Оглавление
АННОТАЦИЯ
Мы сидели на пыльном полу, плечом к плечу, и я чувствовала, как сильно меня тянет к нему. Его запах кружил голову пока я перебирала украшения. На самом дне сундучка, я увидела пожелтевший тетрадный листок, вытащила его аккуратно.
Это была записка от бабушки. Для меня. И в ней была только одна фраза. «Дарья, если я умерла, прочти дневник». Я медленно сложила записку, убирая ее в карман.
– Спасибо, что показала мне это, – прошептал Макс, наклоняясь ближе. Его губы нашли мои, страстный, голодный поцелуй застал меня врасплох.
Я замерла, пытаясь разобраться в собственных чувствах. Его страсть и напор пугали и возбуждали одновременно. Его руки скользили по моему телу, мы прижались друг к другу.
– Пойдем вниз, – сказал он, отстраняясь от моего рта. Его дыхание обжигало кожу, а взгляд говорил о том, что этот поцелуй будет не последним сегодня. Я смотрела на него и не могла сказать нет.
Мы спустились в жилые комнаты, и я, потупившись, повела его к своей спальне
ГЛАВА 1
Утро началось, как обычно, очень рано – я открывала пекарню в пять утра. Надела фартук, заплела волосы в косу и принялась за работу.
Я любила этот ежедневный ритуал, обожала печь и у меня это хорошо получилось. Добавить щепотку мускатного ореха, каплю ванильного экстракта и немного меда – булочки получались неповторимыми, хрустящими снаружи и мягкими внутри, с ароматом, который витал по всему городку. Один из рецептов бабушки.
Первый посетитель зашёл к девяти, миссис Харпер, старая учительница, которая каждый день брала две булочки и чашку чая.
– Доброе утро, Дарья, – сказала она, поправляя очки. – Сегодня булочки пахнут особенно волшебно. Как дела у тебя? Не устала от этой рутины? Такая молодая девочка, и все время только работаешь.
– Рутина – моя лучшая подруга, миссис Харпер, – улыбнулась я, упаковывая заказ. – Она не подводит, в отличие от людей. А вы? Как ваши ученики?
Мы поболтали о погоде и школьных новостях, и я почувствовала знакомое тепло.
Пекарня и магазинчик при ней были всем моим миром. Когда-то я мечтала о приключениях, о принце на белом коне, который ворвётся галопом в мою жизнь и перевернёт всё. И самое смешное, что это со мной случилось. Перевернул он так, что я только недавно собрала себя по кусочкам. Я отбросила глупые мысли о прошлом. Не время раскисать.
– Я счастлива здесь и сейчас, – сказала сама себе. И это было правдой. Я смогла быть счастливой, только больше принца не ждала. У меня уже был один и оказалось, что принцев сильно переоценивают…
День шёл своим чередом. К полудню пекарня наполнилась людьми. Школьники, рабочие с завода, мамы с детьми. Я жонглировала заказами, мои руки двигались автоматически – нарезать, печь, упаковывать.
Вдруг дверь звякнула, и меня словно дернуло что-то, я повернулась и увидела Его.
Высокий, с широкими плечами, в тёмной рубашке, которая казалась слишком тонкой для осеннего дня. Его волосы были слегка растрёпаны ветром, а глаза… глубокие, серые, как зимнее небо, со взглядом, от которого я замерла. Я сразу отметила их необычность.
– Добрый день, – сказал он, подходя к прилавку. Низкий, уверенный голос с лёгким акцентом вызвал у меня дрожь в ногах. – У вас тут пахнет... магией. Или я просто очень голоден? – Он пошевелил носом, чуть приподняв голову так, как это делают собаки, чтобы лучше уловить аромат.
И я рассмеялась, чувствуя лёгкий румянец на щеках. Не привыкла к комплиментам от незнакомцев, особенно таких привлекательных.
– Магия – это наша семейная традиция. – Ответила ему, делая серьезное лицо. – Чем могу помочь?
– Булочку, пожалуйста. Любую. И, может, чашку кофе? Я приехал в городок недавно, ищу тихое место для работы. Пишу книгу.
– О, писатель? – подняла я бровь. – Звучит интересно. О чём книга?
Он улыбнулся, и в этой улыбке было что-то хищное, но очаровательное.
– О мире оборотней. Легендах, тайнах, сказках. Говорят, в вашем городе, полно историй о волках. Я приехал сюда за вдохновением и поиском информации.
Я передала ему булочку, завернутую в бумагу, и налила кофе. Наши пальцы случайно соприкоснулись, и я почувствовала странный электрический разряд. «Это просто статическое электричество», – подумала я, но сердце забилось чаще.
– Волки? – переспросила я, стараясь скрыть волнение. – У нас тут тихо. Только булочки и пирожки. И те даже не из котят. Но если найдёте что-то интересное, расскажите.
– Обязательно, – ответил он, садясь за столик у окна. – Меня зовут Макс. А вас?
– Дарья. Владелица этой пекарни.
Он кивнул, откусывая булочку. Его глаза расширились.
– Это... невероятно. Вкус как будто пробуждает воспоминания. О чём-то далёком, семейном.
Я улыбнулась. Моя выпечка всегда нравилась людям.
Макс допил кофе и встал.
– Спасибо. Я, ещё зайду, если вы не против посетителя, занимающего надолго столик. Мне нравится это место.
– Буду рада, – сказала я, и это было искренне. После его ухода пекарня показалась пустой, а воздух менее ароматным.
Вечер подошёл незаметно. Я закрывала пекарню рано, и сегодня решила прогуляться пешком до магазинчика на соседней улице, сентябрь выдался тёплым, и я любила гулять по вечерам. Но на главной улице, возле старого дуба, всё изменилось. Вдруг раздался рёв мотора, и чёрная машина без номеров вылетела из-за угла, направляясь прямо на меня!
Я замерла в ужасе. Машина неслась, фары слепили глаза, и я поняла, что не успею отскочить.
Вдруг появился Макс, он выскочил откуда-то сбоку, как будто ждал этого. Без слов схватил меня за руку и оттащил в сторону с невероятной силой, его движения были быстрыми, почти сверхъестественными. Или мне так казалось, потому что время замедлилось, как в кино.
Машина пронеслась мимо, едва не задев нас, и скрылась в ночи. Я упала на землю, сердце бешено колотилось.
– Ты... ты спас меня, – выдохнула я, дрожа. – Спасибо. Я чуть не умерла!
Макс помог мне встать, его глаза вспыхнули в полумраке. В его крепких обьятьях я почувствовала себя в безопасности. Меня трясло от только что пережитого ужаса и я цеплялась за него изо всех сил.
– Я просто случайно оказался рядом. Ты в порядке?
Я кивнула, но внутри бушевали эмоции. Этот мужчина только что меня спас, и меня тянуло к нему со страшной силой.
– Давай я провожу тебя домой, – предложил он. – На всякий случай, такое сокровище нужно охранять.
– Если тебе не трудно, – прошептала я, опираясь на протянутую ладонь. Пока мы шли, я постоянно озиралась. Мне казалось, что кто-то смотрит на меня из темноты алей. В моей голове крутились вопросы, как так случилось, что меня чуть не сбили на пустой улице? Меня легко можно было объехать, да и потом, машина скрылась, даже не затормозив. И Макс, он оказался в нужное время в нужном месте. Мы шли, я прижималась к его горячему боку, чувствуя, как часть его спокойствия передается и мне.
– Ты живешь в пекарне? – улыбнулся он, когда мы остановились перед моим магазинчиком.
– На втором этаже, – уточнила я, и почему-то смутилась.
– Помочь тебе подняться? Он стоял очень близко ко мне, чуть наклонив голову, рассматривая меня сверху вниз пристальным немигающим взглядом. И его голос был таким… словно он намекал на что-то неприличное.
– Спасибо, не надо, я сама, – окончательно покраснела я под этим взглядом и шмыгнула в дом. Замерла за закрытой перед ним дверью, пытаясь унять сердцебиение. Что это было?
Лежа в постели, я долго не могла заснуть. Перебирала в уме воспоминания этого дня. Макс... его аромат, его взгляд и улыбка. Машина появившаяся из ниоткуда…
ГЛАВА 2
Прошла неделя, и Макс стал неотъемлемой частью моей жизни в пекарне. Он приходил каждое утро.
– Привет, сокровище, – улыбался он мне, здороваясь и садился за дальний стол. Что-то писал в своем навороченном ноутбуке. Иногда я ловила на себе его теплый взгляд и по телу пробегали мурашки.
Его присутствие было как ветерок в душный день – освежающим и манящим… иногда его взгляд задерживался на моей груди и я краснела отворачиваясь, надеясь, что никто не заметил. Поправляла, отвернувшись, старинный медальон, доставшийся мне от бабушки и успокаивала себя мыслями, что смотрит он на него, а не на мою грудь. Иногда, когда не было посетителей, он смотрел на меня пристально, отодвигал со скрипом второй стул и делал приглашающий жест.
– Посиди со мной, Дарья, тебе ведь тоже надо что-то кушать, весь день на ногах. – Его взгляд жарко обводил мою фигуру и я ловила себя на том, что тоже разглядываю его в ответ.
Я садилась к нему и он отрывался от работы, расспрашивал меня обо всем, о городке, о жителях и о моей семье. Ведь мы жили в городе довольно долго, а он изучал семьи всех сторожил.
Однажды вечером, после закрытия, он предложил:
– Давай узнаем больше. Ты говорила, у твоей бабушки были старые архивы? Может, это поможет мне с моей книгой?
Я колебалась. Бабушкины вещи лежали запакованными. Мне было больно, я тяжело переживала ее смерть, потому что она была моим самым близким человеком. Но его энтузиазм был так заразителен, и я согласилась.
– Хорошо, – сказала я. – Но придется лезть на чердак.
Мы забрались на чердак моего дома над пекарней. Я включила тусклую лампу, и свет упал на стопки коробок, покрытые пылью и паутиной. Мне стало стыдно от того, как давно я не появлялась тут. Макс закатал рукава рубашки по локоть и начал рыться в них с мальчишеским азартом.
– Расскажи о себе побольше, Макс, – попросила я, не отрываясь от дела.
– Я пишу книгу про оборотней. Ищу все, что связано с ними в местных легендах. Кланы, луна, древние проклятия... Звучит захватывающе, правда?
– Ты веришь в оборотней? – спросила я, вытирая пыль со старого деревянного сундучка бабушки.
Он улыбнулся, придвинувшись ближе. Его рука коснулась моей, и я снова почувствовала электрический разряд.
– В реальности? Нет, Дарья. Это мифы, чтобы пугать детей. Твои булочки – вот настоящая магия. А оборотни... они хороши только в историях.
Он подмигнул, и я почувствовала как краснею. Он был такой красивый, а я…
Вместе мы открыли сундучок с выцветшей резьбой в виде листьев и лун. Внутри лежала рукописная книга, точнее толстенькая тетрадь, пожелтевшие страницы, исписанные каллиграфическим почерком, в кожанном переплете. Рецепты? Нет, больше похоже на дневник..
Макс взял книгу, его пальцы замерли на обложке.
– Дарья, мы нашли настоящие сокровища. Можно?
Мне очень хотелось сказать «да». Мне вообще хотелось говорить ему да все время, если он смотрел на меня так, как сейчас…
Но если это дневник, то это личное, не думаю, что бабушке понравилось бы что кто-то чужой читает его.
Я замешкалась, и Макс не стал настаивать, протянул эту тетрадь мне.
Он рассматривал остальное содержимое сундучка жадным взглядом исследователя, а я радовалась, что не пришлось ему объяснять.
В сундучке были украшения. Браслеты из какого-то светлого металла с растительными мотивами, кольца с рунами – он перебирал их осторожно, почти благоговейно. Я удивленно смотрела на них, ни мама, ни бабушка не носили бижутерию пока были живы, и я была удивлена увидев их здесь.
– Это может пригодится для твоей книги, Макс? – спросила я, пытаясь разрядить атмосферу.
Он кивнул, думая о чем-то своем.
– Очень интересно... Я использую это, если разрешишь сделать фото. Спасибо, Дарья.
Мы сидели на пыльном полу, плечом к плечу, и я чувствовала, как сильно меня тянет к нему. Его запах кружил голову пока я перебирала украшения. На самом дне сундучка, я увидела пожелтевший тетрадный листок, вытащила его аккуратно.
Это была записка от бабушки. Для меня. И в ней была только одна фраза. Дарья, если я умерла, прочти дневник. Я медленно сложила записку, убирая ее в карман.
– Спасибо, что показала мне это, – прошептал Макс, наклоняясь ближе. Его губы нашли мои, страстный, голодный поцелуй застал меня врасплох.
Я замерла, пытаясь разобраться в собственных чувствах. Его страсть и напор пугали и возбуждали одновременно. Его руки скользили по моему телу, мы прижались друг к другу.
– Пойдем вниз, – сказал он отстраняясь от моего рта. Его дыхание обжигало кожу, а взгляд говорил о том, что этот поцелуй будет не последним сегодня. Я смотрела на него и не могла сказать нет.
Мы спустились в жилые комнаты, и я, потупившись, повела его к своей спальне. Полная луна светила в окно отражаясь в его глазах яркими бликами, когда он развернул меня к себе.
– Я хочу тебя, – прошептал он, и его голос эхом отозвался в моей груди, разжигая огонь, который я пыталась игнорировать весь вечер. Его руки, сильные и нежные одновременно, скользнули по моей спине, прижимая меня ближе. Я стояла, прикованная к месту, сердце колотилось так сильно, что казалось, оно вот-вот вырвется.
Полная луна за окном отбрасывала серебристый свет на его лицо, подчеркивая резкие черты – высокие скулы, блеск в глазах, который теперь казался не хищным, а зовущим, манящим.
Я не знала, что сказать, не знала, что делать. Моя голова кружилась от его близости, от запаха. «Это неправильно, слишком быстро», – мелькнула мысль, но тело предательски откликнулось, тая под его взглядом.
– Я нашел тебя, – Он наклонился, его губы коснулись моей шеи, легкий поцелуй, который заставил меня задрожать. Я закрыла глаза, позволяя себе сдаться, наконец-то сдаться этому притяжению, которое росло с первой нашей встречи.
Его пальцы нашли край моей блузки, медленно, дразняще подняли ее, обнажая кожу. Я помогла ему, сама не понимая почему, блузка соскользнула с плеч, упав на пол. Его руки обхватили мою талию, приподняли меня легко, и понесли к кровати. Я обвила руками его шею, чувствуя, как его мышцы напрягаются под рубашкой, твердые, горячие, полные скрытой силы.
Он положил меня на простыни, и я утонула в них, ощущая прохладу льна на разгоряченной коже. Макс встал надо мной, его глаза не отрывались от моих, полные обещаний и голода. Он стянул свою рубашку через голову, обнажая торс, широкие плечи, рельефные мышцы живота, шрам на груди, который казался старым, как будто от когтей.
Я протянула руку, коснулась его кожи, и он вздрогнул, как от разряда тока. Его дыхание участилось, он наклонился, целуя меня снова глубоко, властно, его язык исследовал мой рот, пробуждая волны жара, которые растекались по всему телу. Я ответила, мои пальцы зарылись в его волосы, притягивая ближе.
Его руки скользнули ниже, расстегивая пуговицы на моих брюках, стягивая их вместе с трусиками одним плавным движением.
Я лежала перед ним обнаженная, уязвимая под лунным светом, который ласкал мою кожу, как его взгляд.
Он замер на мгновение, любуясь мной, и я почувствовала себя желанной, красивой, впервые за долгое время.
– Ты прекрасна, – прошептал он, прикасаясь пальцами к моей груди, обводя круги вокруг сосков, заставляя их затвердеть.
Я выгнулась навстречу, тихий стон вырвался из моих губ. Он улыбнулся, хищно, и наклонился, беря один сосок в рот теплый, влажный, его язык дразнил, сосал, посылая искры удовольствия прямо в низ живота.
Я не могла больше терпеть. Мои руки потянулись к его ремню, расстегивая его дрожащими пальцами. Он помог, сбрасывая джинсы, и я увидела его возбуждение: готовый, пульсирующий в лунном свете. Он был больше, чем я ожидала, и мысль об этом одновременно пугала и возбуждала.
Макс лег рядом, его тело прижалось к моему, кожа прижалась ко мне, горячая и гладкая. Его рука скользнула между моих ног, пальцы прикасались ко мне медленно, ритмично двигаясь.
Я застонала громче, мои бедра раздвинулись шире, позволяя ему прикасаться глубже. Он шептал что-то на ухо – слова, которые я не понимала, но которые звучали как признания в любви.
– Дарья... я хочу тебя, – пробормотал он, и я кивнула, теряя себя в этом моменте.
Он перевернул меня на спину, устраиваясь между моих ног. Его член коснулся моего входа, и я затаила дыхание.
Медленно, дразняще он вошел в меня, сначала немного, затем глубже, заполняя меня полностью. Он входил с трудом, я застонала, впиваясь ногтями в его спину. Он замер, давая мне привыкнуть, его глаза смотрели в мои, полные страсти.
Затем он начал двигаться, медленно, глубоко, каждый толчок отзывался волнами экстаза. Я обвила ноги вокруг его талии, прижимаясь ближе, наши тела двигались в унисон.
Его ритм ускорился, дыхание стало прерывистым, он целовал мою шею, грудь, шепча мое имя. Я чувствовала, как нарастает напряжение внутри, горячий шар внизу живота, готовый взорваться. Его рука снова скользнула между нами, пальцы нашли самое чувствительное место, кружа, нажимая, и я потеряла контроль. Оргазм накрыл меня волной, тело выгнулось дугой, крик вырвался из горла, эхом отдаваясь в комнате. Макс последовал за мной, его движения стали хаотичными, он вошел глубже, и я почувствовала, как он изливается в меня, горячий, пульсирующий, с низким рыком, который напомнил мне о волках из его историй.
Мы лежали, сплетенные в объятиях, потные, удовлетворенные. Луна светила ярче, как будто одобряя. Его голова лежала на моей груди, дыхание успокаивалось. Я гладила его волосы, чувствуя странную смесь счастья и тревоги. «Что это было?» – подумала я. Макс поднял голову, его глаза все еще светились.
– Ты потрясающая, Дарья, – прошептал он, целуя меня нежно. – Я не ожидал такого.
Утро пришло слишком рано, пробиваясь сквозь занавески золотистыми лучами. Я проснулась в объятиях Макса, его рука обнимала мою талию, дыхание теплом касалось плеча.
Сердце екнуло – это не сон. Он был здесь, реальный, обнаженный под простыней, его тело прижималось ко мне, напоминая о ночи, полной любви и страсти. Я осторожно повернулась, глядя на его лицо, спокойное во сне, без той хищной напряженности, что была вчера.
«Кто ты?» – подумала я, пальцами нежно касаясь шрама на его груди. Он казался старым, рваным, словно и правда от когтя огромного зверя и эта мысль заставила меня вздрогнуть.
Макс пошевелился, его глаза открылись, вспыхнули радостно, когда он увидел меня. Улыбка, медленная и теплая, осветила его лицо.
ГЛАВА 3
– Доброе утро, красавица, – прошептал он, притягивая меня ближе для поцелуя. Его губы были мягкими, но в них сквозила та же властность, что и ночью. Я ответила, но внутри шевельнулось беспокойство. Но его прикосновения разогнали сомнения, и я позволила себе утонуть во взгляде его глаз.
Он встал первым, голый и уверенный, как будто дом был его. Я наблюдала, как он двигается, грациозно и плавно. Он нашел свою одежду, надел джинсы, но рубашку оставил на стуле.
– Кофе? – спросила я, садясь на кровати и накидывая простыню. Он кивнул, подходя ближе и целуя меня в макушку.
– С удовольствием. Твои булочки – не единственное, что сводит с ума. – Я покраснела, вспоминая, как его руки исследовали каждую клеточку моего тела, как он заставлял меня стонать, шепча слова, которые эхом отзывались в памяти.
Мы спустились в пекарню. Я включила кофе-машину, а Макс сел за стол, листая свою записную книжку.
– Я думаю над новой главой, – сказал он, но его взгляд был на мне, голодный, как будто ночь не насытила его. Я подала ему чашку, и наши пальцы соприкоснулись. Его рука коснулась моей, и я не отстранилась. Замерла под его взглядом, пытаясь понять его. Страсть, голод, странное восхищение и… печаль?
Нет. Наверное показалось.
– Твои булочки, – сказал он опуская взгляд на мое декольте, – кажется горят...
Я покраснела. А потом опомнившись бросилась к печи. Я чуть не сожгла всю первую порцию выпечки из-за этих притягательных серых глаз!
Весь день он не отходил от меня ни на шаг. Я смущалась и радовалась такому вниманию. Макс буквально ходил за мной попятам. Я летала с несходящей с лица улыбкой обслуживая покупателей, бегая на кухню, в промежутках за свежей выпечкой и его взгляд следовал за мной весь день.
Когда я закрыла магазин и вышла из кухни поставив тесто на завтра, он тут же закрыл свой ноут, встал, подошел ко мне, сжал мое запястье притягивая к себе ближе.
– Наконец-то этот день закончился, – прошептал он, наклонясь к моему лицу, целуя в губы и я ответила ему, чувствуя как все тело тянется к нему.
Когда он отстранился, замерла под его взглядом, ощущая, как по моей коже пробегают мурашки. Воздух в маленьком магазинчике внезапно стал густым и сладким, как патока.
– Мне надо в душ, – выдохнула я, пытаясь звучать уверенно, но мой голос дрогнул, выдавая всё смущение и внезапно вспыхнувшее желание. – Я вся в муке. На самом деле не так уж я была и испачкана, просто хотела передышки после долго дня. Мне хотелось собраться с мыслями, успокоиться и подумать хоть пару минут о том что происходит.
– В душ? – Макс не отпустил мое запястье. Наоборот, его пальцы мягко сомкнулись вокруг него, а большой палец принялся водить по нежной коже на внутренней стороне, вызывая дрожь.
– Отличная идея, – его голос, низкий и бархатный, обволакивал меня, как теплый теплые объятия.
– Но я не позволю тебе идти одной. Эта мука... – он медленно, стряхнул белоснежную пыльцу с моего плеча, – она очень коварна. Нужно приложить немало усилий, чтобы отмыть тебя от нее.
Я посмотрела на него удивленно, а он загадочно улыбаясь шепнул наклонившись к моему уху, – уверен, она пробралась даже под твою одежду.
Прежде, чем я успела что-то возразить, он легко подхватил меня на руки. Я непроизвольно обвила его шею, чувствуя, как напряглись твердые мышцы его плеч под мягкой тканью рубашки. Он пронес меня через пекарню, словно я ничего не весила, и толкнул дверь к лестнице ведущей на второй этаж. Он нес меня в небольшую ванную комнату, рядом со спальней.
Макс поставил меня на ноги, но не отпустил, прижимая спиной к прохладной двери. Одной рукой он дотянулся до смесителя, и в комнате раздалось шипение льющейся воды. Другая его рука скользнула под мою растрепанную косу, ладонью прижимая мой затылок, заставляя меня встретиться с его взглядом. Его глаза в полумраке комнаты светились странным золотистым огнем.
– Держись крепче, моя маленькая находка, – прошептал он, и его губы нашли мои, но на этот раз поцелуй был нежным, исследующим. Он раздевал меня не прерывая поцелуя, а мои руки тянулись к нему, неловко, судорожно расстегивая пуговицы, стягивая рубашку с широких плеч.
Теплые струи воды скоро окутали нас облаком пара. Он взял с полки гель для душа с ароматом миндаля и ванили, вылил немного себе на ладонь и начал намыливать мои плечи, спину, руки. Его движения были медленными, почти гипнотическими.
– Ты такая грязнуля, и эта мука, да еще и напряжена здесь... – он промассировал большими пальцами каждый позвонок, разминая застывшие узлы усталости, и я невольно издала тихий стон, позволяя голове упасть ему на грудь. – Всю работу на себе носишь. Дай мне сегодня позаботиться о тебе.
– Макс... я... я могу сама...
– Молчи, – ласково, но твердо приказал он, поворачивая меня к стене и целуя в основание шеи, заставляя меня вздрогнуть.
Он прижал меня к прохладной кафельной стене. Его тело, мокрое и горячее, стало моей опорой в этом клубящемся мире пара. Одна его рука крепко держала меня за бедро, а пальцы другой скользнули между моих ног, найдя ту чувствительную, пульсирующую точку, что сводила меня с ума.
– Вот так... вот так, моя хорошая... – его шепот смешивался с шумом воды, а пальцы не прекращали свой волшебный, исступленный танец. – Ты так прекрасна, когда отдаешься мне целиком. Прогнись немного, ты же хочешь быть чистой.
Я не могла ничего сказать, не могла думать. Мир сузился до прикосновений его рук, до горячего дыхания на своей мокрой коже, до нарастающей волны внутри, что вот-вот должна была разбиться о берег. Я лишь вжалась лбом в прохладный кафель, сдерживая рыдания наслаждения.
– Я... я сейчас... – было всё, что я смогла выдохнуть, прежде чем волна накрыла меня с головой, заставив тело затрепетать в его руках. Он прижал меня крепче к себе, шепча что-то на ухо – слова похвалы и обладания, что звучали слаще любой музыки.
Когда последние спазмы отпустили меня, и я обмякла в его объятиях, он не стал останавливаться. Он развернул меня, его взгляд был темным, полным голода и невысказанного желания.
– Теперь моя очередь, – прошептал он, и его губы вновь захватили мои в поцелуе, полном властной нежности.
Он выключил воду, завернул меня в большое, мягкое полотенце, которое впитывало влагу.
– Сиди смирно, – приказал он, и принялся вытирать меня с такой тщательностью, словно я была хрупкой фарфоровой статуэткой, только что извлеченной из древнего клада. – Каждая капелька должна быть высушена.
– Я не замерзну с тобой рядом, – прошептала я, уткнувшись лицом в его мокрую грудь, вдыхая его чистый, мужской запах, смешанный с ароматом миндального мыла.
– Льстишь, – он рассмеялся, и я почувствовала вибрацию его смеха своей кожей. Он легко шлепнул меня по мягкому месту через толщу полотенца.
– Но мне это нравится. Мне нравится, когда ты говоришь такие вещи.
Он снова подхватил меня на руки и понес в спальню, оставляя за собой мокрый след на полу. Он опустил меня на простыни, которые пахли свежестью и им, и тут же прилег рядом, его тяжелая рука легла на мое бедро, прижимая меня к матрасу.
– Ты вся еще дрожишь, – заметил он, и его пальцы принялись рисовать медленные круги на моей коже чуть выше колена.
– Это из-за тебя, – призналась я, глядя в потолок и чувствуя, как мое сердце все еще бешено колотится.
– Это потому что я еще не закончил, – пообещал он своим низким, обволакивающим голосом и начал свой медленный путь по моему телу.
Он начал с щиколоток. Его губы были теплыми и удивительно мягкими. Он бережно брал в руки мою ступню и прижимал к ней свой рот, как будто совершая древний ритуал.
– Здесь... – он поцеловал выступающую косточку. – Ты стояла весь день, пока пекла свои шедевры для других. Позволь мне воздать тебе должное.
Он медленно, мучительно медленно поднимался выше. Его губы касались внутренней стороны бедер, заставляя меня вздрагивать и непроизвольно приоткрывать рот в беззвучном стоне.
– А здесь... – он дышал горячим воздухом на самую нежную, спрятанную кожу, – здесь ты вся открываешься мне. Я уже знаю, какая ты тут чувствительная, какая отзывчивая на каждое мое прикосновение.
Он добрался до живота, погрузил язык в мой пупок, заставив меня взвизгнуть от смеси щекотки и стремительно нарастающего возбуждения.
– Макс, пожалуйста... – взмолилась я, уже не в силах выносить это сладостное томление.
– Пожалуйста, что? – он поднял на меня глаза, полные огня и торжества. – Пожалуйста, остановись? Или пожалуйста, продолжай, моя ненасытная?
– Продолжай... – выдавила я, чувствуя, как горит мое лицо, и он рассмеялся низким, довольным смехом победителя.
Он снова двинулся выше, взял сосок в рот, лаская его кончик опытным, уверенным языком, и я застонала, впиваясь пальцами в его влажные волосы, не в силах больше сдерживаться.
– Тебе нравится, когда я делаю вот так? – он слегка покусал набухшую чувствительную плоть, и я выгнулась от неожиданной волны удовольствия, вскрикнув.
– Да... о, да... – простонала я, уже не стесняясь своего голоса.
– А вот так? – он перешел к другому, уделяя ему столько же безраздельного внимания, заставляя меня метаться по подушке.
– Да! Именно так! Еще!
Он поднялся выше, чтобы посмотреть мне в глаза.
– Я хочу насытится тобой, Дарья. Ты как тот самый свежий, с пылу с жару, хлеб из твоей печи... с хрустящей, золотистой корочкой и такой мягкой, теплой, ароматной мякотью внутри. Я готов потратить вечность, чтобы отламывать от тебя кусочек за кусочком и наслаждаться твоим вкусом.
Он вошел в меня с первого, точного и глубокого толчка, заполнив собой все пустоты.
– Боже... ты так идеально принимаешь меня, – прошептал он, замирая на мгновение, чтобы я ощутила всю его полноту внутри. – Как будто мы созданы друг для друга. Отлиты по одной форме.
Его ритм был неторопливым, но неумолимым. Он опирался на руки, не отрывая от меня взгляда, заставляя меня смотреть ему в глаза.
– Скажи, что ты моя, – потребовал он, его голос был хриплым от сдерживаемого напряжения.
– Я твоя... – выдохнула я, и это была самая чистая правда, которую я чувствовала в этот момент.
– Скажи это еще раз. Я хочу это слышать снова и снова.
– Я твоя, Макс! Полностью, безраздельно твоя!
Его движения стали быстрее, жёстче, увереннее. Он прижимал меня к кровати, и я отвечала ему, встречая каждый его толчок, отдаваясь ему целиком.
– Да, вот так! – поощрял он меня, и его голос звучал как рык. – Да, моя хорошая!
Когда пик настиг нас, он издал низкий, протяжный стон, уткнувшись лицом в мою шею, а я закричала, цепляясь за его спину, чувствуя, как нас накрывает общая волна. Мы рухнули на кровать, сплетенные воедино, наши сердца стучали в унисон, а дыхание постепенно выравнивалось.
Он не отпустил меня сразу. Он перекатился на бок, притянул меня к себе, накрыл одеялом, прижимая к своей груди.
– Спи, мое сокровище, – прошептал он, всё ещё гладя мою спину медленными, успокаивающими движениями. – Я здесь. Я никуда не уйду.
И впервые за долгое время, я чувствовала себя женщиной, которую любят, которой поклоняются, которую лелеют и которой, наконец-то, позволено быть слабой рядом с сильным мужчиной. Уже засыпая в голове промелькнула мысль о том, что я так и не прочитала дневник бабушки, но мое уставшее тело отказывалось слушаться.
«Завтра обязательно прочту», – подумала я. Дневник пролежал на чердаке несколько лет, одна ночь ничего не изменит.
ГЛАВА 4
Воскресенье – самый тяжелый рабочий день для меня. Многие в городе приходили ко мне за булочками к завтраку, а еще брали про запас, потому что в понедельник я не работала.
Это был мой единственный выходной в неделю. Покупатели иногда возмущались, но совсем без выходных я не могла. Держать одной этот магазинчик и пекарню было трудно.
Родители погибли, когда я была совсем маленькой, пропали где-то в лесах далекой России, откуда родом был мой отец, и бабушка забрала меня к себе. В Канаду.
Когда-то она одна вырастила здесь мою маму, а потом вырастила и меня.
Утром я проснулась раньше Макса, оделась, стараясь не разбудить его и, прихватив бабушкин дневник, пошла на кухню проверить тесто.
Мне не хотелось читать его при Максе, мне казалось, увидев знакомый почерк бабули, я расплачусь. Не нужно, чтобы он видел меня такой. Слишком мало мы еще знакомы.
Подумала это и покраснела от стыда.
Да, Дарья... плакать ты при нём стесняешься, а переспать с ним два раза – нет…
Когда я закончила работу и поставила первую порцию ватрушек в печь. Налила себе чашку кофе и села читать.
Дневник был не совсем дневником, скорее рассказом о бабушкиной жизни. И писала она его для моей мамы, ну по крайней мере начало.
Я читала и не понимала. Кофе остыл, а я вглядывалась в выцветшие чернила на пожелтевшей бумаге.
Бабушка писала о каком-то другом мире. Об оборотнях, волках и о себе, о том, как юнной девушкой полюбила оборотня из враждебного клана и провела с ним ночь, ее отец и жених были в ярости и она, узнав что беременна, сбежала в мир людей…
Я захлопнула тетрадь, отложила ее подальше и жадно выпила холодный кофе. Но прочистить мозги это не помогло. В голове не укладывалось то, что я прочитала.
Моя бабушка была сумасшедшей? Писала роман? Что это за история, написана так, словно это правда, но ведь… правдой она не может быть! Оборотней не существует.
– Уже за работой?
Я вздрогнула от неожиданности. В дверях стоял Макс, милый с взъерошенными волосами и немного помятым от сна лицом, он смотрел на меня с улыбкой.
– Что случилось? – Спросил он, заметив сразу что со мной что-то не так.
– Дневник, эта тетрадь, я начала читать, а там бред про оборотней, – призналась я.
– Про оборотней?– Его глаза загорелись интересом. Конечно, ему интересно. Он ведь пишет про них, но…
Мне почему-то стало стыдно, вдруг моя бабушка и вправду сумасшедшая. Стало еще хуже. Словно я предаю ее память, думая о таком. Я не могла в это поверить, я жила с ней с самого детства, бабушка была самым разумным человеком, которого я знала за всю мою жизнь... или оборотнем? Господи. Я встряхнула головой.
– Не переживай, я знаю, что тебе нужно, – Макс улыбнулся мне и я успокоилась немного. Я прочла только несколько страниц, возможно дальше есть объяснение всем этим странностям.
День пролетел в делах, я крутилась как белка в колесе, да и Макс куда-то уехал.
– Устрою тебе сюрприз, – сказал он уходя. А вечером, после того как я закончила все дела, он вернулся.
– Одевайся, милая, сюрприз ждет тебя. Он сам подал мне одежду из шкафа, по хозяйски осматривая ее. Выбрал длинную юбку с кружевной белой блузкой и совсем легкую курточку из тонкой замши.
– Я же замерзну, – возмутилась я, но он обнял меня прижимая, – не переживая, я буду тебя греть. Когда мы вышли из магазина, на улице стоял припаркованный огромный внедорожник. Я недоуменно посмотрела на Макса.
– Мы едем на отдых, – заявил он, довольно улыбаясь.
Я улыбнулась ему в ответ. На самом деле, мне не хотелось никуда ехать, слишком много всего навалилось на меня в последние дни. Я хотела просто проваляться весь выходной в постеле и даже еды не готовить. Но не говорить же об этом ему сейчас. Макс старался, устраивая этот сюрприз, и не его вина, что сюрпризы я ненавижу.
– Садись. – Макс помог мне взобраться на переднее сиденье, – Чёрт, забыл кое-что, сказал он, – дай мне ключи, пожалуйста. Он вернулся буквально через пять минут, сунул объемный сверток в багажник.
– Ноутбук и плед прихватил, на всякий случай, – сказал он, многозначительно мне подмигнув.
– Куда мы поедем? – Поинтересовалась я.
– Это тоже сюрприз, – сказал Макс, трогаясь с места. Мы ехали долго, перекусили прихваченными им в дорогу бутербродами. Пили горячий глинтвейн из термоса, точнее его пила я, а Макс пил свой кофе.
– Очень крепко и… пряно, – заметила я, делая очередной глоток. Пряно было, если честно, даже с перебором. Но он сам приготовил его для меня и я пила.
– Зато выспишься как младенец, – усмехнулся Макс, – ехать еще далеко.
И я действительно очень быстро заснула. Сквозь сон до меня доносились голоса. Я смутно слышала какие-то слова, и свое имя, руки на себе, а потом снова тишина. Просыпалась я трудно, с полным набором ощущений тяжелого похмелья. Неужели глинтвейн настолько сильно подействовал на меня?
– Она еще час спать будет. И я не согласен, ты просто не знаешь девушек того мира.
Голос совершенно точно принадлежал Максу, только был злым и резким. Раньше таких интонаций я у него не слышала и это напугало меня. Я медленно приоткрыла один глаз, в комнате было пусто, голоса доносились из-за приоткрытой немного двери.
– Брат, ты обещал мне помочь, – этот голос мне знаком не был. Брат? У Макса есть брат, мелькнуло в голове.
– Я знаю. И я сдержал слово, – сказал Макс. – Но…
– Какие но, брат? На кону жизнь моей любимой. Моей единственной. Я жить без нее не могу. Ты готов променять нас на эту Дарью? После всего, что мы прошли, после стольких лет поисков?
Мое сердце сжалос,ь превращая внутренности в ледяной ком. О чем они говорят? Я не понимала, но чувствовала по интонациям, по этим обрывкам фраз, что ничего хорошего меня не ждет.
– Я сам ей скажу, но не сейчас, пусть думает, что готовимся к свадьбе. Ей еще к новому миру привыкнуть надо, если узнает сейчас, будут проблемы, – сказал Макс.
– Уверен, что она согласится на свадьбу? Вдруг начнет рваться домой? – спросил второй голос.
– Уверен. Слишком быстро, конечно, но она от меня без ума, главное, чтобы никто не проболтался про жертвоприношение раньше времени, – сказал Макс.
Я закусила край одеяла, которым была укрыта, чтобы сдержать крик. Жертвоприношение? Куда я попала? Макс – сатанист? Маньяк, заманивший меня неизвестно куда?
Вокруг были стены из бревен и деревянная мебель. Все грубое, не похожее на обжитый дом. Я заметила, как упала чья-то тень на полоску света в приоткрытой двери и опустила ресницы, стараясь дышать размеренно и тихо.
– Спит, – раздался тихий голос Макса.
Дверь закрылась, на этот раз плотно и теперь я не слышала то, о чём они говорят.
Я медленно поднялась, осмотрела небольшую комнату. Одежда была на мне, но самое удивительное, на грубо скалоченном столе стоял сундучок моей бабушки, и лежала та самая тетрадь. Макс взял их с собой? Зачем?
Я прихватила свое имущество и тихо прокралась к окнам. Они не открывались. Просто старые деревянные рамы со стеклом, никаких ручек и створок. Но в другой части комнаты была еще одна дверь. Я приоткрыла ее медленно. За ней оказалось пустое помещение, больше похожее на склад. Здесь стояли плетёные корзины, доверху набитые мехами, большой деревянный стол и низкие лавки.
Но самое