а чё? У тебя, можно сказать, тут отпуск… А в отпуске что положено делать? Правильно, отдыхать. Вот я бы и подмог…
– Чем смог! – глумливо хохотнул Ероха.
Сивый на него прицыкнул:
– Помолчи, паря! У меня, между прочим, в роду Огненные Змеи были! Уж поболе всяких знаю и умею, чего там бабе надобно… Тут, правда, сначала хорошенько отмыть требуется… Но в целом, думаю, под этой грязью от прочих баб ничем не отличается, – скептично оглядел перемазанную наружность Тамары. – Ну, так что? Согласна?
Ей далось большими усилиями, чтобы не заскрежетать зубами, а более-менее спокойно ответить:
– Благодарю за предложение, но откажусь. Я ещё не до такой степени отчаялась…
Ероха издевательски заржал, а Сивый обиженно поджал губы и тихо брякнул в сторону что-то вроде: «Подумаешь! Не больно-то и хотелось…»
– Тёть, ну, правда… – отсмеявшись и отдышавшись, пролепетал чертёнок. За что Тамаре моментально захотелось отвесить ему затрещину: где он тут тёть увидел?! – Давай мы тебе чем-нибудь подмогнём, а ты за это нашего Коляна найдёшь, а?
Тамара на него зыркнула так, чтобы этот сопливый поганец даже не вздумал тоже предложить чего-нибудь «этакого». Ероха взгляд расшифровал верно и поспешил заверить:
– Нет-нет, ничего такого, чесслово! Машину, вот, можем отремонтировать…
Предложение было заманчивым. Особенно, если учесть, что эвакуаторщик из ближайшей автослесарни из Гадюкино не вызвать: нет связи, чтоб её… А с другой стороны, она прекрасно помнила, что на почте и в административном здании телефон некогда имелся. Старенький дисковый аппарат, но работающий благодаря тому, что линия как раз и была допотопной, проводной …
Однако соглашаться она не спешила. Проворчала:
– Забулдыжничает где-то ваш Колян. Вот как пропьётся, так сам и объявится…
– Все так говорят! – возмутился Ероха. – Но тебе ли не знать, что для нас, чертей, водка что вода?
– Потому и хлебаете её вёдрами? – ядовито хмыкнула Тамара. – Да мало что одни… ещё ведь других спаиваете!
– Тебе ли не знать, что это натура наша такая? – встрял Сивый. – Против природы не попрёшь, мы же не ангелы… Но и, прошу заметить, никому насильно в глотку её не вливаем, это их собственный выбор.
Тамара выдохнула, справившись с раздражением. В принципе, всё так оно и было. У каждой божьей твари своё предназначение: ведьмы колдуют, черти куролесят… Не ею это было заведено, не ею будет и разрешено.
Это всё заповедник!
Слишком много было тут сверхъестественного на один квадратный метр… И сила в ней волновалась, ворочалась, желая тоже выплеснуться в мир если не проклятием, то какой-нибудь волшбой… Тамара сдерживала её, за что магия мстила, сжимая горло как при удушении и создавая впечатление, что в промозглом влажном лесу стало жарко и маятно, как в июле на болоте…
– Посмотрим, – пробормотала она вместо ответа Ерохе. – Сначала со своими делами справимся, с Анной Кузьминичной встретимся, и после уж… как карта ляжет.
Черти странно переглянулись и хмыкнули друг другу. Налегли крепче на лямки, точно заторопились куда-то…
* * *
Мелководная Гадюка, сохранившаяся в памяти любовью к пряткам между покатых валунов, ныне предстала в ином виде. Тёмные воды реки поднялись, полностью покрыв камни, дыбились могучими горбами, несущимися в стремительном течении. И теперь Гадюка была совсем не похожа на стеснительную змейку, из-за которой и получила название. Теперь это была смертоносная анаконда, грозящаяся снести и разбить о камни любого, кто попробует в неё только сунуться.
Старые кривые стойки, на которых лежал шаткий мосток из редких досок, исчезли. Вместо них появились новенькие бетонные опоры. Но на этом будущий мост и заканчивался…
На самом верху отвесного бугра отчаянно голосила коза. К этому месту от речки, изгибаясь зигзагом, отвесно вверх вела скрипучая ржавая лестница. То, что любимица светлой ведьмы находилась там, значило, что Анна Кузьминична оказалась отрезана от остальной деревни взбунтовавшейся рекой… В противном случае и коза увязалась бы за своей хозяйкой, точно преданная собака.
– Получается, старушка там сейчас совершенно одна? – поразилась Вероника. – Не может даже за хлебом в магазин сходить?!
Черти изобразили на лицах сочувствие и активно закивали: да, мол, так и есть.
– Не переживайте, – успокоил Сивый. – Кузьминична уже привыкла, и заранее запасается провизией: сушит сухари, закупает мешками муку и макароны… Тушёнку и консервы там… Разное! С голоду не помрёт.
– Но вам к ней, пока в верховье идут дожди, никак не перебраться, – поддакнул Ероха.
– Ей, что, для того, чтобы попасть в деревню, приходится через реку по камням прыгать?! – ужаснулась Вероника.
Те руками развели: мол, а что делать?
– Мост один предприниматель начал строить, старый поэтому и снёс, – пояснили они. – Коровники ему те приглянулись, что там, на бугре, остались после колхоза. Они хорошие, крепкие. Так, чуток кое-где подлатать-подмазать —и всё, пригоняй стадо… Только дело на строительстве моста и застопорилось: ни туда и ни сюда… То рабочие пьют, то материалы воруют… Аномальная зона, чего хотел-то? – плечами пожали, словно были совершенно ни при чём.
Но по их хитрым рожам и переглядываниях украдкой, Тамара сразу поняла, что имели отношение. И самое непосредственное. И в том, что рабочие колдырили, и в том, что будущий фермер никак не мог стать таковым – засунули свои рыла в это дело по самые копыта.
– Ясно всё, – сухо резюмировала Тамара, мучительно размышляя, как им теперь быть: остановиться-то они планировали у бабы Ани… А теперь? – И неизвестно, когда уровень реки спадёт… – проворчала вслух плод размышлений.
– Так это… – черти переглянулись. – Скоро! Дня через три и начнёт спадать…
Ага. А до этого времени им с Вероникой где жить? В машине? И мыться в ней же? Что-то как-то Тамара не рассчитывала на столь экстремальные условия…
– Давайте, я вас к себе пущу? – предложил Ероха. – Вы не подумайте ничего такого… Просто Колян – в натуре мой братишка, и мы с ним живём вместе… Жили, пока он не пропал. Сам я, чтобы вас не смущать, к Сивому пойду, перекантуюсь…
– Так вы что, получается, в деревне живёте? – колюче фыркнула Тамара и недоверчиво выгнула бровь.
Черти оскорбились. Сивый желчно выплюнул:
– Нет, в лесу под кустом! В домах, где же ещё?
– У нас с Коляном и банька есть! – прихвастнул Ероха. – Хотите, мы вам её затопим? Как раз напаритесь с дороги… – и с надеждой сверкнул на Тамару глазищами, явно желая, чтобы она, не задумываясь, проглотила наживку.
Но Тамара прекрасно знала, что после с них обязательно потребуют плату за всё: и за баньку, и за машину, и за проживание… Что чертям было нужно, они уже озвучили, но могли и сверху что-то ещё до кучи в долг навесить: твари они бессовестные, а то, что кто-то в договоре мелкий текст не читает, – не их проблемы.
– Мы вам заплатим, – сразу поставила точки над «i» Тамара и уточнила: – Деньгами. За всё: за баню, за постой и за ремонт автомобиля…
Ероха сник. Состроил жалобную мордашку и для пущего эффекта слезливо шмыгнул носом. Пискнул упавшим голоском:
– А Колян?..
– Посмотрим, – буркнула Тамара, чтобы не обнадёживать.
ГЛАВА 5
Баня у Ерохи оказалась что надо. Даже выше всяких похвал. Хотя бы потому, что в ней никто не обитал: банником, обдирихой и шишигами тут даже не пахло. Видимо, не по нраву нечистым уживаться с себе подобными…
Или тем с чертями?..
Впрочем, неважно.
В конце концов, для церковнослужителей, например, все эти нехристи и есть в общей массе черти. Хотя Сивый и Ероха наверняка поспорили бы…
Тамара вздохнула, взяла под контроль разбегающиеся мысли и вернулась к тому, с чего она и начала размышления: раз уж они здесь застряли на несколько дней, нужно рассказать Веронике о заповеднике и прочем, что в нём обитает… А то мало ли? Кто предупреждён, тот вооружён. Вполне могли сожрать, а она даже и не поняла бы, из-за чего такая с ней беда приключилась…
Но это также значило, что если рассказывать, то всё… Включая тот неудобный момент из детства, как Тама-Ри ей память стёрла…
Это если Вероника отнесётся спокойно к новости, в какое гиблое место её «лучшая» подружка затащила. И если эта часть пройдёт хорошо, то вторая… наверняка закончится разладом между ними.
По крайней мере, лично Тамара за такое обиделась бы. Что подруга с ней так поступила… И за ложь особенно…
Сильно.
Раз пять сковородкой ей по башке обижаться бы стала…
Снова вздохнула, почесав заранее занывшую макушку. Потому что теперь получалось, что сковородка грозила ей самой… И Вероника будет вправе полностью.
Черти, не теряя надежды умаслить Тамару, расстарались на славу. Нашлись и пахучие веники нескольких видов, и дорогое косметическое мыло, шампунь и гель. Даже холодный морс с пирожками в предбаннике наличествовал. Нет, они, конечно же, предлагали что-нибудь покрепче, за приезд, так сказать… Тамара категорически отказалась.
Потому что одно дело – допиться до чертей, и совсем другое – с ними пить… Это уже совсем какая-то клиника.
Дом оказался на удивление чистым. Нет, ажурные салфеточки, какие бывают у бабушек в деревнях, не висели, но и пыли не наблюдалось. Тамара увидела то там, то сям букетики сухоцветов в маленьких вазочках… Занавесочки, половички и покрывала... Женская рука?
Хм, любопытно…
Хотя нет, не очень. Знала по себе, что стоит только возжелать взглянуть на таинственную причину одним глазком, как тут же ухнешь в это дело по самую макушку. А там уж и беготня по лесу в поисках неведомого Коляна не за горами. Так что, ну его… Ероха, скорее всего, сухоцветами развлекается на досуге, вот!
Вероника похвалила хозяина за порядок-уют, и Ероха смущённо зарделся:
– Так что нам, раз черти, в грязи, что ли жить? Чай, не дикие…
Подруга удивлённо покосилась на Тамару, и та жестом показала ей, мол, всё потом.
И вот, это «потом» неминуемо настало.
Лучше всего, как показалось Тамаре, для исповеди подходила парилка. Или чистосердечного признания?..
Хрен редьки не слаще. Тело в бане мочало отмоет, а вот душу… придётся самой наизнанку выворачивать и очищать.
Разговор начался скомканно.
Мысли Тамары то и дело разбегались, но Вероника слушала превнимательно, и когда рассказ сворачивал не в ту сторону, уточняющими вопросами возвращала его обратно в русло.
Память в детстве стёрли? А почему? Ах, потому что успела познакомиться с разным сверхъестественным, не обладая талантом к магии? Ну-ну, ясно всё…
Стыд жёг похлеще пара, Тамара запиналась, мямлила, но упорно продолжала повествование. Внезапно поняла, что обдумывая свою речь, не учла ещё один фактор. А именно, Михаила Ивановича и Мишеньку…
Запнулась, собралась с духом и выпалила правду.
Лицо Вероники, до этого беспристрастно-отстранённое, вытянулось в ошеломлении:
– Они… м-мёртвые?..
Тамара и сама понимала, что это звучит невероятно фантастично. Как можно поверить в то, что знахарь давным-давно мёртв, когда лично общался с ним? И вовсе не ночью на кладбище! Смеялся над его грубоватыми шутками… Получал гостеприимство и заботливое обхождение, каким не могут похвастать ныне живые?..
Не имей Тамара магического дара, она ни за что не поверила бы.
– Их глаза, – напомнила она. – Это не генетическое заболевание, как я тебе говорила. А потому что…
– Всё это похоже на бред! – внезапно оборвала её речь Вероника и спрыгнула с полка́, мол, разговор окончен. – Мне кажется, ты сошла с ума… Или я? Мёртвый колдун, черти и крёстная фея… У меня сейчас лопнет голова! Кажется, я перепарилась… Давай оставим этот разговор на завтра, хорошо?
Тамара успела ей вслед лишь плечами пожать.
Что ж… Хотела как лучше, а получилось как всегда.
** *
На пышной подушке, набитой гусиным пухом, засыпалось тяжко. Тамара ворочалась, вздыхала. Пакостно как-то на душе было и кошки скребли. А копают они, как известно, только при одной нужде… Зря, конечно. Потому что Тамара и сама неплохо сумела изгадиться.
Столько лет дружбы и что? Получается, псу под хвост? Или, вернее уж, коту?
Вероника легла в соседней комнате и притаилась. Может быть, и правда, уснула… Но нет, не слышно ни ровного дыхания, ни сопения… Так, пару раз кровать скрипнула и всё.
Их койки, железные, с круглыми набалдашниками по краям спинок – допотопные и продавленные… Оттого-то, наверное, Тамара и маялась, всё никак уснуть не могла… Или из-за того, что Ероха печь натопил жарко, впрок? Чтобы гостьюшкам не подпрыгивать спозаранку и не бежать босыми ножками по стылому полу, дабы подкинуть в топку дров…
Наконец-таки сморило.
Дрёма наползала с трудом, опутывая сознание, как тяжёлое тёмное одеяло. Тамара испытывала странные смешаные чувства из желания стряхнуть с себя это состояние, проснуться, или оставить всё как есть, немного перетерпеть… Что-то успокаивающе ей нашёптывало, что потом всё изменится: станет проще, иначе…
Темнота навалилась неожиданно, и девушка ухнула в вязкий сон. Духота сменилась тягостным теплом, а после вовсе жаром, тоненькими струйками пронизывающими тело. И чем пламеннее текли эти потоки, усиливаясь и окутывая тело огненными сетями, тем легче становилось дышать… Так, будто этот огонь сжигал невидимые холодные путы, не замечаемые прежде Тамарой, но сжимавшие её в смертельно опасных тисках… Таких, что однажды привели бы её к гибели…
Как прежде она не понимала того, насколько ей день ото дня становится тяжело дышать? Ведь если бы так и дальше пошло, однажды она действительно просто умерла бы…
Разум встревоженно взвился, заметался, отыскивая причину: чьё-то умелое проклятие? Или воздействие тёмных сил?..
Тш-ш… – пламя утихомирило её мысли – нет нужды в пустых волнениях… Что было, то уже прошло, а сейчас, к счастью, всё вовремя успело наладиться…
Тамара успокоилась, доверившись мудрости этой силы, бережно баюкающей её в опаляющем коконе. Остатки холодных пут рваными лоскутами истекали из её ауры, и в тот же момент в груди, в районе сердца, засиял крохотный огонёк, согревая и пробуждая те чувства, что, Тамаре казалось, давным-давно умерли… Сгинули, оставив после себя лишь безмолвную пустоту…
Но теперь там вновь рос и распускался сотканный из света цветок, всколыхнув зыбкие детские воспоминания, так крепко позабытые, что от них осталась лишь тягостно-сладкая ностальгия и тихая грусть по давно ушедшим временам. Надежды, чаянья… Они причиняли Тамаре странный дискомфорт своей яркостью, и она напряглась, желая отгородиться от них.
Потому что… будет же больно, ведь так? Наверняка будет! Когда они вновь уйдут… И оставят после себя горькое разочарование, как после шумного праздника, который прошёл не как ожидалось. Да и вообще закончился…
Ещё, точно в издёвку, в памяти сохранятся лишь потёртые старые стеклянные игрушки и рассыпанное по полу конфетти… Что при дневном свете будет выглядеть тусклыми кругляшами из цветной бумаги, и нет в них ни грамма волшебства…
Пламя крепче сжало Тамару, не допуская попыток отклониться. Заставляло смотреть, вспоминать и принимать заново то, что нёс цветок: подростковые мечты и тягостное ожидание встречи с кем-то… С тем, кто мог составить ей пару. Не просто на всю жизнь, а дольше… Вторая половина, что из глубин веков предыдущих перерождений поднялась, пришла в этот мир, чтобы провести эту жизнь с тобой и отправиться дальше…
Вместе и навсегда.
Тамара расслабилась, дав возможность этой беспричинной тоске пройти сквозь себя, не задерживая её, и ощутила во рту ту же полынную горечь, как и в те дни, когда познала всю степень разочарования: половинка? Какая ерунда! В этих розовых сказках лучше разочароваться, пока юн, чтобы дальнейшее существование не приносило столько бессмысленных страданий…
Свет в груди возмутился, что всё не то, не так, что…
Тамара не желала его слушать: наивный бред. Она на собственной шкуре уже испытала, к чему приводят подобные заблуждения и радужные фантазии. Нельзя людей наделять чертами, которых в них нет.
Никто и никому в этом мире не является второй половиной. Такого просто не существует.
Свет сник и стал чахнуть…
Пламя гневно взвилось, полностью поглотив и тело, и разум... До хруста в суставах мстительно сжало, скручивая мышцы в жарком томлении, истоме и жажде прикосновения того…
Девушка даже в мыслях запретила себе называть неведомого кого-то «тот самый»: этого не бывает и точка!
Но огонь, объявший её, был сильнее и хитрее. Он вихрился золотым узором под кожей, кружил и запутывал. Стирал из головы все мысли, вытеснял болезненные воспоминания, заставляя сконцентрироваться лишь на жаре. Плавиться от невыносимого желания и выгибаться в мольбе о ласках…
Это ожидание было столь сильно, что Тамара не уловила момент, когда сон изменился, и по её телу заскользили сильные мужские руки. Гладили, обнимали и исследовали пядь за пядью…
С удивлением девушка подумала, что от прикосновений этих крепких ладоней чувствует себя нежной и хрупкой: на положенном месте у неё обнаружилась талия, а гру́ди, которые она считала чересчур большими, прекрасно умещались в руках незнакомца…
Его пальцы обрисовали контур ареолы и слегка сдавили навершия. Яркая вспышка прострелила всё тело, и Тамара с глухим стоном выгнулась, затрепетав каждой клеточкой.
Горячий мужской рот тут же жадно осыпал поцелуями её шею, плечи, подарив удивительное ощущение контраста силы и нежности, натиска и трепетности…
Глаза так и норовили открыться, но Тамара позволила себе секундочку слабости: какой сладкий сон, пусть он продлится! И намеренно держала веки закрытыми, чтобы не спугнуть чарующую грёзу…
Потому что, как ни стыдно было признаться, ей тоже нет-нет да и хотелось простых женских радостей… Но кто прельстится на её немодные пышные формы? Понятно, что таких желающих немного…
Так пусть хоть этой ночью призрак сна подарит ей немного счастья! Что в том постыдного, что и она мечтает любить и быть любима?..
Со вздохом Тамара отвечала поцелуями на поцелуи, по-кошачьи извивалась, мурлыча от блаженства и крепче вжимаясь в горячее мужское тело… Незнакомец не разочаровал: бесстыдно скользнул руками по бёдрам, задрав на ней сорочку. Вклинился между ног, подминая под себя…
За окном что-то бахнуло, и в тот же миг тяжесть исчезла. Сладостная грёза дрогнула, медленно растворяясь, а бушующее в крови пламя стало утихать.
Тамара ещё немного полежала, надеясь, что вспугнутый сон вернётся, но нет. Снова бахнуло. После этого даже липкая дрёма соскользнула, оставив после себя ощущение, что девушка окончательно проснулась. С досады цыкнув, Тамара открыла глаза и приподнялась.
Чтобы в следующий миг испуганно прижать к себе одеяло: возле её постели, рядом с окном, стоял Михаил Иванович. Нахмурившись, знахарь буравил взглядом сизую хмарь на улице и раздражённо играл желваками на лице.
– Как вы здесь оказались? – только и смогла просипеть Тамара, натянув одеяло до самого подбородка. Она ошеломлённо размышляла, не могло ли так случиться, что сон её был вовсе не сном?! И тогда получалось…
От стыда кровь прилила к лицу, неукротимо раскрасив щёки румянцем.
– Вот и я хотел бы это знать, – цыкнул Михаил Иванович. Повернулся, окинул Тамару злым взглядом, прищурился и сердито бросил: – Как я теперь понимаю, про то, что фея одарила проклятием не только твою подругу, ты мне намеренно не стала ничего говорить?
ГЛАВА 6
Чтобы не разбудить Веронику, Тамара с Михаилом Ивановичем решили переместиться на кухню.
Пока Тамара суматошно одевалась и прикидывала в уме отговорки, чтобы хоть немного оправдаться, знахарь успел вскипятить воды и заварить чай. В шкафчиках нашлось печенье и варенье. Михаил Иванович не стал скромничать, и всё поставил на стол.
Тамара вошла на кухню и первое, что успела увидеть, было то, что знахарь закатал рукава рубахи. Крепкие и жилистые руки, с проступающим на них узором вен, тут же всколыхнул в памяти сон. Или вовсе не сон?..
Точно наяву, вновь ощутила восхитительные ласки, которые они дарили… И тело тут же откликнулось на эти мысли призывным жаром, желая продолжить то, на чём грёза оборвалась.
Опять густо покраснев, девушка притулилась на табурет возле стола, взяла кружку, поднесла к лицу и разве что носом не уткнулась в горячий напиток. Молчала и старательно смотрела в сторону, нервно покусывая губы… А что сказать? Извиниться? Но за что? За фривольный сон? Или не сон…
В такие моменты, когда явь расплывается в ночном наваждении, человек не властен над собой, и Михаил Иванович должен это прекрасно понимать…
Он привалился к подоконнику, сложил руки на груди и тоже молчал. Стало только хуже: натянувшаяся ткань рубахи плотно обрисовала фактурные грудные мышцы и покатые бугры на плечах… Как раньше Тамара не обращала внимания на то, насколько у него богатырское телосложение?.. Неужели был настолько заросшим, что в сознании крепко-накрепко засел образ старика?..
Это всё морок! Пакостное проклятие той фейри!
Знахарь, устав буравить Тамару взглядом, точно сканируя, понял, что не дождётся от неё и звука. Поторопил:
– Рассказывай. Там Мишаня волноваться скоро начнёт, куда я так внезапно исчез.
Она, осознав его правоту, охнула:
– Действительно, а как же вы вернётесь?
Он поморщился и отмахнулся:
– Проклятие Лютарихи никуда не делось. Потяну за нить, связывающую меня с домом, она-то и переместит обратно. А ты не юли, времени не так много: скоро твоя подруженька проснётся, и вот ей-то будет тяжело объяснить, как я тут очутился.
– Я ей всё рассказала, – со вздохом призналась Тамара. – Теперь она знает про вас с Мишенькой и Центрик…
Михаил Иванович чуть качнул головой, осуждая:
– И зря. Не её ума это дело. А вот тебе мне покаяться было бы неплохо, вместе-то любую напасть легче выдюжить… Или что? Мне из тебя клещами тянуть прикажешь?
Вместе выдюжить легче – это да… Всегда так было…
До этих пор.
Теперь же дар фейри жёг внутри, как крайне постыдное клеймо, и склеивал губы, мешая говорить. Но Тамара сделала над собой усилие и со вздохом приступила к повествованию. Он слушал её внимательно. Не перебивал комментариями, лишь сильнее хмурился, выказывая своё отношение. Когда она закончила, задумчиво констатировал:
– Дело сложное, но…
– Я разберусь! – перебила его Тамара, испытывая необъяснимое чувство неловкости и стыда. – Вы идите, Михаил Иванович, а мы тут сами... как-нибудь. Идите, а то Мишенька уже наверняка беспокоится…
Знахарь дёрнулся, как от пощёчины. Оскорблённо всхрапнул, вскинулся, отлипнув от подоконника. Поджал губы и едко процедил:
– Ах, ну раз сами… Тады ладно, – повернулся и, не прощаясь, исчез, будто его и не было.
Его кружка с остывающим чаем так и осталась стоять на столе нетронутой.
Тамара прикусила губу, чтобы не всхлипнуть: вот что за напасть с нею в последнее время, а? Опять оскорбила ни в чём неповинного человека…
* * *
К рассвету дождь зарядил с новой силой.
Вероника, едва проснувшись, подошла к окну и выглянула на улицу. Тут и так понятно, что уровень реки сегодня не спадёт. Тамару обнаружила на кухне. Девушка подметила бледность подруги и залёгшие под глазами тени, но ничего говорить не стала.
Ей просто нечего было сказать после вчерашнего…
Столько лет ей врал человек, которого она считала самым близким! И от этого в груди всё наполнялось холодом от несправедливости…
– Проснулись? – без стука ввалился в дом Ероха. – А я вот вам молочка свежего принёс.
Вероника прищурилась на него, силясь рассмотреть какие-то признаки того, что перед нею чёрт. Смотрела-смотрела да не высмотрела… Шапка прикрывала голову, на ногах сапоги…
А вот кстати!
– У вас здесь так принято, чтобы заходить в дом, не разуваясь? – нарочито недовольно проворчала она. – Посмотрите, сколько у вас на сапогах грязи…
Ероха замер и вопросительно посмотрел на Тамару. Та устало махнула рукой:
– Она знает.
Он в ответ пожал плечами, скинул сапоги и прошествовал на кухню, бодро вещая по пути:
– Ух, льёт, как из ведра! Ну и погодка… Мы с Сивым машину вчерась посмотрели, так вот… – хитро покосился на Тамару. – Надо бы накинуть за ремонт: детали новые нужно заказывать, у нас тут таких нет. Ещё за ними ехать...
Та ответила ему скептичным прищуром, и Ероха заметался взглядом по кухоньке, заюлив:
– Я правду говорю! Иномарка же… А у нас тут какие машины? Родной автопром только…
– Заплатим, – немного помолчав, изрекла Тамара.
Вероника же стояла, вжавшись в стену ни жива ни мертва: ноги Ерохи действительно заканчивались самыми что ни на есть настоящими раздвоенными копытами. В этот миг ужасное осознание реальности всего того, о чём ей вчера рассказывала Тамара, раскололо её внутренне мироустройство на «до» и «после»: всё то, что она считала сказкой, существовало на самом деле!..
Повинуясь инстинкту, подняла руку и сложила её щепоткой, желая осенить себя защитным крестом, но замерла, не зная, стоит ли это делать. А ну как разозлится чёрт?! И что тогда?..
Выходило, что в этой деревне живут все вот такие?.. Ужасные порождения мифов? На деле-то вполне реальные…
Ой, что же теперь делать-то?! Как быть?!
Шальная мысль прострелила голову и тут же трусливо скрылась в глубинах сознания. И Веронике оказалось сложно спорить, рассудив: «А Тамара была не так уж и не права, не рассказывая ни о чём…»
** *
В деревне без связи совсем тоска. Ни интернета тут тебе, ни телевизора… Одно допотопное радио, подключенное к специальной проводной точке, но там вместо музыки и передач крутилась сплошная реклама чудо-БАДов, от которой очень быстро разболелась голова.
Книг у Ерохи, как он сам сказал, не водилось никогда. Были газеты, пока в деревне почтальон работал, но его умыкнули лесные кикиморы. Там почтальону то ли шибко понравилось, то ли упахался и помер, как настоящий герой, но в деревне он больше не появлялся. Замену ему пока не нашли, поэтому и газет не стало.
Можно было бы прогуляться и осмотреть окрестности, но хмарь только усиливалась. Дождь барабанил в стёкла, громко тикали часы – и всё это вызывало сонное состояние. А если прибавить к этому, что Тамара ночью толком не спала, не удивительно, что глаза её неудержимо слипались.
Стойко продержавшись до обеда, девушка сдалась: в конце концов, какая разница? Дел нет, заняться нечем, так хоть выспаться можно…
Уснула сразу, даже не успев донести голову до подушки. Но дар фейри не дремал: вновь безжалостно вторгся в её сон, окутав всё тело огненными путами. Заструился под кожей дивными узорами, рассыпая фейерверки искр и наполняя суть истомой и вожделением.
И самое отвратительное, что теперь Тамара точно знала, кого она так пылко желала. В чьих объятиях ей хотелось нежиться, ласкаться и чей аромат тела вдыхать… Что и сделала, едва ощутила прогнувшуюся рядом с собой от мужского тела кровать.
Вот же удивительное дело! Ничем неприятным, несмотря на его особенность, от знахаря вовсе не пахло. Его тело источало аромат согретого солнцем буйно цветущего луга и тёплого липового мёда…
Тамара сама придвинулась ближе и обвила его торс руками. Крепче вжалась носом в мужскую грудь и с наслаждением вдохнула…
Ладонь Михаила Ивановича скользнула по её затылку, нежно поглаживая и перебирая прядки волос. Он прочертил пальцами линию по её виску, дальше, заправил непослушный локон за ухо, приятно при этом коснувшись мочки. Склонился, опалив жаром дыхания, и оставил россыпь поцелуев на лбу у линии волос…
Голова сама собой задралась, и губы нашли его губы. Встретились, запечатлев бережный поцелуй. С каждым касанием, с каждым вздохом становившийся всё глубже и жгуче… Тяжёлое дыхание сплелось в одно, а сердца забухали в едином ритме...
Жар его тела превосходил огонь, разлившийся по её жилам, и Тамара крепче вжималась в мужское тело, точно стремясь вобрать всё это тепло. Дрожь в танце ярого вихря обуяла её тело. Выгнула в жгучем нетерпении более смелых ласк, и она призывно застонала, побуждая мужчину не томить её… Сделать то, чего не только она, но и он столь страстно желает…
Знахарь тяжко вздохнул, отстранился и глухо просипел:
– Ох, Тамара-Тама́рушка… Проснись, милая… Ты опять меня к себе притянула… – а ладонями при это продолжал поглаживать её бёдра, точно не находя в себе сил отпустить её.
Дрёма мигом слетела. Тамара вздрогнула и отшатнулась. Ухватилась за одеяло, дёрнула, прикрывшись им до самого носа. Испуганно уставилась на знахаря, не зная, как теперь быть…
Ведь она хотела… и сама к нему приставать стала…
Нет! Это всё проклятый дар!
Ни ей, ни знахарю не нужны эти отношения… Да что там! Не погладят высшие силы их по головке… Нельзя… не по законам природы подобное!
Мёртвое к мёртвому, а живое к живым.
Михаил Иванович изменился в лице, правильно истолковав её взгляд и мысли. С горькой иронией хмыкнул и поднялся с постели. Подхватил незнакомую дорожную сумку, неведомым образом оказавшуюся на полу рядом с кроватью, отнёс к шкафу, расстегнул и стал выкладывать из неё вещи.
– Что вы… – удивлённо прошептала девушка и с опаской покосилась на дверь: не слышала ли их часом Вероника?
– Вещи для тебя захватил, – с деланной невозмутимостью пояснил знахарь, даже не думая понижать голос. – Как знал, как знал, что всё вновь повторится. Правда, не думал, что так скоро… – оглянулся и ехидно бросил Тамаре: – Ты же вырядилась в дорогу как Снегурочка, а тут, как я погляжу, грязища-то по колено. Вот, сапоги тебе резиновые взял, плащик немаркий…
Тамара обеспокоенно прошипела:
– Спасибо, конечно… Но сейчас вам будет лучше вернуться. Вероника и так с трудом это место переносит… Только-только от настоящего чёрта в себя пришла, а тут вы… – осеклась и умолкла.
Знахарь оставил сумку в покое, подошёл к кровати, и наклонился, нависнув над Тамарой. Со злостью глухо процедил:
– А тут я? И что же во мне такого? Договаривай, раз начала. Мертвяк потому что? А хозяин дома у нас, получается, чёрт… Ну да, ну да… То-то я домового здесь не почувствовал… И чёрт, выходит, для тебя лучше-то будет, так? – и замолчал, скрипнув зубами и гневно буравя её полыхающими светом глазищами.
Тамаре почудились ревнивые нотки в его речи. Да и то, что он сказал… Он же не всерьёз, не так ли?..
– Кажется, вы меня неправильно поняли… – сказала примирительно. – Я же вам всё объяснила… Не собираюсь я здесь ни с кем романтику разводить, пусть меня эта фейри хоть ещё десять раз одарит! Как только уровень реки упадёт, моя знакомая поможет всё уладить. Мы сами во всём разберёмся, я же вам уже говорила. Спасибо, конечно, за вещи, но вам будет лучше вернуться домой…
Знахарь отступил. Сложил руки на груди, демонстрируя упрямый характер, насмешливо выгнул бровь и язвительно осведомился:
– Зачем? Чтобы ночью ты опять меня к себе притянула?
Тамара опустила глаза и с досады прикусила губу: и ведь не возразишь тут ничего, не поспоришь… Прав Михаил Иванович, прав! Где два раза было, там и третий ждать можно. А ещё четвёртый и пятый…
Не может же она вовсе не спать?!
Михаил Иванович, удовлетворившись её реакцией, вернулся к разбору вещей. Проговорил при этом:
– Мы с Мишаней договорились, что за ним, в случае чего, Йоко присмотрит. А я к вам на подмогу отправлюсь. А то вижу уже, как вы тут «сами»… – ехидно фыркнул. Помолчал, дав ей шанс слово вставить, но, не дождавшись, гораздо спокойнее рассудил: – Тяжко тебе будет одной здесь, где нечисть на нечисти сидит. Подружка тебе не помощница, раз, как ты говоришь, «с трудом в себя пришла»… А вот я самое оно буду.
ГЛАВА 7
Тамара в полной мере оценила заботу Михаила Ивановича, когда они с ним вышли на улицу: резиновые сапоги и плащ действительно оказались очень кстати.
Вероника на появление в доме знахаря, на удивление, отнеслась сдержанно. Тут не последнюю роль сыграло то, что он наложил на неё успокаивающее заклинание. Но Тамаре ещё показалось, что подруга не очень поверила в то, что знахарь мёртв.
Да и как? Она и сама бы не поверила… Ведь все заложники, как и неупокоенные – всего лишь души, застрявшие на земле… А он ходит, дышит, ест… Его тело тёплое, и сердце в нём стучит…
С Мишенькой дела обстояли точно так же. Он тоже в любой миг мог по своему желанию становиться телесным. Всё это из-за того, что их троих связало древнейшее существо, которым приходился Центр. Пока эта связь есть, они имеют возможность жить как обычные… Ладно-ладно, совершенно не обычные люди.
Но стоит связи прерваться, и всё вернётся на круги своя.
Мёртвое к мёртвому…
Тамара думала, что Михаил Иванович это понимает. А он… Погляди-ка! Ревновать и гонор показывать вздумал! А ведь сам ещё совсем недавно клинья к Тама-Ри подбивал!..
В груди заворочалось тёмное чувство, вынуждая до скрежета сжать зубы. Знакомая удушливая волна обиды подкатила к горлу, и Тамара раздражённо отмахнулась от неё: ну вот, здрасти-пожалуйста! И она туда же…
И всё же… Нет, ну каков, а?! Тама-Ри его ухаживаний не приняла, так он решил с цыганки на неё переметнуться?! Мёртвый-мёртвый, а туда же… обычный мужик!..
– Слишком громко думаешь, по сторонам смотри! – тихо рыкнул Михаил Иванович, вернув Тамару в суровую реальность. Указал куда-то рукой. – Вон там… Кажется, вурдалак…
Тамара успела заметить лишь мелькнувшую между сараями тень. Утверждать, был ли это восподнявшийся мертвец, она не могла. Но знахарь цепко ухватил её за руку и уверенно потащил в том направлении. Зачем? Этого он явно объяснять был не намерен.
Хотя, им-то на то какая беда? Ну, ходит тут живой мертвец… ну, и пусть! Заповедник для нечисти, а значит, и для вурдалаков тоже. А они вообще-то в магазин шли…
Девушка только приноровилась бежать рядом, а не мотыляться позади, как Михаил Иванович резко дёрнул её куда-то в сторону.
– Постой пока так… От меня живым духом не пахнет, на меня он внимания не обратит. А от тебя вот разит за версту… – Тамара хотела возмутиться, что от неё не воняет, как совсем близко раздался шум. Она прикусила язык и замерла.
Знахарь чутко следил за тем, что заметил только он сам: его распахнутый плащ плотной завесой перекрывал Тамаре видимость. Перед её взглядом был только его торс. Глаза сами собой проскользили по мужскому телу, в который раз с удивлением подметив его ладность, и уткнулись в пульсирующую жилку на шее знахаря. Тамара невольно облизнулась, представив, каково поцеловать это место. А что будет, если шаловливо провести по этой жилке языком?..
Сердце мгновенно забухало в груди, разгоняя кровь. Лёгкая сладостная дрожь волной предвкушения прокатилась по коже, наполнив ноги тягучей ватностью. Заставила крепче свести колени, чтобы совладать с ними. Тамара закусила губу и впилась ногтями себе в ладони, тем самым причинив себе боль, которая должна была помочь остудить нарастающий пыл.
Должна была, но не помогла: мужской аромат густо втекал в ноздри, кружил голову и пьянил. Будил в воображении всё то, что было давным-давно похоронено и позабыто: как сладко это, когда тебя любят… Сколько уже у неё не было мужчины? Год? Три… Или вовсе пять лет?
Взгляд сам по себе взметнулся, и Тамара уткнулась им ровнёхонько в сияющие глаза знахаря. Которыми он вперился в неё и молча внимательно разглядывал. Девушка невольно поёжилась, почувствовав себя перед ним как на ладони. Остро захотела выплести защитную руну, чтобы прикрыться от него щитами…
– Совсем я тебе омерзителен, да?.. – горько хмыкнул он и уныло покачал головой, будто этим заведомо вместо неё ответив себе.
Тамара хотела запротестовать. Сказать, что всё не так, и дело вовсе не в нём самом, а в том… Даже приоткрыла рот, чтобы так поступить. Но вместо этого неожиданно для самой себя потянулась и прильнула губами к его рту. Поцеловала раз-другой… Как будто впервые пробуя его на вкус.
Положила ладони ему на затылок, не позволяя отклониться.
Знахарь и не пытался. Отвечал поцелуями на поцелуи, но и не сближался: не обнял, не прижал к себе… Однако и не отталкивал.
Вот что она творит?! Сама же говорит одно, мысли правильные думает, а в реальности… Тело взбунтовалось, взялось действовать само и требовало удовлетворить изголодавшееся естество…
Но так же нельзя!..
Она со вздохом отстранилась, не спеша убирать руки: погладила его шею и ямочки под ушами. Где кожа была особенно тонка, и чувствовался жар и бешеный пульс знахаря. Стекла пальцами ниже, уцепилась за ворот рубашки, выглядывающей из горловины тёплого джемпера. Сделала вид, что поправляет. Хотя на деле не знала, что теперь делать: и отлипнуть от знахаря нет сил, и вместе им не быть никогда…
Вот и молчала, потому что понимала, что ничего уже у них, как прежде, не будет.
Поломала им всю жизнь проклятая фея…
Знахарь, видимо, всё же ждал пояснений. А не дождавшись, обронил с укором:
– Я ведь не игрушка, Тамар… Не поступай так со мной. Все эти ваши новомодные свободные отношения не для меня… Ты же знаешь, что я человек старой закалки, претит мне такое... Да, я мёртвый! Но чувства-то у меня тоже имеются! – воскликнул с му́кой. Крепко сжал ладонями её плечи и тряхнул, будто хотел, чтобы она пришла в себя. Заглянул ей в лицо и сердито процедил: – Тянет просто побаловаться? Так найди себе кого-нибудь, с ним и балу́йся! А со мной не смей… Слышишь меня?!
Тамара слышала.
Понимала каждое слово, бьющее как кулаком под дых. Задохнулась от боли, скручивающее тугим узлом солнечное сплетение.
Так вот, выходит, какая она в глазах знахаря?! Падшая легкодоступная женщина…
Судорожно всхлипнула и крепче сжала задрожавшие губы в тонкую нить: пусть и не надеется, что она сейчас перед ним расплачется от обиды!
Много слов едких закрутилось на языке, чтобы высказать ему всё: и про Тама-Ри, и про соседушек… Сам-то каков?! Хвостом крутить мастак и при этом «претит» ему, видите ли! Ах, ты ж!..
– Чего молчишь? – насторожился Михаил Иванович, ожидая от неё, как от ведьмы, самого худшего. – Скажешь что или просто молча проклянёшь?
Угу, чуток попозже. Вот как подходящее проклятие придумает, тогда так и сразу…
Теперь, когда знахарь стоял, держа её за плечи, обзор за его спиной для неё был открыт. Чудом Тамара заметила едва уловимое движение между сараюшек и прочих построек. Скосила глаза в ту сторону и сухо бросила Михаилу Ивановичу вместо ответа:
– Там вурдалак.
Знахарь досадливо поморщился, мол, и сам знаю. Отмахнулся:
– Забрался в чей-то курятник и жрёт там. Пока всех курей не понадкусит, не вылезет…
– Уже вылез, – доложила Тамара, уставившись на скалящуюся нежить. – И стоит у вас за спиной.
Надо отдать должное, рефлексы у знахаря были отменные. Он тут же развернулся, мгновенно создав атакующее заклинание. Выбросил руку вперёд, швырнув вязь… И, благодаря всё тем же рефлексам, вовремя успел дёрнуть кистью, уводя почти соскользнувшее с пальцев заклинание в сторону.
Оно ослепительно вспыхнуло и гулко хлопнуло, совершенно никого не задев. Вурдалак скакнул вбок и шустро скрылся из виду.
Тамара аж всхрапнула от возмущения: какого..?! И негодующе вперилась взглядом в знахаря.
– Уф, чуть живого не укокошил! – оправдался Михаил Иванович. И возмутился: – Это ж вовсе не вурдалак был! – при этом посмотрел на Тамару с укоризной так, будто это она его на мысль о нежити натолкнула.
Задохнувшись от обуявших эмоций, девушка не нашла в себе приличных слов, чтобы высказать ему всё то, что она о нём думала. Взбешённо взмахнула руками, выразив этим своё отношение, развернулась, и направилась в сторону магазина. Куда они и собирались, вообще-то, зайти.
Знахарь хохотнул ей вслед:
– Тамара, погоди! Ну, прости, пошутил чуток… Да стой же ты! – догнал, ухватил за рукав. – Ну, извини, оплошал…
– Знаете, что?! – разъярённо воскликнула она, вытянув руку из его хватки. – Мне-то откуда было знать, кого вы там углядели?! По виду бомж бомжом! Грязный, морда в кровище… Мы с вами где, а?! И солнца на небе нет! – зло ткнула пальцем в низкие сизые тучи. – Это мог быть как вурдалак, упырь, так ещё и целый список тех, о ком давным-давно все радостно позабыли! А я… А вы… – в конце голос дал петуха от подкативших слёз. С трудом сглотнув ком, она зло буркнула: – Ой, да ну вас! – крутанулась и пошла дальше.
Он снова её догнал. На этот раз схватил за плечи, силком развернул к себе и крепко обнял.
– Ну, прости-прости… – успокаивающе заворковал. – Дурацкая вышла шутка, признаю, перегнул… Это моя вина, моя! – нежно скользнул пальцами по её щеке, то ли лаская, то ли стирая только ему видимую грязь… Прошептал: – Вот видишь, не умею я с женщинами… Забыл уже, как это, совсем…
Тамара застыла, растерянно уставившись на него, хлопая влажными глазами и не зная, что делать и говорить. То он отвечает на её ласки нежностью и пылом, то отталкивает и намекает, что на ней пробы ставить негде, а то вот… идиотские шутки шутит. Обнимает и по лицу гладит… Оправдывается за резкость?..
Вот как это всё понять?!
Знахарь убрал руку и поинтересовался:
– Успокоилась?
Вовсе нет! Просто настолько запуталась и потерялась в своих чувствах и мыслях, что мозг счёл благоразумным отключить все внешние реакции. А буря внутри как бесновалась, так никуда и не делась!
Михаил Иванович воспринял молчание Тамары за согласие. Покивал удовлетворённо и спросил:
– Может быть, это и впрямь бродяга был… Только ты в нём ничего странного не заметила?
Это заставило её разум с радостью переключиться с неразрешённой пока проблемы на более простую. В мозгу живо всплыли воспоминания невурдалака. Патлат, бородат, в какой-то странной одежде… Такой грязный, что и не разглядеть, что именно: халат не халат…
Знахарь ждал, и девушка нехотя призналась:
– М… Саван на нём какой-то странный… Грязный, конечно, но… Разве он не должен быть белым? А у него-то тёмный…
– Правильно, Тама́рушка, правильно, – ласково проурчал Михаил Иванович. – Должен. А потому это не саван вовсе был…
Она охнула, от осенившей её догадки:
– Ряса?!
Он покивал, настороженно зыркнув по сторонам:
– А интересный у них тут поп, получается… По церковному календарю пост, а он курятинкой промышляет… И, гляди-ка, как любит свеженькое! Прямо с насеста употребляет… Полагаю, тут интереснее, чем кажется. Не зря остаться решил, как чувствовал!
Тамара нахмурилась, размышляя. Брякнула первое, что в голову влетело:
– Думаете, у них тут новый вид нечисти образовался?
Знахарь вскинул брови, наклонился и, понизив голос, намекнул:
– Или уже знакомая крёстная фея потопталась…
Не сговариваясь, они одновременно посмотрели в сторону тёмного домика, одиноко стоящего за рекой на вершине бугра.
ГЛАВА 8
Свой свояка видит издалека.
А ведьма ведьму.
Особенно, если она тёмная.
Вот и Тамара, едва перешагнув порог крохотного сельского магазинчика, сразу почуяла конкурентку. Хотя теперь она сама относилась к независимым, однако ж, рефлексы продолжали действовать.
Та тоже её ощутила. Повернулась, обожгла злым взглядом, мигом растеряв весь напускной вид светлоликой праведной старушки. Оскалилась и тихо зашипела сквозь стиснутые зубы. Что конкретно, Тамара не смогла точно разобрать, но что-то вроде:
– Всё-таки представилась, дрянь такая?!
Интонация была больше похожа на вопросительную. Но столь щедро сверху приправлена злобой, что Тамара не взялась бы утверждать это с полной уверенностью.
Однако ж, ведьма есть ведьма. Это всяко лучше, чем упырь или чёрт. Потому что, даже несмотря на противоположную сторону силы, с ней всё-таки возможно вести хоть какой-то конструктивный диалог. И получить столь нужную сейчас информацию.
Поэтому Тамара кивком ответила на дежурное приветствие усталой продавщицы (человека, кстати) и сразу направилась к старухе. Та прищурилась, точно приготовилась встретить её потоком то ли отборной брани, то ли мелких зловредных проклятий. Чтобы избежать как первого, так и второго, девушка заранее достала из кармана визитку. Подойдя, представилась и протянула её.
Тёмная ведьма настороженно глянула на кусок картона, но всё же нехотя взяла. Скользнула по ней глазами и изменилась в лице. На удивление, она быстро сообразила, что нужно было делать, чтобы проступил скрытый от глаз обывателя конец надписи «и мистическим существам».
Вся колючесть со старушки тотчас сошла на нет. Она радостно разулыбалась, схватила ладони Тамары цепкими ручонками и неистово их затрясла. Скорее всего, так приветствуя.
– Вы как раз вовремя! – приговаривала при этом. – Я уж не знала, каким богам молиться! – бросила взгляд за спину Тамары и залебезила: – Ах, какой у вас интересный неживой помощник! Лич, я так полагаю?
Тамара покосилась себе через плечо на Михаила Ивановича. На лича он гневно сжал губы в тонкую нить, но промолчал. И это заставило Тамару насторожиться: он же не решит что-нибудь сделать этой тёмной ведьме?
Ох! А если вспомнить Лютариху, то выходило…
Решит и сделает.
Но старухе их мысли были неведомы, она крепко ухватила Тамару за руку и потащила её куда-то со скоростью и неотвратимостью гоночного бульдозера. Прыть столь не соответствовала возрасту, что девушка не поспевала за ней скорее из-за удивления, нежели из-за разницы в весе.
Притащила их Степанида Марковна, так звали тёмную, не куда иначе, а на берег Гадюки. Река бесновалась в молчаливой ярости, дыбила тёмные спины волн и, казалось, цепко вглядывалась в гостей на берегу: не утащить ли ей кого-нибудь с собой?..
– Вот! – ткнула пальцем ведьма в сторону вершины бугра. – Спасите её!
Тамара неосознанно бросила взгляд в указанном направлении.
На продуваемом холодным ветром бугре, возле самого обрыва, стояла коза и оглашала округу надрывным блеяньем.
– Кого? – на всякий случай уточнила девушка. Потому что… ну, не за козу же тёмная так переживала?
Ведьма скривилась, будто ей под нос кусок тухлятины сунули. Перекривляла:
– «Кого-кого»! Знамо дело, Кузьминичну!
Тамара удивлённо вскинула брови и опять покосилась на козу. Та, судя по всему, оставлять свой пост была не намерена.
– А с чего вы взяли, что бабу Аню нужно спасать? – осторожно осведомилась.
Степанида Марковна зашипела, с трудом сдерживая клокочущее в груди раздражение:
– Потому что эта дрянь несла тут всякое… Про внуков и прочее… Я уж было успокоилась, а теперь она в деревне уже больше недели не появлялась…
Тамара выразительно посмотрела на бурный поток Гадюки, и ведьма осеклась, поняв, что сморозила глупость. Да и в целом её доводы звучали не слишком-то убедительно… Как Степаниде Марковне описать, что это предчувствие? Которое, кстати, редко её подводило.
Старушка покусала дорогими фарфоровыми зубами губы, но тут адская тварь на той стороне вновь разразилась кошмарным блеяньем, и ведьма обрадованно ткнула на её пальцем:
– Вот! Коза!
– И что? – скептично пожала плечами Тамара.
– А то, что без этой сатанинской гадости Кузьминична никуда шагу не сделает. Гретушка то, Гретушка сё… Тьфу! Пакость какая! – повернулась и с чувством плюнула в сторону. – Но, надо отдать должное, это порождение Преисподней отвечает ей взаимностью и таскается за ней, как верная собачонка… А сейчас что?
– Что?.. – затупила Тамара.
Степанида разве что не зарычала с досады:
– А ничего! Орёт на бугре уже который день!
Нехорошее предчувствие колыхнулось в груди, тёмной мутью заполнив нутро. Ещё едва уловимо, но уже достаточно, чтобы обратить внимание. Михаил Иванович словно почувствовал эту тревогу, встал совсем близко, окутав Тамару своим теплом и успокаивающим чувством защищённости.
Но жалящая мыслишка, что баба Аня действительно может сейчас находиться в беде, всё же завозилась в её сознании. Пожилая женщина, даже несмотря на то, что являлась сильным светлым магом, могла банально гриппом заболеть. Или упасть и вывихнуть ногу. Или ещё бог знает что ещё… Старость – такая вещь, и ведьм превращает в дряхлых развалин… Всё это могло привести к одному итогу – она там одна, и помощи ей ждать неоткуда…
– Не перебраться, пока уровень реки высок… – промямлила Тамара, с отчаянием понимая, как жалко выглядят её оправдания: нет моста? Плыви на лодке. Течение слишком быстрое? Значит, звони в МЧС и вызывай вертолёт!
Так, наверное, мог подумать бы всякий. Но проблема была только в одном – они в аномальной зоне. А значит, вместе с телефонами не работала и прочая техника: системы вертолёта откажут сразу, едва он пересечёт невидимую границу, и машина гарантировано рухнет. Тогда уж МЧС станет вовсе не до неизвестной одинокой старушки, за каким-то лядом поселившейся в такой глуши, они начнут спасать своих товарищей…
Нет, тут нужно было искать решение и спасать самим: всё же быстрее будет.
– Дождь не прекратится, пока Улька рыдает, – точно вторя её мыслям, проворчала Степанида Марковна и на вскинутые брови Тамары пояснила: – Эта дурында в Кольку влюбилась, а тот пропал… Загулял, наверное.
Опять Колька. Точнее – Колян. И на самом деле пропал не он, а эта незнакомая Улька, втрескавшись по уши в чёрта. Или недалёкости ума?.. Потому что черти… это же черти! Обдурить, законопатить мозги, ободрать как липку – это для них слаще сдобной булочки с корицей в строгий пост.
– Ундина она, – на ходу просвещала ведьма. – Приехала к нам из Германии по обмену, да и… осталась. Причина, я думаю, уже ясна.
Ага, Колька. Он же Колян. Прямо-таки местный агент 007: куда ни плюнь — везде он.
И по поводу недалёкости этой Ульки Тамара не ошиблась – ундина же… А все русалки, как известно… Те ещё вертихвостки. Поэтому непонятно, чего она по какому-то чёрту который уже день подряд так убивается, что природа-матушка откликается на её душевные терзания затяжными дождями…
К счастью, где именно искать эту самую Ульку, было известно: ундина являлась секретарём главы и, в соответствии со своим происхождением, с немецкой педантичностью отбывала рабочее время от и до каждый будний день в административном здании. Сам же глава, как посетовала ведьма, такой чертой не обладал, поэтому застать его удавалось крайне редко...
Туда они и направились.
Точно в довесок ко всем проблемам, наткнулись на прогуливающуюся Веронику. Тамара аж икнула от столь возмутительной беспечности: ведь объясняли же, что в этой деревеньке её могут сожрать!
Это она и взялась снова втолковывать подруге, предварительно отведя её под локоток в сторонку. То ли отошли они недалеко, то ли шептала от злости Тамара слишком громко, но все прекрасно всё слышали.
– Я не могу сложа руки сидеть, – оправдывалась Вероника, обиженно надув губы. – Пока мы тут прохлаждаемся, эта там сейчас моего Олега окучивает! Надо что-то делать, что-то придумать… Иначе я с ума сойду!
Едва Тамара набрала в лёгкие побольше воздуха, чтобы выдать ей новую гневную тираду, как внезапно в их разговор встряла Степанида Марковна. С деланной тоской поглядывая куда-то в сторону, она будто ненароком обронила:
– Да никто её тут не тронет, не боись… Могут пугнуть, конечно… но не до смерти.
А на общее удивление пояснила:
– Местная нечисть тут давным-давно уяснила, что совсем уж без людей никак нельзя, – повернулась, махнула рукой, этим жестом предлагая следовать за собой. Пошла степенной поступью и продолжила рассуждать, явно уверенная, что спутники за ней последуют. – Потому что кто они без людей-то? Просто кучка уродцев… С рогами, копытами, рыбьими хвостами и свиными рылами… И, как наркоманы, все они зависят от человеческих эмоций…
– Эманаций, – механически поправила её Тамара.
– И от этого тоже, – покладисто согласилась ведьма. – В большей степени, конечно. Но всё же эмоции играют не последнюю роль. Потому что… ну что есть человеческие кровь и плоть? Пять минут — и это просто мясо. На такую роль и охлаждённая курица из супермаркета сгодится. А вот когда из жертвы в разные стороны хлещет страх… Или радость. Или любовь… Редко, но такое тоже случается. Вот тут уже другой разговор. Это деликатес, что надолго поддержит в любой нечисти ощущение жизни… Даст почувствовать себя живым, насладиться благостью мира…
Тамара покивала, попутно отметив, что Вероника слушает старуху с превеликим интересом. И Степанида Марковна не разочаровала. Точно опытный рассказчик, продолжала повествовать:
– Когда людей в Гадюкино совсем не стало (банально все сбежали), вот тогда-то нечистики и призадумались крепко: с каждым прожитым днём без людей они хирели. Пошли странные поветрия… Выходило, что люди без нечисти вполне способны обходиться, а вот нечисть… Попросту сдохнет. Тогда-то после долгих совещаний и надумали: как людям в заповеднике не можно трогать сверхов, так и нечистики не должны убивать людей. Пугать, дурить, морочить – да. Но с человеческих голов и волоса при этом не должно упасть…
Тамара восхитилась, что тёмные порождения дошли до этого своим разумом: потому что природа их всё равно требовала своё, а они взялись сами её обуздать… Во дела!
– Но раз все люди ушли, то как придумали их вернуть? – с осторожностью полюбопытствовала Вероника.
Степанида Марковна будто втайне с нетерпением ожидала этот вопрос. Самодовольно улыбнулась, растянув рот от уха до уха и бесстыдно хвастаясь результатом работы дорогостоящего стоматолога.
– О, это было общее гениальное решение! Мы решили воспользоваться плодами чужого ума и подали заявки на участие в разных государственных грантах: бесплатный гектар, помощь молодым земским врачам… – и помахала рукой в воздухе, мол, много ещё в чём.
– Тут же связь не работает, – от удивления брякнула Тамара.
Ведьма ехидно хмыкнула и снисходительно растолковала:
– А молодняк-то нам на что? Или думаешь, что мы тут безвылазно сидим и киснем? Нет… – задумчиво глянула в сторону. – Молодёжь разве удержишь? Им вольную жизнь подавай… Спесь с гонором играют, испытать себя многие хотят. Вот они-то и подсобили, – опять улыбнулась, красуясь зубами.
И девушки невольно синхронно закивали, соглашаясь: действительно, такую улыбку в райцентре старушка себе вряд ли организовать могла. Наверняка ездила в крупный город да не абы к какому специалисту…
– Нам повезло, почти сразу на наши объявления откликнулся молодой бизнесмен. Приехал, с энтузиазмом осмотрел старые коровники на той стороне. Взялся нам втирать, какая хорошая жизнь нас всех ожидает, когда он новый мост построит да и развернётся со своим бизнесом… – злорадно хихикнула: – А мы-то что? Разве против? Нам-то только того и надо. Тем более что рабочие к нему из соседних краёв не пошли: помнят ещё, сволочи, что тут у нас водится… Так он, – молодец какой! – не бросил начатое, а недолго думая, пригласил к себе… этих… как их… гастарбайтеров, во! – пощёлкала пальцами, припоминая, и уже с неприкрытым злым торжеством громко расхохоталась: – И вот тут-то нашим стало совсем красота! Они-то что, гастарбайтеры эти? Про местную нечисть разве что только вскользь слышали… «Шайтан! Шайтан!» — в случае чего кричат. М-да… – умолкла, переводя дух и размышляя о чём-то своём.
Картина получалась прелюбопытная. Иноземцы, действительно, для сверхов были предпочтительнее. Но раз старуха заикнулась, что стычки всё-таки были, то почему рабочие и предприниматель не уехали? Понятно же, что дела у новоявленного бизнесмена встали в неприглядную позицию… Сверхи не отпускают?
Тамара нахмурилась: при таком самовольстве тёмных ждёт неминуемое разбирательство и справедливая кара. Заповедник – это ведь не огромное болото, в которое можно человека заманить и поработить…
Тут ей припомнилась продавщица из магазина: а эта женщина как тут оказалась? Непохоже, что с кем-то из рабочих приехала…
Всё это она высказала Степаниде Марковне. Та весело отмахнулась:
– Никто никого тут силком не держит. Бизнесмен пьёт с горя, что дело не идёт так, как ему хотелось. Рабочие евойные ждут обещанных золотых гор и тоже колдырят кто с кем: кикиморы, шишиги… Это ведь тоже женщины, если так рассудить-то. Да к тому же наши договорились, чтобы не пугать приезжих, целый театр перед ними организовать. Вроде как играют в «нормальность»…
Тамара задумчиво покивала, мол, поняла: нечисть взялась шифроваться под обычных селян. Умно, ничего не скажешь… Теперь ей было понятно, почему Сивый и Ероха носили сапоги и шапки, скрывая свою суть. А тот поп, что промышлял в курятнике? Стало быть, тоже из сверхов…
– А Лилька-то, что продавщица, с мужем сюда приехала. Взяли субсидию под своё дело, открыли магазин… Мы им тут дом бесплатно предоставили, чтобы жили. Да только много ли прибыли с их бизнеса, с нашим-то контингентом? А особенно, если муж – дурак дураком...
ГЛАВА 9
Улька, она же иноземная ундина, она же ответственная и незаменимая помощница местного главного босса, действительно, обнаружилась в приёмной. По-нормандски светловолосая, статная девушка с высокой упругой грудью и не менее крепким выдающимся задом – при виде на всё это великолепие в голове само собой отчего-то складывалось единственное слово – «немка».
Почему?
Тамара и сама не могла этого понять. Этакая Фрекен Бок в молодости…
Улька аккуратно промачивала текущие из глаз слёзки кружевным платочком и поливала из маленькой леечки многочисленные горшки с цветами. Ундина совершенно не обращала внимание на посетителей, полностью окунувшись в своё горе: вздыхала и поливала, поливала и вздыхала… Ну и, конечно же, плакала.
Растения удручали вялым видом и поникшими стеблями. Даже неопытному садоводу стало бы сразу понятно, что цветы неважно себя чувствуют. Но как показалось Тамаре, дело тут было именно в излишнем поливе, нежели в присутствии рядом с ними сверхъестественного существа.
Вежливым покашливанием Михаил Иванович всё же привлёк внимание Ульки. Ундина недоумённо посмотрела на него, застыв всего на мгновение. Хлопнула глазами раз-другой. Торопливо утёрла лицо платочком, шмыгнула носом, вздёрнула горделиво подбородок, придала лицу холодно-чопорное выражение и пренебрежительно процедила:
– Павла Ивановича нет. Заполните форму по образцу, и я запишу вас на ближайший свободный день, – и указала пальчиком на сиротливо стоящую у дверей кособокую низенькую тумбочку, на которой высились аккуратные стопочки чистых бланков. – Не забудьте указать цель визита.
В строгом движении одёрнула блузку, сунула платочек в рукав, поставила леечку за штору на подоконник, села в кресло, надела очки и слегка нахмурившись, уставилась в компьютер: мол, видите? Я очень-очень занята! Нарочито кашлянула, будто подав знак, что по пустякам её отвлекать точно не стоит.
Они дружно покосились на бланки. Видов их было с десяток, не меньше.
– Улька, какие формы?! – первой в себя пришла Степанида Марковна. – Имей совесть, пакость такая! У нас там, может быть, человек умирает! Где Иванович, чтоб его черти съели?!
При упоминании чертей губы ундины мелко задрожали, и слёзы из глаз хлынули с удвоенной силой. Она достала из рукава многострадальный кружевной платочек, шумно в него высморкалась и зло бросила:
– Умирает, оживает… Кому какая разница?! Тут вообще