Оглавление
АННОТАЦИЯ
У Марьи Моревской всё было так, как положено в сказках доброй девице: отец — при власти, жених — солидный, жизнь — предсказуемая.
А потом её… украли.
Нагло. Без предупреждения.
И что самое обидное — этот мерзавец из кощеевого рода нравится ей куда больше, чем законный жених.
Теперь главное — не влюбиться. Или хотя бы не слишком сильно.
ГЛАВА 1
— Свадьба через месяц,— огорошил батюшка, стоило мне переступить порог светлицы.
Я чуть меч не уронила.
Вовремя спохватилась, повесила его на крепления у стены и повернулась к отцу:
— Вы же обещали не торопиться и дать мне время!
— Тебе уже двадцать, пора и о замужестве думать, — насупился князь Моревский, по совместительству мой родитель.
Сурово сомкнув брови, Светозар восседал на узкой лавке рядом с неоконченной вышивкой на пяльцах. Он смотрелся несколько чужеродно в девичьей светелке — массивный, приземистый, облаченный в неизменную кольчугу.
Впрочем, я сама не лучше. Только что с тренировки, даже пот утереть не успела.
Подловил так подловил.
— Я думаю, — старательно улыбнулась я, не уточняя при этом — что именно. Боюсь, за такие слова меня заставили бы мыть рот с мылом. Княжне так выражаться не пристало. — Но, батюшка, я не хочу за Мирослава! Не люб он мне.
— А за кого? — ударил кулаком по колену князь. — В кого ни ткни из княжичей соседних — глуп, слаб, убог. Каменский — другое дело. Могуч, в дружине уважаем, ума не занимать. Да и на лицо пригож, чего вам, девкам, еще надобно?
— Любви? — поневоле прозвучало с оттенком вопроса.
Сама не знаю, почему так упираюсь.
Батюшка прав со всех сторон. Мирослав Каменский славился на всю округу — что доблестью, что мудростью. Да и среди девок популярностью пользовался, бегали за ним табунами. Некоторых даже привечал, якобы втайне.
Только я тоже не лыком шита и глаза имею. А также уши и прочие части тела верных слуг, что исправно доносят мне о похождениях жениха.
Папенька, правда, придерживался мнения, что для мужа такая вот выносливость даже во благо. Опыта наберется, жену потом баловать будет.
А меня терзали смутные сомнения.
Когда в твоем распоряжении просторы и степи, удовольствуешься ли одной лужайкой?
Однако спорить в открытую с отцом — последнее дело. Да и негоже княжне самой супруга выбирать. Испокон веков то родителями решалось, во благо семьи и государства.
Хорошо еще, что сватов из рубежных княжеств батюшка заворачивал на границе. Иначе пришлось бы ехать в чужой край, подчиняться свекрови и иному укладу. Закрыться в светлице и на женской половине, носу на улицу не казать.
Какие уж там сражения…
По традиции жене махать мечом не положено, на то муж есть. Да и вообще лезть в дела управления или обороны неприлично.
Меня же князь готовил себе в преемницы с малолетства.
Матушка моя рано умерла. Больше отец не женился и детей иных не завел, а значит, единственная наследница — я. И мой будущий супруг.
Боюсь, интерес ко мне Мирослава во многом именно этим и объясняется.
Талантливый воевода, в свои немногие лета успевший добраться до тысячника, метил высоко. И шел к цели, не замечая препятствий.
Однако, по мнению князя, это тоже был положительный знак.
Какой мужик без амбиций?
В княжестве, граничащем с Навью, испокон веков почитались упорство и доблесть. И того, и другого у Мирослава в избытке. Значит, будет хорошим князем, вот и весь сказ.
А что для правления еще и совесть нужна, и милосердие, батюшка почему-то не учитывал. Верно, полагал, что эту часть я восполню. Править-то мы вместе будем.
Но послушает ли меня тысячник после того, как станет мужем? Он и сейчас иногда приказы вперед княжны раздавал, особенно на поле боя. И как я ни намекала, а то и прямо говорила, что это неправильно, лишь отмахивался.
Мол, он опытный воевода, ему виднее.
А я кто, хвост собачий? С десяти лет нападения тварей отбиваю наравне со взрослыми мужчинами. Батюшка меня учил строго и спуску из-за «слабости» пола не давал. Раз уж стану наследницей, обязана соответствовать во всем.
— Любовь? Опять, поди, книжек сопливых начиталась? — хмыкнул отец без всякого снисхождения. — Какая еще любовь, тебе границу охранять надобно. А значит, рядом должен быть надежный напарник. Чтоб и спину прикрыл, и собой заслонил в случае чего. Как за каменной стеной!
— Главное, чтоб из-за той стены я выйти иногда могла, — пробормотала себе под нос, ничуть не убежденная отцовскими доводами.
Книги читать я и впрямь обожала, жаль, их мало привозили в Велеград. Места у нас неспокойные, купцы не рискуют часто появляться. Тем более с таким специфическим товаром: у нас оружие в почете — и кольчуги, и прочая защита, расхватывают влет. А книжки — они для мирного времени, которого около Навьей пустоши не видали уже несколько сотен лет.
Как возник провал между нашим миром и иным, как повалили оттуда голодные создания неимоверной злобы — так и закончились наши спокойные деньки.
Еле-еле предки Моревских с верной дружиной остановили поток чудовищ, отгородили княжество зачарованным частоколом, чтобы обезопасить выживших. И то монстры иногда прорывались в местах, где волшба ослабевала, и учиняли бесчинства.
И если не хотим, чтобы наши земли захватили окончательно, ослаблять бдительность нельзя. Как и поддаваться чувствам.
Но как же не хочется становиться супругой Мирослава!
— В общем, не выдумывай и не ерепенься. И будь с женихом поприветливее, а то давеча отчитывала, как мальчишку, при всей дружине! — погрозил пальцем батюшка, поднимаясь.
— Он прямому приказу не подчинился! — вскинулась я, но князь уже все для себя решил и слушать ничего не стал.
Отмахнулся и вышел, оставив меня в растрепанных чувствах.
Что делать… сегодня уж подчинюсь, стиснув зубы.
Но улыбаться не стану! Пусть Мирослав знает, что так просто прощения моего не получить.
Тысячник даже не извинился и вины не признал. Только стоял, слушал мои наставления и усмехался себе с выражением лица «чем бы баба ни тешилась».
Вот как подобное отношение всю жизнь терпеть?
Цветана — моя личная служанка — впорхнула в светлицу и захлопотала вокруг меня, помогая снять нагрудник. Легкий, не боевой. Для защиты во время поединков, чтобы сильно не побили.
Хотя побить меня мог в последние годы лишь отец, и то я поддавалась, чтобы его авторитет среди вояк не ронять.
Глава княжества должен быть самым сильным и все такое.
— Что надеть изволите? — прощебетала Цвета, открывая сундук с одеждой и выставляя на призеркальный столик баночки с притираниями.
Я бегло обтерлась влажным рушником, сменила рубаху и пожала плечами.
— Давай что-нибудь не слишком нарядное. Не званый ужин поди. Все свои.
— Прихорошились бы, — вздохнула служанка, подавая мне платье с длинными рукавами глубокого темно-вишневого цвета.
Дорогая ткань, заморская, но смотрится не вызывающе, с достоинством. Поверх нее пояс с каменьями, чтобы показать достаток — даже на семейных посиделках следует блюсти правила приличия.
Плечи укрыла накидка без рукавов, опушенная соболем.
Осень уже, прохладно по вечерам.
— Зачем? — рассеянно уточнила я, примеряя серьги.
Тяжелые украшения я не носила. Тем более такие, которые в бою могли за что-то зацепиться. Но мы же дома, можно позволить себе чуть больше, чем обычно.
Звездочки с гранатом и янтарем оттянули мочки. В комплекте шли еще диадема и кулон, но все вместе — перебор. Я ограничилась тонкой цепочкой с гранатовыми вкраплениями, которую Цветана ловко вплела мне в прическу.
Румяна и белила проигнорировала.
Отец упорно заказывал их у купцов, подозреваю, что по привычке. Матушка как раз любила прихорашиваться и могла часами сидеть перед зеркалом.
Одно из моих немногих воспоминаний о ней — как раз о таком вот тихом, уютном моменте сборов к ужину.
Статная темноволосая женщина сидит ко мне спиной, заплетая толстую, в запястье, косу. Перед ней разложены кисточки из беличьего меха, открыты баночки и коробочки.
Мне все это богатство трогать нельзя, зато в моих по-детски пухлых ручонках бусы. И никакими сокровищами мира не заменить эти неровные речные жемчужины.
Трехрядное ожерелье сейчас лежит в одном из сундуков с моим приданым. Когда-нибудь я надену его на свою свадьбу.
Если не удастся переубедить отца — то очень скоро.
— Так жених же ваш будет! — бесхитростно воскликнула Цветана. — Неужели не хочется, чтоб он ахнул от вашей неземной красы?
— Не очень, — поджала я губы. — Ему моя краса до одного места. Мое положение — вот что важно.
— Не говорите так, — вздохнула служанка. — Тысячник Каменский вас уважает и почитает, будь вы простой горожанкой, он бы так не старался и не уговаривал. Взял бы замуж, и дело с концом.
— Ну спасибо и на том, что силой не женился, — фыркнула я.
Цвета поняла, что сморозила глупость, и, тихо ойкнув замолкла.
Ее саму давно поджидал один из сотников.
Выйти замуж прежде княжны девка права не имеет, так что придется им обоим немного потерпеть. Но у них все по обоюдному согласию и жених по другим девицам не бегает. Ждет свою милую.
По крайней мере, за судьбу Цветы я могу быть спокойна.
В отличие от своей собственной.
Трапезная мерно гудела на разные голоса.
Семейный ужин — понятие растяжимое. За столом присутствовали не только ближайшие родственники — мои дядя с тетей и их дети,но и волхв, парочка самых доверенных бояр и мой жених, чтоб ему опухнуть.
Моего появления почти не заметили.
Отец кивнул небрежно, не отвлекаясь от беседы с волхвом, да Мирослав просиял, указывая на свободное место между ним и князем.
Выбора у меня не осталось, пришлось там и сесть.
— Ты сегодня прекрасна как никогда, — прошептал будущий муж, заботливо подкладывая мне на тарелку печеную картошку.
Опять забыл, что я ее ненавижу. Сам-то готов есть клубни в любом виде — хоть жареные, хоть вареные, хоть в пирожках. Меня же от одного запаха воротит.
Но Мирославу, как всегда, плевать.
Из таких мелочей складывалось его отношение — что ко мне, что к дружине. Тысячника заботил результат, а сколько человек при этом погибнет или насколько мне будет приятно — уже не его печаль.
Вот и сейчас.
Поухаживал же!
Другая на моем месте растеклась бы лужицей умиления. Мне же вечно все не так.
Сама виновата, чего уж. Неправильная я.
Ужин шел своим чередом.
Отец изредка отправлял в рот кусочек-другой, не слишком замечая, что ест. Я вяло ковырялась в тарелке, отодвинув дымящиеся половинки картошки подальше в сторонку и налегая на мясо с овощами.
Мирослав поглядывал на меня и растущую горку обглоданных мною косточек осуждающе.
В его представлении дева должна клевать, как птичка. А что я вкалываю на тренировках не меньше него и с Навью воюю — то неважно.
Не то чтобы ему жаль еды, нет. Тысячник довольно щедрый. Любовницы от него без подарков не уходят.
Но разрушенный образ трепетной княжны его явственно коробит.
Перестук шагов в коридоре привлек мое внимание. Мгновение спустя в трапезную ввалился запыхавшийся молодой дружинник.
— Нападение на границе! Луговское и Дымнинское в осаде! — выпалил он, все еще держа в руках голубя.
Новенький, похоже. Растерялся.
— Отправить подкрепление! — немедленно отреагировал батюшка.
Что-что, а княжество он защищал на совесть. И в помощи людям никогда не отказывал.
— Я не посрамлю вас, князь, — поднялся тут же Мирослав и коротко, гулко ударил себя в грудь кулаком.
— Отправляемся сейчас же, — кивнула я, поднимаясь.
Отец открыл рот, будто собираясь что-то сказать, но покосился на волхва и промолчал.
Неужели подумывает запретить мне участвовать в обороне?
Внутри все похолодело.
Выдать меня за нелюбимого — полбеды.
Но если лишат и единственной отрады, глотка свободы — возможности выбираться из столицы и чувствовать себя нужной, полезной, настоящей защитницей… Что мне останется?
Пяльцы да прялка?
Вот спасибо.
Не для этого я всю жизнь тренировалась, изводила себя пробежками и походами с полной выкладкой, чтоб во цвете лет осесть в светлице и носу на улицу не казать.
«А ведь могут. Могут и запереть», — с леденящей душу отчетливостью поняла я.
Княжеству наследники требуются. А с пузом скакать по буеракам и сама не стану — дети важнее славы. Когда же они подрастут, пройдут годы.
Мирослав укрепится на посту воеводы, и меня дружина уже не примет.
Без того с малолетства их уважение завоевывала, доказывая, что баба умеет мечом махать не хуже. Быстро забудут и выдохнут с облегчением.
Пока меня не успели остановить, вылетела из трапезной стрелой.
Прочь, прочь, на бой с Навью.
Заодно сорву на монстрах накопившуюся злость. Сегодня им особенно не поздоровится!
ГЛАВА 2
Сборы были недолгими. От нас зависели жизни сотен людей, тянуть нельзя. Через считаные минуты моя дружина собралась в покоях волхва.
Особый зал для срочной переброски войск всегда стоял пустым.
Кроме колонн, поддерживающих высокий свод, и выложенного мозаикой узора на полу, больше ничего в нем не было. Да и не нужно — вся суть помещения заключалась как раз в том древнем напольном изображении.
Все наше приграничное княжество было видно как на ладони. Волхву оставалось лишь выбрать нужную точку и сотворить свое волшебство.
Я в тонкостях эфиров не разбиралась. Мое дело — мечом махать, и делала я это отменно, скромно признаю. А все магические таинства оставляла на тех, кто в них понимает.
Талантом к колдовству меня все равно боги не одарили.
Волхв затянул положенный речитатив. Тени от колонн задрожали, извиваясь в такт старинному заклятию.
Я уперлась взглядом в узор, привычно отслеживая неровную линию границы.
Почти половину мозаики сейчас скрывала черная краска. Территорию княжества сожрала Навь. Заполонила чудовищами, испепелила леса, затянула ядовитым туманом — не продохнуть.
Правители того времени не среагировали сразу, а потом уже было поздно. Земли, где побывали порождения Нави, становятся бесплодными. Людям на них хода нет. Единственный способ выжить — отстоять то, что есть.
Тогда поднялись все княжества, объединили войска, прислали волхвов — и уберегли хотя бы часть. Огородили, выставили дежурные посты по деревням, на том сочли свою миссию исполненной.
И оставили наше Велеградское княжество выплывать дальше самостоятельно. Как сумеем.
Так мы стали прослойкой, щитом между миром Яви и Нави. От упорства и мастерства наших дружин зависит существование всего государства, так что сражаемся мы не за страх, а за совесть.
Остальные нас вяло поддерживают, больше на словах.
Понимают, что мы боремся за выживание и так просто не сдадимся. А они пока могут наслаждаться всеми благами мирной жизни и ни о чем не беспокоиться.
Вот когда нас сотрут в порошок, тогда и почешутся. Правда, в тот момент может быть уже поздно…
Вечерний перелесок между двумя селами встретил нас влажным сумрачным молчанием. Под сапогами хлюпало, в воздухе висела противная хмарь, заползающая за воротник и под рубаху. Не навья — обычная осенняя мерзость.
— Смотрите в оба! — негромко напомнил Мирослав.
Я покосилась на него неодобрительно, но вслух ничего не произнесла.
Не время.
Вот когда вернемся, выскажу все, что думаю. И про его поведение, и про свадьбу, и про нашу будущую совместную жизнь. Пусть не рассчитывает, что я так просто сдамся, сложу лапки и покорно осяду дома.
Нет уж.
Даже если появится наследник — борьбе с Навью материнство не помеха.
Няньки-мамки, помощницы, та же тетушка моя давно намекает, что не против потискать младенцев, своих-то уже вырастила давно. Вымахали выше матери, не обнять толком — уворачиваются.
Старший в дружине уже служит.
Вот и порадую.
А сама — обратно на границу! И пусть только Мирослав попробует что-то возразить. В бою мне равных нет, даже он, талантливый тысячник, не способен долго противостоять моему натиску.
Хоть словами, хоть мечом, но докажу свою правоту.
Приободрившись, я покрепче перехватила лук и двинулась одной из первых в сторону частокола.
Пересекать его созданиям Нави тяжело, но, к сожалению, возможно. Навалят трупов сородичей поверх и перемахивают. С каждым годом твари становятся все сообразительнее, а еще и зима близится.
Под конец осени чудовища совсем озверевали и теряли инстинкт самосохранения. Практически сами лезли под меч, отчаянно пытаясь ухватить кусок плоти.
То ли готовились к зиме, как медведи, наедая запас… но в спячку вроде бы не впадали. То ли поддавались общему тоскливому настроению из-за холода и постоянных дождей.
Неподалеку щелкнула ветка под чьей-то крадущейся лапой.
Дружинники напряглись, проверяя оружие и оглядываясь по сторонам. Подлесок густой, кусты, высокие травы — есть где схорониться противнику. Ни одна веточка не шелохнется,но есть существа, что способны просочиться, не тронув и листика, а затем вцепиться в глотку намертво.
— Слева, — шепнула я едва различимо.
И в то же мгновение, как по команде, на меня вылетел хтонник. Из раззявленной пасти торчали острые клыки, белесое полупрозрачное тело вытянулось в попытке добраться повыше.
Мелкий, но уже ядовитый.
Я отмахнулась кинжалом, не глядя отрубая твари голову. И двойным выстрелом из лука сбила еще двух гадов на подлете.
За моей спиной закипела схватка. К хтонникам присоединились велесы — похожие на пеньки существа с длинными узловатыми лапами, сгибающимися практически в любую сторону. Волхв на трофеях насчитал в каждой конечности по десятку суставов, не меньше.
Рот у этих существ располагался под корнями. Они заглатывали добычу целиком и удалялись в навий лес — переваривать.
Но сегодня им суждено помереть голодными.
Вихрь битвы закружил меня и увлек к частоколу.
В бою я не замечала течения времени.
Уворот. Бросок. Удар.
Все новые чудовища лезут через брешь в заборе. Как только умудрились проломить!
— Чините! Мы прикроем! — бросила отрывисто, перемахивая на ту сторону границы.
Могильный холод ядовитого тумана окутал меня, заглушая звуки и замедляя движения.
Находиться долго на отравленных землях нельзя. Но за час-другой ничего со мной не случится, а после волхв подлатает. В основном страдают легкие — дышать той дрянью, что здесь вместо воздуха, людям крайне вредно.
Привычным движением прикрыла рот и нос повязанным на шею платком.
Так дольше продержусь.
По правую руку скрежетнула сталь, столкнувшись с чешуей.
Нужно отдать должное Мирославу — рубиться он умел и любил. И мою жизнь оборонял яростно, не подпуская порождения Нави ближе длины копья.
Ну да, я же еще не жена. Свадьба сначала должна состояться.
Если наследница погибнет раньше времени, придется устраивать выборы в княжичи среди имеющихся кандидатов. И тут еще неизвестно, кого предпочтут князь и народ. У меня вон кузены подрастают. Тоже воины хоть куда, все трое.
От неожиданной мысли я споткнулась и чуть не упала на ровном месте.
Что, если все мои страдания из-за возможной изоляции в светлице — всего лишь цветочки, а истинный план женишка — вовсе меня устранить? Тогда и стесняться не придется, любовниц можно завести хоть табун, кто-то да родит наследника новоявленному князю.
— Осторожнее, княжна! — мой доверенный сотник, Громовский, отбил нацелившегося на меня костогрыза и метким пинком отправил того в туман.
Затрещали ветви.
Кусты и деревья в Нави продолжали расти, но изменялись до неузнаваемости. Плоды их нельзя было есть ни в коем случае — чистая отрава. Но и сами они приносили немало неприятностей просто своим существованием. Огромные колючки, липкие плети, торчащие корни, норовящие обвиться вокруг ноги и утащить под землю, — вот краткий список того, что может грозить забредшему в навий лес.
Продвигаться приходилось с осторожностью и далеко от частокола не уходить ни в коем случае. Потеряешь из виду спасительные пики — обратно можешь не выйти.
Заплутать в Нави — как нечего делать. Чувство направления здесь отказывает напрочь. Где север, где юг — даже заморский компас не определит.
Твари схлынули, как морской прибой, оставив нас озираться в напряженном ожидании. Что произошло, куда они все подевались?
Передумали? Вряд ли.
Леденящий душу шорох чешуи в наступившей тишине прозвучал громче набата.
С тем, кто ползет сейчас сюда, спорить не осмеливались даже совместные войска нескольких княжеств. Что уж говорить об одной дружине, пусть и отлично подготовленной?
— Отступаем! — рявкнул Мирослав раньше, чем я успела вымолвить слово.
Командовать прежде княжны ему не полагалось, но мысленно я была с ним согласна, потому вновь промолчала.
Полоз — гигантская змея, чья шкура покрыта костяными пластинами и чешуей прочнее стали. Он передвигается медленно, но неуклонно, сея смерть на своем пути. Что не раздавит, то уничтожит зловонным дыханием. Оно убийственно даже по сравнению с туманом. Люди клочьями выкашливают внутренности и умирают в муках.
Никакие повязки и амулеты не спасут.
Часть дружины, занимавшаяся оградой, с честью справилась с задачей. Запасные колья притащили из ближайшей деревни, переплели, собрали, вытащили поврежденную часть изгороди и приладили заготовку. Остальные воины во главе с Мирославом уже добрались до безопасного места и дружно собирались поднимать кусок, что должен заново перекрыть путь в княжество.
Ждали лишь меня.
Но прежде, чем я успела присоединиться к ним, из кустов выпрыгнул заблудший костогрыз.
А за ним с десяток его собратьев.
Откуда только взялись в таком количестве? Похоже, вместо того чтобы убегать от крупной нечисти в безопасную сторону, твари по ошибке ломанулись к людям.
Где их и встретил мой меч.
Грех не уничтожить дюжину-другую плотоядных монстров. Дай им возможность, вломятся в поселения и сожрут всех, до кого дотянутся.
— Княжна! Сюда! — голос Мирослава донесся до меня сквозь кровавую пелену.
Я обернулась, осознав что осталась одна.
Отвлеклась на долю мгновения, за что тут же и поплатилась.
Костогрыз сбил меня с ног и зарычал, оскалившись, капая ядовитой слюной мне на шею. Я стиснула зубы от обжигающей боли — кислота стремительно разъедала кожу.
Выхватила поясной кинжал и ударила.
Раз, другой.
Кожисто-чешуйчатая туша обмякла, придавливая меня к земле. А на подмогу уже спешили новые костогрызы.
Мне не пошевелиться.
Сейчас сожрут.
Под тяжестью твари дышать было невозможно. Вонь от нее забивала легкие, лезла в глотку.
На лодыжке сомкнулись чьи-то зубы, хрустнул сапог.
Перед глазами окончательно потемнело, и я провалилась в небытие.
ГЛАВА 3
Придя в себя, я долго соображала, где нахожусь.
Низко нависавший небеленый потолок был незнаком.
Я разглядывала его какое-то время, пытаясь понять, что вообще произошло. Мысли ворочались в голове туго, со скрипом, будто многопудовые жернова.
Меня должны были сожрать.
Но не сожрали.
Жива-здорова, вроде даже не сильно покусана.
Шею саднило.
Я потянулась к ней и нащупала повязку.
Значит, кто-то меня не просто спас, но и подлечил. Боль была вполне терпимой, если не двигаться. Свежие ожоги от кислотной слюны костогрызов куда неприятнее. Приходилось страдать, и не раз.
С трудом перекатив голову по подушке, оглядела комнату.
Спальня казалась темной и мрачноватой. Тяжелые шторы закрывали окно наглухо, оставляя солнцу лишь узкую щель.
Похоже, уже полдень. Долго же я спала.
Нога тоже ныла. Да, ее же прокусили!
Воспоминание о челюстях, вгрызающихся в плоть, было настолько реальным, что я повторно содрогнулась. На всякий случай подняла одеяло и убедилась, что конечность на месте. Замотана по самое колено бинтами, онемела, но вроде шевелится.
Шорох у стены заставил меня замереть на середине движения.
Шея не двигалась и я повернулась всем телом, медленно, как выискивающая добычу змея, осматриваясь внимательнее.
В низком кресле с мягкими подлокотниками сидел незнакомый мужчина и крепко спал.
Я невольно стиснула одеяло сильнее, так что заныли пальцы.
Кто это? Зачем притащил меня к себе?
И где мы?
В одной из деревень у границы? Но почему тогда со мной не Мирослав и не кто-то из дружины, а этот… невесть кто?
Из-за длинных седых волос я сначала приняла его за старца. Но, присмотревшись, поняла, что мой спаситель бессовестно молод. Вряд ли многим старше меня, лет двадцать пять, не больше.
Откуда тогда совершенная белизна прядей? Что с ним произошло?
Не сразу я заметила, что мужчина уже проснулся и уставился на меня в ответ. Прямо в лицо, вопреки всем приличиям.
Щеки вспыхнули.
Раздевал меня, похоже, тоже он. Вот бесстыдник!
Ни кольчуги, ни прочей защиты на мне больше не было. Подштанники и рубаха — вот и все облачение.
Пусть запоздало, но я натянула одеяло повыше, по самый нос. Так себе преграда, особенно учитывая, что негодяй уже видел все, что хотел, а возможно, и лапал. Но хоть что-то.
— Очнулась? — негромко поинтересовался незнакомец, сонно моргая.
Нападать он вроде не собирался, и я немного расслабилась.
Не сильно — это все еще мог быть какой-нибудь извращенец, похищающий невинных девиц и глумящийся над ними потом.
Однако, несмотря на раны, легкой добычей я точно не стану.
— Где я? — спросила в свою очередь, не комментируя очевидное.
— В моей крепости.
— На границе нет крепостей, кроме наших, — нахмурилась я. — Из какого ты рода?
Не отвечая, мужчина поднялся одним легким движением — сразу заметна воинская подготовка — и подошел вплотную к кровати.
Я безотчетно отодвинулась ближе к стене.
— Из Черневских я, — неохотно сообщил спаситель. — Можешь звать меня просто Ведар.
Я нахмурилась еще сильнее.
— Не знаю таких.
В отрочестве отец заставил меня зазубрить по книгам родословные всех более-менее знатных семейств. Нашего княжества и соседних, поблизости. Чтобы в случае встречи не вышло дипломатического конфуза.
Но про Черневских мне читать не доводилось.
— Это старый род. Но не слишком известный. Хотя, думаю, вашему волхву он знаком. — Губы Ведара исказились в подобии усмешки. — Слыхала про ведунов, которых истребляли за темный дар?
Вот теперь я похолодела окончательно.
— Ты – кощей! — воскликнула в ужасе.
О магах тьмы, которым подвластна чужая жизнь, смерть и частично — Навь, я знала мало.
Волхв предпочитал о таких не рассказывать, а при упоминании — плевался и осенял всех вокруг отвращающими зло знаками, так что спрашивать его было бесполезно. Однако из слухов и сплетен, гуляющих среди челяди, удалось узнать кое-что.
Когда червоточина около нашего княжества только появилась, первыми бросились на защиту мирных жителей именно они.
Кощеи.
Эти маги обладали особой силой, способной поднять умершего: пусть на время, но вернуть ему разум и память. Их ценили как дознавателей и судей, способных определить виновного в убийстве с помощью нескольких жестов и вопросов.
Как выяснилось, Навь им тоже подчинялась. Не полностью, но этого оказалось достаточно, чтобы в народе зародился опасный слух. Мол, кощеи и призвали чудовищ, чтобы устроить в мире переворот и править в свое удовольствие. За счет смертей обывателей и их страха.
Кто это придумал, кому это пошло на пользу — неизвестно. Только всех магов с опасным даром принялись травить, как бешеных собак.
Не прошло и пары лет, как несколько десятков родов кощеевских перестали существовать.
Как утверждал волхв — туда им и дорога.
Я не была в этом так уверена, но страх перед неведомым преодолеть оказалось непросто.
Что, если все слухи — правда, и чудом уцелевший последний кощей действительно жаждет власти над миром?
— Зачем ты меня похитил? — дрожащим голосом осведомилась я.
— Не похитил, а спас.
Наглец бесстыдно наклонился ниже, длинные белые пряди мазнули по моему плечу.
Дыхание кощея пахло дымом костра, пеплом и почему-то — яблоками.
— Если бы не я, тебя бы растерзали костогрызы, — тихо, проникновенно прошептал мужчина.
От контраста нежного тона с жутковатым содержанием по спине забегали мурашки.
— Спасибо, — прокаркала я внезапно пересохшим горлом. Откашлялась и продолжила: — Меня бы вытащили мои дружинники, не стоило беспокоиться.
— Твои дружинники? Они трусливо сбежали, стоило появиться Полозу.
— Полоз?
Я потерла виски, припоминая.
Перед тем как потерять сознание, я действительно слышала мерзкий шелест с присвистом — звук, сопровождающий верную смерть.
Спастись от Полоза не удавалось еще никому. Ничего удивительного, что дружина предпочла отступить, чем полечь вслед за княжной.
Но отчего-то все равно стало немного обидно.
Будто меня предали. Особенно Мирослав. Хотя от него я ждала защиты и помощи в первую очередь.
— Ты, значит, с ним справился? — фыркнула громче, чем собиралась.
К моему удивлению, кощей кивнул.
— Полоз не любит низких звуков. У меня есть специальный свисток, отпугивающий такого рода нечисть.
— Волхв ничего подобного не упоминал, — задумчиво протянула я, стараясь не обращать внимания на неприличную близость мужчины.
Кроме яблок, от кощея пахло мускусом и чем-то терпким, жарким, как раскаленный песок пустошей.
— Откуда тому, кто не покидает княжеского терема, знать все тайны местных тварей? — хмыкнул кощей и наконец-то отстранился.
Я втянула воздух и только сейчас поняла, что почти не дышала.
— А ты, получается, знаешь?
— Знаю, — ничуть не смутился Ведар. — И тебе расскажу, если захочешь.
— Правда? — выпалила и снова покраснела.
Несдержанность княжне не подобает, а я уже не первый раз веду себя, как недоросль. Но блюсти приличия рядом с кощеем отчего-то было сложно. Он всем своим видом провоцировал на хулиганство, сам тоже вел себя вызывающе и ничуть этого не стеснялся.
Его непосредственность заражала.
— Конечно. Одевайся, спускайся. На стол уже накрывают, — с этими словами мужчина покинул спальню, в которой сразу стало слишком тихо и пусто.
Легко сказать — одевайся!
Учитывая, что шею и ногу опутывал толстый слой повязок, влезть в штаны и кольчугу я не сумею. Но, как оказалось, маг это предусмотрел. На лавке лежало старомодное, но не ношеное платье из светло-голубой парчи. Наверное, какая-то родственница в возрасте сшила для себя на выход, а примерить не успела.
Однако фасон вполне девичий. С пояском, приталенное, а грудь обтянуло так, что не вздохнуть толком. Хоть проси у хозяина что другое на замену!
Кряхтя и ругаясь шепотом, я преодолела короткую лестницу и оказалась в трапезной.
Комнат в тереме было немного. Рядом с отведенной мне спальней я насчитала три двери, да еще одна лестница уходила наверх.
За трапезной виднелась просторная кухня, полная солнца и сдобных ароматов. Там было пусто и тихо.
Чувство, что мы одни во всем доме.
Вдруг так и есть?
При моем появлении кощей встал и отодвинул для меня стул.
— Прости, не подумал, что тебе тяжело будет спускаться, — повинился он, разглядывая торчащую из-под юбки замотанную ступню.
В предложенные сапожки я не влезла, мои собственные, потрепанные в боях, под платье не подходили, так что я предпочла остаться в одних носках. Немного скользко, зато удобно.
Пол в тереме вроде бы чистый, деревянный. Не замерзну. Однако поверх бинтов носочки все равно смотрелись презабавно.
Я села и поспешно одернула подол, чтобы прикрыть безобразие.
На столе не было привычного изобилия, но и скудным угощение назвать — соврать.
Целиком запеченная кура выставила поблескивающие от жира ножки к потолку. В ее нутре виднелись яблоки со сморщенной кожурой вперемешку с орехами. Каша была теплой и рассыпчатой, ягодный настой — в меру сладким, с легкой кислинкой.
Я не заметила, как умяла почти все предложенное.
Ведар больше наблюдал, чем ел. Возможно, рассчитывал меня смутить таким пристальным вниманием.
Но смущаться еще сильнее я отказывалась. Довольно уже.
Пора перехватывать инициативу.
— Итак, когда ты расскажешь мне все, что знаешь про Навью пустошь? — насытившись, я откинулась на спинку стула и умиротворенно вздохнула.
Раны все еще ныли, но жара вроде нет. Быстро поправлюсь. А пока выздоравливаю, вызнаю что-нибудь полезное.
— Завтра, — пообещал кощей. — И послезавтра. Это надолго. Ты же не думаешь, что опыт поколений моих предков можно передать за неделю?
Я пригорюнилась.
Соблазн узнать все-все тайны Нави был велик. Но меня ждут дома.
Отец наверняка от беспокойства места себе не находит.
— Тогда как-нибудь в другой раз, — вежливо отклонила щедрое предложение.
— В другой раз? — изогнул бровь Ведар.
В отличие от волос, они у него были темные, густые, и жили будто собственной жизнью, взлетая и изгибаясь под влиянием настроения мага.
— Ну, наведаюсь к тебе в гости как-нибудь. Не возражаешь? — я захлопала ресницами, изо всех сил изображая дурочку, хотя в душу уже начали закрадываться легкие сомнения.
— Ты же не думаешь, что я открою тебе секреты рода для того, чтобы ты разнесла их по всему княжеству? — процедил кощей.
Напускное гостеприимство слетело с него, как по осени листва с дерева. Передо мной сидел хищник, загнавший добычу и прекрасно осознающий собственную безнаказанность.
— Отпусти меня, — попросила, особо ни на что не надеясь. — Отец заплатит златом и каменьями драгоценными.
— Не отпущу, — обыденно отозвался кощей, поднимаясь. — Мне нужна жена. И я решил, что ею станешь ты.
ГЛАВА 4
Спорить с кощеем не стала.
Смысл тратить слова на умалишенного? Если он считает, что сумеет удержать меня надолго, пусть мечтает дальше.
Однако едва Ведар покинул трапезную, уверенности у меня поубавилось.
Силы свои я оценивала трезво. Пока доковыляла со второго этажа сюда, пропотела, будто в бане парилась.
Боец из меня сейчас никакой. На неделю-другую точно из строя выпала, пока не оправлюсь окончательно. Но кто знает, какое черное колдовство до тех пор ко мне может применить беглец-отступник? Раз уж с Полозом способен справиться, наверняка и для мятежных княжон у него свисток припасен.
Или еще что.
Опасливо оглядевшись и прислушавшись, убедилась, что за мной никто не следит. Поблизости — ни единой живой души. Хозяин ушел куда-то вглубь терема, больше никого не слышно и не видно.
Однако стоило мне воровато приоткрыть входную дверь, как меня оглушили привычные звуки сельского полудня.
Белокаменное крыльцо веером расходилось в стороны, переходя в опоясывающую терем веранду. Небольшие домики теснились друг к другу, оставляя немного места под огороды и цветники. То тут, то там прямо посреди улиц возвышались плодовые деревья, усеянные спелыми фруктами. Несколько девиц в простых, но добротных одеждах собирали падалицу в передники.
Подворье самозваного князя оказалось довольно просторным.
Как и всю границу между Навьими пустошами и мирными землями, его опоясывал высокий частокол. Видимо, заговоренный, поскольку ядовитое марево висело за ним, как прибитое, и не спешило переползать на эту сторону. В серо-фиолетовой глубине то и дело мелькали силуэты мглиц. Они трагично взмахивали широкими несуществующими рукавами и подвывали — наверное.
Вопли забор тоже отсекал надежно.
Зато по эту сторону царил веселый, будничный гам. Блеяли козы, квохтали недовольные чем-то куры, из распахнутых окон доносился детский смех.
— Почему здесь так много людей? — недоуменно протянула я, все еще стоя на верхней ступеньке и не решаясь спуститься.
Вдруг все это мне мерещится? Некоторые порождения Нави умели напускать мороки, которые от реальности не отличить.
Чтобы убедиться в собственной здравости, пребольно ущипнула себя за руку.
Нет, вроде и правда все настоящее.