Оглавление
АННОТАЦИЯ
Он был чертовски красив. Опасно, смертельно красив. Такие мужчины никогда не встречались на моем пути, в моем предыдущем мире.
Воспоминания нахлынули с новой силой. Я чувствовала на своей коже грубость его ладоней, помнила вес его тела, сокрушительную силу его объятий, сменяющуюся почти болезненной нежностью. Я слышала свой собственный стон, смешавшийся с его низким, хриплым шепотом у самого уха…
Я резко дернулась, наконец выскользнув из-под его руки. Шелк простыни зашелестел подо мной, зазвучал оглушительно громко в звенящей тишине покоев. Я замерла, затаив дыхание, ожидая, что он проснется.
Но он лишь глубже вздохнул во сне, повернулся на другой бок, откинув покрывало. Ранний рассвет, пробивавшийся сквозь щель в шторах, лег на его торс, и я застыла, завороженная и напуганная одновременно.
Даже во сне его тело было воплощением силы.
ПРОЛОГ
Воздух в покоях был свежим, пах неизвестными мне благовониями и мужчиной, раздевавшимся сейчас передо мной.
Расио стоял у края кровати, и свет хрустальных светильников падал на его силуэт, отражаясь в мерцающих в темноте золотых глазах.
Не мужчина, а мечта… Только вот такие хищные красавчики никогда меня не привлекали. Я вообще в мужчинах давно разочаровалась, и собиралась умереть старой девой с девятью котами.
Я судорожно сглотнула. Глаза Расио не мигали, словно у хищной птицы, и были прикованы ко мне с таким невероятным, всепоглощающим вниманием, что мне хотелось провалиться сквозь эти шелковые простыни и каменные плиты пола. Почему он так смотрит? Веснушки на декольте пересчитывает? Я поежилась.
Я сама пришла сюда, в его логово. Мне нужно было оказаться здесь.
– Может быть выпьем еще? – предложила, прижимая рукой заветный мешочек на талии.
– Нет.
Его пальцы, длинные и удивительно изящные для таких сильных рук, расстегивали застежки его черного камзола.
Движения были неторопливыми. Каждый щелчок серебряной застежки громко отдавался в тишине комнаты.
Я сглотнула, чувствуя, как сердце колотится где-то в горле бешеным и испуганным зверьком. Повезло мне, конечно, с первым разом, не зря ждала тридцать пять лет… дождалась на свою голову.
– Ты дрожишь, – у него был бархатистый приятный баритон и он не задавал вопрос. Он констатировал факт. В нем не было насмешки, лишь легкое, почти равнодушное любопытство. – Боишься или мерзнешь?
Я попыталась ответить что-то о сквозняке, о холоде мраморных стен, но слова застряли в горле. Я лишь покачала головой, не в силах вымолвить ни слова. Ложь была бы слишком очевидной.
Он бросил камзол на спинку ближайшего кресла, и ткань бесшумно соскользнула на пол. Под ним была лишь тонкая темная рубашка, и я могла разглядеть очертания мощного торса, широких плеч. Он был не просто мужчиной. Он был воплощенной силой, и каждое его движение говорило о власти, которой он дышал.
Он двинулся ко мне, и я инстинктивно отпрянула, прижимаясь к изголовью. Прохладная резьба дерева впилась в лопатки. Он не ускорился. Он приблизился, медленно.
Его колено уперлось в матрас рядом с моим бедром, и постель прогнулась под его весом. Он навис надо мной, блокируя все пути к отступлению, заполняя собой все пространство. Его дыхание коснулось моего лица, теплое, с терпким послевкусием выдержанного вина.
– Может поговорим? – Я вжалась в изголовье кровати сильнее.
– Говорить – твое любимое занятие в постели? – он наклонился ближе, и его губы едва не коснулись моей щеки. – Ты здесь не для разговоров, милая.
Я могла только дышать, вдыхая его запах, чувствуя исходящее от него тепло.
– Я… я знаю, – прошептала я, и мой голос прозвучал жалко и слабо. Обычно я не такая мямля, но обычно я и не попадаю в такие ситуации. Все мое общение с мужчинами сводилось к работе в библиотеке, а там мужчины как-то не располагают к совместному раздеванию.
– Тогда молчи, – приказал он.
Его пальцы коснулись моего плеча. Прикосновение было обжигающе нежным, почти до боли осторожным, будто он боялся раздавить хрупкую бабочку.
Кончики пальцев скользнули по моей ключице, к вырезу платья, к шнуровке на груди. Он не торопился, изучал, разгадывал.
Каждый нерв на моей коже пульсировал под этими медленными, методичными касаниями. Страх сжимал желудок в ледяной ком, но под ним, глубже, что-то темное и запретное начало шевелиться. Кажется, сексу быть… Не такая большая цена за возвращение домой… наверное.
Он нашел первый шнурок. Медленно, не сводя с меня глаз, он потянул за него. Ткань с глухим шелестом ослабла. Потом второй. Третий. Грудь сдавило, дыхание перехватило. Я зажмурилась.
– Смотри на меня, – прозвучал приказ, мягкий, но не терпящий возражений.
Я послушалась, что мне еще оставалось? Его глаза горели в полумраке, и в них было любопытство и та же всепоглощающая концентрация, с которой он делал все – пил вино, выслушивал комплименты придворных, развязывал шнуровки на платье ничего не значащей для него девушки из другого мира.
Платье окончательно расспахнулось, и прохладный воздух коснулся обнаженной кожи. Ткань упала с плеч, обнажая меня до пояса. Я попыталась прикрыть руками грудь, но он твердо отстранил мои запястья, прижав их к ложу по бокам от моего тела.
– Не надо, – сказал он. – Мне нравится на тебя смотреть.
И что-то во мне дрогнуло. Ледяной страх начал таять, уступая место чему-то новому, острому и пугающему.
Его ладонь легла на мой живот, и я вздрогнула, но уже не отпрянула. Тепло его руки растекалось по коже, разливаясь тяжелым и густым медом по венам. Большой палец провел по линии ребер, поднялся выше, скользнул по чувствительной коже под грудью, и внутри все сжалось, замирая в томительном ожидании.
Он наклонился, и его губы коснулись места, где бьется сердце. Губы были мягкими, но мне, непривычной к такому, их прикосновение показалось до ужаса развратным. Поцелуй был медленным, за ним последовал другой, чуть ниже, потом еще один, на трепетной коже между грудей. Каждый мой мускул напрягся, я застонала.
Звук вырвался против моей воли, тихий и сдавленный. Он услышал. Ответил низким, удовлетворенным гулом в груди, который отозвался вибрацией во всем моем теле.
– Как легко тебя заставить стонать, – насмешливо сказал король и моя кожа кажется вспомнила как краснеть. Его позабавило мое смущение.
Руки скользнули по моим бокам, обхватили талию, приподняли бедра, чтобы снять с меня нижнюю часть одежды.
И я позволила. Я помогла ему, приподнимаясь, чувствуя, как стыд и страх отступают, смытые накатывающей волной желания, такого сильного, что перед ним меркли все доводы разума и все мои планы.
Когда не осталось ничего, он откинулся, чтобы посмотреть. Его взгляд был физическим прикосновением, он ласкал, обжигал, проходя по каждому сантиметру обнаженной кожи, и я чувствовала, как под этим взглядом расцветаю, краснею, влажнею.
Я была полностью открыта, уязвима, во власти красавчика короля и почему-то не чувствовала неприятия.
Его руки легли на мою грудь, сжали ее, заставляя меня откинуться на подушки. Рот прижался к моему медленным чувственным поцелуем. Я ответила неумело, но старательно.
Когда он накрыл меня собой, и его вес, его тепло, его сила стали окончательной реальностью, стерев все остальное. Его губы нашли мои, и этот поцелуй уже не был нежным. Он был требовательным, властным, голодным. Его тело прижималось к моему, голова кружилась от новых восхитительных ощущений. Я чувствовала его гладкую кожу, его уверенные прикосновения и собственное возбуждение.
И когда он вошел в меня, боль была острой и короткой, как укол булавки.
– Девственница? – Спросил он замирая, и я подумала, что сейчас самое подходящее время, чтобы сгореть от стыда. Потом вспомнила, что теперь мне на вид лет двадцать пять и немного успокоилась.
– Да, – смущенно призналась я, чувствуя как боль постепенно уходит.
– Неожиданно…. – Он говорил это так спокойно, но я видела, как напряженно подрагивает его тело, как расширяются черные вертикальные зрачки, заполняя собой золотистую радужку. А потом он задвигался.
Я обвила его шею руками, впилась пальцами в его волосы, отвечая на его движения, на его поцелуи, на его тихие, хриплые слова. Моя скованность растворилась, испарилась, уступив место страсти, яростной и всепоглощающей.
– Это так… так – я стонала, не находя слов, чтобы выразить свои ощущения.
Я не понимала, что со мной происходит. Я всегда была сдержанной, серьезной и меньше всего меня интересовал секс. Я вообще не очень любила, когда ко мне прикасались, даже рукопожатий старалась избегать, а тут…
А потом… потом было только пламя. Пламя, которое он разжег во мне, пламя, которое пылало в его золотых глазах, пламя, в котором сгорали все мысли, все страхи, все границы между нами.
ГЛАВА 1
Сейчас.
Первым пришло осознание тепла. Глубокого, животного тепла, исходившего от мощного тела, прижатого к моей спине. Тяжелая, мускулистая рука лежала на моем боку, владея моим бедром с безраздельной собственностью. Вторым пришел запах. Нежный, едва уловимый аромат дорогого мыла и чего-то неуловимого, что было просто… им. Расио.
Свинцовая тяжесть в конечностях и оглушительная тишина в голове, которую я боялась нарушить первой же мыслью. Потому что за ней должна была прийти лавина.
Я медленно, миллиметр за миллиметром, приоткрыла глаза.
За тяжелыми занавесями цвета старого вина было еще темно, но приглушенного света светильников было достаточно, чтобы оценить масштаб своего падения.
Я лежала в постели короля-дракона.
Все вокруг дышало подавляющей роскошью. На стене висел гобелен с изображением дракона в полете, его чешуя была выткана золотыми и серебряными нитями. На массивном прикроватном столике из черного дерева стоял недопитый кубок из темного стекла и лежала пара изящных ножен.
Я замерла, вспомнив пальцы, развязывающие шнуровку моего платья. Картины вспыхивали в сознании одна за другой, яркие, обжигающе живые, словно это происходило только что.
Его губы на моей шее. Глубокий, довольный звук, который он издавал, когда мои пальцы впивались в его волосы. Взгляд его золотых глаз, пристальный, изучающий каждый мой вздох, каждый содрогающийся мускул. Как его тело двигалось над моим, внутри моего, заполняя все пространство, стирая границы, сжигая стыд и страх в очищающем пламени чистой, животной страсти.
– Докатилась, – Я сглотнула комок, застрявший в горле. Сердце заколотилось бешено и беспорядочно, словно птица, попавшая в силок. Боги, что я творила? Что я позволила ему делать с собой?
Моя задача была просто уединиться и подсыпать ему порошок в еду или вино. Забрать артефакт и бежать пока он спит, а вместо этого… я переспала с ним, лишилась невинности еще и отзывалась на его прикосновения с такой позорной, такой безудержной готовностью.
Стыд обжег мне щеки жарким румянцем. Я попыталась осторожно, не дыша, приподнять его руку и отодвинуться, но его рука лишь сжалась, притягивая меня еще ближе к его теплому, голому телу. Его дыхание ровно и глубоко вздымало его грудь у меня за спиной.
И тогда я рискнула. Я медленно, словно совершая преступление, повернула голову, чтобы взглянуть на него.
Расио спал.
Его лицо, холодное и насмешливое вчера, теперь было расслаблено. Резкие, словно высеченные из гранита черты, смягчились. Длинные, угольно-черные ресницы отбрасывали тени на высокие скулы. Губы, поджатые в тонкую, жесткую линию на балу, сейчас были слегка приоткрыты.
Он выглядел… моложе. Почти беззащитным. И от этого сердце сжалось еще большей паникой. Легче было видеть в нем монстра, о котором мне рассказывали маги, а не человека, с которым я разделила постель.
Мой взгляд скользил по его лицу, выхватывая детали, которые я не разглядела раньше. Небольшой шрам, рассекавший левую бровь. Идеальная линия сильной челюсти, уже тронутой темной щетиной. И его волосы. Они были не просто черными. Они были цветом воронова крыла, с синеватым отливом, и сейчас несколько прядей выбились и лежали на его лбу и на подушке, мягкие и удивительно шелковистые на вид. Я помнила, как они ощущались в моих пальцах.
Он был чертовски красив. Опасно, смертельно красив. Такие мужчины никогда не встречались на моем пути, в моем предыдущем мире.
Воспоминания нахлынули с новой силой. Я чувствовала на своей коже грубость его ладоней, помнила вес его тела, сокрушительную силу его объятий, сменяющуюся почти болезненной нежностью. Я слышала свой собственный стон, смешавшийся с его низким, хриплым шепотом у самого уха…
Я резко дернулась, наконец выскользнув из-под его руки. Шелк простыни зашелестел подо мной, зазвучал оглушительно громко в звенящей тишине покоев. Я замерла, затаив дыхание, ожидая, что он проснется.
Но он лишь глубже вздохнул во сне, повернулся на другой бок, откинув покрывало. Ранний рассвет, пробивавшийся сквозь щель в шторах, лег на его торс, и я застыла, завороженная и напуганная одновременно.
Даже во сне его тело было воплощением силы. Широкие плечи, мощные руки, покрытые тонкой сетью стальных мускулов. Темный рисунок, сложный, извивающийся узор, похожий на драконью чешую, начинался у его запястья и терялся где-то под одеялом на боку. Он был совершенен.
Внутри все перевернулось от стыда и смятения. Я сидела на краю чужой, невероятно роскошной постели, вся голая, с распущенными волосами, с кожей, еще хранящей следы его зубов и поцелуев, и чувствовала себя абсолютно разбитой. Не физически – тело было усталым, но приятно, предательски расслабленным. Душа была в клочьях.
Я украдкой потянулась к своему платью, бесформенной груде ткани на полу, рядом с его сброшенным камзолом. Оно выглядело жалко и потерянно, как и я сама.
Тихо, стараясь не издавать ни звука, я наклонилась чтобы поднять его. В этот момент скрипнула дверь в дальнем конце покоев.
Я замерла, схватив платье у самой груди, сердце остановилось, уйдя в пятки.
Платье выскользнуло из моих ослабевших пальцев и беззвучно упало на ковер.
Скрип двери прозвучал, как выстрел в гробовой тишине покоев, но за ним не последовало ничего. Ни шагов, ни голосов. Лишь холодок, пробежавший по моей коже.
Я зажмурилась, и вместо темной резьбы на дверях, перед глазами всплыл другой образ. Не золото и бархат, а тусклый свет магической лампы, дрожащий на потрескавшихся каменных стенах. Не запах дорогих духов, а запах плесени, сушеных трав и страха.
Тогда.
Холод. Ледяной камень под босыми ногами. Я дрожала сжимая руки, в слишком тонкой для этого холода ночной рубашке.
Воздух был густым и тяжелым, я пыталась дышать ровно, но горло сжималось от паники. Это было не похоже на сон. Слишком реально. Слишком… страшно.
Три черные фигуры стояли полукругом передо мной, залитые тенью и мерцающим светом, словно выходцы из какого-то триллера.
– Не бойся, дитя из другого мира, – произнесла женщина. Монара. Ее имя я узнала позже. Старуха-маг, что провела обряд.
– Ты здесь, потому что мы призвали тебя, – продолжала она, не моргая. – И должна подчиняться нам.
– А три желания вам не исполнить? Это вам к джинам и золотым рыбкам, а не ко мне.
Маги переглянулись, – Только одно.
Я чуть не рассмеялась, не до конца еще понимая, в какую передрягу попала.
– Молчи и слушай, – резко оборвал меня мужчина справа. Высокий, сухой, с лицом аскета и холодным взглядом инквизитора.
– Твое сопротивление бесполезно. Ты – инструмент. Пойми это, и тебе будет легче.
У меня возникло непреодолимое желание сделать какую-нибудь гадость. Пока я думала о том, какую именно, третий, помоложе, с нервными движениями и горящим взором фанатика, нетерпеливо переминался с ноги на ногу.
– Времени мало, Монара. Нужно уходить, пока никто не почувствовал всплеска энергии.
Монара медленно кивнула, ее взгляд буравил меня, выискивая слабости, словно сканируя душу.
– Если мы оставим тебя здесь, тебя казнят за запрещенную магию. Так что пошли, – она протянула мне руку и еще один черный плащ.
Я взяла его, одела, идти не идти, хоть теплее стало.
– Ты в мире, который тебе неведом. В королевстве Дракона. У нас правит тиран. Узурпатор. Расио Аль-Тар.
Она говорила это уже на ходу, произнесла его имя с такой ненавистью, что воздух, казалось, затрещал.
– Дракон? Настоящий? – я, наконец, начинала верить, что все происходящее не просто ночной кошмар.
Старый маг усмехнулся, коротко и сухо.
– Он чудовище, облаченное в человеческую плоть. Обладающее силой дракона. Его правление держится на страхе. Он украл у нас реликвию, источник магического могущества.
Монара шла рядом и кивала. Тень от капюшона скрывала ее лицо.
– Оно дает ему силу. Бессмертие, некоторые говорят. Пока он владеет им, он непобедим. А наш народ обречен на рабство и вымирание.
Магия… Бессмертие… Слова звенели в ушах, неестественные и пугающие. Я потянулась к голове, где еще гудела боль, видимо, от перехода между мирами, от насильственного выдергивания из своей реальности.
– И что вам нужно от меня?
– Мы хотим, чтобы ты украла артефакт. – Сказала Монара, поднимаясь по лестнице, а потом продолжила, – Его слабость женщины. Красивые женщины. Он собирает их. Как коллекционер диковинки. Они становятся его фаворитками. Ненадолго. Пока ему не наскучит.
Тут уж я не могла удержаться. Красивые женщины? Я рассмеялась, и чуть не оступилась на очередной ступеньке, а серьезные маги остановились и мрачно посмотрели на меня.
– Это истерика? – холодно поинтересовался один из магов.
– Господи, да вы посмотрите на меня! О какой красоте идет речь? Вы явно призвали не ту женщину, – я постаралась успокоиться.
Маги смотрели на меня непонимающе.
– О чем ты? Ты идеальна. Только волосы подлиннее отрастим, – заявил более молодой маг.
– Ритуал не ошибается, ты именно такая как нужно для того, чтобы свести его с ума.
Смеяться я перестала. Они были такие серьезные, так непонимающе смотрели на меня…
– А можно мне зеркало?
– Конечно, сейчас мы поднимемся, уедем отсюда и отправимся в особняк, в приготовленных для тебя покоях есть зеркало.
Монара взяла меня за руку и мы пошли дальше. Я думала о том, что, возможно, драконы те еще извращенцы, и им нравятся именно девственницы за тридцать, невзрачные и стервозные, тогда да, я идеальный вариант…
Снаружи нас ждала черная карета с четверкой лошадей. Мы ехали довольно долго и маги мне что-то говорили, но я просто смотрела в окно. На темное небо с двумя лунами и яркие звезды нового мира.
Вот так легла спать у себя дома, а очнулась тут. Интересно, в библиотеке кто-нибудь заметит, что я пропала? Я столько лет там работала, что стала, наверное, неотличимой от предметов интерьера, в своем сером костюме и с пучком на голове.
В особняке мне дали время только чтобы помыться и переодеться с помощью двух служанок. Ну и насмотреться вдоволь на красивую себя. Зеркало в покоях действительно было, огромное, в полный рост и я замерла перед ним удивленная изменениями в своей внешности.
– Это перенос так повлиял, – сказала не отходившая от меня ни на шаг Монара, – обратил вспять негативное влияние вашего отвратительного мирка на твой организм. Как вы там вообще выживаете…
Вопрос был риторическим, и я молча смотрела на себя. Ничего особенного. Просто глаза и губы ярче, идеальная кожа и волосы. Все как-то подтянулось, налилось и вот она я, действительно, красивая, какой не была никогда.
– Это для волос, просто намажь на голову перед мытьем, – Монара протянула мне голубую, переливающуюся перламутром, мазь в баночке.
И теперь на моей голове была роскошная шевелюра густых, блестящих здоровьем пшеничных волос.
ГЛАВА 2
Тогда.
– Мы отправим тебя на бал, привлеки внимание короля, это будет легко, поверь мне. – Поучала меня Монара, – когда он отведет тебя к себе и вы останетесь наедине, просто подсыпь ему снотворное и найди наш артефакт. Ты похитишь его, а потом уйдешь, тебя будет ждать карета и наши люди.
Я смотрела на этих ненормальных и удивлялась.
– Очень странный план. Я не умею вести себя на балах. Не умею общаться с мужчинами и уж тем более привлекать их внимание. Но, допустим, все получилось. А вдруг меня не выпустят без его разрешения из королевских покоев? Вдруг стража увидит, что я его опоила. Я не хочу так рисковать.
И тут Монара сделала последний, решающий ход. Ее взгляд смягчился, по узким губам скользнула улыбка.
– А домой ты хочешь? – спросила она тихо. И это слово прозвучало как заклинание.
Я замерла. Она попала в самую суть. В то самое желание, что не отпускало меня ни на секунду с того момента, как я очнулась здесь, в этом кошмаре. Желание вернуться домой.
На знакомые улицы, к запаху кофе по утрам, к смеху друзей и всему тому, что было моей нормальной, обычной жизнью.
– Мы можем вернуть тебя, как и призвали, – сказала она. – Сила, что призвала тебя из твоего мира, может и отправить обратно. Но для этого нам нужен амулет. Наших сил хватило на призыв, но для возвращения нужен он, там много энергии, мы вернем тебя и еще останется для наших нужд. Добудь нам его… и врата домой откроются для тебя. Это наша клятва. Единственная цена твоего возвращения.
Они предложили мне сделку. И у меня не было выбора. Потому что альтернатива – остаться здесь, навсегда, застрять в этом непривычном мире одной – была пугающей.
Я стояла, смотрела на них и понимала, что мне придется согласиться.
– И не пытайся обмануть нас, не думай, что если он переспит с тобой, это даст тебе его защиту, – противный голос Элвина, самого молодого из этой троицы, стал тихим и опасным. – Мы найдем тебя. Всегда. Даже в его постели.
Мне было плевать на его угрозу, но одну деталь стоило уточнить.
– А спать с ним обязательно?
– Нет, если сможешь подсыпь ему снотворное в вино, когда будете в спальне или в еду, – Монара протянула руку, погладив меня по плечу, – не переживай, тебя будет ждать карета, как только все сделаешь, тебя привезут к нам и мы отправим тебя домой. Иди отдыхать, – приказала Монара. – И помни: твое желание вернуться домой исполнится, только если ты нам поможешь.
Засыпая в ту ночь перед балом, я думала только об одном. «Вернуться домой. Во что бы то ни стало. Вернуться домой.
Вернуться домой».
Сейчас.
Я снова вздрогнула, открыв глаза. Я стояла посреди спальни короля-дракона. Мешочек со снотворным, тот самый, был на поясе моего брошенного на полу платья. План. Дом.
Они, казались, такими далекими сейчас, таким несбыточным миражом. Потому что между мной и ними был он. Расио. Его тепло на моей коже. Его запах в моих легких. И память о той страсти, что сожгла все мои намерения дотла.
Я лихарадочно натягивала на себя платье, пытаясь сдержать новую дрожь. Не от холода. От осознания, что он умудрился не просто переспать со мной, а разбудить то, что спало все эти долгие годы, желание быть любимой и любить.
Вспомнила, как я стояла перед огромным зеркалом в серебряной раме и не узнавала собственное отражение, когда меня нарядили для бала. Из-под тяжелых шелковых складок платья цвета спелой сливы выглядывало глубокое декольте. Губы, подчеркнутые краской, казались чужими. В огромных, широко раскрытых глазах читалась лишь паника.
Тогда.
– Вы выглядите превосходно, миледи, – бесстрастно констатировала горничная, вкалывая последнюю шпильку в сложную прическу из моих волос.
Миледи. От этого слова, я чуть не прыснула, но сдержалась. И хорошо, а то на меня и так уже косились, как на ненормальную. Я не была миледи. Я была всего лишь библиотекарем, невзрачным синим чулком.
Девушкой, которая носила простые костюмы и знала цену хлебу и труду. А сейчас мне предстояло отправится на бал и попытаться как-то привлечь внимание самого желанного мужчины в королевстве. Чем не повод для истерики? Единственное, что я знала о флирте – это то, что нужно одеть юбку покороче и соблазнительно вилять попой при ходьбе… Но в этом платье моих виляний никто и не заметит…
Внизу меня ждал лорд Нартарио – один из заговорщиков. Худой, вечно нервный аристократ с влажными ладонями и вымученной, натянутой улыбкой. Именно он должен был представить меня ко двору как свою дальнюю родственницу из провинции.
– Готова? – его голос дрогнул, выдавая страх, который он тщетно пытался скрыть за маской напускной уверенности. Он предложил мне руку. Его пальцы холодно и неуверенно сомкнулись вокруг моих.
Дорога до дворца промелькнула как дурной сон. За окном кареты проплывали огни столицы, чужие и равнодушные. Нартарио бормотал что-то о правилах этикета, о том, кому можно кланяться, а кому – нет, как держать бокал и когда улыбаться. Я почти не слушала, уставившись на свое бледное отражение в темном стекле. Все равно такой объем новой информации мне в своей голове не удержать
Дворец поразил ослепляющей роскошью и масштабом. Мрамор, отполированный до зеркального блеска, золото, слепящее глаза, хрустальные люстры, чьи блики дробились о тысячи граней, – все кричало о силе и богатстве того, кто правил здесь.
Воздух был густым и сладким от смеси дорогих духов и растопленного воска. Гости смеялись слишком громко, кланялись слишком низко, их глаза бегали слишком быстро, выискивая в толпе единственного, чье мнение имело значение. Они все хотели его внимания. Впрочем, как и я.
Я шла рядом с Нартарио, чувствуя себя отвратительно среди всей этой роскоши, не веря до конца, что все это происходит со мной на самом деле. Мысль о том, что мне, женщине, чьи романы были исключительно с книжными героями, предстоит сыграть роль роковой соблазнительницы, вызывала лишь желание истерично рассмеяться, желательно предварительно спрятавшись в самом дальнем книгохранилище.
И вот музыка смолкла. Шепот стих. Толпа расступилась, словно по мановению незримой руки, образовав живой коридор.
Он вошел.
Тихо, с почти кошачьей грацией, неспешно окидывая зал взглядом хозяина, уверенного в своей власти. Расио Аль-Тар.
Он был моложе, чем я представляла по пугающим рассказам магов. Высокий, подтянутый, в идеально сидящем темном мундире без лишних украшений. Он не нуждался в них. Его власть исходила от него самого – от прямой, уверенной осанки, от холодного, изучающего, мгновенно все оценивающего взгляда. Но больше всего поражали глаза. Янтарно-золотистые, с вертикальными, как у хищной кошки, зрачками. Они медленно скользили по залу.
Нартарио замер рядом со мной, и его пальцы на моей руке судорожно сжались, став ледяными. Я сама перестала дышать, пытаясь раствориться, стать частью стены, частью узора на гобелене.
Но взгляд мой сам собой упрямо возвращался к нему.
Расио Аль-Тар. Он встал на невысоком возвышении, окруженный сверкающей свитой военных, но казался абсолютно неподвижным – словно черная скала, о которую разбивались волны лести и обожания.
Ненавижу таких мужиков. Впечатление, конечно, производит, но как с таким флиртовать? Дурно делалось от одной только мысли…
Я рассматривала его, а его странные, почти звериные глаза медленно скользили по залу.
И нашли мой взгляд.
Взгляд задержался на мне, вопросительный, пронзительный. Потом он что-то сказал своим собеседникам и начал спускаться. Толпа расступалась перед ним беззвучно и у меня в груди все сжалось в ледяной ком.
Взгляд Расио скользнул по бледному лицу Нартарио с легким, почти незаметным презрением и… остановился на мне. Не на моем платье или прическе. На лице. На глазах, в которых, я знала, застыло вовсе не восхищение... Черт.
В глубине души я надеялась, что не смогу привлечь его внимания, что ничего не выйдет из этой дурацкой затеи и мы просто вернемся в особняк.
Лорд Нартарио склонился в низком, дрожащем поклоне, чуть не приседая от страха. Я застыла, забыв все его наставления о реверансах, не в силах пошевелить ни одним мускулом.
Расио остановился в шаге.
– Новое лицо, – произнес он. Его голос был низким, спокойным, без тени ожидаемой грубости или угрозы. В нем звучала лишь холодная констатация факта.
– М-моя дальняя родственница, ваше величество, из Северных долин, – выпалил Нартарио, чуть не заикаясь. Капли пота выступили у него на висках.
Расио проигнорировал его, не отводя от меня глаз.
– Северные долины. Свободолюбивый народ. Суровый край. Интересно, что за ветер занес вас так далеко от дома? – его вопрос прозвучал как искреннее, неподдельное любопытство.
– Ветер… ветер перемен, ваше величество, – выдохнула я, сама удивляясь тому, что вообще смогла издать звук. Вблизи от короля исходила зловещая аура и меня пробрало так, что стало не по себе.
Уголок его идеально очерченного рта дрогнул, как-то по-кошачьи. – Перемены редко бывают попутными. Чаще – встречными. Его взгляд скользнул по моей фигуре, ненадолго задержавшись на выпуклостях. Затем он снова посмотрел мне в глаза, и в его взгляде я прочла интерес. – Вы знаете танец северных ветров?
Я покачала головой, с трудом заставляя мышцы шеи работать. Я не знала никаких танцев.
– Жаль. Это танец с характером. В отличие от этой придворной шелухи. – Он внезапно протянул руку. Это не было галантное приглашение. Это был мягкий, но не допускающий возражения приказ, облеченный в безупречную форму. Сердце заколотилось где-то в горле, громко стуча в висках. Я медленно, почти механически, положила свою руку на его. Его пальцы – длинные, сильные, с идеально очерченными ногтями – сомкнулись вокруг моих запястий твердо, почти по-деловому, но без грубости.
Он повел меня в центр зала, бросив на ходу музыкантам короткий, отрывистый приказ. Тотчас заиграла ритмичная, мощная, чуждая изысканному балу мелодия. Нечто похожее на пасадобль, дикое и страстное.
И он повел меня в танце. Его движения были точными, уверенными, лишенными вычурности, но полными невероятной внутренней силы. Он вел безжалостно и уверенно, и я, спотыкаясь, едва успевала следовать за ним. Практически повисла в его сильных руках. Он не сводил с меня глаз, и в его взгляде читался не похоть, а острый, аналитический интерес.
– Вы плохо танцуете, – заметил он, легко меняя направление и ловя мое запястье, чтобы я не потеряла равновесие.
– Меня не учили, ваше величество, – ответила я, запыхавшись, чувствуя, как жар разливается по щекам.
ГЛАВА 3
Тогда.
– Это заметно. Зато виден характер. Вы не пытаетесь казаться слабой, чтобы польстить мне. Это забавно.
Его проницательность была пугающей. Он видел сквозь мое притворство, видел сквозь шелк и кружева ту простую девушку, что скрывалась внутри.
– А вы всегда так… изучаете своих гостей? – рискнула я спросить, сама не веря своей дерзости.
Он коротко, тихо усмехнулся. Звук был похож на низкое рычание. – Нет. Мои гости обычно пытаются изучать меня. Или боятся поднять взгляд. Вы же смотрите на все это как на… любопытный, возможно, даже неприятный эксперимент.
Танец закончился так же внезапно, как и начался. Он все еще держал мою руку, не отпуская. В зале стояла гробовая, оглушающая тишина. Сотни пар глаз впились в нас.
– Ваше имя? – спросил он, и его голос прозвучал на удивление тихо, только для меня.
– Лена, – ответила я без колебаний, сбрасывая личину выдуманного имени Лора, которое мне навязали заговорщики.
– Лена, – повторил он, как бы пробуя имя на вкус, и в его глазах мелькнула какая-то глубокая, непонятная мне тень.
– Не покидайте бал до моего позволения, – Он отпустил мою руку, кивнул с той же странной, почти что уважительной простотой и развернулся, чтобы уйти. Он удалился так же тихо и уверенно, как и появился, оставив меня стоять одну в центре зала под тяжестью сотен завистливых и неприязненных взглядов.
Я смотрела ему вслед, чувствуя, как пол уходит из-под ног, а сердце бешено колотится. Он был не просто королем. Он был сложным, умным, проницательным и бесконечно опасным. Все остальное время я вздрагивала от любого прикосновения, ожидая, что это он. Мне резко расхотелось во всем этом участвовать и очень хотелось сбежать. Знать бы еще куда…
Король подошел только в конце бала, когда я почти расслабилась и позволила себе надеяться, что он забыл обо мне.
– Пройдемте со мной, леди Лена, вам будет оказана великая честь. Он протянул мне руку и я приняла ее, хотя чуть не фыркнула, думая о том, что у короля невероятное самомнение.
– Следуйте за мной, – это не было предложением. Он уже протянул руку, и его пальцы, сильные и уверенные, сомкнулись на моем запястье. Прикосновение обожгло кожу даже через тонкую ткань перчатки.
Он повел меня вдоль стены, и я чувствовала на себе сотни колючих, завистливых взглядов. Но они казались такими далекими, такими незначительными по сравнению с тихим, внимательным голосом рядом.
– Я заметил, вы предпочитаете наблюдать. Как и я.
Он был чертовски прав. Я наблюдала за ним после нашего танца. И видела не только тирана. Я заметила, как его пальцы слегка постукивали по ножке бокала, когда какой-нибудь вельможа произносил особо слащавый комплимент.
Видела, как взгляд его на мгновение становился пустым, устремляясь куда-то внутрь себя, пока придворные толклись вокруг. Видела невыносимую усталость в уголках его глаз, тщательно скрываемую, но оттого еще более явную.
«Он одинок», – пронеслось в голове с пугающей, обжигающей ясностью. Такой же чужой в этом море притворства, как и я.
Он повел меня, не обращая внимания на ошеломленную толпу. Мы шли мимо замерших гостей, мимо сияющих бра, мимо росписей на стенах. Он не говорил ни слова, его шаги были бесшумными по мягким коврам. Я, спотыкаясь, едва поспевала за его широким шагом в непривычных туфлях.
Мы миновали несколько роскошных галерей и свернули в узкий, слабо освещенный коридор. Он толкнул тяжелую дубовую дверь, и мы вошли в помещение.
Это была спальня… Как и ожидалось. Огромная комната была залита мягким светом от магических светильников.
Стены были заставлены книжными шкафами, ломящимися от фолиантов в кожаных переплетах. В центре стояла массивная кровать под темным балдахином.
Я сделала пару шагов, поближе к книгам, подальше от кровати, когда он отпустил мою руку и, подойдя к резному бюро, налил в два бокала темно-янтарную жидкость. Протянул один мне.
– Вы не похожи на моих придворных дам, – сказал он, его странные глаза внимательно изучали мое лицо. – Вы смотрите на все это как на дурной сон, от которого вот-вот проснешься. На севере все такие?
Я взяла бокал дрожащими пальцами, не в силах вымолвить ни слова. Я думала о маленьком мешочке со снотворным, как я должна подсыпать его ему, если он не спускает с меня глаз?
Дракон указал на книги.
– Вы любите читать?
Я молча кивнула, глотнув обжигающей горло жидкости.
– Что еще вам нравится? – его вопрос прозвучал странно. Я вообще не ожидала, что мы будем о чем-то говорить, судя по рассказам магов, он должен был уже наброситься на меня.
– Я люблю тишину и порядок, – прошептала я.
Он коротко усмехнулся. – Тишины и порядка при дворе не найти. Разве что среди книг.
Я стояла, не в силах пошевелиться, с бокалом в дрожащей руке. Он повернулся ко мне, и его лицо было так близко. Я видела тонкую сетку морщин у глаз. Видела в