Переполох в школе ведьм. Елена Шмидт

Оглавление

• ГЛАВА 1
• ГЛАВА 2
• ГЛАВА 3
• ГЛАВА 4
• ГЛАВА 5
• ГЛАВА 6
• ГЛАВА 7
• ГЛАВА 8
• ГЛАВА 9
• ГЛАВА 10
• ГЛАВА 11
• ГЛАВА 12
• ГЛАВА 13
• ГЛАВА 14
• ГЛАВА 15
• ГЛАВА 16
• ГЛАВА 17
• ГЛАВА 18
• ГЛАВА 19
• ГЛАВА 20
• ГЛАВА 21
• ГЛАВА 22
• ЭПИЛОГ

ГЛАВА 1

Анисья

   Утро выдалось недобрым, и всё потому, что я встала не с той ноги. Ну, бывают у ведьм такие дни. Вот всё, казалось бы, хорошо. Солнце светит в окошко, воробей чирикает на ветке, будто весну почуял посреди осени, а настроения нет.

   Я посмотрела на себя в зеркало. Оттуда на меня взирала хмурая ведьма лет так тридцати с хвостиком. Про длину хвостика распространяться не стоило, мало ли у кого что за время жизни отросло.

   А вот растрёпанные рыжие волосы с утра мне явно не шли, да и синяки под глазами придавали лицу болезненный вид. Вздохнув, я приложила к тёмным кругам два ватных диска с настойкой целебных трав. Через пять минут круги почти пропали, а вместе с ними и мелкие морщинки. Кожа разгладилась, а глаза цвета горького шоколада теперь не казались такими уставшими.

   Расчёсывая спутанные прядки, я подумала, что волосы неплохо было бы освежить, совсем тусклые стали.

   Хочешь не хочешь, а надо было одеваться и идти в теплицу. Сейчас адептки прибегут, будем с ними учиться растения слушать. Какая ты ведьма, если не умеешь с зелёным миром общаться? Это потом настойки, зелья, притирания, порошки и прочее, а сначала азы.

   Одевшись, я вышла в коридор и принялась закрывать дверь.

   – О, Анисья Львовна, – раздался рядом голос директрисы. И когда только она успела выйти, ведь только минуту назад коридор был девственно пуст.

   – Доброе утро, Ядвига Радославовна, – слащаво пропела я.

   Она смерила меня с ног до головы недовольным взглядом и тут же мило улыбнулась. Если Ядвига осталось довольна увиденным, значит, выгляжу я хуже последней лягушки на болоте.

   Испортить директрисе настроение могла бы норковая шуба, которой у меня не было, или ультрамодные сапоги на высоченной шпильке, их я вообще отродясь не носила, боясь переломать ноги. А ещё внезапно появившийся у меня красивый мужчина, что навряд ли, или сброшенные килограмм …надцать, что для меня было из области фантастики.

   А вот если бы у меня вскочил большой красный прыщ на подбородке, или внезапно появилась бородавка на носу, Ядвига была бы просто счастлива. Последнее, если честно, было мечтой каждой уважающей себя ведьмы, желающей конкурентке провала на любовном фронте.

   – А к нам сегодня нового охранника прислать должны, – сообщила Ядвига Радославовна доверительным тоном. – Говорят боевой маг в отставке.

   – Да? – удивилась я, потому что последний наш охранник Афанасий Варлаамович хромал на правую ногу и был глуховат. Про зрение вообще молчу, это была отдельная тема.

   – Пришлось просить, – Ядвига поправила рукой безукоризненную причёску, где каждая прядка знала своё место, – иначе ничего путного не пришлют.

   – Старый? – поинтересовалась я.

   – Кто? – удивлённо вскинула брови директриса, словно уже забыла, про кого мы говорили. – А… Охранник? Нет. Сказали около сорока.

   – В женском коллективе могут начаться склоки, если мужчина видный, – задумчиво проговорила я.

   – Глупости, – махнула рукой Ядвига. – Я не думаю, что там что-то стоящее. Так… солдафон.

****

Уроки у меня закончились к обеду. На улице по-летнему ярко светило солнце, и я скинула жакет. Несмотря на тепло, в воздухе носились едва уловимые запахи прелой листвы. Благодаря тому, что школа ведьм находилась за городом, территория у неё была достаточно обширной. Один парк с его аллеями и скульптурами чего стоил. Здесь, и правда, требовался толковый охранник, чтобы уследить за всем.

   Здание школы делилось на два крыла. Одно было административное с кабинетами и лабораториями для занятий, второе – общежитие для юных ведьм и преподавательского состава.

   Я постояла несколько минут, вдыхая полной грудью, а потом собралась пойти в столовую. Однако не успела я сделать несколько шагов, как путь мне перегородила эффектная Екатерина Максимовна.

   – Сплетню последнюю слышала? – заговорщически спросила она, вытаращив на меня зелёные глаза.

   – Про геморрой у Петровича? – хмыкнув, поинтересовалась я.

   – Да нет же! При чём тут Петрович? Ядвига нового охранника ждёт.

   – Она что, каждого по отдельности в известность ставила или вас всех вместе собрала?

   – А ты что, в курсе? – разочарованно протянула Екатерина Максимовна. – Блин, думала, удивлю.

   – Чем?

   – Да мужик, говорят, маг боевой… из бывших, – доложила она, понизив голос. – Ядвига всем шепнула, что не стоит за ним ходить, потому что он слегка того…

   – Чокнутый? – мои глаза округлились. Я в своей теплице совсем от жизни, похоже, отстала.

   – Да нет же! Ты чего, не понимаешь совсем? Того, говорю!

   – Чего?

   – Да как мужик негодный! – наконец-то разродилась Екатерина Максимовна.

   – А он тебе зачем? Седая стала? – усмехнулась я.

   – С ума сошла, что ли! Я ещё не того возраста.

   – Да ну? – с сомнением взглянула я на неё.

   – Только не говори, что видно, – угрожающе прошептала она. – Я, знаешь, какую сумму Симе за новый эликсир отвалила?

   – Ты считаешь, что наша целительница заинтересована в конкурентках? Она на каждом углу сейчас галдит, что ей замуж пора.

   – Естественно, когда седьмой десяток разменяла, пора уже и о семье подумать. Как ты думаешь, у неё голова уже вся седая? – Екатерина с усмешкой взглянула на меня. – Я так долго ждать не собираюсь. Жаль, что охранник того.

   – Да он может и неинтересный совсем, – ухмыльнулась я. – Что раньше времени жалеть-то?

   – Ты права. Мне мужик нормальный нужен, – Екатерина прикусила ярко-красную губу, посмотрела задумчиво на меня, а потом выдала: – У тебя там, случаем, никакого на примете нет?

   – Только Ладимир и Петрович, – поделилась я информацией.

   – Тьфу на тебя, Анисья. Зачем мне кости и проспиртованный лежебока? Посмотри на меня? – Она огладила ладонями высокую грудь и крутые бёдра. – Хороша?

   – Хороша, – согласилась я, – да только жениха тебе придётся где-то за пределами школы искать.

   – А вдруг этот охранник и ничего? – мечтательно проговорила Екатерина. – А что того – болтовня?

   – Если ничего, то его Ядвига себе приберёт, – усмехнулась я. – Думаешь, она своё упустит?

   – Это точно. Эта не упустит, – вздохнула Екатерина. – А ты куда шла?

   – В столовую.

   – Я с тобой.

****

С новым охранником Иваном Евграфовичем Морозовым я старалась не встречаться, тем более что Ядвига сразу, как я и предполагала, прибрала его себе. Похоже, что распущенные ей слухи были просто для того, чтобы разогнать охочих до мужчин соперниц. Правда, это отпугнуло не всех.

   Я же старалась с ним не встречаться, что у меня прекрасно получалось. Работает себе маг-охранник и пусть работает, мне какое дело, хотя он мне и понравился. Но против директрисы шансов у меня не было.

   Нейтралитет мы с Морозовым сохраняли недолго, ровно до того момента, как наступила зима.

****

Морозов

   – Завхоз Евгафович, Завхоз Евграфович… Тьфу! Слушать тошно. Это надо было так перевернуть моё имя. Чтоб им пусто было, этим ведьмам. Вот как есть ведьмы, не смотри, что мелкие.

   Я со злости воткнул лопату в сугроб. А ведь как всё хорошо начиналось…

****

Так уж получилось, что в Высшую школу для ведьм я попал случайно. Скучно стало на пенсии сидеть. Нет, я не старый. Совсем. Семьи нет. Не сложилось. Двадцать лет честно армии отдал и оказался не нужен. Предложили на выход. Молодым надо было место уступить.

   Школа для ведьм изначально у меня никакого энтузиазма не вызвала. Я бы хотел в охранное агентство податься или, на худой конец, в детективное. Всё-таки молодой ещё. Кровь играет. Могу пригодиться. Да и хотелось бы на объект серьёзный попасть, или преступников половить.

   Но вакансий пока не было, а вот эту предложили. Решил, что временно устроюсь. Хотя кого там охранять?

   Однако зарплату пообещали хорошую, да и место непыльное, и я решился. Тем более в этой школе происходили странные пропажи учениц. Три года подряд. И мне предложили проявить себя.

****

Ближе к зиме от скуки стало совсем невмоготу. Сколько я не пытался выследить на территории следы злоумышленников, пока ничего не выходило. Пропавшие ведьмочки словно испарились.

   Было у меня предчувствие, что кто-то из присутствующих в школе ведьм в этом точно замешен, но пока никто не прокололся и подозрение не вызвал. Да и отдел по магическим преступлениям ничего существенного не нарыл. Приходилось ждать. Как назло, всё было спокойно. Умереть от скуки можно.

   А здесь ещё и ведьмы эти со своими выкрутасами. Вскоре ситуация накалилась настолько, что я стал заводиться с пол-оборота.

   По долгу службы терпеть не могу непорядок! В казарме и прилежащей территории не должно быть ни пылинки, ни соринки – только чистота и порядок.

   И не надо мне говорить, что ведьмы – это те же девочки и женщины. Не надо! Они такое устраивают в общежитии и в учебных корпусах, что просто волосы дыбом.

   А дорожки? Хуже всего та, что ведёт от оранжереи к главному корпусу. Там вечно грязь от подошв! А меня это злит. Думал, зимой ведьмы прекратят эти свои шастанья, и будет почище. Но нет! Стало только хуже.

   Этой ночью выпал свежий снежок, не успел я с утра его расчистить – и поглядите-ка, не прошло полчаса, а на тропке уже отпечаталась вереница грязных следов.

   Нет, я не дворник и даже не завхоз, и работаю здесь вроде как охранником. Но только здешняя дворничиха тёть Маша больше любит обихаживать осиротевших собак, чем подметать и чистить снег, а я без физической нагрузки попросту пухну – поэтому с утра лопату в руки и вперёд.

   Правда, одной уборкой сегодня не обойдёшься, ещё надо и песочком присыпать. Сердито ворча под нос, я снова проехался лопатой по дорожке и отправился за песком. Светло-жёлтая горка приятно золотилась под солнышком возле противопожарного щита. Там же стояли тачка и лопата. Работать было приятно, морозец чуть пощипывал нос и щёки, а в свитере и жилетке было жарковато. Люблю зиму!

   Вытерев рукавицей потный лоб, я отправился к зимней оранжерее и замер. На только что выметенной дочиста дорожке снова красовались черные дорожки следов!

   – Анисья, твою ж налево с твоими лютиками-цветочками! – заорал я. – Опять грязь растащили? Девочки! Вы же вроде как девочки, а не…

   – Мои цветочки не для вас, Иван Евграфыч, – тут же откликнулись из теплицы, будто только и ждали моей реплики. – И, кажется, я вас просила, не ругаться при адептках. Они же совсем юные, чтобы такие выражения слушать.

   Юные создания захихикали. Могу дать голову на отсечение, что они и не такое слышали.

   Я не видел, кто там в оранжерее, но решил – узнаю, что там за группа занимается, и накажу всех разом. Правда, ещё не придумал: как.

   Не прутом же по мягкому месту?

   В школе ведьм, понятное дело, учатся девчонки от шестнадцати и до двадцати одного года. Попробуй-ка их прутом – потом хлопот не оберёшься. Ещё и кодекс припомнят, по которому ведьмы до первых седых волос не имеют права замуж выходить. А до замужества трогать их мужчинам не полагается: ни за мягкие места, ни за твёрдые, ни за какие-либо ещё.

   Были ли у их учительницы Анисьи Львовны седые волосы, я понятия не имел, но очень бы хотелось с ней тоже что-нибудь сотворить. За вредность и язвительность.

   – Здравствуйте, Завхоз Евграфыч, – пропел насмешливый голосок.

   И тут же другой:

   – Доброго дня, Завхоз Евграфович!

   И одна за другой юные ведьмы пошли из оранжереи к учебным корпусам, оставляя за собой вереницы грязных следов, которые вскоре слились в тёмную дорожку.

   Вот я же не завхоз и не дворник. И чего я опять завёлся? Наверно, всё дело в этой, которая лютики не про меня выращивает.

   – Анисья, – начал я, когда из оранжереи последней вышла учительница зельеварения и заперла дверь на замок. – Вот если я в твою оранжерею приду и все горшки с места на место переставлю, а на полу, скажем, лягушек дохлых накидаю, тебе понравится?

   Анисья Львовна показала на свои белоснежные сапожки. На них не было ни пятнышка.

   – Научить тебя бытовой магии, Иван?

   – Слушай сюда! – разозлёно прорычал я, делая шаг навстречу учительнице. – Ещё ни один боевой маг не опускался до бытового. Это… Это позор для всякого боевика! Поняла?

   Анисья задрала подбородок. Ведьма она, может, и неплохая была, этого я не знал, а вот как женщина – дюже вредная. С виду пигалица, да и стан стройностью не отличается. Лицо миловидное, курносое, глаза карие, блестящие, с хитринкой. Брови чёрные вразлёт. В общем, на первый взгляд ничего так. Но мне другой типаж нравился. Вот разве что волосы! Я с удивлением смотрел на пряди, которые только вчера были ярко-рыжие. Сегодня же они поменяли цвет и стали зелёными. А ещё они так вились, что хотелось их потрогать – настоящие они или тоже созданы при помощи бытовой магии.

   Но седины среди этой буйной зелени точно не проглядывало, так что когда там эта ведьма, наконец, выйдет замуж и исчезнет с глаз моих – я понятия не имел.

   – Что, загляделся? – воинственно начала Анисья. – Не для тебя мои лютики цветут. Понял?

   – Учениц своих чистоте научи, ведьма, – сердито буркнул я. – Иначе вот этой самой лопатой в твоей оранжерее такой порядок наведу – век не забудешь.

   – Этой? – ведьма обошла меня, проваливаясь в сугробы, и уже с другой стороны дорожки добавила: – Этой ты много порядка не наведёшь, там штыковая нужна, а у тебя фанерка для снега. Да и замок на оранжерее презренной ведьминской магией зачарован, боевому магу о такую мараться – позорище на всю жизнь, потом не отмоешься.

   Я сплюнул на снег и посмотрел вслед Анисье, как она шурует по тропинке вслед за своими ученицами. Сзади она была очень даже ничего, в своей короткой курточке и длинной юбке – по крайней мере там, где ниже поясницы в такт шагам двигались два соблазнительных полушария.

   Стало как-то очень уж жарко от этих разглядываний, и чтобы хоть как-то оправдать нахлынувший жар, я принялся с утроенной энергией чистить дорожку. Прочистил аж до самой каменной плитки и только тогда успокоился.

   Поставил лопату в подсобку и только вышел, как наткнулся на самое прелестное создание Высшей школы для ведьм: Ядвигу Радославовну.

   Вот кто взгляд радовал, даром что ведьма. Поговаривали, что её родословная уходит в те давние древние времена, когда лешие с домовыми не гнушались бутылку самогона распить на поляне.

   Похоже, от тех времён Ядвиге достался породисто-крючковатый нос и небольшая родинка над губой. Но они её не портили. Нельзя испортить каким-то там носом ни идеальную фигуру с изгибами, как гитара или виолончель, ни пухлого рта, ни чудесных голубых глаз, ни… В общем, Ядвига Радославовна, директриса сего заведения, была великолепна.

   В её присутствии я всегда ощущал некую неловкость. Вот и сейчас смущённо кашлянул. Моя легенда охранника трещала по швам вместе с брюками. Всё-таки я не только боевой маг, презирающий ведьм. Я ещё и мужчина, обожающий красивых женщин. И семьи у меня не сложилось только ввиду плотного графика службы.

   – Доброго дня, Иван Евграфович, – изумительным контральто пропела Ядвига. – Как ваши дела? Отчего поднялись с самого утра пораньше? Или с ночи ещё не ложились?

   Я снова кашлянул, прочистив горло, прежде чем ответить:

   – Вздремнул пару часов, Ядвига Радославовна. Докладываю. За прошедший период никаких происшествий не было, ничего подозрительного на вверенной территории не происходило…

   – Благодарю за службу, – похвалила директриса с лукавинкой, блеснувшей в ясных глазах, – вот что значит – настоящий солдат! Выправка, мощь, исполнительность, дисциплина!

   И директриса, подойдя вплотную, потрогала меня за плечо.

   Ух… ведьмина сила! Схватил бы, да как стиснул в объятиях. Ну, погоди, Ядвига Радославовна, вот закончу я тут свою настоящую службу – и покажу тебе мощь.

   – Послушайте, Иван Евграфович, – сказала Ядвига, чуть отодвигаясь, и меня прямо-таки потянуло к ней, дабы не сокращать дистанцию. – Дело у меня к вам. Вы, конечно, у нас нынче и охрана, и завхоз, и дворник, но знаете… Дорожки и тётя Маня почистит, а к вам особое поручение. Хотелось бы, чтобы вы поработали…

   – Я вас внимательно слушаю, – пробормотал я, не слушая, а глядя, как из идеально зачёсанных чёрных волос, будто живая, выбивается волнистая прядка и ложится на щеку нежно-розового цвета.

   Так и хочется взять эту прядку двумя пальцами, заложить за покрасневшее от лёгкого морозца ушко… Шляпка эта глупая на голове – ни ушей не прикрывает, ни лба, зачем она нужна?

   – …Дедом Морозом! – закончила Ядвига торжественно, и я очнулся.

   – Что? А… Да, – невпопад ляпнул я.

   – Отлично, Иван Евграфович! Очень выручили! – просияв, сказала директриса.

   Я пришёл в себя и переспросил:

   – Выручил?

   – Ну да, – ответила Ядвига улыбаясь. – А то время уже поджимает, а артисты эти…

   И она махнула рукой в кремовой перчатке.

   – Дедом Морозом, – повторил я единственное, что чётко услышал из речи директрисы.

   – Из вас он получится замечательный, – кивнула Ядвига Радославовна. – Такой… красивый, – она понизила голос, зажурчавший чертовски соблазнительно, – такой сильный, такой… Ну не из Ладимира же Мороза делать, в самом-то деле?

   И положила обе руки мне на плечи. Я подался вперёд, планируя провести разведку боем. Но в тот миг, как наши губы уже почти соприкоснулись, раздался визг.

   – У-и-ииии! Завхоз Евграфович! Скорее сюда! Опять прорвало!

   В общежитии – обложить его трёхэтажными пируэтами из слов – снова фонтанировал кран с горячей водой. На первом этаже, где душевые.

   Там всегда прорывало. Нужен был толковый и рукастый маг – лучше всего, конечно, Петрович. Но и боевой, с навыками водного, тоже сойдёт.

   Отодвинув Ядвигу, я ринулся в бой. Настроение было как раз подходящее. Только я бы лучше под холодный душ сейчас.

   Если не починю, то хотя бы делом займусь, может, заодно и остужусь немного. А то штаны не только узки стали, но прям сдавили.

   Всё равно нам бы дальше любезничать не дали, да и Ядвига в первую очередь за школу радела, а уж потом за себя.

   – Иду, иду! – крикнул я и бросился к душевым, откуда уже валил пар.

   – Иди, иди, – услышал за спиной. – Ох, какой же мне охранник отличный попался. Просто сказка, а не мужчина!

   От похвалы мои ноги ускорились сами собой, занося меня в помещение, откуда клубами валил пар.

   – Помогите! – увидев меня, заверещала невысокая, стройная девица с глазами испуганного оленёнка. – Я только помыться хотела, а оно, как рявкнуло изнутри, как пошло по трубам гудеть, и вот, – всхлипнула она носом, – опять грязевой фонтан.

   Я уставился на прорыв. Вода, что с шипением и грохотом вырывалась через муфту соединения двух труб, была мало того, что грязной, она ещё странно пахла и имела подозрительный зеленовато-сероватый оттенок, словно только недавно чавкала в болоте. Вырываясь наружу, она клокотала и подвывала странным визгливым голосом.

   – Ах, ты зараза! – взревел я, втягивая носом воздух, воняющий гнилью, тлением и перебродившими останками. – Это кто опять нечисть болотную греться призвал?

   – Не я, – сразу ответила ведьмочка, которая перестала пугливо вжиматься в стену, осмелела и уже не выглядела такой запуганной. Поправив сползающее полотенце, она добавила: – Я по болотным не специализируюсь. Это, скорее всего, младшенькие пошутить решили. Они как раз начали изучать этот раздел.

   – Вот я им устрою раздел! Сколько раз говорил, что пороть вас некому! – рыкнул я, усиленно изображая недалёкого охранника, который был каждой бочке затычка, а потому неоценим в хозяйстве. – Вот это ж надо, совсем новую резьбу сорвали. Только не говори мне, что они такие умные и сразу всему научились. Умные такими делами не балуют, – бурчал я, осторожно призывая силу, чтобы никто ничего не заподозрил, и пытаясь прощупать, кто же наш гость.

   Тёмный шлейф тянулся к водонагревательному котлу, основательно возле него сгущаясь. Вот так и знал, что они вновь притащили пухтилу, которого, видать, совсем разморило, и он, потеряв контроль, стал исходить болотной жижей, забивая ею всё что можно. Давление в системе резко возросло, и горячая вода стала вырываться из труб, грозя сорвать все соединения.

   Пухтила с незапамятных времён обитал в болоте, что раскинулось в глубинах нашего леса. Это была самая безобидная нечисть, из всех, что я знал. Обычно он сидел в топи, пускал пузыри, чавкал и вздыхал ворочаясь. Иногда пугал заплутавших глухими охами и ахами.

   Откуда юные ведьмы прознали, как его призывать, я не знал, но только насколько мне было известно, практиковали они это каждый год. Однако в этом году мелкие шестнадцатилетние пакостницы были в ударе, второй раз проделывая это и портя мне сантехнику. А тут, как назло, Петровича ещё не было.

   Решил, что сам быстрей всё сделаю. Пока я всеми силами испускал угрозы, юное создание боком-боком исчезло за моей спиной. Оглянувшись и убедившись, что я один, направился в подсобное помещение в углу душевой, где стоял котёл.

   – Сам уйдёшь? – обратился к незваному гостю. – Ты опять всю воду испоганил, а ведь я тебя ещё в тот раз просил не появляться.

   – У-фу-ффф… – ответили из котла, и сноп вонючего пара обдал меня из ближайшего муфтового соединения.

   – Значит, не хочешь по-хорошему? – отпрянул я от подарка. – Да? Ну, сам напросился, – я сконцентрировался, скапливая силу между ладоней, чтобы потом резким движением выбросить её в сторону котла.

   В прошлый раз такая тактика сработала. Пухтила, недовольный тем, что его побеспокоили, – основательно ему наподдав – убрался в окно, поднимая клубы влажного зловонного воздуха.

   – Эй ты! – заорал я. – Прекрати немедленно!

   В ответ довольно хрюкнули и захихикали. Вот честное слово. Натурально так с ехидцей. Ну, погоди. Получишь ты у меня! Я принял боевую стойку, готовясь затушить котёл и рассеять это спятившее создание.

   Я мысленно досчитал до пяти и только собрался потоком холодной воды залить всё это безобразие, как из всех муфтовых соединений труб повалил пар, полетели во все стороны брызги и котёл рванул, разбрызгивая во все стороны потоки вонючей горячей жижи.

   Меня сбило с ног и понесло к выходу. Всё, что я успел, так это охладить несущуюся в мою сторону грязную воду. Откуда её столько взялось, лично для меня осталось загадкой. На мутных волнах моё бренное тело вынесло из душевой, пронесло по коридору и вышвырнуло на так тщательно убираемый мной двор.

   – Ох... – Распластавшись в грязной луже, услышал я насмешливый смешок Анисьи. – Иван Евграфович! Я смотрю, вы сегодня прямо в ударе. Вот прибрались, так прибрались. Пойду, предупрежу ведьмочек, чтобы они пока во двор не выходили, а то испачкают вам всё здесь, – не выдержав, она задорно рассмеялась. – Вот интересно, что вы там такое наделали, что такую красоту вокруг учинили?

   Перевернувшись на спину, я сел. Было не очень комфортно, скажу я вам. Тепло – да! Но мокро. Я сидел в грязной луже, которая растекалась по двору мрачным чёрным пятном. Приподнял руку. Чвак! С неё отвалился кусок болотной тины и шлёпнулся мне на мокрую штанину.

   – Да чтоб тебя! – я со злостью смахнул его с ноги.

   – А у вас и на голове такой же лежит. Не хотите скинуть? – Анисья явно потешалась надо мной, потому что в её карих глазах прямо вспыхивали золотые искорки, делая их удивительно красивыми.

   – И... – я разглядывал её, – он меня украшает?

   – Ну, как вам сказать, скорее, вы его, – она улыбнулась. – Что, опять пухтила?

   – Да, чтоб его, – я попробовал приподняться, но это оказалось не так просто. Ноги и руки по илистой грязи разъехались, и я снова плюхнулся в грязь.

   Собравшись, всё-таки принял вертикальное положение. Анисья посмотрела на обтекающего меня и неожиданно чем-то дунула. Лёгкое золотистое облачко окутало с ног до головы, полезло в нос, отчего я невольно громко чихнул, получив задорное: будь здоров. Когда открыл глаза, с удивлением обнаружил себе сухим и чистым.

   – Как это? – уставился я вслед ведьме, которая задорно шагала по грязи в белоснежных сапожках, не заботясь об их чистоте.

   – Заходите, Иван Евграфович, если захотите прибраться, – хохотнула она, помахав мне рукой и не оборачиваясь. – А то у нас, у ведьм, только грязь разносить и получается.

   – Вот же язва, – прошептал я. – Спасибо за приглашение, Анисья Львовна, обязательно загляну! – крикнул ей. – Вот только шнурки постираю, – пробормотал уже под нос.

   – Погладить не забудьте, – донеслось до меня, и я чертыхнулся про себя. Вот что у этой бабы за слух? Натуральная ведьма…

   – Да-а, – я оглядел двор, – здесь, пожалуй, надо призывать кого-то на подмогу. Один я такую кучу грязи быстро не одолею. Если бы было можно призвать магию, но нельзя же, чтобы видели.

   – Иван Евграфович! – Несравненная Ядвига Радославовна вплыла в поле моего зрения. – Ох, да что здесь произошло? Неужто опять? А почему столько грязи? Какой кошмар! Надо сказать ведьмочкам, что внутренний двор временно закрыт для перемещений. Убрать сможете? – выгнула она идеальную бровку, и мне захотелось прижать её соблазнительную во всех местах фигурку к себе поближе. Что за женщина! Нежность и бездна обаяния в одном флаконе, не то, что некоторые язвы. – Ох, простите, Иван Евграфович, всё забываю. Мы сейчас решим этот вопрос.

   Она резко развернулась, отчего её широкая юбка взметнулась вокруг стройных ножек, демонстрируя идеальные лодыжки в чулках со стрелками, и направилась к входным дверям. Через пять минут вышла с тремя ведьмами. Я с интересом наблюдал за ними. Вместе со мной в окнах коридора застыли наши ученицы.

   Ведьмы обступили грязевое пятно, и через несколько минут с ним было покончено. Оно вначале высохло, а потом улетучилось в небо серо-зелёным пыльным облаком, ничего не оставив после себя. Правда, с дорожек и песок пропал.

   – Ну, вот и всё! – Ядвига подошла ко мне. – Признайтесь, Иван Евграфович, что вы покорены нашей работой. Жаль, что мне не удалось полюбоваться на вас.

   – Зато я имел возможность насладиться…

   – Кхе, кхе, – раздалось рядом с нами.

   – Вашей работой, – закончил я. – Петрович, я рад, что ты сегодня так быстро.

   – Так я это... ик... того-самого... ик... и не уходил со вчерашнего дня.

   – Как не уходил? – удивился я.

   Петрович был наш сантехник, а по совместительству и электрик, и, как правило, постоянно опаздывал на работу.

   – Ох, да вчерась такая штука произошла, прям не знаю как сказать. В общем, кто-то в конце дня занёс в мой кабинет пакет с презентом. А смена-то уж того-самого, завершилась, ну почти, я и того.

   – Чего? – уставился я на него.

   Неужто пил на рабочем месте?

   – Я тебе того... потом расскажу, – махнул он рукой, подмигивая и кивая на директрису. – Тут смотрю сейчас не до болтовни. Ядвига Радославовна, готов приступить к устранению неисправности, а то батареи уж остывать стали.

   – Какой кошмар! Теперь отопление! – воскликнула директриса. – Надо немедленно устранить неполадки, а то девочки замёрзнут. Иван Евграфович, как закончите, зайдите ко мне доложить.

   – Пренепременно, – кивнул я.

   Ядвига улыбнулась в ответ и ушла.

   – Чем ты её кормишь, что она урчит, словно кошка? – хмыкнул Петрович. – Прям не ведьма, а что ни на есть простая баба.

   – Петрович, не болтай! – прикрикнул я на него.

   Вот уж кто достойный заместитель всяких тёть-Маш и баб-Нюр, рот не закрывает.

   – А чё тут такого. Дело-то житейское. Какая бы ведьма ни была, а без мужика ей того… плохо.

   – Много, ты знаешь, – фыркнул я. – Пошли уже, профессор, нам с тобой ещё котёл восстанавливать, да из душевой грязь вывозить.

   – А чё грязь-то?! Причём тут я и грязь! Я вот котёл починю и сразу домой, смена закончилась.

   – Давай, давай, смена, маршируй. А то шепну Ядвиге про твои подарки.

   – Да не, Евграфыч, я ж серьёзно, – Петрович остановился. – Презент-то кто-то оставил.

   – Так и шёл бы с ним домой.

   – С ума сошёл? А кабы оступился, да упал, да и разбил? Сам-то знаешь местами как скользко. Зима, брат, штука такая. А что тут у нас? – Разглагольствуя, Петрович зашёл в душевую, где в углу стоял огромный водонагревательный котёл.

ГЛАВА 2

Анисья

   Терпеть не могу магов, особенно боевых, особенно связанных со стихиями. Вечно они задирают нос! Этот вон вообще комиссованный, инвалид, небось, а туда же: позорно ему, стало быть, с ведьмами знаться!

   Да если б не служба, Иван был бы обычным Евграфовичем, коммунальным магом с уровнем квалификации чуть выше домового.

   Обидно, что поначалу я даже обрадовалась, когда он пришёл к нам охранником, а не Завхозом Евграфовичем, как его прозвали девочки.

   Обрадовалась, что у нас в коллективе будет нормальный мужчина, а не Ладимир какой-нибудь, которого девочки за глаза именовали Ладой.

   Кстати, сантехник Петрович, сам долго обзывал Ладимира Лидочкой, а иногда просто сплёвывал и говорил «тьху, нечисть!»

   И всё потому что Ладимир жутко любит собой любоваться. Но это, как говорится, нестрашный порок. Хуже всего то, что он вечно делает вид, что ужасно занят. Вот что его не попроси, он вечно отказывался, словно и не мужик вовсе. А у нас с мужской силой напряжёнка в школе.

   А ведь этот солдафон Евграфович мне сначала даже понравился. Ну а что? Красивый, сильный, складный такой. Фигура такая, что есть на что посмотреть. Тем более мне уже тридцать. И смотреть хочется всё чаще.

   Тем более что я насчёт седого волоса у ведьм не особенно фанатичная, знаете ли. Да и потом: седых волос ждать, можно и в девках остаться.

****

Иван появился у нас осенью, в конце октября, и тут же за него начались подковёрные интриги среди преподавательниц. Только Ядвига Радославовна покрикивала на нас, потому что, признаться, побаивалась беспорядков.

   Он мне понравился. Даже не внешностью, а внутренней силой, перекатывавшейся, словно мускулы под кожей. Вот в чём была настоящая красота! Но на поверхности плавало нечто невразумительное. Поначалу это несоответствие я всерьёз не восприняла, думала, что новый охранник попросту ваньку валяет, но нет.

   Изо дня в день этот пень стоеросовый вёл себя одинаково. Грубиян, педант и недалёкий тип, который за желанием сторожить, наводить чистоту и считать недостачи расходных материалов не видит ни жизни, ни людей.

   Покрикивать на ни в чём не повинных девочек только за то, что они ходят по земле, а потом ступают на снег? Ругаться за брошенные там и сям полотенца в душевой, сломанные крючки в раздевалках или потерявшиеся мячи в спортзале? Серьёзно? Когда человеку заняться нечем, он вот такой ерундой и мается. Тем более что горстка бытовых чар моментально справлялась с мелкими неприятностями. Да и с крупными, как в случае с грязью, оставленной болотной нечистью, тоже. Но нет, Иван Евграфович упрямо хватался всякий раз то за лопату, то за веник, то ещё за какой-нибудь инвентарь!

   Это тётя Маша могла кидаться на сугробы с лопатой наперевес. Она после пятидесяти совершенно иссякла как ведьма, потому что всегда была невоздержанна на трату магии, да и юность у неё прошла в самых суровых условиях.

   Но Иван-то! Боевой маг, чувствовалось, что и стихийник неслабый – один раз дунул, и во дворе чистота. Зачем ему лопата?

   Сама не замечая, что мои мысли постоянно вертятся вокруг Ивана, я старательно рыхлила землю под кустиками чернолистника, который требовался нам завтра для очередного занятия по зельеварению.

   Работала маленькой тяпкой, а не магией, потому что земля не требует дополнительных магических вливаний. А некоторые растения и вовсе к этому чувствительны, могут приобрести нежелательные свойства.

   Подвязала ветки разросшейся кучерявой ведуницы, поправила выбравшиеся из своего ящика плети душистого горошка, набрала для кухни свежей зелени в бумажный пакет.

   Здесь в оранжерее было много такого, что нужно не для зелий. В уголочке обильно плодоносили помидорки, в ящиках росли укроп, кинза, петрушка и базилик. Запах чудесный, словно летом.

   Кстати, надо попросить Петровича подправить волшебное солнышко – светильник с лета припасённым солнечным светом. Он криво висел, оттого свет не достигал некоторых уголков оранжереи, и оттуда лезла плесень.

   Постепенно мои мысли вошли в нужную колею, я почти избавилась от навязчивого образа боевого мага и успокоилась. Всё-таки земля и растения здорово приводят в равновесие.

   Захотелось рассказать об этом эффекте юным ведьмам, а то они вечно излишне чувствительные, эмоционально несдержанные, и даже склонны к слишком резким перепадам настроения. Вот пришли бы, поработали в оранжерее часок-другой, глядишь, и успокоились бы.

   А что после этого на сапожках или калошах земля – так это не их забота. Есть дворник, вот пусть и убирает, а если это от него требует каких-то усилий, к тому же немагических – его проблема! Вот!

   Я вздохнула. Иван опять пролез в мои мысли, и я даже представила его лицо – чуточку мальчишеское. По-военному коротко стриженные волосы, серо-голубые глаза, прямой нос, аккуратные черты лица… По кому я вздыхаю? Пень – он и есть пень. Завхоз Евграфович.

   Рассердившись, что не достигла необходимого для меня равновесия, я вышла из оранжереи и захлопнула дверь. Внутри постепенно угасало волшебное солнышко, снаружи стремительно вечерело.

   Только в начале декабря такие чудные и одновременно такие угрюмые вечера. Пахнет свежестью и скорыми праздниками. Шестого числа у нас ведьмин день, в этом году совпадает с полнолунием, пора готовиться. Следующая ночь, как раз с пятого на шестое, очень важна для всех ведьм.

   Размышляя о том, как бы получше отпраздновать, я сама не заметила, как столкнулась с охранником. Опять! Он шёл куда-то с незажжённым фонарём «летучая мышь». То ещё старьё, между нами.

   – А что вы тут делаете, Анисья Львовна?

   Я сунула ему под нос пакет с зеленью.

   – Ужин скоро, Иван Евграфович.

   – Не, я таким не питаюсь, я ж не козёл, – ответил маг.

   – Точно? – переспросила я.

   Ну бесил он меня, что поделаешь.

   – У нас здесь больше козы, – мрачно ответил Иван. – Ладно, следуйте своим маршрутом и не отклоняйтесь. Ужин по расписанию.

   И пошёл «своим маршрутом», оглядывая окрестности.

   Школа у нас закрытая, кто попало по территории не шляется. Но в связи с тем, что у нас пропадали девушки, присутствие охранника было нелишним. Я оглянулась. Иван зажёг фонарь – любая ведьма на его месте попросту использовала бы магию – и спокойно отправился обходить дозором наши владения. Картинка выглядела уютной – даже захотелось составить сторожу компанию. Но я только фыркнула ему вслед:

   – Волшебный фонарик подарить?

   Иван остановился и обернулся.

   – Вот чем ведьма отличается от нормального мага, – сказал он наставительно, подчеркнув слово «нормальный». – Вы действуете необдуманно и тратите магию направо и налево.

   – Если она есть, то отчего бы не потратить? – спросила я с подначкой.

   Ясно же, что раз он спичками чипкает, то магии у этого солдафона не осталось. А если осталась, то купирована, потому он ей и не пользуется.

   Но Иван вернулся на несколько шагов ко мне и поставил фонарь на снег. Стянул зачем-то рукавицы и сунул их в карман тулупа. Показал шесть пальцев.

   – Допустим, Анисья Львовна, у тебя револьвер. Допустим, у тебя в нём шесть зарядов. И ты идёшь по территории, где есть враг. Стреляешь направо просто так, стреляешь налево просто так – ну, вдруг там враги в кустах? Вверх тоже стреляешь, вдруг враг над головой летает. Делаешь пять выстрелов, и всё впустую. Ты же на вражеской территории, у тебя есть шесть зарядов, почему бы их не потратить? А враг такой спит, спит… А тут кто-то стреляет. Кто это там это делает? И вот ты идёшь со своим револьвером… Сколько у тебя там, кстати, осталось пуль?

   – Пять.

   – Одна, Анисья Львовна, одна. Пять выстрелов ты уже сделала. И из кустов на тебя выскакивают шесть человек. А у тебя одна пуля. Всё, приехали. Пусти её себе в лоб и упокойся, несчастная, потому что ты потратила все заряды зря. Вот так рассуждает любой нормальный маг. А ведьмы…

   Иван Евграфович только махнул рукой.

   – Но мы же не на вражеской территории. У нас мирное время, да и магический свет много энергии не берёт, – я пощёлкала пальцами, вызывая светящийся белым шарик размером с кулак. – Вот, держи. Это моя энергия, ничего тратить не придётся, жмотина.

   – Анисья Львовна, – с упрёком сказал Иван. – За подарок, конечно, спасибо. Но дело не только в том, что ты тратишь пули, а ещё и в том, что привлекаешь потенциального врага.

   Я только вздохнула.

   – Ты, Ваня, неисправим. Всё, я ужинать. Возвращайтесь к обязанностям, Иван Евграфович, а то не ровён час без получки останешься.

   И, развернувшись, пошла к столовке. Всё, пар я выпустила, Ивана припечатала, можно оставаться довольной. Так что же меня всё где-то скребёт и царапает?

   – Как ты меня назвала? Ваня? – услышала я за спиной.

   Но отвечать не стала. Много чести «нормальному магу». Ишь, указывает мне, ведьме со стажем, где тратить энергию, а где нет.

   Скрип снега позади указал на то, что Иван Евграфович пошёл дальше искать своих «потенциальных врагов». От дверей столовой я обернулась. Два пятна света – желтоватый от «летучей мыши» и белый от моего волшебного фонарика – сопровождали плечистую фигуру в длинном тулупе. Дед Мороз, да и только. Посоха не хватает!

*****

В столовой было оживлённо, девушки собирались стайками за столами, вкусно пахло гречневой кашей и котлетами. Зелень тут же покрошили и поставили за столы в отдельных мисочках, чтобы можно было посыпать ужин.

   Я вяло ковырялась в каше и поневоле прислушивалась к щебету сидевших неподалёку ведьмочек. Группа семнадцатилетних девушек явно собиралась ударно отпраздновать грядущую ведьмину ночь.

   – Слышали, – заговорщически тихо, так чтобы соседние столы точно услышали, сказала одна адептка, – Ваську-то маг, оказывается, на свидание позвал.

   – Тот самый? – удивилась её соседка. – Из академии? Ой, что будет…

   – Да ничего не будет, – завистливо фыркнула сплетница. – Васька поумнее Эльки будет. – Я заинтересованно подвинулась к краю лавочки, ведь девочки упомянули имя пропавшей ведьмочки. – Шашни с магом крутить будет только полная дура. Вот и вылетела из нашей школы в какую-нибудь плешивую учебку.

   – Да много ты понимаешь, – отмахнулась её подруга. – Сколько у них свиданий-то было? Три с половиной? Не смеши меня. Она просто посредственность была, вот её и перевели туда, где программа попроще.

   – Ничего подобного, – отозвалась адептка за соседним столом, подтверждая, что в столовой практикуют приём не только физической пищи, но и мыслительной. – По такой логике здесь половину можно сразу за ворота школы выставить. Она нечистика завела, а это против правил. Тем более он плюнул Ядвиге в суп.

   – Ерунда это всё, – присоединилась к ним ещё одна ведьмочка. – На неё Ладимир пожаловался Ядвиге. Соблазнить его Элька хотела. Вот он и попросил защиты, а то переживал, что зажмёт его в уголочке и того…

   Гречка с котлетой стали мне поперёк горла. На фантазию жаловаться не приходилось, и сейчас она шаловливо подкинула мне картинку из рейтинга, когда уже всё можно. Из специального раздела для очень взрослых ведьм. Только в роли несчастной жертвы был не обладатель фигуры задохлика Ладимир, а охранник. Он двумя руками держался за пояс штанов и слёзно умолял меня не делать этого.

   Быстро проглотив чай, я поспешила убраться из столовой, пока моя буйная фантазия ещё чего-нибудь мне не подкинула.

   Кстати, надо было не забыть поделиться услышанным с Ядвигой Радославовной. Адептки сами отлично справлялись с версиями об отсутствии одной из учениц. Хотелось бы это обсудить.

****

На вечер у меня имелись шикарные планы. Свежая календула для маски, контрафактные конфеты с ликёром и новый томик «Омут любви». Идеальный вечер… По крайней мере, был именно таким, пока я коридоре общежития не наткнулась на нашего вездесущего Ивана Евграфовича.

   Меня он не заметил, потому что целеустремлённо пёр вперёд в белой отглаженной до хруста рубашке, чёрных брюках с острыми стрелками и блестящих ботинках. В руках у него был куцый веник из трёх гвоздик и тёмная бутыль с напитком сомнительного происхождения. Одеколоном разило на весь коридор. Уж не на свидание ли собрался охранник?

   Интрига рассеялась очень быстро, когда мужчина деликатно постучал в дверь апартаментов Ядвиги.

   Это что же получается? Кому-то «фу, ты ведьма», а кому-то… Вот же лицемерный гад! Скунс! Ну я ему сейчас устрою незабываемую ночь! Пусть я и травница, но всё же ведьма.

   Вернувшись к себе, я бросилась к ларцу с настоями. Перебирая флакончики, я от нетерпения приплясывала на месте. Выловив среди других «Отпугивать грызунов», я сжала находку в ладони.

   Поменять свойства настоя на противоположное очень просто. Всего-то добавляешь нейтрализатор в двойном размере. Но как-то масштаба не хватает. Мой взгляд сам упал на «Чесотку» и стоящую рядом чернильницу. Маг хотел провести вечер с пользой? Желание мужчины надо уважать.

   Посчитав, что не зря он тащил с собой бутыль, и сначала планируются душевные посиделки за чашечкой чего покрепче, я бросилась на улицу. До сторожки ноги донесли меня в считаные минуты. Вот! Это я не пакости творю, а спортом пред сном занимаюсь. Дела-то полезное.

   Одежду бывший вояка складывал не просто ровно, а по линейке. Я даже дышать в сторону идеальных стопок боялась, чтобы не нарушить их строй. А то ещё заметит, что в его вещах копались. Сбрызнув вещи и пообещав Ваньке недоброго утра, я поспешила к учебному зданию.

   Мы ответственно подходим к обучению ведьмочек. Многие из них потом будут жить в глухих селениях. Поэтому следопытскому делу у нас отводится десяток академических часов. И следы есть наглядные – муляжи из глины. Выбрав подходящей по размеру ноги след медведя, я прикрепила его к подошвам башмачков и обильно полила чернилами.

   Спорт – это жизнь. Это утверждение я активно доказывала минут десять, нарезая круги по территории. Кто получит выговор, когда утром найдут прогулку медведя? Тот, кто должен был охранять ворота, а не лезть к директрисе под юбку.

   Но моя душенька не спешила успокаиваться. Мне было обидно до глубины ведьмовской души. И я извлекла из кармана мой заготовленный козырь в борьбе с магическим терпением.

   Милое, безобидное зелье. Вылей такое на тряпочку возле двери, и все, кто пройдётся по ней, потом будут оставлять после себя грязные следы, словно покоряли глиняные шахты. Полив коврик у общежития и теплицы, а затем и перед учебным корпусом, я блаженно зажмурилась.

   Хорошо быть педагогом. Вот если бы такое попытались провернуть ученицы, я бы их вычислила. Ну не буду же я себя подставлять? А других травников в высшей школе нет.

   Остался финальный штрих. Перелив зелье, которое теперь наоборот привлекает грызунов во флакон с распылением, я отправилась делать вечер охранника, так сказать, веселее. Ведь ничего нет лучше большой и шумной компании.

   Убедившись, что в коридоре нет свидетелей, я быстро обработала дверь в комнату директрисы и лёгкой походкой удовлетворённого человека двинулась воплощать свои задумки на вечер.

   Я варю качественные зелья, поэтому уже очень быстро здание общежития сотряс отборный мат и женский визг.

   Оказалось, что ничто так не радует сердце ведьмы, как небольшая пакость. Даже книжка не грела так душу, как Ванькины витиеватые рулады с угрозами всех найти и передушить.

   Эх, надо это дело отметить! Я подошла к столу и открыла коробку с конфетами. Отправляя первую в рот, блаженно зажмурилась и раскусила. Горьковатая начинка наполнила рот.

   Я уселась за стол и подтянула к себе томик «Омут любви». Что-то в названии царапнуло. Кому целый омут, а кому ночные посиделки наедине со сладостями, от которых только расползалась фигура.

   Топот и шум за дверью нарастали. По идее Радославовна уже должна была расправиться с грызунами. Что-то она не торопится! Я отправила ещё одну конфетку в рот. Вкуснота! Может, выглянуть? Нет, нельзя. Пока на помощь не позвали, надо сидеть сложа руки, словно не при делах.

   – А-а-а! – раздался пронзительный визг прямо у меня рядом с дверью. Не выдержав, я вскочила и, распахнув её, сама чуть не завизжала.

   Коридор кишмя кишел огромными крысами. Не маленькими симпатичными серыми грызунами, которых я призывала, а здоровыми толстыми особями, которые тут же деловито направились ко мне в комнату.

   Разворачиваясь, краем глаза успела заметить одну из юных ведьмочек, которая проворно взобралась на подоконник и теперь пыталась ногой скидывать взбирающихся к ней серых тварей и при этом пронзительно визжать.

   – Твою ж! – воскликнула я и проворно понеслась от живого потока в комнату: мне был срочно нужен ларец с травами.

   Где интересно Ядвига и почему не слышно Евграфовича, который буквально несколько минут назад грел мои уши отборными фразами?

   Размышлять особо было некогда, я быстро взобралась на стол и, встав на колени, стала изучать содержимое ларца.

   Вот оно! Средство для уничтожения грызунов. Разработанное мной совсем недавно и ещё ни разу не опробованное. Кстати, а где мой флакон с распылителем? Осмотревшись, обнаружила его на комоде. Вот засада!

   Пока была занята, не заметила, как одна особо усердная крыса залезла ко мне на стол и теперь лакомилась моими контрафактными конфетами.

   – Ах ты! – возмутилась я и капнула на неё из пузырька. Раздувшись, грызун лопнул и по помещению пополз не особо приятный запах. Да, неожиданный эффект. – Пукать было совсем необязательно! – нравоучительно произнесла я тому месту, где только что сидела серая зверюшка. Потом махнула рукой, создавая вокруг себя незримый кокон с ароматом ландышей.

   Так, мне срочно нужен распылитель! Интересно, если набрать зелье в рот и дунуть им на крыс, на мне это не отразится?

   Точным ударом ноги скинула ещё одну любительницу конфет с коньяком. Вообще-то не должно, зря я, что ли, пью настойки, оберегающее от любого яда растительного происхождения.

   А то мало ли что может случиться! Хоть я и слежу постоянно за юными ведьмами, но вдруг глотну что-нибудь не то.

   Ждать времени не было. Крысы прибывали с каждым мгновением. Интересно, что могло пойти не так, недоумевала я, набирая зелье в рот.

   В голове появилась глупая мысль, а вдруг с Ванечкой что-нибудь случилось, я же себе этого не прощу. Вот что он молчит? Куда они делись с Ядвигой? Она ведь не могла покинуть школу в такой момент! Значит, там что-то произошло, накручивала я сама себя. Вот зря я, наверное, столько пакостей Ванечке наделала. Надо будет обязательно снять!

   Брызнув на грызунов первую порцию, я дождалась, когда они начнут лопаться, освобождая место, и спрыгнула на пол. Серые тушки взрывались прямо на глазах, словно воздушные шарики, и исчезали, воняя неприличными ароматами, которые пробивались сквозь защиту.

   Остальные зверьки, почуяв, что что-то не так, стали пятиться от меня в разные стороны. Через минуту я вооружилась своим распылителем, теперь дело пошло быстрей, и я направилась к комнатам Ядвиги.

   – А-а-а-а, Анисья Львовна! – завизжала пленница на подоконнике, как только увидела меня, выходящую в коридор. – Как хорошо, что вы пришли! Я думала, меня съедят. Я даже пыталась превратить их в ёжиков. Фу-у-у, да что это так воняет?!

   – Не все травки пахнут розами, – нравоучительно изрекла я. – Зато крысы разбежались.

   – Я сейчас тоже разбегусь, – пробормотала ведьмочка, спрыгивая на пол и быстро ретируясь из коридора.

   – Какое хорошее средство, – усмехнулась я, встряхивая флакон, – моментально разгоняет молодёжь по комнатам. Надо взять на заметку.

   Я направилась дальше, а вот и апартаменты директрисы. Дверь распахнута настежь. Куда, интересно, они подевались? Крысы стремительно покидали помещение. Побрызгав ещё на нескольких отстающих, я вошла в комнату и замерла.

   Иван Евграфович – редкостный козёл, чтоб ему икать до скончания века – держал на руках разрумянившуюся Ядвигу Радославовну, пытаясь ногой отбиться от парочки грызунов. Недолго думая, я подскочила к ним и обрызгала серых тварей, стараясь попасть на ноги неблагодарной скотине, на помощь к которому я спешила. Может, раздуется и лопнет! Но зелье было строго направленного действия, поэтому взорвались только крысы.

   – Фу-у-у… – сморщившись, заткнула нос Ядвига. А Морозов так сделать не мог, потому что у него руки были заняты.

   – Анисья Львовна! – пробасил он. – Что вы творите? Вы решили, чтобы мы задохнулись?

   – С чего вы взяли, что это я? – уставилась на его породистое лицо. И ничего он не симпатичный, так себе, козёл козлом. – Простите, Иван Евграфович, но я подумала, что это вы.

   – Что! – возмутился он, а я с удовольствием наблюдала, как краснеет от злости его противная рожа. На тебе, получи! Кричи теперь, что это не ты.

   – Ядвига Радославовна, у меня к вам срочный разговор по поводу произошедшего. Кон-фи-ден-ци-аль-ный, – выговорила по слогам, намекая, что этим двоим пора слезть со стола и прекратить обниматься.

   А то смотреть тошно, честное слово.

   – Ох, спасибо тебе, Анисья Павловна, выручила, – прошепелявила Ядвига, не разжимая носа. – У меня что-то сегодня проблемы с магией.

   Знаем мы её проблемы, мстительно подумала я, посматривая по сторонам, может, где-нибудь ещё притаилась крыска. Очень хотелось ещё подпортить им фон свидания.

   – Ох, Иван Евграфович, спасибо вам большое за то, что спасли меня, – промурлыкала в нос Ядвига, наконец-то соскальзывая с рук держащего её мужчины. – Если бы не вы…

   – Если бы не он, Ядвига Радославовна, у нас не было бы такого нашествия грызунов, – влезла я в их воркования. – Надо вовремя проводить дератизацию.

   – Что значит вовремя? – Морозов легко спрыгнул со стола, недаром козёл, подняв руки, подхватил Ядвигу и поставил на пол. – Мы на прошлой неделе только службы вызывали.

   Ядвига Радославовна не выдержала и, взмахнув рукой, уничтожила неприятный запах. По комнате разлился слабый аромат лимона.

   – Ох, смотрите, кажется, мой уровень восстановился. Ещё раз благодарю за помощь, Иван Евграфович! – ласково промурлыкала она, поправляя рукой выбившуюся прядку. – Я рада, что с отоплением теперь всё будет хорошо. Спасибо, что зашли сказать, а то бы я ночь не спала.

   Морозов потоптался на месте, потом зло глянул на меня, я изобразила улыбку ему в ответ, зная о ждущих его сюрпризах, после чего он, попрощавшись, ушёл.

****

ГЛАВА 3

Морозов

   Закрывая дверь в комнату Ядвиги, я вновь встретился с насмешливо-злым взглядом искристых карих глаз, в которых явственно читалось обещание чего-то. Чтоб тебя леший побрал, пожелал я про себя зеленоволосой ведьме и захлопнул дверь.

   Вот что за невезуха? А ведь как всё романтично начиналось, обещая перерасти в нужную для меня плоскость. Так нет, откуда-то это нашествие грызунов. А не приложила ли некая коза к этому свою ручку?

   Подозрения терзали меня всю дорогу до сторожки. Общежитие после происшествия словно вымерло, все ведьмочки сидели по комнатам, не желая высовывать носы. Только форточки открыли.

   Я, честно говоря, когда вышел на улицу, тоже вдохнул полной грудью. От воспоминания, что кое-кто предположил, что это я являюсь источником неприятного запаха, хотелось этим некоторым свернуть шею. Вот не баба, а настоящая ведьма! Хорошо Ядвига не повелась на её уловки.

   Я зашёл к себе в сторожку и включил свет. Внутри прозвенел колокольчик, предупреждающий об опасности. Осмотрелся. Вроде бы всё на месте. Решил, что это расшалившиеся нервы и не стоит обращать внимание. Вытащив из шкафа спортивные штаны и майку, быстро переоделся, убрав снятую одежду. Раз вечер всё равно испорчен, перекушу и отправлюсь осматривать территорию. Мечтая о вечере с Ядвигой, я не попал в столовую, но это не страшно, обойдусь хлебом с сыром и колбасой. За благо у меня в сторожке имелся свой старенький холодильник, который, несмотря на возраст, исправно гудел в углу. Сунув в банку водонагреватель, вознамерился заварить себе чай.

   Нарезал хлеб, сыр, колбаску, любовно уложил на хлеб, налил душистого напитка, пахнущего травами. Вот что-что, а ведьмы готовили прекрасные сборы, уселся в кресло немного передохнуть и подумать о завтрашних планах. Но, как назло, в голове всплыл образ Анисьи Львовны с многообещающим взглядом.

   От мыслей стал чесаться затылок. Вот что за язва! Неожиданно зуд перебрался на руку. Не придавая значения, я поскрёб по ней ногтями, затем взялось беспокоить предплечье, потом второе, следом стали зудеть голень и уши… А когда у меня принялась гореть спина, я понял, что что-то не так.

   Чай и бутерброд сиротливо остались лежать на столике, а я выполнял танцы с бубнами, стремясь дотянуться до особо беспокоящего сзади места.

   Вскоре у меня загорелась кое-что пониже спины, и я понял, что ждать больше нельзя. А то перейдёт на другие стратегические места, а это вообще не порядок. Тем более что из зеркала на меня смотрел малознакомый мужик с узкими глазами, распухшими губами и красным лицом.

   Накинув куртку, я бросился в лазарет, куда меня в нормальном состоянии фиг заманишь. А всё потому, что заведовала там штатная ведьма-целительница Сима Фёдоровна. Она отчего-то решила, что я вполне подхожу ей в спутники жизни, потому что в семьдесят пять жизнь только начинается и седых волос полная голова.

   Может, конечно, она за всеми мужчинами приударяла, но пока на территории школы, по её словам, мужиком выглядел только я.

****

– Сима Фёдоровна! – я галопом доскакал до интересующего меня здания, почёсываясь на ходу, и забарабанил в дверь.

   – О… Иван Евграфович? Каким ветром? Никак случилось что? – женщина распахнула дверь, и я упёрся глазами в глубокое декольте на белом халате. Если не смотреть на её лицо, то по фигуре ни за что не подумаешь, что кое-кому далеко за…

   Проживала Сима Фёдоровна на территории школы в той же небольшой амбулатории, где и принимала страждущих. Хорошо, что вход здесь был отдельный, и никто меня не видел. А то вместо Завхоза Евграфовича переименуют в какого-нибудь Почесуя Евграфовича, с них станется.

   – Да тут такое дело, – выпалил я, отрываясь от округлостей, – что-то я весь исчесался!..

   – Беспорядочные половые связи? – строго уставилась на меня поверх очков целительница.

   – Какие связи, Фёдоровна? Ты в своём уме? Я же на работе с утра до вечера. Ты на моё лицо посмотри.

   – Да… с таким, пожалуй, не пойдёшь, – философски изрекла ведьма. Остальное-то, надеюсь, функционирует. Да ты не стой в дверях-то, Иван Евграфович. Проходи в кабинет. Я сейчас тебя осмотрю.

   Если бы это «осмотрю» прозвучало в другой момент, то я бы бежал отсюда без оглядки, но непрекращающийся зуд заставил меня вздохнуть и направиться в процедурную.

   – Придётся раздеться, – закрывая дверь, проворковала Сима Фёдоровна. – Осмотр – дело тонкое. Что зажался, касатик, я же не есть тебя собралась! – ярко-красные губы изогнулись в многообещающей усмешке, словно именно это она и собиралась сделать. – Вон, зайди за ширмочку, коли стесняешься.

   – А раздеваться обязательно? – попробовал избежать экзекуции, но ведьма не сводила с меня глаз, только что не облизывалась. – По рукам не определим?

   – Ты что! Я же должна осмотреть и ощупать места поражения, – ведьма уставилась на меня огромными накрашенными глазами.

   Мне на миг показалось, что Симе Фёдоровне из-за туши трудно держать их открытыми, и поэтому она периодически хлопает ресницами.

   Деваться мне было некуда: пришлось идти за ширму.

   – Сима Фёдоровна, а вы уверены, что щупать обязательно?! – прокряхтел я, снимая брюки.

   – Да, мой хороший, – она прошла следом и теперь не сводила с меня хищного взгляда, – зуд дело такое. Ведь эта может быть инфекция, и тогда тебя придётся поместить ко мне в изолятор, – она подошла ближе.

   Мне от перспективы уединения захотелось выпрыгнуть в ближайшее окно. Хмыкнув, Сима Фёдоровна, плавно покачивая бёдрами, которые обтягивал до неприличия узкий халатик, прошла к столу. Я последовал за ней.

   – А может, всё же…

   – Рот открой! – я послушно исполнил приказ.

   Ведьма обхватила моё лицо руками и прижалась ко мне грудью, стараясь заглянуть как можно глубже, словно источник неприятностей находился за гландами. А может, и ещё за чем-то?

   Ох, мужики, держите меня семеро. Тёплые, упругие полушария немного отвлекли меня от происходящего. Но стоило вспомнить, сколько обольстительнице лет, и гормоны сразу успокоились. Не хватало мне ещё с бабушкой шуры-муры заводить. Представил Ядвигу, и даже дыхание выровнялось.

   – Ох, Иван Евграфович, – продолжила ворковать целительница, – вы такой высокий, такой широкоплечий… А горло я так не вижу, вы бы на стульчик присели. Ох, а знаете, как тяжело одинокой ведьме, – провела она рукой по моей груди, – особенно тёмными вечерами. И некому скрасить седые волоски на висках.

   Я обречённо уселся на стул и закусил губу, чтобы выдержать надвигающийся осмотр. В глазах семидесятипятилетней ведьмы скакали… да фиг поймёшь, что там скакало, но ничего хорошего это мне не предвещало.

   – А рот закрыли, Иван Евграфович, – укоризненно произнесла целительница, – так я вас никогда не осмотрю.

   Пришлось снова демонстрировать внутренности. Сима Фёдоровна ловким движением колена раздвинула мне ноги и, встав между ними, принялась изучать моё горло, потом лицо, щупать шею и плечи. Я терпел и молчал.

   Затем она решила, что и этого недостаточно, и, прижавшись декольте к моему лицу, взялась изучать затылок и макушку. Я чуть не задохнулся. Очень хотелось попросить, чтобы она почесала мне спину. Собственно, усилившийся зуд и помог мне пережить осмотр целительницы.

   – Так, так… А ты силён, Иван Евграфович, – хмыкнула она, отстраняясь от меня, – и физически, и морально держишься. И кто же тебя так не любит?

   – А что такое? – переполошился я.

   – Зитрус варпуликсис, – с умным видом изрекла Сима Фёдоровна. – А проще влез ты, Иван Евграфович, в вещи, которые опрысканы зельем, вызывающим приступ чесотки. И она, кстати, очень хорошо на тебе закрепилась. Значит, зелье было качественное.

   – И что мне делать?! – вытаращился я.

   – Умирать, – хохотнула она. – Ладно, не пугайся, сейчас дам противоядие. Живи, касатик, нам на радость, – она подмигнула. Потом отошла к стеклянному шкафчику и вытащила один из пузырьков. Накапав двадцать капель в стакан с водой, протянула мне. – Пей.

   Я быстро проглотил жидкость и бросился одеваться под её насмешливым взглядом. Не заметив, как оказался у двери и только здесь вспомнил, что ведьма её закрыла.

   – Ты заходи, Иван Евграфович, – подойдя ко мне, промурлыкала она, проведя рукой по моей груди, – чаёк попьём, а может, что покрепче. Что одному в постели маяться?

   – Да времени нет. Работы выше крыши. Спасибо вам, Сима Фёдоровна, выручили.

   – Так, ты подумай, – она провернула ключ, и передо мной, наконец, замаячила свобода.

   – Обязательно, – пообещал я и припустил до сторожки. Фу, так быстро я, по-моему, давно не бегал.

ГЛАВА 4

Анисья

   Где-то я слышала, что настоящей ведьме никогда не бывает стыдно за то, что она сотворила, особенно если это от души. Но я вчера от души нагадила ближним и испытывала муки совести. Правда, небольшие.

   В самом деле, что это меня так понесло! Устроила переполох на свою зеленоволосую голову.

   Кстати, такой она у меня стала совсем недавно. И всё потому, что я решила приобрести краску, которую расхваливали другие преподавательницы. И волосы, говорили, от неё шелковистые, и цвет невероятный. А главное, не смывается и держится долго. В общем, не краска, а мечта любой ведьмы.

   Мечта пришла по почте в красивой блестящей упаковке с подробной инструкцией. Девица на упаковке была обладательницей необыкновенных золотисто-каштановых волос. Мне очень хотелось изменить немного оттенок. Придать вот такой золотистости. Травами и зельями не получалось.

   Я, естественно, вечером и опробовала. И вот результат. Вместо красивого золотисто-каштанового цвета получила зелень весеннюю.

   Правда, волосы, как и обещали, стали шелковистыми и блестящими, и даже слегка золотистыми, когда на них солнце попадало. Но не каштановыми. Перекрасить эту гадость оказалось невозможно. Ни одно моё средство не брало. Пришлось делать вид, что я именно так и хотела.

****

Совесть за пакость ближнему мучила меня недолго. Ровно до момента моего покидания комнаты.

   Стоило мне выползти, как стыд и сожаление за содеянное растворились без следа. Серьёзно? В ведьмин день? Взять и увешать всё общежитие... Ого, и двор тоже... И даже все учебные здания... Всё вокруг увешать антимагическими сетками? У кого-то запор, что ли?

   – Ядвига Радославовна! – в гневе ворвалась я в кабинет директрисы.

   – Что-то случилось? – приподняла Ядвига свои идеально выщипанные брови,

   – Случилось! Ведьмин день случился! А там сетки! А у нас праздник! Шутки, гадания, забавы! Как мы оставим девочек без праздника?

   – Иван Евграфович посоветовал во избежание диверсий и усиления безопасности создать дополнительную завесу, – ответила директриса официальным тоном. – А вы, Анисья Львовна, чем бегать туда-сюда, начали бы заниматься подготовкой к Новому году! Меньше месяца осталось, а воз и поныне там!

   И она развела руками. От меня не укрылось, что уже с утра у Ядвиги был новый маникюр. Довольно хищный: заострённые, словно когти, ноготки были покрыты кроваво-красным лаком, будто она собралась вцепиться в кое-кого и не отпускать.

   Я сразу решила наведаться к ведьме, которая у нас учит любовной магии и наведению красоты. Мастер она великолепный, а уж какая женщина душевная! Заодно мы с нею и сценарий обсудим. А, может, и ещё кого…

   Но сначала посещу оранжерею, поговорю с растениями. А то нервишки расшалились, как бы меня ещё куда не потянуло. Не мешало бы успокоиться.

   – Давайте попробуем договориться с Иваном Евграфовичем без дополнительных мер, Ядвига Радославовна, – перешла я на холодный официальный тон. Я тоже так умею. – Ладно, праздник, но такая завеса ставит под вопрос весь учебный процесс. Вы же не хуже моего понимаете, что этими ячейками дробится магия.

   В конце концов, я убедила Ядвигу. Она обещала позвать нашего всеми любимого охранника, чтобы он ослабил защиту. Но праздновать было рано. Едва я добралась до оранжереи, меня ждало новое потрясение.

   Защита исказила все мои настройки, которые уберегали теплицу от морозов. Я не полагалась на электричество и паровое отопление: у нас здесь постоянно всякие перебои. Нечисть словно на сладкое стягивается туда, где учатся молодые ведьмы. Всё потому, что много дармовой энергии выбрасывается.

   В общем, половина оранжереи покрылась инеем, листья растений потемнели и скукожились. Зато вторая половина разрослась так, что едва не пробивала стеклянный потолок.

   Местами под напором тропической зелени даже металлические рамы прогнулись. Особенно там, где за ночь из брошенной кем-то шишки вымахала ёлка. Вчера я ещё глядела на эту шишку и думала, что ей здесь не место.

   Ругаясь, я выскочила из оранжереи и побежала бегом, снимая чужую магию. Та липла, словно паутина, и плохо поддавалась влиянию – спасало только то, что она свежая и её ещё можно как-то убрать.

   Однако не успела я и круга сделать, как налетела на выставленный вперёд палец. Реакция у меня что надо: через мгновение я тоже ощетинилась указующим жестом.

   После чего мы с охранником застыли друг напротив друга.

   – Ты!

   – Нет, ты!

   Выпалили почти одновременно.

   – Какого нечистого ты лезешь, куда не просят?! – первым разродился Иван. – Думала, не догадаюсь, чьи это были проделки? Зелья-снадобья, чесотка, грызуны?

   – А какого лешего ты испортил мне оранжерею своими сетками? Считаешь, у нас своей защиты нет?

   – Видимо, её недостаточно, раз девушки пропадают!

   – И много за ночь пропало? – подбоченилась я.

   – Это превентивные меры!

   – Привинти их к себе!

   Его палец всё ещё давил мне в грудь, чуть повыше любимой многими ложбинки. И, переведя дыхание для новых обвинений, я вдруг осознала этот факт. Я медленно опустила глаза на мужскую руку, охранник проследил за моим взглядом и неспешно убрал её за спину.

   – Извини...те, – буркнул Евграфович одновременно сердито и виновато. – Знаете, Анисья Львовна, ваши лютики-цветочки я не портил и мороза в оранжерею не напускал. Защитные чары обычно не взаимодействуют с другими... Так что ваши обвинения не по адресу.

   – Но они конфликтуют! Сам посмотри, – снова разозлилась я и обвела рукой ту часть оранжереи, что была поблизости.

   Изнутри к стеклу льнули ветви и огромные листья, казалось, ещё минута, и они вырвутся на волю.

   – Защитная магия, говоришь, – усмехнулся вдруг Иван. – А это кто? Похоже, нечистик в вашей оранжерее, Анисья Львовна.

   – Нет, – покачала я головой, вглядываясь в зелень, – не может быть.

   Только этой пакости мне не хватало!

   – Да вон же он, на ветке качается. Вот нечисть точно может настройки испортить. Пошли поймаем.

   И Иван Евграфович, отбросив прочь тулуп, ринулся в мою и без того несчастную оранжерею. При мысли, что этот медведь сейчас там натворит, я горестно взвыла, уподобляясь кладбищенской плакуше, и кинулась за ним. Нечистик там, и правда, был. Только что он выдернул с корнем пышный куст розмарина и, чавкая, ел из горшка удобренную землю.

   – Распылим гадёныша? – предложил Иван шёпотом.

   – Согласна, – тихо ответила я и невзначай схватила охранника за руку.

   То ли чтобы не двинулся слишком резко в сторону увлечённой трапезой нечисти, то ли просто для ощущения поддержки, а может, и ещё для чего. Но это неважно.

   Рука была крепкая, твёрдая и тёплая. Держаться за неё было приятно. Это обстоятельство на какое-то время выбило меня из колеи.

   Хоть я и понимала, что раз Ядвига положила глаз на Ивана, то мне уж точно ничего не светит. Да и на кой мне этот Ванька? Вредный, грубый, крайне раздражающий и наглый ко всему...

   Наши плечи соприкоснулись, мы вместе сделали пару шагов, одновременно подняли руки, призывая магию... И вдруг поняли, что нечистик исчез.

   Вот же гадёныш! А мы в кои-то веки действовали сообща.

   – Ты его спугнула, – сказал Иван, не выпуская мою руку из своей.

   – Мы его спугнули, – поправила я, и он согласно кивнул.

   – Не буду спорить. Слушай, ты извини...

   – И ты извини. Знаешь, мы с Амалией Олеговной сегодня собрались сценарий для Нового года писать. Не поможешь?

   – Не… Это без меня, – замотал головой Иван.

   И отпустил мою руку. Мне даже показалось, с сожалением.

   – Пойду. Меня там директриса ждёт... На совещание.

   – Ну и проваливай! – тут же пришла я в раздражение, услышав про Ядвигу. – Не забудь ноги вытереть, а то дорожки свои драгоценные запачкаешь.

****

До самого вечера, как дура, вспоминала тепло его руки.

   С Амалией Олеговной мы почти три часа просидели над сценарием. Девочки кругом бегали радостные, подшучивая друг над другом. И ужин вечером был праздничный – а я всё грустила о несбывшемся.

   Иван вроде бы снял все защитные сети, так что праздновать можно было и даже нужно – но у меня не было настроения.

****

А ночью проснулась от визга и хохота. Девочки, поганки бледные, выбежали кто в чём на улицу, ворожа почём зря – от их неумелой ещё магии искрило в воздухе. Чёрная зимняя ночь сгущалась вокруг, и я слышала только отдельные выкрики про любовь, пока одна из ведьмочек не крикнула:

   – Всё, по кроватям! Я замёрзла! Карачун Иванович меня за ноги хватает!

   Снова звонкий смех, весёлая перекличка девичьих голосов – и, наконец-то, всё стихло.

   Наутро пошёл такой снег, что по всему двору легли огромные сугробы. И, выглянув по привычке в окошко, я удивлённо замерла, припав к стеклу.

   В густых синих сумерках, при свете уличных фонарей, в долгополом тулупе и валенках, стоял с лопатой самый настоящий Дед Мороз. Длинная белая борода, насупленные густые брови – всё как на картинках, только без мишуры и блёсток, а вместо посоха снежная лопата. Оглядев территорию, Дед Мороз принялся счищать с крыльца столовой снег.

ГЛАВА 5

Морозов

   Для меня проклятая Ведьмина ночь началась неудачно. Собственно, это было предсказуемо. У ведьм какой-то пунктик насчёт интима в эту ночь, вот прямо-таки ни-ни-ни, потому что расходовать ценную ведьминскую энергию на мужчин в это время – плохо, пагубно и ещё как-то там. Если честно, я не запомнил, потому что считал это полным бредом.

   От этой ночи у меня осталось лишь сожаление, что опять с Ядвигой не срослось, а ещё понимание, что её заигрывания, раз от разу ничем толковым не заканчивающиеся, скоро доведут меня до белого каления.

   Ну как можно видеть этакую красотку, постоянно маячащую перед глазами, и не реагировать? А эти её ужимки ведьминские: то бочком потрётся, то губы под поцелуй подставит... И после этого – не получать ничего, кроме обещаний? Да любой мужик уже бы взорвался к собачьим радостям!

   Хорошо, что у меня было проверенное средство: хорошая физическая нагрузка на свежем воздухе. Снег в этом году сыпал почти не переставая, свежего воздуха тоже было навалом, так что приблизительно в полночь я взял лопату и пошёл чистить дорожки. А что ещё делать, когда есть чем, но не с кем?

   Всё-таки удачным решением оказалось совмещать деятельность охранника и дворника. Разгребай себе завалы, спускай пар – а заодно поглядывай, нет ли где злоумышленника, намеревающегося похитить очередную юную красотку из числа учениц.

   Так что я приналёг на уборку снега, раз уж ничего более приятного не предвиделось. Воображение вообще подкидывало слегка не те картинки, что способствуют обретению равновесия. Ещё эти сугробы! Смотрю на них и вижу совсем другие округлости.

   Чтобы хоть как-то спасти свой разгорячённый разум, стал представлять крадущиеся мимо фигуры, высматривать притаившихся за деревом или зданием неизвестных чужаков, и пару раз даже пустил снежную пыль, дабы обнаружить мага-невидимку.

   Однако было тихо. Только в корпусе общежития местами горел свет да слышались радостные визги и поистине ведьминский смех. Ведьмина ночь у кого-то шла весело и бурно.

   В отличие от меня. У меня пока только мышцы от работы напрягались. Но это, как ни странно, не приносило облегчения. И как здесь не злиться?

   Эти ведьмы владеют магией, ничтожной по сравнению с тем потенциалом, который есть у боевиков.

   Если нужно драться или прорываться куда-то с боем, где будет ведьма? Да смоется. Драка – не самая сильная сторона ведьмы! Хотя бывали исключения. Вот нам про нашего бывшего подполковника рассказывали – подал в отставку, устроился в относительно спокойное место, в сыскное бюро какое-то. И напоролся там на старую злобную ведьму. А сам к тому времени практически лишился магии – так выехал только за счёт кулаков. При нём была какая-то пигалица из мелких ведьм, да только толку от неё никакого. Старуха-то непростая была. Вот взял бы напарником толкового боевого мага, и враз бы с ней расправились.

   В общем, я сердился, пыхтел, грёб снег и перестал наблюдать за окрестностями.

   И в какой-то миг утратил бдительность, а когда обрёл – было уже поздно. Проклятые ведьмы окружили меня. Повыскакивали из-за накиданных мной куч снега и принялись швыряться снежками.

   Окружённому, мне больше ничего не оставалось, как отбиваться, и я поднял небольшую метель.

   С водной стихией дружу с детства, а снег – та же вода. Можно бы было этих негодниц дождём полить, но пожалел: промокнут, простудятся!

   Под напором моих снежных вихрей девчонки отступили за сугробы, залегли там и принялись строить планы, пока я методично закидывал их снегом, лопата за лопатой. Вскоре их крики «Иван Евграфович, мы сдаёмся!» дали мне понять, что бой окончен.

   – Вот то-то же, – наставительно сказал я, – думайте следующий раз, на кого нападаете!

   И, положив лопату на плечо, весь залепленный снегом, отправился к себе.

   По пути мне попалась ещё одна стайка учениц. Взявшись за руки, они водили хоровод вокруг снежного истукана, и тут я уже всерьёз психанул. Они вообще в своём уме? И где их старшие?

   Прямо посреди аллеи эти дурёхи устроили почитание Карачуна. И это в ведьмину ночь, когда даже их сил хватит оживить истукана!

   А ну как дух Карачуна в него действительно войдёт? А это древнее божество известно своим коварством и любовью замораживать людей ночью.

   Пришлось завалить истукана, нарушив круг девчонок.

   – Ай, ай, Завхоз Евграфович, не надо, мы пошутили! – завопили ученицы.

   И, смеясь, окружили меня. Я был уже по брови в снегу – снежки и метель залепили меня, а здесь ещё и от истукана поднялся небольшой смерч. Видно успели ведьмы вложить в него немало своей дурной сырой магии!

   – Вы чего творите! – рявкнул я. – Совсем ничего не понимаете? Враз директору на вас пожалуюсь – исключат с треском!

   – Это всё потому, что вы никого не любите, – засмеялась одна из девушек постарше. – В сердце у вас мороз! Пока не полюбите по-настоящему – не разморозитесь!

   – Что? – оторопел я от такой наглости. – Вы что несёте? Вот я вас! – я топнул ногой. – А ну, расступитесь!

   Но девчонки только хохотали и скакали вокруг меня, словно дикие козы, называя Дедом Морозом и всячески доставая. Не сдержался и шлёпнул лопатой по паре мягких мест, когда вырвался из хоровода. После чего пошёл разозлённый домой.

   – Не серчайте, Мороз Евграфович! – кричали мне вслед эти вертихвостки. – Такая уж ночь! Ведьмина!

   Тьфу ты на них, на ведьм этих. Вот надо было мне во всё это ввязаться! Чувствую, что постепенно становлюсь не боевым магом в отставке, а старым пердуном на пенсии.

   А все бабы вокруг становятся настоящими ведьмами. Особенно Анисья с её зелёными волосами. Сидит, небось, у себя в тёплой комнате и посмеивается, что учениц на меня натравила. А они способные оказались, завели меня по первое число. А Ядвига тоже та ещё ведьма, сколько можно меня за нос водить! Надо уже поставить вопрос ребром: или мы вместе, или разбегаемся. А то меня от этих обжиманий скоро инсульт хватит.

   А молодые ведьмы всё хохочут за спиной. Смешно им! А вот мне не очень. Как вот в таком состоянии за безопасностью следить? Кто-то же девчонок здесь баламутит. Пропажу одной замяли до поры до времени. Родителей, чтобы не шум не поднимали, присмирили, здешним девчатам, как выяснилось, воспоминания подправили, а я должен виновника найти. И предотвратить пропажу новых учениц, а она, судя по последним событиям, готовилась.

****

У порога сторожки мне под ноги сунулся чей-то анчутка, чихнул, поднял на меня глаза и разулыбался.

   – Здра-а-а-а-авствуйте, Дедушка Мороз, – сказал он. – Что-то вы рано в этом году!

   И этот туда же.

   – А ну, цыть, – рявкнул я. – Будешь обзываться – пятки-то заморожу!

   Я открыл дверь и вошёл в дом. Анчутка скользнул следом. Странный это был анчутка, вовсе не злой и непакостливый. Кто-то из ведьм позаботился.

   – Ой! Да что ж дееется-то! Иван Евграфыч? А я чего, а я ничего, – анчутка, маленький, едва мне по колено, поднял руки, показывая, что сдаётся. – Вы вот что, Мороз Евграфыч, тут дело такое!

   – Завязывай мне тут шутки шутить! Понял? Ведьмы мелкие со своим «морозом» достали, и ты туда же? – я снял мокрый тулуп и повесил на вешалку.

   Тьфу ты, даже на рукавах свитера повисли снежные комья. Отчётливо запахло мокрой шерстью и овчиной. Я взял тёплую куртку, чтобы одеться в сухое и продолжить дозорные мероприятия.

   – Да я собственно, зачем пришёл-то, М... Иван Евграфыч, – пискнул анчутка, – я предупредить хотел. Пока девчушки по снегу-то бегали да хороводы водили, к забору с той стороны какой-то мужик шастал. А с этой к нему девица выходила, из ваших, из постарших. Смекаешь?

   Да провалиться мне на месте! Прозевал, что ли?

   – Это которая девица? – спросил я.

   Не особо надеясь, что анчутка имя запомнил – но всё же вдруг? И анчутка порадовал:

   – Васькой кличут. Слыхал, как другие девоньки её плясать звали: Васька-васька! А вот Василиса али Василина – того не ведаю.

   У нас всё равно числились одна Василиса и одна Василина, это я точно знал, так что отыскать было бы несложно.

   – Благодарю за службу, – сказал я.

   – А то ж, – обрадовался анчутка. – А вы это, Иван... Надолго так-то будете?

   – Как?

   – Ну... Морозом вас надолго назначили?

   Я недоумённо нахмурился и собрался почесать подбородок – оттаяв, почувствовал повсюду зуд. Что за ерунда?

   У меня на подбородке никогда ничего длиннее трёхдневной щетины не водилось, да и та нечасто отрастала. А здесь целая бородища была! Опять ведьмы малолетние накуролесили?

   Вот наведу завтра им воспитательных мероприятий, будут знать! А бороду надо сбрить от греха подальше. Если меня Ядвига в таком виде застанет – мне и поцелуев не достанется!

   – Морозом меня назначили до празднования Нового года, но я ещё и не репетировал даже, – сказал я.

   И снова почесал подбородок. Борода оказалась на редкость длинная и шелковистая. А ведь и правда, у нас будет празднование и всё такое... Почему б её не оставить? Будет у них настоящий Дед Мороз! Ну, почти настоящий.

****

Переодевшись, я вышел снова на улицу. Ещё раз обошёл территорию и даже нашёл место ночного свидания: притоптанный с двух сторон забора снег. Похоже, что эти двое долго стояли здесь. Может быть, будущий похититель даже держал девицу за руки...

   Со стороны улицы косо падал свет фонаря. Ни единого магического следа не было, а если б здесь кто применял магию, то я бы заметил. Оставалось лишь проверить наличие на своих местах обеих Васек, решил я.

   И направился к Ядвиге, нарушать её покой. Она вышла в коридор тёплая, сонная – уютный такой соблазн, упакованный в одеяло, словно подарочек в красивую бумагу. Очень захотелось её распаковать и попробовать, соответствует ли содержимое моим желаниям. Вот схватил бы её и утащил к себе: но разве ведьму без её разрешения утащишь?

   Выслушав мой доклад, Ядвига пошевелила пальцами с красными ноготками, вызывая из воздуха толстый гримуар. Он сам открылся, перелистался и высветил два имени ярко-сиреневым светом.

   – Обе на месте, Ванюш, – зевнула директриса. – Иди спать, что ли. Хорошо поработал.

   Я потянулся, чтобы обнять её, но она только похлопала меня по плечу.

   – Нельзя, Вань. Одними обнимашками не ограничусь – уж больно хочу тебя, но пока нельзя. Давай встретимся завтра у твоей сторожки. – Она почти не открывала глаз, потому, наверно, и бороду не заметила.

   Ну и ладно. Я снова начал злиться, но на этот раз не сильно. Спать, и правда, хотелось. Вернулся в сторожку, сел в кресло поближе к окну, чтобы больше вверенной мне территории видеть, и задремал.

****

Утро выдалось тихое и снежное. На дорожке, ведущей от оранжереи до учебного корпуса, уже кто-то успел оставить цепочку отвратительно грязных следов. Сначала я просто сердито грёб снег, огромной лопатой отшвыривая его с дорожки, но, приблизившись к оранжерее, заметил, что дверь приоткрыта. Вот помёрзнут-то у Анисьи все её лютики-одуванчики, злорадно подумал я и потянулся к двери, чтобы закрыть её.

   Тут-то она и оказалась рядом, с ошалелым видом глядя на меня.

   – Что с твоим лицом? – спросила в удивлении.

   – А... Борода, – пробормотал я.

   – Белая, – сказала Анисья. – А зачем дверь открыл?

   Я уже открыл и рот – ну, чтобы сказать, что это не моя работа – но тут же и закрыл.

   Внутри всё было в беспорядке. Горшки с растениями перевёрнуты, а то, что из земли росло – выдернуто.

   – У тебя тут что, кроты завелись?

   – Сам ты… – обиженно поджала губы Анисья, – крот. Ты что, не видишь, что здесь опять кто-то хозяйничал!

   – Думаешь, опять нечисть завелась? Дай пройду, посмотрю, – предложил я. Что-то странное творилось вокруг. С другой стороны, после Ведьминой ночи, когда вокруг столько малоуправляемой энергии бурлило, всё что угодно выползти могло.

   – Да проходи, жалко, что ли. Тут всё равно всё вверх дном. Странно только, что вчерашний нечистик исчез. Обычно сами они редко покидают территории, где есть чем поживиться. Слушай, а как ты бороду такую за ночь отрастил? Может, поделишься секретом?

   – Тебе зачем? Себе отрастить хочешь, что ли? – усмехнулся я. – Но если серьёзно, то иди: спроси своих учениц, они тебе тоже что-нибудь отрастят. Хвост, например.

   – Девочки? – удивлённо переспросила Анисья.

   – Девочки, девочки, – подтвердил я. – Давай показывай, что у тебя здесь, сдаётся мне, они и здесь руку приложили.

   – Да не… – недоверчиво посмотрела на меня зеленоволосая преподавательница. – Или?.. – и пошла вперёд, покачивая бёдрами. А они у неё ничего так, аппетитненькие… Я даже засмотрелся.

ГЛАВА 6

Анисья

   Ерунда какая-то! Да нет, не может быть, я же видела их вчера. Если бы тёмная энергия вокруг них зашкаливала, я бы заметила. Может, это сетки так переломили энергетику ведьм?

   – Ложись, – неожиданно заорали сзади, и мне на спину прыгнул один полоумный охранник, буквально втыкая меня носом в недавно вскопанную мной грядку.

   – Тьфу… – выплюнула я изо рта землю, стараясь приподняться, но это оказалось не так просто сделать. Стокилограммовое тело, видать, неплохо так устроилось на мне. А что, по всей видимости, ему там было мягко и тепло. А вот мне не очень! Я заелозила, пытаясь скинуть с себя эту наглую тушу. – Иван! Да чтоб тебя горшком пришибло! Ты что творишь? Слезь с меня, немедленно!

   – Тихо! – грозно скомандовал Евграфович, однако, послушался и скатился с моей многострадальной спины. – Молчи!

   – Не командуй! – возмутилась я. Нашёлся тут начальник! Только я ему хотела рассказать, в каком месте я видела таких умников, как мне на голову прилетел вязкий сгусток. Я только услышала: хлюп, – и масса наделась на мою макушку и расползлась. Я решила потрогать её и прилипла. – Что это? – прошептала я, стараясь отодрать руку.

   – Не узнаёшь? – Кажется, кто-то давился от смеха. – Тебе очень идёт шапочка!

   Хлюп… раздалось рядом, я повернулась и от увиденного снова воткнулась головой в землю, стараясь не рассмеяться в голос. Кому-то сильно одарённому заклеили зелёной массой из пережёванных листьев рот.

   Эх, жаль бороду! Такой бы Дед Мороз получился! Даже приклеивать ничего бы не пришлось.

   Успокоившись, осторожно приподнялась, всматриваясь в листву оставшихся растений. Где-то здесь точно сидел жрун – мелкая нечисть третьего порядка, питающаяся зелёной массой.

   Мало того что он, не останавливаясь ни на минуту, пережёвывал зелёные части растений, так он ещё всё, что не нравилось, уничтожал без зазрения совести. Небольшой зелёный шар с шестью лапками обладал недюжинной силой, вырывая, перемалывая челюстями и раскидывая всё, что ему не годилось в пищу.

   Особой прелестью от него были клейкие пережёванные подарки, от которых потом было сложно избавиться.

   Обезвредить такого гостя было крайне проблематично, так же как и заметить среди листвы, под которую он здорово маскировался. Вот попробуй его увидь!

   Жрун, со своей тонкой шершавой кожей, полностью сливался с растением, и разглядеть его можно было, только если он пошевелится.

   А потом надо постараться ещё его и обездвижить. Зелёный паразит неплохо скакал по веткам, отплёвываясь от врага.

   Вот если бы удалось припечатать его заклинанием, тогда можно было бы посадить его в антимагическую клетку и поместить в виварий.

   Я скосила глаза на Ивана. Похоже, он тоже пытался рассмотреть место нахождения нечисти, потому что, не отрываясь, вглядывался в оставшиеся ещё заросли.

   Кому-то из нас надо было встать, чтобы спровоцировать жруна, иначе мы так и будем здесь лежать, постепенно покрываясь клейкими оплеухами. Во мне боролись два чувства: гордость ведьмы и прагматизм. Иван был мужчиной, и справиться с зелёной напастью ему было легче. Но и я никому не привыкла уступать.

   Однако так можно было вечность пролежать, и ладно, если бы это был пляж, но я находилась в развороченной теплице, да и девочки скоро могли подойти. И я решилась. Резко вскочила и получила хлюп себе в правый глаз. Иван резко выкинул руку вперёд, мгновение, и всё справа от нас покрыл лёд.

   – Ты что наделал?! – моему негодованию не было предела. Мой левый глаз метал громы и молнии. Мужчина встал и теперь задумчиво рассматривал свою руку, не обращая никакого внимания на мои вопли. – Ты зачем мне всё заморозил? Теперь всё погибнет!

   – Мммэ…му-муу-муэ…мааээ… – Наконец, соизволил ответить он, отчаянно жестикулируя руками.

   – Мэ-мэ-мэ-мэ-мэ-мэ-мэ, – передразнила я его. – Да ну тебя! – отмахнулась от нечленораздельно мычащего Евграфовича и попыталась оторвать руку от головы.

   Ничего не вышло. Вот зараза! Придётся идти к Ядвиге, сама я одной рукой вряд ли справлюсь.

   – Ты со мной? – поинтересовалась у Ивана.

   Если честно, то очень уж хотелось показать его такого красивого директрисе. Вон как хорошо кляп смотрится! Растёкся зеленью по белой бороде, намертво склеив чей-то болтливый рот.

   А главное, мужчина-то какой замечательный стал. Ни слова тебе в ответ, только мычит что-то, но на это можно внимания не обращать. Эх, и что мне так не везёт! Всё лучшее вечно другим достаётся.

   Мы быстро шли по двору, местами переходя на бег, чтобы юные ведьмы нас не увидели. Но пока везде было тихо, девочки после бурной ночи, видно, ещё не пришли в себя. Мы почти достигли корпуса, когда снег под ногами неожиданно пришёл в движение. Я не удержалась и шлёпнулась на пятую точку, рядом с колоритным мычанием завалился Иван.

   – Что за ерунда? – я осмотрелась. Волны снега, только утром счищенные с дорожек, стекались к нам и налезали одна на другую. Вскоре мы оказались в снежной воронке. Я посмотрела на Евграфовича. Снег припорошил его одежду. Белая борода, там, где она не была склеена, распушилась и словно покрылась инеем. – Ты что-нибудь понимаешь?

   Завхоз нагло проигнорировал мой вопрос, поднялся и топнул ногой. Снег, будто испугавшись, волнами потёк в разные стороны. Через две минуты всё вокруг было чисто. По-моему, мои глаза стали круглыми, как у совы. Он что, управляет снежным покровом? Какого лешего он тогда бегал с лопатой?

   До Ядвиги мы шли притихшие. Она осмотрела нашу парочку, на мгновение дольше положенного, задержав взгляд на Морозове.

   – Вы что, репетировали Новый год? – хмыкнув, наконец, выдала она.

   – Ты считаешь, это смешно? – разозлилась я. – Мою теплицу практически сожрал жрун, а вот он, – кивнула на завхоза, – добил.

   – Мэ мэ-мэ-мэм! – заявил Евграфович. – Мэ мэ-мэ-мэ мэ-мэ-мэ-ма!

   – Всё понятно, – расхохоталась Ядвига, – минутку.

   Вскоре мне удалось опустить руку вниз, а кое-кому раскрыть свой рот.

   – С волосами хуже, – обрадовала меня Ядвига. – Ты, конечно, сама ещё попробуй, но ты же знаешь, что убрать клей жруна до конца практически невозможно.

   – Могу предложить в качестве заплатки свою бороду, – съехидничал Морозов. – Мне всё равно её обрезать.

   – Спасибо, – поблагодарила я, – как-нибудь своими силами справлюсь. А вот ты теперь мне должен помочь убрать и перекопать теплицу.

   – А я тут при чём? – сделал удивлённое лицо этот нахал. – Я, что ли, там всё съел?

   – Да ты не ел, ты просто всё заморозил! – разозлилась я.

   – Если бы я не заморозил, ты бы там до сих пор прохлаждалась. Могла бы и поблагодарить.

   – Кто-нибудь объяснит мне уже, что у вас там произошло? – Ядвиге явно надоело слушать нас.

   – Ночью ваши девочки слегка порезвились…

   – Девочки всегда резвятся в Ведьмину ночь, – перебила я его.

   – Анисья! – одёрнула меня Ядвига Радославовна. – Давайте вы по очереди.

   – Знаете, – разозлилась я, – а пусть он сам тут всё доложит, а я пойду завтракать. Кстати, Иван Евграфович, не забудьте до начала занятий выковырять жруна изо льда и поместить в виварий. И думаю, вам следует поторопиться, – намекнула я, чтобы эти двое не вздумали чем-нибудь другим заняться, – а то вдруг он сбежит, и вам опять его ловить придётся.

   Толкнув свою речь, я быстро развернулась и бросилась в свою комнату. Нужно было привести себя в порядок и переодеться. А то «противный» охранник знатно повозил меня по земле. Понимаю, если бы по делу! Я бы, может, и против не была. А так обидно, знаете ли!

   Поэтому этого кое-кого очень хотелось покусать, особенно когда поняла, что Ядвига оказалась права и волосы действительно безнадёжно слиплись в колтун. И что мне теперь делать? Выстричь их на макушке кружочком и нарисовать там красный круг? А что? Новый тренд перед Новым годом!

   Нет, я, пожалуй, с этим повременю. Порывшись в своих зельях, нашла решение. Средство, восстанавливающее длину волос. Теперь осталось отрезать склеенные прядки, нанести состав и новые отрастут очень быстро. Но сейчас этим заниматься было некогда. Так что оставлю это занятие на вечер, а маленькая шляпка скроет пока безобразие на голове.

   Приведя себя в относительный порядок, я отправилась в столовую, предварительно пройдя мимо комнаты Ядвиги, хотя мне было не по пути. Хотелось удостовериться, что Морозов оттуда ушёл. Так как никаких подозрительных звуков из-за двери не доносилось, я с чистой совестью отправилась завтракать.

ГЛАВА 7

Морозов

   Стоило Анисьи скрыться за дверью, Ядвига протянула руку и потрогала мою бороду.

   – Хм, откуда такая?

   – А кто захотел, чтобы я примерил на себя новую роль? – я многозначительно подмигнул.

   – Ну, дорогой… – капризно протянула она, пряча руки за спину, – я не ожидала, что ты откликнешься с такой… готовностью.

   – Для тебя я всегда готов на всё, – снова намекнул я.

   – Иван, ты сбрей пока эту бороду, – посоветовала она. – А то девочкам сюрприза не получится. Да и жрун тебе её слегка подпортил.

   Я хотел рассказать, что девочки ночью сами за нас всё сделали, но решил, что как-то не по-мужски на молодёжь всё сваливать. Я пока ещё сам не разобрался, что происходит. Ядвига сослалась на занятость, и я ушёл.

   К себе я двигался быстрым шагом. Во-первых, надо было привести себя в порядок, во-вторых, проанализировать, что же произошло ночью.

   И здесь до меня дошло, что эта язва, зеленоволосая, пожалуй, права. В первую очередь Жруна надо перенести из теплицы в виварий, и как можно скорей. Там же тепло! Оттает всё и снова эту нечисть ловить придётся. Я остановился, развернулся и бросился к любимому детищу зеленоволосой ведьмы. Заскочил и облегчённо выдохнул. Заморозил я здесь всё основательно! До сих пор стоит не тает. И как это у меня получилось? Посмотрел на свои руки, вроде ничего не изменилось. Но я же водник. Я струёй бью всегда, а здесь вода неожиданно заледенела.

   Жруна пришлось выпиливать. Только собрался выходить, как в теплицу зашли юные ведьмы, что всю ночь напролёт скакали по двору.

   – Ой, Мороз Евграфович, здравствуйте! А вы что, сюда позавтракать приходили? – прыснули девчонки.

   – С чего вы взяли?! – удивился я. – Я здесь по делам.

   – Как с чего? – рыжеволосая хохотушка, достав из кармана круглое зеркальце, сунула мне его в руки. – Вот, сами посмотрите, у вас вся борода до сих пор в завтраке.

   И залились смехом. Я схватил зеркальце и взглянул на себя. Оттуда на меня смотрел незнакомый мужик с белыми бровями, пышными усами и когда-то белой бородой. Сейчас вокруг рта у меня было грязно-зелёное пятно, словно я, подобно корове, недавно жевал траву и весь перепачкался. Итить-колотить! Это я что, с таким лицом хожу? Ещё и к Ядвиге попёрся! А эта ведьма, зеленоволосая, ничего даже не сказала! Вот зараза!

   Сунув зеркало назад хохочущим барышням, я бросился домой. Чтобы жрун не растаял, засунул его в сугроб возле порога и зашёл к себе. Скинув одежду, первым делом бросился в ванную комнату. Срочно в душ и сбрить всё безобразие.

   Через полчаса я привёл себя в порядок и облегчённо выдохнул. Смущало меня только то, что мои брови, только вчера бывшие чёрными, теперь белые и кустистые. Пришлось их слегка подстричь. Что за ерунда! Да и глаза синевой отливать начали. Но такого же не может быть?

   Решил, что сейчас пойду, налью горячего чая, посижу десять минут и подумаю. Поставил чайник, через пять минут уселся в кресло. Напиток был обжигающе горячим, я машинально подул в кружку, собрался глотнуть, и зубы стукнулись о кусок льда.

   Что это? Перевернул чашку и потряс. Чай стал льдом. От нереальности происходящего потряс головой. Что, леший дери, происходит! Я теперь что, и чай попить не могу! Взял вторую кружку, налил и, стараясь не дышать, сделал глоток. Горячая жидкость обожгла глотку. Фух, получилось!

   Никаких мыслей в голове не было. От всего происходящего там поселилась пустота. Поэтому я решил заняться делом. Оделся и собираясь выходить, взглянул на себя в зеркало, что висело у меня на входе. И оторопел. Только что тщательно сбритые борода и усы уже проявились щетиной на щеках и над губой. Как такое возможно? Я сбросил куртку и побежал в ванну. Снова тщательно всё сбрил. Однако через полчаса щетина была на месте. С такой скоростью к обеду я опять буду с бородой и усами.

   И что делать? Может, сходить к Симе Фёдоровне? О нет, только не это! Пусть лучше борода с усами будут. А к Ядвиге в таком виде пока не пойду. Ладно, буду всем говорить, что вживаюсь в роль. А там видно будет. Сейчас первым делом надо жруна отнести.

   Через полчаса я вышел из вивария, пристроив там нечисть за надёжные прутья.

   На улице пошёл снег. Хлопья валили крупные, пушистые. Ветра не было, и снег, словно ластясь ко мне, обсыпал меня пригоршнями и медленно закручивался вокруг, как будто танцуя.

   Опять сугробы навалит, чистить придётся. Здесь в голове что-то щёлкнуло, я остановился и поднял руку. Снег сразу стал виться вокруг ладони, словно приглашая собой полюбоваться.

   Я слегка махнул кистью, и снежинки, подхватив игру, взвились вокруг руки. Ввзмахнул сильнее и почувствовал, как холодный порыв ветра ударил в лицо, взметая снег и швыряя его охапками в разные стороны.

   Опустил руку, и метель улеглась, словно послушная кошка на коврик, как будто её и не было. Топнул ногой, и дорожка передо мной моментально расчистилась. Ух ты! Не знаю, что происходит, но управлять снегом, мне определённо нравилось! И здесь я случайно взглянул на себя и оторопел. На моей груди лежала длинная пушистая борода, я потрогал лицо и нащупал усы. Да что это такое?! Кто-нибудь объяснит мне?

   Наверняка злобная фурия, по недоразумению являющая преподавателем, Анисья на меня очередную порчу навела. И вот как у этой пигалицы получается, что я о ней каждые минут десять регулярно думаю? А надо бы о Ядвиге. А ещё лучше о деле. Но нет же!

   Только вот в стройную теорию помешательства одной взятой ведьмы моя магия никак не вписывалась.

   В любом случае надо начать с разговора. А ещё лучше – подмазаться, чтобы Анисья стала ласковой белочкой, а не злобным барсом. Что я к какой-то ведьме подхода не найду? Они же все простые как пятачок. Пара комплиментов, букет и моя харизма – вот секрет успеха у таких глупышек.

   Но мои планы были нарушены весьма выдающейся фигурой Амелии Олеговны. Преподавательница любовных чар, женщина в самом соку и с приятными глазу округлостями. Но портило всё даже не её специализация, а розовые костюмчики и мечтательные вздохи с прижатыми к внушительной груди руками.

   – О, вы уже в образе, Иван Евграфович, – сочным контральто пропела она. – Ах, какой вы молодец. Пойдёмте скорее.

   И меня мёртвой хваткой уцепили за локоть. Я, может быть, и рискнул посопротивляться, но настрой у дамочки был решительный. Как бы без руки не остаться.

   – Куда? – на всякий случай решил уточнить, чтобы знать, где похоронят. Потому что с таким лицом могут вести только на казнь.

   – Как куда?! Снегурочку выбирать, – бросила на меня удивлённый взгляд преподавательница. – Ваше мнение будет решающим, поскольку вы с ней в паре работать будете.

   Меня с силой впихнули в зал. На первом ряду сидел цвет нашего учреждения и радовал взгляд хмурыми лицами. Одна Сима Фёдоровна призывно закусывала губу и бросала на меня томные взгляды, намекая на что-то. Я старался делать вид, что не понимаю, о чём это она.

   Ядвига одёрнула приталенный жакет, и моему взгляду как бы невзначай была продемонстрирована притягательная ложбинка. Я аж вскипел от неудовольствия, помноженного на неудовлетворённость. Скоро я, высунув язык, буду капать слюной на пол. Вот что эта женщина делает?

   Взгляд против воли нашёл Анисью. Сидит коварная ведьма, губки розовые поджимает, взглядом паркет на составляющие разбирает. Чую, новую пакость для меня задумала. Ничего, я умный, способ обезопасить свою уже седую голову от новых проблем уже придумал.

ГЛАВА 8

Анисья

   Ох и не люблю я эти внезапные собрания. Да ещё Ядвига смотрит на нас взглядом, намекающим на повышенную ответственность и геморрой.

   – Итак, девочки, – ласковым тоном начала директриса. Половина преподавательского коллектива смутилась и зарделась, а вторая возмутилась, но исключительно про себя, – есть установка достойно встретить комиссию и провести хороший Новогодний вечер. Ведь довольный проверяющий – это залог будущих финансовых вливаний, расширения грантов и достойных мест для наших выпускниц. Лучшего Деда Мороза я вам обеспечила, теперь осталось решить, кто будет Снегурочкой. Хотя Амелия Олеговна предлагала, чтобы никому не было обидно, пригласить актрису, но я решила, что Снегурочку на стороне брать не будем. Пусть нас и называют коллектив бабок Ёжек, но воспитать одну приличную девушку, думаю, мы и сами сумеем. Да и смета у нас ограничена.

   Я не удержалась и бросила взгляд на Ивана. Да он настолько вжился в образ, что с бородой не расстаётся, что ли?

   Но вот то, как он на меня ответно сверкнул глазами, мне совсем не понравилось. Но даже это мне не помешало заметить, что уж больно они у него красивые стали. Неужели линзы нацепил?

   – Выдвигаем кандидатуры, – Ядвига мягко улыбнулась, призывая добровольцев шагнуть в пасть к голодному барсу.

   – Я готова! – подскочила на месте, любовно оглаживая свои формы Сима Фёдоровна. – Причём всегда!

   С толикой уважения я покосилась на эту ведьму старой закалки. Начальник сказал: надо – она со своей неестественной для возраста грудью всегда впереди. Наверно, поэтому у неё такая отличная фигура для её возраста, ведь девиз её поколения «взял повышенные обязательства – выполняй. И чтобы ни одного не осчастливленного не осталось».

   Иван вздрогнул и сжал пальцами ворот клетчатой рубашки, словно опасаясь, что одежду с него прямо сейчас начнут срывать

   – Напоминаю, Снегурочка – внучка, – пробормотал он, пряча глаза.

   – Да полно вам, – расхохоталась Сима, – неужели не слышали про макияж? Я хоть ту же Анисью старухой сделаю, хоть себя омоложу.

   – Минуточку, – возмутилась я, внезапно оказавшись участницей препирательств, – чего это меня старухой делать?

   – Вот именно! – радостно хлопнул в ладоши Иван, чувствую в скором времени житель туалета. – Зачем всё усложнять. Пускай Анисья и будет Снегурочкой.

   – А? – я удивлённо похлопала ресницами, пытаясь понять, как умудрилась оказаться в очень неприличной позе.

   – Я не против, – величественно кивнула Ядвига. – Если других кандидатур нет…

   – Как это нет, – всплеснула я руками. – Вон их сколько!

   Преподавательницы дружно отводили глаза, разглядывали свой маникюр или вообще внимательно изучали стены. В общем, желания не проявил никто, кроме скуксившейся Симы Фёдоровны.

   – Но… но… – я судорожно искала предлог отказаться. У меня теплица, ведьмочки шебутные, да и нечистик теперь имеется. Хотелось ещё сказать, про то, что старость нужно уважать, поэтому я уступаю место врачу, но жить хотелось больше.

   – Раз возражений никто не имеет, то назначаем Анисью на роль Снегурочки, – Ядвига бросила полный сожаления взгляд на Ивана. Вот сама бы и скакала на сцене, раз за своего полюбовника переживает.

   – А почему вы не хотите? – храбро спросила я. Терять-то уже нечего. Но, как и любая ведьма, я умею подсластить отраву. – Из вас вышла бы отличная Снегурочка. Да и с завхозом нашим вы бы отлично смотрелись.

   – Увы, – поджала директриса губы. – На мне проверяющий. И вся наша школа в целом. Кстати, надо назначить ответственного за украшения…

   Я тяжело откинула на спинку кресла. Дальнейшее собрание уже не так интересно. Два раза на один и тот же кактус не сядешь. Зато у меня есть масса времени, чтобы придумать поистине великую пакость для завхоза, который охранник, дворник, сантехник и прочее. Если бы он не вспомнил обо мне, то и жила бы я себе спокойно.

   – … назначим Анисью, – раздалось неожиданное голосом Ядвиги.

   – Ась? – я снова, как дурочка, захлопала глазами.

   – За новогоднее меню отвечает Анисья, – с укором в голосе повторила Ядвига.

   И всё-таки кактус коварно напал на меня из-за угла. Задание только на первый взгляд выглядит простым. Повариха у нас тётя Валя характер имеет чисто ведьмовский, хотя никакими силами, кроме удара поварёшкой, не обладает. Да и склочная она баба. А может, водичкой с хлебушком обойдёмся?

   – Мужской взгляд на меню тоже нужен, – мурлыкнул Иван. Аж захотелось встать и слюни ему подтереть его же штанами. А директрисе посоветовать одежду поскромнее носить. А то ненароком кто поскользнётся на луже. – Раз уж мы с ней напарники на сцене, помогу и в этом сложном деле.

   – Вы такой ответственный и мужественный, – с придыханием в голосе протянула Ядвига. Вот что с дамами мечта о замужестве делает! – Это сразу видно. Вон как вы в образ вошли. Но всё же я бы попросила снять бороду. Как уже говорилось – сюрприза для ведьмочек не получится.

   Иван рассеянно поскрёб подбородок под упомянутой растительностью и почему-то посмотрел на меня.

   – А не снимается она, – со вздохом признался завхоз.

   – Тогда сбрейте, – с особым намёком приказала директриса.

   – Уже, – мне снова достался нехороший взгляд. – Результат, как говорится, налицо.

   – Хм, – нахмурила бровки домиком Ядвига. – Неужели кто-то из девочек пошутил так? Но, с другой стороны, натуралистичности образа больше. А то вдруг начнём снимать проклятие и какие-нибудь побочные эффекты вылезут. А зачем нам Дед Мороз с перекошенным лицом или с огромной бородавкой на носу? Ведьмовские проклятия часто с сюрпризами в комплекте бывают.

   – А как же? – что-то тихо спросил у Ядвиги охрипшим голосом Иван.

   – Сейчас мне всё равно некогда, – отмахнулась от него начальница. Но быстро спохватилась и добавила: – Разбираться с шалостями. Вот уедет проверка и уж тогда мы…

   Иван нервно дёрнул кадыком.

   Чтобы и третий раз меня не настиг кактус, я сбежала из зала при первой же возможности. По пятам меня, судя по жадному блеску глаз, преследовал маньяк. И это был не Иван.

   Амелия Олеговна жаждала приобщить меня к прекрасному. А я, пребывая в состоянии лёгкой неудовлетворённости, приобщаться ни к чему не желала.

****

Возле теплицы я, вживаясь в роль, спряталась за сугроб. И откуда он такой большой здесь только взялся?

   – Попалась, – дыхнул мне холодом на ухо бессмертный завхоз и, стянув мою рукавицу, сжал пальчики огромной мужской ладонью.

   – Что б тебя Карачун обнял! – выругалась я. – В постели.

   – А скажи-ка мне, красная девица, – с ухмылкой проигнорировал моё пожелание Иван, – почему я такой седой и с бородой?

   – Тебе в рифму? – фыркнула я.– Или можно по буквам, иль нецензурно?

   – Давай в рифму, – выбрал Иван.

   – Размечтался, – ему здесь что, магазин, – с тебя песок, можно сказать, скоро сыпаться начнёт, а я свой талант должна на тебе расходовать. Хотя… пожалуйста! – и я с чувством продекламировала: – Года прошли, ты стал седой и обзавёлся бородой, но ум тебя не посетил, уж лучше б ты коровой был, – выпалила я первое, что пришло в голову. – И вообще, что ты впился в меня своими клешнями?! Пусти!

   – Почему коровой?! – удивился охранник, однако руку не убрал. – Я же вроде как мужик.

   – Ну, если из всего сказанного тебя только это смущает, то ты же просил стихами, я тебе и ответила. А в поэзии, сам понимаешь, что рифмуется, то и получается.

   – Анисья, я, вообще-то, хотел другим поинтересоваться, что ты сделала, что у меня так изменилось лицо? – серьёзно так переспросил он. – Хотя не только оно.

   – Что, – вытаращилась я на него, – у тебя ещё что-то где-то выросло?!

   – Да, нет же!

   – Отвалилось?

   – Нет! – зло глянул на меня Иван, словно я у него стащила настойку от запора. – Я про свои способности!

   – Что, всё так плохо? – сочувственно посмотрела на него. – А… теперь всё понятно. Это поэтому Ядвига Радославовна не захотела твоей Снегурочкой стать, и твоя последняя надежда умерла в конвульсиях на алтаре любви, да? И теперь ты такой... – я помахала пальцем свободной руки, подбирая слово, – э… неудовлетворённый. – Так ты это, иди сходи к Симе Фёдоровне, у неё есть прекрасный тренажёр.

   – Какой тренажёр? – опять не понял меня мужик. Видать, хорошо его так приморозило, вон мозг совсем атрофировался. – Ты сейчас о чём?

   – Как это о чём?! Разве грудь шестого размера не является естественным тренажёром?

   – Издеваешься! – зарычал он.

   – Даже не думала, – пожала я плечами, делая честные глаза. Странный он какой-то. Кто же над таким издевается! Точно Ядвига отворот-поворот ему на вечер дала, а может, и на неделю? Вон как мужика шибает по голове, совсем здравое мышление отбило. – Наша целительница сегодня так на тебя смотрела, так смотрела, только что не облизывалась. А ты что это вцепился в меня?! Руки убрал, и вперёд на приём к следующей – тренажёр разрабатывать.

   – Анисья, ты опять?

   – Что? – хлопнула я глазами.

   Вот что он сегодня такой настырный? То опять, то снова…

   – Ты от ответа-то не уходи! Я тебя, по-моему, ясно спросил: что ты сделала? – прищурившись, мужчина грозно сверлил меня ставшими почти синими глазами.

   А они цвет-то, как изменили, словно он, и правда, линзы вставил! Я удивлённо всматривалась в завораживающую синеву радужки. Где-то там, в глубине, будто мелькали одинокие снежинки. Чудеса!

   – Ничего я не делала, – едва слышно прошептала заглядевшись. – А ты про что? – встрепенулась, а то с Морозовым отвлекаться не следует.

   – Ты руку мою держишь!

   – Я?! Даже не собиралась. Это ты в мою своими ледяными клещами вцепился!

   – Я?! Да я не могу оторвать свою от твоей! – обвинил он меня и дёрнул кисть на себя. Я, естественно, не удержалась и завалилась ему на грудь, потому что руку он, паразит, так и не разжал.

   – Ты что творишь! – возмутилась я. – С ума сошёл, что ли!

   Если он решил, что я вот здесь в сугробе с ним тискаться начну, то пусть купит себе губозакатывающую машинку. А нет, так я её ему сама на Новый год подарю, зловредно решила я. Вот, с одним подарком разобралась.

   – Я пытаюсь тебе доказать, что это ты что-то сделала!

   – Я?! Нет, это ты! – я дёрнула свою конечность к себе. Но не смогла её оторвать. – А ну, пусти!

   – Да я не держу!

   – Держишь! – топнула я ногой.

   – Нет! – крикнул он мне в лицо, и мы уставились друг на друга.

   – Точно? – спустя минуту, уточнила я.

   – Была нужда, – хмыкнул он.

   Вот же козлиная борода! Так и буду его называть!

   – И что делать?

   – А я откуда знаю? У меня сегодня весь день такой. Я не знаю, что делать! И всё после вашей Ведьминой ночи. Вчера ещё всё нормально было. А сегодня вон, борода с усами отросли и сразу поседели. И снег слушается, – выпалил он.

   – А что, раньше такого не было?

   – Нет! Я водник. А сейчас смотри, – он поднял свободную руку и махнул в сторону сугроба, словно подзывая тот к себе. И снежная масса послушно сдвинулась с места, перетекая к нам поближе.

   – Здорово! – не сдержалась я. – Ты прям, как настоящий Дед Мороз!

   – И ты туда же. Очень здорово вместо чая лёд сосать, – устало выдохнул Евграфович.

   И мне его даже на мгновение стало жаль. Но только на мгновение. Не хватало мне ещё чужих Дед Морозов жалеть. Обойдутся!

   – Так, нам надо срочно найти Аполлинария Аскольдовича, – немного поразмыслив, пришла я к выводу.

   – А зачем нам маг по иномирным сущностям? – удивился Иван. – Это вообще область недоказанной фантастики!

   – Здрасьте, приехали, – я не сдержалась. – А сила, что сейчас в тебе бурлит, разве не приходит из другого измерения раз в год?! – строго отчитала я его. Нашёлся специалист по другим мирам! – Или у тебя есть другие предположения?

   – Нет, – вздохнул Иван, – кроме твоего ничего пока в голову не лезет.

   Ещё б туда что лезло! Там, кроме избытка мужского гормона, ничего путного днём с огнём не сыщешь.

   – Вот и славненько, – решила не сообщать ему об очевидном, – идём искать его.

   – А что скажем, если кто увидит? – он кивнул на наши переплетённые пальцы.

   – В роль вживаемся. И вообще, раз уж нас избрали, пусть не лезут с вопросами. Нам ещё к родственным связям привыкать надо.

ГЛАВА 9

Морозов

   Вот что за баба?! Только глазюками своими бесстыжими сверкает, и всё. Не сознаётся в содеянном. Но у меня всё равно без вариантов. Пойдём к Аскольдовичу. Может, он меня хоть от этой язвы отцепит. А то не хватало ещё вот так с ней до конца зимы ходить. Что-то подсказывало мне, что если ничего не предпринять, буду ходить с ней за ручку, пока снег лежит.

   Такая перспектива не особо радовала, а если учесть, что мне здесь ещё надо было расследование вести, то, как говорится…

   Естественно, дойти до интересующего нас кабинета просто так не получилось. Закон подлости в действии.

   Стоило нам выбраться из сугроба, а это было весьма проблематично, учитывая, что некая язва никак не хотела принимать от меня помощь и наши руки были сцеплены, и вдобавок ко всему мы пару раз завалились с ней в снег.

   Возились, пока она не смирилась с тем, что действовать надо сообща. Так вот, едва мы приняли вертикальное положение, в сторону теплицы по каким-то делам отправилась Ядвига. Надо думать, что её сразу заинтересовало, какие такие непотребства происходят на вверенной ей территории.

   – Вы что, с ума сошли! – воскликнула она за моей спиной, стоило мне, наконец, принять вертикальное положение. – Здесь же дети! А вы занимаетесь неизвестно чем в дневное время.

   – Ой, Ядвига Радославовна! – расплылась в улыбке Анисья. – Вы всё не так поняли! Мы здесь всего лишь репетировали.

   – Это что вы тут репетировали?! Сцены лёжа? Ты, – ткнула она пальцем в мою грудь, – немедленно в мой кабинет. Один!

   – Ядвига, – я постарался успокоить её, – я не могу один.

   – Что значит, не могу?

   – Понимаешь, произошло что-то из ряда вон выходящее, мы походу склеились, – я поднял наши крепко переплетённые руки.

   – Что? – грозно взглянула на меня отрада моей души.

   Её красивые глаза метали молнии, ноздри тонкого носа хищно раздувались. Казалось, ещё немного и меня превратят в какую-нибудь жабу.

   – Ядвига, – влезла Анисья, – ты, главное, не нервничай, мы сейчас всё исправим. Ты так не переживай. Мы, правда, не специально.

   – А ты вообще молчи! А ты, – перевела она на меня злой взгляд, – как с этой расклеишься, срочно на приём к Симе Фёдоровне, и без справки о состоянии здоровья в мой кабинет не заходи.

   – Только в кабинет? – переспросил я, думая, что если эта цена, чтобы избежать осмотра, то я готов её заплатить.

   – Нет, вообще никуда не заходи. И к работе не допущу! – пригрозила она. – Развели тут, непонятно что! Уже склеиваться во время работы стали!

   И пошла, чеканя шаг. Коротенькая шубка не скрывала узкую юбку, аппетитно обтягивающую стройные бёдра и точёные ножки. Я вздохнул.

   – Ну что, допрыгался! – услышал я довольный голос Анисьи. – А я предупреждала, чтобы руки не распускал!

   – А когда это я их распускал?!

   – А кто мою рукавичку стянул, а? Вот то-то же. Так тебе и надо! Пошли искать Аскольдовича, а то у меня ещё дел полно.

   Я ей даже ничего отвечать не стал, потому что в голове у меня сейчас крутились невесёлые мысли о кабинете целительницы.

   Если честно, я бы даже плюнул на всё и уволился, как только с меня снимут это заклятие, лишь бы туда не идти. Но странные исчезновения юных девушек ещё никто не раскрыл, а приближался Новый год, время, когда они пропадали, а у меня ещё практически ничего не было и надо было спешить.

****

Сколько было лет Аполлинарию Аскольдовичу, история умалчивала. Я, смотря на него, всегда думал, что столько не живут.

   Однако он опровергал все мои теории и даже умудрялся преподавать юным ведьмам.

   Про него ходили слухи, что он здорово рассказывает про разные миры, нюхает, когда никто не видит, какие-то травы, растёртые в порошок, и запросто даёт списывать на контрольных работах, потому что мирно дремлет за столом.

   Правда, потом каким-то непостижимым образом всегда про это узнавал и оценку на балл занижал. В силу своего возраста Аскольдович почти никогда не ходил на собрания, поэтому, когда мы, держась за руки, словно первоклашки, пожаловали к нему в кабинет, удивлённо приподнял брови.

   – Кхе, кхе, – кашлянув в кулак, спросил у нас довольно молодым голосом, – это что, новые правила? Теперь все так разгуливают или вы первопроходцы?

   – Первопроходцы, – буркнул я ему здороваясь. – Вот склеились с сослуживицей, может, что посоветуете?

   – Не склеились, а смёрзлись, – посмеиваясь, проговорил Аскольдович. Он, кряхтя, поднялся со стула и подошёл к нам. Посмотрел на руки, ощупал пальцами и покачал головой. – Не хочу тебя пугать, Иван Евграфович, но кто-то подселил в тебя частицу духа Карачуна.

   – И что теперь? – если честно, то мне стало слегка не по себе.

   Кто подселил? Да ведьмы в Ведьмину ночь! Кто же ещё его призывал!

   – Ну, или ждать тепла, тогда, возможно, она исчезнет сама.

   – А если не исчезнет?

   – Ну, тогда только ты сам сможешь растопить её.

   – Как? – я даже вперёд подался.

   – Горячим сердцем, – сказал старик, развернулся и пошаркал к своему стулу. – Только горячее сердце способно победить Карачуна.

   – Как это? – не понял я. – Заболеть гриппом, что ли, надо?

   – Ну ты и бестолочь, Иван Евграфович! – рассмеялась Анисья. – По виду взрослый, а ничего не понимаешь. Ну вот честно, словно ребёнок малый, а не мужик.

   – А вот как поймёт, – хмыкнул Аскольдович, – так от напасти и избавится.

   – Вы тут что, сговорились! – разозлился я. – Лучше скажите, как нам друг от друга избавиться! Мне до вашей напасти пока дела нету!

   – «Как… как», – передразнил меня он, – руки суньте под горячую воду, и вся ваша напасть растает!

   Я поблагодарил и быстрым шагом направился к служебному туалету, таща за собой вредную ведьму. Она почему-то не сопротивлялась. Наверное, ей самой хотелось поскорее от меня отклеиться. А здесь, как назло, навстречу нам выплыла несравненная Амелия Олеговна. Увидев наши переплетённые пальцы, она сложила ручки, прижав их груди.

   – Как романтично, – проворковала она, – вот это любовь. Когда свадьба, молодые?

   – Никогда! – резко отрубил я и, пробегая мимо, только успел увидеть её удивлённое лицо.

   – Как же так? – промямлила она

   – Это мы, Амелия Олеговна, репетируем, – пояснила ей Анисья, проскакивая мимо, – вживаемся, так сказать, в роль, чтобы всё выглядело как можно натуралистичнее.

   – Ох, как поэтично, – услышал я за спиной и чуть не плюнул.

****

Через десять минут под струёй горячей воды мы, наконец, обрели свободу друг от друга. Я даже вдохнул полной грудью. Вот что с мужиком делают ведьминские нападки. Может, мне надо попариться, подумал я, потирая ставшую свободной руку, и тогда эта напасть улетучится сама? А если можно бы было попариться с кем-то вдвоём, размечтался я, то тогда точно бы помогло. Но, как говорится, пока без вариантов.

   Не знаю, куда отправилась зеленоволосая, а я так пошёл домой под горячий душ. Вдруг поможет?

   – Мороз Евграфович идёт, – расхохотались ведьмочки, бегущие по двору к теплице. – Как дела, Мороз Евграфович?

   – Вот засранки, – пробухтел я себе под нос, приветственно кивая им. Интересно, где Анисья? Успеет в свою теплицу до их прихода? Хотя какое мне до неё дело? И что она вечно в мою голову лезет?

   Задумавшись, прошёл несколько метров и замер, оторопев от увиденного. Следом за пробежавшими ведьмочками скакал какой-то ушастый серый комок и оставлял на снегу чёткие вереницы грязных следов.

   – Эй! – крикнул я.

   Раздался ехидный смешок, и нечистик бросился от меня. Недолго думая, я метнул ему вслед сосульку, но слегка промахнулся. Нарушитель порядка исчез, обронив какую-то бумажку. Я поднял её и, не читая, сунул в карман: позже посмотрю, что это.

   Придя домой, залез в ванну и долго сидел в горячей воде. Вылез, растёрся хорошенько полотенцем, потом сбрил бороду и усы и присел на пять минут передохнуть. Если горячая вода помогла, значит, усы и борода так быстро не отрастут.

   Оптимизм вселяло то, как быстро у нас разъединились с Анисьей руки. Но через десять минут меня ждало разочарование. Седая щетина вновь красовалась на своём месте. Я выругался длинно и витиевато, потому что ничего хорошего это не предвещало. Подсаженная ведьмами гадость никуда уходить не собиралась, а это, откровенно говоря, пугало.

   А ещё, как ни крути, придётся идти в лазарет. Я прекрасно знал характер Ядвиги. Это она с виду только такая нежная и ранимая, как трепетная лань. На самом деле, если она сказала, что-то сделать и её ослушались, в ней моментально просыпалась настоящая баба-Яга. И если она пригрозила, что отстранит меня от работ, значит, своё обещание выполнит.

   Возле лазарета я топтался с полчаса, не решаясь войти. Я бы и дольше стоял, размышляя о превратностях судьбы, только дверь неожиданно распахнулась сама.

   – Иван Евграфович… – пропела высоким контральто Сима Фёдоровна, ловко поправляя внушительную грудь. И как только у неё получалось это так делать, что хочешь не хочешь, а внимание обратишь. – Ну, что ты, как неродной, честное слово. Стоишь здесь, мёрзнешь. Проходи, неужто стесняешься? Что, опять почесуйчики замучили?

   – Хм, я это… – замялся я. Может, развернуться и вчистить отсюда, пока не поздно.

   – Проходи, проходи, – она выскочила на крыльцо и неожиданно крепким захватом втянула меня внутрь помещения. – Ты так мне всё тепло выстудишь. Кто меня тогда согреет тёмной ночкой, а? – она с вызовом посмотрела на меня. – Ты как, по делу, али так зашёл на огонёк?

   – Директриса приказала, чтобы я прошёл осмотр. Она из-за моей изменившейся внешности волнуется, – указал я на свою уже заметно отросшую бороду. – Боится, заразно.

   – А что по её поводу волноваться? – она подошла ко мне вплотную, едва не касаясь грудью, – в нос ударил аромат каких-то цветов – и всмотрелась в лицо. – По-моему, прекрасная борода, – с придыханием констатировала она, – но если Ядвига переживает... Тогда, конечно. Пойдём в кабинет, – она быстро закрыла входную дверь на ключ и сунула его в ложбинку между грудей. – Проходи, – и прошла вперёд, покачивая крутыми бёдрами. Узенький халатик обтягивал её, как вторая кожа, практически не оставляя место для скромной мужской фантазии.

   Я, откровенно говоря, прилип к полу. Меня в тот раз хоть чесотка спасла, а сейчас я что делать буду?

   – Ну, Иван, что ты там замешкался? Время – деньги, – выглянула она из проёма. – Давай скорей. Между прочим, я сама к тебе зайти хотела. У меня есть деловое предложение.

   – Какое? – выдавил я из себя, проходя на ватных ногах в кабинет.

   – Я по поводу Новогоднего праздника.

   – Так я здесь при чём? Я же за него не отвечаю.

   – Как не отвечаешь, когда ты главное действующее лицо! Давай я тебя быстренько осмотрю, а потом кое-что покажу тебе сама. Хорошо? – Я радостно кивнул, понимая, что Сима Фёдоровна явно озадачена какой-то своей идеей и хочет как можно скорей воплотить её в жизнь. Может, мне удастся получить справку ценой малой крови. – Тогда раздевайся!

   – А может, так, – предложил я, – горло там посмотреть… и хватит.

   – Никаких хватит! – Строго ответили мне. – Я к своим обязанностям отношусь серьёзно. Так что долой штаны и рубаху! Слушай, а у тебя что, борода растёт не останавливаясь? Она, по-моему, стала ещё длиннее, ты, когда заходил, она не такая была!

   – Остановится, – вздохнул я, – когда до пояса станет.

   – А седина? Я, честно, думала, что ты какой-то настойкой, убыстряющей рост волос, мазался, да краску использовал. Ещё спросить хотела, где взял, вон волос какой, с голубизной. Очень модный сейчас оттенок. А у тебя никак всё своё?

   – Своё, – буркнул я, стягивая за ширмой одежду. – Лучше бы чужое было!

   – А… Так вот что Ядвига переполошилась! Боится, ты совсем мужскую силу потеряешь.

   – Я правильно сейчас понял? – я перепугался не на шутку.

   Мне только этого не хватало! Как-то я не планировал так рано с ней расставаться. Я здесь только жить, понимаешь ли, начал, во вкус входить, а здесь такой кизяк!

   – Правильно, правильно, касатик, – добила меня Сима Фёдоровна. Лучше бы она молчала! – Перестанут тебя, родимый, женские прелести волновать, замёрзнешь совсем.

   – Я так не договаривался! Что делать-то?! – переполошился я, выглядывая из-за ширмы.

   – А сейчас как? – хитро уставилась она на меня. – Желание-то есть? Будем проверять?

   – Э-э-э… Сима Фёдоровна, а может, я того, сам проверю, а вам потом скажу.

   – Не-а… Так, касатик, не пойдёт. Вдруг соврёшь? А я заключение должна дать по всем пунктам: или здоров, или нездоров. А если нездоров: то где? В каком месте, и какое лечение требуется. Так что сиди здесь, а я тебе заодно кое-что покажу. Вдруг этот процесс сразу всё и прояснит.

   – Сима Фёдоровна, – простонал я, – а может, не надо?

   – Надо, Ваня, надо.

   И ушла за ширму. Я осмотрелся, может в окно сигануть? Подошёл, выглянул. В принципе ничего страшного, земля почти рядом. Уже вцепился в ручку, чтобы открыть, как услышал за спиной.

   – Иван Евграфович, а ты что, голым прыгать будешь? Совсем обморозишься! – я резко развернулся, и у меня отвисла челюсть. Сима Фёдоровна предстала передо мной в коротеньком белом платье, которое всё искрилось и мерцало. Узкий лиф обтягивал её внушительную грудь, которая стремилась выскочить наружу в откровенное декольте. На голове у неё была серебристая корона, по центру которой располагалась инкрустированная мелкими стразами снежинка. На длинных ногах красовались белые сапожки на высоченных каблуках. – Ну как? – гордо произнесла она, поворачиваясь и демонстрируя себя во всех ракурсах.

   – Нормально, – едва выдавил я из себя. – Это что?

   – Это мой новый костюм! Я тут подумала, если я не могу быть твоей Снегурочкой, то я вполне могу быть твоей Снежинкой.

   – Моей кем?! – поперхнулся я.

   – Ну, Вань, – она подошла и упёрлась в мою голую грудь роскошным, как там сказала зеленоволосая язва, «тренажёром», – я хочу участвовать в спектакле вместе с тобой. А потому я тебе пишу справку, что ты здоров, а ты заявляешь, что тебе срочно нужна Снежинка.