Оглавление
- АННОТАЦИЯ
- ПРОЛОГ
- ГЛАВА 1
- ГЛАВА 2
- ГЛАВА 3
- ГЛАВА 4
- ГЛАВА 5
- ГЛАВА 6
- ГЛАВА 7
- ГЛАВА 8
- ГЛАВА 9
- ГЛАВА 10
- ЭПИЛОГ
АННОТАЦИЯ
Что делать, если твоё ледяное сердце внезапно потребовало романтики, какао и восторгов по поводу твоей коллекции сосулек?
Всё, чем жила Снежная Королева – это безупречный порядок, идеальные метели и элегантное одиночество.
И всё рухнуло в один миг. Виной тому осколок, растопивший её сердце.
Теперь дворец подтекает, вьюги сбиваются с ритма, а душа требует любви!
Решение очевидно, срочно найти мужчину мечты.
Увы, на зов слетаются одни чудаки. А единственный, кто понимает Снежану, это её друг, циничный снежный барс Умник.
Но однажды появляется Он.
Величественный Мороз, повелитель стужи и ледяного порядка.
Он требует навести в зимних владениях немедленный порядок.
И тут Снежная Королева с ужасом понимает, что её сердце замирает в груди не от страха.
А его ледяной взгляд заставляет её трепетать от совсем других чувств.
Кажется, её суженый нашёлся.
И теперь ей предстоит завоевать его…
ПРОЛОГ
– СНЕЖНАЯ КОРОЛЕВА СНЕЖАНА –
У Инессы, моей подруги феи определённо великий дар творить вокруг себя хаос.
Она гениальный маг, не спорю.
Но её лаборатория напоминала последствия падения метеорита: повсюду стояли колбы с бурлящими разноцветными жидкостями, валялись свитки с чертежами, а с потолка свисало нечто, напоминавшее гигантскую серебристую медузу.
А должны были свисать сосульки.
Зря я их, что ли выращиваю?
Я стояла посреди этого хаоса, стараясь не прикасаться ни к чему лишнему, чтобы не испачкать платье из нитей инея.
В руках я сжимала свой верный жезл, элегантный, выдержанный в строгом, минималистичном стиле.
– Ваше Величество, смотрите! – Инесса, вся перепачканная в чём то зелёном, с гордостью указала на высокий в два метра объект, прикрытый бархатным покрывалом. – Это перевернёт всё магическое сообщество! Избавит все миры от скверны!
– Надеюсь, это что то ледяное, холодное и прекрасное? – сухо поинтересовалась я. – Напомню тебе, у меня от прошлого твоего эксперимента до сих пор в тронном зале бесформенные сугробы.
– О, нет. Перед вами Зеркало Истинной Сущности! Оно не показывает внешность. Оно отражает душу! И… исправляет её! Всё уродливое, злое, завистливое оно превращает в доброе и прекрасное! Представляете? Но действует мягко, постепенно. Нужно почаще смотреться и душа очистится.
Я представила. И мне стало не по себе.
– Милая, – сказала я, стараясь сохранить терпение. – А не приведёт ли твоё изобретение к тотальной безответственности? Зачем быть добродетельным, если можно пару раз посмотреть в волшебное зеркало и стать святым? Это подрывает саму концепцию личного роста.
– Вы просто осознайте грандиозность замысла! – Инесса с драматическим вздохом дёрнула за покрывало.
Зеркало было… действительно большим.
И аляповатым.
Рама была украшена резными розовыми единорогами, которые с невыносимым самодовольством улыбались на того, кто на них смотрел.
– Вкус, конечно, у тебя уникальный, – не удержалась я от шпильки.
– Это не главное! Главное всегда суть! – Инесса подошла ближе. – Взгляните, Ваше Величество! Вы увидите свою истинную, прекрасную душу!
Из вежливости я бросила взгляд на поверхность зеркала.
Увидела своё привычное отражение: безупречные белые волосы, собранные в причёску, кожу цвета первого снега, глаза холодного, как айсберг, голубого оттенка.
Всё было в идеальном порядке.
Никаких изменений.
– Ничего не произошло, – констатировала я. – Видимо, моя душа и так безупречна. Я же тебе говорила.
– Не может быть! – фея с размаху хлопнула ладонью по раме. – Оно должно работать, но, видимо, чуточку барахлит…
В этот момент одна из резных единорожьих голов отвалилась и чуть не упала прямо мне на ногу.
Я взмахнула жезлом, дабы вморозить сей уродливый розовый кусок прямо в пол. Но это было ошибкой.
Фея в этот миг со сосредоточенным выражением на лице снова стукнула по раме зеркала и оно накренилось в мою сторону.
И мой жезл угодил прямиком в центр зеркала.
Раздался звук, от которого заложило уши.
Тысячи сверкающих осколков разлетелись по комнате.
Один из них, самый наглый и шустрый, метнулся прямиком ко мне, вонзился мне в грудь.
Я почувствовала не боль, а странный толчок.
И тут началось.
Сначала по щекам потекло что то тёплое и солёное.
Слёзы?
Я плачу?
Последний раз это случилось, когда… А вот никогда этого не было.
После слёз меня бросило в жар.
В жар!
Я, Снежная Королева Снежана, у которой даже постель выточена из вечного льда ощутила жар!
В ушах зазвучал какой то навязчивый мотивчик, и я с ужасом осознала, что хочу напевать его вслух.
А ещё мне вдруг до боли захотелось… обнять Инессу.
Обнять!
Какой ужас!
– Что… что со мной происходит? – прошептала я, и голос мой дрогнул.
Я отшатнулась к стене, которая была из гладкого льда, и взглянула на своё отражение.
Мои прекрасные ледяные голубые глаза, в которых веками отражались звёзды и метели, сменили цвет.
Теперь они стали зелёными.
Тёплыми, как летний лес, глупыми и паникующими, как у оленёнка, впервые увидевшего волка.
На моих белых мраморных щеках заиграл настоящий румянец.
Я выглядела как расцветающий весенний луговой цветочек.
Это было ужасно.
Инесса издала звук, средний между визгом и стоном, потеряла сознание и рухнула на пол с изяществом мешка со снегом.
В дверь просунулась мохнатая голова моего верного снежного барса, Умника.
– Опять эксперименты? – меланхолично поинтересовался он, окидывая взглядом блестящие осколки, бесчувственную фею и меня, королеву вечной зимы, с лицом перепуганной невесты и глазами цвета весенней травы.
Он тяжело вздохнул.
– Ну вот, доигралась фея. Опять придётся всё разгребать. И чем это тебя, Величество, угораздило?
– Я… я не знаю, – выдавила я, чувствуя, как внутри моего сердца распускается… нежный, щемящий бутон, наполняя меня дурацким, паническим и совершенно неприличным желанием… любить.
И чтобы меня любили в ответ.
– Беда, – констатировал Умник и принялся вылизывать лапу. – Теперь и у меня из за нервов шерсть клочьями лезть начнёт. Прямо катастрофа какая то произошла.
Он был прав.
Это была самая ужасная катастрофа за всю историю моего правления.
Хуже сбежавшей метели в июле.
Хуже, чем глобальное потепление.
У меня в груди поселилась весна.
ГЛАВА 1
– СНЕЖНАЯ КОРОЛЕВА СНЕЖАНА –
Быть Снежной Королевой – это не только про шикарные платья, украшения и возможность замораживать назойливых придворных на пару столетий для их же блага.
Это, в первую очередь, ответственность.
Чёткий график вьюг, метели, снегопада, контроль над температурным режимом и поддержание безупречного эстетического вида ледников.
Я столетиями оттачивала этот идеальный механизм.
А теперь он летел в тартарары с душераздирающим визгом.
Я металась по спальне, заламывая руки с такой драмой, будто играла в плохой театральной постановке под названием «Истерика Снежной Королевы».
– Что это со мной? Что это вообще такое? – стонала я, прижимая ладони к щекам, которые предательски горели. – Это же нарушение всех ледяных протоколов!
С утра я проснулась не от звона ледяных колокольчиков, оповещающих о рассвете, а от какого то дурацкого щебета за окном.
Выглянув в идеально гранёное ледяное окно, я увидела стайку пушистых снегирей, которые щебетали так красиво, что я чуть не расплакалась.
Сердце моё, проклятое, отозвалось на эту вакханалию каким то сладким, ноющим чувством.
«Ах, какие милые создания!» – пронеслось у меня в голове, и я сама себя чуть не прокляла от этой сентиментальной чепухи.
Я попыталась успокоиться, глядя на своё отражение в ледяной стене.
Большая ошибка.
Мои новые, идиотские, весенне зелёные глаза сияли влажным блеском, а на губах играла глупая, несанкционированная улыбка.
Я выглядела как довольная собой булочка с корицей.
– Держи себя в руках, Снежана! – приказала я себе вслух и решила пройтись по дворцу, чтобы проверить хозяйство.
Дела никуда не делись.
В Бальном зале Хрустальных Снежинок, где лёд всегда был выточен с математической точностью, с потолка капала вода.
Капала!
На идеальный паркет из векового льда!
В зале приёмов, где я когда то заморозила посла Южного Королевства за то, что он осмелился явиться в сандалиях, из под снега пробивалась какая то жалкая, но настырная зелёная травка.
А в моём личном саду, который по определению должен был быть эталоном стерильного зимнего великолепия, цвели подснежники.
Белые, хрупкие и наглые до невозможности.
Я застыла перед ними, ощущая, как по моей спине бегут мурашки.
От ужаса. И… от чего то ещё.
Они были такими прекрасными, что у меня снова выступили предательские слёзы.
– Опять? – раздался у меня за спиной голос, полный философского спокойствия и лёгкого презрения.
Это был Умник.
Он смотрел на мою цветочную истерику с видом знатока, наблюдающего за дилетантом.
– Они растут, Умник! – прошептала я, указывая на подснежники дрожащей рукой. – Прямо из под снега! Это колдовство!
– Нет, Твоё Величество, это ботаника и естественный процесс, – парировал барс. – И, если честно, они довольно мило выглядят. Можно будет потом в них поваляться.
– Не смей! – взвизгнула я, подняла голову, и тут же мой взгляд зацепился за небо.
Оно было пронзительно голубым, без единого облака.
Таким лазурным, таким безнадёжно красивым, что у меня в груди защемило.
– О, ты только посмотри на это небо! Оно же… оно же совершенно!
– Это просто небо, – констатировал Умник. – Чистое, голубое, как и всегда в ясную погоду. Ты что, совсем головой поехала?
– Если бы головой! Всё намного хуже! – заломила я руки. – В меня попал осколок зеркала! Я не могу так! Я должна всё это остановить!
Я помчалась в лабораторию к Инессе, по пути чуть не расплакавшись от умиления, увидев, как два маленьких снеговика прислужника неуклюже играют в снежки.
Раньше я бы велела их расставить по углам за безделье.
Влетев в лабораторию, я застала Инессу за попыткой собрать осколки зеркала при помощи пинцета и сильного заклинания, от которого её волосы стояли дыбом.
– Инесса! – выдохнула я, прислонившись к косяку. – У меня из за тебя и твоего эксперимента случился кризис! Экзистенциальный! Эмоциональный! Катастрофический!
– Вижу, – фея отложила пинцет и с опаской посмотрела на меня. – У вас, кстати, в волосы вплелись какие то бутоны. Новый тренд вводите?
– Это не тренд, это симптомы! – закричала я. – Я не могу управлять эмоциями! То хочу плакать от красоты снегиря, то смеяться без причины! У меня во дворце трава лезет, лёд тает, а сердце… сердце…
Я прижала руку к груди.
– Моё сердце требует любви. Отчаянно. Бешено. Немедленно! Я хочу любить и быть любимой! Что мне делать?!
Инесса замерла с таким видом, будто её осенило величайшее откровение.
– Станьте птичкой! – предложила она с горящими глазами. – Летите на юг, найдите себе пару! Пение у вас, я слышала, неплохое!
Я посмотрела на неё с ледяным, как мне казалось, взглядом.
Но, судя по тому, что она не превратилась в сосульку, эффекта было ноль.
– Я, Снежная Королева, а не перелётный дрозд, – прошипела я.
– А, ну тогда всё проще, – Инесса всплеснула руками. – Действуйте как истинная королева! Не ждите, пока любовь свалится вам на голову. Созовите лучших из лучших! Объявите королевский смотр женихов! Пусть самые могущественные, самые храбрые, самые красивые мужчины со всех уголков мира и других миров явятся сюда и попытаются покорить ваше… э э э… отогревшееся сердце.
Идея была настолько бредовой, что у меня даже перехватило дыхание.
Смотр женихов?
Это же унизительно! Это… это…
– Блестяще, – прошептала я, чувствуя, как по мне снова бегут мурашки, но на этот раз от предвкушения. – Абсолютно блестящее предложение.
Мы обе повернулись к Умнику, который с невозмутимым видом явился в лабораторию, проверить, не случилось ли ещё чего нибудь.
– Ну что, советник? – спросила я. – Каково твоё мнение?
Барс тяжело вздохнул, словно он нёс на себе все тяготы мироздания.
– Мнение у меня одно: достойных для тебя всё равно нет, – провозгласил он. – Все эти короли, принцы и маги, либо хвастуны, либо эгоисты, либо вообще ходят в грязных сапогах и будут пачкать наши идеальные полы. Но…
Он прищурился.
– Посмотреть на это шоу, пожалуй, стоит. Будет, над чем посмеяться за чашкой кофе. Одобряю. В рамках развлекательной программы.
– Вот и прекрасно! – воскликнула Инесса. – Решение принято!
Я подошла к окну, глядя на своё предательски расцветающее королевство.
Где то там, в других мирах, ходили мои будущие возлюбленные.
Сильные, смелые, способные усмирить бурю в моей груди.
– Так и быть, – сказала я. – Устроим смотр женихов.
* * *
Идея, которая вчера казалась блестящей, сегодня утром предстала во всей своей пугающей конкретике.
Нужно было составить воззвание.
Текст, который облетит все уголки вселенной и возвестит о том, что Снежная Королева… ищет мужа.
Мои щёки снова вспыхнули румянцем, на этот раз от стыда.
– Хватит краснеть, – буркнул Умник, растянувшись на ледяном подоконнике, словно меховая скатерть. – Ты напоминаешь переспелый помидор. Не по королевски это.
– Я не краснею, это аллергия на внезапную весну! – огрызнулась я и скомандовала: – Писцы, ко мне!
В кабинет вкатились три моих лучших снеговика.
Не те примитивные кучи снега с морковкой, что лепят люди, а элегантные существа с угольками глазками, веточками для рук и в накрахмаленных ледяных воротничках.
Ледяной Писарь, Снежный Секретарь и Трескучий Архивариус.
– Ваше Снежество, – проскрипел Ледяной Писарь, доставая из за спины идеальную сосульку перо. – Готовы записывать ваши поручения пожелания письма отчёты…
Я приняла величественную позу, откашлялась и попыталась найти нужный, властный тон.
– Так… «Всем королям, принцам, магам и прочим претендентам мужского пола, не обременённым брачными узами и дурными привычками…»
– «…имеющим собственный транспорт и стабильный доход», – лениво добавил Умник с подоконника.
– Умник, молчи! – прошипела я. – Куда торопимся? «…возвестить соизволила о своём намерении вступить в брак…»
– Слишком агрессивно, – заметила Инесса, появившись в дверях с чашкой дымящегося какао. – Звучит, как будто вы соглашаетесь на неизбежное зло. Нужно что то с перчиком! «Внимание, холостяки вселенной! Самый завидный брачный лот сезона!»
Я посмотрела на неё с таким ледяным ужасом, что её какао покрылось тонкой корочкой льда.
– Я не лот! – возмутилась я. – Я, Снежная Королева, если кто забыл!
– «Снежная Королева, устав от одиночества, ищет спутника жизни», – старательно выводил сосулькой по ледяному свитку Писарь.
– «Устала от одиночества»? – взвизгнула я. – Звучит так, будто я отчаявшаяся старуха у разбитого камина! Я не устала! Я… осознала новый вектор развития своей судьбы! Перепиши!
Снеговик беспокойно зашуршал. Я заметила, что с кончика его носа морковки упала капля.
– «Величественная Владычица Снегов, всех Льдов желает разделить свой трон и своё владычество…»
– Слишком пафосно, – фыркнул Умник. – Прямо просишь: «Ищу подручного для ношения ледяной короны». Сразу приедут одни альфонсы. Оно тебе надо?
– Ага, – подхватила Инесса. – Надо добавить что то личное, трогательное! «Сердце, долго пребывавшее в холоде, жаждет тепла…»
– Ни за что! – закричала я, хватаясь за голову. – Это пошло и слащаво! Я не героиня дешёвого романа!
В кабинете повисла напряжённая пауза.
Три снеговика и двое моих советников смотрели на меня в ожидании гениального решения.
А я смотрела на снеговиков.
И заметила ужасающую деталь.
От жара моих переживаний и споров, от напряжения творческого процесса они все… подтаивали.
У Ледяного Писаря съехала набок голова, и он безуспешно пытался её поправить дрожащей веточкой.
Снежный Секретарь растерял всю свою угловатую элегантность и стал напоминать оплывший сахарный кубик.
А бедный Трескучий Архивариус и вовсе уменьшился в размерах, и его угольки глазки смотрели на меня с немым укором.
Всё. Это был последний камень, перегрузивший и без того переполненную чашу моих чувств.
– Ой! – вырвалось у меня.
И тут же из моих зелёных глаз хлынули слёзы.
Рыдания потрясли меня с такой силой, что с потолка посыпались мелкие льдинки.
– Вы таете! Из за меня вы таете! Я у у у жа а асная ко ро лева а а! Я вас замучила!
Я плюхнулась лицом на ледяной стол, истерично всхлипывая.
В кабинете воцарилась мёртвая тишина, нарушаемая только моими рыданиями и тихим шуршанием падающего со снеговиков снега.
Первым опомнился Умник.
– Ну вот, – философски заметил он. – Гидратация пошла в промышленных масштабах. Инесса, ты чего уставилась? Фея, а ну ка срочно сотвори охладительно сушильный заговор! А то мы останемся без дворца, и будет у нас королева бомж. И мы тоже станем бомжами.
– А? Да! Конечно! – Инесса взмахнула руками, что то пробормотала, и в воздухе повеяло приятной свежестью февральского утра.
Я подняла заплаканное лицо.
Снеговики, благодарно похрустывая, возвращали себе былую форму.
Ледяной Писарь даже поправил свой воротничок.
– Простите меня, – всхлипнула я, вытирая лицо рукавом. – Я не хотела…
– Всё в порядке, Ваше Снежество, – проскрипели они в один глас. – Это наша работа. Таять и писать. Писать и таять.
– Значит, так, – сказала я, наконец, взяв себя в руки и чувствуя прилив странной решимости. – Пишем просто и по делу. Без пафоса, без слащавости. «Мы, Снежная Королева Снежана приглашаем ко двору достойных претендентов для знакомства с целью возможного замужества. Самовлюблённых, неряшливых и страдающих непереносимостью низких температур просьба не беспокоить Нас. Обязательное условие: пришлите ответ, если собираетесь явиться пред Наши очи».
Снеговики радостно закивали, и их угольки заблестели.
Инесса одобрительно подмигнула.
Умник фыркнул, но на этот раз одобрительно.
– Ладно, – сказал он. – Теперь хоть понятно, куда ехать и зачем. А то распустили тут сопли ледяные и…
– УМНИК!
– …риторические, – невозмутимо закончил он.
Через час десятки ледяных ласточек с примёрзшими к лапкам свитками разлетелись во все концы вселенной.
Я наблюдала за ними из окна, чувствуя лёгкую тошноту от содеянного.
– Ну, поехали, – вздохнула я. – Теперь осталось только дождаться, когда на порог явятся первые… кандидаты в мужья. Ох, какое ужасное слово.
– Не бойся, – сказал Умник, тычась мордой в мою руку. – Если кто то будет совсем уж негодным, мы его… охладим.
В его тоне было столько тёплой угрозы, что мне на мгновение стало спокойно.
Почти.
ГЛАВА 2
– СНЕЖНАЯ КОРОЛЕВА СНЕЖАНА –
И тут до меня дошла вся глубина ужаса.
Я поспешила отправить письма «счастья».
В мои владения должны будут хлынуть гости.
Женихи.
А мой дворец…
Я окинула взглядом свой безупречный, стерильный, идеально холодный чертог и с ужасом поняла: он абсолютно не готов к приёму гостей, жаждущих романтики.
– Здесь, в моём дворце нет ни души уюта! – заявила я, обходя тронный зал.
Инесса сидела в кресле и пила какао, она удивлённо на меня посмотрела, а Умник от моих слов скривился.
– Ни капли гостеприимства в моём дворце. Всё кричит: «Убирайся прочь, или превращу тебя в ледышку!»
– А разве не в этом был смысл? – проворчал Умник.
– Смысл поменялся. Теперь нам нужна… атмосфера!
Я закрутилась на месте, пытаясь охватить мысленным взором грядущий апокалипсис.
– Нам нужен план! Много планов!
Первым делом я созвала совет.
Кроме Инессы и Умника, на него явились главный управитель дворца, старый Вьюг по имени Буран Бураныч, и шеф повар, грузный снеговик по имени Пломбир.
– Итак, – начала я, расхаживая перед ними. – Грядут перемены. Я выхожу замуж. Жених пока неизвестен. Но нам уже предстоит масштабная подготовка. Буран Бураныч, с чего начнём?
Старый Вьюг сдул с усов изморозь и важно произнёс:
– Первым делом, ваше Снежество, надо полы натереть. Лёд должен блестеть, как слеза младенца… э э э… то есть, как бриллиант!
– Прекрасно! Мобилизуйте всех снеговиков уборщиков! Пусть скребут до бриллиантового блеска!
– Уже мобилизованы, – кивнул Бураныч, послав мысленный приказ. – Так, их пятьсот штук. Правда, двести из них внезапно растаяли, но мы сделаем новых. Ещё нужно заменить льдины в окнах. Старые уже подмутнели от векового холода.
– Сделать! – скомандовала я. – Чтобы в каждом окне играл радужный свет. Чтобы каждый гость, глядя в него, думал: «Какая у неё тонкая душевная организация…»
Инесса фыркнула в своё какао.
– Дальше… – продолжила я, обращаясь к Пломбиру. – Кухня. Какие у нас планы на угощение? Событие ведь важное, замуж иду…
Пломбир надул щёки, отчего он стал напоминать перезрелую тыкву.
– Ваше Снежное Величество! Мы подготовим меню «В плену у Снежной Королевы». Холодец «Ледяное Сердце», мороженое «Ледяная Страсть», замороженный щербет «Последний Вздох» и ещё будут ледяные коктейли «Поцелуй Холода»… Так, ещё…
Я уставилась на него в немом ужасе.
– Пломбир, дорогой, – заговорила я, стараясь сохранять спокойствие. – Ты представляешь, что будет с принцем с огненных земель, если он съест твой холодец? Он чихнёт, и от нашего дворца останется лужица! Нет, нам нужно что то… нейтральное. Тёплые булочки. Глинтвейн. Горячий шоколад. Может, даже… о ужас… овощное рагу…
Пломбир побледнел, то есть, стал ещё белее и с трудом сглотнул.
– Т тёплое? Ваше Снеженое Величество, но это же нарушение всех гастрономических традиций…
– Традиции меняются, Пломбир. Иначе наши гости сбегут от нас. От меня… – я щёлкнула пальцами, поймав мысль. – И кстати, Пломбир, а ты хоть представляешь, как готовить тёплые булочки?
Шеф повар сглотнул с таким звуком, будто проглотил гигантскую сосульку.
– В теории, ваше Снежество, – просипел он. – Я читал свитки… Нужна какая то… печь. И огонь. – Он произнёс последнее слово шёпотом, словно это было ругательство или проклятие.
– Огонь? В моих владениях? – я почувствовала, как у меня подкашиваются ноги. – Но это же… святотатство…
– Можно поставить печь в самом дальнем гроте, – предложила Инесса, чьи глаза горели азартом изобретателя. – Я придумаю охлаждающий амулет, чтобы жар не растопил дворец. Это же так весело! Настоящие, тёплые, румяные булочки в королевстве Снежной Королевы!
– Они же будут… пахнуть, – с ужасом прошептал Пломбир. – Этот запах дрожжей и тепла… Он перебьёт все ароматы свежего инея и ледяной свежести! Наша кухня потеряет свою аутентичность!
– Наша кухня будет кормить гостей, а не мумифицировать их, – парировала я, уже чувствуя этот чужой, но манящий запах где то на краю сознания. Какой кошмар. – Сделайте это, Пломбир. Это приказ. Начни с малого. С… с одного пирожка, например. Для тренировки.
Пломбир смотрел на меня с видом ледяного существа, которого только что приговорили к вечной ссылке в жаркие тропики.
– А музыка? – внезапно вспомнила я. – Нам нужна новая музыка! Где наш капельмейстер?
Инесса хлопнула в ладоши и послала мысленный приказ явиться капельмейстеру.
И в зал мгновенно выплыл маленький, вечно мокрый человечек по имени Капель Диезович.
– Я здесь, ваше Вечное Снежное Величество! – прочирикал он. – Я уже в курсе событий и дал задание сочинить что то новое. И мы создали новый марш для встречи ваших женихов! Называется «Фуга с сосульками в ля миноре»! Очень строго и торжественно!
– Забудьте этот марш! – взмолилась я. – Никаких фуг! Нам нужно что то лёгкое, романтичное… Что то, под что можно… – я сглотнула, – танцевать медленный танец.
В зале повисла шокированная тишина.
Даже Умник раскрыл широко глаза.
– Лёгкое? Романтичное? – прошептал Капель Диезович. – Но наши музыканты, все тридцать вьюг, умеют только завывать минорными третями.
– Научите их играть что то позитивное! Найдите ещё музыкантов! У нас огромное королевство, что музыканты перевелись? Спросите у Инессы, она подскажет
Фея, пойманная врасплох, поперхнулась.
– У меня есть пара заклинаний для создания музыки ветра, – предложила она задумчиво. – Но она обычно звучит как смех гиены в метель.
– За что мне это, – простонала я, потирая виски. – Ладно, разберёмся. Дальше. Охрана.
– Охрана будет усилена, – отрапортовал Буран Бураныч. – Расставим ледяных големов по периметру. Любой незваный гость будет заморожен на подлёте, подъезде и любом другом приближении.
– НЕТ! – закричала я, и все вздрогнули. – Никаких големов! Они пугают даже меня! Мы же не крепость, мы… мы дом любви. Поставьте вместо них… снеговиков швейцаров. С добрыми улыбками. И морковок им добавьте. И чтобы морковки у них стояли торчком, это будет… жизнеутверждающе!
Буран Бураныч смотрел на меня так, будто я только что предложила дворец пустить на дрова.
– И ещё, – сказала я, чувствуя, как от всего этого у меня начинает подтаивать мозг. – Мне нужно новое платье. И… – я сделала паузу для драматизма, – новая корона. Побольше. Солиднее.
– О! – вспыхнула Инесса. – Вот это я понимаю! Мы можем вплести в неё лунный свет! И звёздную пыль! И…
– И чтобы с неё не капало, – мрачно добавил Умник. – А то в самый ответственный момент на нос жениху упадёт сосулька. Романтики, я понимаю, будет целый ноль.
Я закрыла глаза.
В голове у меня кружился вихрь из тёплых булочек, танцующих снеговиков, платья с лунным светом и женихов, которых тошнит от холодца.
Это было странно.
– Ладно, – выдохнула я. – Все всё поняли? Полы, окна, тёплые булочки, весёлые вьюги, улыбчивые снеговики и новый гардероб с короной и украшениями. Всем спасибо, все свободны.
Совет разошёлся в подавленном молчании.
Я осталась одна в показавшемся вдруг мне таким маленьким тронном зале.
Умник лениво подошёл и ткнулся мордой мне в колени.
– Ну что, величество, – сказал он. – Нравится играть в гостеприимство?
– Это не игра, Умник, – вздохнула я, глядя на свою идеальную, такую одинокую ледяную корону, отражённую в ледяной стене. – Это… стратегическая операция под кодовым названием «Замужество». Надеюсь, моя внезапная эмоциональность поутихнет, когда я выйду замуж.
– Мне кажется, что твой удел быть вечной, одинокой и идеальной Снежной Королевой. А вот это всё – истинное безобразие. Что то я не ожидал, что всё будет… вот так… Ладно, я пойду погуляю, пока дворец всё ещё дворец…
Барс ушёл, оставив меня с тяжёлыми мыслями.
Я прикрыла глаза, пытаясь отогнать навязчивый образ идеального жениха, который почему то был одет в фартук пекаря и с упоением скоблил мои полы.
Быть может, Умник прав?
Может, проще остаться вечной, одинокой и идеальной?
Но было уже поздно.
– Так, – вздохнула я, – мне нужно прилечь. У меня, кажется, паническая атака. Или внезапное обострение. Или всё вместе.
Я отправилась в свою опочивальню и повалилась на ледяное ложе, закрыв глаза.
ГЛАВА 3
– СНЕЖНАЯ КОРОЛЕВА СНЕЖАНА –
Я решила не мешать подготовке личным присутствием, дабы не сеять панику.
Вместо этого я устроилась в своей гостиной с большой чашкой мятного чая, который я теперь почему то любила, и со своим верным ледяным шаром наблюдения.
В принципе, он был создан для наблюдения за метелями на окраинах владений, но сейчас куда важнее было увидеть, не растопил ли Пломбир очередной булочкой нашу последнюю надежду на идеальное тёплое гостеприимство.
Я провела рукой по гладкой поверхности, и в шаре заклубились образы.
В тронном зале кипела работа.
Легион снеговиков уборщиков, вооружённых скребками из оленьего рога и шкурами полярной лисы, ползал по полу, отчаянно скобля лёд.
Эффект был, мягко говоря, неоднозначным.
Пол местами действительно блестел, как зеркало, а местами трескался и подтаивал.
– Они угробят пол, – безжалостно прокомментировал Умник, устроившийся рядом и с интересом наблюдавший за зрелищем. – К приезду женихов тут будет либо идеальный каток, либо идеальное подтаявшее озеро. Очень романтично.
Я собиралась его осадить, но в этот момент один из снеговиков, слишком усердно налегая на скребок, протёр в полу аккуратную дыру.
Получилась идеальная лунка, заполненная водой, из которой вдруг показалась рыбья голова, и тут же исчезла.
На мгновение воцарилась тишина, а затем несчастный уборщик, глядя на своё оплывающее тело, тихо и жалко простонал: «Ой…».
Его срочно унесли на реанимацию в сугроб.
– Мой дворец тает и уходит по воду, – вздохнула я. – Надеюсь, после замужества, это закончится. А сейчас… Что ж, пусть будет пол с мокрым эффектом. Это… эксклюзивно.
Умник фыркнул, но промолчал.
Мой взгляд переметнулся на сам трон.
Группа ледяных скульпторов ювелиров что то яростно обсуждала, размахивая резцами.
Мой привычный, изящный, выточенный из цельного айсберга трон они усердно «улучшали».
Они наращивали ему спинку, вживляли дополнительные кристаллы и, кажется, пытались приделать подлокотники в виде оскаленных грифонов.
– Выглядит так, будто трон подрос и возмужал, – заметила я с лёгкой тревогой. – Теперь он напоминает не трон для элегантной королевы, а парадное кресло для предводителя ледяных варваров.
– Зато солидно, – флегматично ответил Умник. – Теперь с него будет удобно объявлять войны. Вообще нам нужнее новые территории, чем муж.
Я щёлкнула барса по носу. Он недовольно рыкнул.
Но главной головной болью стал второй трон.
Для… моего будущего мужа.
Ювелиры принесли мне эскизы.
Первый вариант.
Точная, но уменьшенная копия моего трона.
– Чтобы не затмевал ваше Снежное Величество! – рапортовал главный ювелир.
– Выглядит как табуретка для ребёнка, – тут же съехидничал Умник. – Будущий муж «оценит». Сразу поймёт своё место в иерархии. Где то ниже снеговика швейцара.
Вариант второй.
Трон такого же размера, как мой.
– Как символ равноправия? – проговорила задумчиво, рассматривая эскиз трона, точь в точь, как у меня.
– А как же символ твоего многовекового великого одиночного правления? – поинтересовался барс. – Теперь придётся всё делить пополам. И власть, и взгляды, и последнюю замороженную ягоду брусники.
– Делиться? – скривилась я.
Умник закивал.
Я длинно и раздражённо вздохнула и отдала второй эскиз.
Мне показали вариант номер три.
Трон БОЛЬШЕ моего.
– Чтобы подчеркнуть значимость вашего будущего супруга! – величественно произнёс ювелир.
– О, отличная идея! – обрадовался Умник. – Пусть приезжает, и сразу садится на твой трон. А ты сядешь рядом на табуретке из первого варианта. Красиво. Символично. Унизительно прекрасно.
У меня закружилась голова.
Каждый вариант казался неправильным и катастрофическим.
– Знаете что? – заявила я, чувствуя, как во мне просыпается истеричная решимость. – Сделайте все три! Мы поставим их в ряд! Посмотрим, кто вообще явится!
Ювелиры побледнели.
Умник фыркнул:
– Ну вот. Теперь у нас будет не брак, а выставка тронов. Надеюсь, твой будущий муж оценит твой широкий жест и узкий кругозор.
Следующими после ювелиров ко мне явились швеи сильфиды, существа из воздуха и морозной дымки.
Они облетели меня с мерными лентами, блокнотами, щебетали как ласточки, и вдруг замерли.
Их воздушные личики выразили ужас.
– Ваше Великое Прекрасное и самое Суровое Снежное Величество! – пропела старшая. – Ваши параметры! Они… изменились! Вы поправились!
Леденящий душу ужас сковал меня.
– Что?! Как изменились? Где? – я схватилась за талию. Она казалась прежней.
– Ваш общий вес! – трагическим шёпотом сообщила сильфида. – Увеличение на целых… две тысячи граммов!
Два килограмма.
Для Снежной Королевы, чья фигура веками оставалась неизменной, как полярная звезда, это была катастрофа вселенского масштаба.
– ОТКУДА?! – вскрикнула я. – Я же ничего не ела! Ну, кроме мятного чая и мятного печенья Инессы… и пары ложек того тёплого супа… и странного зефира…
– Это не жир, – с убийственным спокойствием заявил Умник, облизывая лапу. – Это прибавка ума. И чувств. Ты же столько всего нового почувствовала. И столько всего нового узнала за последнее время: про дрожжи, про романтичную музыку, про то, что полы бывают слишком скользкими и мокрыми. Мозг тяжелеет от знаний. Или от безумия. Я ещё не решил, какой у тебя диагноз.
Сильфиды срочно начали вносить поправки в выкройки, шепчась о «свободном крое» и «замаскированных вставках».
Я решила не думать о лишних килограммах, а то впаду в истерику.
Посмотрела в ледяной шар и увидела, как по моему дворцу маршируют снеговики с улыбками клоунов и с приделанными морковками.
А вьюги пытались играть вальс. Пока выходило очень фальшиво.
И на кухне стоял дым коромыслом от очередной партии подгоревших булочек.
Я откинулась на спинку кресла, закрыв глаза.
– Умник, я не вынесу этого.
– Конечно, не вынесешь, – согласился он, утыкаясь мордой в мою руку. – Особенно если эти два килограмма окажутся не умом, а печеньем. Но ничего, величество. Зато будет, о чём вспомнить в долгие зимние вечера. Если, конечно, ты до них доживёшь.
– Ты очень позитивный друг, – проворчала я.
В ответ он замурлыкал.
Я снова устроилась у своего ледяного шара, но теперь с чашкой валерианового успокоительного от Инессы.
Мятный чай уже не помогал.
Помутнённая поверхность шара показывала сцены, достойные кисти самого истеричного художника.
Приказала шару показать мне кухню.
Там творилось нечто.
От печи, которую Инесса с таким трудом «запечатала» в дальнем гроте, шёл такой жар, что ледяные стены кухни покрылись влагой.
И тут я увидела, как массивная ледяная крыша кухни, веками, не знавшая таяния, вдруг дрогнула, подтаяла по краям и с тихим всхлипом… рухнула.
– Ой! – вскрикнул Умник, следящий за происходящим через моё плечо. – Похоже, у Пломбира сегодня в меню «Кухня под открытым небом». Свежесть точно гарантирована.
Но это было только начало.
Раскалённый воздух из печи растопил и пол.
И на протаявшем месте, к моему немому ужасу, пробилась зелёная травка, и расцвели те самые наглые подснежники.
Прямо на кухне!
Среди растаявших снеговиков поварят!
В этот момент в кадре появился сам Пломбир.
Он был без шефского колпака, в руках он сжимал свиток.
Он подошёл к одному из подснежников, посмотрел на него с бездной отчаяния в глазах, развернул свиток и с силой шлёпнул им по цветку.
Это было заявление об увольнении.
Затем он развернулся и побрёл прочь, понурившись, с видом существа, чьё жизненное кредо только что было растоптано зелёным захватчиком.
– Ну вот, – вздохнул Умник. – Шеф повар ушёл в загул. Или в бесконечный отпуск. Сложно сказать. Теперь наши гости будут питаться флорой. Травой и подснежниками. Полезное вегетарианское меню прямо под ногами, и не надо готовить.
Я начала плакать.
Приказала шару показать тронный зал.
Может, там хоть что то осталось целым?
О, какая я наивная!
Легион снеговиков уборщиков, воодушевлённый моим приказом о блеске, взялся за гигантскую люстру из хрустальных сосулек.
Они так усердно её натирали, что крепления, веками вмёрзшие в потолок, подтаяли.
Люстра качнулась, издав зловещий звон, и с грохотом, от которого у меня задрожала чашка с эликсиром, рухнула вниз.
Она не просто разбилась.
Она, как метеорит, пробила идеально отскобленный и истончённый пол и угодила прямиком в подземную ледяную реку, что протекала под дворцом.
Из дыры хлынул фонтан ледяной воды высотой с трон.
Нет, с два трона!
Величественный гейзер бил прямо под потолок, орошая всё вокруг.
– Браво! – провозгласил Умник. – У нас будет свой аттракцион: «Замочи жениха». Очень оригинально. Теперь для полного счастья не хватает акул и китов.
Я выпила эликсир залпом.
И уже не в силах была сидеть, заметалась по комнате, мельком глядя в шар.
Снеговики швейцары, доведённые до исступления паникой и новостью фонтана в тронном зале, в нервном порыве выдернули свои носы морковки и начали их яростно пожирать.
– Нервы не выдержали, – диагностировал Умник. – Знаешь, швейцары теперь выглядит угрожающе.
Я тряхнула головой и отдала шару приказ:
– Покажи, что там у музыкантов.
Оркестр вьюг, пытаясь сыграть что то бодрое, напоминал стаю котов, попавших в метель.
Они путали ноты, срывались на завывание и в итоге просто стояли в растерянности, издавая шипящие звуки.
– Похоже, они разучили авангардный джаз, – заметил барс. – Или у них случилось коллективное помутнение рассудка. В любом случае, музыка умерла. Давайте почтим её память минутой тишины. Пока ещё есть такая возможность.
И тут, словно вишенка на этом торте из хаоса, в комнату впорхнули сильфиды швеи с лицами, полными трагедии.
– Ваше Великое Величество! Катастрофа на снежном заводе! Лёд и снег больше не держат форму! Всё тает! У нас нет сырья для кружев и тканей! Ваше свадебное платье… оно… оно может оказаться сделанным из марли! Или, простите все великие боги, из хлопка!
Это было уже слишком.
Перед моими глазами поплыли тёмные круги.
И почувствовала, как пол уходит из под ног.
* * *
Я очнулась от резкого запаха, который ударил в нос и пронзил мой мозг, будто я с дуру навернула тарелку ядрёной горчицы.
Это была Инесса.
Как только я очнулась, она поднесла к моим губам чашку с дымящейся жидкостью цвета грозовой тучи.
– Пейте, дорогая! Мой фирменный коктейль: валериана, стручковый перец для бодрости духа и… один секретный ингредиент!
– Ч что это? – прохрипела я.
– Неразбавленная слеза феникса. Очень бодрит и тонизирует.
Я сделала глоток.
Мой мозг, который секунду назад благополучно отключался, был подожжён, просушен и выброшен на ледяной ветер.
Я села.
Паника отступила, уступив место чему то новому, горячему и знакомому.
Гневу.
Чистому, неразбавленному, царственному гневу.
Мой дворец.
Мой идеальный, вечный, безупречный дворец разваливался на глазах из за какой то дурацкой печки и неумелых помощников!
Я вскочила с такой энергией, что Умник отскочил в сторону.
– Всё! С меня хватит! – мой голос пророкотал, сдирая иней со стен. – Прекращаем этот балаган!
Я схватила свой посох, вылетела в коридор, с которого капала вода, прошла мимо швейцаров, жуюших свои морковки, и встала на пороге тронного зала, где у меня появился фонтан и пол был усеян рыбой, бьющейся об лёд.
– ВСЕМ ОСТАНОВИТЬСЯ! – прогремел мой голос, и даже гейзер на мгновение присмирел.
Все замерли.
Снеговики, вьюги, сильфиды, и все, все, все посмотрели на меня.
– Печь уничтожить! – прошипела я и стукнула посохом по полу, посылая магию.
Раздался хлопок из той стороны, где кухня.
Отлично, дело сделано.
– Фонтан заморозить! – рявкнула я и снова удар посоха. Гейзер замёрз и теперь представлял собой, крайне интересую ледяную скульптуру.
– Траву убрать с глаз моих!
И трава, подснежники, всякая зелень покрылась инеем, потом скукожилась и опала.
– Пломбира срочно найти и вернуть, пообещав ему вечную мерзлоту! А этих… этих всех женихов… – я сделала паузу, и по залу пронёсся вздох облегчения, – …мы встретим так, как подобает Снежной Королеве! Холодно, величественно и без дурацких тёплых булочек! И да! Трон для будущего мужа сделать маленький!
Умник, сидя у моих ног, одобрительно хмыкнул.
– Ну вот. Наконец то до величества дошло. А то тут уже весна начиналась, соловьи собирались запеть. Крайне не по королевски.
Я глубоко вдохнула.
Да, дворец был в руинах.
Да, свадебное платье могло не получиться.
Но я всё ещё была Снежной Королевой. Грозной. Суровой. Безжалостной. Бесчувственной. Идеальной. Элегантной. Стервозной женщиной.
И сейчас я собиралась это доказать. Всем. И в первую очередь самой себе. А то раскисла, как снег по весне. Кошмар!
ГЛАВА 4
– СНЕЖНАЯ КОРОЛЕВА СНЕЖАНА –
Навести порядок во дворце оказалось делом техники.
Правда, техники волшебной, требующей взмаха посоха, ледяного и крайне сурового взгляда и нескольких крепких выражений, от которых у Инессы замерзали даже мысли.
Но я справилась.
Теперь стояла на балконе и с наслаждением вдыхала воздух, в котором снова висели алмазные иглы мороза.
С крыш свисали новые, идеально ровные сосульки.
Полы сияли холодным, но не ослепляющим блеском.
Фонтан в тронном зале был благополучно заморожен в причудливую скульптуру под названием «Вот что бывает, когда хочешь любви и нежности».
Всё снова было прекрасно.
Вернулась в свои покои, устроилась в кресле, и с блаженством потягивая чашку дымящегося какао, разглядывала свою коллекцию сосулек, разложенных на бархатных подушках.
Идиллия.
Блаженство.
– Не королевское это дело, – буркнул Умник, с отвращением наблюдая за моим какаопитием. – Твоё коктейльное кредо – это «Айсберг» из мороженого с ледяной крошкой и мятным сиропом. А ты эту… тёплую жижу потребляешь. Позор. Осколок зеркала не в сердце тебе попал, а в пищеварительную систему.
– Называй, как хочешь, – отмахнулась я, с наслаждением делая очередной глоток. – Главное, что порядок восстановлен. Никаких булочек, никаких фонтанов. Только лёд, снег и…
Дверь в покои с треском распахнулась, и в комнату вкатился, словно шар для боулинга, главный метеоролог королевства, старый вьюн по имени Вихрь Вихрович.
За ним, путаясь в ногах, бежали его помощники, с лиц, которых капала не то вода, не то слёзы.
– Ваше Великое Снежное Величество! Всё пропало! Караул! – завопил Вихрь Вихрович, падая передо мной на колени.
Я поставила чашку с таким звоном, что она дала трещину.
– Что опять? – спросила я голосом, в котором зазвенели осколки разбитого спокойствия. – Что на этот раз? Пломбир поджёг снег? Сильфиды сшили платье из марли? Снеговики съели друг друга?
– Хуже! – всхлипнул метеоролог. – Метели! Они… они сбились с ритма! Случился разлад в атмосферной партитуре!
Он развернул передо мной большой ледяной свиток с магической картой королевства.
Картина была удручающей.
– Смотрите! На Севере идёт страшный снегопад! Годовые осадки за сутки! Там уже дома по крыши заносит, местные детишки и белые медведи катаются на сугробах, как на горках, и требуют продолжения банкета!
– Звучит весело, – заметил Умник. – Хоть кто то радуется.
– На Юге идёт ледяной дождь! – продолжал Вихрь Вихрович, тыча дрожащей лапой в другую область. – Всё погрязло в сосульках! Деревья гнутся, дороги, как катки, почтальоны скользят и падают, разнося не те письма! Одному ледяному троллю сосулька прямо на шлем упала! Теперь у него не шлем, а канделябр!
– Зато стильный теперь, – фыркнул барс.
– А на Востоке… – голос метеоролога дрогнул и сорвался в фальцет, – …на Востоке, ваше Снежество… РАСЦВЕЛА СИРЕНЬ! И ПОЮТ СОЛОВЬИ!
В комнате повисла гробовая тишина.
Я слышала, как у меня в ушах зашумело.
– И это ещё не всё! – взвизгнул один из помощников. – Древнее Древо, что усохло ещё во времена вашей прапрабабушки, вдруг ожило! Распустилось! И… и дало урожай! Яблоки!
– Яблоки? – прошептала я в ужасе.
В моём королевстве никогда не росло ничего съедобного.
Только несъедобное и красивое.
– И это ещё не всё! – завопил другой. – Флора и фауна в смятении! Зайцы меняют окрас дважды в день! Утром они белые, к полудню уже серые, а к вечеру снова белые! Они сходят с ума и не знают, прятаться им или размножаться!
– Медведи в панике! – подхватил третий. – Они ревут в припадке! То ли им в спячку ложиться, то ли уже весна и пора искать мёд! Один, самый впечатлительный, уже сломал три берлоги в поисках идеальной позы для сна не сна!
Я была не в силах пошевелиться.
Моё королевство, только что вернувшееся к норме, погрузилось в хаос, по сравнению с которым падение люстры показалось мелкой бытовой неприятностью.
Умник первым нарушил тишину.
– Ну что, величество, – сказал он, с интересом разглядывая карту. – Поздравляю. Ты не просто дворец привела в порядок. Ты всю погоду в королевстве сломала. Это талант. Теперь у нас не королевство, а климатический цирк. С зайцами хамелеонами, медведями истеричками и поющими соловьями в придачу. Очень романтично для встречи женихов. Никто не поймёт, в чём к тебе явиться: в шубе или купальнике.
Я поднялась с кресла.
Во мне снова закипела та самая ярость, что помогла мне усмирить мелкие неприятности.
Но на сей раз ярость моя была холоднее и опаснее.
– Всё, – сказала я, и мои зелёные глаза, должно быть, вспыхнули ледяным огнём. – Хватит. Мой посох! Моя шуба! Умник, летишь со мной!
– Само собой, – хмыкнул барс. – Какао прихватишь с собой?
– Долой какао! – прогремела я. – Подайте мне мою корону! Мы летим наводить капитальный порядок по всему королевству. И если для этого придётся заморозить пару поющих соловьёв… – я сделала паузу, – …что ж, так тому и быть.
Умник одобрительно мотнул головой.
– Вот это настроение. Почти как в старые, добрые, одинокие времена. Только теперь с яблоками. Интересно, они хоть вкусные? Давай сначала их соберём…
* * *
Целые сутки я провела в небесах, восстанавливая попранную гармонию моего королевства.
Я ездила в ледяных санях, запряжённые белоснежными конями, чьи гривы были сплетены из северного сияния.
Умник сидел рядом, прижавшись ко мне, и лишь изредка ворчал: «Левее, вон того медведя конкретно заносит, ему бы успокоительного медку».
Я взмахивала посохом, и снежные бури, метели, вьюги, сбившиеся с пути, возвращались на свои маршруты.
Я направляла ледяной дождь в русла высохших рек, где он тут же застывал изящными мостами.
Когда последний заяц, наконец, остановился в мучительном выборе между белым и серым и принял свой законный зимний окрас, я почувствовала, как будто выжала из себя всю магию до последней капли.
Я была пуста.
Каждая кость ныла с непривычной усталостью.
– Домой, – прохрипела я. – И чтоб никто меня не трогал. Особенно те, у кого есть идеи.
Мы примчались во дворец, который, слава всем ледяным богам, всё ещё стоял на месте и не пытался цвести, таять или ещё что исполнять неположенное.
Я, не снимая шубы, покрытой инеем, прошла в свои покои, скинула корону с таким чувством, будто снимаю с головы валун, и, ударив посохом в пол, изрекла то, о чём мечтала все эти часы:
– Ванну! Немедленно! Я хочу… – мой мозг, уставший, автоматически выдал заученную веками фразу: – …ледяную! С горкой хрустящих ледяных лепестков и…
И тут мой язык, этот предатель, вдруг зажил своей собственной жизнью.
Я кашлянула и выдала совершенно другое окончание фразы, от которого я сама остолбенела:
– Сделайте мне горячую ванну! Молочную! Чтобы кипяток был! И с лепестками роз!
Последние слова повисли в воздухе, словно похабная надпись на стене дворца.
Снежные служанки замерли с лицами, выражающими полный когнитивный диссонанс.
Одна из молодых снегурочек так и застыла с серебряным кувшином, из которого на пол медленно полилась ледяная струя воды.
Повисло молчание, в котором можно было услышать, как трескается лёд в моей душе.
Инесса, прибежавшая сразу, как я вернулась, услышала моё желание и раскрыла в изумлении рот.
Первым, как всегда, нашёл слова Умник.
Он медленно подошёл, обнюхал меня с видом знатока и сел напротив.