Мой лютый враг. Спасти и (не) влюбиться. Александра Каспари

Оглавление

• АННОТАЦИЯ
• ГЛАВА 1. Выпускной, изменивший мою жизнь на 180 градусов
• ГЛАВА 2. Противостояние на расстоянии
• ГЛАВА 3. О том, как я возглавила чёрный список противника
• ГЛАВА 4. Он сам виноват!
• ГЛАВА 5. Мы – исключение из правил
• ГЛАВА 6. Фан-клуб Демьяна Авершина
• ГЛАВА 7. Не смеяться, не бояться
• ГЛАВА 8. Все мои страхи в одном испытании
• ГЛАВА 9. Я напугаю его первой
• ГЛАВА 10. Наедине с врагом
• ГЛАВА 11. Несмешное испытание
• ГЛАВА 12. Испытание красотой, или Я сражу Авершина наповал
• ГЛАВА 13. Он ещё узнает, на что способна «слабая» девушка
• ГЛАВА 14. Моя стрела попала в цель
• ГЛАВА 15. Назад в прошлое, или Как Демьян с судьбой боролся
• ГЛАВА 16. Уже бегу собирать чемоданы!
• ГЛАВА 17. Когда сделан один маленький шаг на пути к великой цели, я готова сделать второй
• ГЛАВА 18. Предчувствие никогда не обманет
• ГЛАВА 19. Вперёд в будущее, или Немного о том, как Ярослав за свою судьбу боролся
• ГЛАВА 20. Если ему всё равно, я сделаю это сама
• ГЛАВА 21. Повернём время вспять, или как Нелли сожгла за собой все мосты
• ГЛАВА 22. В этот раз всё должно быть иначе
• ГЛАВА 23. Отныне и навсегда
• ГЛАВА 24. Я не желаю его знать
• ГЛАВА 25. Вот это новости!
• ЭПИЛОГ

АННОТАЦИЯ

Демьян Авершин – мой одногруппник и самый непримиримый враг. Взаимная неприязнь и мелкие пакости – смысл нашего существования. Но если он импровизирует, то у меня составлен план – до конца года Авершин должен в меня влюбиться. Вот будет потеха, когда я откажу ему у всех на глазах!

   Но что, если его вдруг не станет? Ответ очевиден: вернуться в прошлое и сделать всё, чтобы враг остался в живых. Главное, при этом не влюбиться в него самой.

ГЛАВА 1. Выпускной, изменивший мою жизнь на 180 градусов

- Старополье, Академия чародейства и древних тайн,

   23 июня 1990 года -

   Как только я его увидела, всё великолепие парадного зала, украшенного по случаю выпускного вечера в Академии чародейства и древних тайн, для меня померкло, а в голове отчётливо сформировалась мысль: «Этот парень изменит мою жизнь на сто восемьдесят градусов».

   Высокий, плечистый, с гордой посадкой головы и удивительными глазами, в которых сияло по целой вселенной. Он – как сон наяву. Как долгожданный ответ на мои заговоры и гадания. Как мечта, которая сбывается прямо у меня на глазах.

   Моя подруга Римма наверняка бы сказала: «Я мгновенно втрескалась в него без оглядки». Я бы, возможно, тоже так подумала, но сказала бы что-то вроде: «Он заслуживает того, чтобы задержать на нём взгляд».

   Он смотрел на меня поверх толпы. Секунду, две, три, вечность – точно не знаю. Сердце будто не билось вовсе. А затем просто шагнул навстречу и толпа расступилась перед ним, а оркестр, как по заказу, заиграл медленный вальс.

   – Потанцуем?

   – С удовольствием.

   Когда он так близко, пульс ускоряется до невозможности, в груди вспыхивает настоящий огонь, а кожа покрывается мурашками. Волнение зашкаливает и, если бы он меня спросил, как меня зовут, я бы, верно, и не сразу вспомнила, как там меня по паспорту.

   А тут он ещё подаёт мне руку и переплетает наши пальцы. Кладёт другую мне на талию, при этом не отводя своего волшебного взгляда, и, точно Лель, пронзает сердце любовными стрелами – ни одна не летит мимо. Дыхание стопорится, колени подкашиваются. Я вот-вот в обморок упаду!..

   Как там мама учила?.. «Яко тиха есмь, и вся добра суть со мной»…

   Не помогает. Ох… Меня полностью окутывает его сильной искрящей энергетикой и густым ароматом чего-то терпкого и маслянистого, будто туманом. Кажется, в данной реальности меня удерживает только улыбка этого парня, ибо в его глазах можно не просто утонуть, а улететь за пределы галактики и не вернуться обратно.

   Мы не танцуем, мы парим над землёй. Не дышим – впитываем энергию друг друга. И между нами будто какие-то невидимые, но очень прочные нити протягиваются. Судьба, не иначе! Бабушка всегда говорила, что мне суждено полюбить с первого взгляда. Неужели это оно?

   Где-то на периферии мира звучит музыка и громкий голос ректора, усиленный аппаратурой, что-то вещает через динамики. На сцену то и дело выходит кто-то из выпускников, произносит короткую речь и получает долгожданный диплом и заслуженные аплодисменты. Мы же продолжаем кружиться в замедленном темпе, точно заколдованные снежинки в лучах прожектора в какой-то рождественской мелодраме. Во всяком случае, у меня сложилось именно такое ощущение.

   Вокруг снуют люди, кто-то угощается тарталетками и пирожными, в изобилии расставленными на придвинутых к стенам столах. Над головой вращается объёмная иллюзия звёздного неба. На колоннах перемигиваются серебристые руны. Журчат светящиеся фонтаны. Одна музыкальная композиция сменяется другой, но нам нет до этого никакого дела. Мы поглощены друг другом, и мне кажется, что он вот-вот спросит моё имя или поцелует…

   – На сцену для вручения диплома приглашается троекратный чемпион Турнира сияющего кубка Ма-а-ар-р-рк Авер-р-ршин! – громче обычного произносит ректор.

   – Браво! Молодец! Просим-просим! – подхватывает зал.

   – Мой брат, – говорит мой незнакомец, на секунду разрывая зрительный контакт и бросая взгляд на сцену, и в его голосе звучит столько тепла и гордости, что я понимаю: брат для него является тем же, кем и для меня – старшая сестра.

   Этого хватает, чтобы остановиться и переключить внимание на происходящее на сцене, при этом его левая рука по-прежнему покоится на моей талии, и я ничего не имею против. Сердце переполняет гордость, как будто кучу наград в эту минуту получает не кровный брат этого красавчика, имени которого я до сих пор не знаю, а мой родственник, и ничего, что в памяти всплывают обрывки фраз старшей сестры об этом самом Марке: «лучший студент на курсе», «я готовлю проект вместе с Марком Авершиным», «он классный, но между нами совсем не то, о чём ты могла бы подумать»…

   Ну, я и сама вижу, что он классный. Но не такой классный, как его младший брат, конечно.

   – Поздравляю, – искренне говорю я, как будто диплом с отличием Марка – заслуга и его брата тоже.

   – Спасибо, – отвечает моя сбывшаяся мечта и вновь поворачивается ко мне. – Демьян Авершин к вашим услугам.

   Демьян… Имя со славянскими корнями, заряженное положительной энергетикой и символизирующее благородство, силу и защиту. Мне нравится.

   – Нелли Исаева, – представляюсь я.

   – Исаева? – приподымает брови Демьян. Ну ещё бы! Кто в магическом мире не слышал об открытиях моего отца? Без него путешествия в древний мир к динозаврам или строителям пирамид по-прежнему оставались бы всего лишь теорией. Но парень тут же поясняет свою реакцию: – Марк часто рассказывал о вашей сестре. Маргарита Исаева – это же она, верно?

   – Верно, – киваю я.

   Его слова бальзамом разливаются по сердцу. Я обожаю свою сестру. Она для меня – образец для подражания, идеал современной девушки – красивой, умной, уверенной в себе, целеустремлённой, успешной, уравновешенной, стильной. Я стремлюсь к тому, чтобы быть на неё похожей, но пока уступаю во всём.

   – Можно на «ты»? – склоняется ко мне Демьян, и мне кажется, оркестр играет туш не на сцене, а в моей душе.

   – Конечно.

   – Ты тоже здесь учишься?

   – Пока нет. Я только собираюсь поступать.

   – Правда? Здорово. Я тоже. На какой факультет?

   – Временной Гармонии. Моя сестра только-только его окончила.

   – Вот это совпадение! Я тоже планирую стать стражем вечности.

   Мои глаза загораются, на его губах расцветает улыбка, а рука на талии ощущается всё тяжелее и естественнее.

   – Будет круто, если мы окажемся в одной группе, – констатирует он.

   – Это будет… волшебно!

   Наш увлекательнейший разговор прерывается голосом неугомонного ректора:

   – На сцену приглашается двукратная чемпионка Турнира сияющего кубка, неизменный председатель студенческого самоуправления и признанная королева красоты Мар-р-ргарита Исаева-а!

   – Моя сестра, – шепчу я, чувствуя, как за рёбрами разливается что-то щекотно-горячее.

   Краем глаза вижу застывших в немом ожидании родителей – они стоят у фонтана, выбрасывающего вверх разноцветные струйки воды, которые превращаются в танцующие в воздухе маленькие светящиеся шарики. Над бокалами игристого в их руках тоже застыли мерцающие искорки, играющие бликами на их лицах и маминых жемчугах.

   Но в следующий же миг моё внимание полностью переключается на сестру. Блистательную. Очаровательную. Непревзойдённую. Лучшую во всём. Смотришь на неё – и душа радуется. Причёска – волосок к волоску, лицо сияет изнутри, платье цвета спелой малины идеально сидит по фигуре – без единого залома или складочки! Хрустальные туфельки подчёркивают хрупкость и белизну щиколоток, тонкие запястья украшают золотые браслеты, а блестящие серьги струятся почти до самых плеч. В каждом её движении столько грации, столько изящества, столько жизни и вполне оправданной самоуверенности!.. Ну как ею не восхищаться, как не любить?

   – Спасибо, Тимофей Иннокентьевич, – благодарит она ректора и завладевает микрофоном. Её мелодичный голосок льётся по залу, точно весенний ручеёк: – В этот замечательный вечер я хочу поблагодарить, во-первых, свою замечательную семью за ангельское терпение и чудесное воспитание, за неизменную поддержку и веру в меня, без которых я бы однозначно не стала той, кем сейчас стою перед вами. Спасибо, дорогой отец! Низкий поклон вам, мама! Обожаю тебя, сестрёнка! – говорит она, безошибочно находя каждого из нас в толпе и под жаркие аплодисменты зрителей склоняя голову в знак уважения. – Во-вторых, от души благодарю весь профессорско-преподавательский состав лучшей в мире академии…

   Сыплются благодарности, перемежающиеся искромётными шутками и тёплыми воспоминаниями. У всех присутствующих без исключения увлажняются глаза и даже оркестр тянет какую-то особенную душещипательную мелодию. Но моя сестра по-другому не умеет. Если и произносить речь со сцены, так только зажигая сердца всех вокруг!

   Вот бы мне стать такой же красивой и харизматичной – о большем и мечтать не стоит!

   – В чём секрет моей продуктивности за эти пять лет обучения в академии, спросите вы? – говорит Марго и улыбается Марку Авершину, который снова поднимается на сцену с огромным букетом роз, мерцающих оттенками розового и голубого. – В том, что у нас были постоянно открыты порталы между библиотекой, столовой, общежитием и аудиторией темпорологии – а это всё или почти всё, что нужно студенту для счастья!

   Зрители разражаются аплодисментами, а Марк подходит к моей сестре и, заметно волнуясь, забирает у неё микрофон.

    – Какая красивая пара! – слышу одобрительный возглас какой-то женщины, но не оборачиваюсь, потому как слишком занята тем, что происходит в эту минуту на сцене.

   А там…

   Марк припадает перед Марго на одно колено и протягивает ей цветы. Зал ахает. Ладонь на моей талии сминает ткань платья, но я, задыхаясь от волнения и предвкушения, почти не обращаю на это внимания.

   – Маргарита, ты – не только самая яркая звезда в Академии чародейства и древних тайн, – говорит в микрофон Марк и по погруженному в полумрак и затихшему залу разносится эхо его слов, – но и самая яркая звезда на моём личном небосклоне.

   О древнейшие маги Бело- и Черноземья!.. Да они просто созданы друг для друга! Она – умница и красавица, он – ей под стать. Не было и не будет на свете пары красивее, чем Марк и Марго. А она ещё говорила, что и не помышляет ни о чём таком!.. А оказывается, у них любовь, да ещё какая! Значит, скоро свадьба! Шикарное торжество со множеством гостей, изысканных угощений и красивых нарядов. Интересно, подружки невесты будут в розовом или лиловом? Нужно обсудить с Марго этот момент. Я люблю лиловый, но и в розовом мне тоже неплохо. Мне уже не терпится увидеть сестру в свадебном платье. Обязательно пышном, расшитом стразами, с длинной полупрозрачной фатой. Уверена, она будет смотреться в нём сногсшибательно!

   Как же будет здорово, если мы с Демьяном тоже станем парой!

   – Ты сделаешь меня самым счастливым во вселенной, когда скажешь мне «да», – продолжает Марк. – Стань моей женой, Марго.

   Всё во мне замирает в предвкушении её короткого ответа и… опадает с сокрушительным звоном вниз. Потому что Марго не только не принимает цветы, но, едва заметно качнув головой, отступает на полшага.

   Однако Марк не понимает намёка.

   – Марго?.. – вопрошает он и ползёт за ней. – Там кольцо среди роз. Видишь? Возьми его. Надень себе на палец, если, конечно, согласна.

   Он говорит это таким тоном, будто не сомневается в её отказе. Но Марго делает ещё один грациозный шаг назад, а ректор в растерянности жмётся к декорациям, освобождая место для манёвра.

   – Чёрт, – шипит Демьян, отпуская мою талию, и мне сразу становится холодно и неуютно, да так, что приходится обхватить себя руками.

   – Прости, Марк, – тихо, но с достоинством отвечает сестра, и её голос отчётливо звучит в каждом уголке зала и без микрофона.

   Получается, она не лукавила? И они с Марком просто друзья? Коллеги? Напарники? Но почему?

   – Я не могу ответить тебе так, как ты, несомненно, того заслуживаешь, – говорит она, и на сердце становится так пусто, будто все мои чувства каким-то образом вдруг испаряются. – Уверена, ты вскоре найдёшь девушку, которая с радостью скажет тебе «да». Мой же ответ «нет». Извини.

   Разворачивается и, не теряя достоинства, уходит со сцены, оставляя побагровевшего Марка на том же месте.

   В зале кто-то истошно вскрикивает. Барабанщик неосторожно задевает тарелку, а мама роняет бокал и тот с минорным звоном разбивается на множество мелких осколков. Меркнут даже иллюзорные звёзды на потолке. Кто-то, в спешке покидая зал, случайно задевает меня плечом, но сейчас мне не до этого. Чувства возвращаются, наваливаются, точно обрушившееся здание, и их так много, что я совершенно не могу в них разобраться.

   Только вижу удаляющуюся спину Демьяна.

   И у меня вырывается само собой:

   – Я не знала, что так получится.

   Он резко оборачивается и преодолевает расстояние между нами в пару шагов, оказываясь почти вплотную ко мне. Лицо его при этом пылает гневом, а глаза буквально испепеляют!

   – Так с моим братом нельзя поступать никому, – чеканит он, чуть ли не тыча указательным пальцем мне в грудь, – и лучше бы вам, Исаевым, впредь не попадаться нам, Авершиным, на глаза.

   – Да что ты такое говоришь! – выпаливаю я.

   – Только то, что тебе не стоит учиться со мной в одной группе, – бросает он, и в его глазах словно умирают целые галактики. – И в одной академии тоже не стоит. Там, где присутствуют Авершины, не должно быть ни одной Исаевой. Никогда и ни при каких обстоятельствах.

   Держу пари, моя сестра в такой ситуации сохранила бы хладнокровие, честь и достоинство. Либо вовсе в ней не оказалась. Я же моментально вспыхнула, точно подожжённая спичка.

   – Ещё чего! Ни один Авершин нам, Исаевым, не указ! Заруби это на своём горбатом носу!

   На один-единственный миг Демьян теряется.

   – У меня не горбатый нос, – произносит он и продолжает с прежним нажимом: – А ты, если ещё хоть раз попадёшься мне на глаза, очень о том пожалеешь. Я предупредил.

   – Ты всерьёз собираешься воевать с девушкой?

   Знаю, что использую нежелательный приём, но ничего не могу с собой поделать. Просто напоминаю, вдруг он забыл! А ощущения при этом такие, будто подо мной трещит и проваливается пол. Стены сужаются, потолки обваливаются. А меня саму неотвратимо затягивают чёрные дыры в глазах напротив.

    – Я не воюю со слабыми, – выдаёт он и уходит, оставляя меня одну в гудящей толпе, с бешено стучащим сердцем и хаотично кружащими мыслями.

   Но громче остальных бьётся одна: как я могла подумать, будто способна в него влюбиться?!

ГЛАВА 2. Противостояние на расстоянии

- Белоземье, 22 июля 1990 года -

   – Нелли, – строго окликнула меня мама, должно быть, не первый раз, – после завтрака выезжаем.

   – Что, прости? – вздрогнула я, отрываясь от учебника по древнейшей истории магии и с ужасом замечая готовую упасть горчичную каплю прямо на раскрытую страницу. Я не успею предотвратить катастрофу!

   – Омри и возвратися восвояси! – скороговоркой прошептала Марго и ослепительно мне улыбнулась, мол, не благодари, ведь отреагировать как-то иначе твоя идеальная сестра попросту не могла. И добавила: – Ну, я побежала, всем отличного дня! А тебе, Нел, лёгких вопросов на экзаменах! Я в тебя верю, сестрёнка, не подведи!

   – Постараюсь, – пробормотала я.

   «Не подведи»… Если бы Марго знала, что своим «не подведи» только перечёркивает всю мотивирующую часть фразы! Это «не подведи» застрянет во мне, точно камень в кроссовке или репейник в волосах, и я обязательно всё испорчу и подведу. Такая уж у меня карма.

   – И тебе чудесного дня, дорогая! – в один голос ответили родители.

   Пока мама умилялась успехам и уму своей старшей дочери, я молча наблюдала за тем, как злополучная капля горчицы медленно отмирает в воздухе и совершает обратное действие, возвращаясь сперва на галету, затем на нож, и завершает приключение в соуснике из белого фарфора с голубым орнаментом. Вот бы мне такую реакцию, как у Марго!

   Но зачем я вообще намазала сладкую галету горчицей?..

   – Нелли, ты закончила? – обратилась ко мне мама.

   – Д-да, – выдавила я и, суетливо допивая остывший чай, поперхнулась и закашлялась.

   – Что ты там вычитываешь? Неужели с первого раза нельзя ухватить суть и запомнить? Ну почему ты не похожа на свою сестру? – досадливо поморщилась мать, а отец, не отрываясь от журнала «Наука и магия», разочарованно вздохнул.

   Они сильно расстроятся, если я провалю вступительные экзамены?..

   Но как я могу поступать в одну академию с Демьяном Авершиным? Как вообще жить с ним на одной планете? Особенно после того скандала, что разразился после выпускного!.. Ну почему это случилось со мной в преддверии важных экзаменов? Почему это вообще со мной случилось?! Я не выбирала жизнь с повышенным уровнем сложности! Мне и без всяких Авершиных приходилось несладко.

   – Пора, – напомнила мама, как будто я без неё не знаю!..

   И я предприняла ещё одну попытку:

   – Может, мне всё же стоит подать документы в другое учебное заведение? Например, в Академию техники и магии…

   Мне не дали договорить. Отец снова затянул свою песню, мол, юной девушке не следует увлекаться какими-то пропахшими соляркой механизмами.

   – Десять поколений наших предков, окончивших Академию чародейства и древних тайн, – это вам не шутки! – брызгая слюной, говорил он. – Надеюсь, никто не забыл, как я хлопотал, чтобы там открыли факультет временной гармонии? Да эти бюрократические проволочки стоили мне как минимум пяти лет жизни и нескольких сенсационных открытий! Я вот этими вот руками писал по ночам лекции по философии пространственно-временного континуума и законам хронотопии. И после этого ты говоришь, что хочешь поступать в другую академию?

   – Ты должна быть благодарной, дочь, – подключилась и мать.

   Я благодарна, честное слово, но не за счёт же собственного счастья и благополучия!

   – Но в академию собирается поступать младший брат Марка Авершина, – привела я, на мой взгляд, весомый аргумент, на что отец, нахмурив кустистые брови, ответил так:

   – Тебя это волновать ни в коем случае не должно. Твоя задача – хорошо учиться в старопольской академии и не посрамить славную фамилию Исаевых.

   – Что было, то прошло – вспоминать грешно, – поддакнула мать и огорошила вдруг: – Вот Ритулю распределили в один отдел с Марком – и ничего, они сотрудничают, причём весьма успешно.

   – В один отдел? С Марком Авершиным? – не своим голосом переспросила я. – Марго ничего мне не говорила.

   Мало того, ни взглядом, ни жестом не дала понять, что волнуется или испытывает по этому поводу хоть какие-то чувства. Ну просто непробиваемое хладнокровие!

   – Тебе бы взять пример со своей старшей сестры, Нелли, – подлила масла в огонь мама.

   Я невольно проскрежетала зубами. Да я только и делаю, что пытаюсь подражать Марго! Только не всегда у меня это получается.

   А если начистоту, то за это лето вообще ни разу.

   – Выезжаем через десять минут, – напомнили мне.

   Вот и настал тот день, когда мне предстояло ехать в Академию, и моя тревожность достигла немыслимых высот.

   Как всё будет происходить? какой билет мне достанется? справлюсь ли я? поступлю ли? не разочарую ли родню? смогу ли ужиться с одногруппниками? – это лишь малая часть тревожащих меня вопросов. Больше всего меня волновала предстоящая встреча с Демьяном Авершиным. А в то, что он не изменит своего решения и будет поступать именно в Академию чародейства, я не сомневалась, ведь Авершины такие же светила в магнауке, как и Исаевы, и их предшественники основали вышеупомянутую академию в далёком тринадцатом веке.

   Сборы заняли совсем немного времени. Чемоданы уже были собраны и мне оставалось только переодеться, обвешаться амулетами, выпить средство от укачивания, попрощаться с прислугой и усесться в автомобиль.

   Мама остановила меня на террасе, придержав за локоть.

   – Оставь свои фокусы в прошлом и покажи себя с самой выгодной стороны, – велела она. – И я сейчас не только об учёбе.

   – Ты имеешь в виду студенческое самоуправление? – уточнила я. – Волонтёрство? Творческую самодеятельность? Конкурс красоты? То есть всё то, в чём участвовала Марго? Или что-то другое? Клянусь, я в жизни больше не стану разговаривать ни с одним журналистом, пусть даже он работает в «Княжеских летописях»!

   По идеальному маминому лицу пробежала тень.

   – Я имею в виду, – процедила она, – что познакомилась с твоим отцом на первом курсе Академии и вышла за него на втором.

   – А-а-а, – понимающе протянула я.

   Строго говоря, моя мать не была выдающимся магом.

   – Если вдруг возникнут проблемы, – понизила голос мама, – сразу обращайся к Ивану Олеговичу, он поможет. Обещай мне.

   – Хорошо, мам.

   Иван Олегович Пустоваров, папин друг и соавтор, частенько бывал у нас в гостях и был настоящим учёным сухарём – человеком без примечательной внешности и без возраста, с одними цифрами и формулами в голове. Я и не собиралась ходить к нему ябедничать, просто поддакнула маме, чтоб не особенно волновалась.

    Отец уже ждал нас в автомобиле. Вообще, я знатно удивилась, когда мне сказали, что в Старополье меня отвезёт не водитель, а сам отец. Это для меня значило многое, если не всё.

   А с другой стороны, может, он сомневался, не сбегу ли я на полпути?..

   Отец потёр руки, включил малопонятный и неактуальный лично для меня подкаст на тему тенденций современной квантовой хромодинамики и завёл мотор. Нам предстоял трёхчасовой путь по ровной, как стрела, дороге вдоль пшеничных полей и дубовых лесов. Иными словами, мне было о чём подумать в пути и заново пережить нашу с Авершиным-младшим войну на расстоянии.

   Войну, о которой не знала ни одна живая душа, кроме нас двоих.

   Спустя несколько дней после рокового выпускного, пережив острый приступ обиды и злости, мне удалось привести свою нервную систему в относительный порядок и поверить, что всё самое страшное позади и со временем Демьян позабудет о своих угрозах. Мы будем пересекаться в коридорах академии и делать вид, будто не знаем друг друга. Или, в лучшем случае, познакомимся заново и станем общаться исключительно в рамках учёбы.

   Так я думала, пока не окунулась в отвратительный мир газетных сплетен.

   Мать как могла ограждала нас с Марго от вездесущих журналистов, новостных лент и радиопередач, однако от всего уберечь не смогла.

   Все бело- и черноземские газеты и телеканалы смаковали подробности неудавшегося предложения, дежурили у ворот нашего дома, щёлкали своими фотоаппаратами…

   – Пап, сзади снова что-то скрипит, – прислушалась я, отвлекаясь от навязчивых мыслей. – Возможно, износились прокладки. Или песок попал между колодкой и диском…

   – Заеду в автосервис на обратном пути, – недовольно оборвал меня отец, – и уволю Петровича. А ты лучше о предстоящих испытаниях думай да прокручивай в голове теорию и историю магии.

   Я больше не пыталась понять причину скрипа в машине, да только в голове прокручивалась вовсе не теория…

   Марго переживала случившееся с непоколебимым достоинством настоящей королевы, как будто ничего ужасного не произошло. Мама умело сглаживала конфликт, переключая внимание журналистов на другие насущные проблемы, а отец, как обычно, с головой увяз в науке. И только я одна, похоже, испытывала от этого светопреставления настоящие муки и даже вынужденный переезд к бабушке в Залесье лишь усугубил ситуацию. Потому что там не было вечно суетящейся и оберегающей семейный покой матери и мне в руки стали попадать самые разнообразные газеты. Некоторые особенно хлёсткие фразы отпечатались в моём сознании заглавными буквами.

   «Дочь известнейшего учёного современности, создателя временного коридора и одного из основателей факультета временной гармонии Исаева Леонида Филипповича, своим гневным отказом буквально втоптала в грязь сына Авершина Николая Мартыновича, родоначальника хрономантии, и выбрала карьеру вместо семьи», – писал «Белоземский сплетник». А «Вся правда Черноземья» не уступала ему: «Неужели вселенская гармония нарушена и факультет временной гармонии прикроют, если дети его создателей – именитых учёных Исаева Л.Ф. и Авершина Н.М. – ненавидят друг друга?» И даже солидный «Хронос» не остался в стороне: «В связи с неутихающим скандалом вокруг семей Авершиных-Исаевых возникает закономерный вопрос: а действительно ли Леонид Исаев создал действующий временной коридор? Иначе почему он не вернулся в прошлое и не переписал реальность?»

   После таких статей моя неутихающая тревожность усиливалась во сто крат и я почти умирала от скверных предчувствий. И, что самое неприятное, в этой ситуации больше всего страдала репутация старшего поколения с обеих сторон. А о том, чтобы когда-нибудь найти общий язык с Демьяном, не могло быть и речи. Его интервью в «Черноземских ведомостях» дало мне понять: отныне мы – непримиримые враги. «Очернить человека, который хорошо к тебе относился, на глазах у других – последнее дело, – говорил он, и с черно-белого фото на меня взирало его суровое лицо. – Ни один нормальный человек такого никогда бы не сделал».

   Нет, ну каков наглец! Никто, во-первых, Марка не очернял. Марго и слова плохого о нём не сказала. А во-вторых, очерняет-то всю нашу семью как раз сам Демьян. Ну и кто в таком случае нормальный?

   Я не осталась в долгу, созвонилась с журналистами и дала подробное интервью «Белоземской моднице». Я долго рассказывала об успехах сестры и её дружбе с Марком, углубилась в особенности её характера и постаралась исправить то негативное мнение, которое сформировалось в результате пересудов и наговоров. О самом же выпускном я сказала что-то вроде: «Вообще, я считаю, что такие признания не следует делать на публике, потому что это больше похоже на манипуляцию. Либо молодой человек настолько уверен в чувствах своей избранницы, что не сомневается в её согласии, либо, наоборот, сомневается и рассчитывает, что девушка не сможет отказать ему на людях. В любом случае он не учитывает её чувств и не даёт права на отказ». И подчеркнула, что категоричное «нет» уж точно не означает того, что отвергнутый чем-то плох или недостоин любви.

   И что в итоге? Как говорится, хотела как лучше, а получилась ерунда. Журналистка перекрутила мои слова, назвав статью «Сестра Маргариты Исаевой заявила, что братья Авершины недостойны любви», а о её содержимом лучше и вовсе не вспоминать. По всему выходило так, будто я завидую популярности родной сестры и ищу выгоду в чужом горе.

   В «Правде и новостях» я дала опровержение той злополучной статье, однако счастья мне это не принесло.

   Вскоре после выхода первой статьи я получила посылку без указания имени отправителя, но со штемпелем заграничного курорта. Думая, что посылка от Риммы, которая в тот момент путешествовала с родителями по Лазурному берегу, я распечатала её и тут же с криком запрыгнула на стул – из коробки полезли мохнатые пауки, тараканы и многоножки.

   В том, что такую пакость мог совершить лишь один человек на земле – Демьян Авершин – я не сомневалась ни минуты и на следующий же день, без труда узнав его местожительство в адресной книге, отправила умнику костюм клоуна и открытку с надписью: «Лучшему читателю «Белоземской модницы» Авершину Демьяну с нелюбовью и худшими пожеланиями». Если в это время он и правда отдыхает на Лазурном берегу, думала я, посылка дождётся его дома и никуда не денется.

   И правда. Не прошло и недели, как этот ненормальный прислал мне ответ в виде разрезанной и облитой краской женской формы академии.

   «Я не воюю со слабыми», – сказал он мне на выпускном. Выходит, он считает меня сильной?

   Но если бы это «открытие» грело мне душу!..

   В сердцах я изрезала газетный портрет негодяя на мелкие кусочки и отправила письмом. А он, наглец, где-то раздобыл мою цветную фотографию и на обратной стороне приписал: «В следующий раз твоё фото будет красоваться в разделе “Ищу мужа”». Непременно скажу ему при встрече: «Как мило, что ты взял на себя заботу найти мне вторую половинку». Тьфу, чтоб ты провалил вступительные экзамены, чёртов Демьян Авершин!

   Три часа пролетели в невесёлых думах и, наконец, мы остановились у ворот Академии чародейства и древних тайн – высоких, из тёмного дерева, покрытых серебряной вязью древних рун и магических символов. Над арочным проходом сверкал герб Академии в виде охваченного огнём трёхпалого магического кристалла и увенчанного венком из листьев шоколадного дуба.

   Из-за огромной концентрации магии на кончиках пальцев чувствовалось лёгкое покалывание, волосы наэлектризовались, сердцебиение ускорилось до предела, а в животе всё скрутилось в тугой узел. Надеюсь, это от переизбытка внешней магии, а не из-за наплыва эмоций.

   До встречи с Демьяном Авершиным оставались считанные минуты. И я не знала, чего мне хотелось больше – высказать ему в лицо всё то, что я о нём думаю, или бежать обратно в Белоземье, завернуться в любимый плед и постараться забыть о нашей вражде как о нелепом сновидении.

   Боже милосердный!.. Яко тиха есмь, и вся добра суть со мной…

   Увы, это заклинание в моём случае совершенно бессильно!..

ГЛАВА 3. О том, как я возглавила чёрный список противника

- Старополье, Академия чародейства и древних тайн,

   22 июля 1990 года -

   – В наши годы у мальчиков было своё общежитие, а у девочек – своё, – сказала мама, оглядывая новое трёхэтажное здание из светлого кирпича.

   Отец неодобрительно крякнул, однако в мамином тоне мне, напротив, не послышалось и тени неудовольствия. Она таким образом намекала, что мне будет нетрудно найти себе мужа?

   Даже не знаю, что в моём случае хуже – не оправдать ожиданий семьи касаемо поступления и учёбы или не выйти замуж на втором курсе? Скорее всего, с моим тотальным невезением мне не светит ни то, ни другое.

   Но у меня имеется затейница-мать.

   Не успел отец наклониться за чемоданами, как она подозвала первого подвернувшегося же юношу совершенно несчастной наружности и попросила помочь с багажом. По пути на второй этаж, где мне выделили комнату, она осыпала того комплиментами и ненужными сведениями о моей персоне. Судя по вымученной улыбке и короткому незаинтересованному взгляду, паренька моя персона вовсе не заинтересовала. Как, впрочем, и он – меня. Если честно, я даже не запомнила его имени. Волновалась просто.

   Комната под чудным номером тринадцать оказалась довольно просторной, чистой и светлой. Здесь ещё витали запахи краски и лака. Я обвела пространство быстрым взглядом: роллеты на окне, пастельные обои в полоску, двухъярусная кровать, большой письменный стол, два стула, шкаф из светлого дерева, комод с зеркалом, коврик у порога и даже фикус в кадке. Здесь, конечно, не хватает мелочей для уюта, но в целом неплохо.

   – Обживайся, дочь, – оптимистично произнесла мама, – и обязательно пришли после завтрашнего экзамена летуна. Удачи, детка.

   Папа тоже пробормотал что-то нечленораздельное, мы обнялись на прощание, и я осталась одна. Ну как одна. В соседней комнате кто-то смеялся, по потолку громко топали, а снаружи через приоткрытое окно доносились крики:

   – Пас! Кому говорю! Ну что же ты кривожопый такой!..

   Мне сразу стало тоскливо, захотелось догнать родителей и запроситься домой. Ну или хотя бы в гостиницу – набраться сил до завтрашнего экзамена.

   Но в голове уже звучат слова матери: «Марго прекрасно прожила пять лет в общежитии, значит, и ты должна».

   Всё ещё ощущая ком в животе, я принялась распаковывать вещи. Их было не так уж и много. В основном книги, ингредиенты для простейших магических обрядов, немного посуды, кое-какие продукты. Ну и одежда с обувью, конечно. Их я убрала в платяной шкаф, заняв две верхние полки, и отправилась искать кухню и холодильник.

   Интересно, что за соседку мне подселят? Подружимся ли мы с ней?

   А Демьян? При одной мысли о нём артериальное давление подскакивает на немыслимую высоту, хоть лекаря вызывай.

   Я не хочу думать о нём. Ненавижу вспоминать о том, что нас связало. Боюсь представить, во что всё это может вылиться. Однако, вопреки здравому смыслу и аффирмациям, и думаю, и вспоминаю, и представляю…

   Кухню я обнаружила в дальнем конце коридора. Были здесь и холодильники, и плиты, и разделочные столы, и минимальный набор посуды для готовки, и даже кофемашина с тостером. Всё новое, чистое, блестящее. Как с гордостью говорил секретарь, принимающий у меня документы, общежитие ввели в эксплуатацию только месяц тому назад, когда Марго вовсю готовилась к выпускному.

   У одного из столов стояла худая темноволосая девушка в футболке и шортах и шинковала морковь. Я постаралась вложить всё своё дружелюбие в одно короткое слово:

   – Привет!

   – Привет, – кивнула она, не отрываясь от своего занятия. – Новенькая? Продукты подписывай, посуду не оставляй, даже зачарованную – здесь у тебя макароны из-под носа уведут и не заметишь.

   – Ладно, спасибо.

   Марго много чего порассказала мне об общаге и академии, но слова этой девушки, пожалуй, отражали всю суть сказанного ранее.

   У нас дома всегда готовила Зинаида Петровна, мне же больше нравилось разбирать всякие техномагические приборы и смотреть, как они работают. Я охотно чинила Зинаиде Петровне кофеварки, тостеры, мясорубки, утюги и прочее, в общем, как выразился бы папа, занималась всякими несвойственными для девушки делами. Но омлет, глазунью и жареную картошку, думаю, при помощи несложных заклинаний сделать сумею.

   – Магией без особой надобности не пользуйся, – словно покопавшись в моих мыслях, сказала девушка. – Конкретно в этом корпусе её пока немного, оттого непроработанные заклинания даже с распределяющими и отводящими чарами могут смешаться и в итоге получится чёрт знает что.

   – Спасибо, что предупредила, – поспешила ответить я. – Я – Нелли. Можно спросить, как тебя зовут? Ты уже учишься здесь? Или поступаешь, как и я?

   – Марина Алексеевна Абрамова, – представилась девушка. – Можно просто Марина. Я староста общежития. Перешла на четвёртый курс. Моя задача – присматривать за кандидатами. О продуктах, посуде и магии я уже предупредила. Остались мальчики, курение и алкоголь.

   – В каком смысле остались? Где? – не поняла я.

   Марина закатила глаза.

   – Что непонятного? Никаких отношений с парнями. Курить и распивать алкогольные и веселящие напитки на территории академии также строго запрещено. Отбой в половине одиннадцатого. После отбоя без особой нужды из своей комнаты выходить не рекомендуется.

   – Совсем никаких отношений? – уточнила я. – Даже разговаривать нельзя? Если так, то почему парни и девушки живут в одном общежитии, а не в разных?

   – Судя по твоей логике, нужно было строить две академии для каждого пола отдельно, – усмехнулась Марина. – Если бы так было на самом деле, у нас были бы большие проблемы с социализацией и общением с противоположным полом.

   – Наверное, – согласилась я.

   – Разговаривать, конечно, можно, – продолжала староста, – но не больше. Тесное общение и пребывание в комнате, где живут мальчики, не приветствуется. Особенно после отбоя. Их к себе тоже пускать нельзя.

   – Иначе что?

   – Иначе предупреждение. Всего лишь. Если поймали с поличным во второй раз – штраф. В третий – выселение из кампуса. Комнату можно снять в Старопольске, но местные дерут втридорога.

   Деньги для моего отца никогда не были проблемой, но ведь дело не в них, а в том, что мне нужно из кожи вон вылезти, дабы доказать, что я ничем не хуже старшей сестры.

   – Ясно, – кивнула я. – Я и не собиралась делать ничего запрещенного. Но спасибо за разъяснения.

   – Всегда пожалуйста.

   При Марине демонстрировать свои практически отсутствующие навыки в готовке было стыдно, а потому я решилась поставить на плиту один только чайник и принялась торопливо подписывать коробку с яйцами и пакеты с молочкой и пирожками.

   – Здесь кормят, – снова заговорила Марина, открыв крышку и пуская в помещение неаппетитный запах вареной капусты. – Но плохо и дорого. Так что лучше готовь сама.

   – А во сколько здесь ужин?

   – В шесть. И лучше без опозданий. В половине седьмого буфет закрывается.

   – А обед?

   – Уже был.

   Видно, зря я отказалась притормозить у того придорожного кафе, показавшегося мне не внушающей доверия забегаловкой. Последний раз я ела дома в половине восьмого утра.

   Съесть, что ли, творожок с курагой и пару сладких пирожков, которые мне заботливо упаковала Зинаида Петровна?

   Но здесь так ужасно пахнет капустой, что…

   – В спальне есть нельзя. Только здесь, – вновь ворвалась в мои мысли Марина. Да что ж такое?!

   Старательно делая вид, будто меня не смущает ужасный запах вареной капусты, я заварила чай и выложила на тарелки творог и пирожки.

   – Могу я тебя угостить? – предложила я Марине.

   Та не стала отказываться. И мы, закусывая сладчайшей выпечкой, вполне неплохо пообщались. Марина поделилась полезными советами насчёт жизни в общаге и поступления, а напоследок, правда, сказала, что не терпит подлиз и ко всем кандидатам собирается относиться одинаково. И это она ещё не в курсе моей нашумевшей фамилии.

   В коридоре вдруг стало очень шумно и Марина, выключив, наконец, своё отвратительное варево, умчалась успокаивать новоприбывших.

   Пока я мыла посуду, в кухню заглядывали парни и девушки. Знакомились, смеялись, гремели посудой и грозились вылить моё капустное варево в окно.

   – Это не моё, – пыталась оправдаться я, но мне, похоже, никто не верил.

   Интересно, какое прозвище приживётся скорее – «Мисс Хайп» или «Королева отварной капусты»?

   Скрепя сердце, я поспешила обратно в спальню – нужно повторить параграф о религии и магии Древнего Египта и Месопотамии, а вечерком, когда спадёт жара, пожалуй, можно и прогуляться по территории.

   Так я и сделала. Ни до ужина, ни после соседка по комнате не объявилась, и я уж было подумала, что мне придётся куковать здесь одной.

   Да и Демьян до сих пор не попался мне на глаза. А я уж извелась вся, ожидая его появления. Ну нельзя же так с моими нервами!

   Может, он решил поступать в другую академию? Мало их, что ли, в княжестве!

   Прогулка по парку в компании новых знакомых немного меня успокоила, и в кампус я возвращалась в более-менее благостном настроении, пока мне не сказали, что поезд из Черноземья прибывает в девять вечера.

   Уездный город Черноземск, Николаевская улица, дом двадцать шесть – этот проклятый адрес, казалось, отпечатался в моём сознании навечно!..

   Ещё даже не коснувшись дверной ручки, я поняла, что внутри кто-то есть. Тяжесть в животе обрела вполне чёткие и ощутимые формы парочки крупных булыжников, в груди защемило, на висках выступил пот. Что такое? Чьи это проделки? Неужели так действуют чужие непроработанные заклинания? Со мной никогда такого не было ни в гимназии, ни в других многолюдных местах!

   Но не стоять же мне в коридоре до самого отбоя!..

   – Спасибо за помощь! Что бы я без тебя делала! – распахивая дверь, услыхала я кокетливый женский голосок.

   А вслед за ним раздался до мурашек знакомый:

   – Всегда рад. Я, кстати, живу напротив в четырнадцатой. Заходи, если что-нибудь понадобится.

   Это он! Парень, который прислал мне пауков с тараканами и который недвусмысленно дал понять, что у меня будут проблемы, если я снова попадусь ему на глаза.

   Наши взгляды пересеклись и кровь в моих жилах моментально вскипела.

   – Привет! Я – Есения. А ты моя соседка, да? – тарахтела подскочившая ко мне девчонка. – Предлагаю сразу подружиться, ведь нам как минимум неделю жить вместе и в нашей власти превратить её в ад или в приятное времяпрепровождение. Ты на какой факультет поступаешь?

   Я перевела взгляд на неё, но продолжала чувствовать взгляд Демьяна каждой клеточкой своего тела. Пронзающий. Разрушительный. Уничтожающий и стирающий в порошок.

   – На факультет временной гармонии, – с вызовом сказала я, обращаясь, скорее, не к Есении, а к её гостю.

   Он предупреждающе кашлянул, а я продолжала как ни в чём не бывало:

   – Меня зовут Нелли.

   – Это та самая Исаева, – уточнил Авершин. – Слышала, как их семейку нещадно полоскали в прессе и на тэ-вэ?

   – Не больше, чем вашу, – парировала я.

   – О-о-о, – Есения, будто не расслышав моих слов, так сильно выпучила глаза, что я испугалась, как бы они не выпали, – неужели та самая?

   – Я Нелли, а фамилия моя в данном случае не имеет значения, – повторила я, сверкнув в сторону своего врага гневным взглядом, и сказала как можно пренебрежительнее: – Парням, если ты не знал, запрещено находиться в комнате у девочек.

   – А ты у нас прям все правила соблюдаешь, да? – надвинулся на меня он, буквально опаляя своей злобой и ненавистью. – Собираешься крысятничать коменде со старостой?

   – Крысятничать не собираюсь, – холодно ответила я, – но нарушать правила ради тебя не входит в список моих желаний. Хотя, – я сделала небольшую паузу, но, похоже, лишь для того, чтобы окончательно раствориться в пульсирующих коллапсарах его глаз, – если это повредит твоей репутации, тогда с удовольствием.

   – Забавно будет понаблюдать за твоей мышиной вознёй, – ухмыльнулся Демьян. – Смотри не надорвись, пока будешь пищать у меня под ногами. Хотя, о чём это я? Я ведь тебя даже не услышу. Ты для меня – пустое место, ясно?

   – Настолько пустое, что ты исходишь желчью всякий раз, выдумывая для меня очередное письмо?

   – Желчью? – фыркнул он. – Да я просто развлекался от безделья. Я успел забыть о тебе. Приезжаю в академию – а тут снова ты.

   Ну конечно! Так я и поверила. Готова поспорить, он столько же думал обо мне, сколько и я о нём.

   А теперь смотрит на «пустое место» таким взглядом, словно желает четвертовать.

   И я возвратила его же слова:

   – Очернить человека, который не сделал тебе ничего плохого, на глазах у другого – последнее дело. Ни один нормальный человек такого никогда бы не сделал, не так ли, господин Авершин?

   Он с такой силой сжал челюсть, что я услышала, как у него заскрипели зубы.

   – Тебе не терпится оказаться в моём личном чёрном списке? – наклонившись к самому уху, прошептал он, и меня буквально опалило жаром его дыхания.

   – Я его возглавлю, – бесстрашно заявила я.

   – Нелли! Дём! Что происходит? – донёсся до моего сознания голос Есении. – Может, пройдёмся немного по парку? Здесь должно быть красиво.

   Демьян, задерживая на мне убийственный взгляд, бросил Есении всё ещё звенящим от гнева тоном:

   – Да, с удовольствием. Жду тебя, Сеня, на крыльце, скажем, через четверть часа. Тебе хватит этого времени, чтобы разобраться с вещами?

   – Конечно, Дём!

   «Сеня»? «Дём»?! У них уже полная совместимость, я правильно поняла?

   Меня это не должно беспокоить, ведь у меня с ним не совместимость, а нечто совершенно противоположное.

   Но почему-то… беспокоит.

ГЛАВА 4. Он сам виноват!

- Старополье, Академия чародейства и древних тайн,

   23 июля 1990 года -

   – А здесь и правда кормят не очень, – проговорила Есения, ковыряя ложкой склизкую кашу, совершенно не поддающуюся классификации. Не овсянка, не перловка и вроде не пшёнка – не пойми что, короче.

   – Если поступим, придётся научиться готовить самим, – вздохнула я и поёжилась, ощущая на себе пристальный взгляд космических глаз.

   Здесь много парней, но взгляд одного-единственного я распознаю из тысячи! Колючий, стальной, пронзительный, ядовитый, губительный, сверлящий, испепеляющий, презрительный, ненавидящий… Да эти негативно окрашенные эпитеты можно перечислять вечность, и все они как нельзя лучше будут характеризовать то, как он на меня пялится.

   – Не если, а когда, – поправила Есения, – но это единственное, что меня удручает. Не люблю возиться на кухне, у моего отца для этого специально обученный персонал имеется.

   Я промолчала. Согласиться – значит покривить душой, ибо в данной ситуации меня удручает абсолютно всё. Особенно один парень, обладающий непревзойдённой способностью понравиться и заставить себя ненавидеть – и всё это за одну минуту.

   – Авершин смотрит на нас, – хихикнула Сенька и помахала ему рукой. – Такой красавчик!.. Ты же не претендуешь на него после всего? На всякий случай уточняю, чтобы не было недоразумений.

   Я чуть на месте не подскочила. Что она себе надумала?! Я претендую только на то, чтобы уничтожить его взглядом до того, как он уничтожит меня.

   Только у меня, кажется, не так уж много шансов.

   Но вслух я сказала:

   – Нет, что ты. Дерзай, пока он свободен, если тебя, конечно, не смущает тот факт, что он отвратительно относится к девушкам, которые посмели наступить ему на любимую мозоль.

   – Это серьёзный недостаток, – поддакнула новоявленная подруга. – Но у кого его нет? К тому же он парень видный. Любая хочет заполучить его себе.

   – Но только не я! – выпалила я.

   Вчера вечером неожиданно пошёл дождь и свидание отменили. Вместо того Сеня все уши прожужжала мне о том, как она ехала из Черноземья с Демьяном в одном купе. Какой он внимательный, какой предупредительный, какой щедрый, а какое у него потрясающее чувство юмора!.. Ну, конечно. Демьян Авершин только и способен произвести хорошее впечатление с тем, чтобы в следующий же миг показать свою неприглядную сущность.

   Выспрашивала Сеня и о подробностях скандала, связанного с Марком и моей сестрой, но я сразу дала понять, что эту тему обсуждать не намерена. И она с радостью переключилась на «захватывающие» приключения в поезде и по пути на второй этаж общежития на пару с Демьяном. Да она просто мастер разговорного жанра в самом нудном его проявлении!

   Я старалась не подавать вида, хотя мне было откровенно не по себе, как будто моё несчастное сердечко сгребли чьи-то холодные морщинистые руки и оно жухло от холода и тоски.

   Наверное, почувствовав, что творится у меня в душе, сидевшая за соседним столиком светловолосая девушка сочувственно улыбнулась. Она выглядела ровесницей Марины, но ведь в академию поступают не только вчерашние школьники, и у каждого из них на то свои причины. Так, у Марго в группе была девушка, которая поступила на факультет временной гармонии только с третьей попытки, другая восстановилась после декрета, а третий понял, чем хочет заниматься по жизни, только после тридцати.

   Я кивнула в ответ. И пожалела, что меня поселили не с ней. С первого взгляда незнакомка вызывала тёплые доверительные чувства и, думаю, мы бы быстро нашли общий язык и подружились.

   Покончив с завтраком, она покинула столовую. Я же нарочно медлила, ожидая, пока Демьян с товарищами не уйдёт и мне не придётся сталкиваться с ним на выходе. Не хочу, знаете ли, устраивать разборки у всех на виду, хотя многие, узнав, кто я такая, шептались и хихикали за спиной. Неприятно, конечно, но что уж теперь?

   Сенька крутилась, вертелась, строила парням глазки, но в итоге смирилась и подождала, пока я домучаю сырники и чай с молоком. Ненавижу чай с молоком, кстати.

   – Я неплохо ориентируюсь в современных направлениях магии, – щебетала Есения по дороге в главный холл, где была вывешена живая доска, – согласись, эта тема не из простых, и преподаватели сразу оценят мои способности. Вот бы мне выпал билет с магией первой половины двадцатого века! Я даже немного поколдовала, прежде чем сесть на поезд. И ещё было бы неплохо оказаться в одной группе с Демьяном, да?

   – Какая разница, это же только вступительные экзамены, – напомнила я, – а после, думаю, можно попросить секретаря поставить вас в одну группу.

   – Отличная идея! – просияла Сеня. – И почему я сама не додумалась? Ты настоящий друг, Нел!

   Ага, обращайся.

   А вот и тот самый холл, где всё произошло. И знакомство с Демьяном, и выпускной, и неудавшееся предложение руки и сердца, и прощальное: «Там, где присутствуют Исаевы, никогда не будет ни одного Авершина».

   И вот, поди ж ты, какая ирония судьбы! Мы снова на том самом месте. Только теперь помещение кажется просторнее – убрали фонтаны и столы с закусками, погасили руны на колоннах, а вместо иллюзорных звёзд на потолке красовались «паучьи» перекрытия и роспись, изображающая магических существ и наиболее выдающиеся сцены из «Древнейшей истории магии».

   Демьян стоял, стиснув челюсти так, что на скулах желваки играли, и сканировал взглядом живую доску, занимающую всё пространство противоположной стены.

    – Как жаль, что мы в разных группах! – вырвалось у Сеньки.

   Я не сразу отвела взгляд от парня, из-за которого подпортила себе репутацию и прославилась на всё Раздольное княжество. И поняла, что кандидатов распределили по алфавиту на две группы. В первую, куда вошли кандидаты с фамилиями от А до К, попали и мы с Авершиным, а Сеня – во вторую.

   Кого она имела в виду, понятно без уточнений. Уж точно не меня. Но я подбодрила её:

   – Зато никто отвлекать не будет.

   – И то верно, – вздохнула подруга.

   Тут Демьян резко развернулся и, не моргая и не глядя по сторонам, пошёл прямо на нас, как будто затылком чувствовал, что мы стоим прямо позади него. Как и тогда, парни и девушки послушно расступились перед ним, словно признавая его превосходство.

   Он мне давно не нравится. Мало того, он меня бесит! И всё же отрицать бессмысленно: он и правда выделяется из толпы. Какой-то исключительной выправкой, удивительным взглядом, сочетающим в себе весь набор человеческих эмоций, и особенной мужской красотой, и валящей с ног харизмой.

   Яко тиха есмь… Как там дальше?.. И вся суть с тобой, то есть со мной…

   Чёртовы амулеты и заклинания абсолютно бессильны, когда в радиусе целого города находится этот парень!

    – Жаль, я не услышу, как ты будешь блистать на экзамене, – произнёс Демьян, поворачиваясь к Есении, – желаю тебе удачи. Порви там всех.

   – Спасибо, – растаяла Сенька, – и тебе желаю того же! Но я уверена, учитывая твою громкую фамилию…

   Демьян сдвинул брови – ему явно не понравилась последняя фраза.

   – Громкая фамилия, конечно, способна открыть любую дверь, – строго сказал он, – но, если ты позволишь себе ошибку, её захлопнут без предупреждения.

   – Ох, прости, я не это имела в виду, – промямлила Сеня. – Да сподобит тя удача!

   – Здесь не рекомендуется произносить заклинания, – наставительно прошептал Демьян, наклонившись к ней близко-близко, и Сенька буквально поплыла от счастья. Так себе зрелище, конечно. Неужели я в тот роковой вечер рядом с ним выглядела так же?

   И тут я снова ощутила его взгляд. Обжигающий настолько, что я невольно отшатнулась, точно меня кипятком ошпарили. Да что ж такое-то, а? Разве так смотрят на «пустое место»?

   – Ну тогда я просто желаю всем нам удачи, – выдавила Сеня. – Тебе, Дём, Нелли и мне.

   По его лицу пробежала судорога. Но он лишь сказал:

   – Пусть победу одержат знания, а не громкая фамилия или простое везение.

   – Золотые слова! – подхватила Сенька. – Пусть каждому воздастся согласно его знаниям!

   – Да будет так, – подытожила я и, резко развернувшись, направилась к лестнице. Подбородок при этом так гордо торчал, что с моего ракурса виднелись абсолютно все нервюрные перекрытия под потолком.

   – Проходите-проходите, уважаемые кандидаты, – приглашала стоявшая у входа в учебную аудиторию элегантно одетая женщина средних лет, – складывайте все свои амулеты вот в этот контейнер. И если во время подготовки кого-то застану за колдовством, пеняйте на себя – выведу из аудитории без права на реабилитацию.

   – Жестоко, – сказал шедший впереди темноволосый парень.

   Он снял с шеи амулет на удачу. Симпатичный довольно-таки. Не амулет, нет, а парень.

   Мне тоже пришлось снять свои заговорённые браслеты и серьги.

   А вот Демьян Громкая-фамилия в титановый контейнер ничего не положил, потому как, надо полагать, оставил свои побрякушки в номере. Разумеется, собираясь на экзамен, все знали, что со своим добром не пропустят, но чем чёрт не шутит, правда? Да и амулеты мои обиделись бы и в следующий раз подумали, стоит ли помогать такой хозяйке.

   – Простите, – шепнула им я, кладя в контейнер, и преподаватель понимающе на меня посмотрела.

   А господин Громкая-фамилия сверлил мой затылок ненавидящим взглядом, и я явственно ощущала, как мой организм в огромных количествах вырабатывает гормоны стресса и злости.

   Нет, ну он нарывается! Если я нарушу запрет и наколдую ему икоту – сам виноват!

   В аудитории было светло благодаря окнам в пол и достаточно просторно. Одноместные парты располагались в четыре длинных ряда, и многие, толкая друг друга, ринулись на «галёрку». Списывать они там собрались, что ли?

   А вот магии я не чувствовала совсем. Её словно выкачали из помещения, точно лишнюю воду из трюма. Необычно так, будто я очутилась в компании обывательников – людей, не наделённых способностью к магии.

   Я уселась за вторую парту у окна – сразу за той светловолосой девушкой, с которой решила подружиться. Пригладила юбку. Попыталась переключиться на позитив и сделать дыхательную гимнастику, но волнение не утихало. И огромную роль в этом играл вон тот господин Громкая-фамилия, усевшийся, как назло, через проход от меня. При желании можно протянуть руку и коснуться его плеча. Но нужно ли?

   Так, что я там про волнение говорила? Едва Авершин бросил на меня красноречивый взгляд, в котором явственно читалась фраза: «Чтоб ты споткнулась на первом же вопросе», – оно взлетело на запредельную высоту. С телом стало твориться что-то невообразимое и я всерьёз обеспокоилась, как бы не потерять сознание. Со мной такое впервые. От одного только взгляда! И Авершин точно ничего при этом не произносил – я видела.

   Верный способ предотвратить паническую атаку – переключить внимание. И я слегка коснулась плеча сидевшей впереди девушки.

   Она обернулась, и я едва не захлебнулась от чувства дежавю. Эти глаза… Нет, этим глазам, конечно, далеко до скрытого космоса в глазах моего злейшего врага, но что-то эдакое в них тоже имеется.

   – Привет! – сказала я. – Я Нелли. Волнуешься?

   – Привет, – охотно ответила девушка. – Меня Кариной зовут. И нет, не волнуюсь, с чего бы?

   – Действительно, – нервно хихикнула я. – Подумаешь, первый вступительный экзамен в академию!..

   – Всё будет хорошо, – сказала она с таким теплом и уверенностью, что я поверила ей.

   А что? Пусть я не лучшая выпускница школы чародейства и волшебства, но и далеко не последняя. Я хорошо подготовилась, в грязь лицом упасть не должна.

   – Удачи тебе! – пожелала ей я.

   – И тебе.

   В этот момент в аудитории появилось двое профессоров. Их я знала. Вон тот, в сером костюме-тройке и с тросточкой, – декан факультета временной гармонии Левицкий Евгений Фёдорович. Марго говорила, он иногда пускает свою трость в ход, осаживая нерадивых студентов. Ну а второй – Иван Олегович Пустоваров, специалист в области иллюзионных техник, старый папин приятель и коллега. Надеюсь, он не настолько погряз в своей науке, чтобы меня не помнить.

   А если не помнит, узнает по громкой фамилии.

   Как там Демьян говорил? Громкая фамилия способна открыть любую дверь, но, если ты позволишь себе ошибку, её захлопнут без предупреждения. А с моим обычным невезением я очень сильно сомневалась, что не облажаюсь на первом же вопросе.

   Ох, только бы не сильно опозорить свою семью!..

   Элегантная женщина, назвавшаяся Эльвирой Викторовной, что-то тем временем разъясняла, но я совершенно не в силах была сосредоточиться и внимать её словам. Только повторяла про себя: «Я справлюсь. Я хорошо подготовилась к экзамену. У меня всё получится». Это ведь не заклинание, значит, ничего противозаконного я не делаю.

   А глаза сами косили в сторону Демьяна. Вот чтоб его! Прямо магнит для моего внимания. Честное слово, я этого не хочу, но, как говорят, держи друга близко, а врага ещё ближе. Вот я и следую этому правилу.

   Наконец, профессор завершила вступительную речь, хлопнула в ладоши, и с преподавательского стола в воздух поднялась кипа бумаг. Разделившись на две стопки, бумаги поплыли вдоль рядов, распределяясь по партам. Передо мной тоже лёг идеально белый лист.

   То же самое проделали и шариковые ручки. А за ними и сами конверты с билетами. Причём, мне показалось, они не ложились строго по рядам, а выбирали сами, к кому лечь на парту. Я точно видела, что ко мне прямиком летит вон тот белоснежный конверт, но в последний момент он передумал и упал на парту перед Демьяном.

   А другой конвертик, который практически был в руках у Демьяна, всколыхнулся, точно подхваченный проказником-ветерком, и полетел в мою сторону. Господин Громкая-фамилия окинул меня пронзительным взглядом, как будто я собственноручно отобрала у него счастливый билет.

   Ну сколько можно убивать меня взглядом?!

   Я чуть, кажется, вслух это не сказала!..

   Что бы сделала на моём месте Марго? Ответила ему тем же? Нет, она бы не обращала на него внимания и сосредоточилась на экзамене. Я хотела сделать так же, честное слово! Но… показала Авершину язык.

   – Распечатывайте конверты, – велела Эльвира Викторовна, – доставайте билеты и готовьте ответы на предложенные вопросы. В вашем распоряжении бумага и ручки. Можете их использовать для письменного ответа, но учтите, выше будет оцениваться ответ устный. Можете приступать. Кто готов, поднимайте руку и выходите к доске.

   У Демьяна упала со стола ручка. Наклонившись, он взглянул мне в глаза с такой злостью, что у меня дыхание перехватило. Сколько же в нём ненависти, злости, обиды и чего-то ещё, что не поддаётся описанию, но действует как парализующий нервную систему яд.

   В этот момент в аудиторию заглянула Есения. Пошарила взглядом по головам и, не найдя Демьяна, остановилась на мне.

   – Первая группа в полном составе, – обратилась к ней Эльвира Викторовна. – Вторая собирается в сорок восьмой аудитории. Как ваша фамилия?

   Извинившись, Сенька захлопнула дверь. А я дрожащими от злости руками развернула свой экзаменационный билет и попыталась прочесть написанное. Да, слова и термины все знакомые, но из-за этого господина Громкой-фамилии сосредоточиться просто нереально!

   Да пошёл ты, Авершин! Больше не потрачу из-за тебя ни одной нервной клетки! Буду тратить только твои!

   – Кто готов отвечать? – скрежещущим голосом поинтересовался Евгений Фёдорович.

   Желающих не нашлось. Все делали вид, будто усердно пишут ответы. Я последовала их примеру.

   Так, что же писать-то?..

   Но едва я собралась с мыслями, авторучка стала выдавать что-то странное. Короткие и длинные штрихи и закорючки сливались во вполне узнаваемые контуры мохнатого паука.

   Я отбросила ручку и закрыла ладонью рот, лишь бы не закричать. Не люблю пауков, знаете ли. Особенно мохнатых.

   – Вы готовы, юная барышня? – обратился ко мне декан.

   А Иван Олегович ободряюще улыбнулся, мол, узнал-узнал, выходите, не бойтесь.

   Но я пока не в состоянии выдать экзаменационной комиссии более-менее внятный ответ, и лишь замотала головой.

   А вот Демьян, удостоив меня победным взглядом, поднял руку и сказал:

   – Я готов. Можно отвечать?

   – Разумеется, молодой человек, – кивнул седовласый декан. – Как ваша фамилия?

   – Демьян Авершин.

   Так это он, значит, зачаровал мою ручку, чтоб она изобразила паука? А как насчёт того, что в аудитории нельзя колдовать?

   – Да забуди ты многая часть ведов своих, – одними губами прошептала я, гипнотизируя его спину и вкладывая в свои слова всю кипевшую во мне злость, гнев и обиду.

   В метре от возвышения, где сидели члены экзаменационной комиссии, Демьян споткнулся. Поймав чей-то смешок, выпрямился и гордо встал у доски. Обвёл аудиторию неторопливым взглядом в поисках жертвы, задержавшись при этом на мне.

   Я улыбнулась уголками губ. Ну же, давай, лажай. Ты же так не хотел учиться со мной в одной академии!

   – Пожалуйста, первый вопрос, – подстегнул его Иван Олегович.

   – Путешествия во времени. Этический аспект, – прочёл Демьян с таким выражением, будто впервые видит данное словосочетание.

   – Раскройте вопрос как можно подробнее, – велел Пустоваров.

   Демьян сглотнул и сказал вполне уверенным тоном:

   – Путешествия во времени – один из наиболее интригующих и захватывающих феноменов в магической науке всех времён и народов. В данное время путешествия в прошлое стали таким же несложным явлением, как поездка на автомобиле или полёт на самолёте, но пока только для избранных магов. Эти перемещения строго контролируются специальным… отделом.

   – Как называется этот отдел? – спросила Эльвира Викторовна.

   – Э-э, – выдал Демьян и зачем-то взглянул на меня.

   Скрывая расползавшуюся улыбку, я опустила голову, делая вид, будто читаю билет. Буквы прыгали у меня перед глазами и совершенно не желали складываться в слова и предложения, как будто на меня тоже кто-то навёл порчу. Демьян Авершин, кто же ещё!

   – Бюро, – подсказала преподавательница.

   – Бюро, – послушно повторил Демьян.

   – Бюро магического контроля за перемещениями по различным историческим эпохам, – не выдержав, воскликнул Евгений Фёдорович. – Сокращенно – МКПВ, то есть магконтроль за путешествиями во времени. Господин Авершин, вы точно готовы отвечать? Не хотите ли ещё немного посидеть, подумать, собраться с мыслями?

   – Нет, я готов, спасибо, – тряхнул головой тот.

   – Тогда назовите основные этические дилеммы, касающиеся путешествий во времени.

    Меня охватило чувство вины за то, что натворила. Ну не может же Демьян, в самом деле, не знать очевидного! И я попыталась нейтрализовать порчу, но вовремя заметила, что Эльвира Викторовна, заподозрив неладное, внимательно изучает каждого из сидевших в первом ряду.

   И правда.

   Когда Демьян не смог толком раскрыть «парадокс дедушки», она сказала:

   – Кто-то из кандидатов нарушил правило и злоупотребил магией. Пока не пойму, кто именно.

   – Было бы удивительно, если бы никто этого правила не нарушил, – махнул рукой декан. – Приступайте ко второму вопросу, господин Авершин.

   Вторым вопросом у Демьяна была магия палеолита. Плёвый вопрос на самом деле, но… он провалился и тут. Плёл непонятно что – в тему и не в тему. Мне стало совсем не по себе, и я, опустив голову и прикрыв часть лица шторкой волос, попыталась отозвать собственное заклинание.

   Ага, куда там! Такое впечатление, что преподаватели укрепили защиту на внешние чары и с каждым словом силы уходят из меня, как вода сквозь решето.

   Тут меня тихонько окликнули сзади:

    – Эй! Прости! Можно вопрос?

   Моим соседом оказался тот самый темноволосый парень.

   – Магия Австралии, – шепнул он. – Что скажешь?

   Я пожала плечом.

   – В принципе, мало чем отличается от Южной Америки за исключением…

   – Разговоры в аудитории запрещены! – взвизгнула Эльвира Викторовна. – Услышу хоть слово, наложу временную печать молчания!

   – Спасибо, – успел сказать мне парень.

   А я потёрла виски, пытаясь сосредоточиться на своём билете.

   Не помогло.

   Демьян тем временем боролся с живой плесенью, разраставшейся в углу квадратного аквариума, который водрузили прямо на профессорский стол. Выговаривая короткие заклинания, он помогал себе загорающимися в воздухе рунами, которые атаковали грозившую вылезти за пределы аквариума плесень.

   Ну хотя бы практическая часть у него вышла неплохо. С плесенью он справился и Евгений Фёдорович, слегка пожурив его за вялое и невразумительное начало, отпустил восвояси.

   Демьян вышел, гордо задрав подбородок и даже не взглянув в мою сторону. Почувствовал, что я ответственна за его провал?

   – Следующей просим к доске Исаеву Нелли, – вызвала меня что-то подозревающая Эльвира Викторовна, а сидевший позади парень прошептал мне в спину:

   – Удачи, Нелли!

   – Молодой человек! – взвизгнула профессор, приподымаясь со стула. – Назовите свою фамилию!

   На нетвёрдых ногах я доковыляла до доски и остановилась почти на том самом месте, где до меня стоял Демьян. Обернулась и встретилась взглядом с темноволосым симпатягой. В отличие от того же Демьяна, взгляд его был тёплым, располагающим и излучающим симпатию.

   – Ярослав Андросов, – представился он.

   – С вашего разрешения, Евгений Фёдорович, – обратилась к декану Эльвира Викторовна.

   – Пожалуйста, – кивнул тот.

   В аудитории всё замерло. Даже бьющаяся в оконное стекло муха застыла. А элегантная Эльвира Викторовна, вперившись в несчастного парня взглядом, чётко произнесла:

   – Возлагаю на тя, Ярослав Андросов, печать безмолвия временно. Да не речеши ни единого слова, доколе аз не дозволю.

   Ярослав побледнел и… подмигнул мне, а я почувствовала, что заливаюсь жгучим румянцем.

   Ну почему тогда на выпускном ко мне подошёл не этот милый парень? Я бы, возможно, влюбилась в него и не возникло бы этих треволнений, связанных с господином Громкой-фамилией.

   Но брат-выпускник, как назло, имелся не у Ярослава, а у Демьяна…

ГЛАВА 5. Мы – исключение из правил

– Ты отвечала так уверенно, точно уже прошла полный курс обучения, – догнав меня с Кариной и Сеней по пути в столовую, заявил Ярослав и белозубо улыбнулся.

   – Скажешь тоже! – фыркнула я и объяснила популярнее: – Просто я по-другому не могу с моей-то фамилией. Если я что-то недоучу, предки мне голову открутят.

   – Нет причин откручивать, – поддержал меня парень, а Сенька красноречиво поиграла бровями, мол, хватай красавчика, пока другая не увела.

   Я, в принципе, не против. Он и красив, и, кажется, искренне во мне заинтересован, но… душа к нему не лежит. Нет такого, как сказала бы бабушка, «раз – и влюбилась».

   А вот Марго сказала бы по-другому. Она посоветовала бы повнимательнее к нему присмотреться, как он поведёт себя в той или иной ситуации. Надёжен ли, умён ли, присутствует ли чувство юмора. А потом, сказала бы она, можно и влюбиться.

   Но, как по мне, пока что он переигрывает. Не знаю, с чем это связано – то ли с моим перфекционизмом, то ли с его гормонами, но сегодня, как, впрочем, и всегда, я была не на высоте. Мама бы закатила скандал за мои восемь баллов из десяти возможных и в очередной раз посетовала бы, почему в одной семье вырастают такие разные дети, одна, мол, умница и красавица, а другая – сплошное разочарование.

   Такой уж я уродилась, значит. Что толку стараться стать копией старшей сестры, если я – не она? Впрочем, вопрос этот чисто риторический.

   В столовой было шумно. К счастью, моё появление никого особо не заинтересовало. Только несколько человек вскинули головы, окинув беглым взглядом меня и моих спутников, и снова занялись своими делами. Похоже, кандидаты нашли себе новый повод для сплетен. Вот и отлично.

   Взяв подносы с подозрительной на вид грибной юшкой, котлетой с гарниром и салатом, мы уселись за свободный столик, причём так получилось, что между мной и Ярославом села Карина. Сенька бросила на меня взгляд, говоривший без слов: «Поторопись, не то эта фифа уведёт у тебя парня!»

   Может, стоит к ней прислушаться?..

   Утолив первый голод, мы продолжили обсуждать прошедший экзамен, пока к нашему столу не подошёл Демьян со своими дружками.

   – Свободно? – с наездом сказал он, всем своим видом говоря: «Попробуйте сказать хоть слово поперек, я за себя не ручаюсь».

   – Эй, – только начал Ярослав, как Сенька его перебила:

   – Конечно, Дёма! Садись рядом со мной! – голос её прозвенел чересчур радостно. Ну нельзя же так палиться! Марго всегда говорила, что для парней девушка должна оставаться загадкой.

   Но Демьян уже грохнул поднос рядом с моей тарелкой. Придвинул стоявший у соседнего стола стул и молча плюхнулся на сиденье. Двое его дружков сели напротив, потеснив Ярослава и Сеньку.

   С полминуты мы завороженно наблюдали за тем, как новоприбывшие деловито размазывают сливочное масло по ломтю хлеба, как зачерпывают ложкой бульон, как подносят её ко рту...

   А потом, как по команде, мы дружно опомнились и заработали вилками с невиданным доселе усердием. Никто не смел сказать Демьяну ни слова о том, как он с треском провалился и занял одно из самых последних мест на живой доске. Ниже него только обывательники, возомнившие, будто что-то смыслят в заклинаниях и прочитавшие пару книг по истории магии. До конца дня они покинут территорию академии и о них все забудут, а вот как Демьян посмотрит в глаза своему именитому отцу – большой вопрос. Мой бы разочаровался во мне окончательно и, скорее всего, поспешил бы сбагрить замуж в отдалённую волость.

   Все думают, будто Демьян – обыкновенный папенькин сынок, бездельник и баловень судьбы, но как же при этом и неловко, и упоительно сознавать, что в его провале виновата я!..

   Что он сделает, когда сложит два и два и поймёт, что пробелы у него в памяти – целиком моя заслуга? Сдаст меня ректору и потребует, чтобы его допустили к пересдаче? Или придумает более изощрённое наказание?

   Тут я почувствовала вопросительный взгляд Ярослава и поняла, что всё это время, в отличие от остальных, продолжала пялиться на Демьяна.

   Я нервно улыбнулась, прочистила горло и принялась уплетать гречку. Как же надо постараться, чтобы так испортить это нехитрое блюдо?

   – Как всё-таки несправедливо составлены экзаменационные билеты! – нарушила молчание Есения. – Одни настолько лёгкие, что даже обывательники ответят без труда, а другие сложные, как будто их взяли из конверта для выпускников, а не поступающих!

   – Обычно билеты распределяются таким образом, чтобы выявить недостатки и потенциал у каждого из кандидатов, – пожала плечом Карина.

   – Всё честно, – подтвердил Ярослав, с вызовом бросив взгляд на Демьяна.

   – Ничего не честно! – неожиданно для себя самой воскликнула я. – То есть я хотела сказать, у всех кандидатов должна быть высокая планка. Если кто-то набрал кучу баллов благодаря лёгким вопросам и поступил, впоследствии он будет тормозить весь учебный процесс и более сильные ребята, вместо того чтобы учиться, будут вынуждены топтаться на месте из-за одного тугодума, который даже программу гимназии освоить не в состоянии.

   Демьян, видимо, приняв мой выпад на свой счёт, перестал жевать, выпрямился и повернулся в мою сторону.

   – Некоторые так называемые тугодумы не считают нужным заполнять себе голову всяким ненужным хламом, – холодно сказал он, – гораздо важным и нужным в наше время считаются практические умения и навыки борьбы с тёмной материей.

   – Верно, – поддакнули подпевалы Громкой-фамилии.

   А он сам при этом посмотрел на меня так, будто я сама – порождение этой материи.

   Зато я поняла, что винить себя мне особо не в чем. Просто наш папенькин сынок не утруждает себя учёбой и всесторонним развитием.

   – А знаешь, Дём, – воскликнула Сеня, – я с тобой соглашусь. Не вижу никаких практических выгод от штудирования никому не нужных обрядов Древнего мира. В двадцатом веке маги успешно применяют другие, более действенные методы.

   – А я считаю, что историю нужно знать, – упрямо произнёс Ярослав, хотя сам не блистал в этой теме, – это база. Фундамент знаний.

   – На первом и втором курсе мы будем углублённо изучать историю магии, – вмешалась Карина, – так что никто от неё не отвертится.

   – О нет, только не это! – протянула Сенька, явно подыгрывая Демьяну, но тот ничего не ответил. Даже глаз на неё не поднял. Покончил с грибным супом и переключился на гречку с котлетой.

   Как же меня бесят эти двое! А тут ещё Карина зачем-то брякнула:

   – Я вот что думаю: если душа не лежит к истории, может, стоит попробовать себя в другом деле? Например, в техномагии?

   – Интересная тема, – подхватил один из друзей Авершина – рыжеволосый парень с маленьким шрамом на виске. – Дёмыч как раз хотел…

   Тот бросил на друга предупреждающий взгляд, мол, не продолжай, и резко сменил тему:

   – Что думаете по поводу запрещённого заклинания во время экзамена? – и обличительно уставился на меня, будто ожидая, что я во всеуслышание признаю свою вину. – Кто это мог сделать?

   – Понятия не имею, – буркнула я и решительно отставила тарелку с остатками гарнира.

   – А что декан? – полюбопытствовала Сеня, совершенно не чувствуя витавшего в воздухе напряжения. – Будет проводить расследование?

   – Скорее всего, будет, – ответила Карина. – Но каков будет вердикт, никто не знает. Евгений Фёдорович может как наказать за нарушение правил, так и похвалить за удачное заклинание. Ну, мне так тётя рассказывала.

   – Мне сестра то же самое говорила, – сказала я.

   – Что ещё она говорила? – как ни в чём не бывало задал вопрос Авершин.

   Мне стало совершенно невмоготу сидеть здесь и смотреть, как он делает вид, будто не он начал всё это первым.

   – Извините, – поднявшись, сказала я. – Пойду к себе.

   – Но ты почти ничего не съела! – попыталась удержать меня Сеня.

   – Я не могу это есть, – поморщилась я и несколько голосов ответили мне согласием.

   – Я проведу тебя, – вызвался было Ярослав, но я остановила его:

   – Не нужно, спасибо. Я хочу немного побыть одной.

   Мне перехотелось возвращаться в кампус и, побродив по умытому вчерашним дождём парку, я свернула на спортивную площадку. Каштаны, высаженные по периметру, звонко шелестели на ветру, а небо стремительно затягивало тучами.

   Несмотря на приближающуюся грозу, на площадке было немало народу. Сделав небольшую разминку, я отправилась искать полосу препятствий, чтобы понимать, с чем придётся завтра столкнуться. Не то чтобы у меня были проблемы с физической подготовкой, но поглядеть на знаменитую полосу препятствий хотя бы одним глазком хотелось ужасно.

   Насколько я знала, она простиралась сразу за озером. Сейчас над водоёмом с помощью подъёмных кранов и магии устанавливали интересную конструкцию. Похоже, это будут мосты с арочными крышами. Или, скорее, цилиндрические коридоры с поворотными механизмами. Ого!.. Нас ждут вращающиеся мосты?

   – Барышня, – обратился ко мне рабочий в комбинезоне, – лучше не гуляйте по пляжу, не то зашибёт ненароком!

   Я побрела прочь по набережной. В камышах лениво квакали лягушки, по поверхности скользили жуки-водомерки. Понимая, что наша с Авершиным война перешла в открытую фазу, я принялась обдумывать дальнейшую стратегию, составлять план…

   Погружённая в свои мысли, я не заметила, как набережная перетекла в лесную дорожку, вымощенную серыми плитами. По обеим сторонам в человеческий рост росли какие-то колючие кусты, за ними высились дубы и клёны. Как вдруг с ветки, едва не хлопнув меня по носу, что-то свалилось. Что-то тёмное и мохнатое.

   – Паук! – взвизгнула я и отпрянула.

   Сердце заколотилось, точно неисправный механизм, ноги ослабли. Моя беда в том, что заклинания от арахнофобии действовали кратковременно.

   – Чёртов Демьян! – пробормотала я, обходя шмыгнувшего в кусты паука тридесятой дорогой. – Это его стиль – пугать меня пауками и тараканами. Значит, где-то здесь и он сам. Эй! Выходи! Чего прячешься, как распоследний трус?

   Естественно, вылезать из кустов никто не спешил, и я было подумала, что господин Громкая-фамилия тут ни при чём.

   В воздухе ощутимо запахло грозой и стало ясно: пора спешить в кампус. Я развернулась и заторопилась обратно, однако… чем дальше я шла, тем гуще становились кусты и деревья, а вымощенная плиткой дорожка превратилась в обычную тропу.

   – Нужно повернуть обратно, – сказала себе я.

   Так и сделала.

   Однако тропинка не спешила обрастать плитами, а лес надвинулся так, что даже неба стало не видать.

   Я заблудилась?! Как так? Я же не выходила за территорию академии! И вроде бы не сворачивала на подозрительные тропинки.

   Вот с Марго никогда бы ничего подобного не случилось, а я какое-то недоразумение ходячее!

   – Тропа добрая, явись предо мною да приведи мя во обиталище людское.

   Я повторила заклинание несколько раз, но спустя пять минут ничегошеньки не изменилось. Тропа как вела куда-то в чащу, так и ведёт. Только кукушка испуганно икнула и взлетела с простирающейся над головой ветки.

   – Ау! – в отчаянии воскликнула я.

   Мне никто не ответил.

   Но только я собралась как следует запаниковать, как откуда ни возьмись на тропинку выскочил сам господин Громкая-фамилия. И лицо его, и мощная шея, и руки при скудном освещении стали совсем бронзовыми от загара, а промокшая от пота футболка прилипла к телу.

   Я так обрадовалась собственному врагу, что готова была простить всех его пауков с тараканами.

   Но он всё испортил.

   – Исаева? – поморщился он. – Тебя сюда злые силы подкинули? Или заблудилась?

   – Совсем с головой не дружишь? – вспылила я. – Ничего я не заблудилась. Просто гуляю. А сам делаешь вид, что бегаешь?

   – А ты думала, тебя поджидаю? – усмехнулся он. – Знаешь ли, не всё на свете крутится вокруг тебя.

   – Может, и не всё, но ты вокруг меня крутишься постоянно. Не можешь без меня, да?

   – Мечтай!

   Мы зашагали бок о бок. Узкая тропинка не была предназначена для прогулки вдвоём, и мы периодически касались друг друга локтями. Тучи хмурились, сгущая сумерки. Вдалеке прогремел гром. На землю упали первые капли дождя.

   – Я был уверен, что твоё имя на живой доске окажется значительно выше, – нарушил молчание Демьян. – Но мне даже импонирует твоя самоирония.

   – Ты о чём?

   – О твоей фразе о тугодумах. Это было сильно, учитывая тот факт, что говорила ты о себе.

   – Я говорила не о себе! – вспыхнула я. – А баллы… Что баллы? Я просто переволновалась и не смогла использовать свой потенциал на полную.

   Он шёл небыстро, приноравливаясь к моему темпу. Я бы припустила бегом, лишь бы провести с ним как можно меньше времени наедине, но вдруг я снова зайду не туда? Да и в лоферах бегать не очень удобно. Почему я не надела удобные кеды?

   А Демьян и рад меня унижать.

   – Ты такая жалкая, Исаева, что можешь вредить только исподтишка?

   – А сам?! – взвизгнула я, запоздало понимая, что таким образом призналась в том, что подпортила ему оценку. – Зачем зачаровал мою ручку?

   – О чём ты? – в свою очередь спросил он.

   – О том, что она не желала ничего писать, только мохнатых пауков рисовала!

   Демьян вдруг расхохотался так громко и заразительно, что я, несмотря на обиду, чуть к нему не присоединилась.

   – Мысленно аплодирую тому, кто это сделал, – отсмеявшись, сказал он. – Только тебе зачаровали или ещё кому-то?

   – Тебе лучше знать, – буркнула я.

   – Да не я это. Кому-то ты крупно перешла дорогу, Исаева.

   – Мы все здесь конкуренты друг другу.

   – Ты ошибаешься. Слабые отсеются сами собой, а мы, видимо, из тех, кто бок о бок будет сражаться со злом и отлавливать расхитителей гробниц и других любителей попутешествовать во времени и знатно там наследить, – сказал он таким тоном, будто сам до конца не верил в то, что говорил. Либо не принимал. – И лучше никому из нашей группы не ссориться. Никому, кроме нас с тобой.

   – Мы – исключение из правил, – подтвердила я и мысленно похвалила себя за бравый тон, хотя обидно было – жуть.

   Где-то на задворках сознания всплыла мысль: как бы в аналогичной ситуации поступила Марго? Ответ был неутешительным: она так далека от всей этой грязи, что ни один парень, даже такой ненормальный, как Демьян, никогда бы её не обидел. Вот и Марк, которому она отказала, теперь работает с ней в одном отделе и никак не препятствует её карьере.

   – А что касается моих провалов в памяти…

   Я не дала ему договорить:

   – Послушай, моя сестра не виновата в том, что твой брат решил сделать предложение на людях. Она всё сделала правильно. Она не должна была соглашаться, лишь бы не унизить его перед гостями, и теперь, похоже, он это осознал и они снова нормально общаются, а раз так, нам незачем постоянно ссориться.

   – Причём здесь мой брат и твоя сестра? – не понял Демьян. – Речь давно не о них. Речь о нас.

   Я не успела ответить. Блеснула молния и хлынул дождь такой силы, что я едва пополам не согнулась.

   Демьян чертыхнулся, но из-за грохота дождя я едва его услышала. Только краем глаза углядела, как над его головой возникла полупрозрачная защитная полусфера в виде зонта, которую он растянул и раскинул у меня над головой. Полусфера немного пропускала воду, а струи дождя молотили по поверхности так громко, что болели уши.

   – Чего застыла, ненормальная? – гаркнул Демьян, перекрикивая гром. – Бежим в кампус!

   Это подействовало. Быстро стащив спадающие лоферы, я припустила по лужам, то и дело нечаянно касаясь при этом бедра бегущего рядом парня. Никогда прежде я не оказывалась в такой дурацкой и одновременно весёлой ситуации! И как будто не случилось между нами ни ссор, ни недоразумений, ни вредоносной магии.

   Узкая тропинка вскоре превратилась в вымощенную плиткой дорожку, лес поредел, а потом и вовсе отступил, уступив место широкой набережной. За деревьями виднелась спортивная площадка, за ней простирался парк и далее – новый корпус общежития.

   Сквозь полупрозрачную сферу я видела, как с неба будто комета с гигантским огненным хвостом упала, врезавшись прямо в вершину самого высокого каштана. Посыпались искры и дерево содрогнулось, раскалываясь пополам, словно исполинский клинок рассёк его надвое. Вспыхнул огонь, шипя и потрескивая под дождём. Запахло горящей древесиной и озоном. Сливаясь с моим криком, над академией прокатился гулким эхом гром.

   – Быстрее! – скорее, почувствовала, нежели услышала я, и ладонь Демьяна сжала мою.

   Правда, как только мы взбежали на крыльцо, всё вернулось на круги своя. Демьян свернул защитную полусферу и вызывающе проговорил:

   – Ты должна признать свою вину за то, что применила запрещенное заклинание во время экзамена.

   – Я? Признать свою вину? – переспросила я, с трудом отрывая взгляд от облепившей его могучую грудь футболки и поднимая вверх – прямо в разящие отравленными стрелами глаза. – Сперва ты извинись за зачарованную ручку!

   – Чем ты слушаешь, Исаева? – скривился он. – Ручку твою зачаровал не я. Очень мне надо её зачаровывать!

   – Ну, тогда и я не применяла запрещенное заклинание. Всё? Доволен? Мы квиты?

   – Ты признаешь свою вину, Исаева, – с нажимом произнёс он, наклоняясь ко мне так близко, что я чувствовала идущий от его лица жар и запах дождя, смешанный с ароматом парфюма и самого Авершина. – Это лучше, чем быть прилюдно уличённой в нарушении правил.

   – И кто же меня уличит? Не ты ли?

   – Нет, не я. Кураторы уже проводят расследование.

   Мне стало не по себе. Причём моя самооценка страдала вдвойне. Во-первых, рано или поздно кураторы поймут, кто творил в аудитории колдовство и непременно накажут виновных, а во-вторых, обидно сознавать, что моя постыдная тайна известна Демьяну.

   – Ну так скажи им, кто виноват! – вспылила я. – Сэкономь время!

   – Я хочу, чтобы ты сама научилась признавать ошибки, – выдал он. – Это важная часть взросления как-никак.

   – Только после тебя, Авершин!

   – Мне, в отличие от тебя, не в чем себя винить.

   – А если хорошенько подумать?

   – Нечего тут думать, и так всё ясно.

   – Какой же ты непробиваемый! – в сердцах выкрикнула я, одновременно шлёпая лофером ему в грудь и оставляя грязное пятно на белой футболке.

   И, не дожидаясь новых угроз, пулей взлетела на второй этаж.

   Нет, вы только посмотрите, каков наглец! Я, конечно, тоже поступила не очень красиво, но не собираюсь извиняться первой. Известное изречение «дамы вперёд» в этом случае не работает. Раз он начал эту войну, пусть первым идёт на примирение.

ГЛАВА 6. Фан-клуб Демьяна Авершина

У моей сестры буквально нервы из стали, иначе я не могу объяснить, как она выживала в этом дурдоме под названием «студенческий кампус» в течение пяти лет! Или, может быть, всё дело в том, что общежитие у нас не чисто женское, а смешанное? Строители, возводя стены, явно сэкономили на звукоизоляции – отовсюду слышался мужской бас, возня и навязчивый смех. Они вообще могут хоть иногда молчать, не задирать друг друга или хотя бы сидеть спокойно? Я только вторые сутки в общаге, а мне уже надоело! Ну не могу я сосредоточиться на книге или просто отдохнуть, когда в комнате справа кто-то ссорится, слева – переставляют мебель, на третьем этаже отжимаются, а напротив, в четырнадцатой, устраивают посиделки. Несносный Авершин собирает у себя в комнате целые толпы! Куда вообще Марина смотрит? Почему не выполняет свои прямые обязанности? Я хоть и обещала не крысятничать, но это уже перебор!..

   Перед отбоем мне захотелось выпить чаю, а для этого, к сожалению, пришлось топать на кухню. Ну а там тоже вечно не протолкнёшься, и это учитывая то, что летом в кампусе живут только поступающие. Что же будет, когда начнётся полноценная учёба? Непременно упрошу отца, чтобы снял мне жильё в городе, и я, как и Марго, создам постоянный портал из квартиры в учебную аудиторию. Раз он настоял, чтобы я поступила в Академию чародейства и древних тайн, пусть идёт на уступки.

   Уже в коридоре ощущались запахи подгоревшей картошки, кислой капусты и приторно-сладких женских духов. А в родной Твердохлебовке сейчас пахнет влажной после дождя древесиной, свежей травой и ночными фиалками! И раздаются трели соловья, а не гогот вчерашних школьников, вырвавшихся из-под родительской опеки.

    В кухне, несмотря на позднее время, народу битком набито. И, конечно, «гвоздем программы» был Демьян Авершин. Он сидел за столом перед разобранным радиоприёмником в окружении раскрасневшихся девиц. На мой взгляд, их было даже больше обычного, и среди них и мои подружки Есения и Карина.

   При моём появлении никто из них не поднял головы. Даже Авершин. Не то чтобы мне очень нужно выяснять отношения при посторонних, однако всё равно обидно. Я что, из прозрачного стекла сделана?! Или, может, мой домашний костюм из летней коллекции Княжеского дома моды уже устарел?

   – Это так круто, что ты разбираешься в технике, Дём! – щебетала сидевшая рядом с Громкой-фамилией девушка с копной тёмных кудряшек и серёжкой в носу. Кажется, её звали Настей. – Тебе бы поступать в Академию техники и магии!

   – Это же здорово, что Дёма поступает к нам, – возразила Есения, – стражем вечности можно стать исключительно в Старопольской академии, а техника – она везде имеется, даже у обывательников.

   – Правда-правда, – закивали другие девочки, наблюдая за движениями Демьяновых пальцев – длинных, ловких, сильных…

   Я и сама поймала себя на том, что любуюсь, как он наматывает вокруг настроечной ручки и конденсатора капроновую нить. Без этой «ерунды» радиоприёмник не сможет нормально работать.

   – Готово, – наконец сказал он.

   – Дёма, ты гений! – восхищённо протянула Есения.

   – Ещё бы лампу заменить, эта на ладан дышит, – принялся объяснять он. – Но у меня с собой нет.

   – Естественно, нет, кто же в здравом уме возит в академию лампы для радиоприёмника! – хихикнула Сенька, а за ней засмеялись и остальные.

   Я отвернулась к плите, где Карина, закусив нижнюю губу, колдовала над блинчиками.

   – Пахнет вкусно, – похвалила я. – Есть место для чайника?

   – Можешь брать мой, – любезно предложила девушка. – Только-только закипел.

   – О, спасибо.

   – Там чайные пакетики. Молоко не предлагаю.

   – Откуда ты знаешь, что я терпеть не могу чай с молоком? – удивилась я.

   – Чай с молоком вообще мало кто любит, – ответила Карина, умело встряхивая сковородку и переворачивая блинчик.

   – И то верно.

   – Блины будешь? Эти с яблоком и корицей, а здесь – с творогом.

   – Ты очень добра, но не советую тебе выставлять это качество напоказ, иначе придётся готовить на весь этаж, – невольно подражая старосте, наставительно произнесла я.

   Карина понимающе улыбнулась, и я снова поразилась тому, насколько глубоки и красивы её глаза – будто два небосвода с удивительным набором созвездий.

   – Ты права, в общежитии нужно быть аккуратнее, – согласилась она.

   – А если бы с путешествиями в прошлое было проще, ты бы вернулся туда? – кто-то спросил. – Что бы изменил?

   В это время я наливала в чашку кипяток, но не могла не скосить глаз в ту сторону, где сидел Демьян.

   – Вернулся бы. И предостерёг бы одного очень хорошего знакомого от опрометчивого поступка.

   Он не смотрел на меня, но, я уверена, этот ответ предназначался для моих ушей.

   Девчонки наперебой принялись делиться промахами и ошибками, о которых они жалеют, как будто это кому-то было интересно! Слушая вполуха, я упёрлась пятой точкой о столешницу и наблюдала за тем, как ювелирно Карина управляется с блинчиками и – каюсь! – не удержалась и попробовала один. Клянусь, вкуснее блинов я ещё не ела! А Карина, этот добрейшей души человек, всё приговаривала:

   – Бери, ешь, не стесняйся, мне всё равно много.

   – Кто научил тебя так божественно готовить? – поинтересовалась я.

   – Да так, с миру по нитке, – уклончиво отвечала подруга, – где-то самой пришлось поучиться, где-то мама подсказала, да и дедушкина кухарка здорово помогла.

   – Хорошие кухарки на вес золота, – согласилась я. – Что ты делаешь?

   В эту минуту Карина рисовала тестом на сковороде замысловатые круги и линии, имитируя кружево.

   – Рисую течения времени. Я верю в теорию нелинейности времени. Оно для меня как лабиринт. Вот, к примеру, точка входа – или момент рождения человека, – рассказывая, она продолжала рисовать круги и крутить сковороду, – а это – точка выхода, ну или сама понимаешь чего. От этой точки до этой несколько тропинок, на разных участках пути они сходятся, потом расходятся, заводят в тупики… Но результат всё равно будет один, понимаешь? И я сейчас вовсе не о конечной точке.

   Мне захотелось поспорить, но тут Авершину было угодно спросить:

   – А ты, Исаева, что скажешь?

   – М? – промычала я, лихорадочно прожёвывая и глотая остатки блинчика.

   – Что бы изменила в прошлом, если бы можно было безнаказанно туда вернуться? – терпеливо повторил он.

   – Прошлое лучше оставить в прошлом и перестать в нём копаться, – ответила я, глядя ему прямо в глаза. – Всё равно ничего хорошего не выкопаешь – никакого сундука с сокровищами там нет. Ничего нет… кроме противных дождевых червей.

   – Фу, какая мерзость! – скривилась Есения.

   – Не порть аппетит, Исаева, – подхватила Настя.

   – А что, червячки – очень даже полезные создания, – поддержала меня Карина. – А сундук с сокровищами мы ещё закопаем, чтобы было о чём вспоминать в старости.

   – За сундук с сокровищами, – отсалютовала чашкой девочка с полотенцем на голове, что сидела рядом с Авершиным, и тот… чокнулся с ней своей.

   Он поддержал мою идею?

   А я подумала, что его точка зрения имеет место быть. Не сделай Марк предложения Маргарите и не получи отказ, не возникло бы между нами камня преткновения. Мы бы не разорвали танец, не поссорились, а общались бы и дальше и, возможно, стали бы парой. Не возможно, а скорее всего. Он ведь… именно это имел в виду?

   Но дальнейшие его слова сбросили меня с небес на землю:

   – Где ты вычитала эту гениальную фразу, Исаева? Никогда не поверю, что она сама пришла в твою блондинистую голову!

   – У тебя сегодня неудачный день, да? – рыкнула на него я. – Или вся жизнь такая?

   Карина попыталась меня остановить, придержав за локоть, но меня понесло:

   – К твоему сведению, только в Европе проживает около сорока процентов людей со светлыми от природы волосами, и среди них тысячи выдающихся учёных и деятелей искусства, в том числе – мой отец, благодаря которому мы можем путешествовать в прошлое, и ты сейчас их всех назвал тупыми?

   На секунду в кухне царила тишина, нарушаемая лишь стрекотом сверчков за окном, а потом кто-то сказал:

   – Не урыла, а закопала.

   Я уже не видела, кто именно – развернулась и ушла к себе.

   Ну что он за человек такой! На первый взгляд, прекрасный принц, а узнаешь получше – настоящее чудовище. Он думает, что унизил меня? Как бы не так. Он показал девочкам своё истинное лицо. Надеюсь, теперь его фан-клуб значительно поредеет.

   И если он ещё раз заикнётся о том, что я где-то накосячила и должна извиниться, я закопаю его в буквальном смысле.

   Я наносила на руки увлажняющий крем, когда в дверь постучали.

   – Можно? – спросила Карина, протискиваясь в комнату.

   – Конечно, входи, – пригласила я.

   Она нерешительно помялась и присела на стул, который я ей предложила.

   – Знаешь, у меня сейчас такое чувство, будто мы, все мы свернули в тупик, – начала она, – всё должно было быть не так.

   – Это моё обычное ощущение, – отмахнулась я, – мне не привыкать.

   – Почему? – удивилась Карина.

   – Ну как тебе сказать? – развела руками я. – Когда ты постоянно разочаровываешь родителей, другого ощущения и не остаётся.

   – Что ты имеешь в виду? Как ты можешь кого-то разочаровать?

   Я закатила глаза.

   – У тебя, наверное, нормальные отношения с предками, раз ты так говоришь.

   – У меня с ними прекрасные отношения.

   – Что и требовалось доказать. Не каждому так везёт.

   – Но я всё равно уверена, что всё будет хорошо, – тряхнула головой Карина. – Вы выберетесь из тупика, свернёте на нужную тропу, правда, для этого понадобится время…

   Вспомнилась моя сегодняшняя «прогулка» по лесу и подумалось, что вся моя жизнь – это хождение по кругу в незнакомой и малоприятной местности, где мне не нравится и где совсем не хочется быть. Но как выбраться из тупика?..

   – Он извинился, – вдруг сменила тему Карина, и я сразу поняла, о ком она, – признал свою ошибку. Девочки пожурили его немного и простили. А я угостила всех блинчиками.

   – А передо мной он извиниться не хочет? – буркнула я.

   – Сейчас вы ходите по разным тропинкам, но рано или поздно они обязательно пересекутся.

   – Много ты знаешь! – отрезала я.

   Не было у меня настроения изливать душу перед новой подругой. Было только одно желание – заставить Авершина сожалеть о каждом некрасивом слове, брошенном в мой адрес. Клянусь, я это сделаю, или я не Нелли Исаева.

ГЛАВА 7. Не смеяться, не бояться

- Старополье, Академия чародейства и древних тайн,

   24 июля 1990 года -

   – Уважаемые кандидаты! Мы рады приветствовать вас на экзамене по физической подготовке, выносливости и находчивости, – распиналась Эльвира Викторовна перед полусотней кандидатов.

   Я не особенно её слушала. Во-первых, утреннее солнце слепило глаза. А во-вторых, я физически ощущала прилипшие ко мне взгляды. Смотрел не только Демьян, но именно его я ощущала так явственно, будто он водил ладонями по моему телу, касаясь пылающих щёк, шеи, груди, талии, бёдер, коленей… Такой контраст по сравнению со вчерашним вечером!.. Честно, я уже пожалела о том, что надела футболку в облипку и спортивные шорты. Намеревалась заставить господина Громкую-фамилию смотреть на меня не как на заклятого врага и, возможно, вызвать что-то вроде дезориентации и раскаяния. Ну и заставить девчонок приревновать, как же без этого!

   И, похоже, перестаралась. С девчонками. Потому что фан-клуб Громкой-фамилии с Сенькой во главе, не найдя в моём образе ни одного изъяна и проведя с утра пораньше не особенно удачный показ спортивной моды, объявили мне бойкот. А я-то думала, они разглядели в своём кумире двойное дно! Как бы не так. Стоило ему сделать вид, будто он раскаивается, они вновь приняли его сторону.

   – Будет бойня, – внезапно сказал стоявший рядом Ярик. – Держись меня, Нелли. Я не дам тебя в обиду.

   – А, хм, да, – всё, что смогла выдохнуть я.

   – Ты в порядке? – Он повернулся ко мне, но взгляд едва задержался на ресницах и скользнул значительно ниже. – Выглядишь замечательно, но…

   Его я тоже не слышала. В голове всё крутились слова этого проклятого Авершина: «Ты признаешь свою вину, Исаева. Это лучше, чем быть прилюдно уличённой в нарушении правил». Только после тебя, Авершин, только после тебя!

   – Итак, три правила, которые нужно неукоснительно соблюдать, – горланил физрук – крупный мужчина в тёмно-синем спортивном костюме и со свистком на шее, – не смеяться, не бояться и не создавать ситуаций, которые могут навредить жизни и здоровью других кандидатов.

   – Странные правила! – послышалось из толпы. – А с чего бы нам смеяться? А как вы узнаете, страшно мне или нет? А магию применять можно?

   – Страшно вам или нет, скажет нам артефакт, который всем вам выдали сегодня поутру, – дала ответ на животрепещущий вопрос Эльвира Викторовна. – Снимать его не рекомендуется.

   – Нельзя смеяться? – переспросила симпатичная брюнетка, стоявшая слева от меня. Кажется, её звали Вероникой. – Я правильно расслышала?

   – Мне тоже так послышалось, – ответила я, машинально поправляя тот самый артефакт в виде брошки с эмблемой академии. – Каждый год экзаменаторы придумывают новые правила. Моя старшая сестра Марго, например, рассказывала, что во время прохождения полосы препятствий им запретили икать.

   – Это сложнее, чем сдержать смех, – констатировала Карина.

   – Но не страх, – призналась я.

   – Тише! Из-за вас не слышно! – шикнул кто-то за спиной.

   – Если вы нарушите первое и второе правило, – снова взяла слово Эльвира Викторовна, – вы возвращаетесь на старт и проходите полосу препятствий заново. И так до тех пор, пока не наберётся тридцать победителей, которые автоматически считаются сдавшими экзамен. Если нарушаете третье правило, выбываете из состязания без права пересдачи. Вы здесь не для того, чтобы вредить друг другу, запомните это. Ваша основная задача – выйти за пределы своих возможностей и открыть в себе неиссякаемый потенциал.

   – Если вопросов нет, – гаркнул физрук, – начинаем! Время пошло!

   И оглушительно свистнул в свисток.

   – У меня есть вопрос! – подняла руку я, но мой возглас утонул во всеобщих криках и топоте.

   – Бежим! – Ярик схватил меня за руку и, расталкивая окружающих, потащил к озеру.

   Все, толкаясь и визжа, бросились туда же. И если каждый второй из нас не нарушил третье правило тут же, на старте, то я не Нелли Исаева.

   В этой суматохе я потеряла и Есению, и Карину, и даже своего злейшего врага Демьяна Авершина. Я просто машинально переставляла ноги, едва поспевая за Яриком, и думала, не вознамерился ли он оторвать мне руку?

   Ивы, окружающие озеро, расступились, являя нашим взорам широкое озеро с раскинутой над ним сложной конструкцией в виде расположенных параллельно друг другу трёх цилиндрических мостов и соединяющихся поворотными механизмами.

   Парни, бежавшие впереди нас, со всего разбегу бросились внутрь и цилиндры моментально принялись вращаться. Кого-то закрутило, как в центрифуге, кого-то выбросило порталом обратно на старт, кто-то благополучно добежал до середины, прежде чем у входа образовалась настоящая давка. Третий цилиндр вращался медленнее остальных и, что естественно, все стремились как можно скорее попасть именно туда и не желали уступать друг другу.

   – Да поймите вы, в этом состязании главное – не скорость, а сосредоточенность и хладнокровие, – ломающимся от напряжения голосом вещал худосочный парень в очках.

   Несколько человек, не дожидаясь очереди, бросились вплавь по озеру. Одна из девушек последовала за ними, но, едва коснувшись воды, с визгом выскочила обратно. И тут же исчезла, затянутая порталом.

   – Что такое? Что случилось? – заволновались другие, вглядываясь в воду.

   – Вода ледяная! – сказал один.

   – Там змеи, – добавил другой.

   И, оглянувшись посмотреть, нет ли в поле зрения экзаменаторов, ринулся по берегу, видно, намереваясь обогнуть озеро по суше. Однако парня постигла та же участь, что и девушку, испугавшуюся змей.

   – Это нечестно! – воскликнула Вероника. – Почему Костю отправили на старт? Сказали же – проявить находчивость! Он проявил, а его наказали!

   – Значит, твой Костя проявил не находчивость, а страх, – выдал подстриженный под ноль парень. – В следующий раз выбирай парня с умом.

   – Дурак! – фыркнула Вероника, но всё же побежала по берегу следом за ним.

   Я бродила там вчера и могу сказать, что берег сильно изрезанный и протяжённый и через цилиндр даже с учётом вращения попасть на противоположную сторону значительно быстрее и проще. Тем не менее, в обход отправилась значительная часть кандидатов и очередь у цилиндров сильно поредела.

   Ярик потащил меня к среднему цилиндру.

   Тут двое парней из второй группы подрались и Эльвира Викторовна, громко хлопнув в ладони, воскликнула:

   – Серебров! Ягодкин! Отступите друг от друга и замрите, якоже повелеваю вам!