Глава 1
Я стояла у котла, чувствуя себя самой настоящей ведьмой, если не считать, что у самой настоящей ведьмы, наверное, не дрожали бы коленки от вида бурлящей фиолетовой жижи. Моё второе в жизни зелье. Первое пришлось ликвидировать заклинанием из учебника, потому что оно начало проявлять признаки разумной жизни и пыталось сбежать из чана. Надеюсь, сейчас хоть что-то получится.
Котёл булькал над синим пламенем, распространяя стойкий аромат старой тряпки и кислых ягод. Я сверялась с рецептом, который был испещрён пометками прежних владельцев вроде «Не вдыхать!» и «Проверь, спит ли мандрагора».
— Итак, лунная роса, — пробормотала я, выливая склянку. Жидкость в котле с одобрительным шипом приняла серебристый оттенок.
— Роса с ущербной луны, — тут же прокомментировал с жёрдочки у окна мой учитель, ворон Дартис. — Идеально, если хочешь, чтобы у объекта применения началась беспричинная ностальгия. Или ломота в костях. Пятьдесят на пятьдесят.
Я сделала вид, что не слышу, и потянулась к баночке с блестящим порошком.
— Пыльца снов эфемерного мотылька. Щепотка.
— Выглядит подозрительно ярко, — сказал Дартис. — Ты уверена, что это не глиттер из того набора для детского творчества, что ты купила, чтобы «придать зелью эстетики»?
Я фыркнула, но сдула щепотку в котёл. Бульканье на секунду зазвучало как колыбельная. Обнадёживающий признак.
— Дальше… корень мандрагоры. Мелко нарезанный.
Я с отвращением вытащила сморщенный корешок, напоминавший сердитого карлика. Нож в моей руке дрогнул.
— Он смотрит на меня, Дартис.
— Естественно. Ты же не стала его усыплять. Рецепт, Витка, рецепт! Там ясно написано: «Спой две строчки колыбельной про червей и влажную землю». Но нет, ты решила сэкономить время.
— Я не помню той колыбельной!
— А я тебе пел её на прошлой неделе! Ты сказала, что у тебя от неё мурашки по коже.
Я закрыла глаза и рубанула ножом. Корень издал тонкий, обиженный визг. Сбросив кусочки в котёл, я поспешила перейти к следующему пункту, пока варево не начало меня осуждать.
— Чешуя речного тролля. Три штуки.
— Сушёные, а не свежеощипанные, — важно заметил Дартис, наблюдая, как я с трудом отковыриваю три твердые пластинки от комка. — Свежие придают зелью агрессивность. Ты что, хочешь, чтобы твой любовный напиток заставил объект влюбленности тут же начать крушить мебель?
Жидкость в котле уже помутнела и загустела, напоминая кисель с дурным предзнаменованием. Последним штрихом должны были стать «слезы единорога» — капля чистой росы, пойманная в радугу. Я осторожно держала крошечный хрустальный флакон.
— Просто капни, — вздохнул Дартис, уже без надежды. — Аккуратно.
Я капнула. И в этот момент со стола соскользнул кусочек неиспользованной чешуи тролля и плюхнулся прямо в эпицентр бульканья. Раздался глухой хлопок, и из котла вырвался столб ярко-оранжевого дыма, пахнувшего жжёным сахаром и старой кожей. Когда дым рассеялся, на дне котла лежал не мерцающий эликсир, а нечто, напоминающее плоский, влажный блин болотного цвета. Он тихо шипел.
Я уставилась на это творение. Дартис подлетел, покивал головой и клюнул «блин». Тот издал звук, похожий на всхлип.
— Поздравляю, — сказал ворон без тени сарказма. — Ты изобрела зелье… тоски по родине. Для болотных троллей. Оно совершенно бесполезно для человека, если только ты не планируешь внезапно захотеть есть мох и слушать кваканье лягушек в дождливый день.
Я опустила ложку. Опять. Опять полный провал.
— Вторая попытка, — безрадостно констатировала я, глядя на шипящую лепёшку на дне котла. — Дартис, что я делаю не так?
— Всё, милая. Абсолютно всё, — ответил он, возвращаясь на жёрдочку. — Но особенно хорошо у тебя получается добавлять ингредиенты, которых нет в рецепте. Это талант. Разрушительный, но талант. Ну что, начнём уборку? А потом, может, с третьего раза повезёт. Или с тридцать третьего.
Я вздохнула, глядя на шипящий «блин» тоски по болоту на дне моего котла. Энтузиазм, с которым я начинала, теперь вытек вместе с оранжевым дымом и витавшим в воздухе запахом провала. Но руки опускать было нельзя. По крайней мере, так говорил учебник «Основы алхимии для упрямых».
— Ну что ж, — проговорила я без особого энтузиазма. — Процедура ликвидации. Приступаем.
Я потянулась к полке, где стояли склянки с нейтрализаторами. Одна из них была подписана «Для органических казусов».
— Ты уверена, что это «казус»? — поинтересовался Дартис, наблюдая, как я с трудом откручиваю пробку. — На мой взгляд, это полноценная катастрофа. Маленькая, липкая, но катастрофа. У них отдельный реактив должен быть, «Для тоскливых тролльих лепёшек».
— Закрой клюв, — буркнула я, но беззлобно. Плеснула прозрачной жидкостью в котёл. Шипение усилилось, а затем блин начал медленно таять, превращаясь в подозрительную серую жижу, которая тут же начала испаряться едким паром.
— О, великолепно! — воскликнул Дартис, энергично взмахивая крыльями, чтобы разогнать пар. — Теперь у нас тут атмосфера прокисших грёз и разбитых надежд. Очень способствует творчеству. Не открыть ли окно, или ты хочешь этим подышать, чтобы проникнуться настроением для следующего шедевра?
Я молча подошла к окну и распахнула его створки. Вечерний воздух, пахнущий дождём и сырой листвой, ворвался в комнату, сметая миазмы моего фиаско. Я глубоко вдохнула, посмотрев в сторону двери. Туда, где был коридор, кухня с обычным чайником и мир, где вещи не шипели и не смотрели на тебя с укором.
— Мысль о чашке чая выглядит всё привлекательнее, — заметила я, вертя в руках пустую склянку.
— Ты же знаешь, что заварка у тебя тоже странно себя ведёт, — напомнил ворон. — После того как ты перепутала её с сушёными головастиками для зелья прыгучести. Она до сих пор иногда шевелится в банке. Испуганно так.
Я сдавленно хмыкнула. Он был прав. Даже в самых простых вещах меня преследовала какая-то алхимическая злая ирония. Взяла огромную магическую тряпку, которая должна была сама впитывать грязь, и начала вытирать брызги со стола. Тряпка лениво шевельнулась и втянула пару капель.
— Смотри, хотя бы это у тебя получается, — ехидно заметил Дартис. — Натирать стол до блеска. Может, переквалифицируешься? Алхимия — не для всех. Есть же призвание попроще. Уборка, например. Или мытьё котлов. Спрос всегда есть.
Я швырнула в его сторону тряпку. Она лениво долетела до половины пути и упала на пол, издав звук, похожий на вздох. Дартис даже не шелохнулся.
— Насилие — признак бессилия, Витка. И плохого воспитания. Настоящие ведьмы кидаются заклинаниями, а не тряпками.
— Я бы с радостью кинулась заклинанием, — проворчала я, поднимая тряпку. — Но боюсь, и его перепутаю. Вместо «Очищения» случайно наложу «Вечный беспорядок».
Котёл, наконец, опустел и перестал пахнуть. Я поставила его на место, тщательно вытерла руки, хотя на них остались трудновыводимые цветные разводы. Взгляд снова непроизвольно скользнул к двери. К выходу. К побегу. Туда, где не нужно было терпеть ехидные комментарии и видеть плоды своего тотального неумения.
Но потом я посмотрела на полку с ингредиентами, на потрёпанный рецепт, на Дартиса, который, притворяясь равнодушным, всё же наблюдал за мной одним глазом.
— Ладно, — выдохнула я, подходя к полке. — Третья попытка. Только… может, начнём с чего-то совсем простого? Зелье для полива комнатных растений, чтобы они не вяли?
Дартис медленно повернул ко мне голову.
— Простое? — переспросил он с плохо скрываемым ужасом. — Дитя моё, с твоими-то руками «простое зелье для полива» может обрести сознание и начать требовать политических прав для кактусов. Но… — он взмахнул крылом, — раз уж ты такая настойчивая. Рецепт в зелёной книге, на пятой полке. Там всего два компонента. Попробуй не добавить от себя третий, а?
Я кивнула, уже чувствуя, как усталость отступает перед знакомым зудом любопытства. И хотя ноги всё ещё сами несли меня к двери, руки уже тянулись к зелёному переплёту. Выход мог и подождать. Ещё одну попытку.
Глава 2
Меня звали Витолина Андреевна Дартинская, менеджер среднего звена тридцати пяти лет от роду. Я жила на Земле со своего рождения, и моя жизнь была образцом предсказуемости. Каждый день начинался с будильника на смартфоне, продолжался в пробке по пути в офис стеклянно-стального бизнес-центра и заканчивался отчетом в таблицах. Я выучилась на экономиста, нашла стабильную работу, взяла в ипотеку двухкомнатную квартиру в спальном районе с панорамными окнами, из которых открывался вид на такой же соседний спальный район. Родители мои жили в соседнем городе. Я звонила им каждое воскресенье, ровно в 16:00, и мы обсуждали погоду, цены в магазинах и мои планы «наконец-то выйти замуж». Моя жизнь была расписана по минутам в календаре, и следующее полугодие было уже заполнено планерками, отчетами и платежами по кредиту.
Пока однажды, месяца три назад, я не попала в неизвестный магический мир. Это произошло самым банальным образом. Я засиделась на работе допоздна, готовя презентацию для совета директоров. В офисе было пусто и тихо, горел только мой монитор. Последнее, что я помню, – это тянулась рукой к чашке с холодным кофе, голова гудела от цифр, а на экране плыли ряды бессмысленных цифр. В глазах потемнело от усталости, я почувствовала легкое головокружение, будто падаю в лифте…
А очнулась, сидя на холодном каменном полу в просторном, мрачноватом зале со сводчатым потолком. Вместо стола передо мной был массивный камин, в котором потрескивали не синие, а самые настоящие оранжевые поленья. Воздух пахнул не озоном кондиционера и бумажной пылью, а воском, старым камнем и чем-то травяным. В руках я судорожно сжимала не мышку, а свою кожаную рабочую сумку. В ней, как выяснилось позже, лежал ноутбук с разряженной батареей, паспорт, ключи от квартиры, косметичка, недоеденный батончик мюсли и любимая гелевая ручка с зелеными чернилами. Ну и еще немного мелочей.
Эти предметы стали моим последним якорем в привычной реальности, когда на следующий день после моего прибытия, меня нашёл Дартис.
Он влетел в высокий зал, где я, всё ещё в помятой офисной блузке, пыталась понять, как разжечь огонь в камине без спичек, и уселся на спинку массивного кресла, покрытого пыльным бархатом.
— Ты, — прокаркал он хрипло, склонив голову набок, — должно быть, Витолина. Последняя кровь Дартинских. Здравствуй, наследница. Опоздала лет на триста, но лучше поздно, чем никогда.
Я уставилась на ворона, решив, что стресс и голод окончательно свели меня с ума.
— Что?..
— Замок Дартинских, — сказал он, как будто объяснял что-то очевидное. — Обережные чары сработали, почуяв последнюю каплю родственной крови в опасности. Выдернули тебя из твоего «офиса» и притащили сюда. Поздравляю. Теперь ты хозяйка. И, судя по всему, ведьма. Дремавшие силы проснулись — оттого, наверное, и свалилась в обморок посреди квартального отчёта.
Он говорил, а я медленно оседала в то самое кресло, не веря ни одному слову. Но замок вокруг отзывался. Тихим гулом в тишине, мерцанием теней в углах, лёгким дуновением, которое поправляло пыль на книгах в дальнем шкафу, будто невидимая горничная. Дартис объяснил, что слуг здесь нет и не было веками. Всё держится на старых заклинаниях оберега и поддержания. Пыль убирает магия. Сады растут сами. Еда... с едой пока сложнее, потому что кладовые зачахли без хозяйского глаза. Но основы есть.
— А почему ты?.. — спросила я, глядя на ворона.
— Я? Я — дух-хранитель. Контракт с первым Дартинским. Следую за родом, пока кровь не пресечётся. Или пока замок не обретёт истинного хозяина. Кажется, это случилось. Так что теперь я твой... гуру, что ли. Наставник. Тот, кто попытается вбить в твою головку азы магии, чтобы ты не взорвала своё же наследство, пытаясь сварить чай.
Он был ехиден, циничен и безапелляционен. И он был единственным, кто что-то знал.
Моя новая жизнь началась с уроков, которые проходили не в переговорных комнатах, а в просторной, залитой странным светом лаборатории-библиотеке. Вместо таблиц — гримуары с шевелящимися буквами. Вместо планёрок — ворчание Дартиса: «Нет, Витолина, это не анализ магических угроз! Это базовый щит! Концентрируйся!»
Я училась. Училась оживлять огонь в камине силой мысли (сначала только дымилось). Училась приказывать замку открывать нужные двери (они иногда забавно путались, и вместо кухни я оказывалась в сырой темнице). Пыталась по рецептам из поваренной книги, написанной прапрабабкой-ведьмой, приготовить ужин, и в результате получила суп, который... пытался сбежать из тарелки.
Моя рабочая сумка пылилась в углу моих новых покоев. Но иногда я открывала её. Проводила пальцами по клавишам мёртвого ноутбука. Держала в руках ключи от квартиры, которую, вероятно, уже выставили на продажу за долги. Батончик мюсли я съела в первую же ночь. А гелевой ручкой с зелёными чернилами... я однажды, от отчаяния, попробовала нарисовать ею элементарную руну очищения на закопчённом котле. И чернила легли ровно, ярко и заработали. Оказалось, даже предметы из мира «без магии» в руках пробудившейся ведьмы обретают силу.
— Любопытно, — прокаркал тогда Дартис, наблюдая, как ручка выписывает символы сама, повинуясь моей слабой пока воле. — Нестандартный инструмент. Как и его хозяйка. Ну что, Витолина, готова к следующему уроку? Сегодня будем учиться оживлять брошенные сады. С большим количеством грязи под ногтями. Это тебе не презентации крутить.
Я вздохнула, спрятала ручку в карман платья (уже не офисного, а простого, льняного, которое нашла в гардеробной), и кивнула. Здесь я была менеджером заброшенного магического актива.
Глава 3
На следующий день после фиаско с «зельем болотной тоски» Дартис выгнал меня из лаборатории. Буквально.
— Хватит ковыряться в котлах и отравлять воздух, — заявил он, хлопая крыльями так, что с полок слетали клочья пыли. — Сегодня твоё образование выходит на свежий воздух. Надевай что-нибудь, что не жалко испачкать, и следуй за мной. Если, конечно, не боишься солнечного света, офисная недоведьма.
Я не боялась. После вчерашней вони и шипения сад казался раем. Мы вышли через потертую дубовую дверь в южной стене замка, и меня обдало волной тепла, запахом влажной земли, прелой листвы и чего-то цветущего. Сад… «заброшенный» было слишком мягким словом. Это были джунгли, оставленные на произвол судьбы веками. Каменные дорожки почти полностью скрылись под слоем мха и проросшей травы. Розы сплелись с ежевикой в непроходимые колючие заросли. Деревья скрипели ветвями, словно ворчали на непрошеных гостей.
Но под этим хаосом чувствовалась жизнь. Острая, яркая, не управляемая рецептами из книг.
— Первый урок полевой магии, — объявил Дартис, усаживаясь на обломанную голову каменного грифона. — Распознавание. Ты должна знать своих… поставщиков. Вот это, — он ткнул клювом в невзрачное растение с мелкими желтыми цветами у своих лап, — не сорняк. Это солнечник. Его лепестки, растертые в пыль, дают вспышку света. Полезно для сигналов или чтобы ослепить нахала.
Я присела на корточки, осторожно коснувшись бархатистых лепестков. Они были теплыми, как будто впитали солнце.
— А это? — Я указала на крупные листья с серебристой изнанкой.
— Лунная полынь. Растет только там, где падал лунный свет в полнолуние не менее ста раз. Сильный ингредиент для снов и иллюзий. Сорви листок. Аккуратно.
Я потянулась и сорвала. Лист затрепетал в пальцах, испуская тонкий, холодный аромат, от которого слегка закружилась голова.
— Чувствуешь? — спросил Дартис. — Это его сила. Книги дают названия и свойства. Но только так, на ощупь и запах, ты запомнишь его по-настоящему.
Мы двинулись дальше, и я, к своему удивлению, погрузилась в это с головой. Это было не похоже на напряженное вчитывание в рецепт, где боишься ошибиться в миллиграмме. Здесь нужно было вглядываться, нюхать, чувствовать. Я с удовольствием копалась пальцами в мягкой земле, чтобы рассмотреть корни, оттирала грязь с резных листьев, чтобы увидеть их узор.
— Вот, — Дартис указал на куртину синих, похожих на колокольчики, цветов. — Громовики. Трясти их нельзя – запомни. Зашипят и устроят небольшой громовой хлопок. А вот эта крапива… не простая. Жгучая тень. Жалит через перчатку и оставляет ощущение холода, а не жара. Идеально для зелий бодрствования.
Я слушала, кивала, и в голове, привыкшей к схемам и таблицам, сама собой начала выстраиваться новая система. Не по алфавиту, а по месту произрастания, по виду, по ощущению от прикосновения.
— Ты неплохо справляешься, — нехотя признал ворон, наблюдая, как я безошибочно нахожу «вдовью фиалку» по характерному фиолетовому отливу на жилках листа. — По крайней мере, тут ты не можешь уронить в котел что-то лишнее. Пока что.
— Знаешь, — сказала я, вытирая землю с рук о старую, поношенную юбку, найденную в гардеробной. — Это приятно. Здесь всё живое. Оно не взорвется, если я посмотрю на него не так. Оно просто растёт.
— Не обольщайся, — парировал Дартис. — Попробуй неправильно сорвать ту же «вдовью фиалку» — и её сок вызовет сыпь, которая будет чесаться ровно лунный месяц. Магия природы — не добрая нянька. Она точна и беспристрастна. Но… да. Для начала — подходящее место.
К концу дня мои руки были в земле и мелких царапинах, в волосах путались травинки, но на душе было непривычно светло. Ничего не взорвалось, не зашипело и не приняло обидную форму блина. Я просто училась понимать.
— Завтра, — сказал Дартис, когда мы уже возвращались к замку, и длинные тени от башен легли на наш путь, — попробуем оживить эту грядку с лунной полынью. Прикажешь ей расти. Без жестов, без сложных заклинаний. Просто попросишь. Как хозяйка.
Я оглянулась на буйство зелени, которое теперь было для меня не хаосом, а полной загадочных смыслов кладовой, и кивнула. В лаборатории меня преследовал провал. Но здесь, в этом диком саду, среди молчаливых и древних трав, впервые появилось тихое, неуверенное чувство: а вдруг это у меня получится?
Глава 4
Мы занимались на западном выступе, где когда-то был сад целебных трав. Я пыталась, следуя указаниям Дартиса, «уговорить» корни спящего чемерица дать новые побеги. Получалось так себе — земля лишь слегка шевелилась, будто кто-то ворочался во сне.
Воздух над розарием — вернее, над тем, что от него осталось — вдруг затрепетал. Не как от ветра, а будто его протыкали изнутри. Свет померк, и с густым, похожим на удар сердца, звуком раскололся. Из разрыва, сияющего медузообразной рябью, прямо на заросли шиповника, свалилась темная фигура.
Я вскрикнула и отпрыгнула. Дартис мгновенно взметнулся в воздух с тревожным карканьем.
Тишина. Только шелест покалеченных веток. Подойдя ближе, я увидела мужчину. Лет под сорок, с благородными, хотя сейчас искаженными гримасой чертами. Одежда — дорогой камзол из темно-синего бархата с потускневшей серебряной вышивкой, сапоги из тончайшей кожи. Аристократ. И явно не отсюда.
— Жив? — прокаркал Дартис, приземлившись на ближайший валун.
Я, превозмогая дрожь, наклонилась, прикоснулась к его шее. Пульс бился, медленно и глухо. Дышит. Но сознания нет. Я похлопала его по щекам, позвала — никакой реакции. Веки даже не дрогнули.
— Что с ним?
— Не просто обморок, — заявил Дартис, подлетев и внимательно осмотрев бледное лицо незнакомца своими блестящими глазками. — Смотри.
Он клюнул воздух над грудью мужчины. Там, где должен был быть простой бархат, на мгновение проступило тусклое, болезненное свечение — грязно-зеленое, как заплесневелая рана. От него веяло холодом и тошнотворной сладостью.
— Порча. Сильная. И недавняя. Она его и вышвырнула сюда, сквозь слои реальности. И теперь держит в тисках. Будить бесполезно — пока порча не нейтрализована, он овощ.
Мои менеджерские инстинкты, загнанные глубоко внутрь магическим беспорядком, внезапно проснулись. Передо мной была проблема. Четкая, осязаемая. Нужен был план действий.
— Ладно. Не можем же мы оставить его здесь. Помоги мне.
— Я? Я ворон! Я не ношу грузы, я даю мудрые советы!
— Тогда советуй, как его донести!
В итоге, после нескольких минут препирательств, мы сошлись на магии самого замка. Я, сконцентрировавшись (и бормоча под нос «ну пожалуйста, ну нужно же»), попросила коридоры и двери расступиться, а силу самого места — помочь. Камни под мужчиной словно пошевелились, и он, лежа на плаще из сгустившегося воздуха и тени, поплыл рядом со мной, как на невидимых носилках. Дартис летел впереди, указывая путь в одну из гостевых спален, что сохранились относительно прилично.
Комната была прохладной, залитой пыльным