Оглавление
АННОТАЦИЯ
В корпоративном лабиринте торгового центра, где интриги и кражи подтачивают бизнес, Ева цепляется за свою карьеру, как за последнюю опору в снежной буре. Поездка в горы, упакованная в обертку тимбилдинга, обещает не только свежий воздух, но и разоблачение тайн. Каждый поворот склона может стать последним для доверия, для репутации, для жизни. Что скрывается за фасадом командообразования шанс на прорыв или опасный обвал? Игнорируя внутренние сигналы тревоги, она рискует не только работой, но и собой.
***
В день отъезда Ева привычно задержалась в офисе после шести. Но сегодня окончание рабочего дня определялось не ее рабочим расписанием, а временем начала поездки.
Стопки отчётов на столе каждой своей страницей напоминали о том, что жизнь в ТЦ продолжится своим чередом, даже когда её собственная карьера зависнет на ниточке неопределённости и призрака грядущих перемен.
Арендаторы из секции электроники снова просили отсрочку платежей, – типичная история, которую она слышала уже десятки раз, и каждый раз находила в ней место для компромисса, иногда даже маленького и символического знака понимания, который, в конечном итоге, и сохраняет лояльность клиента.
Она записала в своем смартфоне: «Позвонить лично в понедельник. Предложить новый план платежей на три месяца. С процентами, но без штрафов – не дать им уйти к конкурентам в «Орион».
Но вместо того, чтобы набросать черновик сообщения – «Уважаемый Иван Петрович, давайте обсудим варианты...», – она отложила бумаги в стопку «на понедельник», который теперь казался такой далекой, почти мифической датой на шкале времени.
Понедельник – это после возвращения из поездки, если она пройдет без тех осложнений, о которых Ева старалась не думать слишком глубоко.
Рядом со столом висел большой – в пол стены – календарь-книжка с видами гор. Яркая цветная фотография высоких, заснеженных вершин под густо-синим небом, с рекламной подписью мелким шрифтом: горнолыжный курорт «Серебряный пик».
На последнем – декабрьском – листе бросались в глаза ее пометки цветным фломастером: красным для срочных встреч с арендаторами, синим для квартального отчета, зеленым для редких дней отдыха, которые всегда переносились на «лучшее время». Кто-то, – наверное, Лена, подумала Ева с теплой улыбкой, – нарисовал красным маленькую смешную фигурку человечка на лыжах, спускающегося с горы.
Тогда она еще не знала, что эти снежные вершины станут ее реальностью, частью странной игры, в которую ее втянет Игорь Сергеевич, игры, упакованной в обертку «тимбилдинга» – слово, которое теперь вызывало у нее легкую тошноту, как запах его одеколона.
За окном давно стемнело, светофоры на парковке мигали дежурным желтым светом, отбрасывая длинные тени на асфальт, покрытый ровным слоем свежего снега с цепочками следов от ног последних сотрудников, торопливо покидающих торговый центр с окончанием рабочего дня.
А её долгий рабочий день начался с утреннего нервного собрания по безопасности в конференц-зале.
Обсуждали третье за месяц отключение света в галереях ТЦ – полчаса без электричества, когда камеры не работали, а в секциях электроники и ювелирных изделий пропадали мелкие товары.
Ева сидела в углу, листая отчёт, и наблюдала за арендаторами. Их лица казались равнодушными. «Они что-то знают, – думала она. – Отключения не случайны, но никто не хочет разбираться. Проще списать на сбой, чем искать причину».
– Коллеги, – начала Ева, её голос звучал спокойно, но твёрдо, – три отключения за месяц. В отчётах охраны – кражи во время каждого сбоя: наушники, цепочки, смартфоны. Это похоже на систему. Может, запросить проверку? Кто был в зоне во время отключений?
Её слова заглушил гул возражений. Сергей, владелец магазина гаджетов, пожал плечами, теребя угол блокнота. – Ева Александровна, – сказал он тихо, – кражи всегда были. Мелочь пропадает, это бизнес. Охрана не поспевает. Зачем копать? Только время терять.
Дмитрий, его партнёр, кивнул, откинувшись на стуле. – Да, – добавил он, – свет вырубился, пара вещей с витрины пропала. Обычное дело. Начнём расследовать – клиенты разбегутся, скажут, тут небезопасно.
Ева промолчала, заметив взгляд Игоря Сергеевича, холодный и предупреждающий. Коллеги листали папки, избегая смотреть на неё.
«Они не хотят правды, – подумала она, глядя на свой смартфон с тезисами доклада, который она собиралась зачитать. – Проще принять кражи как неизбежность, чем рисковать. Но если я не докопаюсь, эта неразбериха ударит по мне. Моя карьера и так на грани из-за всех этих сбоев и пустеющих витрин».
Встреча продолжилась, но её предложение так и осталось без ответа, растворяясь в голосах, обсуждающих текущие проблемы – от мелких ремонтов до жалоб на парковку.
Ева сидела молча, делая вид, что записывает что-то в смартфоне, но внутри кипело раздражение: «Как будто если игнорировать проблему, она сама испарится. А потом все удивятся, почему ТЦ пустеет, как после апокалипсиса. Игорь Сергеевич явно знает больше, но предпочитает давить на нас, а не на настоящих виновников».
Наконец, собрание закончилось: все разошлись по своим кабинетам, озабоченно перешёптываясь о планах на день.
Ева вернулась в отдел. Татьяна Павловна уже сидела за своим столом, нервно кликая мышкой, а Лена углубилась в изучение свежих отчётов по аренде.
«Они хотя бы пытаются, – подумала Ева, включая компьютер. Но если я продолжу копать одна, это может обернуться против меня. Игорь Сергеевич не любит, когда подчинённые выходят за рамки. А эта поездка... тимбилдинг, да уж. Скорее, тест на лояльность».
Время тянулось: несколько звонков от арендаторов с жалобами на снижение трафика, быстрый обмен с Татьяной Павловной по сверкам. Неожиданно Ева поймала себя на том, что смотрит на экран, но не видит цифр.
– Нужно переключиться, – подумала она, потирая виски, и поискала глазами маленькие цифровые часы в углу монитора.
Ева и Лена вышли из отдела вместе, как обычно в обеденный перерыв, и направились в столовую ТЦ. Зал был заполнен на треть: шум голосов, лязг подносов, запах жареного мяса и овощей из буфета.
Ева взяла стандартный набор – салат, котлету и чай. Она не испытывала чувство голода, – привычка есть в обед была утрачена еще в студенчестве – но теперь приходилось напоминать самой себе, что питаться надо регулярно.
Они сели за столик у окна, где было чуть тише, и Ева начала есть, размышляя о завтрашней поездке. «Игорь Сергеевич наверняка использует все предлоги, чтобы надавить, – подумала она. – Тимбилдинг – это не отдых, а проверка. А с этими кражами и оттоком арендаторов... один неверный шаг, и всё полетит. Как будто ТЦ – это не торговый центр, а поле битвы, и я главная мишень».
Лена, сидевшая напротив с тарелкой риса и курицей, аккуратно пристроила свой смартфон в потрепанном чехле у края стола – привычка, которая всегда помогала ей оставаться на связи. Она сделала паузу, обдумывая, как начать, и её тёмные глаза на миг задержались на лице Евы.
– Нормально, – ответила она ровным голосом на вопрос Евы о сессии. – Сессия через два дня, а здесь сейчас без меня завал.
Лена слегка растерялась от упреждающего вопроса, но затем собралась с мыслями и продолжила. – Что я хочу сказать: я видела отчёты по вчерашним звонкам – ещё два арендатора жалуются на рост платы. Покупателей перехватывает онлайн, а кражи добивают продавцов. Знаю, что Игорь Сергеевич на вас давит из-за этого. Как будто ты одна можешь волшебной палочкой всё исправить.
Ева кивнула, ковыряя салат. «Она понимает больше, чем говорит, – подумала она. – Лена молода, но уже разбирается в этом бардаке. И не жалуется, как другие. Но я начальница, нельзя расслабляться».
– Давит, – подтвердила Ева тихо, с лёгкой усмешкой. – Сегодня поездка на тимбилдинг. С ним вдвоём, представляешь? Как будто мне мало других мероприятий – теперь ещё и это «командообразование».
Лена чуть наклонилась вперёд, понизив голос.
– Я представляю, – сказала она. – Он такой... строгий-строгий, но себе на уме. Держитесь нейтрально, Ева Александровна. Говорите о работе, но не поднимайте тему краж – он не любит, когда подчиненные проявляют самостоятельность без его команды. Улыбайтесь, но не слишком – а то решит, что вы флиртуете, и потом не отстанет. И если он начнёт про личное, переводите на рабочее. Вы справитесь, вы всегда находите подход. Жаль, что вам приходится одной с этим разбираться – как будто в ТЦ все остальные на каникулах, а вы – вечный спасатель.
– Спасибо за совет, Лена, – сказала Ева, отрезая котлету с притворной серьёзностью. – Ты права, надо держать баланс. А то вернусь с тимбилдинга с медалью за «лучшую актрису в роли старшего менеджера». А ты с сессией как? Не пропустишь лекции?
Лена кивнула, её глаза стали серьёзными, но она быстро вернулась к своей еде, словно разговор был обычным перерывом, и добавила с лёгкой усмешкой:
– Не пропущу, – ответила она. – Два дня в запасе. А вы, если что, звоните из поездки. Я пока здесь подстрахую. Не всё же вам одной спасать этот «тонущий корабль».
***
Ровно в семь дверь кабинета распахнулась без стука, и Игорь Сергеевич вошел, заполняя пространство своей фигурой в дубленке, от которой веяло дорогой кожей и его неизменным навязчивым сандаловым одеколоном.
В руках у него был дорожный чемодан – из твердого пластика, черный, с логотипом какой-то авиакомпании, вероятно, из тех, что раздают в бизнес-классе на конференциях в Дубае, – и он поставил его у порога с таким стуком, будто заявлял права на весь кабинет, на ее время, на эту поездку.
– Ну, вот и настали они, эти дни, – провозгласил он с притворной торжественностью, – Как там у Высоцкого: «Лучше гор могут быть только горы, на которых… еще нет годовых отчетов».
Он ухмыльнулся, подмигивая, как будто это была их общая шутка.
Ева сглотнула ком в горле, но заставила себя улыбнуться – тонко, саркастично.
Она отложила ручку на стол, выпрямилась, ощутив спиной жесткую спинку стула, единственную опору в этой ситуации, в этом кабинете, где она провела столько часов, строя свою карьеру по кирпичику.
– Цитируете классика, Игорь Сергеевич? Впечатляет, – ответила она, стараясь, чтобы голос звучал ровно. – Я думала, ваш культурный максимум – это... – Она замялась на миг, пытаясь вспомнить фамилию популярного певца из телевизора.
– Шуфутинский? – подсказал он, наклоняясь ближе, и одеколон усилился.
– Лепс… Киркоров! – выговорила она, наконец, с ноткой торжества, демонстрируя свою хорошую память, и на миг почувствовала себя победительницей в этой словесной дуэли, как в тех переговорах с арендаторами, где ее аргументы всегда перевешивали.
– О, Евочка, я полон сюрпризов, – он улыбнулся фальшиво, обнажив желтоватые зубы, и нервно постучал пальцами по столу – коротко, ритмично, как барабан перед атакой. – Как и ты, я уверен. Ну что, двинулись покорять вершины? Кстати, Лепс и Киркоров – это два разных человека, – добавил он с чувством снисходительного превосходства.
Он учтиво указал жестом на дверь и вышел первым.
Вершины? – подумала Ева. – Для него – да, для меня – сплошной обвал. Но ладно, поиграем по твоим правилам, «скользкий угорь». Посмотрим, кто первым поскользнется – ты, со своей уверенностью, или я, со своей осторожностью.
Она встала, аккуратно сложила документы в папку и заперла ящик стола ключом. Надела куртку – простую, серую, на синтепоне, купленную в секции распродаж в их же ТЦ во время обеденного перерыва, когда она искала что-то теплое для зимы, практичное, без лишнего блеска, – подхватила дорожную сумку и вышла следом, стараясь держаться на расстоянии, чтобы не чувствовать его одеколон слишком близко, сохраняя символическую дистанцию.
У машины неподвижно стоял водитель. Он был в черной куртке с капюшоном, руки в карманах. Пар от дыхания клубился в холодном воздухе парковки, не давая разглядеть лицо под тенью, но в его позе было что-то устойчивое, как у дерева в снегу.
Машина – с эмблемой Mercedes на капоте, черная, с тонированными стеклами – стояла под фонарем, бликуя и отсвечивая полировкой на стильных изгибах боковых панелей.
– Ну что, Евочка, нравится? – Игорь с самодовольным видом обвел рукой машину. – S-класс. Аппарат. В нем даже думается по-другому. Стратегически, как в твоих отчетах.
– Очень впечатляет, – кивнула Ева, оглядывая машину с холодным любопытством. Она провела рукой по капоту и ощутила холод металла под пальцами. – Прямо как у того злодея в старом фильме… как его… «Austin Powers»? Нет, погодите, там был зубной врач с ракетами. У вас, надеюсь, ракет в багажнике нет?
Игорь на секунду смутился, моргнул глазами – он явно не смотрел «Остина Пауэрса» или счел это глупой зумерской шуткой, но его щеки слегка порозовели под фонарем, и он кашлянул, поправляя дубленку.
– Какие ракеты? Не неси ерунды, Евочка, – буркнул он, теряя на миг напускную галантность, и кивнул водителю, который молча открыл дверь, не задавая вопросов. – Это немецкая инженерия, точность, статус. Ты должна это ценить – как я ценю твои планы. Садись, не задерживай, холодно.
– А, статус! – воскликнула Ева с поддельным восторгом, подходя ближе и заглядывая в салон через открытую дверь, где виднелись кожаные сиденья, и панельные вставки из дерева, полированные до блеска. – Тогда все ясно. Я сразу почувствовала исходящую от него ауру… месячных платежей по лизингу.
Игорь не понял иронии – он лишь нахмурился, уловив, что тон не совсем почтительный, но не сумев ухватить суть, и буркнул: – Лизинг? Я не экономлю на инструментах, Ева. В головном офисе это понимают и одобряют. Главное правило бизнеса – инвестируй в статус, и он оправдает все затраты. Садись уже, холодно.
Водитель молча придержал открытую дверь. Ева не стала ждать, пока ей «помогут» сесть – уверенно шагнула вперед, одним движением опустилась на кожаное сиденье, отодвинувшись к противоположному окну и равнодушно осмотрела внутреннюю отделку.
Салон был просторным: панели из полированного дерева, подлокотники с подогревом, экран на потолке.
Она положила дорожную сумку на колени и пристегнулась ремнем с легким щелчком, придающим уверенность.
Игорь сел рядом, дверь закрылась бесшумно, и водитель тронулся – плавно, без рывка.
Игорь протянул руку к мини-бару, встроенному в подлокотник, достал хрустальные стаканы и миниатюрную бутылочку коньяка. Он открыл ее привычным жестом, словно совершал ритуал, предшествующий началу любого важного дела, как и любого «ланча».
– Согреемся? Коньячок… «Хеннесси» парадизо. Не каждый день такой пьешь, Евочка, – сказал он, и запах алкоголя смешался с одеколоном, создавая тяжелый, душный аромат.
– О, парадизо, – снова подхватила Ева, играя с ним, словно кошка с мышкой, наклонившись ближе, чтобы заглянуть в мини-бар, где лежали еще шоколадки в фольге с логотипом трехлучевой звезды и бутылка воды. – Это который «райский» в переводе? Как символично. Прямо предвкушение нашего тимбилдинга. Я, пожалуй, воздержусь. Не хочу заснуть на пороге рая. Да и от «райского» коньяка на морозе, знаете ли, до «адского» похмелья один неловкий шаг. А вы, Игорь Сергеевич, наверняка испытывали и то, и другое…
Игорь фыркнул, наливая себе полный бокал – янтарная жидкость просвечивала сквозь хрусталь, слегка раскачиваясь и грозя выплеснуться через край.
– Ты сегодня слишком много остроумничаешь, Евочка, – сказал он, и в его голосе впервые прозвучала легкая сталь, но он быстро постарался смягчить впечатление, подмигнув. – Расслабься и наслаждайся. Просто бизнес-поездка. Посмотри кино, вот… – он ткнул кнопкой на подлокотнике, и с потолка бесшумно выехал экран, предлагающий меню с фильмами.
– Спасибо, я лучше полюбуюсь пейзажами, – ответила она, отвернувшись к окну, в котором мокрый снег налипал на стекло, стекая каплями и превращая знакомые улицы в размытые абстракции, как ее собственные мысли в этот момент.
За окном мелькнули и пропали огни ее торгового центра, с гирляндами на фасаде, которые она сама проверяла на прошлой неделе, чтобы лично убедиться, что они не перегреваются и соответствуют нормам безопасности.
Сначала ехали молча.