Воскрешенная некромантом: сердце в оковах тьмы. Арина Алексанова

Оглавление

• АННОТАЦИЯ
• ГЛАВА 1
• ГЛАВА 2
• ГЛАВА 3
• ГЛАВА 4
• ГЛАВА 5
• ГЛАВА 6
• ГЛАВА 7
• ГЛАВА 8
• ГЛАВА 9
• ГЛАВА 10
• ГЛАВА 11
• ГЛАВА 12
• ГЛАВА 13
• ГЛАВА 14
• ГЛАВА 15
• ГЛАВА 16
• ГЛАВА 17
• ГЛАВА 18
• ГЛАВА 19
• ГЛАВА 20
• ГЛАВА 21
• ГЛАВА 22
• ГЛАВА 23
• ГЛАВА 24
• ГЛАВА 25
• ГЛАВА 26
• ГЛАВА 27
• ГЛАВА 28
• ГЛАВА 29
• ГЛАВА 30
• ГЛАВА 31
• ГЛАВА 32

АННОТАЦИЯ

- Если я - не та, кто вам нужен, вы отпустите меня домой?

   Но сначала нужно понять, за что убили девушку, в теле которой я оказалась. И расследуя эту тайну, я постараюсь не нарушать одно главное правило: не позволять себе влюбиться в мужчину, который держит моё сердце в оковах черной тьмы.

ГЛАВА 1.

   Я вышла из подъезда и посмотрела по сторонам. Подруга еще не подошла.

   "Где же ее черти носят?" — пробормотала я вполголоса и достала телефон, чтобы написать ей сообщение.

   В эту же секунду мне в спину кто—то врезался и завизжал.

   — Тише, тише, мой сладкий, — тут же заверещала мамаша, успокаивая своего отпрыска, который уже перешел на ультразвук.

   Я обернулась. Трехлетний малыш (или плюс-минус полгода) со злостью смотрел на меня, вцепившись в руль маленького детского самоката, сбоку которого ярко красовалась надпись "ПальМира".

   — Стоят тут всякие. Не пройти, не проехать, — цыкнула на меня мамаша.

   — Для самокатов есть специальные дорожки. Или парки, — не растерялась я.

   — Поумничай мне тут, малолетка!

   Я закатила глаза. В свои двадцать три года я уже миллион раз слышала про себя подобное. Ну а что поделать, если я и правда выгляжу, как подросток? Худощавое телосложение, острые коленки, выпирающие ключицы, грудь первого размера, еще и прическа короткая. Вылитый мальчишка—подросток!

   — А вам следует научить своего ребенка извиняться. Хотя, как вы научите!? Для этого надо и самому обладать хорошим воспитанием, — я махнула плечом и развела руками.

   — Хамка!

   Я покачала головой, понимая, что от некоторых людей лучше держаться подальше. Бессмысленный спор лишь подпортит настроение и нервы.

   На телефон пришло сообщение, и я махнула рукой на женщину с ребенком. Подруга писала, что задержится и предложила встретиться прямо на пляже. Я надела наушники и пошла к набережной. Каких-то двадцать минут, и я уже буду на месте. Обожаю свой город и черное море.

   Кто-то тащится по зарубежным курортам и экзотическим странам, но меня туда и силой не затащишь. "Заграничное" море — это опасные кораллы, подводные течения, мелкий кусачий планктон, и много чего еще. Брр...

   Подняв глаза, я увидела, как рабочие расклеивают большой баннер. Счастливый мужик едет на электросамокате. И куда девались старые, добрые велосипеды? От них хоть пользы было больше!

   На баннере красовалась яркая надпись. Очередная реклама: "Путешествуй по миру с ПальМирой".

   А я в принципе не любительница путешествий. За всю свою жизнь — ни разу не покидала родный город.

   Куда лучше читать книги и смотреть документалки. И интересно, и познавательно, а главное БЕЗОПАСНО!

   Мимо меня промчался очередной самокатчик, задев мое плечо рулем.

   С такой скоростью несутся, как будто у них девять жизней в запасе! Смертники без шлемов! Хуже мотоциклистов, ей Богу!

   Правильно говорят, что в России две беды: дураки и дороги. А, когда дураки ездят по плохим дорогам — это целая катастрофа.

   — Маша!

   Девушка в летнем сарафане, выполненным из лёгкого хлопчатобумажного материала, окрашенный в яркие цвета: оттенки жёлтого и зелёного, словно всплеск солнечного света на фоне зелёной травы, жизнерадостно махала мне рукой. А вот и моя лучшая подруга. Я двинулась к пешеходному переходу, чтобы перейти дорогу в положенном месте.

   — Привет!

   Мы крепко обнялись.

   — Ты не в настроении сегодня?

   — Два раза пытались сбить самокатом, — пошутила я. — Но я сегодня везучая.

   — А помнишь, я на днях скидывала тебе статью про знаки?

   — Я не верю в такие вещи.

   — А зря. Вселенная явно хочет тебе что—то сказать.

   — То, что самокаты — зло, я тебе и без подсказок Вселенной скажу, — усмехнулась я. — Скоростная чума XXI века.

   — Не остри. Убери свой скепсис и прислушайся к внутреннему голосу.

   Я попыталась это сделать, но в итоге засмеялась во весь голос.

   — Моя интуиция меня покинула. Ну не уживаемся мы с ней в одном теле.

   — Если бы ты хоть раз столкнулась с паранормальным, ты бы поверила! — обиженно произнесла подруга.

   Мне стало неловко. Я действительно не верила во всю эту чушь, но оскорблять чувства подруги мне не хотелось. Каждый имеет право на свое мировоззрение.

   — Прости. Я не со зла, ты же знаешь.

   — Знаю, Маш. Ты просто прямолинейная и честная. И я ценю нашу дружбу.

   Меня растрогали эти слова, и я уже хотела повернуться к подруге и тоже произнести какую-нибудь пламенную речь, как вдруг, из-за угла, выехал очередной самокатчик. Я едва успела увидеть его краем глазом, но дальше, все произошло, словно в замедленной съемке.

   Я падаю, на спину, на асфальт, и ударяюсь затылком о высокий каменный бордюр. Последнее, что я слышу, это громкий, полный ужаса, крик подруги и фразу случайного прохожего о том, что самокатчик был абсолютно бухой.

   После этого я проваливаюсь в полную темноту...

ГЛАВА 2.

   — Жасмин! Жасмин!

   До моего сознания доносится мужской голос.

   Я пытаюсь идти к нему навстречу, но мои мысли путаются, и я блуждаю в лабиринтах сознания. Но голос мужчины предельно настойчив, и даже требователен. Грубоватый, властный, но такой бархатистый, что хочется окутаться этими звуками, словно одеялом. Я изо всех сил пытаюсь плыть навстречу ему, выныриваю, как байкальская нерпа из глубины озера, и стремлюсь к свету, к приятному голосу, что ласкает слух.

   Открываю глаза и понимаю, что лежу на кровати, а прямо передо мной лицо мужчины, которое полыхает неприкрытой ненавистью и даже злобой. Мне становится страшно от этого лютого взгляда. Моя кожа непроизвольно покрывается мурашками. Чем же я заслужила такое отношение?

   — Жасмин! Отвечай немедленно! — рявкнул он. — Я специально вытащил тебя с того света, чтобы услышать ответы на свои вопросы!

   Я совершенно не понимаю, что хочет от меня этот странный мужчина. Но при попытке отодвинуться от него, я оказываюсь в плену его цепких пальцев, что сжались на моих оголенных плечах. И это было больно!

   — Вы оставите мне синяки! Пустите меня! — я закашлялась и схватилась руками за горло, внутри которого, словно кипела настоящая лава.

   — О, надо же. Голосок прорезался.

   — Мне больно говорить, — закряхтела я. — Помогите, прошу.

   — Раньше ты не просила. Только командовала.

   Мужчина сверкнул глазами и отпустил мои плечи. Он поднялся и подошел к какому—то стеллажу с колбами. Зеленая, светящаяся жидкость полилась в стакан.

   Только тут-то я и заметила, что помещение, в котором я нахожусь — очень странное, атмосфера его, прямо скажем, готическая и мрачная.

   Комната будто сошла со страниц старинного романа. Темные стены, окрашенные глубоким бордовым цветом, обвитые вьющимися тенями, потолок, украшенный тяжелыми лепными распятиями, и тусклый свет свечей, дрожащий на золоченых канделябрах, — создавал мистическую ауру, играющую с углами и пространством. Пол был устлан темным бархатным ковром, который мягко поглощал шаги, придавая ощущение отдаленности и изоляции.

   Где это я?

   Но я не успела задать интересующий меня вопрос. Мужчина бесшумно вернулся и протянул мне какую—то жидкость.

   — Пей! — скомандовал он.

   Но он не на ту напал! Пить незнакомый напиток из рук незнакомца я не собиралась!

   — Жасмин, не испытывай мое терпение!

   — Не буду я ничего пить! И почему вы упорно называете меня каким—то цветком?

   В горле снова запершило, и я закашлялась.

   — Пей, я сказал!

   Мужчина схватил меня за подбородок и открыл челюсть, вливая мне в рот содержимое стакана. Зеленоватая жидкость полилась мне в горло, но часть ее оказалась на моей одежде.

   Одежда...

   Что на мне надето, вашу ж мать?? Платье с оборочками и рюшами? Я на карнавальной вечеринке?

   Я еще раз оглядела помещение.

   В центре комнаты стоял массивный стол из черного дерева, покрытый паутиной и старыми книгами с пожелтевшими страницами. В углу стояло старое зеркало с потемневшей рамой, отражающее лишь намеки на реальность. Окна, обрамленные тяжёлыми занавесками, закрывали свет, и было абсолютно не понятно, какое сейчас время суток.

   В углу мрачной комнаты стоял массивный стеллаж с колбами, наполненными странными жидкостями, которые таинственно светились. Они излучали холодный, но чарующий свет, заставляя теневые фигуры плясать по стенам, создавая атмосферу загадочности. Жидкости переливались в колбах, напоминая о давно забытых рецептах и древних тайнах. Некоторые пузырьки медленно шипели и бурлили.

   Вокруг горели свечи и плавился воск.

   — Вы сектант? — нахмурилась я. — И какой яд вы мне дали? Отравить хотите? У меня нет недвижимости. Да и денег на карте тоже.

   — При переходе из мира мертвых ума лишилась? — мужчина заглянул в мои зрачки. — Или это твои очередные уловки?

   — Послушайте, я не понимаю, что тут происходит.

   — Я тебе не верю. Вся твоя игра — это фарс. Ты мастерски врешь, но я очень хорошо тебя знаю, что повестись на твою фигурку, — он взглянул на меня с презрением, и я отшатнулась.

   О какой фигуре идет речь? "Доски" никого не привлекают. В этом я убедилась на собственном примере, когда единственный парень, в которого я была влюблена, и с которым у меня были длительные отношения, бросил меня ради грудастой сучки с ботексными губами.

   Но, опустив глаза, я вдруг увидела свой выпирающий бюст шикарного третьего размера. Мне это сниться? Я потерла веки. Нет, действительно. Отличные, упругие сиськи. Для пущей убедительности я пощупала их ладонями — грудь еле поместилась в моих руках.

   Мужчина внимательно наблюдал за моими манипуляциями и хмурился.

   — Жасмин, если ты думаешь, что полапав себя на моих глазах, ты вызовешь во мне хоть какое—то желание, ты жестоко ошибаешься. Ты мне отвратительна.

   — Я не Жасмин, — ответила я и спрыгнула с кровати, чтобы подойти к зеркалу.

   Вот это да! Оттуда на меня смотрела настоящая красотка! Длинные, блестящие, черные волосы, как из рекламы шампуня, и яркие синие глаза, цвета сапфира. Мое тело было таким же идеальным, как и лицо: сочная грудь, тонкая талия и упругая, аппетитная задница. Я повертелась перед зеркалом, разглядывая себя.

   — Жасмин! — прорычал незнакомец, подходя ко мне. — Мне нужна правда! Как зовут твоего любовника?

   — Кого? — у меня округлились глаза.

   — Очень правдиво, почти поверил, — хмыкнул мужчина. — Ну так, что? Будешь молчать? Ничего, я выбью из тебя правду!

   С этими словами, незнакомец схватил меня за руку и потащил за собой по каким-то длинным коридорам в

   полную неизвестность.

ГЛАВА 3.

   Пока этот странный мужчина тянул меня за руку, я и не думала сопротивляться, покорно следуя за ним. И дело было не в том, что я была такой ведомой или испугалась его угроз, нет, это было абсолютно не так.

   Просто я не понимала, где я нахожусь, и куда мне бежать. Если даже я и кусну этого мужика за руку и побегу от него прочь, где вероятность, что за углом меня не будет поджидать другой, не менее опасный тип? Если я и правду угодила в секту, то лучше попытаться вжиться в предлагаемую роль, дабы потом понять, как же мне выпутаться из этой передряги.

   Заслужу доверие — найду телефон и вызову подмогу.

   Я сама похвалила себя за чудесный план. Главное: сохранять спокойствие и не поддаваться панике.

   Мужчина, тем временем, притащил меня в спальню. Но не в свою.

   Я поняла это по многочисленным женским штучкам на прикроватной тумбочке и женским, лиловым занавескам в цветочек.

   — Будешь сидеть в своей комнате без еды и воды, пока не расскажешь мне всю правду, Жасмин.

   — Постойте, — выкрикнула я, увидев, что мужчина собирается уходить. Я не могла его отпустить, не попытавшись выведать хоть какую—то информацию.

   — Тебе есть, что сказать?

   — Можно узнать ваше имя?

   Которое я потом с радостью озвучу в полиции.

   — Ты и правда повредила рассудок при переходе? Такое случается, но редко.

   — Я не знаю, про какой переход вы говорите. Я не знаю, почему вы упорно называете меня "Жасмин". Мое имя — Маша. И вы можете проверить это в моем паспорте, который вы, вероятно, уже прикарманили себе вместе с моим телефоном и банковской карточкой.

   Мужчина не перебивал меня, слушая со всей внимательностью. Его брови то взлетали вверх, то плавно опускались вниз.

   Несмотря на свою злость, я не могла отметить, что мой похититель оказался очень хорош собой. Настоящий типаж мужского брутального самца: брюнет с темными глазами, мужественным подбородком и жесткой щетиной. Когда незнакомец сложил руки на груди, мой взгляд упал на его сильные бицепсы, которые легко можно было заметить под рубашкой, что обтягивала его фигуру. Чуть слюнки не потекли. Я таких красавчиков прежде видела лишь на экранах фильмов.

   Так, Маша, соберись!

   — Я не знаю, где ты нахваталась таких странных слов, но я во всем разберусь. Сейчас приведу лекаря, и он тебя осмотрит. Но учти, Жасмин, если это опять твоя очередная ложь, то я посажу тебя на цепь.

   Я оцепенела, по моему телу волной пронесся страх. Я ни капельки не сомневалась, что этот мужчина вполне способен на подобные вещи. Испытывать его терпение мне не хотелось.

   — Я не вру. Но я не знаю, как доказать вам, что я не Жасмин.

   Мужчина провел пальцами по волосам и задумчиво вышел из комнаты, заперев меня на замок.

   Повинуясь своим ощущениям, я подошла к занавескам и дернула их в стороны, открывая доступ к окну. Конечно, я не собиралась бросаться вниз в безумной попытке сбежать. Я лишь хотела выяснить, где я нахожусь.

   Увиденное за окном напугало меня похлеще угроз от странного похитителя.

   Было ощущение, что я нахожусь в подземелье. Снаружи, помещение, в котором я находилась, представляло собой — неприступные каменные стены, покрытые плесенью и паутиной. А вместо улицы и привычных домиком и тротуара, я увидела лишь каменные тропинки, выстланные черепушками. За окном был полумрак. На небе не было солнца и облаков, словно я и правда находилась под каким—то куполом, за который не проникал солнечный свет. Было чувство, что я — персонаж какой—то РПГ игры, в стиле DIABLO, Baldur’s Gate или Pathfinder.

   Нереальная реальность. Или мой персональный кошмарный сон, из которого я не могу выйти.

   Дверь открылась, и в комнату вошел тот самый сектант, а следом за ним какой—то старичок в потрескавшихся очках. При виде меня его лицо вытянулась, словно он не ожидал меня увидеть. В его глазах появился испуг, но он быстро пропал.

   — Позвольте, я осмотрю Вас? — прошамкал старик.

   — Не церемонься с ней, — рявкнул мужчина. Он бросил на меня такой взгляд, что мне стало жутко. Это — ненависть, которую ощущаешь всей кожей.

   Старичок достал стетоскоп (ну или его подобие) и приложил ко мне. Я приготовилась к ощущению холодного металла к коже, но ничего не произошло. Лекарь замер в пяти сантиметрах от моего тела и стал слушать...воздух?

   — Что вы делаете?

   — Проверяю вашу энергию, госпожа.

   Я не стала спорить и заткнулась. Если это всего лишь сон, то ничего странного в этом нет. Подождем, что будет дальше.

   Лекарь закончил замерять воздух и кратко кивнул мужчине.

   — Что с ней? — нетерпеливо спросил он.

   — Энергия совсем другая. У Жасмин она была тягучая, как мед, а у этой девушки — живая, свежая, как весенний глоток воздуха.

   — Что это значит?

   — В моей практике такие случаи не встречались, но я склонен подозревать, что тело и душа госпожи пребывают в диссонансе.

   — Еще понятнее, Огастус. У меня кончается терпение.

   — В теле госпожи Жасмин — другая душа. Вы вернули не ту, — развел руками старичок.

   — Что?? Этого не может быть!! Я звал свою истинную пару. А моя пара — Жасмин! Моя душа сама помогла призвать ее! Проверь еще раз, Огастус!

   — Я уверен в своих показаниях, господин Вэйланд. У этой девушки совсем другая энергия. Я уверен, что вы и сами бы это поняли, если бы не были зациклены на возвращении жены.

   У Вэйланда поникли плечи.

   — Я потратил на этот ритуал всю свою силу. На ее восстановление уйдет время. А его у меня нет. Кто—то замыслил против меня предательство, и мне надо срочно найти этого мерзавца. Только Жасмин могла мне помочь.

   — Я понимаю, господин, но, увы, эта девушка — не она.

   — Ладно, ступай. Я подумаю, что делать дальше.

   Старичок забрал инструмент и ушел.

   Я ничего не поняла из того, что говорили эти двое, но решилась на вопрос, который меня мучил все это время.

   — Если я — не та, кто вам нужен, вы отпустите меня домой?

   Мужчина посмотрел на меня остекленевшим взглядом.

   — Об этом не может быть и речи. Пока я не найду способ поменять ваши души, ты, кто бы ты не была, остаешься здесь.

   — Это похищение! Вы не имеете права!

   Тот, кого лекарь назвал Вэйландом, наклонился ко мне.

   — Я — повелитель некромантов, и в этом мире я имею право на все. Даже на тебя.

ГЛАВА 4.

   — Не—не—кромантов? В каком смысле? Это название вашей секты?

   Вэйланд задумчиво смотрит на меня, затем начинает ходить по комнате большими шагами туда—сюда.

   — Хорошо. Я отвечу на твои вопросы, но ты взамен поможешь мне.

   — Да, да. Только скажите мне, где я?

   — Под землей. В царстве тьмы и смерти.

   — В аду? — испуганно ахнула я. — Я умерла?

   — Я не могу ответить на этот вопрос, так как не знаю, что сейчас с твоим телом. Я вытащил из него лишь твою душу и перенес сюда, в свой мир.

   Его слова казались мне полным бредом.

   — Ладно, пусть так. Я смогу вернуться домой?

   — Я истратил свою силу на возвращение твоей души. Мне нужно время. Или ты думаешь, что ритуал на воскрешение такой простой?

   — Я совсем ничего не думаю, так как вообще ничего не понимаю, — призналась я честно. — А вы, значит, некромант? — скептически спросила я.

   — Я не просто некромант. Я повелитель этого царства.

   — Ого. И что вы умеете? Воскрешать людей?

   Вэйланда мои вопросы слегка раздражали. Он разговаривал со мной, как с несмышленым ребенком, а меня жутко бесила его пафосность и манерность.

   Тьфу, подумаешь, некромант.

   — Заканчивай свои вопросы, иначе посажу тебя в темницу, а рот зашью шелковыми нитками.

   — Теперь ясно, как вы пришли к власти. Шантажом и угрозами.

   Я скрестила руки на груди. А мужчина поднял к небу глаза и что—то прошептал про себя.

   — Кстати, а кто такая Жасмин?

   — Она — моя жена, — сморщился Вэйланд. — И к моему огромному сожалению, еще и моя истинная пара.

   — Понятно.

   — Что тебе понятно!? — Вэйланд рывком подскочил с кресла и подошел ко мне. — Я любил свою жену, верил ей! А она устроила заговор за моей спиной, чтобы лишить меня власти. Да еще и не одна, а с любовником. Я посадил ее под замок, чтобы выведать, с кем она тайно встречалась. Но не успел..

   — Что случилось?

   — Ее убили. И я до сих пор не знаю, каким образом. Ведь никаких следов присутствия чужого человека не было. Все выглядело так, как будто она сама это сделала, но я знаю Жасмин, она бы никогда не рассталась с жизнью по своей воле.

   — Ну не так уж и хорошо вы ее знали, раз она смогла завести любовника втайне.

   Вэйланд сузил глаза, и я почувствовала себя не в своей тарелке.

   — Простите. Я не хотела вас задеть.

   — Меня невозможно задеть. Так как у меня нет ни сердца, ни души. Твои колкие фразочки меня не цепляют. Меня раздражает только твое неуважение. Разговариваешь так, словно я тебе ровня. А ты — всего лишь — жалкий и хрупкий человечек. Потому знай свое место, Жас...

   Вэйланд не смог до конца произнести это имя и замолк на полуслове.

   — Надеюсь, вопросы закончились? — едко поинтересовался Вэйланд.

   — Да. И меня, если что, зовут Маша.

   — Мы не можем звать тебя так. Мне нужно выведать, кто был любовником жены. А для этого, для правдивости, надо звать тебя ее именем.

   — Мне не нравится имя "Жасмин". Слишком сладкое, аж зубы сводит.

   — Значит будешь Джессамин.

   Я подумала и кивнула.

   — Это имя мне нравится куда больше. Его я согласна потерпеть.

   Вэйланд усмехнулся.

   — Тебе говорили, что ты слишком дерзкая?

   — В моем мире только такие и выживают.

   — Тогда, может, ад это и есть твой мир, раз в нем такие суровые законы. И, кстати, обращайся ко мне более неформально. Я, как никак, твой муж.

   — Хорошо, я постараюсь.

   В дверь спальни постучали.

   — Кто там? — зычный голос Вэйланда эхом разлетелся по комнате.

   — Господин, вас ожидают в главном зале.

   — Одну минуту, — ответил он и обратился ко мне. — Не выходи из спальни, пока я не вернусь. Заблудишься в подземных лабиринтах. Тебя вечность искать придется.

   — Хорошо.

   Естественно, я не послушалась. И как только за Вэйландом закрылась дверь, я подбежала к двери. Шаги некроманта стихли, и я выглянула в коридор. Какое тут все мрачное! В крови закипел адреналин. Мне просто необходимо было удостовериться, что это не чертов сон! Ну кто в здравом уме поверит в магический мир и в мужика—некроманта?

   Я пошла по длинному коридору, освещаемому тусклым светом свечей в маленьких лампадках. Они висели на стенах, на расстоянии метра. Пол был устлан ковром, и я ступала мягко и бесшумно, что было мне только на руку. На стенах висели красивые гобелены, но рассматривать каждый из них, мне бы не хватило времени.

   Мне чудятся странные звуки, и я вздрагиваю. В след за звуком, я вижу непонятные тени, и они, вдруг, начинают танцевать по стенам и потолку. Мрак сгущается, и мне становится жутко. Все это место, эта мрачная обитель, угнетает меня. В воздухе пахнет смертью, и мой желудок начинает бунтовать против этого места, или же это просто запоздалая реакция на переход моей души из одного мира в другой.

   Я пытаюсь глубоко дышать и прислоняюсь ладонями к стене. Упираюсь лбом, наваливаясь всем телом.

   Стена под моим весом начинает медленно открываться, и я понимаю, что это дверь. Может там тайное убежище? Или выход из этого жуткого места?

   Я делаю шаг вперед, и дверь позади меня закрывается.

ГЛАВА 5.

   Очередная мрачная комната.

   Я разочарованно вздохнула.

   А сколько таинственности было. Я уж было поверила, что за дверью будет выход, ну или, хотя бы, нечто ценное, вроде сокровищницы.

   А что? Прихватить с собой пару золотых слитков и вернуться с ними домой — было бы неплохим финалом моего приключения. В конце концов, надо же мне как—то компенсировать моральный ущерб от общения с тем жестоким мужчиной, который возомнил себя повелителем некромантом.

   Меня передернуло. Надо же было такой бред придумать! Вэйланд — повелитель некромантов!

   Я захихикала.

   Я вспомнила ядовитый взгляд мужчины, и моя радость заменилась другим чувством. Вэйланд пугал меня до чертиков. Но с другой стороны: вот угораздило же его таким красавчиком родиться! Ээх. Жаль, что на внешности далеко не уедешь. Если ты — псих, то никакая красота тебя не спасет от одиночества. Да и местечко здесь поистине жуткое и мрачное. Может поэтому его женушка и изменила ему. Ей просто захотелось сменить обстановку.

   Мне до сих пор не верилось в то, что все происходящее — правда. Слишком уж сюрреалистично все это выглядело.

   А это подземелье вообще напоминало мне 2000—е годы, когда все наряжались в готов и устраивали псевдосеансы по спиритизму.

   Я оглядела помещение, в которое попала. Оно напоминало мне ту же комнату, в которой я очнулась. В таким местах явно проводятся ритуальные обряды.

   Комната была окутана таинственным полумраком. Стены, выкрашены в глубокий изумрудный цвет, украшены древними символами, покрыты тонким слоем пыли, словно время здесь остановилось. Потрескавшиеся балки потолка поддерживали множество свечей, чьи тени танцевали на поверхности, как будто сами жили своей жизнью. В центре помещения был расположен большой деревянный стол, обитый черной тканью, на котором лежали магические артефакты — кристаллы, засушенные травы и стеклянные сосуды с неведомыми эликсирами. Воздух был насыщен ароматами, вызывающими легкое дурное самочувствие: сладкий запах ладана сливался с резким древесным запахом сосны.

   Я медленно прошла вперед, окидывая взглядом каждую мелочь. Никогда не знаешь, что может сгодится: ключи от замков или средства для самообороны. Но ничего похожего на то, что я искала — не было.

   В углу, за завесой из черного бархата, скрывался алтарь. А рядом с ним стоял человеческий скелет. Он был прибит гвоздями к полу, и напоминал собой манекен в кабинете биологии. Кости у скелета, белоснежные и гладкие, были обрамлены облаком таинственности. Череп, с изящно выгнутыми скулами и глубокими орбитами, напоминал о древних мыслях и мечтах. Позвонки, как колонны величественного храма, поддерживали, когда-то живую плоть, сейчас же ставшую лишь воспоминанием. Ребра, изящно изогнутые, обвивали пространство вокруг, словно защитные крылья, охраняя тайны невидимого. Грудная клетка, открытая и уязвимая, хранила в себе отголоски дыхания, которое, когда-то раздавалось в этом мире. Легкие, наполненные воздухом, теперь лишь пыль, витавшая в безмолвии.

   Вэйланд изучает по этому скелету анатомию человеческого тела?

   Я снова захихикала, представляя себе в голове эту картину.

   Вдруг мой взгляд упал на стол. На нем, помимо всего прочего, лежала огромная, толстая книга. Я потрогала древние страницы. Во мне появился какой—то внутренний трепет, словно я находилась в эпицентре магии. Может на меня так повлияло это таинственное место, или в воздухе витали опьяняющие нотки, меняющие сознание, но мне, вдруг, захотелось попробовать прочитать странные символы.

   Я попыталась произнести слова, но не смогла. Из моего рта вырвались лишь кривые, мычащие буквы.

   Я перевернула страницу книгу. Затем еще одну.

   На одном из листов я замерла. Здесь текст напоминал латынь, а я изучала ее на первом курсе института.

   Я вновь попробовала произнести текст, и у меня получилось. Пусть не с первого раза, но со второго, мне удалось прочитать заклинание четко и правильно. После последнего произнесенного мной слова, страницы книги зашуршали, а пламя свечей задребезжало.

   Я посмотрела на свои пальцы и увидела на них странное зеленоватое свечение. Я взмахнула рукой, и яркая полоска света потянулась за ней. Я поиграла ладонью, наблюдая, как в воздухе мерцает красивый изумрудный оттенок.

   — Вау! — громко произнесла я, восторженно наблюдая за своими действиями.

   Может, во мне есть дар?

   Но, увы, на этом мой энтузиазм затих, ведь я понятия не имела, что это за странное свечение и какие бонусы оно дает.

   В коридоре послышались шаги. Я спряталась за скелет, прячась в тени. Мои пальцы напряженно схватили его косточки и сжали их.

   Когда топот шагов стих, я облегченно вздохнула и отошла от скелета. Отсюда надо уходить. Повелитель некромантов будет в бешенстве, когда обнаружит, что я шарюсь по его подземелью.

   Но, подойдя к двери, я поняла, что на ней нет ручки. Я попала в ловушку?

   Что за невезение!? Я топнула ногой.

   — Эту дверь можно открыть только специальным ключом.

   По моей спине поползли десятки, нет тысячи мурашек. Я остолбенела на месте, боясь развернуться. Ведь я была уверена, что в комнате не было никого, кроме меня. Так, кому бы мог принадлежать этот скрипучий голос?

   — Освободи меня, и я тебе помогу, — продолжил говорить некто.

   Я медленно повернулась на голос и от удивления выпучила глаза.

   У меня галлюцинации? Я ущипнула себя за руку.

   Ай! Больно!

   — Ну? Чего уставилась? Возьми инструмент в том ящике в углу и достань уже из моих стоп эти гвозди! Приковали меня, словно я им экспонат какой! А ведь я живой! Ну или почти живой.

   Я протерла глаза, чтобы точно убедиться, что мне это не приснилось.

   Нет, все это происходило на самом деле. Я смотрела, как двигается челюсть у существа, который, казалось бы, давно уже должен был замолчать навсегда.

   — Скелет? Ты разговариваешь?

   В моей голове пронесся старый рекламный слоган, который полностью описывал мысли в моей голове.

    "Шок — это по-нашему".

ГЛАВА 6.

   — Ты живой?

   — В каком—то смысле — да, в каком—то смысле — нет. Я умею говорить и двигаться, значит я могу существовать, но при этом, у меня не бьется сердце, а это главный орган жизнедеятельности человека, значит я не могу быть живым и теоретически считаюсь мертвым, но при этом я нахожусь в действующей реальности и могу быть участником событий, поэтому фактически я могу влиять на жизнь людей, но своей жизни у меня быть не может и я....

   — Стой, стой, пожалуйста. Я имела в виду, как ты очнулся?

   — Я не могу очнуться, ведь я вещь. Просто парочка костей, скрепленных в единый скелет.

   — Но раньше ты был человеком. Да?

   Скелет приложил длинный палец к нижней челюсти, единственно—подвижной кости черепе, и постучал им, как будто пытался вспомнить былое.

   — Вероятность, что я был человеком присутствует, так же, как и вероятность того, что мой скелет сделан из останков костей, возможно нечеловеческого происхождения.

   — Животное? — ахнула я.

   — А может, искусственно созданный материал. Пластмасса, пластик.

   Я взяла инструменты и вытащила гвозди, освобождая скелет из импровизированной ловушки.

   — Ты свободен! — торжественно объявила я. — Можешь идти, куда хочешь.

   — Могу, но надо ли?

   Я не знала, что на это ответить.

   — Кстати, а как мне тебя называть?

   — У вещей нет имен.

   — Ну я же не могу называть тебя "скелет".

   — Почему?

   — Это глупо.

   — Ладно, у тебя есть любимое имя? Назови меня им.

   — Хмм.. Смотря кто ты, мальчик или девочка.

   — Не знаю.

   — Так ладно: рассуждаем логически. Ты скелет. Он "мой". Значит мужской род. Будешь мальчиком, — у меня уже лопалась голова, и я тяжело вздохнула. — Мне нравится американский актер Майлз Теллер. Назову тебя "Майлз". Как тебе?

   — Меня устраивает, — скелет поднял вверх длинные, трубчатые, плечевые кости, словно выражая свое ровное отношение к этому, ничего не значащему для него, имени.

   — Значит оставим это имя. А меня зовут, — я осеклась, — Джессамин. Майлз, послушай, я хочу выбраться отсюда. Ты случайно не знаешь, где выход?

   — Я стоял на одном месте очень много лет. Я не знаю планировку этого помещения.

   — Понятно. Значит пойду искать дальше.

   — Я с тобой.

   — Пойдем.

   Я аккуратно высунула голову в коридор. Вроде чисто.

   — Ступай за мной. Только тихо, — попросила я Майлза.

   Но скелет, едва сделав движение, заскрипел, как ржавая калитка.

   — Тихо, пожалуйста, — простонала я. — Ты нас выдашь.

   Но Майлз заскрипел опять. У меня по коже побежали мурашки. Звук бил по оголенным нервам.

   — Тебя надо смазать.

   Я вернулась в комнату и стала глазами искать подходящее средство.

   Непонятные флаконы и склянки не добавляли ясности.

   — Хоть бы емкости подписали, — пробормотала я. — Даже пусть на латыни! Ну куда это годится!?

   За моей спиной раздался непонятный звук.

   — Майлз, не скрипи. Я скоро, — ответила я, не поворачивая корпус.

   — И что мы потеряли в моих зельях, Джессамин? — бархатный, мужской голос заставил меня замереть. — Хотела сбежать? Или искала средство, чтобы меня отравить? Неплохая игра, Жасмин. И лекаря подговорила. А я почти повелся.

   — Нет, я не ваша жена. Я говорила правду, — взмолилась я, поворачиваясь к Вэйланду и складывая ладони перед собой.

   — Хватит! — зарычал мужчина, заскрежетав зубами. Он подошел ко мне вплотную и схватил меня за горло. — Твою фальшивую натуру я распознал с первой секунды.

   Глаза некроманта полыхали ненавистью, и я ужаснулась тому, как сильно это чувство в его сердце. Эта женщина — Жасмин — действительно смогла причинить ему боль.

   Но я не была ею!

   — Пустите, — прохрипела я, пытаясь отодрать сильную, мужскую руку со своей шеи. — Умоляю.

   Я задыхалась от страха и боли. Вэйланд убьет меня, и я ничего не смогу сделать. Не смогу доказать правду.

   — Умоляешь меня? — глаза Вэйланда сверлили мое лицо, упиваясь моим отчаянием. — Ты в моей власти, Жасмин. Одно движение — и ты умрешь, а мое лицо будет последним изображением, которое тебе довелось увидеть перед своей смертью.

   Я зажмурилась, готовясь к неизбежному.

   Но, вдруг, почувствовала прикосновение к своим губам. Открыв глаза, я увидела, как некромант проводил по ним пальцем свободной руки.

   — Алые, как цветы, что утром раскрывают свои лепестки. Твои губы вновь манят меня, а глаза лишают сна. Сильней моей ненависти к тебе, лишь вожделение, с которым я не могу совладать.

   Не успев понять, что происходит, я ощутила, как губы Вэйланда касаются моих, сминают их, кусают, завоевывают себе. Странно, но я потерялась в этих ощущениях, растаяв под сильным напором властного языка, что вторгся в мой рот. Хватка на моем горле тоже ослабла, и мужские пальцы теперь ласково поглаживали кожу, скользя назад, к затылку, обжигая меня горячими касаниями.

   — Жасмин, моя сладкая, Жасмин, — мужчина словно сошел с ума, продолжая страстно целовать меня, покрывая поцелуями мое лицо, щеки, уголки губ, и с каждым последующим действием, я все больше терялась в этих ощущениях, цепляясь руками за ткань мужского костюма.

   Я льнула к его груди, подставляя губы для еще одного, смелого, жадного поцелуя, от которого я задохнулась, как от нехватки воздухи. Вэйланд смаковал мои губы, посасывал мой язычок, и я издала мучительный стон, полный неутоленного желания. Как незнакомый мне мужчина, смог так быстро лишить меня рассудка? Но все происходящее казалось мне таким правильным, словно сама судьба вела меня к этому моменту, в котором я бы хотела застрять навечно.

   Бах.

   Глухой, тяжелый звук обрубил мне мое удовольствие, и я вскрикнула от удивления.

   Вэйланд свалился к моим ногам, как мешок с картошкой.

   — Не благодари, — спокойно ответил скелет, поглаживая огромный пыльный фолиант, который, по-видимому, и послужил орудием преступления.

   — Ты его убил? — мне не хотелось так думать. Этот некромант, несмотря на свое мерзкое отношение ко мне, не заслуживал подобной участи.

   — Нет, просто обездвижил. Он ведь буквально поедал тебя! Я спас тебя от мучительной смерти!

   — Да уж, спасибо, — вяло произнесла я.

   Несмотря на то, что мой страстный поцелуй был прерван, я поняла, что это к лучшему. Кто знает, чем могло закончится подобная сцена. Да и нельзя забывать, что до этого, Вэйланд, и вовсе, хотел меня придушить! Так что, да, Майлз действительно спас меня.

   — Я знал, что могу пригодиться, — гордо заявил скелет.

   — Пойдем быстрее, пока он не очнулся.

   — Но мои кости жутко скрипят!

   — Не до них. Надо торопиться, пока некромант не очнулся. Иначе нам обоим крышка.

   Мы с Майлзом вышли в коридор и, продвигаясь в кромешной тьме, пошли вперед, следуя своей интуиции.

ГЛАВА 7.

   Спустя, плюс—минус, двадцать минут, мы с Майлзом, наконец, увидели свет в конце тоннеля.

   А точнее дверь, ведущую из темного коридора на улицу.

   Я не могла поверить своим глазам.

   — Свобода, — прошептала я, радуясь тому, что вышла за пределы мрачного убежища. Я оглянулась, чтобы получше рассмотреть место, в которое попала. Божечки, да это же настоящий дворец!

   Замок, возвышающийся на вершине скалистого холма, выглядел так, как будто он был вырезан из самой тьмы. Его высокие, тонкие шпили, устремленные в небо, казались острыми, как клинки, готовые пронзить облака. Стены замка были сложены из черного гранита и покрыты мхом и плесенью, словно вековая сырость пропитала каждый камень. Вокруг замка витал тяжелый, гнетущий воздух, словно сама земля здесь была пропитана мраком и злобой.

   Вход в замок охраняли массивные железные ворота, покрытые ржавчиной и паутиной. Они и стали для нас ключом к долгожданной свободе. От ворот шла тропинка, вымощенная черепушками. Меня передернуло.

   — Даже не хочу знать, настоящие они или бутафорские, — пробормотала я полушепотом.

   — Что?

   — Пойдем отсюда поскорее.

   — Я не против. Но куда?

   Действительно, хороший вопрос. Куда идти, если ты не знаешь маршрут. Да и в принципе не знаешь ничего об этом странном месте, где даже не светит солнце.

   — Как думаешь, мы в аду?

   — А как по—твоему выглядит ад?

   — Грешники кипят в котлах, а дьявол смотрит и смеется.

   Я сразу представила Вэйланда в роли сатаны. А что? Он очень похож. Та же демоническая внешность и дьявольская усмешка. Чем тебе не черт рогатый?

   — Нет, это определенно не ад, — высказался Майлз. — Я думаю, мы в обители повелителя некромантов. Это между землей и преисподней. Пограничное место.

   — Ты же говорил, что ничего не знаешь, — я подозрительно посмотрела на скелета. — Может, ты тайный шпион?

   — Я много лет простоял на одном месте. Я слышал разговоры, но я не выходил за пределы той комнаты.

   — Понятно, — я с опаской посмотрела на ворота. — Да, мы не знаем, куда идти, но оставаться здесь крайне опасно. Вэйланд точно убьет меня. Он меня ненавидит! Я не могу рисковать жизнью. Лучше неизвестность, чем верная гибель.

   — В твоих словах есть рациональное зерно, — согласился Майлз.

   Мы пошли дальше, по тропинке, которая привела нас во двор, усыпанный обломками древних статуй и черепов. В центре двора стоял огромный фонтан, но вместо воды из него вытекает черная, густая жидкость, напоминающая кровь. Вокруг фонтана кружили стаи летучих мышей, их пронзительные крики разрывали тишину.

   — По крайнем мере, в этом месте есть жизнь, — задумчиво заметила я, разглядывая крылатых животных. — Может, и люди встретятся.

   Тропинка закончилась, за ней начинался темный лес.

   — Ну все, приплыли, — обреченно простонала я.

   — Приплыли?

   — Это выражение такое, — объяснила я. — Оно значит, что именно здесь нам придется бросить якорь. Ведь в чащу леса пойдет только безумный человек.

   — Давай возвратимся, — предложил скелет, поскрипывая костями.

   — Нет, это тоже не вариант, — отрезала я.

   — У нас нет третьего варианта.

   — Тебе легко говорить. Тебя точно не съедят, — фыркнула я. — Потому что из съедобного на тебе только хрящики и коллаген.

   — Зато меня можно сломать, — возмутился Майлз. — Я очень хрупкий, знаешь ли.

   — Ладно, долой спор. Раз у нас нет выбора, то пройдем по лесу. По крайнем мере, среди деревьев, у нас появится шанс спрятаться от Вэйланда, если он, очнувшись, решит отправиться за мной в погоню.

   — Ты представляешь для него ценность?

   — Не я. Другая женщина. Ради нее он отправится на поиски.

   — Говоришь с грустью.

   — Тебе показалось. Мне нет до них обоих никакого дела.

   Собравшись с мыслями, сделал первый шаг в темную чащу.

   Темный лес, окружающий обитель некромантов, казался живым существом, дышал зловещей атмосферой и скрывал в своих тенях множество ужасов. Листва на деревьях была почти черная, покрытая плесенью и паутиной, а стволы были изогнуты и деформированы, словно их мучили веками.

   Земля под ногами, мягкая и влажная, усыпанная гниющими листьями и корнями, которые словно тянутся к ногам, как будто пыталась нас задержать. Мое платье постоянно за что—то цеплялось, и мне пришлось оторвать нижний край неудобной юбки, чтобы я могла спокойно продвигаться дальше.

   В воздухе витал тяжелый, сырой запах разложения, смешанный с ароматом мха и затхлой воды. Ветер здесь был едва слышен, но когда он поднимался, деревья начинали шептать на странном, непонятном языке, словно обмениваясь тайнами.

   — Слышишь? — испуганно прошептала я, вжимая голову в плечи. Странные звуки все чаще стали раздаваться вокруг нас, вызывая жуткий страх.

   Это были то ли стоны, то ли шепот, то ли тихий смех. Это звуки, которые невозможно точно определить, но они заставляют сердце биться быстрее и заставляют задуматься о том, что лучше было бы повернуть назад.

   — Слышу.

   — Кто это? — спросила я Майлза, понимая, что он и сам вряд ли сможет ответить на мой вопрос.

   — Вопрос в другом. Неважно, кто это. Важно, насколько оно опасно.

   Скелет был прав, но поворачивать назад было уже поздно.

   Вдруг, я почувствовала, как что—то невесомое пролетело мимо меня. Я ощутила легкое касание, словно моя рука задела паутину. Но это была не она.

   Нечто прозрачное, но светлое колыхалось в воздухе, совершая маневры. Оно летало, как призрак, над нашими головами, и я непроизвольно накрылась руками.

   — Кыш! — сделала я попытку прогнать эту сущность, но оно не ушло.

   Вскоре к нему прибавились еще несколько призраков. От их присутствия стало холодно. Сущности не причиняли вреда, но я все равно стала паниковать, ведь их количество стремительно возрастало.

   Призраки гудели и стонали. С каждой секундой этот вой становился все громче и громче.

   — Что они хотят от нас? — закричала я, пытаясь перебить этот звук своим голосом.

   — Может, они с нами разговаривают?

   — Но я ничего не понимаю!

   Призраки обступили нас со всех сторон, а от их гула я ощутила боль в ушах.

   Я упала на колени, и мои колени увязли в грязном мхе.

   — Теперь точно приплыли, — еле слышно произнесла я и провалилась в темноту.

ГЛАВА 8.

   Очнулась я на кровати.

   Моя голова закружилась, и я потянулась к ней рукой, но меня ждал неприятный сюрприз.

   Мои руки были прикованы к изголовью металлическими цепями!

   Я посмотрела вниз и заскрежетала зубами от бессилия.

   Мои ноги подверглись такой же участи. Цепи переплетали лодыжки и вели к бортикам, на которых были закреплены замки.

   Кто—то постарался на славу. И здесь не надо быть гением, чтобы понять, какому человеку понадобилось проделывать со мной подобное.

   — Вэйланд! — завопила я.

   Дверь тут же открылась.

   — И снова здравствуй, женушка. Далеко ли собралась вчера? — некромант с иронией в голосе ожидал моего ответа.

   — От тебя подальше!

   — Эх, жаль тебя разочаровывать, но отсюда нет выхода.

   — Выход есть всегда.

   — Но не для тебя, Жасмин, — коварно оскалился Вэйланд. — Тебе не спрятаться и не скрыться. Если уж я смог вытащить тебя с того света, поверь, для меня нет преград. Я везде тебя найду.

   — Я не Жасмин! Сколько можно повторять! Тебе даже лекарь это сказал! Но почему ты мне не веришь?? — воскликнула я, дернув цепями. — Выпусти меня! Мне больно!

   — И не подумаю. Это твое наказание за попытку побега. В следующий раз будешь умнее.

   Я прикрыла глаза, вспоминая, что случилось до этого.

   — Там в лесу, что окружает твой замок...что это были за звуки? Так плачут призраки?

   — Это стенания неупокоенных духов. Блуждающие души, которые были никому не нужны при жизни, а при смерти о них и вовсе забыли.

   — Понятно. О, а где Майлз?

   — Майлз? Твой любовник? — прорычал Вэйланд.

   — Да нет же, — поморщилась я. — Майлз — это скелет.

   — Ты оживила скелет? — Вэйланд выглядел удивленным.

   — Не я. Он сам ожил.

   — Он не мог ожить по собственному желанию, — уверенно заявил некромант. — Такие вещи возможны только при помощи магии.

   — Во мне нет магии. Я самая обычная девушка.

   — Вспомни. Может, ты прикасалась к чему—нибудь или читала заклинание?

   — Нет, я просто искала выход, — я действительно не могла понять, что Вэйланд от меня хочет. С тех пор, как я здесь оказалась, я все делала на автомате. Мной двигали лишь инстинкты: сохранить свою жизнь. Я почти ничего не помнила, так как все события для меня были прожиты в тревожном состоянии. Я силилась и напрягала извилины, но все было бестолку. — Да не знаю я! Я ничего не понимаю! Я ничего не помню!

   — Совсем ничего? — Вэйланд присел на край кровати и слегка усмехнулся. — Я надеялся, что хотя бы наш поцелуй не пройдет для тебя бесследно.

   Только не это! Кажется, я покраснела.

   — Совсем не помню, — соврала я, и это стало ошибкой.

   — Тогда я напомню тебе.

   Черные глаза Вэйланда стали приближаться, и я задергалась на кровати.

   — Не смей!

   Пусть мое тело приковано этими чертовыми цепями, мой разум еще пока в моей власти! И я не дам этому наглому некроманту завладеть моей душой! Буду сопротивляться до последнего!

   Губы Вэйланда мазнули по моим, а после я отвернула лицо.

   — Не трогай меня! — зашипела я. — Не вздумай, а то я...использую магию!

   — О, я смог пробудить в тебе память, — ехидно произнес Вэйланд. — Не знал, что мои поцелуи оживляют воспоминания.

   Глупо было надеется, что он поведется на мою браваду.

   Повелитель некромантов схватил меня за подбородок, фиксируя его в одном положении. Его пальцы легли на мои скулы и слегка погладили их.

   — Только попробуй сделать это, — прошептала я, глядя на Вэйланда с враждебностью.

   — И попробую. И сделаю. Ты принадлежишь мне. По всем законам этого мира.

   Он нежно погладил кожу щеки и резко прижался губами к моим губам, впиваясь жадным поцелуем, удерживая мое лицо.

   Яростное пламя, пожиравшее мои губы и рот, заставляло разум плавиться и уноситься в некие дали. В ответ я поддалась сильному натиску, впуская его внутрь, даря иллюзию взаимности, но тут же зажала его нижнюю губу и с силой вонзила в неё зубы, прокусывая до крови, с каким—то упоением чувствуя солоноватый вкус крови. Вэйланд оторвался от меня и вытер рану тыльной стороной ладони. Его глаза вспыхнули зеленоватым свечением.

   — Я предупреждала, — с вызовом произнесла я. — Только попробуй еще раз...

   Некромант не дал мне возможности договорить и вновь начал целовать меня, не обращая внимания на прокушенную губу, сочившуюся кровью — жадно вбирал в свой рот мои губы, ритмично посасывая их и зажимая между зубами, и следом вторгался в горячий рот своим языком, стирая выстраиваемые мной границы, не оставляя от них ни малейшего следа.

   Это стало полной неожиданностью. Он застал меня врасплох, и я не успела обдумать дальнейшие действия.

   Пока я размышляла, как еще мне остановить властный напор этого мужчины, я поняла, что уже целую его в ответ. Пока я думала, как оградить себя от опасной близости, мое тело начало действовать за меня. Мои губы приоткрылись, и я позволила нахальному языку Вэйланда проникнуть в мой рот.

   А после, меня пронзило молнией, и я не могла более совладать с дрожью, охватившей мое тело, и с бушующей страстью, напополам с ненавистью, заставляющей меня теснее прижиматься к нему и отвечать на поцелуи взахлёб, соприкасаясь с его губами, едва не стукаясь зубами, яростно атакуя в ответ. То были отчаянные поцелуи, с горьким привкусом разбитых надежд и острой пряностью страсти, связавшей нас воедино крепкими нитями, выпутаться из которых казалось уже невозможным, ровно, как и разрубать тугой узел. Хотелось продлить мучительно—сладкую агонию, яркими всполохами играющую на коже и вырывающуюся мягкими стонами из податливого рта с припухшими губами.

   — Джессамин....

   Я не сразу услышала его шепот, растворяясь в удовольствии, которое окутывало меня сладким трепетом.

   А когда поняла, то очень удивилась.

   Ведь он назвал меня по—другому...

   Может, он наконец поверил мне?

   — Джессамин, — мужчина вырисовывал это имя на моих губах, на шее и на ключицах — его губами и языком, сильными пальцами, со стоном произнесённое на ухо так тихо, словно просил прощения за свою грубость.

   Я едва оторвалась от него, восстанавливая дыхание:

   — Ты думаешь, что одним поцелуем ты сможешь заставить меня переменить мнение о себе?

   — Не одним. Сотней, тысячей, десятками тысяч… — в сумраке комнаты было не разобрать выражения его глаз, только голос хрипло срывался тяжёлым дыханием. — Я знаю, что совершил ошибку и привел в это тело другую душу, но, возможно, это судьба?

   Меня подбросило, словно от высоковольтного разряда.

   Вэйланд так сильно одержим женою, что готов заняться со мной любовью? Ему все равно, кто сидит в теле Жасмин?

   Все мужчины одинаковые! Лишь бы переспать с женщиной, от которой дымится пах!

   А что, насчет моей души? Он хочет лишь мое тело, а меня такой расклад категорически не устраивает!

   Я изловчилась и ударила Вэйланда лбом прямо в переносицу.

   Тот схватился за нос руками и со злостью уставился на меня.

   — Ты сумасшедшая???

   — Нет, это ты не в себе! Я — не твоя жена! И я отказываюсь от своих супружеских обязанностей!

   Вэйланд пробормотал какие—то проклятия. Из ноздрей некроманта вытекли пару капель крови, и мужчина задрал вверх голову, зажимая переносицу.

   — Когда я вернусь, мы поговорим! — строго предупредил он и вышел из комнаты, громко хлопнув дверью.

ГЛАВА 9.

   Я не знаю, сколько я лежала в таком положении, но мои запястья и лодыжки уже начали затекать. Я уже подумала, что Вэйланд забыл обо мне.

   Но тут в комнату вошли.

   — Майлз! Это ты!?

   На моем лице засияла улыбка, и это несмотря на ноющую боль.

   — Ты улыбаешься, потому что счастлива?

   — Да. Я рада, что с тобой все в порядке.

   — Гкхм...прости. Я бы тоже выразил свои эмоции и чувства. Но у меня их, увы, нет. Ведь у меня нет сердца, чтобы испытывать подобное.

   — Поверь, Майлз, в мире полно людей, у кого есть сердце с биологической точки зрения, но при этом они абсолютно равнодушны и холодны к окружающим их людям. Не обязательно иметь этот орган кровеносной системы, чтобы чувствовать и любить.

   — Оу, — скелет прислушался к себе. — Знаешь, Джессамин? А я испытываю странное волнение, но оно меня не будоражит, а успокаивает. Это и есть радость?

   — Думаю да. Помоги мне отстегнуться от этих дурацких цепей.

   Скелет подошел ко мне и сел рядом.

   — Не могу. Повелитель некромантов строго настрого приказал не выпускать тебя.

   — Ты называешь его повелителем? — возмутилась я. — Хорошо, что не хозяином.

   — У меня нет хозяина, — Майлз не понял моего сарказма.

   — Я имела ввиду другое! Когда ты успел стать для него правой рукой, которая не имеет права ослушаться? Я думала, ты на моей стороне!

   — Я на стороне справделивых аргументов. Я пошел за тобой, потому что ты — меня оживила. Но мы едва не попали в неприятную историю. Вэйланд сказал, что в его замке мы под защитой. Поэтому я считаю, что мы должны остаться здесь. А ты, у нас, девушка горячая. Опять попытаешься сбежать, не прислушавшись к здравому смыслу.

   — Где справедливость в том, что меня приковали?? Мне больно, — сморщилась я. — И, кстати, к твоему сведению: я не собираюсь сбегать. Мне одной попытки вполне хватило.

   — Ты говоришь правду?

   — Да, Майлз. Я говорю правду, — устало произнесла я. — Я попытаюсь договориться с Вэйландом по—хорошему.

   — Вот это очень хорошая новость. Пойду сообщу повелителю, что ты готова к переговорам.

   — Ты — засланный казачок. Никому нет веры, — обиженно пробубнила я, вслед скелету.

   Ээх, на самом деле, я понимала аргументы Майлза. Просто Вэйланд меня выбешивал. Такие мужские типажи — слишком абьюзивные. Наглые, властные, самоуверенные. В реальной жизни с такими очень сложно. Я знаю, о чем говорю. Моя мама десять лет прожила с таким прежде, чем ушла. Но тот был еще тем козлиной. Он не гнушался даже поколачивать ее, а потом преспокойно извинялся и дарил цветы, вымаливая прощение. И у этого гада все срабатывало! Потому что такие мужчины, как правило, еще и обаятельные, харизматичные, сексуальные. Их шарм любой женщине вскружит голову. Но мне такого "счастья" и даром не надо!

   Вэйланд вошел в комнату, и оценивающим взглядом пробежался по мне, словно прикидывая, стоит ли мне доверять.

   — Да не сбегу я! Сними с меня уже эти кандалы!

   — Сначала договоримся, — Вэйланд встал посередине комнаты и важно упер руки в бока.

   — Хорошо.

   — Ты мне поможешь понять, кто стоит за заговором против меня. А я верну тебя домой.

   — Ты это можешь? — в моей душе затеплилась надежда.

   — Безусловно могу.

   — Тогда я согласна. Но у меня есть условие. Никакой близости между нами!

   — Я тебе настолько противен?

   — Да, — соврала я, не моргнув и глазом.

   Вэйланд подошел к изголовью кровати и посмотрел на меня сверху вниз.

   — Знаешь, за что я больше всего ненавижу свою жену?

   — За то, то она тебе изменила?

   — В том—то и дело, что это не главная причина. Жасмин постоянно мне врала. Без конца. Каждое ее слова было наглой ложью. Красива, как кобра, токсична, как яд. Ты — в ее теле, и я не могу не видеть ее поведение в твоих чертах. Я пытаюсь сказать самому себе, что ты — другая женщина. Но, когда ты начинаешь врать, так же, как и она, я начинаю вновь сомневаться в истине. Поэтому, дорогая моя, Джессамин, — Вэйланд наклонился прямо к моему лицу, и я увидела, как светятся его яркие зеленые зрачки, словно в них плеснули отравленным зельем, — условие за условие. Я не прикасаюсь к тебе, а ты никогда мне не врешь.

   Я прикусила нижнюю губу, чувствуя неловкость. Может я и правда заразилась от этого тела неискренностью? Когда—то меня ценили за прямолинейность и честность. Что же со мной стало?

   Или раньше с меня никогда не требовал ответов такой горячий мужчина, от которого вся моя кожа плавится, как воск, лишь от одного взгляда его жгучих зеленых глаз?

   — Я не буду врать.

   — Итого вопрос: я тебе противен, Джессамин?

   — Да..нет..не знаю! — воскликнула я.

   Вэйланд улыбнулся одними уголками губ и опустился вниз, начиная покрывать шею мягкими, нежными поцелуями. Я попыталась прижать голову к шее, чтобы остановить его, но некромант обхватил рукой мой подбородок:

   — Если ты будешь так дёргаться, я обездвижу и твою голову тоже. Будь уверена, мне хватит фантазии и средств для того, чтобы сделать это. И способ, которым я решу это сделать, тебе не понравится. Очень.

   От холода и неприкрытой угрозы в его словах я затихла, прекращая попытки вывернуться и со страхом посмотрела на потемневшее лицо мужчины, казавшееся мне сейчас маской злобного божества, отлитой из тёмной бронзы. Видно, страх так сильно отразился на моем лице, что Вэйланд ослабил хватку и погладил большим пальцем мою нижнюю губу, едва касаясь её, и с лёгким нажимом оттянул её вниз, принявшись мягко целовать. Рука легла поперёк моего горла, пальцами оглаживая пульсирующую венку сбоку, словно успокаивая и в то же время давая понять, насколько нежелательно сопротивление.

   — Что ты хочешь от меня услышать?

   — Правду. Только правду, моя дорогая.

   — Но я..не знаю..

   — Значит я помогу тебе это понять. Сейчас я отпущу свою руку, но не советую тебе пытаться увернуться, — хрипло произнёс Вэйланд и снял ладонь с моей шеи, быстро пробегаясь ей по коже моего живота, уверенно проникая под платье и накрывая ладонью лобок. Он не дал ни малейшей секунды передышки и принялся ласкать ртом грудь, разжигая всполохи огня прямо под кожей, отрывался на мгновение лишь для того, чтобы обратить внимание на второй сосок, словно молящий о прикосновении. А горячая ладонь продолжала лежать внизу, пальцы мелко подрагивали так, словно он сдерживал себя изо всех сил, чтобы не накрыть ими чувствительную точку, отчего—то начавшую отчётливо пульсировать и распространять волны нарастающего желания.

   Это безумие, мне не должно это нравиться. Но, Боже, насколько приятны его прикосновения, как ловко он играет с моей грудью и как соблазнительно втягивает в рот тугие вершины сосков, заставляя всё внутри резко сжиматься и разворачиваться, наполняя тело ноющим предвкушением. Я прикусила губу изо всех сил и всё еще пыталась сдерживать дыхание, выдыхая через нос, чувствуя, что ещё немного и…

   — Не стоит так сильно кусать губы. Они принадлежат мне, как и всё остальное, — недовольно произнёс Вэйланд, подняв на меня свой взгляд. — Ах, как сильно сжала, едва не прокусила… — с улыбкой заметил мужчина, едва огладив нижнюю губу пальцем и облизнул языком прикушенное место, заставляя млеть от медленного соблазняющего движения. Не отодвинулся прочь и завис близко—близко над моим лицом, опустил руку вниз и наконец нажал пальцем на пульсирующую точку, сосредоточившую в себе волны наслаждения. Пара ритмичных нажатий с одновременной лаской соска заставили мое тело исторгнуть из глубин стон, сорвавшийся с моих губ прежде, чем я смогла запечатать его внутри, удержав глубоко в себе. — Самый чудесный звук, что я слышал, — отозвался некромант и начал увереннее растирать подушечкой пальца внизу, разжигая огонь, заставляя мое тело пульсировать и мелко дрожать от его касаний. — Ну что, Джессамин, готова признать правду и сказать ее вслух? Я все еще противен тебе?

   — Нет, — еле слышно выдохнула я, мечтая о продолжении. Черт, как же заставить себя ничего не чувствовать, когда мне так хорошо!? Если на тело и можно повесить пояс верности, то как сдержать в узде свое сердце, которое так и рвется навстречу этому загадочному некроманту!?

   — Громче, дорогая моя, громче...

   — Нет, ты мне не противен.

   В этот момент Вэйланд не удержался и накрыл мой рот своим, вбирая в себя мое признание, быстро скользя языком глубоко внутрь и, уничтожая ритмичными движениями, мои малейшие попытки мыслить здраво. Не осталось ни капли рассудка в жарком чувственном мареве, от которого тело выгибается, охотно подставляясь под пальцы мужчины, доводящие до исступления. Резкий вскрик, и мои бёдра взмывают вверх, поддаваясь вперёд на бесстыдную ласку, затопившую экстазом всё тело.

   Я ощутила, как металлические цепи с моего тела спали, освобождая меня от муки.

   Но, кажется, только что, избавившись от одних оков, я надела на свое сердце другие. Ведь, вопреки здравому смыслу и рассудку, я начала влюбляться в повелителя некромантов.

ГЛАВА 10.

   — Надеюсь, мы поладим, — с усмешкой произнес Вэйланд, пока я тяжело дышала, приходя в себя.

   — Ради возможности вернуться домой, я согласна помочь. Но свое условие я озвучила.

   — Я тебя понял. Надеюсь, как и ты мое.

   — Да, — кивнула я.

   — Хорошо. Итак, тебя пора посвящать в заковыристые тайны нашего темного бытия.

   Я села на кровати и потерла запястья.

   — Я слушаю.

   — Я старший сын Велиара. У меня есть два брата Эдин и Ахтар. По древним обычаям, власть в подземном мире — моя, по праву рождения.

   — Это не справедливо. А как же остальные братья? В пролете?

   Вэйланд бросил на меня колючий взгляд.

   — А как бы поделила ты?

   — Поровну.

   — Ты хочешь разделить кусок пирога на части? Но тогда он начнет крошится, и от него, в конечном итоге, совсем ничего не останется.

   — Но твои братья наверняка исходят желчью.

   — Мои братья понимают, что наши законы нерушимы. Никто не осмелится бросить вызов традициям.

   — У тебя с ними хорошие отношения?

   — Раз мы не поубивали друг друга в раннем детстве — отличные!

   — Понятно. Значит, ты считаешь, что твои братья не связаны с тем, что кто—то захотел лишить тебя твоего статуса.

   — Нет! — воскликнул Вэйланд оскорбленно, как будто я сказала полную чушь.

   — Я бы на твоем месте так слепо им не доверяла.

   В глазах некроманта вспыхнули зеленые молнии, и я непроизвольно отпрянула.

   — Не лезь не в свое дело, чужачка!

   — Извини.

   — Слушай и запоминай дальше. Тебе предстоит наполнить свою головушку еще кое—какие именами. Есть еще тетушка Фелиция. Родная сестра моего отца Велиара. А еще ее дочь — Палея. Нежное, невинное создание. Она точно не при делах.

   — Да ты святая наивность. У тебя все "не при делах"! Но при этом, кто-то хотел прикарманить себе твой титул, и кто-то, или тот же самый, убил твою драгоценную женушку.

   — Кстати, об этом. Я на сто процентов уверен, что это Харассар, — глаза Вэйланда блеснули хищным взглядом.

   — Кто такой, этот, Харассар?

   — Он — хранитель Бездны.

   Поймав мой недоуменный взгляд, Вэйланд начал объяснять:

   — В моем подземном царстве есть место, называемое Бездной. Там томится в оковах нечисть. Чтобы она не смогла пробраться наружу, проход надо караулить. Харассар — старший среди двенадцати хранителей.

   — Почему нельзя как-то запечатать проход?

   — Нет такого способа.

   — Ладно, а какое отношение этот Харассар имеет к тебе?

   — Я воскрешаю людей, возвращаю души в бренные тела. Этот процесс требует много энергии. Вокруг меня, в момент ритуала, концентрируется целое поле. Сгустки этой темной материи, соединяясь между собой, превращаются в темных сущностей.

   — Этого нельзя избежать?

   — Нет. Всегда приходится идти на какие-то жертвы. Одно без другого не может существовать. Помнишь, вой в лесу? Это из-за ритуала, что я провел с телом Жасмин. Сгустки темной энергии заполонили лес. Сейчас вокруг замка опасно.

   — Ты плодишь нечисть, и Харассар не в восторге от этого, — стала размышлять я. — Но разве это повод для убийства?

   — Вполне. Он — единственный, кого я мог бы назвать своим врагом. По—хорошему, если бы меня не было, ему было бы лучше.

   — Но ведь не ты, так другой. Твои братья ведь тоже некроманты. Они займут твой титул, в случае...твоей кончины.

   — Нет, дар передали мне вместе с титулом. Братья не смогут стать некромантами. Они смогут только получить мой титул, замок и земли.

   — Зачем кому—то твой титул, без твоего дара?

   — Подземный мир полон своих привилегий. Здесь можно жить вечно. Во дворце роскошная жизнь. В то время,